Книгосайт / Книги / Алексей Павлов «Отрицаю тебя, Йотенгейм!» - скачивайте бесплатно

Скачать: Отрицаю тебя, Йотенгейм! , Алексей Павлов

+2 Понравилась книга? Да / Нет
Скачать электронную версию
  • FB2
  • EPUB
  • TXT
  • RTF
  • HTML

Это бесплатно?

Купить бумажную книгу

Читать книгу онлайн

…Продолжение этой повести, Уважаемый Читатель, получилось гораздо короче задуманного, и вряд ли в полной мере удовлетворит читательское любопытство, но автор в своё оправдание может сказать, что, описывая тюрьму, слишком он сжился с ней, и пора, пора уже ему на волю: есть вещи более достойные, чем тюрьма!

Сдержанное нетерпение, готовое перейти в безудержную радость — вот что чувствует арестант, которого заказали с вещами, если существует хотя бы теоретическая возможность освобождения. Своеобразие состояния заключается и в том, что твоё положение на тюрьме может, наоборот, ухудшиться, и опасение съехать на общак так же сильно, как надежда на лучшее. Стараешься угадать, что тебя ждёт, отслеживаешь каждое движение. Арестанту важно знать, что его ждёт, чтобы заблаговременно запастись терпением и не гореть слишком ярко. От команды за тормозами до выхода из хаты промежуток небольшой, едва успеть собрать вещи, но их не много, и вот ты выходишь с грязным баулом в руках на продол.

На этот раз вертухай изъял предметы, принадлежащие тюрьме. Из таковых оказались только шлемка и весло. Действие означало, что я покидаю Бутырку. Общество, собравшееся на сборке, человек пятнадцать, однозначно подтвердило, что едем на больницу. За исключением нескольких совершенно измождённых арестантов и одного на костылях с простреленной ногой, остальные не сильно отличались от общей арестантской массы, а несколько человек вовсе на больных похожи не были. Радость сменилась тревогой, когда выяснилось, что выехать на Матросску — ещё не значит на неё попасть: могут вернуть назад, и, говорят, кого-то неминуемо это ждёт. Под знаком этой новости прошло ожидание на сборке, погрузка в автозэк и дорога от Новослободской до Яузы. У простреленного парня отобрали костыли (потому что находятся на балансе Бутырки), и на тюремном дворе Матросской Тишины его уже вели под руки арестанты. Знакомые места. Вход со двора, за стойкой дежурный принимает документы на поступивших — т.е. та инстанция, которую миновал я полгода назад, когда меня привели на тюрьму с чёрного хода. Потом маленькая грязнющая сборка с деревянной дверью, через которую по одному вызывают к врачу. В двери замочная скважина, через которую желающие по очереди изучают врачебный кабинет, где два голоса, мужской и женский, минут сорок обмениваются комплиментами, излучая жизнерадостность, резко контрастирующую с состоянием нашим. В ярком электрическом свете я разглядел молодого человека в военной форме и наброшенном на плечи белом халате и молодую ярко накрашенную женщину, тоже в белом, в которой признал ту, которая принимала меня в сие заведение.

Ладно, Серёжа, потом поговорим, мне надо работать, — обаятельно сказала дама и, обращаясь то ли к Серёже, то ли к себе, с симпатией добавила: «Знает! Ведь знает, насколько он мужественный, симпатичный. Настоящий мужчина. И так элегантно делает вид, что сам этого не замечает!»

Серёжа расцвёл, как с тринадцатой зарплаты, и влюблённо покинул кабинет. Настала наша очередь. Парнишка с землистым лицом первым вернулся из яркого кабинета в тусклую сборку и растерянно пробормотал: «Не верит. Говорит, если бы болел, то ходить бы не смог. Говорит, врачи могли ошибиться — может, это и не аппендицит…»

Парня с простреленной ногой привели почти в шоке. — «Что, как?» — подступились мы. — «Вернули. Поеду на Бутырку. В медкарточке написано „язва желудка“, а это не болезнь. Я говорю, у меня нога прострелена, — сквозь бинты, в самом деле, проступало большое кровяное пятно, — а она мне: „Ничего не знаю, написано „язва“, езжай назад, продолжай лечиться голоданием“. Я из голодовочной хаты».

