Инквизитор

Сергей Норка



Часть I



Борис Ельцин дает старт предвыборной президентской кампании. Группа фаворитов известна, появление Темной Лошадки маловероятно.

Известия, 29 марта 1994 г.
* * *

С раннего детства, насколько я себя помню, самым трудным делом для меня было — вылезать из теплой постели. В будние дни я специально ставлю будильник на полчаса вперед, чтобы иметь время взять себя в руки.

Телефон надрывался, а я лежал, не в силах разлепить веки.

Минута, две, три. Сон прошел, и теперь во мне боролись два чувства: желание узнать, что за идиот может трезвонить в два часа ночи, и желание узнать, как долго он может трезвонить, если не брать трубку. Наконец, победило первое. Я вылез из-под одеяла и пошел к телефону.

— Алло.

— Ты спишь?

Более идиотского вопроса в данной ситуации задать просто невозможно.

— Нет, я сам с собой играю в подкидного.

— Перестань дурачиться. Он победил. Восемьдесят семь процентов. Что ты молчишь?

— А что я должен сказать? Ну победил. Что ж теперь, вешаться прикажешь?

— Не трудись. Тебя повесят за госсчет. И меня вместе с тобой.

Я положил трубку и задумался. Итак, это все же свершилось. Несмотря на все усилия большого количества народа, предотвратить катастрофу не удалось. «Заснуть теперь все равно не получится», — подумал я и достал из письменного стола видеокассету, помеченную буквой «П». Мне хотелось еще раз восстановить в мозгу прошедшие борьбу и поражение.

Щелчок — и на экране телевизора появились кандидаты в президенты за «круглым столом». Я отмотал пленку и включил воспроизведение. На экране появились буквы: «Выступление Президента Российской Федерации».

«Дорогие соотечественники!» — прозвучало с экрана. Он был в белой рубашке с черным галстуком. Отсутствие пиджака во время обращения к стране как бы подчеркивало его намерение не опираться на общепринятые правила. Лицо излучало спокойствие и какую-то мягкость. Голос звучал ласково, почти вкрадчиво. Таким же ласковым голосом читал когда-то по радио сказки любимый всеми детьми СССР артист Николай Литвинов.

* * *

«Я благодарю вас за доверие. Результаты прошедших выборов не могут не радовать любого здравомыслящего человека. И не потому, что девяносто процентов избирателей проголосовали за меня, но потому, что девяносто процентов избирателей, то есть подавляющее число россиян, отдали свои голоса одному человеку. Это свидетельствует о том, что впервые в истории России нация достигла политического единства. Это свидетельствует о том, что нация пробудилась от гипнотического сна и не реагирует больше на разглагольствования псевдодемократических и псевдопатриотических демагогов. Это первый признак того, что россияне начали поворачиваться лицом к здравому смыслу.

Соотечественники! Для того чтобы вытащить страну из той помойной ямы, в которую ее спихнула группа политических мошенников, необходимы соответствующие условия.

Важнейшее из них — наличие эффективной и бесперебойной системы управления народным хозяйством и обществом в целом. Для того чтобы создать и запустить в действие такую систему в нынешней социально-экономической обстановке, необходима неограниченная власть на уровне военного времени, сконцентрированная в руках честных, а главное — деполитизированных людей, подчиняющихся только здравому смыслу. Другого пути я не вижу. Без этого не будет реализована ни одна гениальная экономическая программа, и я не возьму на себя ответственность за управление страной, когда решение о принятии срочных мер, разработанных высококлассными специалистами, я должен буду выносить на рассмотрение дилетантов в экономических вопросах и ждать полгода, пока они не скажут „нет“ или „да“ в зависимости от своих личных интересов или политических догматов.

Я не вижу выхода из создавшегося положения, если буду действовать на базе законодательства, которое писалось для защиты не государственных, а криминальных интересов. Разработка новых законов, соответствующих текущей обстановке, займет многие месяцы, а рассмотрение их парламентом — годы. При этом обстановка будет постоянно меняться.

В этих условиях я не могу и не буду работать. Я просто не успею ничего сделать. Я не могу брать на себя ответственность за безопасность нации, заранее зная, что псевдогуманисты, заседающие в парламенте, в действительности защищающие интересы криминальной части общества, не позволят мне защитить народ от тех, кто его грабит и убивает.

Я не возьму на себя ответственность за политическую стабильность, зная, что псевдодемократы, понимающие под древним словом „демократия“ вседозволенность и безнаказанность, не дадут мне занять жесткую позицию, диктуемую необходимостью, в отношении тех, кто в собственных интересах искусственно создает голод и политический хаос.

Соотечественники! Братья и сестры! Можно доверять или не доверять человеку и президенту. Но нельзя доверять ему только наполовину. Я прошу вас помочь мне вывести нацию из тупика. Я прошу у вас неограниченных, диктаторских полномочий на два года. Если через два года вы сами не захотите продлить эти полномочия, я уйду в отставку, как и в том случае, если вы откажете мне в полном доверии на референдуме, который я назначил на 10 июня».

* * *

Он сделал паузу и отхлебнул из стакана.

* * *

«Я не сомневаюсь, что сейчас появится масса политиканов разных мастей, думающих о своих личных интересах, которая сделает все, чтобы заткнуть вам рот и не допустить к урнам, чтобы вы не смогли ответить на вопрос, готовы ли вы дать избранному вами президенту полномочия на то, чтобы он защитил вас от голода, холода и насилия. Но референдум состоится, даже если для этого мне потребуется призвать вас выйти на улицы.

Итак, 11 июня я или поблагодарю вас за неограниченное доверие, или сделаю заявление о своей отставке. До свидания или прощайте. И да хранит вас всех Господь!»

* * *

Пленка кончилась, а я все еще сидел в странном состоянии, когда человек не может понять, что творится с его головой. То ли она пуста, то ли мыслей в ней так много, что невозможно ухватиться ни за одну.



1. Темная лошадка

Петербург. Специалисты Санкт-Петербургского ГУВД прогнозируют резкое увеличение числа захватов заложников и террористических актов. Об этом заявил начальник регионального управления по борьбе с организованной преступностью Сергей Сидоренко. В прошлом году сотрудники управления освободили 47 заложников, в том числе 6 детей.

Интерфакс, 10 марта 1994 г.
* * *

Он появился внезапно и сразу привлек к себе внимание тем, что его никто не знал. Комментаторы и журналисты окрестили его Темной Лошадкой. Соперники сначала не принимали его всерьез и лупили друг по другу, выставляя на публику компроматы столетней давности и вскрывая антидемократическую или антипатриотическую сущность того или иного кандидата. Он же действовал иначе. Все его речи были построены на столь железной, неумолимой и примитивной логике, что мне стало ясно: орешек крепкий. Он никого не обвинял в различных грехах или некомпетентности, но логически обосновывал каждое свое утверждение, противоречащее мнению соперников, причем, внимательно проанализировав его речи, можно было заметить, что их писали люди, прекрасно разбирающиеся в психологии российского обывателя и не страдающие отсутствием информации. Он говорил людям то, что они и без него знали или во что верили, тонко играл на озлобленности различных социальных групп.

Свою кандидатуру на пост президента он выставил как независимый, однако уже через две недели стало ясно, что за ним стоит некая финансовая сила. Был зарегистрирован избирательный фонд в его поддержку во главе с не известной никому личностью. На счет фонда потекли крупные суммы. В крупных городах филиалы фонда начали расти как грибы после дождя. В мелких провинциальных городках, на первый взгляд стихийно, стали появляться инициативные группы, развернувшие активную поддержку кандидатуры Темной Лошадки. Внимательно присмотревшись к этим группам, можно было отметить, что состав их не случайный и за численностью они не гонятся. Эти группы ежедневно собирали мини-митинги, и чувствовалось, что их речи направляет ловкая рука. Участия в популярных «круглых столах» кандидатов в президенты он почти не принимал, но когда его кресло не пустовало, старался говорить как можно меньше. Создавалось впечатление, что присутствует наблюдатель. Словом, он делал все так, чтобы не быть похожим на соперников.

Зато он часто выступал в средствах массовой информации и особенно охотно отвечал на вопросы. Явным способом заставлять аудиторию задавать их были его краткие речи.

Никто не мог понять его политической ориентации, словно это был не человек, а компьютер. Особенно он любил оперировать цифрами. Откуда он их брал и кто вообще снабжал его информацией — никто не знал. Но цифры били по его конкурентам сильнее обличительных речей.

Через месяц, когда опросы общественного мнения стали вызывать у всех кандидатов легкую панику, меня вызвал главный редактор.

— Тебе предстоит важное дело. Забудь о поддержке президента. Главная задача сейчас — притормозить Темную Лошадку. Сформируй группу. Ваши статьи будут публиковаться вне очереди во всех наших газетах. Ищи людей, которые его знают. Должны же у него быть враги. Ищи компромат. Безгрешен только Христос. Впрочем, нет. На этом пусть сконцентрируется твоя команда. Ты же раскинь свои иезуитские мозги и бей по его речам. (Легко сказать. Попробуй бить по логике. Редактор явно преувеличивал мои способности к казуистике.)

— А тебе не кажется, что, его речи построены так, что если по ним бить, можно показаться идиотом? Он оперирует фактами всем известными и не подлежащими сомнению. И у него все построено на логике.

— Его логике противопоставить свою логику.

— Не существует его или моей логики. Существует просто логика.

— Ладно, не будем вдаваться в философию. В тот же день я подобрал шесть помощников потолковей и сразу же поставил перед ними задачу: узнать о Темной Лошадке все, что только можно. Сам же собрал все более или менее крупные газеты, которые публиковали его речи и заявления. Попутно собирал все сведения о его биографии, которые просочились в прессу. Не густо. Это не Жириновский.

Официальная биография не сообщала ничего интересного. Родился на Сахалине в семье морского офицера. Сам в прошлом кадровый военный. Как и положено было военному, состоял в КПСС. В 80-м уволен в запас по сокращению штатов. Одно время преподавал общественные дисциплины в техникуме, затем чиновник средней руки в одном из министерств. В коммерческих структурах не работал, к политическим организациям и движениям после разгона КПСС не примыкал. Судя по речам, презирает политиков всех мастей. Выдвигает концепцию, что страной должны управлять специалисты в области науки управления.

Переварив скудные сведения из его биографии, я перешел к предвыборным речам.

* * *

«…Я не политик и не собираюсь подвергать деятельность КПСС политическому анализу. Кроме того, ничего нового к уже сказанному я добавить не могу. Но я христианин. И с точки зрения христианской нравственности утверждаю, что эта организация была порождением Дьявола. Тем не менее желающим разобраться в причинах краха „перестройки“, а затем и построения рыночной экономики я рекомендовал бы понять тот факт, что политическая роль КПСС была лишь вспомогательным средством к ее роли в экономическом управлении обществом. Сеть райкомов, горкомов и обкомов была системой органов управления экономикой и обществом. Да, система эта была неэффективна в последние годы своего существования. Но она работала и давала возможность хотя бы частично реализовывать экономические планы. Ликвидировав КПСС, господа демократы ликвидировали систему управления. Государственный аппарат потерял возможность не только влиять на ход экономических и производственных процессов, но и получать мало-мальски объективную информацию о состоянии дел. Была ли это ошибка или политика, ответит будущее. Но это очень интересный вопрос. Ведь любой солдат знает: первоочередная задача в бою — это вывести из строя систему управления войсками противника».

* * *

Здесь возразить трудно. Системы управления у нас нет до сих пор. И вроде бы никого не обвиняет. Просто констатирует бесспорный факт и задает вопрос: случайно или специально? Одновременно реверанс в сторону госаппарата. Не виноваты, мол, чиновники.

* * *

«Главная задача, которая встанет на современном этапе перед новым правительством, если оно не хочет очередного витка одной и той же спирали, — это в как можно более сжатые сроки восстановить контроль над экономическими процессами и создать эффективную систему управления. У нас сейчас нет недостатка в экономических программах выхода из кризиса, но только после создания соответствующей современной обстановке системы управления можно будет говорить о реализации одной из них».

* * *

М-да! Никаких намеков на политическую ориентацию. Нужна система управления. Спорить можно, но трудно.

Добросовестно проработав двое суток над его речами и отдельными высказываниями, я пришел к выводу, что навесить ему какой-либо политический ярлык, не показавшись читателю идиотом, не удастся. Политикой просто не пахло. Прицепиться к его взглядам на экономику тоже не представлялось возможным. Он открыто заявлял, что экономическая программа — это вопрос второстепенный. Главное — способы ее реализации.

* * *

«Любая экономическая программа, — вещал он перед избирателями, — имеет конечной целью подъем жизненного уровня трудящихся. В том числе и программы моих конкурентов. Каждый из них имеет привлекательную программу вывода страны из кризиса, в котором она пребывает с середины восьмидесятых годов. У меня такой программы нет и я не тратил время моих советников на ее разработку. Но я надеюсь, что россияне за годы демократии набрались опыта и не поддадутся очарованию светлого будущего, нарисованного в этих программах. Я уверен, что россияне понимают утопичность этих программ в условиях отсутствия способов их претворения в жизнь.

Я не собираюсь изобретать велосипед. В случае победы на выборах я готов взяться за реализацию программы любого из моих соперников. Но предварительно я создам систему управления, которая позволит мне эту программу реализовать. В этом ключ к выходу из кризиса. И я сумею ее реализовать в отличие от ее автора».

* * *

Спустя несколько дней я собрал своих «рекрутов» и, убедившись, что никакого компромата им собрать не удалось, посадил их писать статьи на базе «ничего». Сам же написал пространную статью об опасности авантюризма, отсутствия экономического мышления и четкой политической ориентации. Получилось довольно хлипко, и по вздоху главного редактора и кислому выражению лица одного из советников президента я понял, что на меня возлагались основные надежды.

Его рейтинг неуклонно повышался. Наконец опомнились «патриоты», коммунисты и прочие «красно-коричневые». Газеты «Народ», «Правда», «Советская Россия» дружно завопили о финансировании предвыборной кампании Темной Лошадки мафиозными структурами и подрывными организациями из-за рубежа. «Память» объявила его агентом мирового сионизма. После этого рейтинг поднялся еще выше.

В самый критический момент, когда шкала рейтинга Темной Лошадки почему-то замерла на месте, удар под-дых демократии и своим конкурентам нанес один из кандидатов в президенты, считавшийся одним из лучших экономистов в стране. Он внезапно заявил в интервью по телевидению, что стратегия его соперника в вопросах вывода страны из кризиса абсолютно правильная, и что в случае победы Темной Лошадки он готов предоставить ему свою программу и возглавить правительство.

Заявление можно было сравнить с взрывом бомбы. Главный редактор, внимательно прочитав изложение интервью в «Известиях», грустно вздохнул:

— Эх, Миша! И чего я был в тебя такой влюбленный?!

В течение месяца, предшествовавшего выборам, я опубликовал двенадцать статей. Последнюю не успел напечатать и зачитывал ее в прямом эфире.

Мои опусы не остались незамеченными. В последнем перед выборами интервью, которое Темная Лошадка дал корреспонденту телевидения, на вопрос о его отношении к прессе и о его реакции на нападки он лишь пожал плечами: «Вы лучше меня знаете, как горек хлеб журналистов. В отличие от гетер, которые торговали своим телом, журналисты всегда были вынуждены торговать душой. Впрочем, статьи (тут он назвал мою фамилию) представляют для меня интерес. Он пытается оперировать логикой, а, как известно, от логики до объективности всего шаг». После его победы на выборах и обращения к стране, в котором он потребовал в ультимативной форме особых полномочий, все газеты, радио и телевидение начали вещать о наступлении самой мрачной в истории России диктатуры. Демократы, коммунисты, «красно-коричневые» — все дружно впряглись в одну упряжку, коренником которой стал спикер Государственной думы. Этот бедняга мотался по стране с лозунгом «Демократическое Отечество в опасности!».

Увы! Народ безмолвствовал. Он устал от политики, он устал от демократии. Он хотел лишь спокойной жизни, без выстрелов и без скачков цен.

А президентский канал, созданный на второй день после выборов, выплескивал в эфир информацию о насилии и разграблении национальных богатств, царящих в стране.

Я посмотрел на часы. Двадцать минут восьмого. Делать ничего не хотелось. Наспех позавтракав, я опять лег в постель. Однако заснуть сном Наполеона после Ватерлоо мне не удалось. В дверь позвонили.



2. Неожиданная встреча

Отвечая на вопрос, хочет ли он остаться генпрокурором, г-н Казанник сообщил, что отдает свою судьбу в руки сенаторов, и пообещал, что, в случае если его восстановят в должности, он «будет представлять ежегодный отчет о проделанной работе и наиболее крупных делах, а также бороться с телефонным правом, которым пользуются президент Ельцин и другие должностные лица».

Сегодня, № 64, 1994 г.
* * *

На пороге стоял верзила метра под два с интеллигентной внешностью, одетый в безукоризненный коричневый костюм.

— Разрешите?

Я молча посторонился, пропуская его в переднюю, затем жестом пригласил пройти в комнату.

— Благодарю. Я на одну минуту. Дело в том, что вас просит прибыть к нему президент. Он прислал машину.

— Я что, арестован?

Глаза детины заискрились весельем. Было видно, что ему стоит большого труда сдерживать смех. Это разозлило меня.

— С чего вы взяли. Это частное приглашение. Просто мне поручили отвезти вас на место встречи. Президента сейчас нет в городе.

— А если я откажусь ехать?

— Это ваше право. Я передам президенту.

— Ваш президент не будет шокирован, если я приеду к нему в джинсах и свитере?

Он уже не скрывал усмешку, и это вконец определило мое отношение к нему.

— Если вы познакомитесь с ним поближе, вы увидите, что его трудно шокировать.

Поколесив по Москве, машина выехала за город.

Детина упорно молчал, я тоже не имел желания начинать разговор. Наконец мы свернули с шоссе и поехали по грунтовой дороге. Еще минут через двадцать машина въехала во дворик небольшого двухэтажного особняка из белого кирпича.

Мой смешливый попутчик предупредительно открыл дверь и пропустил меня в просторный холл с полом, покрытым толстым коричневым ковром. Детина начал подниматься по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Я следовал за ним.

В маленькой уютной комнатке, обставленной как кабинет, за столом, уставленным телефонами и пультами селекторной связи, сидел Темная Лошадка.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Я давно искал случая с вами познакомиться. Должен также признаться, что меня крайне огорчало ваше явно враждебное отношение к моей кандидатуре, потому что вы единственный журналист, чьи заметки, посвященные моей скромной персоне, я читал с интересом. Мне кажется, в нас много общего. И в первую очередь — страсть к анализу и логике. Именно поэтому вы единственный, кто понял, что я собой в действительности представляю, и ваш интерес ко мне (тут его глаза заискрились таким же весельем, как у его сподвижника, что опять начало вводить меня в состояние раздраженности) кажется искренним. Ведь за период предвыборной кампании вы ни о ком кроме меня не писали.

— Ну зачем же так скромно. О вас писали почти все, особенно под занавес. Вы у всех вызывали жгучий интерес.

— Именно под занавес. Когда стало ясно, что я победил. Но, как я заметил, всех интересовал не столько я, сколько обстоятельства, которые привели меня к победе.

— В некотором роде. Хотя феномен Темной Лошадки интересен сам по себе.

— Вам было бы, наверное, интересно разобраться в этом феномене?

— Не скрою. Но и в обстоятельствах, его породивших, тоже.

— О, обстоятельства примитивны. Во-первых, новое всегда интересно. Во-вторых, у никому не известного кандидата мало врагов среди избирателей. Он просто не успевает их нажить. В-третьих, на начальном этапе его никто не принимает всерьез, следовательно он имеет некоторое преимущество в марафоне, а это очень важно, поскольку у него имеется время проанализировать тактику соперников, которая у всех схожа и разработать свою, резко отличающуюся от всех. Это сразу же бросается избирателю в глаза. Если же это подается под особым соусом, то в мозгу избирателя откладывается сигнал: «это хорошо». Когда же соперники начинают понимать, что проигрывают, срабатывает инстинкт стаи, и они разом набрасываются на лидера, после чего уже срабатывает так называемый ельцинский синдром: чем больше обливают помоями, тем выше популярность в простом народе. И так далее.

— Есть еще один важный фактор, о котором вы почему-то не упоминаете.

— Да, финансирование. Но вы же заметили, что на предвыборную кампанию я потратил меньше всех.

— Откуда же поступали средства?

— Источники самые разнообразные.

— И из-за границы?

— И из-за границы.

— Скажите, а чем вызван ваш интерес к скромному журналисту? Или кроме меня вы намерены встретиться с другими представителями прессы?

— Нет, только с вами. Должен признаться, что журналистов я презираю так же, как политиков, и значительно сильнее, чем проституток. Я решил встретиться с вами, потому что вы — единственный серьезный аналитик в отечественной прессе.

Я молча проглотил комплимент. Пока Темная Лошадка объяснял мне своим бархатным голосом азы избирательного искусства, я внимательно изучал его, стараясь понять, какие чувства он во мне вызывает. К сожалению, неприятен он мне не был.

Он выглядел значительно моложе своих пятидесяти лет. Волосы едва тронуты сединой, морщин почти нет. Из-за расплывчатых черт лица его было бы трудно запомнить, если бы не глаза. Они постоянно излучали насмешку, которая могла быть злой и доброй, жестокой и снисходительной — в зависимости от темы разговора. Это мне понравилось тем, что по насмешке сложно было безошибочно определить его отношение к тому, о чем он говорил.

— Вы презираете политиков. А сами-то вы разве не из их числа?

— Я политик волею судьбы, и я не имею политических убеждений.

— Вы сами-то верите в то, что может существовать политик, не имеющий политических убеждений?

— Конечно. Я ведь отношусь к деятельности президента не как к политике, а как к работе. Работа президента любой страны — управлять государством. Если бы я взялся управлять государством в условиях демократии, то я бы вынужден был становиться политиком для того, чтобы политическими методами обеспечить себе возможность управлять. Но это для меня слишком сложно. Поэтому я избрал единоначалие. Неограниченная власть, но и необъятная ответственность. Я добровольно взял на себя риск ответить за все, что я сделаю за эти два года. А сделать я намерен немало. Кроме того, у меня имеются четкие моральные принципы, от которых я не отступил ни разу в жизни. Займись я политикой, ими нужно было бы пожертвовать. Политика — грязное дело. Политик — это, прежде всего, человек со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как бы он ни стремился защищать чьи-либо политические интересы, он всегда будет защищать интересы собственные. Искать честного политика — это все равно что искать честного жулика.

— Но вы установили диктатуру. Это уже значит, что у вас есть политические убеждения. Вы сторонник диктаторской политики.

Он досадливо поморщился, а затем посмотрел на меня с насмешкой, выражающей снисходительность. Его глаза как бы говорили: «Объясняю, объясняю и все без толку».

— Я не сторонник ни демократии, ни диктатуры. Я — управленец. Если бы меня избрали президентом США или любой европейской страны, я управлял бы в условиях демократии. Если я оказываюсь президентом России или какой-нибудь африканской страны, то условия демократии здесь в силу национальных особенностей этих народов не годятся. Управлять рядом народов можно только с помощью диктатуры. Это также просто, как то, что по суше надо перебираться с помощью автомобиля, по реке — с помощью лодки а по воздуху — с помощью самолета. Чушь. Россия не доросла. Ей противопоказана демократия так же, как американцам противопоказана диктатура. Это национальный характер. России противопоказана любая политическая деятельность так же, как астматику противопоказано курение. И не я один это понимаю. Большинство политиков прекрасно это осознают. И нет такого демократа, который, придя к власти в России, не стремился бы к тоталитарной форме правления. Российский демократ, придя к власти, может запросто разогнать парламент и выборные органы местной власти. И трудно сказать, почему он это делает. То ли потому, что все россияне любят неограниченную власть, как мать дитя, то ли потому, что прозревает после нескольких месяцев работы в условиях демократии.

В ближайшие два года политикам придется забыть о политике и сконцентрировать свою энергию на экономике. Им нужно будет зарабатывать себе на хлеб. Причем не языком, а руками. Или мозгами, коли таковые имеются.

— Нельзя ли конкретнее?

— Можно. Скоро вы прочтете мой первый указ, который наложит запрет на два года на существование всех без исключения политических партий, движений, групп. Парламент будет распущен. И это, как вы сами понимаете, большая экономия средств, помимо возможности управлять. Его заменит один-единственный орган — комитет по контролю за бюджетом, которому будут в рамках его компетенции даны такие же права, как и парламенту. В него не будут избирать, будут назначать. И членов будет значительно меньше, чем депутатов. Через два года, за два месяца до проведения референдума о продлении диктатуры на весь срок моего президентства, этот запрет будет отменен. Но я уверен (тут он засмеялся), что большинству россиян диктатура придется по вкусу.

— А пресса?

— Без работы вы не останетесь. Свобода печати сохранится. Но временный указ о средствах массовой информации уже готов. Единственным ограничением свободы печати будет безусловное требование к достоверности информации, затрагивающей интересы государства, правительства или частных лиц. Любой гражданин будет иметь юридическое право потребовать от любой газеты, радио или телевидения доказать правдивость информации, затрагивающей его интересы. Если такие доказательства не будут представлены в течение десяти дней, газета будет закрыта, корреспондент радио или телевидения будет либо посажен в тюрьму, либо будет платить крупную компенсацию.

— Понятно. Суд скорый — суд правый. Ну а как вы собираетесь выводить страну из кризиса? Ведь одной диктатуры для поднятия экономики явно недостаточно.

Настала глубокая пауза. Президент достал из стола пачку «Мальборо» и протянул мне. Я отрицательно покачал головой и достал свою любимую «Яву». Наконец, сделав глубокую затяжку, он заговорил.

— Начнем с того, что я не собираюсь выводить страну из кризиса. То есть я попытаюсь, но это не входит в мои планы, так как я сейчас пока не знаю выхода. Целью двухгодичной диктатуры является подготовка условий для ликвидации кризиса. То есть устранение ряда причин, препятствующих стабилизации финансовой системы и подъему экономики.

Я сразу же хочу поставить точки над «i» и объяснить, зачем я пригласил вас приехать. Вы не торопитесь? Прекрасно. Я тоже располагаю сегодня свободным временем. Мы можем провести его со взаимной пользой.

Он нажал кнопку селекторной связи и попросил кофе. Дверь тотчас отворилась, и вошел мой попутчик, катя перед собой тележку с кофейником, сахарницей, двумя чашками и тарелкой с бутербродами. Темная Лошадка налил в чашку дымящийся кофе и сделал глоток.

— Хотим мы этого или не хотим, но начинается новая эпоха. Может быть, короткая. Поскольку прошлое России всегда было непредсказуемым, я хотел бы оставить об этой эпохе объективную информацию. Вы, по моему мнению, единственный, кто может забыть о своих политических убеждениях во имя истины.

Вы — профессионал. И этим все сказано. Я хочу, чтобы вы объективно описывали мой государственный курс в печати, а поскольку некоторая информация будет носить секретный характер, вы будете ее хранить и опубликуете после моего ухода. Вы получите доступ к любой информации. Мое доверенное лицо позаботится о том, чтобы вы знали все. Или почти все.

Соблазн был велик. Тем не менее я не говорил ни «да» ни «нет».

— А теперь вернемся к цели диктатуры. Главным препятствием к созданию необходимой для нынешней ситуации системы управления являются два фактора: политика и мафия.

* * *

Мафия, по словам вице-премьера Юрия Ярова, сегодня контролирует 40 тысяч предприятий, среди них немало государственных. Мафия нынче пролезла повсюду. В банковскую систему, на транспорт, в сферу экспорта-импорта, на рынок недвижимости, в приватизацию.

…Мафия, по сведениям специалистов, тратит на подкуп должностных ли от 30 до 50 процентов своих доходов.

Криминальная хроника, № 3, 1994 г.
* * *

С политиками я управлюсь быстро. В течение нескольких дней. Что касается мафии, то это работа весьма и весьма сложная. Тактика против нее пока не придумана. Но мы еще вернемся к мафии. Сейчас же я хотел бы, чтобы вы поняли одну вещь. Запомните, трагедия или триумф любой нации заключен не в каких-то внешних факторах, а в ней самой. И, прежде всего, в ее национальном характере. Это скала, о которую разобьется любая самая гениальная теория. Это! сила, способная превратить все самое доброе в источник зла. Национальный характер русских, помноженный на низкий интеллектуальный уровень и агрессивность среднего человека, если не заключить его в строгие рамки, способен вызвать мировую катастрофу. Генеральным показателем характера той или иной нации является ее отношение к Богу. Из этого компонента вытекает нравственность, а на ее базе уже строится все остальное. Русские после крещения Руси святым Владимиром в действительности не приняла христианства. В душе они остались язычниками, каковыми являются и сейчас. Сама история государства российского свидетельствует о том, что заповеди Христа для россиян так же далеки, как и понимание сущности христианства. Именно поэтому Сатана избрал Россию своим земным прибежищем. Христианство просуществовало на Руси без малого тысячу лет. Срок большой. И что же? Антихрист в кепке за несколько лет превратил двести миллионов христиан в двести миллионов иуд. Храмы разрушили, священников истребили и стали молиться языческим богам. Идолам на постаментах не только молились, но и легко приносили человеческие жертвы. Да еще и в таких масштабах, что древним майя не снилось. За все это нужно платить. Евреи, распяв Христа, перестали существовать как нация и две тысячи лет расплачивались за свое преступление. Каким же образом и как долго должны расплачиваться за это русские? Сейчас в стране якобы идет новый процесс христианизации. Но идет чисто внешне, в рамках церкви, созданной Антихристом.

Самый человечный прекрасно понимал, что лучшее орудие управления безнравственным народом, который легко может продать кого угодно, даже Господа Бога, — это террор и страх. И первое, что он сделал, захватив власть, — это создал жесткую и бесперебойную систему управления, построенную на терроре и страхе — этом единственном стимуле, способном привести в действие механизм прогресса в России. И он ведь не открыл Америку. И до него прогресс был неразрывно связан с террором. Тела и души грешников-язычников были помещены в грандиозный по своим масштабам концлагерь. Позднее тела выпустили, а души оставили в лагере. Если душа пыталась вырваться из лагеря, к ней присоединяли тело. Нахождение тел на свободе, а душ в концлагере обеспечивало стабильную систему управления.

В 90-е годы грешные души начали потихоньку из лагеря возвращаться в тела, в результате чего тела начали становиться неуправляемыми.

В августе 1991-го эти грешные черные души вырвались на свободу. Система управления была разрушена. Начался разгул безнравственности, где определяющим фактором социального поведения россиян стали деньги. Природная жадность в совокупности с патологическим отвращением к труду, свойственные нашей нации, создали совершенно новый в истории тип государства — криминальный. Так случилось, что власть в стране, которая только начала оформляться как криминальное государство, захватила наиболее безнравственная группа людей. Как всегда это делалось, была в спешном порядке создана идеология, основу которой составила псевдодемократия. Появились диссиденты нового типа. Все не согласные с политикой создания криминального государства объявлялись «красно-коричневыми».

Моими экономическими советниками проделан детальный анализ политики Ельцина-Гайдара в период 1991–1993 годов. Выводы однозначные: совершен ряд ошибок, приведших к трагическим последствиям в экономике. Но группа аналитиков другого рода доказала мне, что ошибок не было. Была целенаправленная политика на создание опоры нового режима в лице криминальных слоев общества. Гайдар достаточно образован, чтобы понимать необходимость создания механизма реформ перед тем, как запускать их в действие. Например, контроль за экспортом сырья, налоговый контроль, валютный контроль. Им не были сделаны элементарные вещи, в результате чего первые годы ельцинского режима стали свидетелями парадоксов типа того, что Эстония занимала прочное место лидера в области экспорта цветных металлов. Наивные честняги, которых на всякий случай записывали в красно-коричневые, вопили о разграблении страны западными компаниями. А западные компании стонали от демпинговых цен, российского сырья на мировом рынке. Общественность не понимала, что происходит не просто разграбление — гигантское по своим масштабам перераспределение материальных ценностей, целью которого является спешное создание социальной базы для поддержки шаткого режима. Перераспределение проводилось режимом криминальными методами. В результате была создана криминальная социальная группа, имеющая свою промышленность, свою финансовую систему и (он назидательно поднял палец) свои спецслужбы и вооруженные силы.

Созданная система правления, не путайте с системой управления, предусматривала два правительства: шутовское и действительное. Шутовское правительство назначалось, утверждалось, менялось. Действительное оставалось бессменным. (Он мрачно усмехнулся.) Придя к власти и получив подробную информацию о масштабах и возможностях мафии, Бенито Муссолини был вынужден заявить: «Мы не потерпим в Италии второго правительства». Сейчас пока идет систематизация информации о мафии. Я думаю, через месяц — два я буду иметь картину не менее точную, чем имел мой итальянский коллега.

— А потом что? Процесс века?

— Никакого в России процесса не будет, как не было в Италии. Второй фактор, препятствующий созданию системы управления государством, должен будет исчезнуть так же внезапно, как и появился.

Он сделал паузу, затем улыбнулся одними губами и елейным голосом добавил: «Физически».

— А вы не боитесь, что вас убьют прежде, чем вы начнете приводить свои планы в исполнение?

— Поздно убивать. И ничего не даст. Машина создана и готова к запуску. Я позаботился о своей безопасности. Чтобы убить меня, нужны будут, во-первых, колоссальные средства, во-вторых — камикадзе. Мой убийца должен будет сознательно пойти на смерть. Такого человека сейчас найти трудно. Кроме того, уже разработан комплекс мер, которые: предпримет мой преемник в случае моего убийства. После их реализации нового президента убивать будет некому. И знаете, что самое интересное? Видимо, марксисты, определяя диалектические законы, в чем-то были правы, когда утверждали, что любой появляющийся класс со своим рождением порождает и своего могильщика. При создании машины по ликвидации мафии в добровольцах недостатка не было. Причем в таких, которые готовы действовать любыми методами.

— Я не специалист, но мне кажется, что на подобные мероприятия нужны помимо добровольцев огромные деньги.

— Верно. И эти деньги есть. Сейчас за рубежом на счетах физических лиц находится около восьмидесяти миллиардов долларов. При соответствующих методах убеждения владельцы этих капиталов охотно пожертвуют государству часть средств.

Я присвистнул.

— Откуда такая цифра?

Он засмеялся.

— Источник информации — наша коммерческая тайна.

— Ну, допустим, вы справились с мафией. Что дальше?

— Дальше первым делом приведем в порядок систему поступлений средств в бюджет. Будем брать под контроль хождение денежной массы. По предварительным анализам специалистов, в результате снисходительности прежнего режима к налогоплательщикам налоги уплачивались только с 30 процентов денежной массы, находящейся в обороте. Это позволит ввести плавающий налог, чтобы создать благоприятные условия для производителя, который все эти годы платил за себя и за громадную армию дельцов теневой экономики.

* * *

В 1993 году в отношении налоговых органов и их сотрудников совершено более 128 насильственных и иных противоправных действий. Им угрожают, их шантажируют, а здания налоговых инспекций поджигают и обстреливают. В одном из последних случаев бросили гранату.

Известия, 29 марта 1994 г.
* * *

— Что вы подразумеваете под теневой экономикой в наше время?

— Экономику, не облагаемую налогом. Результат — грабительские налоги на легального производителя и торговца. Эти налоги не только уничтожили всякий стимул производить что-либо, но и закрыли доступ иностранному капиталу плотнее, чем «железный занавес».

Нами сейчас формируется Институт фискалов. Он будет работать параллельно с налоговой полицией. Сначала мы хотели создать агентурное подразделение в структуре налоговой полиции, но методика специальной работы диктует необходимость независимости поставщика информации от ее потребителя. На сегодняшний день ИФ уже располагает значительной агентурой. Часть агентов проходят обучение на специальных базах. Скоро они покинут эти базы и растворятся в торговле и на предприятиях. Создана служба наружного наблюдения, мимо которой не проскочит ни один ящик с товаром.

— Вы что, возьмете под наблюдение всю торговлю?

— Нет, наблюдение ведется по наводке агентуры.

— И сколько же вы платите агентуре?

— Ни копейки.

Меня охватило дикое веселье. Подняв лицо к потолку и заложив руки за голову, я начал дико хохотать, выплескивая в хохот весь нервный стресс, накопленный за сутки. Нахохотавшись вдоволь, я посмотрел на своего собеседника. Он терпеливо ждал, когда я насмеюсь вдоволь. При этом он так снисходительно улыбался, что я почувствовал себя уязвленным.

— Вы что, не понимаете, что ваших агентов купят с потрохами?

Улыбка стала еще более снисходительной.

— Не хватит денег. Уклонение от налогов станет на ближайшие два года одним из самых страшных преступлений. Вскрытый неплательщик будет немедленно арестован и приговорен к длительному тюремному заключению. Его счета в банках и наличность поступят в казну. Фискал, раскрывший неуплату, получит от десяти до восьмидесяти, в зависимости от конфискованных сумм, процентов. Гонорар всегда будет больше взятки. Причем из того же источника. Зачем мне брать у тебя миллион, когда я сделаю так, что у тебя отнимут все деньги и отдадут мне половину. Кроме, того, у агента нет гарантии, и он об этом предупрежден, что он один работает на этом участке. Все просчитано. И рентабельность ИФа будет очень высокой. Плюс всяческие льготы, в том числе и налоговые, на три года фискалу, если после получения гонораров он захочет открыть свое дело. Ну и разумеется добровольцы. Уже готов закон, по которому служащий частной структуры, открывший государству неуплату налога его фирмой, может получить от государства в качестве гонорара всю фирму. Тоже своего рода перераспределение.

— А боязнь расплаты?

Усмешка из снисходительной стала жесткой.

— Собака, вышедшая на след, будет под постоянным наблюдением. Покушение на нее будет караться смертью. Иногда без суда. Вы все прочитаете на днях во Временном уголовном кодексе.

В дверь постучали и чей-то знакомый, но забытый голос спросил:

— Разрешите, господин президент?

— Проходите, Константин Павлович. И поздоровайтесь с будущим летописцем нашей эпохи.

Я обернулся и обомлел. Передо мной стоял мой одноклассник и друг детства Котька Сидоренко, по кличке Кот. Мы дружили с четвертого класса и были, что называется, не разлей вода. После школы я уехал из Ленинграда, где мой отец учился в Военно-морской академии, в Москву, куда он получил назначение. Тем же летом я поступил в МГУ. Котька, который приехал вслед за мной поступать в иняз (он жил у меня в период сдачи вступительных экзаменов), провалился и резко исчез с горизонта.

Мне говорили, что, вернувшись в Ленинград, он поступил работать на завод, потом его призвали в армию, откуда он по разнарядке был направлен в Высшую школу КГБ.

Широко улыбнувшись. Кот протянул мне руку.

— Здорово, старик. Очень раз тебя видеть. По тому, как Темная Лошадка отреагировал на эту встречу, я понял, что ему известно о наших прошлых отношениях и что обратил внимание на мои статьи не он сам, а Кот, его доверенное лицо.

— Константин Павлович, — сказал президент, — наш гость любезно согласился объективно освещать в прессе нашу политику. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы он получал всю интересующую его информацию.



3. «В начале славных дел»

Петербург. В 1993 году в результате операции «Трал», проводившейся Управлением федеральной службы контрразведки по Санкт-Петербургу и области совместно с пограничниками и таможней, был предотвращен вывоз из страны 250 тонн цветных металлов, 6000 тонн нефтепродуктов, около 22 тыс. кубометров леса, иных товаров на общую сумму около 5 млрд. рублей. Об этом сообщили в управлении ФСК.

Независимая газета, 8 апреля 1994 г.
* * *

Прошло две недели. И вот в понедельник, который демократическая пресса назвала «черным», «Президентский вестник» выплеснул волну указов.

Любой вид политической деятельности объявлялся вне закона. Все политические партии объявлялись распущенными сроком на два года. Запрещались забастовки, митинги и уличные шествия даже в поддержку правительства. Далее шло детальное описание всех других действий, квалифицируемых как политическая деятельность. В указе подчеркивалось, что свобода слова сохраняется и что любые попытки осуществления цензуры в скрытой форме будут строго наказываться.

Указ о государственной границе предписывал всем гражданам СНГ, не имеющим виз, в недельный срок покинуть территорию России.

Указ об отделении Чечни от России и высылке ее граждан в 10-дневный срок запрещал МИДу выдавать чеченцам визы до установления дипломатических отношений между двумя странами. Одновременно запрещалось российским государственным, коммерческим и банковским структурам иметь любые деловые контакты с чеченскими структурами до установления официальных дипотношений. Последним фигурировал Временный уголовный кодекс (ВУК), который предусматривал только наказание смертной казнью.

* * *

Сегодня генерал-майор В.Красновский не у дел. Управление, которое он возглавлял, упразднили. Операция «Трал» временно свернута и передана одному из подразделений создающейся сейчас Федеральной службы контрразведки… Сколько пройдет времени, пока там освоятся с новой работой, пока войдут в курс дел, никто не знает. Можно считать, что на нашей границе появилась еще одна дыра, видимо, самая серьезная. Часть сотрудников Управления, которое возглавлял В.Красновский, подала рапорт об отставке. Подал такой рапорт и их генерал. Мафия, специализирующаяся на расхищении богатств России, может вздохнуть еще свободнее…

Неделя, № 14, 1994 г.
* * *

Под смертную казнь подпадали:

— лица, осуществляющие попытку контрабанды определенных видов товаров и стратегического сырья;

— лица, совершившие преднамеренное убийство или разбойное нападение;

— лица, оказывающие вооруженное сопротивление представителям власти;

— лица, покушающиеся на жизнь агентов Института фискалов и их родственников;

— лица, чьи действия направлены на искусственное создание голода.

В общей сложности смертной казнью карались сорок восемь преступлений. Посмотрев на часы, я включил телевизор. «Президентский канал» передавал запись пресс-конференции, которую президент России дал российским и иностранным журналистам. Вставив кассету, я включил магнитофон на запись.

* * *

Президент сидел за небольшим столиком. Справа и слева от него сидели министр обороны, назначенный несколько дней назад, министр внутренних дел и премьер-министр. Отсутствие других членов правительства наводило на мысль, что Темная Лошадка просчитал заранее все вопросы, которые ему могли задать на этой, первой с момента установления диктаторского правления, пресс-конференции.

Когда он говорил и его показывали крупным планом, я внимательно следил за его глазами. В них бегали бесенята. Он явно забавлялся, чего нельзя было сказать о его мрачных сподвижниках. Выдвигая и развивая свои постулаты, президент не забывал о форме общения с аудиторией. Но не с журналистской, а с громадной аудиторией, именуемой Россией. Тон его речей был то резким, то мягким, с оттенком сожаления. Не забывал он и о юморе, который звучал довольно мрачновато.

Иностранные корреспонденты, в основном американцы, говорили по-русски, что было обязательным условием участия в конференции.

Вопрос: Господин президент, ваш указ, называемый ВУК, регламентирующий применение смертной казни, предусматривает этот вид наказания за совершение более чем четырех десятков разновидностей преступления. Я не ставлю под сомнение негуманность этого указа. Я сомневаюсь в его целесообразности. Ведь общеизвестно, что ужесточение наказаний еще никогда не приводило к снижению преступности.

Ответ: В вашем вопросе заключены несколько вопросов. Постараюсь аргументирование ответить на все. Сначала о моральном аспекте моего указа, негуманность которого вы не ставите под сомнение. Когда человек профессионально занимается убийством других людей, иногда ни в чем не повинных, и имеющих право на жизнь, то применение гуманности к одной стороне автоматически создает негуманность по отношению к другой. Применение гуманности к обеим сторонам практически невозможно. Скажем, не уничтожить убийцу иногда означает вынесение смертного приговора невинному человеку. Принимая во внимание, что один убийца может уничтожить несколько человек, с точки зрения целесообразности необходимо проявить гуманность к его будущим жертвам.

* * *

Вчера в ГУВД Москвы прошел брифинг, посвященный преступлениям против владельцев приватизированных квартир. Начальник отдела розыска ГУВД города Виктор Касьяненко заявил журналистам, что по данным на 1 февраля, более 15 тыс. человек продали свои приватизированные квартиры и выехали из Москвы. Однако в ходе проверки выяснилось, что 3 тыс. человек просто не доехали до нового места жительства. Сотрудники милиции подозревают, что они могли быть убиты.

Сегодня, 16 марта 1994 г.
* * *

Теперь о мировой практике ужесточения наказаний. В советской идеологии борьбы с преступностью наказание фигурировало как средство перевоспитания заблудших овечек, так что было непонятно, что это такое: возмездие за преступление или воспитательная работа. В настоящее время, когда, выражаясь языком марксистов, в обществе выкристаллизировался класс, представляющий угрозу для экономики страны и жизней сотен тысяч людей (а годовые потери населения в результате убийств и террора давно перекрывают в несколько раз наши совокупные потери за 10 лет войны в Афганистане), вопрос о возмездии или воспитании не стоит. Стоит вопрос о спасении людей и ликвидации краха экономики. В конкретном случае, я думаю, смертная казнь станет исключением из мировой практики. Ведь по логике вещей должно же уменьшиться количество преступлений, если уменьшится количество преступников. А количество преступников мы собираемся значительно сократить. И это единственный способ. (Тут он насмешливо улыбнулся, и бесенята еще быстрее забегали в его глазах.) Если только уважаемый гуманист не даст нам другой рецепт.

Мы не обещаем народу, что через два года диктатуры в стране наступит эра всеобщего благоденствия и каждый сможет ежедневно до отвала наедаться черной икрой. Но мы можем обещать, что сделаем все возможное, чтобы россияне могли не бояться темноты, не бояться заниматься честным бизнесом, не бояться, что их национальные богатства будут грабить в неограниченных масштабах, не бояться, что из их детей будут делать наркоманов.

Вопрос: Господин президент, в минувшее воскресенье силами безопасности было захвачено около четырехсот участников демонстрации, организованной движением «Трудовая Москва». Какова их судьба?

Ответ: Вопрос к присутствующему здесь министру внутренних дел.

Ответ министра: Они требовали сталинизм. Они его получат.

Вопрос: Но почему их подвергли зверскому избиению?

Ответ министра: Потому что они зверски сопротивлялись властям.

(Смех в зале.)

Вопрос: Господин президент, ваш пресс-секретарь сообщил, что готовится указ о контроле за ценами. Значит ли это, что правительство будет диктовать цены производителю и торговцу?

Ответ: Вопрос к премьеру.

Ответ премьера: Ни в коем случае. И производитель и торговец будут иметь полное право самостоятельно определять цены на свой товар. Однако правительственная комиссия будет иметь право потребовать от производителя или торговца экономическое обоснование цены, а также проверять истинность цифр. Там, где цены будут диктоваться не экономическими, а личными потребностями, вступит в силу указ о ликвидации деятельности, направленной на подрыв экономики государства. Нами просчитано, что, кроме экономических параметров, цены в России имеют также психологические параметры, что стимулирует инфляцию издержек. Подавить инфляционные ожидания можно только жестким, административным путем.

Неплатежи также станут серьезным государственным преступлением. Мы не сможем на первом этапе выявлять в широких масштабах причины неплатежей. Однако мы будем это делать. И в случае выявления укрытия денег неплательщиками их действия будут рассматриваться как экономическая диверсия. И вообще нами разработан механизм отслеживания по цепочке первопричин нарушений экономических и финансовых законов. Там, где будут выявлены субъективные причины, лица, их создавшие, будут очень сурово наказываться.

Вопрос: Господин президент, поясните, пожалуйста, Ваше недавнее заявление о государственной защите русскоязычного населения в странах СНГ.

Ответ: В этой области мы настроены очень решительно. Наша задача — оградить наших соотечественников в ближнем зарубежье от насилия и дискриминации. Этого можно добиться только одним способом — создать условия, в которых правительствам стран ближнего зарубежья была бы политически и экономически невыгодна дискриминация русских.

В этой связи нами подготовлен указ, предусматривающий введение жестких экономических санкций против стран ближнего зарубежья в случае получения подтвержденной информации о фактах дискриминации. Предусмотрен также разрыв дипломатических отношений. Если же в отношении русскоязычного населения будут иметь место насильственные действия, то по столице государства, допускающего это преступление, будут ездить русские танки. Жизнь россиянина будет цениться так же высоко, как жизнь гражданина США. В этом мы готовы полностью копировать Америку.

Для этих целей в соответствии с моим указом Миннац приступил к формированию Корпуса быстрого реагирования. Солдаты и офицеры корпуса — вольнонаемные добровольцы, которые отрываются от основной работы один раз в месяц для поддержания их боеготовности. В основном это части специального назначения. В состав корпуса входят также авиационные и танковые подразделения.

Вопрос: Вы не считаете, что все это вызовет негативную реакцию всех стран СНГ?

Ответ: Негативно отреагировать на эти меры означало бы признание того, что правительственный курс страны несет в себе политику дискриминации русскоязычного населения. Если, скажем, прибалтийские страны решат создать аналогичные войска или ввести законы, предусматривающие санкции против России в случае дискриминации проживающих на нашей территории прибалтов, мы открыто будем приветствовать это. Но республикам ближнего зарубежья нет нужды создавать такие войска. Наше государство, как и США, защищает интересы всех граждан независимо от национальности. Более того, если в России будет совершено уголовное преступление против литовца, молдаванина и т. д., то мы готовы, в случае требования литовской стороны, выдать ей преступника, чтобы он отбывал наказание в Литве.

* * *

После окончания пресс-конференции я снял трубку и набрал номер радиотелефона, который Кот всегда носил при себе.

— Алло.

— Это я. Когда ты собираешься выполнять указания своего шефа?

— Тебе нужна какая-нибудь информация?

— Очень даже.

— Высылаю машину.

Через два часа я уже сидел в кабинете конфидента Темной Лошадки, который был теперь для меня лошадкой менее темной.

* * *

«Генеральная прокуратура РФ сообщает:

Tab-1.png

* * *

* В связи с изменением законодательства сопоставимые данные за 1992 г. не приводятся».

Аргументы и факты, 15 апреля 1994 г.
* * *

На этот раз меня везли довольно долго, прежде чем доставили в небольшой населенный пункт, который когда-то был военным городком.

Военных в нем не было ни одного. Время от времени по плацу проходили люди в спортивной одежде.

Кот сидел за столом, заваленным бумагами. Он что-то писал, вычеркивал, правил.

Когда я вошел. Кот, не отрываясь от писанины, буркнул: «Садись». Я сел и осмотрелся. Судя по всему, этот кабинет, на двери которого еще не сняли табличку с надписью «Канцелярия роты», не мог быть его постоянной резиденцией. Казенная мебель тоже мало гармонировала со статусом доверенного лица президента. Наконец он кончил писать.

— Я что, в спортивно-оздоровительном лагере?

— Ты на базе подготовки ГОН.

— Что такое ГОН?

— Группы особого назначения.

— И к чему готовятся эти группы? Чем будут заниматься?

— Во-первых, они будут приводить в исполнение приговоры, вынесенные заочно. Во-вторых, они будут патрулировать в вечернее время города, где они проживают. Ты сам знаешь, как много сейчас развелось на улицах бравых ребят, наводящих страх на мирных жителей. Так вот, теперь по городам будут ходить другие ребята, тихие и незаметные. Их не отличишь от обычных прохожих или пассажиров общественного транспорта. И потенциальный преступник должен знать, что его попутчики в электричке или зеваки, прогуливающиеся в парке, могут оказаться ГОНом, со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями. Ведь им дано право применять оружие на поражение в определенных ситуациях. Бац — и одним хулиганом меньше. Но это в будущем. Сейчас ГОН готовится к выполнению одного маленького, но ответственного поручения.

— Что за заочные приговоры?

— Есть такие. Приходится выносить. Ведь мест в СИЗО для всех желающих нет, хоть лопни. (Он весело подмигнул и засвистел свою любимую мелодию — военный марш.)

— Послушай, Кот, твой президент разорит страну на борьбе с преступностью. Во что обходится содержание ГОН?

Кот улыбнулся своей очаровательной улыбкой (улыбаться он умел), по снисходительности не уступающей улыбке его шефа.

— Казне это почти ничего не стоит, если не считать еды, которую гоновцы потребляют за три недели обучения. Зарплату они не получают.

— Они что, остатки идейного прошлого?

— Нет, мы не имеем дел с идейными. Это особые люди, чья психика требует удовлетворения потребностей, вызванных личной трагедией. Они сами бесплатно будут бегать по городу в поисках достойного объекта для ликвидации. Вот полюбуйся.

Он протянул мне папку и стал с интересом наблюдать за выражением моего лица, которое, видимо менялось по мере прочтения этих досье.

* * *

КАРТОЧКА № 980-С Марчук Виктор Иванович

Год рождения: 1960

Образование: среднее

Адрес: С.-Петербург, ул. Достоевского 10, кв. 24

Завербован: агентом ТА-46 (дата)

Пометка психолога: класс «А», тип «З», рекомендуется использовать в операциях типа «А-1»

(Дата) преступники (предположительно, трое) проникли в квартиру, где в это время находились жена (1968 г. рожд.), дочь (1990 г. рожд.) и мать (1937 г. рожд.). Все трое убиты со зверской жестокостью. Преступники похитили видеотехнику, одежду, с пальцев убитых сняты обручальные кольца. Вырваны два золотых зуба у матери. По убийству с целью ограбления возбуждено уголовное дело.

Из родственников у агента 980-С осталась только тетка (по отцу, проживает на Украине).

* * *

Я обратил внимание на то, что завербован был агент 980-С через сутки после убийства. К досье приложены две фотографии. На одной — три обезображенных трупа. Вторая — фотография агента. Мрачное лицо. Взгляд страшен даже на фотографии.

«Да, — подумалось мне, — этот не пощадит».

Я начал смотреть все досье подряд. Ужасные истории, леденящие душу фотографии. Мрачные глаза гоновцев, говорящие только одно слово: «Берегись!»

Вот Сивков Анатолий Иванович. Возраст 38 лет. Единственный сын подвергся нападению хулиганов. В результате удара по голове ослеп, потерял способность двигаться. Хулиганы получили по два года условно.

Вот Ткачев Дмитрий Андреевич. Семнадцать лет.

Обоих родителей зверски убили в электричке.

— Послушай, Кот, а ты уверен, что все они смогут убивать? Ведь одно дело эмоции, а другое — реальное убийство себе подобных.

Кот улыбнулся и зачем-то стал внимательно рассматривать струйку дыма, поднимающуюся с кончика сигареты.

— Ты что, не слышишь вопроса?

— Слышу, слышу. Не знаю только, стоит ли подвергать твою чувствительную душу воздействию слишком правдивой информации.

— Ты ее уже подверг. Давай подвергай дальше.

— Ну ладно. В ГОН принимаются только после того, как кандидат пройдет серию испытаний. Первое испытание — это приведение смертного приговора в исполнение на специальной базе. Причем знаешь что самое интересное? (Он опять засмеялся ласковым смехом.) Большинство кандидатов не хотят пользоваться при этом огнестрельным оружием. Просят либо нож, либо удавку. Это, видимо, после подогрева эмоций. Ведь ему показывают уголовное дело того, кого он должен казнить. Дела выбирают психологи, и, должен признаться, дела жуткие. Все это делается за 20–30 минут до приведения приговора в исполнение.

Второе испытание — ив этом познается профессиональная пригодность агента — приведение в исполнение заочного приговора. Здесь не все так гладко. Слабое воображение контингента налицо. Не идет дальше подъезда. Приходится развивать способности мечтать и грезить.

Все агенты, чьи карточки ты просмотрел, успешно прошли испытания. Сейчас их обучают убивать без оружия. Ведь нельзя же постоянно таскать с собой пистолет. Заочно они проходят психологическую обработку. Это будут люди-зомби. Впрочем, если зомби не получился, а такое бывает, он не встречает никаких препятствий к тому, чтобы уйти. Все следы его пребывания в ГОН, включая личную карточку, он уничтожает сам.

— Интересно, а как вы их обрабатываете?

— Не знаю, здесь я не специалист. Могу только рассказать о том, что видел собственными глазами. Для них изготавливают искусные миниатюрные портреты их родственников. Причем лица на портретах либо счастливые, либо жалобные. Каким принципом здесь руководствуются психологи, не знаю.

Им постоянно дают читать следственные дела, иногда для них специально составленные. Дела схожи с их случаями. Им внушается, что они не просто мстители, но спасители будущих жертв. Словом, их ненависть к криминальному миру постоянно подогревается.

— Идея создания ГОН твоя?

— Нет, это идея президента.

— Слушай, а у твоего президента, случаем, никого не пришибли?

— Ты все время пытаешься выявить психологический тип президента. Тухлое дело. Он не человек, а компьютер. Он не имеет эмоций.

— А по-моему, эмоции присутствуют во всех его действиях.

— Присутствуют. Только не с его стороны. Ну ладно. Какую информацию ты хотел от меня получить?

— Во-первых, объясни мне, что это за волна арестов проходит по всей стране? Вы арестовали массу бывших высокопоставленных чиновников, промышленников, бизнесменов. Потом большую часть отпустили. Значит, хватали невинных? Или это политический жест?

— Да, это жест. Но чисто экономический. Нам, видишь ли, нужны деньги, а имущий должен делиться с неимущим. Эти аресты привели к тому, что на валютные счета правительства в 1-м Государственном банке поступили 15 миллиардов, которые были переведены из-за границы. Лица, согласившиеся вернуть валюту, отпущены с миром.

— А те, что отказались?

— Тоже отпущены. Только в мир иной.

— И сколько же таких?

— Немного. Всего двое.

— Так может вы расстреляли невинных? Может у них не было никаких денег?

— На то, чтобы выявить счета, мы потратили полмиллиарда долларов. С момента вступления президента в должность вся служба внешней разведки работает только на добывание этой информации. Кроме того, нанято несколько иностранных фирм. Полмиллиарда потратили, пятнадцать — получили. Чистая выгода. Но это только начало. Сейчас внешней разведке выделено на эти нужды полтора миллиарда долларов на подкуп банковских служащих за рубежом. Это позволит, по предварительным расчетам, вскрыть счета наших несознательных граждан на общую сумму 80 миллиардов долларов.

Кроме того, аресты проходили также в рамках операции «Возмездие». В ходе операции арестовано несколько тысяч бывших сотрудников 5-го управления КГБ, секретарей обкомов и горкомов, врачей-психиатров.

— За что?

— За старые грехи. Пришла пора платить по счету. Мы имеем в виду при первой же возможности трансформировать Россию в правовое государство. Лица, виновные в преследованиях по политическим мотивам, творившие беззакония в период правления КПСС, будут сурово наказаны. Проделана гигантская работа с архивами КГБ, которые не успели уничтожить. Уже сформированы секретные военные трибуналы.

— Расстрелов будет много?

— Достаточно.

— Скажи, а зачем все это? Ты знаешь, я еще в школе скептически относился к коммунистическим бредням. Но зачем эта запоздалая месть? Почему не предать все забвению?

Кот долго молчал. Казалось, он забыл о моем существовании. Я терпеливо ждал. Наконец он заговорил:

— Я должен снабжать тебя информацией, но переваривать ты должен ее сам. Это условие президента, который не хочет, чтобы на тебя оказывали давление даже в форме убеждения. Так же, как и то, что конфиденциальную информацию ты можешь опубликовать только после нашего ухода. Но я вижу, что первое условие выполнить невозможно, потому что ты все время спрашиваешь: «Почему? Для чего? Зачем?» Кроме того, я вижу, что ты самостоятельно не можешь переварить все это и сделать правильный вывод, а без этого ты не поймешь ни сущность нынешней ситуации, ни нашу политику, которая кажется тебе дикой, ни ее конечные цели. Поэтому слушай и мотай на ус.



4. Сентиментальная исповедь бывшего «солдата партии», переходящая в весьма далекие от сантиментов мероприятия

«Ты, разумеется, помнишь, какими мы были личными друзьями и идейными врагами в школьные годы. Ты всегда был скептиком и циником, для тебя никогда не было ничего святого. Я же был сначала ортодоксальным пионером, затем ортодоксальным комсомольцем, затем стал фанатичным коммунистом. Помнишь, как я чуть не набил тебе морду, когда ты рассказал анекдот про Ленина в пятом классе? По общественным дисциплинам я всегда был самым первым. Благоговейно слушал Михал Петровича, когда он рассказывал о сокровищнице марксизма-ленинизма и прощал ему, когда вместо „ленинизм“ он произносил „ленинизьм“. Ты же всегда издевался над ним. И когда он произносил слово „марксизьм-ленинизьм“, ты всегда вполголоса добавлял „сифилизьм-трипперизьм“, а я страдал не на шутку.

Я с нетерпением ждал, когда, поступив в вуз, я открою дверь в эту сокровищницу, и ожидал узнать нечто такое, от чего мне все кругом станет ясно. Я ожидал, что после этого я стану умней в сотню раз. (Тут он весело засмеялся.) Так и случилось. Познакомившись с теорией „марксизьма“, я действительно стал умней в сотню раз. Михал Петрович перестарался. Когда я начал на первом курсе ВШК читать и конспектировать этот бред, эффект был такой, как если бы меня ударили утюгом по голове. К пятому курсу я уже пришел к однозначному выводу. Либо мой бывший кумир шизофреник, либо — политический аферист,

Скорее всего второе.

Потом, когда я стал офицером 1-го главного, меня обучили анализу и приучили анализировать все, включая поведение любовницы во время ритуала любви. И я стал анализировать соцдействительность.

С первых же дней службы я столкнулся с жесткой стратификацией. Офицеры были разбиты на несколько страт: дети высокопоставленных цековцев, дети генералитета, дети просто родителей без власти, но со связями и шелупонь безродная типа меня. У первых двух вся жизнь уже была запрограммирована, независимо от качества их работы. Они знали о своем будущем все. Вторая — имела надежды на светлое будущее при условии ударного коммунистического труда и аскетического образа жизни. Третья не имела никаких шансов, кроме одного. Время от времени кадры кидают кость одному плебею из тысяч, чтобы показать другим плебеям, что продвижение по службе зависит только от них. Я оказался таким счастливцем. Меня направили в Англию. Там я получил возможность удовлетворять свою страсть к истории и к закулисной жизни на родной земле. Я получил доступ к информации об СССР, который имел любой англичанин. Ненависть к „аристократам“, помноженная на информацию, через год пребывания за рубежом сделала меня махровым антикоммунистом. А потом меня пустили по назначению, то есть подставили вместо какого-то сынка. Отозвали в Москву, но не загнали в тмутаракань, как это было принято в подобных случаях, а перевели из 1-го главного в 5-е главное. Борьба с врагом внутренним. При этом подчеркнули, суки, что ставят меня на самый важный участок. Гораздо важнее, чем предыдущий.