Вызвали меня. Полистав карточку, модная женщина с сомнением поинтересовалась:

Ну, а Вам, Павлов, что нужно?

Медпомощь.

Вы что — больны? Что у Вас? Грыжа? Какая грыжа? Паховая? Ах, позвонковая! Это ерунда. Спина болит? У меня тоже болит. Голова? Рука? Нога? У меня тоже нога. А чего скособочился. Ну-ка выпрямись.

Не могу.

Все вы тут не можете, а там все можете. Ну-ка, проверим рефлексы.

Для проверки рефлексов врач взяла в руки с длинными кровавого цвета ногтями огромную киянку, каковой на проверке со звоном простукивают стены, тормоза, решку и шконки. Пару раз ударив по рукам, врач примостилась ударить по спине.…

Читать целиком
Развернуть
«Отрицаю тебя, Йотенгейм!»: отзывы

Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв,
чтобы помочь другим читателям определиться с выбором.

Написать отзыв
Пожалуйста, указывайте настоящее имя или Ваш сетевой никнейм. Старайтесь использовать одно и то же имя для всех отзывов. Отзывы с именами "asdasf", "Ыыыы" и подобными будут отклонены.
Кратко опишите впечатления. Например, "Книга потрясла до глубины души" или "Автор сам не понял, о чём написал".
Чтобы Ваш отзыв гарантированно был принят к публикации, пожалуйста, ознакомьтесь с рекомендациями по ссылке ниже.
Как написать хороший отзыв?
Написать отзыв

Почему никто не знает об этой гениальной вещи? Почему я только сейчас прочитала ее? Хотя, понятно почему…

Эльза 04.11.2017 | 14:36
Полезный отзыв? Да / Нет

Редко со мной случается, когда после прочтения несколько дней ни о чем думать не можешь, кроме содержания только что прочитанного. Остальной мир сдвигается, и все начинаешь оценивать с позиции предоставленного текста. "Должно было быть не так" и "Йотенгейм" относится к разряду страшных книг, пронзительной, живой автобиографической прозы ("Дневник Анны Франк", подростковая проза Лимонова и т.д.). Кто-то говорил, что настоящий талант - жестокий талант, как ожог, причинение боли, что, в конце концов, излечивает душу (Достоевский, Петрушевская и т.д.). И Павлов тоже очень яркий тому пример. Кажется, автор где-то у себя говорил, что невозможно описать эмоции, можно описать только события, но ему удалось все, вплоть до мельчайших шевелений души. На протяжении всех страниц переживаешь за героя, становишься его частью, впитываешь всю его боль и весь его ужас. А это не каждому автору под силу. Под следствием находится много людей,а написать об этом, причем читабельно, способны единицы. В плане техники, отлично написано. Недаром, Илья Сташевский в прошлом учитель русского языка и литературы. Сколько удивительного и разного у автора в запасе, чтобы описать одно и то же состояние, одно и то же место, одну и ту же атмосферу, бесконечно долгое течение времени, не впадая при этом в ненужный шокирующий натурализм. Он стал проводником и прогнал своего читателя по всем кругам ада. Иногда думаешь, не хватило какой-то изобретательности, слишком простая исповедальная форма, но это не тот случай, чтобы что-то изобретать, выпендриваться. Это чистой воды аутотерапия, проговаривание, выговаривание своей боли, демонстрация своих окровавленных внутренностей.
Если я в процессе прочтения перестаю анализировать, как написано (какие предложения, с придаточными или без, сравнения, метафоры и т.д.), а вместо этого с жадностью глотаю каждое слово автора и превращаюсь, то для меня эта книга удалась. Виновен или не виновен Алексей, другой вопрос, я им не задаюсь, меня там не было, не мне судить. Но нельзя же строить карьеру на том основании, что ты скотина! Как я проклинала этих Косулей-зозулей, Уратовых, Суковых, тюремных врачей! Милиционеры и конвоиры не обязаны любить арестантов ( как и не имеют права издеваться над ними), но продажные врачи! Горите в аду! И почему-то мне было жаль Вову. Не знаю, почему. Может, потому что у него есть сын Максим, и жена, которая собирала Славяну посылки. Автор убедителен до мелочей. Я заметила, женщины Иуду всегда жалеют и любят. В любом случае, не нам судить. Алексей Павлов, добра Вам, за Ваше преодоление и за возможность узнать об этом!

Полностью