Среди выродков „пятерки“ я был единственным разведчиком-профессионалом, поэтому собирать нужную мне информацию об этом гадючнике было нетрудно. Я приступил к созданию картотеки политических бандитов и их преступлений. Материал подобрался знатный. Одних микропленок набралось о-го-го сколько. Я ведь знал, что архивы и оперативные дела в случае чего будут уничтожать. Так и случилось в 91-м. Они только не учли, что многое уже было у меня на микропленках и на дискетах.

В 91-м я всерьез собирался передать картотеку новой власти, но потом понял, что из этой затеи ничего не выйдет, поскольку змея не умерла, а, покусав себя слегка за хвост, сменила кожу. И предстала перед глазами изумленной и в очередной раз одураченной публики в новом демократическом облачении.

Я спрятал картотеку подальше, подал в отставку, которую легко приняли, и окунулся в политику. Но политику тайную. Мне было ясно как божий день, что легальная политика в России никогда не даст положительного результата, потому что демократии в ней нет и при нынешних поколениях быть не может. Как оказалось, я был прав. Я искал тайную силу, способную поставить точку на самой мерзкой странице российской истории. И я нашел ее. Точнее, она нашла меня. И теперь, возможно, нам удастся поставить эту точку. Разговор с „товарищами“, которые стали „господами“ путем разграбления страны, только начинается. И начало этого разговора — конец их эпохи. Мы устроим им такую кровавую баню, что, даже если они победят нас, они будут твердо знать: всегда может появиться Темная Лошадка, и тогда придется платить по счету.

Наша задача — вбить крепко-накрепко в дубовые российские головы одну истину, очевидную для всего цивилизованного мира: за все надо платить. И плата эта неизбежна, как восход солнца на Востоке».

* * *

Когда Кот произносил этот монолог, его глаза горели такой ненавистью, что мне стало страшновато, а когда я прикинул, какими возможностями обладает ныне этот фанат, стало жутко.

Видимо, лицо мое тоже было не каменным, поскольку, когда наши взгляды встретились, его глаза обрели обычную снисходительную усмешку.

— Расстреливать будете без суда и следствия?

— Следствие я проводил не один год. Ну и трибуналы сейчас изучили мою картотеку.

— И какими же законами они руководствуются при вынесении приговоров? Я что-то не припомню в ВУКе смертных казней на этот случай.

Вместо ответа Кот положил передо мной лист бумаги.

Указ Президента Российской Федерации от 1 сентября 19… года № 248 «Об ответственности должностных лиц КПСС, КГБ, МВД, судебных органов за беззакония в отношении граждан СССР».

Указ предусматривал применение смертной казни к лицам, виновным в преследовании по политическим мотивам граждан СССР: партийным работникам высшего и среднего звена, офицерам 5-го управления КГБ, судьям, выносившим незаконные приговоры, врачам-психиатрам, ставившим ложные диагнозы.

— Черт с ними, — сказал Кот, — не бери в голову. Я покажу тебе один сверхсекретный документ. Это государственная тайна, к которой допущены очень немногие. Я не имею права показывать его никому. Но ты сам лезешь в святая святых. Кроме того, столкнувшись с внешними признаками этой операции, ты можешь кое о чем догадаться, но сделать неправильные выводы. Только поэтому я тебе все показываю. Учти, если от тебя произойдет утечка информации, последствия трудно предугадать. Одно могу сказать определенно: и ты, и я — мертвецы. Поэтому прочти и забудь. Мероприятие, о котором здесь идет речь, уже началось. Впрочем, можешь отказаться.

Он долго испытующе смотрел на меня. Я молчал, выражая полное согласие. Наконец, не дождавшись отказа, Кот раскрыл кейс, в котором оказалось второе дно. Оттуда-то он и вынул несколько листков бумаги, которые молча протянул мне.

Я так же молча впился в них глазами.

* * *

«Только для членов ССБ.

Сдать на уничтожение по окончании операции

ПРОТОКОЛ заседания Секретного совета безопасности при Президенте

Экз. № 2

Вопрос: Завершение подготовки операции „Чистка“

Присутствовали:

Председатель ССБ (ПССБ)

Начальник секретной службы Президента (НССП)

Помощник Президента по вопросам безопасности (ППВБ)

Командующий группами особого назначения (КГОН)

Директор секретного фонда Президента (ДСФП)

Начальник секретных войск безопасности (НСВБ)

Начальник оперативно-технического центра (НОТЦ)

Начальник агентурного центра (НАЦ)

Председатель секретного трибунала (ПСТ)»

* * *

Я оторвался от листа.

— А почему не указаны фамилии?

— Члены ССБ не знают фамилий друг друга и не знают друг друга в лицо. Только имена, да и то, как я полагаю, вымышленные. Совещания проводятся по защищенной секретной системе селекторной связи, во время которой все его участники находятся в разных частях города.

В лицо их знает только президент. Он лично подбирал кандидатуры и лично связывается со всеми и назначает время, когда необходимо провести совещание. Систему связи он включает и выключает лично. Пульт у него в кабинете. Читай. Не останавливайся. Вопросы потом.

* * *

Председатель: Итак, господа, мы завершаем подготовку реализации операции «Чистка». Напомню, что из фонда президента на проведение операции было выделено пятьдесят миллиардов рублей и десять миллионов долларов. Операция должна начаться по команде президента. Доклад президенту о ходе ее проведения — каждый час. С завтрашнего дня все оперативные и технические силы, задействованные в операции, должны быть переведены на казарменное положение. Время «Ч» — 21.00 по местному.

Сейчас мы заслушаем информацию начальника оперативно-технического центра и начальника агентурного центра, после чего начальник секретной службы доложит план реализации третьего этапа операции. Прошу, Виктор.

НОТЦ: За истекшие три месяца по наводке агентурного центра нами было установлено техническое наблюдение за 240 групповыми и одиночными объектами. Обработка поступающих оперативных материалов осуществлялась в реальном масштабе времени. Оперативный и технический состав постоянно находился на казарменном положении. За 130 объектами было установлено не только аудио-, но и видеонаблюдение. В результате проделанной оперативно-технической работы добыта информация:

— в Москве и области — о 5 крупных и 6 средних группировках;

— в Санкт-Петербурге — о 7 крупных и 22 средних группировках;

— в Сочи — о 3 крупных и 27 средних группировках;

— во Владивостоке — о 6 крупных и 27 средних группировках.

На ведение разведки в других городах оперативно-технический центр средствами не располагает.

Установлено, что в указанные преступные группировки входят 58 председателей и членов правления крупных и средних коммерческих банков. Участия государственных банкиров в деятельности группировок не выявлено. Связи и непосредственное участие в группировках имеют также 284 высокопоставленных сотрудника МВД, прокуратуры и муниципальной милиции, 4648 чиновников органов местного управления и 127 чиновников высших государственных органов управления.

На схеме «А» показаны структуры группировок, районы их операций, численный состав.

На схеме «Б» показано движение денежной массы, указаны способы «отмывки» денег. Как видите, деньги в основном «отмываются» при помощи банков и торговых точек.

В настоящее время наши экономические эксперты производят расчет в процентах роста инфляции, вызываемого операциями указанных группировок.

* * *

Я думаю, что вывод и тогда, семь лет назад, и сейчас особенно, напрашивается один. Если государство ставит нас, граждан, в такие условия, что мы не чувствуем своей защищенности со стороны закона, если государство не имеет возможности, а может быть, и желания оградить своих граждан, то «дело спасения утопающих в руках самих утопающих».

Я продолжаю верить в то, что непременно должен появиться какой-то совершенно новый департамент, в котором будут работать совершенно новые люди, не только настоящие профессионалы, но люди, для которых такие понятия, как честь и совесть, не пустой звук.

Интервью с бывшим сотрудником Московского уголовного розыска Сергеем Моисеевым.

Сегодня, 14 апреля 1994 г.
* * *

Установлено, что находившиеся под оперативно-техническим наблюдением группировки контролируют сто процентов торговой сети, 18 крупных и средних банков, девяносто процентов легкой промышленности, сто процентов операций с недвижимостью.

Наркобизнес в указанных городах контролируется пятью крупными группировками, помеченными литерой «Н».

Рэкет — пятью крупными и двенадцатью средними группировками.

Выявленные средства группировок, находящиеся в обороте по состоянию на сегодняшний день, составляют около восьмидесяти триллионов рублей.

Общая численность наблюдаемых группировок составляет около восьмидесяти семи тысяч человек. Численность боевиков составляет около семидесяти шести тысяч человек.

Все данные о членах группировок компьютеризированы и переданы помощнику президента.

Господин председатель, я закончил.

Председатель: Спасибо, Виктор. Картина довольно ясная. Информация начальника агентурного центра. Пожалуйста, Владимир.

НАЦ: Господа, в ходе первого и второго этапов операции «Чистка» центром было внедрено в группировки 852 агента, из них 720 были завербованы специальными средствами. В высшие эшелоны управления крупных группировок внедрить агентуру не удалось, поэтому мы вынуждены положиться на данные, добытые оперативно-техническим центром. В ходе реализации первых двух этапов операции при невыясненных обстоятельствах погибли 18 и пропали без вести 16 агентов.

Для выявления группировок, специализирующихся на рэкете, по приказу президента службой безопасности для наших агентов были развернуты четыре тысячи мелких и средних торговых точек, а также пять крупных магазинов.

В ходе операции агентурными группами в целях выявления руководства группировок были проведены несколько успешных операций под кодовым наименованием «Цепочка». Операции «Цепочка» включали похищение членов группировок в целях получения информации о руководстве специальными средствами. Полученная информация немедленно направлялась в оперативно-технический центр для взятия главарей под техническое наблюдение.

Похищенные объекты после получения информации немедленно ликвидировались.

При реализации второго этапа операции «Чистка» в целях недопущения получения противником оперативной информации агенты были вынуждены ликвидировать 48 человек. Четыре моих агента в настоящее время арестованы органами МВД по подозрению в убийстве. Прошу принять срочные меры к их освобождению и эвакуации, поскольку их пребывание под следствием открывает возможность утечки важной информации. Эвакуацию необходимо осуществить в другие города и обеспечить агентов новыми паспортами, жильем и легальной работой по специальности.

В настоящее время все функции агентурного центра выполнены. Центр готов к переходу в состояние «В». Прошу господина директора фонда подготовить необходимые суммы в рублях и валюте для оплаты работы агентов, согласно цифрам, указанным в контрактах, а также премировать отличившихся агентов в соответствии со списком, подготовленным моим аппаратом.

Господин председатель, я закончил. Поскольку агентура к проведению третьего этапа операции не привлекается, позволю пожелать всем удачи.

До свидания, господа.

Председатель: Спасибо, Владимир. Я приношу глубокую признательность Вам и Вашему центру от имени президента и от себя. При переводе центра в режим «Б» президент свяжется с Вами. Счастливо отдохнуть.

(НАЦ отключен от системы связи.)

Господа, переходим к основному вопросу. Прошу начальника секретной службы доложить о готовности к проведению операции. Пожалуйста, Андрей.

НСС: Господа. В настоящее время моим аппаратом завершен оперативный план реализации третьего этапа операции «Чистка». Подробный план будет разослан вам по средствам компьютерной связи через 6 часов. Время «Ч» установлено президентом. Дату президент сообщит дополнительно за сутки до времени «Ч». Прошу немедленно приступить к изучению плана и приведению в соответствие с ним всех сил и средств, задействованных в операции, в готовность № 1. Перевод в готовность № 1 должен быть осуществлен через 6 часов после получения плана. Прошу немедленно подтвердить его получение и доложить о переводе сил и средств в состояние указанной готовности. Подтверждение получения плана направить сигналом «Z», доклад о переводе сил и средств в боевую готовность — сигналом «Н».

При реализации плана прошу докладывать по компьютерной связи о ходе его выполнения каждые тридцать минут. При ликвидации главарей — в реальном масштабе времени. О малейшем отклонении от плана докладывать немедленно. О необходимости срочного внесения корректив докладывать немедленно.

Господин председатель, к проведению операции привлекаются следующие силы:

— секретные войска безопасности численностью 50 тысяч рядовых и офицеров;

— секретные силы быстрого реагирования численностью 5 тысяч человек;

— группы особого назначения численностью 27 тысяч человек;

— особые группы снайперов численностью 40 человек;

— группа арбалетчиков в количестве 7 человек;

— технические подразделения общей численностью 10 тысяч человек;

— транспортные подразделения в количестве 500 человек и техники.

Для руководства операцией создан оперативный центр управления в количестве 50 человек. Ему в подчинение временно придан вычислительный центр секретной службы президента.

Во всех городах, где будет проводиться операция, развернуты сети баз для ликвидации объектов. Ликвидация также будет осуществляться в специальных машинах, замаскированных под крытый грузовой транспорт.

На базах ликвидация объектов будет осуществляться агентами ГОН.

Для обеспечения секретности операции созданы группы обеспечения и группы прикрытия в количестве 20 тыс. человек. На группы обеспечения, помимо наблюдения за объектами и передачи информации группам ликвидации, возложена обязанность устранения последствий операции. Для этого им выделено около ста машин, замаскированных под «скорую помощь».

После окончания операции группы обеспечения законсервируют базы.

Вся информация о реализации третьего этапа операции будет записана на кодированную дискету в единственном экземпляре и передана лично президенту.

Господин председатель, я закончил.

Председатель: Сколько времени займет проведение операции и сколько ликвидация следов ее проведения?

НСС: Согласно плану проведение операции займет пять суток. Ликвидация следов — восемь суток.

Председатель: Спасибо, Андрей. Председатель трибунала.

ПСТ: Господин председатель, по мере поступления информации секретный трибунал рассматривал дела выявленных участников группировок в соответствии со статьями ВУК. Участие всех подследственных в деяниях, подпадающих под смертную казнь, подтверждено техническими средствами полностью. Все приговоры записаны на дискету и переданы президенту на утверждение.

Председатель: Президент утвердил все приговоры, вынесенные трибуналом. Спасибо, Александр. Вашим трибунала. проделана гигантская работа. Директор фонда, вам слово.

ДСФП: Как указывалось господином председателем, финансирование операции, осуществленное фондом, составило 50 миллиардов рублей и 10 миллионов долларов. Помимо этого суммы, затребованные начальником агентурного центра на премирование агентуры, составляют дополнительно 5 миллиардов рублей и 2 миллиона долларов. Плюс непредвиденные расходы, связанные с перебазированием агентов.

Поэтому я прошу господина председателя позаботиться о том, чтобы погашение долга по основному капиталу и процентам было проведено в течение месяца с момента окончания операции.

Председатель: Не беспокойтесь. Виктор. Чистая прибыль по вашим же расчетам составит 27 триллионов рублей и 42 миллиона долларов, не считая ценных бумаг и недвижимости. Президент приказал, чтобы, помимо погашения долга, фонду были переданы в собственность несколько банков со всеми активами. Имеются в виду банки, чьи пайщики приговорены к смертной казни.

Господа, у меня все. Вопросы? Нет. Отлично. Прошу быть в готовности к следующему сеансу связи. До свидания.

* * *

Я отложил бумагу, которую Кот тут же поспешил спрятать в кейс. Сказать, что я был ошарашен — ничего не сказать. Кот же спокойно, как будто ничего не случилось, начал свои обычные разглагольствования.

— Теперь я готов ответить на все твои вопросы. Я знаю, что в тебе сейчас борются два чувства. С одной стороны, ты понимаешь, исходя из цифр, с которыми ты только что познакомился, что преступность уже стала национальной катастрофой. Ты отлично понимаешь, что все эти люди не просто заслужили смертную казнь, но что они опасны для общества. Ты понимаешь, что если государство вынуждено действовать в рамках, установленных законом, то для тех никаких рамок не существует, что они не гнушаются никакими методами и убьют тебя, не задумываясь, если ты окажешься у них на дороге. Что без их ликвидации смешно даже говорить о каком-либо национальном возрождении. Они не позволят этого. Для получения сверхприбылей они будут продолжать разваливать и без того хлипкую финансовую систему и ввергать миллионы твоих сограждан в нищету. Ты также, безусловно, понимаешь, что в рамках закона их нельзя не то что ликвидировать, но даже арестовать. Ни практически, ни теоретически, так как страна фактически находится у них в кармане и государство не имеет ни сил, ни средств, ни времени на эти долгие процессы, где запуганные судьи будут пачками оправдывать тягчайших преступников, отребье рода человеческого.

* * *

Ваганьково, Переделкино… Эти названия могут навести кое-кого на мысль, что дальше речь пойдет о том, что короли преступного мира имеют сейчас все те «блага», которыми пользовались когда-то партбоссы, о том, что одни пришли на смену другим. Их роднит не только это. И те и другие входят в касту «неприкасаемых» для закона.

Неделя, № 9, 1994 г.
* * *

С другой стороны, вся твоя сущность протестует против нетрадиционных мер. В тебе играют чувства ложного гуманизма и лжедемократизма. Тебе нужны постановления на арест, подписанные прокурорами, которые, кстати, сами мафиози. Ты не хочешь считаться с тем фактом, что законодательная процедура лишает операцию шансов на успех. Ты готов ради этого пожертвовать единственным залогом успеха — внезапностью. Ты готов дать преступникам возможность мгновенно среагировать, пролить кровь многих честных представителей власти, а главарям ускользнуть и продолжать свою деятельность в новых условиях новыми методами.

— Скажи пожалуйста, ты действительно не понимаешь всю опасность беззакония? Ведь точно так же вы можете поступать в отношении невинных, в отношении своих политических противников, как это делал Сталин. Люди фактически беззащитны перед вами.

— Мы можем так действовать против невинных. Ты это правильно заметил. Но мы не собираемся так действовать, потому что в этом мы не будем уподобляться тем, кого собираемся казнить. А на политических противников нам плевать. Кроме того, ответь, пожалуйста: а против них люди имеют защиту?

— Да, закон.

— Если это так, то почему он не защитил 147 тыс. честных граждан, которые погибли в прошлом году от рук террористов и других убийц? И 132 тысячи убийц! разгуливают на свободе, а остальные здравствуют в местах не столь отдаленных и ждут, когда окончится их заключение и они опять начнут работать по специальности.

— Вы не уничтожите преступность террором.

— Мы собираемся уничтожить не преступность, а преступников. Как ты этого не можешь понять? В мировой истории нет примеров, когда бы преступность уничтожалась экономическим путем. Это невозможно. Но есть примеры, когда она уничтожалась террором. В Италии при Муссолини, в Германии при Гитлере, в Ираке при Саддаме. Наш президент не Сталин и не Грозный. У него нет эмоций или иллюзий. Еще до его избрания президентом была сформирована большая группа экспертов, включавшая специалистов в области экономики, юриспруденции, криминалистики, психологии, социологии и разведки. Был проведен скрупулезный анализ сложившейся в стране ситуации. Выводы были однозначны: а) экономика страны перешла под контроль преступных группировок; б) органы государственного управления контролируются преступными группировками; в) результат этих двух процессов прогнозированию не поддается; г) экономическая, финансовая, политическая и военная мощь группировок уже не позволяет ликвидировать их экономическими и правовыми методами.

По утверждению экспертов, группировки в течение суток, в случае принятия против них правовых или экономических мер, в состоянии создать в стране финансово-экономический хаос, результатом которого будут непредсказуемые социальные катаклизмы. Не исключена гражданская война.

Прежде чем принять решение на проведение операции «Чистка», президент приказал сформировать альтернативную группу экспертов в таком же составе, как первая, и поручил им выработать план и способы обезвреживания группировок экономическими и правовыми методами. После этого обе группы выступили друг против друга в командно-штабном учении и серии игр. Компьютеры за эти дни раскалились добела. Сторонники правовых методов были разбиты наголову, их тактика, противопоставленная тактике группировок, о роли которых выступали сторонники «Чистки», неизменно приводила к одному и тому же результату: сначала экономический и финансовый хаос, затем политический хаос и массовые кровопролития. Конечные результаты хаоса спрогнозировать не удалось.

Учти, проигрывался не один, не два и не двадцать вариантов. Результат везде один и тот же.

— Когда же вы начнете эту операцию?

— Я же сказал. Операция уже идет. Сейчас берутся под наблюдение объекты ликвидации. Уже несколько часов идет пассивная ликвидация.

— Что значит пассивная ликвидация?

— Это когда объекты похищаются или заманиваются, вывозятся на базу за город и уничтожаются, спокойно, без поножовщины и стрельбы. А активная — это уничтожение объекта на месте.

— На этой базе тоже уничтожают людей?

— Нет, это учебная база.

— А что представляют собой не учебные базы?

— Мы называем их санитарными базами, стационарными и мобильными. Стационарные, это обычные загородные домики, стоящие на отшибе. Мобильные — это специально оборудованные машины. Грузовой транспорт: автопоезда, рефрижераторы, мебельные фургоны. Хочешь посмотреть?

— Не испытываю такого желания.

— Это хорошо. Потому что я многим бы рисковал, показывая тебе санитарную базу.

В это время зазвонил телефон. Кот поднял трубку, долго слушал и наконец произнес только одно слово: «Еду». Я понял, что аудиенция окончена.



5. «Президентский канал»

В восемь вечера я, по обыкновению, включил четвертую программу. «Президентский канал» выходит в эфир два раза в сутки: с семи до девяти и с двадцати До двадцати трех по местному времени.

Дикторы — все мужчины в возрасте до 35 лет. Одеты в строгие черные костюмы. На лацканах круглые значки с буквой «П». Канал подчинен непосредственно руководителю пресс-службы президента и, согласно президентскому указу, все государственные органы обязаны предоставлять его корреспондентам всю необходимую им информацию. Служба безопасности и МВД ежедневно принимают у себя корреспондентов, которые отбирают для канала материалы, видео- и аудиозаписи технических средств наблюдения, фигурирующие в судах в качестве доказательств. Корреспонденты канала также часто выезжают на операции, проводимые органами МВД и безопасности. Кто составляет передачи — тайна за семью печатями. Даже Кот не знает, ни кто этим занимается, ни где они располагаются. На мой вопрос он молча развел руками.

«Президентский канал» транслирует выступления высших государственных чиновников, передает тексты президентских указов, после чего обычно следуют пояснения юриста, дабы избежать неправильных толкований, показывает все встречи президента с представителями как иностранных государств, так и российскими гражданами, пресс-конференции, скандальную хронику. Но наибольший интерес у телезрителей вызывает раздел «Скрытая камера».

«Скрытая камера» — это показ операций, а также материалов, фигурирующих на процессах, как правило, заканчивающихся смертным приговором. В конце передачи неизменно появляются титры: «Суд приговорил (фамилия) к расстрелу. Приговор приведен в исполнение (дата и время)».

Операции по уничтожению банд и отдельных преступников показывают почти ежедневно. После просмотра одной из них, в ходе которой омоновцы применили гранаты с газом, чтобы выкурить преступников из блокированного дома, а когда те выскочили на улицу с перекошенными от газа и страха лицами и поднятыми руками, расстреляли их из автоматов, я решил выяснить у Кота цель демонстрации подобных шоу.

— Скажи, чего вы добиваетесь, выплескивая в эфир эту волну злобы? Повышения рейтинга президента?

— Старик, — весело отвечал он, — главная цель — чисто психологическая. Постоянно показывать несознательным гражданам, что мы не собираемся шутить, что работает мощная машина, которая перемалывает в муку все, что попадается на пути, и что совать пальцы в эту машину не только вредно для здоровья, но и бессмысленно.

— Боюсь, это не будет способствовать вашей популярности.

Вместо ответа Кот протянул мне листок с результатами социологических исследований, которые показывали, что 90 % населения одобряют эти действия, а 78 % из них не видят другого выхода.

— Заметь, это не для печати, а лично для президента. Следовательно, липы здесь нет. Кроме того, ты обратил внимание на то, как строятся передачи? Сначала показывают насилие со стороны несознательных граждан в отношении сознательных, притом под соответствующим соусом. Затем, когда благородное негодование охватывает сознательную часть телезрителей и вся его сущность требует только одного — мести, эта потребность удовлетворяется. Чувство мести у среднего человека развито так же сильно, как половой инстинкт. Психологи утверждают, что умри сейчас президент, и у массы народа появится ощущение беззащитности, как после смерти Сталина. Ведь инстинкт самосохранения у нормальных людей преобладает над всеми другими.

Сегодня «Президентский канал» транслировал встречу президента с казачьими атаманами.

Бывший Дворец съездов до отказа забит усатыми дядьками в военной форме. В зале шумно. Когда ряды показывают крупным планом, я замечаю, что атаманы занимают места согласно воинским званиям и войскам. В объективе мелькают таблички: «Войско Донское», «Войско Терское», «Войско Забайкальское».

Атаманы смеются, переговариваются, подмигивают камере. Но вот на сцене появился президент в сопровождении министра обороны, министра внутренних дел, двух незнакомых мне генералов и двух штатских. Зал зааплодировал.

Президент подошел к микрофону.

— Господа атаманы! (С удивлением я обнаружил, что Темная Лошадка умеет говорить не только вкрадчивым, но и металлическим голосом.) Позволю себе заметить, что вы находитесь в присутствии Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами России.

Один из сидящих в первом ряду казаков с генеральскими погонами вскочил и закричал зычным голосом:

«Встать! Смирно!»

Атаманы вскочили и вытянулись в струнку.

— Вольно! Садись! — продублировал команду генерал.

— Господа казаки, — продолжал металлический голос, — вольница закончилась, служба начинается.

Кинокамера прошлась по рядам. Атаманы перебрасывались фразами, уважительно и с одобрением кивая головами. Президент надел очки и достал из кармана лист бумаги.

— Казаки. Я не мог сегодня не встретиться с вами, несмотря на сильную ограниченность во времени. Основные вопросы, а их два: военный и аграрный, — вы обсудите с присутствующими здесь министром обороны, начальником Генерального штаба, будущим начальником Главного управления казачьих войск и министром сельского хозяйства. Я же хочу вкратце обрисовать ту роль, которую мы отводим казачеству в деле возрождения России. Русское казачество — это уникальная, сложившаяся в течение многих веков социальная общность. Есть попытки доморощенных историков доказать, что казак — это национальность. Все мы знаем, что это чушь и что все вы русские люди. Но русские не простые, а сословие, ухитрившееся сохранить за семьдесят лет сатанинской власти свою уникальность и генофонд. Нет никакой случайности в том, что геноцид против русского народа большевики начали именно с казаков. Именно на казака — солдата и хлебопашца, военного защитника и кормильца земли русской пришелся первый удар большевистского геноцида. Я не буду вдаваться в исторический анализ трагедии русского казачества. Вы ее знаете лучше меня, причем не из художественной лжелитературы, а от очевидцев — отцов и дедов. Я хочу, отметить, что возрождение старых русских традиций началось именно у казаков. Это позволяет надеяться на то, что возрождение экономической мощи России тоже начнется в среде казачества.

Казаки! Вчера я подписал указ о возвращении казачеству всего, что было у него отнято в годы советской власти, в том числе и самоуправления. Указ предписывает в месячный срок восстановить в законодательном порядке территории всех казачеств в границах 1917 года, провести территориальное деление и передать всю полноту власти на местах в руки казачьих атаманов.

Относительно роли казачества в решении продовольственных проблем могу сообщить, что Минсельхозом подготовлен договор со всеми казачествами, согласно которому в месячный срок будет создан Казачий банк. Казаки под льготные проценты смогут получать кредиты на закупку семян, кормов и необходимой техники. В рамках этого договора казакам в бессрочную аренду будут сданы все рынки во всех крупных городах России, а также сотни продовольственных магазинов и торговых точек, конфискованных Институтом фискалов у их бывших владельцев за различные махинации с налогами. Основной целью этого мероприятия является обеспечение мегаполисов продовольствием по разумным ценам. Договором предусматривается зависимость процентов по кредитам и других льгот от цен на конечную продукцию.

Все возникающие в ходе реализации договора проблемы будут решаться правительством в кратчайшие сроки. Любые препятствия, создаваемые какими-либо третьими силами, будут караться в соответствии со статьей № 8 Временного уголовного кодекса. (Действия, направленные на искусственное создание голода.)

От вас требуется только одно, казачки. Порядок, порядок и порядок.

Желаю успеха, и да поможет нам Бог.

Президент перекрестился и уступил трибуну министру обороны.

Я же, выключив звук и остановив запись, закрыл глаза и стал ждать последних известий. Было интересно, как «Президентский канал» будет освещать операцию «Чистка».

Сегодня утром мне пришлось столкнуться с очередной выдумкой Темной Лошадки, направленной, видимо, на воспитание «несознательных граждан». Эта выдумка превратила в банкрота моего брата Витьку теперь бывшего владельца «Жигулей».

Витька не был лихачом в классическом смысле этого слова, но он постоянно спешил. Будучи по природе очень отзывчивым парнем, он никогда не отказывал друзьям и просто знакомым «подбросить» их куда-либо, даже за тридевять земель, чем все усиленно пользовались.

Подсчитывая в конце месяца деньги, ушедшие на бензин, Витька неизменно повторял одну и ту же фразу: «Вот что значит быть добрым малым!»

В это утро он заехал за мной в 6.20, чтобы отвезти в «Домодедово», куда должен был прилететь из командировки в Узбекистан мой коллега, а затем отвезти нас в редакцию.

Мы выехали на Варшавское шоссе, и Витька погнал своего «жигуленка», рассказывая мне во всех деталях о муках, которые он перенес, ремонтируя своего «коня». Я рассеянно слушал.

Когда мы подъехали к перекрестку, светофор показывал желтый свет. На перекрестке не было ни души, за исключением парня, одетого в синюю рубашку с короткими рукавами и потертые джинсы. В руках он держал кожаный портфель. Парень стоял под светофором, ожидая красного света.

Красный зажегся за несколько секунд до того, как машина поравнялась со светофором. Витька, вместо того чтобы резко затормозить, нажал на газ и проскочил на красный свет. Раздался хлопок и шипенье. Машина остановилась метрах в пятидесяти от перехода. Мы вылезли и застыли, уставившись, как два барана, на проколотые шины. Парень в джинсах подошел к нам, лучезарно улыбаясь.

— Здравия желаю! Инспектор ГАИ капитан Романов. — Он показал милицейское удостоверение и достал из портфеля рацию: «Шестой, сто двадцать восемь».

А затем, положив на капот пачку бланков, начал поднять верхний.

Витька достал права, бумажник, еще какие-то документы и, красный как рак, ожидал окончания процедуры.

Романов кончил писать и, весело улыбаясь, оторвал бланк от стопки.

— Права можете спрятать. Они мне не нужны. Ни копейки. Штрафа не будет.

Он протянул квиток.

— Согласно указу президента от 16 июля № 128 ваша машина конфискована в пользу государства.

В это время подъехал милицейский «уазик», и два гаишника, установив домкрат и не обращая на нас никакого внимания, начали менять колеса.

Поскольку Витька стоял как парализованный, я взял у капитана квиток, который удостоверял, что машина марки «Жигули» № МОФ3515 конфискована оперативной группой наблюдения за безопасностью дорожного движения у ее владельца за проезд на красный свет. Дата, подпись. Ниже шла выписка из указа:

«В целях повышения безопасности дорожного движения постановляю:

1. Установить на перекрестках крупных городов специальные технические средства контроля за дорожным движением.

2. Органам государственной автомобильной инспекции осуществлять конфискацию транспортных средств независимо от формы их собственности и принадлежности, водители которых преднамеренно грубо нарушили правила дорожного движения или управляли транспортом в нетрезвом виде».

Капитан еще раз улыбнулся и погрозил пальцем.

— Купите новую машину, не проезжайте больше на красный свет.

Витька молча достал из машины пиджак и мы поплелись на тротуар.

Подойдя к перекрестку, я увидел, что на светофоре зажегся красный свет, и почти одновременно из асфальта, словно огромная гребенка, выскочили стальные шипы. Только тут я понял, что за ремонт дороги проходил возле моего дома. «Интересно, — подумал я, — президент и здесь подсчитал самоокупаемость установки технических средств?»

На экране появился диктор. Я включил звук и запись.

Ничего интересного. Международные контакты на высшем уровне. Ликвидация последствий наводнения во Владивостоке. Конфискация магазинов и торговых точек, владельцы которых уличены в сокрытии налогов. Никаких признаков операции «Чистка».

Я закурил и переключил на первую программу.

«…Таким образом, — прозвучал голос диктора, — волна преступности, охватившая Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Сочи и ряд других городов, за истекшие сутки унесла несколько десятков тысяч жизней. Мы попросили прокомментировать эти события заместителя начальника Главного управления по борьбе с организованной преступностью и терроризмом Министерства внутренних дел Российской Федерации Геннадия Четверикова».

На экране появился генерал МВД.

* * *

Кровавые бои на улицах Москвы не утихают. Вчера жителей микрорайона «Орехово-Борисово» потрясла новая мафиозная разборка, в ходе которой один человек погиб, а двое с пробитыми головами попали в реанимацию.

Как полагают оперативники, поводом для разборки послужили разногласия двух преступных групп при разделе территории района.

Московский комсомолец, 22 апреля 1994 г.
* * *

— Геннадий Иванович, события, происшедшие за минувшие сутки, напоминают уже не взрыв преступности, а скорее гражданскую войну. Как вы объясняете это явление?

— Министр по просьбе телевидения поручил мне прокомментировать события, которые происходят сейчас по всей стране. Ничего подобного история нашей криминалистики еще не знала. Этот социальный феномен мы можем условно, весьма условно, сравнить только с войнами, которые различные кланы «Козы ностры» вели в США в конце сороковых годов. Однако масштабы «военных действий» в России многократно превосходят американские. Согласно приказу министра внутренних дел несколько часов назад создан штаб оперативного реагирования, куда стекается вся информация о происходящем. Получаемые данные показывают, что большая часть убийств совершена между 22 и 23 часами по местному времени. Большинство убитых уже опознаны. На 80 % это работники различных коммерческих структур и неработающие граждане, многие с уголовным прошлым. В результате осмотра ряда квартир, послуживших местом убийств, найдены большие партии наркотиков и оружия, что позволяет сделать вывод об участии в этих событиях наркобизнеса, что органы внутренних дел были застигнуты врасплох и фактически оказались не готовыми к ответным действиям. Эта ситуация сложилась не из-за низкой подготовки личного состава МВД, но из-за широкомасштабности событий. Штаб не только не успевает руководить оперативной работой сил правопорядка, но даже не успевает обрабатывать постоянно поступающую информацию.

— Чем вы объясняете этот взрыв?

— Мы не исключаем, что это ответная реакция преступного мира на политику президента.

— Скажите, сколько преступников, участвующих в этих акциях, в настоящее время уже задержаны?

— Живых ни одного. Нам достаются только трупы. Преступники же, задержанные за минувшие сутки, не имеют отношения к этим событиям.

— Какие же выводы Министерство внутренних дел уже сделало?

— Выводы неутешительные. Организованная преступность оказалась силой, значительно превосходящей наши прогнозы. Понадобится время и привлечение новых сил и средств для взятия ситуации под контроль. Не исключено, что мы будем вынуждены обратиться к президенту с просьбой о введении чрезвычайного положения и привлечении армии к участию в ликвидации сложившейся обстановки.

Я выключил телевизор и стал набирать номера телефонов, по которым я мог поймать Кота. Ни один номер не ответил.



6. «Чистка»

Мигуля обратился к телезрителям с призывом объединиться в борьбе с преступностью. Что ж, может быть, хоть голос еще не оправившейся после нервного шока звезды будет услышан! И прежде всего там, где и должны заботиться о нашем спокойствии — в президентских кругах, в правительстве, в силовых министерствах.

Пока что оттуда спускаются лишь программы да заверения, а преступники продолжают чувствовать себя полноправными хозяевами не только в столице, но и во всей стране.

Вечерний клуб, 14 апреля 1994 г.
* * *

Только в два часа ночи мне удалось дозвониться до Кота.

— Старик, я ужасно занят. Босс разрешил отлучиться на пять часов поспать и принять холодный душ. Если тебе приспичило, приезжай ко мне не позже семи. Поговорим, пока я завтракаю. Я ночую у приятеля.

Он назвал адрес.

— Все. Пока. Отключаюсь.

Я сел за компьютер и принялся записывать полученную за день информацию на дискету. В шесть часов я уже был в метро.

В вагоне кроме меня ехали еще четыре человека. Напротив сидели двое парней с наглыми лицами. Одеты в дорогую спортивную одежду. У одного на руке виднелась татуировка. Парни презрительно-снисходительно поглядывали на меня и на мужчину, сидевшего рядом со мной, лицо которого мне показалось знакомым. Я определенно где-то его видел, причем недавно. Он сидел прямо, как спица, с каменным лицом, держа руки под плащом, который положил на колени.

В конце вагона спокойно дремал какой-то дедок.

Наши спортивного вида попутчики, вольготно развалившись, лениво перебрасывались фразами. Один небрежно сплюнул на пол. Хозяева. Мой сосед встал и, не вынимая рук из-под плаща, подошел к дверям, рядом с которыми сидели «спортсмены». Так он спокойно стоял и рассматривал схему метрополитена. Поезд остановился. Двери распахнулись, но он, видимо, не собирался выходить на этой станции и продолжал изучать схему. «Осторожно. Двери закрываются. Следующая станция „Серпуховская“», — раздалось из репродуктора. Прозвучали два выстрела, напоминающие хлопанье воздушных шаров, и «спортсмены» повалились на бок. Человек с плащом выскочил из вагона, двери захлопнулись, и электричка начала набирать ход.

Я сидел как парализованный, не в силах отвести взгляд от трупов, которые еще несколько секунд назад излучали полную уверенность, что мир принадлежит им. Ничего себе денек начинается.

Первым очухался дремавший в конце вагона старик. Он подошел к трупам, несколько секунд изучал их, затем повернулся ко мне.

— Что делать будем?

— Как что? Вызовем милицию на следующей станции. Надо связаться с машинистом.

Я подошел к кнопке и протянул руку, которую старик моментально перехватил в воздухе.

— Ты в уме, сынок? Ведь по следователям затаскают. Народу нет. Исчезнем на следующей остановке.

Я колебался. Перспектива подписки о невыезде с регулярными посещениями прокуратуры меня привлекала еще меньше, чем моего случайного собрата по ситуации «влипли».

— А если кто войдет?

— Тогда ничего не поделаешь. Будем отбрехиваться.

Затем, жалко поморгав ресницами, добавил:

— Я в отпуск к сыну еду. Поезд через сорок пять минут.

«Станция „Серпуховская“», — объявил репродуктор.

Мы быстро огляделись. У вагона никого не было. Выйдя на перрон, мы, не прощаясь и не оглядываясь, ринулись в разные стороны. Дед быстро пошел на переход, а я заторопился к эскалатору на выход. Электричка уносила тела тех, кому сегодня крепко не повезло. «Где я его видел?» — точила меня мысль, когда я стоял на эскалаторе.

У меня с детства паршивая память, причем дурная привычка доводит иногда до состояния, близкого к помешательству. Начав вспоминать что-то, я часто не могу ни вспомнить, ни отделаться от дурацкого желания сделать это. Забытые фамилии я иногда вспоминаю по несколько дней, однако в этой ситуации явно просматривалась дилемма: либо вспомнить, либо отправиться в дур дом через пару часов.

Есть! Вспомнил! Марчук Виктор Иванович. Агент ГОН. Я стал невольным свидетелем операции «Чистка».

Интересно, кем были убитые? Рэкетирами? Или торговцами наркотиков? Сколько еще приговоров тайного трибунала этот агент ГОН исполнит сегодня? А сколько таких агентов-зомби сейчас рыщут по Москве в поисках крови?

Поднявшись наверх, я дождался автобуса и поехал в центр.

Глядя в окно, размышлял о том, стоит ли рассказывать Коту об увиденном. Постепенно автобус наполнялся людьми. Кто-то сел рядом и толкнул меня локтем в бок.

— Привет.

* * *

По данным УВД, в Верхневолжье происходит активное взаимодействие банковского капитала и оргпреступных формирований. Активные члены оргпреступных группировок устроились на работу в коммерческие банки Твери.

Сегодня, 12 марта 1994 г.
* * *

Я повернул голову. Володя Харитонов, собутыльник студенческих лет, в прошлом инструктор райкома КПСС, а ныне один из респектабельных боссов крупнейшего коммерческого банка.

Вовка всегда был очень ценным человеком, потому что у него всегда везде были связи, а связи у него были потому, что он был очень ценным человеком. Он мог устроить все. Дозвониться до него было невозможно. Поэтому, когда мне нужен был абонемент на кинофестиваль, путевка в санаторий или билеты на юг, я ехал к нему в райком. От меня, мелкого в то время корреспондента районной газеты, Вовка не мог поиметь никакой пользы. Поэтому в память об огромном количестве совместно выпитого в студенческие годы пива, а также сильно развитого тщеславия он довольствовался ролью благодетеля. Я это ценил.

В 1991 году Вовка вдруг вспомнил, что он по образованию финансист, а не партийный работник, и прямехонько переехал из здания горкома КПСС, где он успел проработать меньше года, в здание банка.

«Банкиры правят миром!» — многозначительно подняв палец кверху, изрек он при нашей последней встрече, когда я упомянул крыс, покидающих тонущий корабль.

Было очевидно, что он сильно переживал потерю всегда прежде уважаемого статуса ответственного работника МГК, поэтому его рассказ о новой деятельности был полон всяческих намеков.

Обычно жизнерадостный, сегодня он был мрачен и выглядел каким-то жалким и постаревшим.

— Какие люди встречаются в столь ранний час в общественном транспорте среди нас, жалких обывателей!

— Как жизнь, щелкопер?

— Как у всех. А ты с каких пор стал ездить на автобусе?

— С тех самых, как начали взрываться автомобили членов правления коммерческих банков.

— Че-е-во?

Он мрачно кивнул.

— На этой неделе взорвались машины восемнадцати председателей правления различных банков, в том числе и нашего. Из пяти зампредов в живых остался один я. На работе уже не был три дня. Дома тоже. Не знаю, что делается ни дома, ни в банке.

— Где же ты ночуешь?

— Где придется. Эту ночь провел на чердаке.

— Какого же черта не потребуешь защиты у милиции?

— А смысл? Ко всем банкирам не приставишь охрану. Кроме того, зампред Часпромбанка застрелен вчера прямо у входа в прокуратуру.

— У него что, не было охраны?

— Охрана может помочь лишь в том случае, если тебе хотят начистить чайник. Против снайперской винтовки охраны нет. Если тебя хотят пристрелить, то будь ты хоть президентом США, охрана тебе не поможет. А сейчас такое впечатление, что на нас охотятся, как на волков. Находят и отстреливают, находят и отстреливают.

Он нервно хихикнул.

— А ты хоть представление имеешь, что происходит? Мафиозная война? Рэкет?

— То-то и оно, что объяснить этого пока никто не может. Нас не рэкетируют, а просто отстреливают. Это началось как-то сразу. Мафия не убивает просто так, от нечего делать. Она сначала о чем-либо вежливо просит и только потом… — Он выразительно провел ребром ладони по горлу. — Да и отношения с мафией у нас партнерские. Конкуренты тоже всегда стараются договориться. У нашего председателя никто ничего не просил, не звонил, не угрожал. Просто рванули «мерс» так, что только ошметки полетели в разные стороны. И концы в воду. После взрыва мы собрались на экстренное совещание. Никому никто не звонил и не угрожал. В ту ночь я ночевал у подруги (жена с сыном во Франции отдыхают), а утром узнал, что никого уже нет в живых. Троих застрелили прямо в квартире, а один убит ударом каратэ по горлу. Тоже в собственной квартире.

— Ну и ну!

— Главбух и оба его зама исчезли. Может, прячутся, как я, а может, и того… — Он снова провел ребром ладони по горлу.

— Куда же ты теперь?

— Туда, где побольше народу.

— Слушай сюда. Я сейчас ужасно занят. Вот тебе ключи, поезжай ко мне и затаись.

Вовка с благодарностью посмотрел мне в глаза.

— Я и сам хотел тебя об этом просить. Как увидел, сразу подумал — Бог помогает. Но ведь я могу оказаться опасным гостем. Не боишься?

— А чего мне бояться? У меня в кармане — блоха на аркане.

— А что я скажу Елене?

— С Леной мы не живем уже почти два года. Сейчас я один как перст. Сиди тихо и жди меня. На телефон не отвечай. Дверь открывай только на три длинных звонка.

— О’кей!

Он сунул в карман ключи и сошел на первой остановке.

Обстановочку без пол-литра не разберешься. В башку полезли всякие безумные мысли. На прессу надежды нет. Ни одна газета мою статью, если я напишу о «Чистке», не напечатает. Во-первых, нет доказательств, и газету тут же прикроют. Во-вторых, желающих выступить в роли Христа можно найти лишь в том случае, если они твердо будут уверены, что их не будут прибивать гвоздями.

Бежать за границу и там выступить в средствах массовой информации? Обратиться в ООН? Чушь собачья. Пристрелят прямо в «Шереметьеве», Ни в одну страну бывшего СНГ не прорвешься. Границы уже на замке. Может, убить президента? Чушь собачья. Я и пистолета-то в руках не держал. В армии раз пять стрелял из карабина.

Дверь мне открыл детина, который вез меня к президенту в день нашего знакомства. Он молча указал мне рукой на кухню и прошел в комнату.

На кухне, за исключением стола, двух стульев, электроплиты и холодильника, ничего не было. За столом сидел Кот и с аппетитом поедал яичницу с помидорами. Сделав приветственный жест вилкой, он указал мне на свободный стул.

— Яичницу будешь?

— Нет.

— Увы, больше ничего нет. Наливай кофе. Колбаса свежая. Сыр тоже.

— Бедно у твоего приятеля.

— Это не квартира, это — явка. Мы были последний раз дома за несколько дней до референдума.

— Где же ты живешь? Ночуешь?

— Где придется. Либо на работе, либо на явках типа этой. Две ночи подряд не сплю нигде.

— Почему?

— Главное — не мягко спать, а целым встать. Ты что думаешь, только мы умеем чистить? Они тоже. У президента месяц назад было пять конфидентов вроде меня, а теперь… «…В живых я остался один…» — пропел он на мотив «Орленка», своей любимой песни в пионерские годы.

Удивительная схожесть образов жизни сидевшего передо мной Кота и скрывающегося на моей квартире Вовки вызвала новую волну эмоций и размышлений.

Долой эмоции, да здравствует логика. Кто же волк, а кто охотник? Темная Лошадка, конечно, бандит, и методы его бандитские. Но и оппоненты не стремятся бороться в рамках закона. Четыре конфидента Темной Лошадки на пятерых руководителей Вовкиного банка. С этой конторой вроде бы квиты. Желание высказать в целях облегчения души все, что я думаю об этой кампании, исчезло.

Кот покончил с яичницей и перешел к бутербродам. Ел он с аппетитом, и настроение у него было прекрасное. Видимо, «Чистка» шла без отклонений от ранее намеченного плана.

— Давай, выкладывай в чем проблемы. Только в темпе вальса.

— Мне нужно удостоверение корреспондента «Президентского канала».

— Зачем?

— Чтобы получать информацию.

— Ты получаешь информацию, которую не получает ни один корреспондент. Впрочем, ладно. Доложу боссу. Приготовь фотку на всякий случай.

Я протянул ему фотографию, которую достал из бумажника. Кот сунул фото в свой бумажник, посмотрел на часы и отложил бутерброд.

— Уходим. Быстро.

Не задавая вопросов, я вышел за ним в переднюю. Верзила уже стоял возле двери. Я протянул руку к замку.

— Куда.

Кот довольно грубо отпихнул меня от двери. Детина левой рукой приоткрыл дверь и, не вынимая из кармана правую, боком вышел на площадку. Начал медленно спускаться. Кот, выждав секунд двадцать, мотнул головой, приглашая следовать за ним.

— Захлопни дверь.

Я двинулся следом. На первом этаже детина остановился у двери, глядя на часы. Наконец он быстро открыл дверь и выскочил на улицу. Кот мгновенно выскочил следом за ним, не обращая на меня внимания. Машина подъехала к подъезду одновременно с нашим выходом. Двери были приоткрыты. Не останавливаясь, машина притормозила возле подъезда. Кот и верзила прыгнули в кабину, и она тут же умчалась.



7. «Вечно живая»

Весь день я проболтался в редакции и только к десяти вечера ухитрился попасть домой, Вовка сидел у телевизора и смотрел «Президентский канал». Проведя бессонную ночь, я валился с ног от усталости, но законы гостеприимства обязывали занять гостя.

— Отоспался?

— Еще как. Дрых до трех.

— Жрал что-нибудь?

— Чай пил горячий. Стосковался по горячему.

— Что нового в мире?

— В десять зачитают какой-то экстренный указ президента.

Так! Значит, Темная Лошадка вступает в игру. Пришел к выводу, что настал момент, когда нельзя не отреагировать на происходящее. Я посмотрел на часы. Девять пятьдесят девять. Спешно вставил в видах кассету. На экране появились буквы:

«ЭКСТРЕННЫЙ УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ».

Затем появился диктор.

* * *

«Волна насилия, охватившая за минувшие три дня крупные города России уже унесла более пятидесяти тысяч человеческих жизней. Террористические акты, проведенные неизвестными преступными группировками против высшего звена банковских служащих, парализовали работу банковской системы. Также фактически парализована деятельность крупнейших страховых компаний, различных фондов, бирж, крупнейших коммерческих структур. Наблюдается тенденция к остановке промышленности, вызванная параличом банковской системы.

В этой связи Министерство внутренних дел Российской Федерации обратилось к президенту с просьбой о введении чрезвычайного положения и привлечения к ликвидации сложившейся обстановки воинских частей.

Президент отклонил просьбу МВД России о введении чрезвычайного положения, однако, исходя из того факта, что ситуация в стране требует его немедленного вмешательства, издал указ.

* * *

Указ Президента России

Взрыв терроризма, имеющий место в стране в настоящее время, создает серьезную угрозу срыва работы важнейших предприятий, дестабилизирует финансовую систему государства, угрожает жизни и здоровью граждан.

Как показала практика, масштабность преступных акций вывела ситуацию из-под контроля Министерства внутренних дел и Генеральной прокуратуры.

Приказываю:

1. Сформировать специальную комиссию по борьбе с терроризмом во главе с помощником президента по вопросам безопасности.

Всем органам МВД, безопасности и прокуратуры неукоснительно и в срок выполнять все указания комиссии и немедленно передавать в руки ее следственных оперативных групп всех задержанных террористов и все имеющиеся материалы.

2. Сформировать специальную комиссию по срочному восстановлению деятельности банков во главе с председателем Первого Государственного банка России.

Вменить в обязанности банков неукоснительное выполнение всех указаний комиссии до момента ее ликвидации.

Председателю комиссии по срочному восстановлению деятельности банков в однодневный срок взять под строгий контроль работу всех крупных банков и направить туда своих представителей для его осуществления. Представителям комиссии временно выполнять обязанности председателей и членов правления, главных бухгалтеров и их заместителей.

3. Разрешить иностранным банкам на территории России проводить все виды операций и обслуживать все виды производственных и коммерческих структур.

Центральному банку в десятидневный срок выдавать генеральные лицензии всем иностранным банкам, желающим открыть в России свои филиалы.

4. Предоставить право предприятиям всех видов собственности временно осуществлять все виды операций через 1-й и 2-й Государственные банки.

Указ вступает в силу немедленно после его подписания.

Президент России Москва 15 сентября 199… года.»
* * *

Я посмотрел на своего гостя. Он, разумеется, не знал того, что знал я, но ему наверняка было известно многое, неизвестное мне.

— Все! — произнес он. — Это конец КПСС. Если бы он сообщил мне, что в мое отсутствие в доме побывали инопланетяне, я был бы ошарашен меньше.

— Очнись. При чем тут КПСС?

— У тебя есть что-нибудь крепкое?

Ситуация благоприятствовала тому, чтобы я узнал что-то очень интересное. Сон как рукой сняло. Я пошел на кухню, соображая по пути, как бы не спугнуть «клиента», который приготовился «расколоться». Достав из холодильника бутылку водки и сварганив кое-какую закусь, я вернулся в комнату. Поставил водку и закуску на стол и, пока Вовка наливал водку в стаканы, незаметно залез в ящик стола и включил диктофон. Хлопнув с ходу две трети стакана, Вовка начал рассказывать.

— Зимой 91-го из ЦК по всем горкомам прошел какой-то секретный циркуляр. Ознакомили с ним только секретарей и кое-кого из завотделами. Я был одним из тех, кого информировали устно и только частично. Нас собрал Прокопьев. В этот раз он был довольно немногословен. Сказал, что в результате ряда ошибок и просчетов партия фактически утратила свою руководящую роль, что утерян контроль за политической обстановкой в стране и что необходимо принять ряд мер к адаптации партии в новых условиях, в связи с чем ряду партийных работников надлежит перейти на работу в банковские и коммерческие структуры, где КПСС является учредителем. Я тогда еще подумал: «Дождались перехода на нелегальное положение».

На следующий день к нам пришел Кучина и провел совещание с секретарями. Совещались весь день при закрытых дверях. Даже на этаж никого не пускали. А еще через неделю меня вызвал второй секретарь и объявил, что я направляюсь на работу в «Автобанк». Меня ввели в правление. Его возглавила жена первого замминистра финансов СССР. С февраля по июль мы не успевали принимать вклады. Деньги в банк текли рекой. Вскоре мы стали силой, причем организованной, поскольку все крупные банки, биржи и коммерческие структуры принадлежали КПСС. Представляешь, как гениально все было задумано?! Партии уже нет, а финансовая мощь государства принадлежит ей. И она как бы есть.

К моменту ее запрета мы уже держали в руках практически всю банковскую систему страны. О том, какой объем валюты принадлежал партийным бонзам за рубежом, можно было только гадать.

— Но ведь после запрета КПСС все ее имущество было конфисковано.

— Только недвижимость и небольшая часть вкладов. Все остальное в то время уже принадлежало коммерческим структурам, всяким там ОЛБИ, МММ и так далее.

— А сохранилось централизованное управление всей этой системой?

— Не знаю, может быть. А может, все, кто урвал, начали работать в одиночку на благо строительства нового общества. Как говорил Ильич: «Архиреакционно! Но если посмотреть диалектически, то это и есть истинный марксизм». Все нити держал в руках Кучина.

— Он сам в окошко выпрыгнул или помогли?

— Конечно, помогли. Я думал над этим. Он был обречен. Здесь просматриваются два варианта. Либо «товарищи», став «господами», решили разбежаться и делать бизнес самостоятельно, без мелочной опеки, — тогда Кучину надо было убирать, так как он знал всех, либо решили продолжать борьбу экономическими средствами. Тогда Кучина опять становился опасен, придурки митинговали у Белого дома, партия, молча и не высовываясь, делала свое дело.

— Так, может, сейчас вас отстреливают те. Кто убрал Кучину?

(Я лукавил. Прекрасно зная, кто убирал банкиров, я подводил Харитонова к мысли, что они повторяют судьбу Кучины. Лишь в этом случае он мог раскрыться полностью и выложить все, что знал. Передо мной стала вырисовываться ясная картина. КПСС, вопреки утверждениям наивных политологов, сумела приспособиться к новым условиям, выкинула все лишнее (двадцать миллионов болванов, которые аккуратно платили взносы) и сохранила власть. Только правила она уже не политическими и идеологическими методами, старыми, как дерьмо мамонта, а финансовыми и экономическими. И номенклатура больше не нуждалась в закрытых распределителях материальных благ, но получала все на законных основаниях, за собственные деньги и в гораздо большем количестве. Змея не умерла, а просто скинула старую кожу.)

По ходу разговора Вовка все время подливал себе водку и был уже сильно пьян. Сейчас он напряженно думал о чем-то, и борьба его мыслей отражалась на лице.

— Нет! Не вижу смысла убирать таких мелких сошек, как я. Правда, я знаю многих политиков и крупных чиновников, завязанных в эту систему, но это верхушка айсберга. Да и вклады большинство держит через юридических лиц.

Он замолчал и тупо уставился куда-то в пространство.

Убедившись, что сегодня из него больше ничего не выжмешь, я отвел его в другую комнату и уложил на диван. Через несколько минут он уже храпел. Я плотно прикрыл дверь и начал раздеваться.

На следующее утро, наскоро позавтракав, я отправился в редакцию. Проходя мимо почтового ящика, я заглянул внутрь и обнаружил, что там что-то лежит. Чертыхаясь, вернулся в квартиру. Ключ, как обычно, висел на гвоздике в кухне.

В ящике лежал конверт из плотной бумаги, в который было вложено удостоверение сотрудника-корреспондента «Президентского канала», подписанное Генеральным директором А.Г.Невзоровым.

Ощутив в руке заветную книжицу, открывавшую мне дверь в органы правосудия и позволяющую вести собственное расследование без помощи Кота, я испытал искушение послать на сегодня к черту главного редактора с его стонами по демократии, несмотря на истерику, которую он мне закатил по телефону из-за трехдневного отсутствия, и мчаться в Московское управление по борьбе с оргпреступностью. Поколебавшись с минуту, я опять направился в квартиру. Дверь в ванную комнату была заперта, и оттуда слышался шум воды и пофыркивания Харитонова.

Я сел за стол и набрал номер главного.

— Алло, — голос звучал мрачно (впрочем, главный не выходил из мрачного состояния с того момента, как получил неофициальные данные о результатах референдума, которые потрясли до основания его демократическую душу).

— Это я. Слушай, как ты отнесешься к тому, что Я поотсутствую еще три-четыре дня? Клянусь, после этого принесу такой материал, что ты ахнешь.

Пауза.

— Ты что, серьезно? Слушай, ты. Пинкертон занюханный. Если ты сегодня же, сейчас же не приедешь, то свой материал можешь отнести в сортир. Наша встреча не состоится, потому что я за себя не ручаюсь.

— Но, Саня, если бы ты знал, о чем идет речь и какие у меня сейчас возможности, ты бы сам потребовал, чтобы я неделю не появлялся и работал в свободном полете.

— Если бы ты знал, — он сделал ударение на слове «ты», — о чем идет речь, то ты бы уже сидел у меня в кабинете.

Звучало интригующе. Саня всегда знал, как заставить меня заглотить наживку, а потом выжать, как лимон. Я давно заметил, что, придерживаясь шаблона в вопросах отбора материала, он никогда не подходил шаблонно к своим сотрудникам и всегда знал, как их подцепить на крючок, чтобы заставить вылезти из собственных штанов.

— Серьезное дело?

— Серьезнее не придумаешь.

— А нельзя ли подключить временно кого-то еще, а я бы потом присоединился.

— Нет, нельзя. Свободны только бабы, а бабам я не даю опасных поручений.

Знал. Знал Саня свое дело. Я уже физически ощущал, как любопытство переполняло все мое нутро. Но сознание того, что, если я не начну незамедлительно сбор информации по «Чистке», через день она закончится и Темная Лошадка успеет спрятать концы в воду, заставляло меня сопротивляться.

— Сань, — сказал я ангельским голосом, — а нельзя ли мне приехать вечером?

— Можно, — сказал он деланно равнодушно, — но через пару часов будет уже поздно. И вечером я могу подписать тебе заявление на очередной отпуск.

— Особенно если принять во внимание то, что, я уже три года не был в отпуске, — зло проворчал я и положил трубку.

По дороге в редакцию я поймал себя на том, что почти с ужасом провожаю взглядом любой крытый грузовик или рефрижератор. Воображение рисовало мне их грузовые отсеки, забитые трупами «ликвидированных объектов», а в каждом попутчике виделся агент ГОН.

Через сорок минут я уже сидел в кабинете главного редактора.

Саня не был садистом, но у него была маленькая слабость: заинтриговать человека, довести его до белого каления и наслаждаться его муками. Так и теперь. Он сначала долго говорил с кем-то по телефону, потом нудно и долго объяснял своей секретарше, какие поправки нужно сделать в письмах, написанных накануне. Я терпеливо ждал. Мы оба изображали полное равнодушие.

— Может быть, мне зайти попозже? — спросил я задушевным тоном.

— Сядь, — последовала команда, — и прочти вот это. Он протянул мне распечатанный конверт с надписью «Главному редактору. Лично в руки».

— Это я обнаружил в утренней почте. Я развернул бумагу.

«Уважаемый господин главный редактор. Трудно сказать, рискую ли я, отправляя Вам это письмо, поскольку трудно решить, может ли рисковать человек, которому уже нечего терять на белом свете. И это не только потому, что я потерял все (кроме жизни, пока), но и потому, что я являюсь носителем информации, с которой долго не живут. Это информация о событиях, происходящих в стране в последние три дня.

Я не могу прийти к Вам или встретиться с Вами в удобном для Вас месте не потому, что я боюсь за свою жизнь (здесь все ясно), а потому, что боюсь не донести информацию до назначения.

Я буду ждать Вашего сотрудника (пусть это будет толковый журналист, и не трусливый) завтра в 14.00 на платформе станции Перхушково.

Пусть Ваш человек сидит на второй с края платформы скамейке по ходу поезда из Москвы. В руках пусть держит свежий номер Вашей газеты».

Я сложил бумагу и сунул ее в конверт.

— Розыгрыш.

— Это первое, что пришло мне в голову. Но потом я подумал:

а) просят приехать не меня, а сотрудника. Какой смысл разыгрывать, если в Перхушково потащусь не я, а кто-то другой;

б) нет конкретизации информации. Обычно шутники конкретизируют свое предложение и обычно предлагается какой-нибудь компромат на крупного деятеля или фирму;

в) я показал письмо Эдуарду Семеновичу (наш психолог), и он сказал, что письмо писал человек, находящийся в крайнем возбуждении.

Все это позволяет предположить, что липы здесь нет. А если учесть тираж нашей газеты, то вряд ли человек, написавший это письмо, предложит какую-нибудь мелочевку типа имени любовницы президента. Конечно, под фразой «я потерял все» можно понимать все, что угодно. В том числе потерю денег на машину или измену любимой жены с водопроводчиком из РЭУ, но маловероятно, что этот факт создает угрозу для жизни. Кроме того, ты обратил внимание на еще одну деталь? Письмо написано от руки, хотя сейчас уже даже школьники печатают любовные записки к одноклассницам на компьютере. Словом, я хочу, чтобы ты поехал.

Через пару часов я уже трясся в электричке.



8. Виктор

На днях знакомая журналистка рассказала, что, выходя из редакции, увидела, на улице два шикарных «БМВ» и одну неопознанную ею иномарку. Сидели в них ребята. Пацаны. И они явно проводили какую-то операцию. Журналистка пригляделась. И поняла, что пацаны собирают рэкетирскую дань с владельцев расположенных на улице магазинов. К ним подобострастно подходили люди и отдавали небольшие свертки. О чем-то шептались. Потом уходили с нескрываемым облегчением. Кое-кто из пацанов демонстративно баловался радиотелефоном.

Криминальная хроника, № 4, 1994 г.
* * *

Часы показывали 13.55. На платформе было безлюдно. На всякий случай я подошел к расписанию. Ближайший поезд на Москву через двадцать минут. Прекрасно. Если никто не придет, по крайней мере, недолго буду торчать на платформе.

Но ведь есть кто-то, кто дал тем пацанам, собирающим дань с незащищенных бизнесменов, возможность иметь шикарные «БМВ» и радиотелефоны. Кто-то организовал их, превратил в профессионалов. И это, конечно же, не подросток это…

Там же.

Сев, как было указано в письме, на вторую от края платформы скамейку и развернув газету, нашел криминальную хронику, которой Саня после сведения политической жизни столицы на нет стал уделять целую полосу. Она делилась на четыре колонки: «Оргпреступность», «Экономпреступность», «Убийства», «Разное».

«Вылившаяся в волну убийств широкомасштабная война между преступными кланами в результате действий МВД пошла на убыль. Практически прекратились групповые убийства. Комментируя минувшие события, один из ответственных сотрудников РУОПиТ отметил, что борьба за передел сфер влияния по „отраслевому“ и „территориальному“ принципам, видимо, закончилась.

По предварительной информации, которой располагает МВД, за минувшие десять дней погибли около восьмидесяти тысяч человек».

Итак, план недовыполнен. Ведь из материалов, с которыми меня любезно ознакомил друг детства, следовало, что казни подлежат восемьдесят семь тысяч. Трибунал явно будет недоволен.

— Здравствуйте.

Я оторвался от газеты. Рядом со мной сидел мужчина лет сорока, довольно крупного телосложения, одет в безукоризненный двубортный костюм, дорогой галстук. Однако рубашка явно не первой свежести.

Вид довольно интеллигентный. Я представился. Он слегка поклонился и также представился:

— Виктор. Один из королей преступного мира. Точнее, бывших королей.

— А где же, в таком случав, «мере» и бравая охрана?

— «Мере» в гараже. Пришлось сыграть немного в патриотизм и пересесть на «жигуленка», а что касается бравых охранников, то они в настоящее время беседуют с господином Сатаной и, вероятно, готовятся к торжественной встрече своего шефа.

— Еще один вопрос, прежде чем перейдем к беседе по теме. Почему «бывший король»? Решили завязать?

— Нет. Бывший — за неимением подданных. Так, знаете ли, разом все взяли заболели и умерли. Остался король без королевства, да и тот болеет.

— Конкурирующая организация?

Он покачал головой и усмехнулся.

— Конкуренты, знаете ли, тоже внезапно заболели и умерли.

— Так кто же?

— Государство.

— Вы хотите сказать, что ваша, выражаясь газетным языком, преступная организация раскрыта органами и арестована?

— Раскрыта, но не органами, потому что органам ее раскрывать было без надобности. Давно раскрыли. И не арестована, а уничтожена физически.

— Кем?

— Государством.

— Нельзя ли конкретней? Государство уничтожает преступников при помощи органов правопорядка и суда.

— Ни органы, ни суд нам не могли причинить ни малейшего вреда, да и не хотели, потому что мы кормили и органы и суд.

— Тогда что вы имеете в виду под словом «государство»?

— Какая-то не известная никому государственная структура, машина уничтожения. Я расскажу все по порядку. Структура или, как пишут газеты, группировка, которую я возглавляю, точнее — возглавлял, начала свой бизнес в 1988 году с обложения данью кооперативов. Это было, если хотите, первоначальное накопление капитала. Сейчас у нее не только рэкет и другие виды нелегального бизнеса, но и легальный, с которого мы платим налоги. Правда, эти налоги составляют только десятую часть от тех сумм, которые мы должны платить, исходя из наших доходов. У нас имеются торговые офисы, склады, транспорт, даже небольшой банк. Но уже нет в живых людей, которым все это принадлежит. Теперь я единственный владелец всего. Да и то условно, потому что не могу вступить во владение. Тут же ухлопают.

— Кто?

— Государство.

— Пожалуйста, яснее. Расскажите без анализа собственно говоря, с вами случилось.

Мой собеседник потер руки. Это был первый жест, выдающий его внутреннее состояние. Внешне он держался молодцом. Сильный мужик. Благодаря его самообладанию мы выглядели со стороны как два приятеля, беседующие о разных пустяках.

Невольно я сравнил его с нервозным Харитоновым, который находился в тихой истерике и метался в поисках спасения, не в силах примириться с мыслью, что дело близится к концу.

— В конце восьмидесятых, когда начали появляться в стране богатые люди, естественно, появились и те, кто нашел в этом источник существования. Я в восемьдесят восьмом вернулся из зоны. Мотал срок за бандитизм. Разобрался в обстановке и решил начать крупный бизнес, но, как вам известно, на это нужен начальный капитал. Сколотил небольшую, но крепкую команду, численностью пятнадцать человек. Пять бывших дружков и десять афганцев. Чтобы как-то легализоваться, зарегистрировали кооператив. Первые доходы были невелики. Едва хватало на жизнь. Офиса не имели. Юридический адрес — моя квартира.

Но частный бизнес рос, а вместе с ним росли наши доходы и наша численность. Главной задачей стала вербовка стоящих бойцов, хотя в людях недостатка не было.

— Вербовали мальчишек, не желающих трудиться?

— И их тоже. Но брали не всех желающих, только крутых. Вообще-то систему подбора кадров наладили быстро. Во-первых, проводили вербовку еще в колониях среди урок. Завели своих людей в администрациях, которые вместе со справкой об освобождении давали уркам информацию о том, «куда пойти работать».

Выходит крепкий парень из «санатория». Ни кола ни двора. Никому не нужен, кроме нас. И тут же ему и крыша, и тачка, и деньги, и девочки. Правда, потом это надо было отрабатывать.

Во-вторых, получили информацию из военкоматов о демобилизованных десантниках. Парни, поступавшие к нам на работу, решали сразу все проблемы.

По состоянию на этот год у нас уже была под контролем мощная торговая сеть, несколько ресторанов, казино, бассейн, несколько производств.

— Скажите, а попытки к сопротивлению были?

— Редко. Ведь все понимали: не нам, так другим. Это же была в некотором роде система, одобряемая государством. Кстати, с социологической точки зрения мы делали полезное дело. Ведь искорени рэкет — и количество безработных возрастет в два раза. Мы, по сути, дела сохранили систему социализма, то есть систему перераспределения материальных благ и искусственную занятость. Коммунисты должны нас благодарить. Если бы такая система существовала в семнадцатом, то и революции не было бы за ненадобностью.

«А ведь он примитивно прав», — подумал я и спросил:

— А конкуренты?

— С конкурентами пришлось повоевать. Были потери с обеих сторон. Воевали где-то полгода. Потом полюбовно договорились о разделе территории, как дети лейтенанта Шмидта.

— И неужели так ни разу и не попали под закон?

— Ни разу. Закон в России — дерьмо. Даже если он совершенен, на него всегда будут плевать. Закон сам по себе ноль. А средств его реализации в России не создавали, я думаю, специально. Ведь информацию о нас органы имели полную. До прихода нынешнего президента власти была выгодна эта система.

* * *

Как сообщили корреспонденту «НГ» из осведомленных источников, в конце прошлой недели в отношении заместителя начальника Главного управления уголовного розыска МВД РФ генерала милиции И.А.Шилова возбуждено уголовное дело по поводу его возможных связей с криминальным элементами. В качестве меры пресечения избрана подписка о невыезде. Одновременно по тому же делу задержан ряд других ответственных работников МВД РФ.

Независимая газета, 29 апреля 1994 г.
* * *

— Откуда вы знаете, что органы имели о вас информацию?

— Везде свои люди. В МВД все группировки поделены на сферы влияния. Один пасет одну, другой — другую. Информацией обмениваются в необходимом объеме. В дела соседа не суются. Мы для МВД — курочка, несущая золотые яички.

Он помолчал, затем мрачно усмехнулся и добавил:

— Были. Мы регулярно получали от своих людей в органах информацию о самих себе, а когда нависала опасность, то нам давали схему действий, как ее избежать. Скажу так. Нашим «техническим директором», негласным, разумеется, был один из крупных боссов центрального аппарата МВД плюс агентура во всех районных отделениях милиции, расположенных на нашей территории, и в районной прокуратуре. Если тучи сгущались, мы это знали точно и в срок. Знали даже, когда, где и кто будет проводить финансовые ревизии торговых точек, выплачивающих нам дань. И предупреждали их заранее. Мы имели очень прочные тылы.

— И что же произошло?

— В течение двух дней были убиты все наши люди. Как штатные сотрудники, так и нелегалы и те, кто работал на нас, но в штате не числился.

— Что значит работал, но в штате не числился?

— Боевики официально у нас не работали, использовались просто для проведения операций.

— Те, кого называют «неработающий москвич»?

— Во-во. За два дня выбили всех. Более двухсот боевиков, всех управленцев и всю агентуру. «Технического директора» из МВД пристрелили из арбалета, когда он подошел к окну. Стреляли с лестничной площадки дома, стоящего напротив. Двоих моих замов замочили на лестнице в подъезде. Боевиков стреляли и резали прямо в городе и в квартирах. Сто двадцать человек пристрелили, а остальные бесследно исчезли.

— Как же удалось ускользнуть вам?

— Мне и еще двоим из моей конторы удалось временно уцелеть совершенно случайно. В ночь, когда все это началось, мы выехали на машине на незапланированную встречу под Питер. Нас там ждали будущие компаньоны на даче босса одной крупной бригады. Дело они предложили опасное, но очень прибыльное, поэтому я и выехал сразу после неожиданного звонка в восемь вечера.

В шесть утра уже были на месте. Заезжаем во двор, заходим в дом, а там шесть трупов и автоматные гильзы на полу. Мы сразу же в город. Звоню на службу «техническому директору». Секретарша говорит, не будет. Звоню домой, а там все в шоке. Застрелен. Еще несколько звонков сделал — та же история. Картина ясная: наехали крепко. Машину во дворик загнали, сами на вокзал — и в сидячем вагоне в столицу. Ребят по точкам послал понаблюдать. Сам, как волк, пешком от автомата до автомата. Звонок за звонком — и везде одно и то же. На работе нет, а дома шокинг. Вечером с ребятками встретились. Я вообще-то не эмоционален, но перед тем как в бега податься, решил кое-кого вслед за моими убиенными сотоварищами отправить. В порядке воспитательной работы. Поехали мы на базу за городом. Именно на такой случай законсервированную. Снарядились, как положено, тачку взяли со свежим номером, и к ресторану, где сосед мой каждый день ужинает. Ждем, ждем, не выходит. И машин его поблизости нет. Ясно, думаю, пока меня не найдут, он здесь не покажется. Отловили тогда мы официанта, что его всегда обслуживал. Он и рассказал, что только мой сосед с оравой охраны в тот вечер, что я в Питер укатил, из ресторана вышел, так его со всей кодлой так вульгарно из автоматов и положили. Тут уж сильно интересно мне стало. А вечером на базе телевизор включил. Товарищ Четвериков, всеми нами уважаемый и любимый, все зараз и объяснил. Война, мол, между преступными группировками по всей России-матушке.

— Так при чем здесь государство?

Он посмотрел на меня с нескрываемым презрением. Видимо, роль лопуха мне удавалась неплохо.

— Вы что, всерьез верите, что это суперразборка! В эту чушь не поверит даже школьник.

— Почему вы исключаете разборку?

— Потому, что раздела сфер влияния быть не может. Все уже давно поделено и устаканено. Потому, что МВД, наш компаньон и соратник, никогда такой разборки не допустило бы. Потому, что эмвэдэшников при разборках не отстреливают. Кто на кого в МВД работает, знают только двое: эмвэдэшник и босс. Моего «технического директора» знал только я, больше никто. А парня, что в прокуратуре на нас работал, знал только мой зам, а я знал только, что он существует. А кто это, узнал только вчера, да и то гипотетически, потому что в прокуратуре нашей хлопнули троих.

— А может, все трое на вас работали?

— Нет, деньги выдавались только на одного.

— Итак, подведем итог. Вас уничтожило государство. Руками кого? МВД непричастно. Служба безопасности? Армия?

— Нет, здесь действовали не военные. Они этим не занимаются и этому не обучены. Эсбеки тоже не смогли бы провести без всяких следов такую операцию. Засветились бы обязательно, да и силенок у них бы не хватило на такие масштабы.

— Тогда кто?

— Воздух.

— Не понял.

— Мой покойный «технический директор» из МВД как-то раз мне сказал: «С вами бороться все равно что с воздухом». Вот и мы теперь на воздух напоролись. Какая-то неизвестная, но мощная структура. Вы напишете об этом?

— Не знаю. Вряд ли.

А про себя подумал: «Когда-нибудь напишу такое, что весь мир на уши встанет».

— Боитесь?

— Нет, чего мне бояться, кроме того, что закроют газету в соответствии с законом о средствах массовой информации.

— Поясните.

— Очень просто. Я имею право обвинить кого угодно и в чем угодно, прямо или косвенно, но я обязан предъявить доказательства. В противном случае: газету закроют. В данном случае я обвиню государство. А как я докажу, что некие коммерческие структуры были физически истреблены государством?

Некоторое время мы сидели молча. Затем он встал и, слегка кивнув, пошел вдоль платформы. Я смотрел ему вслед. Вот к нему присоединились еще двое, и вскоре они исчезли из виду.

На обратном пути, сидя в электричке, я мучительно размышлял. Кот правильно разобрался в раздирающих меня чувствах. Во мне боролись два начала: стереотип и логика. Стереотипом я владел (точнее он владел мной), к логике стремился. Мне было явно жалко «бывшего короля» Виктора и его соратников, которых я видел только издали, поскольку загнанный волк должен вызывать жалость у психически нормального человека, хоть нормальный человек и понимает, что жертва является хищником, никогда никого не щадившим. С другой стороны, я понимал, что у жертвы — Виктора было уже немало жертв и что столкнулся он на этот раз не с законом, которого он не боялся и презирал, а с теми же методами, которыми действовал сам.

* * *

Господин президент решил предложить общественности так называемый Меморандум о согласии. Если г-н президент действительно хочет репрезентативного соглашения, то надо обратиться к г-дам бандитам. Тем более что далеко ходить не надо, полномочные представители уже давно ходят недалеко от трона. Есть надежда, что президент такого согласия не хочет, но тогда надо плюнуть на все попытки «согласия» и начать политику, направленную на более или менее успешную конкуренцию с бандитами в системе отправления правосудия.

Сегодня, 28 апреля 1994 г.
* * *

Попробуем абстрагироваться от стереотипа и повернемся лицом к логике. Итак, Темная Лошадка отбросил в сторону закон и прибег к террору. Противная сторона также закона не признает и также действует методом террора. Таким образом, на территории России столкнулись две силы, не признающие закона, стремящиеся уничтожить друг друга не экономическими или политическими методами, а военным путем.

И та и другая сторона ведет боевые действия. И та и другая сторона захватывает пленных и уничтожает их после получения информации. И та и другая сторона предоставляет своим должностным лицам право казнить или миловать без суда и следствия. Позвольте, но это же законы военного времени. По сути дела, в России идет гражданская война. Скрытая, но война в прямом смысле этого слова. И если исходить из банального обвинения «кто ее развязал?», то развязал ее Виктор и ему подобные. Они ее развязали несколько лет назад и непрерывно атаковали. Теперь имела место первая контратака обороняющейся стороны. Если взять за основу стереотип — борьба с преступностью незаконными методами, то Темная Лошадка — преступник. Если классифицировать происходящее как гражданскую войну, то он просто главнокомандующий одной из воюющих сторон.

Возьмем за основу стереотип. Темная Лошадка — преступник. Он лишил честных российских граждан (тьфу, черт), просто российских граждан их священного права на суд, на защиту, на наказание в соответствии с законом. По сводкам МВД, количество убитых перевалило за семьдесят тысяч. Итак, президент выявил семьдесят тысяч преступников. Допустим, он решил действовать в рамках закона. Что для этого нужно? Кот прав. Для этого нужно семьдесят тысяч адвокатов, тюремные помещения на семьдесят тысяч человек, охрану на семьдесят тысяч человек, следователей, чтобы доказать вину семидесяти тысяч человек, судей, чтобы наказать семьдесят тысяч человек, оперативников, чтобы задержать вооруженных семьдесят тысяч человек. Сколько времени на это понадобится? Плюс то, что семьдесят тысяч человек — это те, кого сумели выявить за тот короткий срок и теми ограниченными средствами, а скольких не выявили? И в это время уже сотни тысяч других дожидаются в предвариловках, когда суд решит их участь.

Получается абсурд: преступники будут существовать всегда, если государство действует в рамках закона. Закон — защита криминального мира.

Видимо, все это Темная Лошадка просчитал и еще многое другое, что неизвестно мне. Да, ситуация не для слабых. Внутренне я не мог не признать, что президент стоял перед дилеммой: либо оставить все, как есть, со всеми вытекающими непредсказуемыми последствиями, либо, отбросив в сторону закон, провести «хирургическую операцию».

Электричка остановилась. Белорусский вокзал. Прервав рассуждения, я поплелся занимать очередь к единственному телефону-автомату. Пребывая в состоянии ожидания, я постепенно ощущал какое-то тревожное чувство. Видимо, мозг помимо сознания, которое является его конечным продуктом, имеет еще какие-то неосознанные механизмы сбора информации, а также хранения ее в необработанном виде. Мы чувствуем эту информацию, но не осознаем ее.

Я дождался своей очереди, позвонил редактору и умело разыграл негодование по поводу того, что он послал меня на встречу с каким-то идиотом, у которого в мозгу сидит маразматическая доминанта. В ответ раздался тяжкий вздох.

— Когда ты приедешь?

— Завтра.

Опять вздох.

Я повесил трубку.

Чувство тревоги не покидало меня. И тут я все понял. Я ведь нежелательный свидетель. В соответствии с договоренностью, я писал под псевдонимом объективные статьи о политике президента, но политики официальной. Государственной, так сказать. А Кот сделал меня свидетелем политики тайной. Зачем он это сделал и имел ли на то согласие президента, я не знал. Однако история свидетельствует о том, что носители подобной информации кончают плохо. Я настолько вытянул шею, пытаясь заглянуть за забор, что превратился в жирафа, причем явно незанесенного в Красную книгу. Думая об этом, я заходил в свой подъезд как приговоренный к смерти. Однако в подъезде никого не оказалось. По привычке полез в почтовый ящик, благо ключ утром положил в карман. На дне записка. Каллиграфическим почерком Кота на листке, вырванном из записной книжки, было написано: «Не вздумай самодеятельничать с удостоверением. И скажи придурку, что прячется в твоей квартире, чтоб шел домой. Он на хрен никому не нужен».



9. Свидетель?

Одним из первых в квартиру преступника ворвался старший оперуполномоченный майор Александр Мисюля. Увидев сотрудников милиции, бандит выхватил нож и бросился на них. Ближайшим к преступнику оказался Мисюля. Он выстрелил в замахнувшегося ножом Хатакиева и убил его. При обыске на квартире оперативники нашли пистолет «ТТ» и револьвер системы «Наган».

Сегодня, 27 апреля 1994 г.
* * *

Две недели подряд я провел в редакции. Саню в действительности не интересовала обстановка в криминальном мире. Он любил экономику. Следя за экономическими показателями, он с удовольствием потирал руки, когда читал о росте цен, безработице и спаде производства.

* * *

Каково же было удивление сотрудников милиции, когда в понедельник прокуратура города возбудила против майор Мисюли уголовное дело, обвинив его в умышленном убийстве! У оперативника изъяли оружие и временно отстранили от работы. Оскорбленный и находящийся на грани нервного срыва, старший оперуполномоченный вечером, в понедельник, закрылся в собственном гараже и включил двигатель своих «Жигулей»… Через несколько часов его нашли мертвым.

Там же.
* * *

Он был убежденным демократом, и Темная Лошадка был его личным врагом. Последнюю неделю экономические показатели явно не радовали главного редактора. Видимо, операция «Чистка» все же принесла кое-какие результаты. Одновременно активизировался Институт фискалов. По официальным данным с момента введения диктатуры налоговые поступления в казну увеличились на тридцать семь процентов. «Финансовые известия» еженедельно печатали сводки о конфискации счетов и имущества фирм, уклонявшихся от уплаты налогов, а также предприятий, «не сумевших экономически обосновать» повышение цен на продукцию, выпускаемую по госзаказу. При этом рос список угодивших в тюрьму.

* * *

Стоит отметить, что согласно существующей инструкции по применению оружия майор Мисюля имел все основания для выстрела по преступнику. Остается только догадываться, что же стало причиной «необоснованного» поступка прокуратуры, который обернулся трагедией.

Там же.
* * *

«Временная стабилизация путем драконовских мер. Долго она продолжаться не может. Количество отечественных банков сократилось наполовину и все оставшиеся работают под контролем Особой комиссии. Особисты! А иностранные банки работают без всякого контроля!» — восклицал Саня.

В этот день, придя на работу, я, как обычно, первым делом начал просматривать сообщения информационных агентств. Пробежав по заголовкам, остановился на кратеньком сообщении: «Теракт против высокопоставленного чиновника аппарата президента».

Поскольку первые две недели после «Чистки» пресса не баловала читателей описанием террористических актов, я занялся в первую очередь этим сообщением. Читая его, я почувствовал легкий холодок в груди.

«Вчера в подмосковном Зеленограде произошел взрыв. Неустановленное взрывное устройство было заложено в машину „мерседес“, принадлежавшую аппарату президента. Во время взрыва в автомобиле находились помощник президента по особым поручениям Константин Сидоренко и два его сотрудника. Все трое погибли. На расследование этого дела брошена лучшая бригада прокуратуры Российской Федерации и Московского управления по борьбе с организованной преступностью и терроризмом Службы безопасности России.

Константин Сидоренко был одним из особо доверенных сотрудников президента и одним из самых осведомленных. Президент приказал докладывать ему о ходе следствия ежедневно».

Итак, Кота убили, несмотря на все меры предосторожности и высокий профессионализм. «Не сладко спать, а целым встать!» — припомнилось мне.

Однако первой мыслью, пронесшейся как молния в моем мозгу (потом мне будет очень стыдно признаться в этом самому себе), было: знает ли Темная Лошадка о том, что покойный Кот успел посвятить меня в некоторые детали операции «Чистка»? И если это так, то не последую ли я за своим школьным другом? Чем же является убийство верного сатрапа? Местью криминального мира за «Чистку» или ликвидацией слишком осведомленного свидетеля? Если второе, то…

Я полез в сейф и достал оттуда удостоверение корреспондента «Президентского канала». Что ж. Попробуем. Если Темная Лошадка убирает свидетелей и знает, что я — один из них, то терять мне нечего. Если же Кота убили «те», то, получая информацию о ходе следствия, я могу узнать много интересного о «Чистке». Только бы не оказаться в Службе безопасности в положении Шуры Балаганова в роли сына лейтенанта Шмидта при встрече с «родным братом». Другими словами, не напороться бы на настоящего корреспондента «Президентского канала».

В вестибюле здания, в котором помещалось Московское управление по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, охранник в штатском долго изучал мое удостоверение, затем связался с кем-то по телефону и попросил проверить обладателя удостоверения под моим номером. Получив ответ, он опять заглянул в книжечку и спросил:

— К кому и по какому вопросу?

— Меня интересует все, что связано со вчерашним убийством помощника президента.

— Второй этаж, комната двести сорок шесть.

Я поднялся по лестнице и пошел по узкому коридору, застланному красной ковровой дорожкой. В коридоре ни души. Комната 246. Я постучал и потянул дверь на себя.

— Можно?

— Заходите, товарищ Иванов.

Я обомлел. Вот так встреча. В просторном кабинете за столом, заваленном бумагами и фотографиями, сидел Шурик-гэбист.

В 1977 году я по заданию редакции выезжал в Ригу. Поскольку с билетами было, как всегда, напряженно, я позвонил своему другу Вовке, офицеру второго управления Генерального штаба, который имел возможность пользоваться внутренней генштабовской кассой. Оказалось, что Вовка также уезжал в командировку в Ригу с двумя сослуживцами и в тот же день, что и я. «Отлично, — сказал он, — возьмем купе, доедем с музыкой».

Мы встретились на Рижском вокзале за тридцать минут до отхода поезда. Вместе с Вовкой стоял офицер его отдела. Под два метра ростом. В сравнении с ним Вовка, мужик довольно крупный, казался задохликом. Он протянул мне руку и представился: «Шурик». Третьего пока не было, и мои попутчики сказали, что ожидают еще одного Шурика. «Хороший парень, но служит в Особом отделе. Так что ты язычок попридержи», — предупредил меня Вовка.

Второй Шурик вошел в купе одновременно с отправлением поезда и тут же достал из портфеля две бутылки коньяка и лимоны. Я про себя разделил обоих Шуриков на Шурика-военного и Шурика-гэбиста.

Шурик-военный также достал бутыль водки и огурцы, а из Вовкиного огромного портфеля, как по щучьему велению, появились на столике восемь бутылок «Жигулевского». Ночь провели весело. Шурик-гэбист балагурил и потчевал нас анекдотами про Брежнева (до сих пор не знаю, с какой целью, то ли проверить нас на лояльность к Советской власти, то ли показать, какой он рубаха-парень), но военные предпочитали говорить о бабах.

В Риге офицеры устроили меня в военной гостинице, где остановились сами. Последний день пребывания в столице Латвии выдался на редкость мерзким. С залива дул пронизывающий ветер, дождь лил не переставая с самого утра. Поезд на Москву уходил в двадцать два часа.

Мы встретились в скверике возле собора в шесть часов вечера и решали, как убить четыре часа в столь сложных метеорологических условиях. Шурик-военный предложил завалиться к одной его знакомой. Шурик-гэбист утверждал, что лучше всего посидеть в ресторане неподалеку от вокзала. Поскольку телефон знакомой не ответил, было принято предложение гэбиста.

Однако, когда мы подошли к ресторану, увидели на стеклянных дверях табличку «Ресторан закрыт на спецобслуживание». Мы приуныли, но гэбист тут же предложил оперативный план.

— Спокойно. Все беру на себя. Один из вас — ответственный товарищ из Москвы. Остальные — сопровождающие. Кто ответственный товарищ?

Вовка и Шурик-военный посмотрели на меня. Мы все были в штатском, но выправка и короткие стрижки моих спутников позволяли усомниться в их высоком социальном статусе. Кроме того, ребята они были рослые, спортивные, явно непохожие на кабинетных «ответственных товарищей».

Я вздохнул:

— Что ж. Придется пострадать за коллектив.

Гэбист уверенно подошел к дверям и, приложив к стеклу удостоверение офицера КГБ, громко постучал. Швейцар мгновенно оценил ситуацию. Шурик с непроницаемым лицом твердым шагом прошел в зал. Наблюдая через стекло дальнейшие события, мы увидели, как он. уверенно подошел к метрдотелю и стал что-то сурово говорить ему. На лице последнего отразилось полное понимание проблемы, после чего он гостеприимным жестом указал на зал. Шурик-гэбист походил между столиками, после чего опять подошел к метру, опять что-то сказал ему и направился к выходу.

(В поезде, когда мы со смаком пережевывали этот эпизод, он передал нам содержание разговора, заключавшегося только в двух предложениях: «Товарищ Иванов из Москвы сейчас будет у вас обедать. Мне нужно осмотреть зал».)

Далее все шло как по маслу. Крепко зажав под мышкой свою видавшую виды журналистскую папку, семенящей походкой, склонив голову набок, с важно-задумчивым взором я прошел к столику. На лице метра была изображена умильная улыбка, означающая «мы свое место знаем-с». Он суетливо шагал впереди меня к столику, видимо, спиной чувствуя острый профессиональный взгляд Шурика-гэбиста. Мои «сопровождающие» сопровождали меня по бокам, забыв прикрыть тыл. Лица у них были, как у каменных истуканов с острова Пасха.

— Прошу, прошу, — суетился метр.

Шурик-военный отодвинул для меня стул и встал за спиной, пронизывая весь зал взглядом человека, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Гэбист и Вовка стали по бокам столика, вытянув руки по швам. Метр с деревянным лицом застыл напротив. Я взял в руки меню и сделал вид, что внимательно его изучаю, мысленно костыляя гэбиста, который забыл меня проинструктировать, как ведут себя «ответственные товарищи» в подобных ситуациях. Пришлось проявить инициативу.

Я оторвался от меню, жестом указал «сопровождающим» на стол и с казенной улыбкой изрек:

— Садитесь, товарищи. Давайте без чинов.

«Сопровождавшие», все с теми же с каменными лицами уселись за стол, положив руки на скатерть.

Обед, точнее ужин, удался на славу. Нас обслуживали две миловидные официантки, которые, принося очередное блюдо, не забывали каждый раз желать нам приятного аппетита. Коньяк и минералку разливал лично метр, выказывая при этом виртуозность и уникальный глазомер. Видно было, что он прошел суровую школу жизни работника общепита.

У меня в кошельке лежали двадцать рублей с мелочью и, стараясь угадать финансовые возможности моих собутыльников, я мучался вопросом: не получится ли так, что неплатежеспособность «товарища Иванова» ляжет неизгладимым пятном на репутацию всех «ответственных товарищей» из Москвы?

Опасения не оправдались. Когда официантка принесла счет, гэбист вынул бумажник, отсчитал сто семьдесят рублей и отдельно положил пятерку «на чай».

Единственным проколом данной операции было то, что метр, провожавший нас до самого выхода, видел, что черная «Волга» у дверей «товарища Иванова» не дожидалась и что «товарищ Иванов», как последняя падла, попилил под дождем по направлению к вокзалу.

С обоими Шуриками я с тех пор не встречался.

По словам Вовки, этот эпизод имел успех у общих знакомых, и многие, звоня мне по телефону, спрашивали: «Имею честь разговаривать с товарищем Ивановым?» Сам Вовка настолько полюбил этот спектакль, что каждый раз, когда мы встречались, выдумывал все новые сюжеты похождений «товарища Иванова», а один раз на рыбалке после тщетного часового ожидания клева простер руку, как Ленин на постаменте, и изрек: «Срочно направьте отряд аквалангистов обследовать дно в районе крючка товарища Иванова».

После первого обмена приветствиями и воспоминаниями гэбист перешел к делу.

— Ну а зачем понадобились? Рэкет замучил?

— Меня интересуют подробности смерти Сидоренко.

Гэбист удивленно посмотрел на меня и спросил:

— А зачем? И какие у тебя полномочия?

Я положил перед ним свое удостоверение корреспондента «Президентского канала». Шурик его долго изучал, потом включил компьютер и долго сверял информацию. Наконец он сказал:

— В принципе я не обязан давать «Президентскому каналу» такого рода информацию, но мне это не запрещено, за исключением хода самого следствия. Сделаем так: сейчас я могу ответить на некоторые твои вопросы, поскольку следствие не выявило пока ничего особенного. В дальнейшем, когда начнет поступать оперативная информация, я тебе ничего сказать не смогу.

— Каковы обстоятельства убийства?

— Сидоренко с двумя сотрудниками аппарата президента выехал в Зеленоград вчера в семь утра. В восемь пятнадцать при въезде в город машина взорвалась. Какое было устройство, экспертиза сейчас пытается установить. Кем оно было установлено, когда и где, пока неизвестно. Предположительно в гараже. Цель поездки нам неизвестна. Следователь из местного отделения милиции прибыл на место происшествия через пятнадцать минут после взрыва. По уцелевшему номеру он определил, что машина из гаража Аппарата Президента. Поэтому он немедленно доложил дежурному по городу, а тот связался с Аппаратом. Еще через час нам позвонили из Аппарата, приказали взять дело на расследование и докладывать каждый день о ходе следствия.

— Вы допрашивали его жену?

— Она еще не прибыла в Москву. Работает в нашем посольстве в Вашингтоне.

— Давно?

— Два месяца.

— Слушай, Саша, не для заметки, а лично для меня. Что ты об этом думаешь? Ведь Константин был моим школьным другом.

Шурик внимательно посмотрел на меня. Весь его вид показывал, что он очень недоволен возложенным на него заданием президента и моим визитом.

— Ты с ним общался последнее время?

— Нет, — солгал я.

— Ну все равно, если вы так давно знакомы и тем более были друзьями, я обязан рассматривать тебя как свидетеля.

Его взгляд уже был взглядом профессионала. Тогда в ресторане он тоже буравил таким же профессиональным взглядом, но тогда я знал, что это шутка. Метр этого, естественно, не знал, и теперь, испытывая ощущения, которые испытывал он, я прекрасно понял, почему он так суетился.

— Когда ты последний раз виделся с Сидоренко?

— Не помню. Кажется, лет десять назад.

— И, узнав, что убили человека, с которым ты не виделся десять лет, ты тут же примчался в СБ?

Его взгляд стал очень внимательным.

«Главное — перейти опять в положение задающего вопросы. Иначе гэбист расколет меня, как орех», — подумал я.

— Скажи, Саша, где он сейчас?

— Где ж ему быть? В морге, разумеется.

— Я могу его увидеть?

— Нет. Кроме того, он сильно обгорел. Даже хоронить будут в закрытом гробу. Вот полюбуйся. Он протянул мне несколько фотографий. Раскуроченная машина. Три черных обугленных трупа. Я глядел на то, что осталось от Кота, и пытался разобраться в своих чувствах. В памяти почему-то возник десятилетний Кот в школьной форме с пионерским галстуком, вечно веселый, вечно таскающий какую-нибудь сладость (он был страшным сластеной) и книжку Дюма. Несмотря на всю циничность. Кот так и остался до самой смерти идеалистом с понятием, по Дюма, о чести, справедливости, совести. Если бы для него, как для его босса, существовала только целесообразность, он никогда не вляпался бы в эту историю. Я отодвинул фотографии и спросил:

— Когда похороны?

— Завтра в десять на Кунцевском кладбище.

Уходя, я чувствовал, что гэбист провожает меня внимательным взглядом.

Я пришел домой, сразу же сел у телефона, достав предварительно записную книжку еще школьных времен, и начал обзванивать своих одноклассников, которые после школы поступили в московские вузы и осели в столице. Как и следовало ожидать, первые пять звонков оказались холостыми. «Здесь такие не живут», — был стандартный ответ. Однако по шестому телефону ответила мать Витьки Волкова, которая любезно сообщила мне, что она меня помнит по Ленинграду (я ее, убей бог, не помнил) и тут же позвала к телефону Витьку.

Витька, услышав мою фамилию, долго не мог вспомнить, кто я такой, но когда я сказал ему, что только мерзавцы не помнят школьных товарищей, он завыл от восторга.

В течение десяти минут Витька добросовестно докладывал о пройденном жизненном пути. Еще минуты три расспрашивал меня. Опасаясь, что он перейдет к воспоминаниям, я сразу заговорил о деле.

— Ты свободен завтра утром? Как ветер. Тачка у тебя есть? «Мустанг». Тогда предлагаю встретиться завтра в восемь тридцать возле моего дома для поездки в неприятное место для неприятного дела.

— Старик, с тобой хоть в венерический диспансер.

— Нет, место более приличное. Поедем на Кунцевское кладбище.

— Кого провожать будем?

— Кота.

— Иди ты! Умер?

— Не своей смертью. Кто-то сильно помог. Дела-а.

— Нам надо быть там в девять тридцать. Заезжай за мной. Я назвал адрес.

— В полдевятого я у тебя.



10. Похороны

Москва. Вооруженное противостояние в октябре стоило жизни 12 сотрудникам милиции. 3–4 апреля в подразделениях ГУВД Москвы прошли мероприятия, посвященные памяти погибших милиционеров.

Независимая газета, 3 марта 1994 г.
* * *

На следующее утро в девять сорок пять мы уже были на кладбище. Витька припарковал своего «мустанга», который оказался стареньким «Москвичом» выпуска семидесятых годов, возле ворот. Сидели мы молча, наблюдая за прибывающими катафалками, ожидая, когда привезут останки нашего бывшего председателя совета отряда.

Я заметил, что у людей, провожающих в последний путь родных, близких и друзей, какие-то будничные, не выражающие ничего лица, и попытался представить степень морального падения общества, для которого смерть близких стала действительно будничным делом или, во всяком случае, перестала быть трагедией.

Без пяти десять подъехали три катафалка, сопровождаемые несколькими черными «Волгами» и автобусом с солдатами. Из первой «Волги» вышли двое мужчин и женщина в черном платье, видимо, жена Кота. Ни детей, ни родителей я в группе сопровождавших ее не заметил. Мужчины открыли задние двери катафалков и выгрузили три гроба, обтянутых черной материей. Солдаты высыпали из автобуса и построились в две коробки. Одна с музыкальными инструментами, другая — с винтовками. Мужчины в штатском водрузили гробы на плечи, оркестр заиграл траурный марш, и вся процессия медленным шагом направилась к кладбищенским воротам. Женщина в черном следовала за первым гробом в сопровождении двух мужчин.

Дождавшись, когда процессия минует ворота, я повернулся к Витьке, который наблюдал за всем этим с каким-то диким напряжением.

— Пошли. Мы последовали за процессией, держа дистанцию в 30–40 шагов. Идущая перед нами коробка солдат закрывала ее головную часть. При подходе к воротам я увидел еще одну черную «Волгу». В салоне рядом с водителем сидел Шурик-гэбист. Не знаю почему, но я сделал вид, что его не заметил.

Наконец процессия, свернув с дороги влево, остановилась около трех свежевырытых могил. Начались траурные речи. Я подошел поближе.

На гробу, стоявшем в середине, — большая фотография Кота в траурной рамке. Кот был в военной форме с погонами полковника. На гробах слева и справа — фотографии его сподвижников. Присмотревшись к одной из них, я узнал своего знакомца, верзилу, который возил меня к президенту, а потом прятался с Котом на явке в день нашей последней встречи. Значит, и его тоже. Среди венков я увидел один из живых роз с красно-черной лентой, на которой крупными буквами было написано: «ОТ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ». Родственников погибших товарищей Кота не было. Во всяком случае, женщин. Его жена была единственной. Это несколько удивило меня.

Подойдя к самым могилам, я оторвался от Витьки, который остался за шеренгой солдат. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. Незнакомец лет сорока представился.

— Сазонов, помощник президента для особых поручений.

Во мне проснулась какая-то агрессивность. Я кивнул на гробы.

— Один уже отпомогался.

— Все мы смертны, — флегматично сказал новый кандидат в покойники, — президент был уверен, что вы придете на похороны и просил передать, что ваш с ним договор остается в силе. Вы можете звонить мне в любое время и по любым вопросам. Телефоны те же.

Раздались залпы, и под траурную музыку гробы опустили в могилы. Ханыги в грязных спецовках начали работать лопатами. Спи спокойно, Константин Павлович. Сазонов молча кивнул мне и отошел.

Начал накрапывать дождь. Раздалась команда, и солдаты, четко развернувшись, печатая шаг направились к воротам на выход. Интересно, как часто им приходится выезжать на подобные мероприятия? Вот и все кончилось. Участники похорон, переговариваясь, направились к выходу и расселись по «Волгам». Когда я вышел с кладбища на площадку, машины гэбиста уже не было. Мы залезли в «мустанг».

— Слушай, Вик. У тебя есть еще час свободного времени?

— Хоть два. Хочешь помянуть?

— Нет, это потом. Потом помянем. Обязательно. А сейчас кати вот за той «Волгой».

Я указал ему на машину, в которую вместе с двумя мужчинами села вдова Кота.

— Хочешь принести соболезнования?

— Ага. А то соболезнуют одни сослуживцы. Ни друзей, ни родственников.

Витька пристроился в кильватере «Волги», которая помчалась на большой скорости по направлению к центру. Мы еле поспевали за ней. Поворот, еще поворот. Наконец «Волга» остановилась у подъезда дома на Кутузовском проспекте. Витька так резко дал по тормозам, что я чуть не ткнулся носом в панель. Хлопнул его по плечу: «Созвонимся» — и открыл дверцу.

Из «Волги» вышел мужчина, который на похоронах неотлучно находился возле женщины. Он открыл заднюю дверь. Женщина вышла и направилась к подъезду. Мужик захлопнул дверцу и последовал за ней. Я мысленно чертыхнулся. Но машина не уехала. Значит, он ненадолго. Я подождал, пока они войдут в подъезд, и, выждав еще минуту, последовал за ними. Когда я вошел в парадное, лифт уже поднимался. Я помчался по лестнице вверх, моля Бога, чтобы она не жила на последнем этаже. Только бы лифт никто не вызвал, пока я поднимаюсь.

Седьмой этаж. Я перевел дух. Черт, ведь давно собираюсь бросить курить. Поднялся на этаж выше и стал ждать, питая слабую надежду на то, что мужик у нее сидеть долго не будет и что никто из жильцов восьмого этажа не выйдет на лестницу. А если выйдет, то хоть бы он меня принял за алкаша, справляющего в подъезде нужду, а не за домушника, пасущего квартиру.

Прячась за сеткой лифта, я наблюдал за седьмым этажом. Минут через сорок дверь квартиры слева открылась и мужик вошел в лифт. Я тут же спустился и позвонил. Дверь открылась, и женщина в черном сказала: «Проходите». На ее лице я не прочел ничего: ни удивления, ни вопроса.

Мы прошли в роскошно обставленную гостиную. На журнальном столике, стоявшем у окна между двумя креслами с обивкой из светло-коричневой кожи, стояла бутылка «Смирновской» и три рюмки. Две пустые и одна полная, накрытая куском черного хлеба.

— Садитесь, — женщина указала мне на кресло, а затем подошла к стенке и достала еще одну рюмку.

Ну и ну? Все это она делала настолько спокойно и даже равнодушно, что я поражен был больше, чем если бы увидел здесь живого крокодила. Еще раз промелькнула мысль о моральном падении нации.

Разливая водку, она посмотрела мне в глаза, и я был готов поклясться, что ее глаза излучали насмешку. Совсем как у Кота.

— Помянем вашего одноклассника, — она подняла рюмку и одним залпом по-мужски опрокинула ее. — Может быть, вам принести закуску? Не знаю ваших привычек.

— Как вас зовут?

— Ольга Николаевна.

— А кто я, знаете?

— Конечно. Мы заметили вас сразу, как вы сели нам на хвост. Слишком явно. И запросили по телефону Сазонова. Он вкратце и объяснил мне, кто вы.

— А где ваши дети?

— Сын остался в Вашингтоне.

— Он знает о смерти отца?

— Пока нет.

— А родители?

— У нас нет родителей.

Я вспомнил, что отец Кота умер, когда тому было пять лет, а мать постоянно болела.

— Должен признаться, что я удивлен вашим хладнокровием. Вы были равнодушны к покойному мужу?

— Я профи.

— Не понял.

— Профессионал. Такой же, как и он. Мы вместе учились, а потом работали по парному варианту. Во-первых, самообладание — это наша профессиональная черта, а во-вторых, мы уже очень давно были готовы к этому.

«Ну и семейка, — подумал я, — какие-то запрограммированные роботы. Хоть бы приличия ради пустила слезу».

И хотя мне многое теперь было ясно, в душе все равно был какой-то неприятный осадок. Я отказался от мысли задавать ей интересующие меня вопросы в целях получения информации. Разные весовые категории. Она — профессионал.

— Вам нужна какая-нибудь помощь?

Она отрицательно покачала головой.

— Спасибо. Вы и так уже помогли. Настоящих друзей можно определить только в таких вот ситуациях. О его смерти знали многие, но пришли вы один.

По дороге домой я про себя проигрывал все возможные варианты, пытаясь найти ответ на вопрос: кто убрал Кота — Темная Лошадка или те, кого не удалось «вычистить»?

Допустим, его прикончили те, против кого Кот проводил операцию «Чистка». Но Кот был профессионалом, причем высокого класса и с большим стажем. Выследить его было очень трудно. Кроме того, его убили, когда «Чистка» уже практически закончилась. Допустим, кто-то из них остался в живых, хотя это маловероятно. Но те, кто остался в живых, должны были думать, как жизнь сохранить, а не о мести. Это во-первых. Во-вторых, машину, видимо, заминировали в гараже. Кот ездил на разных машинах и с разными водителями. Это я знал точно. Когда он ездил один, он всегда пользовался собственными «Жигулями». Не проще ли бандитам было заминировать их? Он использовал свою машину где-то раз-два в неделю. Значит, убийца спешил. И убийца знал, что Кот в этот день поедет на служебной машине. И знал, на какой именно. Эх, если бы знать результаты экспертизы!

Таким образом, из этих фактов вытекает, что Кота убрали свои. Но тогда Темная Лошадка должен был бы убирать и других руководителей операции. А их, если мне не изменяет память, около десяти. Что ж, убрать с десяток сподвижников технически нетрудно. Возможно, все уже мертвы. И то, что я жив, свидетельствует о том, что президент не знает о моей информированности относительно «Чистки».

В метро я скупил все газеты за последние три дня и, приехав домой, начал их тщательно изучать. Многие подробно описывали минувшие события, отмечая при этом, что введение ВУКа не только не снизило, но даже увеличило количество «мокрых дел».

«Президентский вестник» сообщал, что силам правопорядка удалось справиться с криминальным взрывом в стране и что обстановка нормализовалась.

Для меня это значило, что операция закончилась и концы в воду спрятаны. Что ж, будем ждать позитивных сдвигов в экономике.



11. «Удерживающий»

…Слова Апостола об «удерживающем» и «тайна беззакония в действии» относятся не более как к злым и притворным, которые находятся в церкви, пока не возрастут до такого числа, что составят для антихриста великий народ; и что это и есть «тайна беззакония», так как представляется скрытым.

Святой Августин
* * *

Прошло два месяца. Я опубликовал три крупные статьи о результатах социально-экономической политики диктатуры. Дважды мне звонил Сазонов, который передавал материалы, подготовленные различными отделами аппарата президента, изобилующие цифрами.

Я был вынужден отметить, что после «Чистки» заметно снизился уровень преступности и наметилась некоторая стабилизация финансовой системы. Удивительное дело. Впервые за несколько лет рубль пополз вверх, а рост цен затормозился, несмотря на то что, по сообщениям печатных органов правительства, объем налоговых поступлений в бюджет увеличился на 22 %. Мой главный редактор, который полгода назад утверждал, что диктатура продержится не более трех месяцев, с кислым выражением лица прочитав мою последнюю статью, подписанную псевдонимом, был вынужден признать, что в сроках падения диктатуры немного ошибся.

Единственно, где наблюдался стабильный рост цифр, отражающий негативную сторону жизни, так это в количестве расстрелов. Стреляли за распространение наркотиков, за саботаж, за искусственное создание голода, за контрабанду. «Вестник МВД» в течение трех недель печатал сводки об убитых при попытке ограбления железнодорожных составов, когда злополучные грабители нарывались на засады, открывающие огонь на поражение без предупреждения.

После указа президента, разрешавшего оперативному составу органов внутренних дел и службы безопасности в случае попытки задерживаемых к бегству или сопротивлению открывать огонь на поражение без предупреждения, количество убитых «при попытке к бегству» начало догонять количество казненных. Журнал «Столица» опубликовал интервью с преступником, который иронично заявил: «Если раньше нашим девизом было „не трусь и быстро бегай“, то теперь „не трусь и стой на месте“».

«Президентский канал» демонстрировал, как спецгруппы ликвидировали «при попытке к бегству» распространителей наркотиков. Скрытая камера показала момент передачи товара. Увидев оперативников, они мгновенно выбросили наркотики и попытались бежать. Однако попытки их догнать не последовало. Прозвучали два одиночных выстрела, затем подъехал грузовик, вызванный «чистильщиками» по рации, в кузов которого оперативники забросили два трупа, предварительно покачав их в воздухе. Finita la commedia.

Должен отметить, что все, с кем я обсуждал эти события, отнеслись к отстрелам либо равнодушно, либо с явным одобрением (таких было большинство). Более того, читая об «отстрелах» в газете или наблюдая их по телевизору, я поймал себя на мысли, что уже сам отношусь к этому более спокойно. Видимо, правильно говорят: трудно только начало.

Затем в газетах начали появляться заметки о пропаже бывших высокопоставленных чиновников и членов бывших правительств. Открыл список бывший министр внешнеэкономических связей в первом правительстве Гайдара. Потом исчез и сам Гайдар. Ходили слухи, что исчез он в «Шереметьеве», за полчаса до отлета в США. Газеты гадали о причинах массовых пропаж бывших чиновников, выдвигались самые разные версии.

В то утро главный редактор собрал нас на оперативное совещание, как обычно.

— Я собрал вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное известие, — заговорил он гоголевским языком. — В нашей многострадальной и многобардачной России с опозданием от цивилизованной Европы на пять столетий объявилась Святая инквизиция. Я зачитаю вам послание Великого инквизитора, которое вчера и сегодня поступило во все столичные газеты и журналы с просьбой довести нижеследующую информацию до наших благодарных читателей. Должен признаться, что когда я прочитал этот бред, я выкинул его в корзину. Но потом, когда мне стали звонить мои коллеги из разных газет, я достал его обратно. Нам надо решить, печатать ли этот бред, и если да, то под каким соусом.

Саня нацепил на нос очки и начал читать, время от времени вставляя ремарки:

* * *

«Мы, Великая Тайная Инквизиция Российская, объявляем, что терпенье Господа нашего не безгранично. Слуги антихриста, поклоняющиеся зверю, среди нас. Они растоптали законы божеские и человеческие, и нет таких грехов, которые они бы ни совершали. Раны Господа нашего Иисуса Христа кровоточат. Государство бессильно перед слугами антихриста. Поэтому мы, дети Иисуса Христа, Великая Тайная Инквизиция Российская, начинаем священную борьбу со зверем до полного его уничтожения.

Великая Инквизиция Российская милосердна и всем слугам антихриста дает шанс раскаяться и встать на путь истины. Непокаявшегося ждет суровая кара. Отныне мы. Великая Тайная Инквизиция Российская, будем вершить правый суд над слугами антихриста. Бойтесь же Тайной Инквизиции те, кто не боится законов божеских и человеческих. Приговоры уже вынесены, но время покаяться еще есть.

Великий инквизитор»
* * *

— Вот такое милое послание из глубины веков, господа. Добавлю в заключение, что вслед за этим посланием всем редакторам позвонил какой-то сумасшедший, и мне тоже, и ласковеньким голосом попросил не мешкая напечатать эту белиберду. Пообещал информировать нас о ходе борьбы Святой инквизиции с детьми Антихриста. Так-то. Если это сумасшествие, то массовое, потому что мне звонили с наших корпунктов из Питера, Екатеринбурга, Владивостока, Краснодара. Та же картина. Какие будут мнения, господа хорошие?

Я заметил, что у всех присутствующих без исключения отношение к этой писульке было двойственное. С одной стороны, высокопарное заявление напоминало шутку школьников, начитавшихся романов о средневековье. С другой стороны, шутка охватила чуть ли не пол-России, а слово «приговор» всегда режет ухо, даже когда произносится в шутку. У меня же слова «тайная инквизиция» ассоциировались с Тайным президентским советом.

Не получив ни одного дельного предложения, Саня засунул бумагу в стол и переключился на другие вопросы.

Через два дня я выезжал в Санкт-Петербург. Накануне там прошло политическое выступление группы сторонников демократии. По сообщениям с нашего питерского корпункта, около трех десятков человек собрались на Дворцовой площади и попытались провести импровизированный митинг против диктатуры. Группа была окружена подразделением ОМОНа, без всякого шума посажена в автобусы и увезена в «Кресты». Ход следствия в прессе не освещался. Наши корреспонденты, попытавшиеся получить информацию о дальнейшей судьбе арестованных, ушли из «Крестов» ни с чем. Поэтому я решил воспользоваться своим удостоверением корреспондента «Президентского канала» с целью ублажить Саню, привезя ему «жареный материал».

Поезд уходил в Питер в 23.00, поэтому, когда я ехал на вокзал, народу в метро было мало. Доехав до «Серпуховской», я перешел на «Добрынинскую» и начал прогуливаться по платформе. Поезда ходили с интервалами 7–8 минут. На скамейках вдоль платформы лежали какие-то белые листки. Заинтересовавшись, я взял один.

«Россиянин, подумай, не совершаешь ли ты тяжкие грехи перед Господом? Время раскаяться еще есть, но его мало. Терпенье Господа не безгранично, и он наслал на Россию Святую тайную инквизицию. Она все видит. Она все знает. Она будет прощать. Она будет карать. Ты не боишься общества. Ты не боишься Бога. Ты будешь бояться Святую инквизицию. Она не выпустит тебя из виду. Она будет проникать в твой дом. Берегись».

Я машинально сунул бумажку в портфель и задумался. В отличие от коллег, я к этим «шуткам» отнесся серьезно. Дело в том, что, разговаривая как-то с покойным Котом, я услышал от него нечто такое, что очень напоминало историю со Святой инквизицией. Поэтому, добравшись до верхней полки экспресса, следующего по маршруту Москва-Питер, я достал диктофон, кассету, на которую нелегально записал речь моего покойного друга, и надел наушники.

* * *

«Что такое экология? — раздался голос Кота. — Когда люди употребляют это слово, они имеют в виду равновесие в природе и, как правило, это связано с охраной окружающей среды. В целом это верно. Но узко. Термин „экология“ означает равновесие в любой макро- или микросистеме, то есть наличие в системе составляющих ее элементов именно в той пропорции, которая является необходимым фактором для нормального функционирования, а иногда и существования самой системы. Если мы рассматриваем окружающую среду, то есть макросистему, то для нормального функционирования всех входящих в ее структуру биосистем необходима правильная пропорция всех имеющихся в этой макросистеме биологических и химических элементов.

Если вдруг под воздействием каких-либо факторов в природе, скажем, уменьшается количество кислорода или увеличивается, скажем, количество углеродных соединений или тяжелых металлов, то данное нарушение экологии, то есть нарушение равновесия между всеми химическими элементами, вызывает различные, часто необратимые процессы, которые ставят под угрозу существование различных биологических элементов макросистемы и иногда саму макросистему. Это может вести к мутации или исчезновению целых видов фауны и флоры.

Природа старается регулировать все. Скажем, если в какой-то местности появляется избыток лосей, угрожающих местной флоре, то природа направляет туда „чистильщиков“ — волков. Волки — это великие блюстители биологического равновесия. Когда-нибудь прозревшее человечество поставит памятник неизвестному волку, как ставило неизвестному солдату.

Так вот. Человеческое общество — это примитивная биологическая система, которая, как и любая другая система, имеет свои экологические показатели. Маркс был первым социальным экологом, разбившим общество на виды. Но эта разбивка была слишком примитивна, чтобы показать всю социальную экологию. Маркузе пошел дальше. Он разбил классы на страты, чем указал на наличие ряда социальных элементов, упущенных Марксом. Соотношение этих элементов и есть социальная экология. Ее нарушение ведет к различным негативным социально-экономическим процессам. Каким образом человек оказывается в той или иной социальной группе? На 95 % это обусловлено его генетическими составляющими, конечным продуктом которых является его социальное поведение и его социальные возможности. В обществе не может быть двух одинаковых, а следовательно, двух равных людей. В любом обществе существует психологический тип людей, представляющих угрозу этому обществу. И состояние общества зависит от соотношения опасных и безопасных для него людей. Если количество опасных превышает норму, то это — нарушение социальной экологии.

Должен сказать, что советская система пыталась отнестись к преступникам как к психологическому типу и наивно пыталась изменить его опасную для общества психологию путем перевоспитания, забывая при этом изменить его генетический код. С таким же успехом они могли перевоспитывать слепых и хромых от рождения.

В этой связи уместно вспомнить христианскую тайну Удерживающего, который в период определенного отрезка времени, предшествующего Апокалипсису, должен быть изъят из среды для полного освобождения дьявольских сил. Конкретно Удерживающим может быть государство, закон или какая-нибудь другая система, которая не дает сатанинским силам развиться до конца. Им приходится изворачиваться, приспосабливаться, совершать различные маневры, скрывая свою сущность. Им приходится изобретать различные способы изъятия Удерживающего из среды. В ход идут революции, демократизации, либерализации, гуманизации и прочее и прочее типа „социализма с человеческим лицом“, „перестройки“, которая кончается перестрелкой, или „демократических реформ“, кончающихся построением криминального государства.

Но вот Удерживающий изъят из среды, и сатанизм развивается в полную силу. Печать Антихриста уже стоит на лбу (мысли) и на руках (деяния) определенного психологического типа людей. Из этого типа, который стремительно растет в количественном отношении и втягивает в свою среду нормальных людей, и формируется сатанинский народ, функция которого состоит в том, чтобы подготовить приход Антихриста. Но это иносказательно, а в реальности приход Антихриста является катастрофой, которая происходит в результате развития процесса нарушения экологии.

Так вот. История знает массу социальных катаклизмов, которые марксисты объясняли наличием в обществе классовой борьбы. Этот термин был специально изобретен Марксом для маскировки стремления сатанинских сил изъять из окружающей среды Удерживающего в целях создания специального народа для прихода Антихриста. Печально, что этот народ был создан в России в силу каких-то массовых нарушений генетической информации.

В обществе на протяжении веков шла борьба между теми, кто стремился изъять Удерживающего, и теми, кто стремился его сохранить. На протяжении нескольких веков за сохранение Удерживающего боролась Святая инквизиция. Отцы Церкви научились безошибочно определять психологический тип опасных для общества людей и отправлять их на костер, Конечно, были и ошибки. Однако сатанистам удалось ликвидировать Святую инквизицию и поколебать Удерживающего, результатом чего стали социальные катаклизмы, потрясшие Европу несколько столетий спустя из Франции. В России роль хранителя Удерживающего играла монархия. Сатанистам удалось ее низвергнуть только в XX веке, и Россия стала их оплотом. Однако Господь замкнул сатанистов в круг, и они начали пожирать самих себя. Сатана стал бороться с Люцифером. В 1985 году круг стал разрываться. Сатанисты вырвались на свободу и изъяли Удерживающего. Началось бешеное развитие сатанинской нации. Причем сатанисты нового поколения отняли власть у сатанистов старшего поколения, зорко следили за тем, чтобы здоровые люди не могли восстановить Удерживающего и чтобы сатанизм уже в образе демократии, а не пролетарской диктатуры, и с новым криминальным содержанием развивался и готовил приход Антихриста.

Ты, конечно, понимаешь, что все эти библейские термины не что иное, как способ образного описания современной реальности, коя имеет место быть в криминальном российском государстве. В действительности я описал тебе вкратце сложнейший социальный процесс, который вновь угрожает миру, и вновь из России. Ведь русская преступность уже гуляет по всему миру. Она расползлась по Европе и по Америке, как метастазы расползаются от раковой опухоли. Россия стала раковой опухолью планеты.

Сатанисты-демократы, несмотря на то что мой босс стал президентом, власть в действительности не потеряли. Они просто потеряли часть высших должностей в государстве. Но в их руках экономика, финансовая система, мощная криминальная армия. Должен признаться, что президент это понял не сразу. И сейчас перед нами стоит вопрос жизни и смерти: как восстановить Удерживающего, то есть как вернуть развитие национальной психологии в нормальное русло.

Если еще не поздно, конечно.

То, что этого нельзя было добиться методами применения даже жестких законов, было ясно с самого начала. Сейчас президент склоняется к тому, что повернуть историю России в нормальное русло методами беззакония тоже не удастся. Нужно мощное психологическое воздействие на ту огромную массу психологически неполноценных людей, которая называется сатанистами. И на ту огромную массу нормальных людей, которая поддалась сатанинскому психозу. Это мощное воздействие может заставить нормальных людей сразу же отгородиться от ненормальных, а последних вновь заставить маневрировать, что позволит выиграть время и восстановить Удерживающего. Какое же это психологическое средство, ты спросишь, христианская философия? Не получится. Да и Христа, явись он сейчас спасать этих язычников в России, сатанисты если не распнут, то зарежут или расстреляют из автомата. Есть только одно средство — страх. Заставить сатанистов вновь бояться. Заставить их бояться государства, как при Сталине, не удастся. Государство у них в руках. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Открытый террор ныне неприменим, во всяком случае в необходимых масштабах. Нужно воссоздать инквизицию в современной ее интерпретации. Сатанисты не боятся Бога, не боятся общества, не боятся государства. Нужно сделать так, чтобы они тряслись от страха перед новой инквизицией. Для этого нужны деньги и специальные люди».

* * *

Пленка кончилась. Вот черт, какая жалость, что я не писал с самого начала кассеты. Второй части монолога я не запомнил, поскольку не принял тогда всерьез теоретические выкладки Константина Павловича. Стоп. Я прокрутил конец записи еще раз: «… не боятся Бога, не боятся общества, не боятся государства. Нужно сделать так, чтобы они тряслись от страха перед новой инквизицией…»

Я так стремительно бросился к багажной полке за портфелем, что чуть не врезался головой в потолок. Раскрыл портфель, достал листок, подобранный в метро.

«…Ты не боишься общества. Ты не боишься Бога. Ты будешь бояться Святую инквизицию…»

Странное совпадение, наводящее на кое-какие мысли. Философ мертв, но идеи его живы. Неужели новое изобретение Темной Лошадки?

Я заснул только под утро.



12. Святая инквизиция

Специалисты Санкт-Петербургского ГУВД прогнозируют резкое увеличение числа захвата заложников и террористических актов. Об этом заявил начальник регионального управления по борьбе с организованной преступностью Сергей Сидоренко. В прошлом году сотрудники управления освободили 47 заложников, в том числе 6 детей. За 2 месяца этого года освобождено уже 12 заложников.

Независимая газета, 10 марта 1994 г.
* * *

Питер встретил меня холодной, но солнечной погодой. Ночью были заморозки, и ледок похрустывал под ногами. Следуя многолетней традиции, я пошел от Московского вокзала пешком до самой Дворцовой площади, чтобы поздороваться с атлантами, которые «держат небо на каменных руках» напротив Военно-морского архива. Вот уже почти тридцать лет, как я переехал после десятого класса в Москву. Приезжая в Питер погостить у родственников, первым делом шел к ним, к атлантам, и здоровался с каждым в отдельности, подержав каждого за палец гранитной ноги. В юности мне почему-то казалось, что это принесет удачу.

Невский сильно изменился (я был здесь в последний раз два года назад), и, как мне показалось, не в лучшую сторону. Фешенебельные иностранные магазины с витринами, набитыми ширпотребом, рестораны с названиями, написанными латинскими буквами. Вместо моего любимого кинотеатра «Октябрь» какой-то «Inter Business Center». На месте «Закусочной», что стояла возле «Октября», где мы с Котом, учась в восьмом классе, впервые в жизни попробовали «Портвейн», разливая эту гадость под столом, как «взрослые мужики», — итальянский ресторан «Doice Vita».

Единственно, что слегка согрело мне душу, так это русское название казино, расположившегося в бывшем Дворце пионеров имени А.А.Жданова, написанное, правда, латинскими буквами: «Dengi Vashi Stanut Nashi».

Вот и атланты. Все так же держат небо. В отличие от меня, они не старели и мускулатура не становилась дряблой. Вот только лица уже не были загадочными.

Как всегда, я начал здороваться с каждым. Первый, второй, третий. Стоп. Что это? На каменной тумбе, которая служила опорой для четвертого Атланта, я увидел белый листок бумаги с машинописным текстом:

* * *

«Грешник, попирающий заповеди Христовы! Ты не боишься закона. Ты не боишься общества. Ты не боишься даже Бога. Ты будешь трепетать от страха перед Святой инквизицией!»

* * *

Романтическое настроение, навеянное воспоминаниями юности, как рукой сняло. Перед глазами почему-то возник Кот, поедающий ромштекс и запивающий его дрянным «портвешком» с дурацким названием 777.

* * *

«„Круглый стол“ бизнеса России» заявляет, что существующий государственный подход к борьбе с преступностью себя не оправдал. Программа борьбы с преступностью не должна быть набором случайных мер, а должна, наконец, строиться на продуманных принципах.

Россияне, доверившие свои жизни президенту и парламенту, вправе требовать от них выполнения своих обязанностей: законодательная база должна быть доработана, а силовые министерства должны проявить способность организовать работу так, чтобы в безопасности себя чувствовали законопослушные граждане, а не сами преступники.

Из заявления президиума Координационного совета «„Круглого стола“ бизнеса России». Деловой мир, 29 апреля 1994 г.
* * *

Одна и та же мысль. Да, видимо, были правы марксисты-материалисты, утверждая, что человека можно убить, а его идеи — никогда. Хотя трудно сказать, чья это идея; покойного Сидоренко или здравствующего президента. Я оторвал листок и сунул его в портфель.

В корпункте, расположенном на 11-й линии Васильевского острова, меня встретили радостными восклицаниями: «Ты когда приехал?!» Меня всегда бесило это стандартное приветствие. Какая разница, когда приехал? Следующий вопрос: «Надолго?» — еще имел какой-то смысл.

Вкратце ознакомившись с имеющейся информацией о проведенной «демиками» манифестации и пообещав наведаться в «Кресты», я перешел к интересующему меня вопросу. Заведующий корпунктом Володя Михайлов по кличке Мяша мельком взглянул на листок, оторванный мной от тумбы атланта, и махнул рукой.

— Эту чушь уже несколько дней какие-то придурки разбрасывают по всему городу.

— Вчера даже звонил один и предложил сегодня ночью быть в корпункте для приема важного сообщения. Просил, чтобы наготове была машина, — добавил спецкор Харламов по кличке Харя.

— А вы что?

— А чо мы, — пожал плечами Мяша, — мы ничо.

— Неужели ты думаешь, что из-за какого-то ненормального мы будем торчать здесь всю ночь? — поддержал своего начальника Харя.

И Мяша. и Харя всего год как окончили университет. Не знаю, по какому принципу Саня производил в провинции подбор кадров для корпунктов, но мне эти юные скептики действовали на нервы, несмотря на то, что со мной они всегда держались с почтительной фамильярностью, как «салаги» с «дедом».

— Что он еще говорил? — спросил я жестко.

— Ничего. Просто предложил с часу ночи ждать звонка и держать наготове машину.

— Машина у вас есть?

— Откуда? Мы же уже двадцать раз просили вас купить для корпункта какую-нибудь развалюху.

— К вечеру умрите, но чтоб машина была. Я проведу ночь здесь.

Ребята притихли, затем стали перебирать варианты. доставания машины. Я оставил их за этим занятием и поехал в «Кресты».

Изучив мое удостоверение, охранник позвонил начальнику караула, который спустился вниз и лично проводил меня в кабинет начальника тюрьмы. Было видно, что такие гости из столицы у них нечасто бывают.

Начальник в форме полковника МВД любезно объяснил мне, что «демиков» в «Крестах» уже нет. На первом же допросе они раскаялись и подписали обязательство не заниматься деятельностью, «которая может быть расценена как политическая активность».

— За исключением двоих, которые отказались подписать обязательство, все отправлены по домам.

— А те двое?

— Тоже отправлены… на два года на исправительные работы.

— Куда?

— На Сахалин.

— Суда не было?

— Какой суд? Согласно указу президента России № 78 лица, задержанные на месте преступления, караются не в судебном, а в административном порядке в соответствии с ВУК Российской Федерации. В данном случае имело место нарушение статьи первой пункта «в» Временного уголовного кодекса. Вот, пожалуйста.

Он положил передо мной книжицу, предварительно открыв ее на нужной странице.

* * *

«Пункт в. Лица, задержанные при проведении митингов, демонстраций и других форм политической деятельности, наказываются исправительными работами сроком до двух лет в назначенных им местными органами МВД населенных пунктах без содержания под стражей».

* * *

— И кто определил им место поселения?

— Местные органы МВД.

Весь день я как проклятый мотался по городу, а в 11 вечера уже был в корпункте.

Мяша и Харя, поджидая меня, мирно пили кофе с сушками. Налив себе стаканчик, я присел у окна.

— Машину достали?

— Под окном. Вот ключи.

Харя положил передо мной связку ключей с брелоком, изображающим череп.

— Раскладушка у вас есть?

Мяша полез за шкаф и достал старую, провисшую, видавшую виды раскладушку. Я про себя крепко выматерился. Привычка спать на животе обещала проведение ночи в изогнутом состоянии с болями в позвоночнике на следующий день. Мяша полез в старый Шкаф и вытащил откуда-то снизу тонкий поролоновый Матрац, подушку с надетой на нее когда-то белой, а ныне цвета маренго наволочкой, старое, явно солдатское одеяло и две опять же цвета маренго простыни со штампами «МПС СССР. Прибалтийская ж.д.».

— Поновей не могли спереть бельишко-то?

— Да как-то неудобно.

Дети были кристальной души граждане.

— Ладно. Проваливайте.

Директор корпункта и спецкор не заставили просить дважды и мгновенно испарились, не забыв прихватить с собой сушки и милостиво разрешив мне пользоваться кофе с сахаром.

Я тут же лег, не раздеваясь, предварительно расстелив одеяло и сняв наволочку цвета маренго.

Засыпать я не собирался, поскольку не был уверен, что услышу звонок, и поэтому постарался погрузиться в полусонное состояние, именуемое дремотой. Дремал я долго, время от времени поглядывая на часы.

Около пяти утра, взглянув на часы в последний раз и придя к выводу, что сегодня инквизиторы на связь не выйдут, я решил отрубиться на полную катушку, как вдруг зазвонил телефон. Я вскочил как ошпаренный.

— Алло.

— С вами говорит Святая инквизиция.

— Очень приятно. Святая инквизиция. Я вас слушаю, — сказал я, придав голосу как можно больше душевности.

— Я просил вас иметь наготове машину.

— Имею.

— В таком случае выезжайте немедленно по адресу: Загородная, дом 12. Стойте у подъезда, пока не подъедут еще пять корреспондентов. После этого заходите в подъезд. Думаю, вы получите интересный материал для очередного номера. Да хранит вас Господь.

В трубке послышались гудки. Я сбежал по лестнице во двор, открыл красные «Жигули» и запустил движок. Переехал Дворцовый мост и помчался по пустынному Невскому. Поворот. Владимирская площадь. Загородная. Сбросил скорость, всматриваясь в номера домов. Дом 12. Возле подъезда две машины. Водители с фотоаппаратами стояли возле одной из них и о чем-то оживленно разговаривали. Я подошел и представился. Они, в свою очередь, протянули мне визитки. «Вечерний Санкт-Петербург» и «Вестник Санкт-Петербурга».

— Ну что, ждем еще двоих согласно инструкции?

— Ждем пять минут. Сбор в пять тридцать. Сейчас пять двадцать пять.

Через две минуты подъехали еще две машины, и два парня с фотоаппаратами представились:

— «Криминальная хроника».

— «Известия».

Корреспондент «Известий» как представитель самой крупной газеты взял на себя руководство.

— Сейчас посмотрим, что там, и если что-нибудь интересное, поедем ко мне и обсудим, как давать. Пошли.

Мы один за другим вошли в парадное, и я почувствовал, как что-то оборвалось у меня внутри, а по коже побежали мурашки. Я был готов ко всему, хотя бедное воображение не шло дальше десятка детских трупов, изрезанных ножами. То, что я увидел, было за пределами моего воображения.

На ступеньках двумя рядами по трое сидели шесть восковых статуй с голыми черепами. Они сидели в одинаковых позах, не шевелясь, уставив взгляды широко раскрытых глаз куда-то в пространство, как бы сквозь нас. В первый момент у меня даже мелькнула мысль о розыгрыше. НО ОНИ ДЫШАЛИ!

Мои случайные товарищи застыли с открытыми ртами и тоже стали напоминать восковые статуи. На ватных ногах я подошел к лестнице. Мои коллеги также какой-то деревянной походкой приблизились к первой ступеньке.

Парни сидели, положив руки на колени, и не шевелились. На лбу у каждого виднелась свежая татуировка. Толстыми буквами было вытатуировано только одно слово: «БАНДИТ».

Присмотревшись, я понял, что они СЛЕПЫЕ.

— Кто вы? — хриплым голосом спросил корреспондент «Известий».

Они молчали.

Журналисты опомнились. Защелкали фотоаппараты, и магниевые вспышки осветили подъезд. Я увидел листок белой бумаги. Наклонился, поднял.

* * *

«Святая тайная инквизиция, будучи милосердной, не лишила жизни этих насильников и убийц. Им дана возможность на покаяние перед Господом и перед людьми.

Берегитесь, дети Антихриста! Вы не боитесь общества. Вы не боитесь государства. Вы не боитесь Бога. Вы будете трепетать от страха перед Святой тайной инквизицией».

* * *

Я повернулся к своим коллегам.

— Быстро. Вызывайте милицию и «скорую помощь». Шесть машин.

Корреспондент «Известий» остался со мной, остальные торопливо вышли на улицу. Я посмотрел на часы. Шесть двадцать. Интересно, когда их здесь посадили? И как долго они будут в прострации? Видимо, им вкололи какое-то психотропное средство, которое парализует все: и тело, и волю, и мысли.

Мой коллега продолжал изучать этих живых покойников. Прошло минут десять, он повернулся ко мне.

— Наверно, накололи аминазином или еще какой-то дрянью. Интересно, как их ослепили? Операцию, наверно, делали.

Первой приехала оперативная группа из районного отделения милиции. По тому как они сравнительно спокойно отнеслись к происходящему, я понял, что они были к этому готовы. Поэтому при проверке документов, предъявив капитану удостоверение «Президентского канала», я попросил его отойти со мной в сторону на пару слов.

— У меня сложилось впечатление, что вы морально были готовы к столь необычному происшествию.

Капитан усмехнулся и сказал:

— Оперативная информация о подобных происшествиях, а это уже восьмое, начала поступать в отделения с трех часов ночи.

— А кто информировал?

— Дежурный по городу.

— А его кто?

— Такие же, как вы, журналисты. Репортажи, так сказать, с мест происшествия.

— Что вы об этом думаете?

Он развел руками.

— Пока ничего. За двадцать лет службы повидал всякое, но такое впервые. Серьезные ребята работают. С выдумкой.

Пока мы беседовали, оперативники обыскали пострадавших, в карманах у них они обнаружили какие-то бумаги.

В парадное вошли санитары и остановились как вкопанные. Не были готовы к столь неприятной неожиданности. Пожилая врачиха проинструктировала их, как обращаться с потерпевшими. Санитары, молодые парни, судя по всему студенты, начали поднимать несчастных «бандитов» и по одному выводить на улицу.

Вышли и мы. Наконец-то я увидел свет и вдохнул свежий воздух.

Капитан попросил нас не отлучаться из города и дал подписать наскоро написанный одним из оперативников протокол. Я опять обратился к нему.

— Видите ли, господин капитан, у меня кончается командировка и вечером я должен уехать в Москву. Всю информацию вы можете получить у сотрудников нашего корпункта. Ведь это они переговаривались по телефону с преступниками.

— Хорошо. Дайте только свои координаты в Москве.

Я назвал свой служебный телефон.

Несмотря на попытки назойливого «известинца» собрать нас на совещание, посвященное сегодняшнему событию, мы все дружно расселись по машинам и разъехались в разные стороны.

Приехал в корпункт я около десяти, поскольку решил все-таки заскочить к родственникам и заодно позавтракать.

В корпункте сидел один Мяша. Харя был на задании. По безмятежному Мяшиному лицу я понял, что информация об акции Святой инквизиции по городу еще не разошлась. Ну и работнички. И за что им Саня деньги платит? Я молча выложил перед ним ключи от машины и сказал со вздохом:

— Наволочку хоть бы постирали, стратеги.

— Ну что там?

— Там ничего. Семейная сцена. Муж набил морду ясене за государственную измену. А если серьезно, то запомни. В работе журналиста не бывает мелочей, так же как в работе следователя или разведчика. Или врача. Или укладчика парашютов.

Мяша изобразил на лице обиду, но жизнерадостность взяла верх.

— Ну ладно. Не брюзжи. Имей снисхождение к молодым специалистам. Тебе уже два раза звонил главный.

Я набрал номер главного редактора. Саня ответил сразу. Услышав мой голос, он аж взвыл.

— Немедленно выезжай. Здесь такое творится!

— Что именно?

— Не по телефону.

— Ну намеком.

— Та писулька, которую я вам в понедельник зачитал, оказалась не шуткой. Весь город на ушах стоит. Выезжай как можно скорее.

— Я не уеду раньше вечера.

— В два часа отходит скорый. В семь я жду тебя в редакции.



13. Святая инквизиция (продолжение)

Что мы можем противопоставить беспределу? Кроме мужества и энтузиазма сотрудников, почти ничего. Лидеры и авторитеты, прикрываясь буквой закона, отыскивают лазейки в уголовном кодексе с помощью высококвалифицированных адвокатов, уходят от наказания. Чтобы реально ухватить организатора банды, нам нужен закон о преступной деятельности, о защите свидетелей, об организованной преступности.

Начальник регионального управления по организованной преступности при ГУВД Московской области А.Карташев Сегодня, 23 апреля 1994 г.
* * *

В шесть часов вечера я уже был в Москве. Билетов в кассах Московского вокзала, естественно, не было, но магическая книжечка произвела на кассиршу впечатление. Не знаю только, что сыграло роль в том, что она задействовала бронь, инструкция или то, что она была поклонницей А.Г.Невзорова, подписавшего мое удостоверение?

Саня начал с традиционного вопроса:

— Как съездил?

— «Демиков» уже нет в «Крестах». Распустили по домам.

— Во-первых, не «демиков», а демократов. Во-вторых, сейчас не до них. Ты знаешь, что здесь происходит?

— Знаю.

— Откуда?

— В Питере происходит то же самое. Святая инквизиция приступила к воспитательной работе.

Я вкратце пересказал ему события, свидетелем которых стал несколько часов назад. Саня задумался и закурил, что свидетельствовало о его крайнем возбуждении, ибо здоровье Саня берег.

— Прежде чем рассказать тебе о том, что происходит в Москве и в других городах, откуда наши корреспонденты прислали информацию, я хочу сразу же сказать, чего мы от тебя ждем. В стране образовалась негосударственная структура, которая борется с преступностью преступными же средствами. Какой-то незаконный суд, точнее — самосуд. Что это означает? Это означает, что политика диктатора в области внутренней безопасности полностью провалилась и спровоцировала появление новых форм беззакония. Она заставила честных граждан объединиться в преступное сообщество с целью противостоять преступному миру.

— Ты имеешь в виду Святую инквизицию?

— Именно.

— Что же произошло в мое отсутствие здесь?

— То же, что и в Питере. Шестьдесят семь человек ослеплены. Мастерски проведенные операции по удалению глазного нерва. Всех их, накачанных психотропными препаратами, обнаружили в подъездах домов и даже на вокзалах. Но что интересно. Все они оказались преступниками, причем у каждого в кармане нашли листок бумаги с перечнем совершенных им преступлений и с приговором, вынесенным тайным трибуналом инквизиции. Сегодня утром об этом уже говорил весь город, потому что помимо журналистов инквизиторы позвонили в квартиры, находящиеся в подъездах, где они оставили потерпевших, и попросили жильцов выйти на лестницу.

А днем оперативники задержали женщину, которая распространяла инквизиторские листки. Она оказалась жильцом одной из этих квартир.

— И что? Что-нибудь выяснили?

— Нет. Она утром обнаружила в ящике пачку этих листков и письмо от инквизиторов с приказом распространить их. В противном случае грозили карой. После увиденного она не осмелилась ослушаться святых отцов-инквизиторов.

Я подумал, что после увиденного в подъезде на Загородной я тоже долго думал бы, прежде чем принять решение о неповиновении «святым отцам». Пытаясь переварить информацию, полученную от главного редактора, я первым делом задал себе вопрос: «Зачем?» Какова цель этой странной акции? Темная Лошадка два месяца назад успешно провел «Чистку», которая (это видно даже непосвященному) дала определенные результаты. То, что он не истребил и десятой части преступного мира, ясно. Но в этом случае непонятно, зачем ломать комедию, вернее — трагедию, с этой Святой инквизицией? Сколько всяких хлопот! Преступников нужно похитить, увезти в укромное место, причем так, чтобы комар носа не подточил, сделать им операции, после чего доставить на место, где их должны обнаружить журналисты. Ведь существует хорошо отлаженный механизм, и не проще ли провести еще несколько «Чисток», как несколько месяцев назад? Выходит, что Темная Лошадка здесь ни причем? Тогда кто?

— Какая-нибудь реакция от властей была? — спросил я Саню, который терпеливо ждал, пока я кончу размышлять.

— Генеральный прокурор заявил час назад, что им отдан приказ взять следствие под контроль. Им создана специальная бригада во главе с одним из замов.

— Оценки происшедшего были?

— Нет. Все воздерживаются от оценок, поскольку происшествия такого рода еще не встречались.

— «Президентский канал» передавал информацию об этом?

— Показывал пострадавших в больницах.

— И что? Как выглядят?

— В невменяемом состоянии. Большая часть рехнулась. Ничего не едят, а только молятся Богу. Лупят головой в стенку и орут: «Господи, помилуй меня грешного».

— А с мест происшествия репортажи были?

— Ни одного. Шурик даже публично высказал обиду в адрес инквизиторов, что они не задействовали «Президентский канал». А почему ты задаешь эти вопросы?

— Просто так.

— Не ври. Ты просто так ничего не спрашиваешь. У тебя есть какие-нибудь соображения? Давай выкладывай.

— Я просто пытаюсь понять, кто такие эти инквизиторы и чего они добиваются.

— А чего здесь понимать? Это люди, не верящие в нынешний режим, которые объединились в некую тайную организацию, каких история знает немало.

— Ты слишком упрощаешь. Организация, судя по масштабам акции, очень немаленькая. Организация имеет четко налаженную систему получения информации о преступном мире. Ведь ты сказал сам, что в карманах у жертв были листки с перечислением их преступлений. Значит, работали профессиональные сыщики.

— Продолжай.

— Пострадавших, если брать все города, где прошла акция, несколько сот. Обратись в любой уголовный розыск и спроси, сколько следователей и сколько времени понадобится для раскрытия нескольких сот преступлений. Сколько оперативников надо для того, чтобы их задержать. И не просто задержать, а незаметно. И вывести в какие-то укромные места, где им сделают операции. И сколько нужно врачей. И какого класса, потому что операции, возможно, сложные.

— Из того, что ты говоришь, следует, что здесь действовали государственные структуры. Мы об этом не подумали. Это еще более интересная концепция. Диктатор пускает в ход изуверские средневековые средства. Отлично! Отлично!

Саня даже потер руки от удовольствия. Его мало волновали сами события и их участники. Главную задачу он видел в разоблачении диктатуры.

— Я не утверждаю ничего. Я просто пытаюсь рассуждать. Прежде всего, надо понять цель этой акции. Только тогда можно применять банальный подход — «кому это выгодно». Пока нет ответа на первый вопрос, отвечать на второй бессмысленно. В чем выгода властей в данной ситуации, ты можешь мне сказать?

Главный редактор начал напоминать барана, который наскочил на забор.

— Значит, первая концепция самая подходящая.

Оборонительный союз граждан, не верящих в возможности властей навести порядок методом диктатуры.

— Но я же показал тебе, что такую широкомасштабную акцию могут провести только профессионалы, причем в большом количестве. Главное — понять цель акции.

— Ты окончательно все запутал. В общем, инквизицию я поручаю тебе.

— Пока только описание событий.

Главный редактор вздохнул. В течение месяца инквизиторы провели еще четыре акции, причем во всех крупных городах России. Общее количество «грешников», которых покарали «святые отцы-инквизиторы» перевалило за тысячу. Чаще всего «слуги Антихриста» ослеплялись, однако, по сообщению с нашего корпункта из Екатеринбурга, на даче бизнесмена, исчезнувшего за две недели до очередной акции инквизиторов, были обнаружены шесть человек с отрезанными кистями рук. Как и прежде, они были наколоты психотропными средствами, а на лбу было вытатуировано слово «бандит».

Собирая статистику о действиях инквизиторов, я обратил внимание, что наказаниям подвергались в основном те, кого называют «мелкая рыбешка». Среди жертв, исходя из листков с перечнем преступлений, неизменно находимых в их карманах, это были рядовые исполнители. Я уже начал сомневаться в возможностях инквизиторов по части получения информации о преступных группировках, как вдруг по стране прокатилась волна казней. Оперативники находили в самых различных местах трупы «отцов» мафии, либо задушенных, либо отравленных, с приговорами Святой инквизиции в руках. Инквизиторы никогда не использовали огнестрельное или холодное оружие. Только удавку и яд. После каждой казни в редакции газет поступала подробная информация о казненных. Разговаривая со следователем прокуратуры, занимавшимся делом об убийстве одного крупного «пахана», я поинтересовался, знала ли прокуратура о его делах. Ответ меня несколько озадачил. «Мы все о нем знали, — сказал следователь, — но не могли привлечь его ни по одной статье. Его вина была недоказуема, и он бы дожил до глубокой старости, если бы не столкнулся с силой, которая опирается на деяния преступника, а не на закон».

Пользуясь удостоверением корреспондента «Президентского канала», я зорко следил за правоохранительными органами. Через месяц с момента начала акций инквизиции у меня уже было несколько десятков хороших знакомых в МВД и прокуратуре. Я был уверен, что буду первым журналистом, которому покажут пойманного вершителя самосуда. Увы! Инквизиторы были неуловимы.

Постепенно тема Святой инквизиции стала почти неотъемлемым материалом, публикуемым всеми крупными газетами и журналами. Гипотез о том, кто такие инквизиторы и чего они добиваются, было очень много. Несколько газет даже сделали предположение о «союзе сумасшедших», свихнувшихся на теме «Откровений Иоанна Богослова». Я опубликовал статью, в которой полемизировал со всеми авторами гипотез. Особенно критиковал сторонников Сани, выдвигающих гипотезу о сообществе честных граждан, объединившихся для борьбы с преступностью незаконными методами.

«Если это простые граждане, — утверждал я, — то почему они работают настолько профессионально, что, несмотря на такие масштабы акций, до сих пор не попался ни один? Если это безумцы, то почему их так много и опять-таки откуда столь высокий профессионализм?» Ни на один вопрос я не получил вразумительного ответа.

Между тем «Президентский канал» стал уделять этой теме очень много эфирного времени, причем очень часто передачи вел сам генеральный директор, не потерявший навыков скандального хроникера. Как в начале 90-х годов в эфир регулярно выходили «600 секунд», так теперь с такой же регулярностью стала выходить передача «Инквизиция».

И вот однажды в утренней программе новостей, передаваемой «Президентским каналом», диктор объявил, что вечером генеральный директор выступит с сенсационным материалом.

Без пяти десять вечера я занял место у телевизора и вставил в магнитофон чистую кассету.

Генеральный директор, как всегда в кожаной куртке, появился на экране ровно в десять.

* * *

«Аэрофлоту» пришлось перейти на вместительные «аэробусы», чтобы доставить из Москвы в Париж всех россиян, желавших встретить Рождество на берегах Сены. На Лазурном побережье наши нувориши приобрели десяток дорогих вилл. Покупают квартиры и в Париже.

Известия, 4 марта 1994 г.
* * *

«Добрый вечер. Российская инквизиция вышла за рамки одной отдельно взятой страны и объявилась в Германии, Швейцарии, Венгрии, Франции и Соединенных Штатах. Десятого октября инквизиция провела широкомасштабную акцию против представителей российской эмиграции в этих странах. Должен отметить, что в отличие от России за границей инквизиторы действуют более жестко, во всяком случае, приговоры, которые они выносят бывшим соотечественникам, как правило, являются высшей мерой».

На экране появились кадры. Невзоров разговаривает с человеком в штатском во дворике небольшого, но очень симпатичного особнячка.

«В этом доме десятого октября были удавлены шнурками двое русских, имевших вид на жительство в Германии. Дом принадлежит также нашему бывшему соотечественнику, который, как нам сообщил следователь криминальной полиции господин Гельмут Венцель, в день убийства отдыхал в Швейцарских Альпах в пансионате „Валь д’Ор“. В настоящее время его местонахождение неизвестно. Господин Венцель любезно согласился дать „Президентскому каналу“ интервью на месте происшествия».

Директор «Президентского канала» и полицейский вошли в дом и теперь сидели в креслах у камина в роскошно обставленной гостиной. Оператор время от времени показывал предметы роскоши крупным планом.

— Герр Венцель, через несколько дней вы станете одним из самых известных сыщиков в России. Что вы считаете возможным сообщить вашим будущим русским поклонникам?

Судя по выражению лица, мысль о том, что он станет знаменитостью в России, не произвела на инспектора криминальной полиции особого впечатления.

— Десятого октября около шести часов вечера у нас в полицейском участке раздался звонок, и неизвестный, назвавшийся представителем русской тайной инквизиции, порекомендовал нам наведаться по адресу: Курценштрассе, 10. Он сказал, что дверь будет незаперта.

— Простите, господин Венцель, неизвестный говорил на хорошем немецком?

— Без акцента. На настоящем «хохдойч». Я уверен, что говорил немец. В шесть десять я с двумя полицейскими был уже на месте. Здесь все сохранено в том виде, в каком было, когда мы вошли. Трупы сидели как раз в креслах, в которых сейчас сидим мы. Кроме следов удавки на шее, на телах не было признаков насилия. Смерть, как показала экспертиза, наступила от асфиксии где-то около трех часов дня. Оба трупа держали в руках свернутые в трубочку листы бумаги, на которых было напечатано: «Приговорен к смерти тайным трибуналом российской Святой инквизиции. Бог да простит его грехи и упокоит его душу».

— Как давно они поселились в Германии?

— Они прожили здесь почти два месяца. Мы установили, что их приезд датирован девятым августа.

Я мысленно отметил, что оба несчастных приехали в Германию в самый разгар «Чистки». Это наводило на размышления. Ведь Темная Лошадка наверняка предусмотрел варианты попыток «намечаемых к ликвидации объектов» уехать из России и позаботился о том, чтобы ни один не выскользнул за пределы страны. Святая инквизиция карает только преступников. Следовательно, «президентская рать» и инквизиторы работают порознь. Словом, как в сказке: я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, а на Святую инквизицию напоролся.

— Господин инспектор, вы связываете исчезновение хозяина этой виллы с имевшим в ней место убийством?

— Безусловно. Господин, назовем его N, ушел в горы, и с тех пор его больше никто не видел.

— Он мог свалиться в расщелину.

— В его номере на столе была найдена «визитка». Белый лист бумаги с черными буквами: «Российская тайная Святая инквизиция». Швейцарская полиция в течение трех дней обыскала всю округу с собаками. Никаких следов.

— Господин Венцель, что вы, один из старейших немецких криминалистов, думаете по этому поводу?

— Видите ли, я в курсе всего, что происходит сейчас в России. И мне кажется, что здесь орудует какая-то мощная тайная организация.

— Но если она тайная, то почему открыто заявляет о себе?

— Ну, скажем, таинственная. И очень богатая, потому что такие операции стоят недешево, а учитывая их масштабы, вырисовываются довольно крупные суммы. У нас налажены тесные контакты с криминальными полициями европейских стран и США. По информации, передаваемой нашими коллегами из Америки, Венгрии, Франции, организация, именующая себя российской инквизицией, в течение пары месяцев уничтожила несколько десятков человек. И около десятка эмигрантов бесследно исчезли. Причем в их жилищах не оставалось ни малейших признаков насилия и неизменно находилась визитка инквизиции. Должен заметить, что, по информации, любезно предоставленной нам МВД России, многие из убитых имели уголовное прошлое. А лица исчезнувшие, как правило, очень богаты.

В настоящее время мы по распоряжению Федерального правительства установили тесную связь с МВД России и пока накапливаем информацию об этом странном криминальном феномене. Мы относимся очень внимательно к этому явлению, поскольку не исключаем, что, несмотря на слово «русская», которое фигурирует в названии этой организации, она уже является международной.

— Господин Венцель, марксисты когда-то, исходя из диалектического закона о единстве и борьбе противоположностей, утверждали, что каждое новое явление, рождаясь, неизбежно порождает своего могильщика. Принимая во внимание, что русская преступность стала международным явлением, не кажется ли вам, что неизбежно должен возникнуть и ее международный могильщик?

— Я так не думаю. В этом международном могильщике нет необходимости. Полиция вполне успешно справляется с русской мафией. Русская мафия, конечно, стала проблемой для ряда стран, но проблемой, решаемой собственными силами. В августе 1992 года нами была создана команда «Тайга». Это было сделано после получения уголовной полицией земли Бранденбург информации о готовившемся нападении на автомобильный транспорт с деньгами Западной группы российских войск. Ограбить транспорт собирались две уголовные группировки из русских и чеченцев. Все члены обеих банд были задержаны и выдворены из Германии.

В настоящее время подразделения «Тайги» созданы во всех землях и успешно противостоят группировкам, которые газеты называют русской мафией. Многие группировки глубоко законспирированы и имеют тесные связи с Россией. Однако выходить на них не так сложно. Берете под наблюдение любого русского эмигранта, и он выведет вас на одну из группировок. Ну, а дальше все решается в рамках закона.

— Вы считаете, что с мафией можно справиться в рамках закона?

— В нашей стране все делается в рамках закона, и в этом каждый немец видит залог процветания Германии.

— Последний вопрос, господин Венцель. Каково ваше самое заветное желание?

— Поймать русского инквизитора.

* * *

Я выключил запись и закурил. Итак, щупальца инквизиции поползли по всему миру вслед за мафией. Если это действует Темная Лошадка, то к работе не может не быть привлечена служба внешней разведки. Но тогда это рано или поздно станет явным. Однако Святая инквизиция как государственный институт — это абсурд. В стране установлены самые жесткие законы в мире. Людей в пределах этих законов отстреливают каждый день. В стране действует самое жесткое а беззаконие. Преступников могут уничтожить без суда и следствия сразу по получении информации об их деятельности. Зачем же тогда вся эта игра в инквизицию? Где логика действий?

В последующие несколько недель средства массовой информации соревновались в освещении событий, связанных с инквизиторами.

По стране прокатилась волна самоубийств. Чиновники, банкиры, коммерсанты травились, вешались, выбрасывались в окна. Бывшие высокие чины правительства и городских властей стрелялись прямо в кабинетах коммерческих предприятий, куда они перебрались после смены власти. На местах самоубийств оперативники неизменно находили свидетельства о причастности Святой инквизиции к «добровольному уходу из жизни» новоявленных коммерсантов. Иногда это была карточка типа «визитки» с двумя словами «Святая инквизиция» и крестом. Иногда, когда вещественных доказательств обнаружено не было, инквизиторы звонили в редакции газет и сообщали, что такой-то предпочел добровольно уйти из жизни, потому что не надеялся оправдаться перед Святой инквизицией. При этом неизменно добавлялась фраза: «В своем милосердии Святая инквизиция будет молить Господа о спасении его души».

Постепенно страной овладел какой-то «инквизиторский» ажиотаж.

В прессе начали появляться, как правило, анонимные письма с требованиями к органам правопорядка обуздать инквизиторов. Ответ не заставил себя долго ждать. «Московские новости» и еще ряд газет опубликовали кратенький ответ Великого инквизитора, в котором он разъяснял, что честным людям, «соблюдающим законы человеческие и Божий», нет нужды опасаться Святой инквизиции, что Святая инквизиция создана Господом для защиты своих детей от слуг Антихриста.

Один мой сотрудник сообщил мне со слов своего сынишки-пятиклассника, что любимым занятием его приятелей стала игра в инквизиторов. Оказывается, в каждой школе образовывалось тайное общество юных инквизиторов, как в прежние времена октябрятские звездочки и пионерские отряды.

Количество казней и наказаний росло. И вот в один прекрасный день мне позвонил один новый приятель из районной прокуратуры и сообщил, что арестовано несколько инквизиторов. Я помчался к нему. Однако через пару допросов выяснилось, что это преступники сводили счеты с соперниками под видом Святой инквизиции. Сами же инквизиторы были все так же неуловимы.

Между тем «Вестник МВД» сообщил, что впервые за несколько лет милиции удалось снизить рост преступности. Более того, в мегаполисах преступность несколько уменьшилась.

Медленно ползущие вверх цены замерли на мертвой точке. Диктатура давала свои плоды.

Однажды Виктор Петрович Макеев, зная, что я в редакции занимаюсь этой темой, показал мне несколько писем руководителей торговых фирм, которые обращались с просьбой в срочном порядке за двойную плату напечатать в газете их обращения к Святой инквизиции. Виктор Петрович заметил, что в ближайшее время, если ажиотаж не уменьшится, то публикация таких писем может стать существенной статьей нашего дохода. Я отобрал одно из них.

* * *

«Торговая фирма „Терра“ информирует Святую инквизицию, что подвергается вымогательству со стороны неизвестных лиц. 15 октября в кабинет генерального директора фирмы вошли три налетчика, под угрозой пистолетов заставили его вызвать бухгалтера и предъявить им балансовый отчет. После изучения отчета они назначили сумму, которую фирма должна им выплачивать наличными еженедельно».

* * *

Далее шел телефон и адрес фирмы.

* * *

14. Гости из потустороннего мира

На одном из недавних брифингов специалист по борьбе с организованной преступностью заметил, что если в ближайшее время криминогенная ситуация в стране не изменится, то к концу 1995 года каждое пятое коммерческое предприятие окажется обложенным преступной «данью». Кажется, жизнь, к сожалению, совсем не стремится опровергнуть эти слова…

Сегодня, 22 апреля 1994 г.
* * *

Через две недели, поразмыслив, я решил наведаться в фирму «Терра», которая через нашу газету обратилась к Святой инквизиции за помощью. Разыскать эту фирму не составило труда. Она арендовала первый этаж в маленьком домике на улице Островского. Прежде чем зайти в офис, я два дня проторчал в кафе напротив, наблюдая за входом в особняк, так как не исключал нападения со стороны рэкетиров.

Потягивая пиво и не выпуская из поля зрения вход, я внимательно слушал, о чем говорят посетители, и в особенности служащие кафе. Время от времени для смены дислокации я переходил из кафе на скамейку в близлежащем скверике и делал вид, что внимательно читаю газету. Затем опять возвращался в кафе. В конце второго дня в кафе набилось достаточно много народу, чтобы мое одиночество было нарушено субъектом, усевшимся напротив меня с двумя банками пива и газетой. Это не радовало, поскольку субъект заслонил вход в офис. «Черт с ним, — подумал я, — если услышу выстрелы, все равно успею увидеть главное».

Субъект внимательно читал газету, прихлебывая пиво. Дочитав статью, он промычал: «Мда-а!» Поскольку я не отвечал, он, прямо глядя на меня, произнес: «Во дают ребята!»

— Кто?

— Инквизиторы. Вчера в Екатеринбурге казнили шестнадцать человек. И восьмерых ослепили. Дают!

Он восхищенно покачал головой, как бы приглашая меня присоединиться к его восторгу.

— Вам это нравится?

— А вам нет?

— Мне не нравится.

— Чем же?

— Тем, что у нас в стране действует самосуд.

— Самосуд действует в той стране, где суд не действует. Я согласен, что всю эту работу, которую делают инквизиторы, должен делать суд. Но что поделаешь, если судьи многие годы оправдывают преступников или дают им смехотворные наказания? Они подгоняют товар под цену.

— Не понял.

— Преступление — это товар. Срок — деньги. Если за преступление дадут мне два года, соглашусь. Если пять — подумаю. Если двадцать — покупать не буду. Я честный человек, и всю жизнь ухитрился прожить честно. Даже после 91-го жил честно. И что же? Страну открыто грабили, людей убивали. Это называлось демократией. Если это действительно демократия, то я — фашист. А если это не демократия, то с ней пора кончать.

— Но не такими же методами.

— А какими? У вас есть конкретное предложение?

— Пожалуй, нет.

— Во-во. И у меня нет. И, судя по всему, ни у кого нет. А у инквизиторов есть. Следовательно, если в будущем инквизиторы будут баллотироваться в парламент, я буду голосовать за них. И детей заставлю. А Великого инквизитора — в президенты.

«Может быть, он уже президент», — подумал я.

— А если они вздумают узурпировать власть?

— А власть еще в 91-м узурпировали преступники. Мне-то лучше, чтобы честный узурпатор отнял власть у преступного узурпатора.

— Что ж, может быть, вы и правы. Во всяком случае, логика в ваших рассуждениях есть. — Я поднялся из-за стола и направился к дверям офиса.

* * *

Практически ежедневно мы сообщаем о задержании рэкетиров, однако последних почему-то не становится меньше, а в сферу интересов вымогателей попадают все новые бизнесмены. Все чаще оперативникам приходится иметь дело с 18-20-летними преступниками. Это дает основание для малоутешительного прогноза, что в будущем эти молодые люди абсолютно сознательно пополнят и без того не слабые ряды криминальных структур.

Сегодня, 26 апреля 1994 г.
* * *

Офис фирмы «Терра», судя по дверям, состоял из четырех комнат и туалета. Девица, сидевшая за компьютером, при моем появлении сделала какое-то едва уловимое движение, после чего дверь одной из комнат открылась и оттуда вышли двое — мужик лет сорока и парень атлетического сложения лет двадцати пяти.

Лица выражали настороженность.

— Вы к кому?

— Я хотел бы видеть генерального директора.

— С какой целью?

— Он давал в нашу газету объявление. Для Святой инквизиции. Редакция поручила мне побеседовать с ним.

— У вас есть удостоверение?

— Конечно.

Я достал корреспондентское удостоверение своей газеты. Мужик тщательно его рассмотрел и спросил номер служебного телефона. Я назвал. Он подошел к столику, за которым сидела девушка, и снял трубку:

«Алло. Редакция? Очень хорошо. Можно попросить (он назвал мою фамилию)? Спасибо. Я позвоню попозже». После этого, бросив мне «подождите», он прошел в комнату. Вернувшись минут через пять, кивком головы пригласил меня войти.

За столом сидел брюнет лет шестидесяти. Благородная седина гармонировала с интеллигентной внешностью. Он жестом предложил мне сесть и протянул визитку, на которой было напечатано:

«Торговая фирма „Терра“, Смолицкий Лев Ефимович, Генеральный директор».

Я напустил на лицо очаровательную улыбку.

— Уверен, что в школе вас называли «Смолой».

— Верно. Кличка «Смола» прилипла ко мне в первом классе. Позднее так же называли в зоне.

— Отбывали?

— Угу.

— Долго?

— Пять лет. При коммунистах.

— За что, если не секрет?

— Не секрет. За экономические преступления.

— Ясно. А чем сейчас занимаетесь?

— Тем, за что сидел при товарищах. Торговлей. Осуществляю оптовые поставки продовольствия в маленькие провинциальные городки.

— И давно существует ваша фирма?

— «Терра» существует шесть месяцев.

— А чем занимались раньше?

— Тоже торговлей, но пришлось прекратить.

— Отчего же?

— Налоги, перевозки, рэкет.

— Но ведь и теперь рэкет.

— Обстоятельства иные. Во-первых, полгода проработали спокойно. Скопили кое-какой капитал. Во-вторых, с приходом к власти нынешнего президента появилась надежда на то, что можно будет заработать деньги честным путем. Появилась надежда на государство.

— Зачем же тогда обращаться к инквизиции?

Смолицкий криво усмехнулся.

— Затем, что на нее надежды больше.

— Лучше работают?

— Нет. В отличие от государства ее боятся. Я это точно знаю. Закона рэкет не боится. Даже ВУКа. А инквизиторами напуган всерьез.

— Что, после объявления не появлялись?

— Появлялись, причем дважды. Первый раз на следующую ночь после выхода нашего обращения к инквизиции в вашей газете. Открыли дверь, проникли в помещение, но ни к чему не прикасались. Пропаж нет. Второй раз через три дня после ночного посещения. Побеседовали минут десять. Договорились, что на следующий день они придут за деньгами. Я с утра все приготовил. Жду. Не появляются. И на следующий день тоже. Ни слуху ни духу. Испарились.

— А как вы узнали, что они были у вас ночью?

— Совершенно случайно. Кафе напротив видели? Так вот. Мы поставляем им продовольствие по низким ценам. Заодно там и обедаем. По низким ценам. В тот раз посудомойка и уборщица уходили домой где-то около часа ночи. И видели, как из нашего офиса вышли двое, сели в машину и уехали.

— А если бы этого вам не сказали, вы бы заметили, что ночью были гости?

— Память у меня фотографическая, но я бы ничего не заметил. Все было на своих местах. Никаких следов.

— Скажите, давая объявление в газету, вы действительно надеялись на помощь инквизиторов?

— Честно говоря, не очень. Но не исключал. Просто хотел попугать этих бездельников, хотя не уверен, что они читают вашу газету. Плюс в моих интересах поднимать авторитет инквизиции.

— А почему вы не обратились в милицию?

— В прошлый раз, когда я возглавлял торговую фирму, при обсуждении «сотрудничества» с вымогателями присутствовал начальник районного отделения милиции. Причем мне ясно дали понять, что обращаться выше не только бессмысленно, но и опасно. И я им верю. Вы знаете, мне кажется, что милиция покупается не только из-за маленькой зарплаты, хотя и это имеет значение. Главная причина сращивания милиции с преступностью кроется в системе правосудия. Законы были составлены так, что преступник не рисковал почти ничем. В таких условиях человеку трудно оставаться в рамках закона. Это было самое настоящее искушение. Поэтому мы, мелкие предприниматели, встретили ВУК, как это говорили раньше, «с большим душевным подъемом». Но должно пройти много времени, чтобы ВУК впитался в сознание людей. А времени осталось всего полтора года. Через полтора года диктатура может быть отменена, а президент уйти в отставку. Конечно, мы надеемся, что этого не случится. Но все может быть. Тогда ВУК отменят, а инквизиция останется.

— Вы хвалите ВУК, но ведь он противоречит всем общечеловеческим нормам.

— Тем, кто ценит общечеловеческие нормы, ВУК не страшен.

— Но ведь общеизвестно, что ужесточение наказания не приводит к снижению преступности.

— Наказание не должно быть ни жестоким, ни мягким. Оно должно быть адекватным деянию, молодой человек.

— А чем определяется адекватность?

* * *

«Последнее время милицейские сводки удивляют даже видавших виды оперативников: по Москве ширится с каждым днем вал вымогательств. В этот самый „окупаемый“ вид криминального бизнеса втягиваются все новые и новые „предприниматели“.»

Криминальная хроника, № 17, 1994 г.
* * *

— Обстановкой в стране. При разных обстановках наказание за одно и то же преступление должно варьироваться. В мирное время — три года тюрьмы. В военное — расстрел. А мы живем в военное время. Вы говорите — ужесточение наказания, я говорю — доведение его до адекватности. А знаете ли вы, господин гуманист, что рэкету подвергаюсь не столько я, сколько вы. И малоимущие граждане.

— Я?

— Да, да. Вы. Вам ведь надо кушать. Вы покупаете продукты питания. Так вот, мы, коммерсанты, закладываем в стоимость товара и сумму, которую выплачиваем рэкету. Так что вымогают деньги у вас, а мы только посредники между вами и вымогателями. Они постоянно повышают размер дани, а мы постоянно повышаем цену на товар. И это одна из причин инфляции. Так-то. Не знаю, действительно ли инквизиция святая, но делает она святое дело.

* * *

Санкт-Петербург. 18 января в 3 часа ночи нарядом милиции для проверки была остановлена автомашина «Жигули», которая буксировала автомашину «мерседес». При осмотре салона и багажника иномарки обнаружены упакованные в брезент трупы (!) семерых мужчин с огнестрельными ранениями.

Созданной оперативно-следственной группой в результате наступательной работы установлено, что убийство было организовано директором филиала производственно-коммерческой фирмы «Петрократор» с целью пресечения вымогательства со стороны одной из преступных группировок.

Криминальная хроника, № 17, 1994 г.
* * *

— Это ваше субъективное мнение.

— Мнение-то субъективное, да только все известные мне коммерсанты так считают. Где бессилен суд, там неизбежно должен возникнуть самосуд. Такова диалектика, как любил говорить первый и последний президент СССР.

«За один час я дважды услышал одну и ту же мысль из уст двух разных по социальному статусу людей. ад Надо будет посоветовать Сане послать тройку ребят к бизнесменам да послушать их мнение на этот счет», — подумал я. — Лев Ефимович, с вами очень интересно беседовать, но время у меня ограничено.

— Как и у меня.

— Поэтому вот вам моя визитка. Если будет что нового по инквизиции, вы уж не сочтите за труд звякнуть. Можно домой.

— Непременно, молодой человек.

Когда я уже был в дверях, он кинул мне вдогонку:

— А денежки для рэкетиров я на всякий случай держу наготове.

Я пошел по улице Островского, мысленно переваривая услышанное. Итак, преступники больше не появлялись. Почему они не пришли за деньгами? И зачем нужно было заходить ночью в офис, если там они ничего не тронули? Все это выглядит если не странно, то, во всяком случае, необычно. Конечно, заслуги инквизиторов в том, что рэкетиры больше не появлялись, нет. Это ясно. Просто что-то спугнуло вымогателей. Что? Непонятен также смысл ночного визита.

Я остановился возле подворотни большого дома в конце улочки, чтобы закурить сигарету, и, ища по карманам зажигалку, случайно посмотрел во двор. То, что я в следующие секунды там увидел, бросило меня в пот. Из подъезда трехэтажного кирпичного домика, расположенного во дворе, вышел высокий мужчина и подошел к серым «Жигулям». Через несколько секунд он сел в машину и включил зажигание. Стекла на «Жигулях» были зеркальными, поэтому я видел его только несколько секунд, но их мне было достаточно, чтобы я его узнал. Я узнал бы его из тысячи, из десяти тысяч схожих мужчин. Это был детина, который возил меня к президенту, верный помощник Кота, чья могила находилась на Кунцевском кладбище возле могилы его шефа. «Жигули» выехали из подворотни и повернули направо, на Ордынку. Я чуть было не помчался за ними следом. Наконец, закурив и сделав три глубокие затяжки, принялся осмысливать положение. Покойник оказался липовым. А Кот? Скорее всего, когда Темная Лошадка убирал свидетелей, этому удалось ускользнуть. Приобрести новые документы для него не ахти какая сложность. Видимо, в машине с Сидоренко сидел кто-то другой, а поскольку трупы остались неопознанными, ему удалось скрыться.

Выкурив сигарету, я вошел в подворотню и направился к дверям особняка, из которого вышел несколько минут назад «покойник». Особняк в стиле прошлого века. Но я помнил, что еще год назад его здесь не было. На окнах решетки. Все окна закрыты плотными шторами. У двери вывеска: «Частный институт социальных исследований».

Следующие три дня я с восьми утра и до шести вечера добросовестно торчал возле этого загадочного Института социальных исследований, в надежде на то, что «покойник» появится еще раз. Тщетно. На четвертый день я был уже на кладбище возле могил. Они были завалены еловыми ветками. Фотографии, покрытые полиэтиленовой пленкой, были укреплены в головной части каждой могилы. Со средней на меня смотрел насмешливыми глазами Кот в форме полковника госбезопасности. Словно издевался. Нервы мои были в таком напряжении, что я едва подавлял желание начать разрывать могилу, на которой стояла фотография детины. Дождавшись момента, когда рядом никого не было, я сунул ее в портфель.

Через час я уже сидел в кабинете генерального директора «Терры» и пил растворимый кофе с печеньем.

Мне пришлось минут тридцать терпеливо выслушивать взгляды на жизнь мудрого господина Смолицкого, прежде чем на прощание задать ему вопрос, из-за которого я и приехал.

— Да, кстати, Лев Ефимович. Вам этот человек незнаком?

Смолицкий долго изучал фотографию, с которой я успел содрать пленку.

— Нет, впервые вижу.

— Может, все-таки встречали? Он бывает в ваших краях.

— У меня фотографическая память, молодой человек. Я его вижу в первый раз.

— А «жигуля» серого цвета с зеркальными стеклами вы здесь на вашей улице не видели?

— Я не видел, но уборщица из кафе говорила мне, что мои ночные гости приезжали на машине с зеркальными стеклами.

Я чувствовал себя как рыбак, который после часового ожидания подцепил на крючок щуку.

— Лев Ефимович, дорогой. Если случится так, что этот «жигуль» здесь опять появится, дайте мне знать. Только звоните сразу.

Он внимательно и несколько испуганно посмотрел сначала на фотографию, затем на меня.

— Вы думаете, что они опять нагрянут?

— Кто?

— Рэкетиры.

Я заставил себя рассмеяться.

— Да нет, что вы. Скажу по секрету, в расчете на вашу порядочность. На таких «Жигулях» ездит любовник моей жены. Хочу с ним познакомиться.

— Это он?

Лев Ефимович ткнул холеным пальцем с розовым отполированным ногтем прямо в глаз «покойнику».

— Он, — со вздохом сказал я.

— Понимаю. Дело деликатное. Чем смогу, помогу.

— Я на вас надеюсь.

Затем, чтобы не дать времени Льву Ефимовичу начать излагать свою точку зрения на проблемы семьи и брака, я поспешил уйти.

Придя вечером домой, я уселся в свое любимое кресло и, разложив бумаги на журнальном столике, принялся рисовать схемы ситуации в логической и временной последовательности:

А. Незадолго до смерти Кот сформировал идею о создании нелегальной карательной организации и начал ее формировать.

Б. После смерти Кота его сподвижник воспользовался обстановкой и стал одним из руководителей нелегальной организации, созданной его покойным шефом.

В. Святая инквизиция действует под крышей Института социальных исследований.

Я рисовал возможные схемы тайной организации. Чертил стрелочки и квадратики. Разрабатывал все новые варианты. Лег в постель я только в первом часу ночи и еще долго ворочался, прежде чем мне удалось заснуть. Не стану детально описывать кошмары, которые начали меня мучить сразу же как только я заснул. Снились покойники, кладбище, Лев Ефимович Смолицкий, который почему-то угрожал мне ножом, и прочая чушь. Но больше всего снились живые трупы в подъезде. Проснулся я внезапно на левом боку лицом к стене и тут же обнаружил, что забыл выключить лампу, которая стояла на журнальном столике, где так плодотворно работалось накануне. Перевернулся, сел на диване и застыл с открытым ртом.

Вольготно развалившись в моем любимом кресле, поедая мои конфеты, внимательно изучал мои логические выкладки о Святой инквизиции призрак Константина Павловича Сидоренко, покойного помощника президента Российской Федерации по особым поручениям.



15. Президент государства «С»

Неправедный пусть еще делает неправду, нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святой да освящается еще.

Се, гряду скоро, и возмездие мое со мною, чтобы воздать каждому по делам его.

Откровение Иоанна Богослова
* * *

— Занятно, — сказал призрак, засовывая в рот конфету. — Кто бы мог подумать, что в работнике журналистского жанра скрыты таланты великого сыщика. И какая нелегкая понесла тебя на факультет журналистики? По тебе плакала школа милиции.

Я окончательно проснулся и теперь рылся в памяти, пытаясь воспроизвести информацию, полученную из книг и фильмов о привидениях, которыми я увлекался в детстве. Говорить, судя по тени отца Гамлета, приведения могут, но нигде вы не найдете указаний на то, что они могут есть шоколад.

— Замечательно, — продолжал призрак, — схемы построены по всем законам формальной логики. Разрывы логических цепочек свидетельствуют о том, что автор соблюдает объективность аналитика и не желает затыкать дыры, образовавшиеся в результате отсутствия необходимой оперативной информации, плодами своего воображения. Используется также система косвенных разведпризнаков. Скажем, автор за три дня наблюдения не смог выявить постоянный состав Института социальных исследований, откуда он делает совершенно справедливый вывод о том, что постоянный состав не покидает помещения. Это серьезный прокол в нашей работе. Я непременно отдам распоряжение, чтобы часть штатных сотрудников проходила на работу через центральный вход. Кроме того, действительно нужно заменить эти идиотские шторы на обычные казенные занавески, закрывающие только нижнюю часть окон. И долой! Долой эти решетки! Словно не научное учреждение, а продовольственный склад.

— Итак, Константин Павлович, — бодрым голосом сказал я, пытаясь сделать вид, что ничуть не удивлен столь необычным визитом, — что же заставило вас вернуться в наш грешный мир?

— Некий не в меру любопытный журналист, которому с детства не дают спать лавры Шерлока Холмса. Он постоянно тревожил мой дух. Сначала он полез в Управление по борьбе с терроризмом, пытаясь выяснить подробности моей смерти, и тем самым привлек к себе внимание службы безопасности, являясь носителем сверхсекретной информации, которую я ему по легкомыслию так щедро поставлял. Затем залез в «Терру», на базе которой мы проводили маленькую операцию психологического характера. Затем (дуракам везет) наткнулся на моего помощника, которого все должны считать мертвым. И наконец сел на хвост Институту социальных исследований. Три дня проторчал в подворотне, игнорируя элементарные правила визуального наблюдения, о которых знают даже дети. Немало смутил ученых мужей, работающих в этом серьезном научном заведении.

* * *

И к одним будьте милостивы с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотию.

Соборное послание Святого апостола Иуды
* * *

— Святая инквизиция — твоих рук дело?

— Моих, моих, — с готовностью закивал головой Кот. — Неплохо придумано, а?

— Чушь какая-то. Детские игры в садизм. Какой во всем этом смысл?

— Идея не моя.

— А чья? Опять президента?

— Нет. Задолго до него ее выдвинул Остап Бендер. «Грузите апельсины бочками». В ней заложен глубокий психологический смысл. Нужно заставить клиента нервничать, постоянно чувствовать угрозу. Нужно, чтобы он все время ощущал, что за ним кто-то постоянно пристально наблюдает, даже если такого наблюдения в действительности нет. Тогда в его душе возникает то, что необходимо: сначала неуверенность, затем беспокойство и наконец — страх. Он начинает ошибаться в своих действиях. Остальное — дело техники.

— Послушай, но ведь это абсурд. Страх может быть чем угодно, только не стимулом экономического процветания. Кроме того, если уж ты ударился в психологию, то ты должен понимать, что люди рано или поздно устают бояться, и после этого начинается сначала апатия, а потом взрыв.

Кот посмотрел на меня взглядом отца, объясняющего сынишке-первокласснику принцип работы велосипеда, и отправил в рот еще одну конфету.

— Слушай, вкусные конфеты, черт возьми. Я только сейчас вспомнил, что уже месяц как не ел сладкого. И это при том, что постоянно имею колоссальную нагрузку на мозг.

— Ты что, не слышал, что я сказал?

— Слышал, но конфеты уж больно хороши. Взрыв. Это то, чего мы добиваемся. В случае взрыва начнется нормальная вооруженная борьба, и мы сможем бросить на уничтожение противника регулярные войска. Кроме того, ты все никак не можешь понять, что речь идет не о процветании государства, а о его выживании. Нарушена социальная экология, и криминальная часть общества уже перевалила те масштабы, когда она являлась просто социальной группой и ее можно было содержать в тюрьме. Сейчас, это подсчитали наши эксперты, при имеющихся мощностях можно содержать в лагерях и тюрьмах чуть больше пяти процентов преступного мира. Для того чтобы построить необходимое число тюремных и лагерных метров для всех в них нуждающихся, понадобится пятая часть государственного бюджета. Для того чтобы провести через суды всех клиентов, находящихся ныне на свободе, понадобится, по нашим расчетам, двадцать четыре года при десятичасовом рабочем дне судей и шестнадцатичасовом рабочем дне следователей. Другими словами, расчеты, причем весьма условные, показывают, что все мероприятия по выполнению закона невозможны ни с экономической, ни с финансовой, ни с кадровой точки зрения.

— И вы считаете, что страх заставит всех преступников вернуться в лоно законности?

— Нет, не всех. Только часть, но… — он назидательно поднял палец, — страх будет, во-первых, подрывать моральный дух противника, который сейчас весьма высок, и тем самым разлагать его войска. Во-вторых, страх постоянно будет заставлять противника совершать тактические и стратегические ошибки, что значительно облегчит работу нашей агентуры. Посуди сам. Одно дело — планировать операции, зная, что в случае утечки информации и провала ты предстанешь перед светлыми очами правосудия, другое — когда ты знаешь, что в случае провала тебя уничтожат, как собаку. Я уже популярно объяснял тебе, что законными методами спасти государство невозможно. Теперь смотри сюда.

* * *

Дети! Последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время.

Первое соборное послание Святого апостола Иоанна Богослова
* * *

Кот взял со стола бумагу и ручку, подложил под бумагу мою журналистскую папку, встал с кресла и сел рядом со мной на диван.

— Итак, мы имеем некое государство «А». — Он зарисовал на бумаге круг. — В силу обстоятельств, де будем вдаваться в анализ каких, это сейчас не важно, внутри государства «А» образовалось государство «В». Это государство имеет свою экономику, банковскую и финансовую системы, свое правительство, свою разведку и контрразведку и свою армию. Агентура государства «В» проникла во все органы государственного управления государства «А», включая высшие правительственные органы, парламент и органы правоохраны. Правительство государства «В» диктует свою волю правительству государства «А», его парламенту и любому из его граждан. Государство «А» бессильно перед государством «В», как больной раком бессилен перед раковыми клетками. Весь организм ракового больного перестраивается и выполняет только одну функцию — питать раковые клетки. Благодаря агентуре, проникшей во все поры государства «А», государство «В» знает о каждом шаге любого государственного органа, начиная с районной прокуратуры и кончая министерством внутренних дел государства «А». Государство «А» вынуждено соблюдать закон. Это связывает его по рукам и ногам. Государство «В» свободно в своих действиях. Оно не обязано даже соблюдать какие-либо правила игры. Какой же выход из создавшегося положения? Постоянные «Чистки»? Невозможно. После второй «Чистки» будет ясно, что действует государство. Ну прояви смекалку. Какой выход?

Я пожал плечами. Только сейчас, глядя на этот маленький кружок, помеченный латинской буквой «В», с расходящимися во все стороны стрелками, я осознал, что мне страшно по-настоящему и что я боюсь не Темную Лошадку с его импотентным государством «А», которое, находясь в глухой осаде, делает, как оказалось, мелкие вылазки вроде «Чистки», а мощное государство «В», которое может сделать со мной все, что угодно. По моему лицу Кот понял, что творилось в моей душе, и удовлетворенно кивнул головой.

— Ты делаешь успехи. Итак. Выход из данной ситуации только один. — Он нарисовал второй кружок и пометил его латинской буквой «С». — На территории государства «А» должно появиться государство «С» со своей экономикой, финансами, разведкой и контрразведкой и со своей армией. Оно должно бороться с государством «В» его же методами. В первую очередь государство «С» должно создать на территории государства «В» государство «Д», которое станет для государства «В» такой же раковой клеткой, какой является государство «В» для государства «А».

— Мне непонятно, а зачем страх? Зачем нужна была «Чистка»?

— Все очень просто. На быстрое создание государства «С» были нужны деньги. Государство «А» не могло создать в бюджете соответствующую статью расхода. Поэтому оно провело финансовую операцию «Чистка», которая дала необходимые средства. Люди, осуществившие эту финансовую операцию, после ее успешного завершения и создали на полученные деньги государство «С». Что касается страха, то это сложно объяснить тебе в двух словах. Страх уже существует не один год. Страх граждан государства «А» перед гражданами государства «В». Этот страх, помноженный на деньги, дает государству «В» мощную агентуру, которая работает на совесть в органах государства «А». Теперь нужно заставить граждан государства «В» бояться граждан государства «С». Тогда будет проще внедриться в его структуры.

Мы провели психологический анализ результатов «Чистки». Он на нуле. И знаешь почему? Потому что граждане государства «В» понимают, что хилое государство «А» не сможет повторить операцию и не сможет бороться с ними их же методами. А вот несколько акций государства «С», проведенных под кодовым названием «Святая инквизиция», всерьез напугало кой-кого. Представь. Ты — «авторитет». По стране прокатывается волна акций «Святой инквизиции». Ты читаешь о них в газетах, видишь по телевизору результаты. И вдруг получаешь от инквизиции кратенькую записку с предложением не грешить. Или телефонный звонок. А потом группу твоих бойцов находят в подъезде после соответствующей обработки. А тебе вновь звонят и вновь предлагают покаяться. Что ты будешь чувствовать? Ты представь, представь. Представил?

Я постарался представить и опять почувствовал легкое недомогание, именуемое страхом. Мысленно я уже двадцать раз проклял тот день, когда в четвертом классе Валентина Васильевна посадила нас с Котом за одну парту, что положило начало нашей дружбе.

— Вы руки людям топором рубите? Кот досадливо поморщился и обиженно вытянул нижнюю губу.

— Ну что, мы садисты, что ли? Все делается хирургом под общим наркозом. Никаких болевых ощущений. Ты, честное слово, напоминаешь мне бывших коллег по 5-му управлению. Все норовишь приписать оппоненту какое-нибудь психическое заболевание. Да ну тебя.

— Не проще ли просто убить.

— Конечно, проще. Но не будет необходимого психологического эффекта. Мало ли сейчас убивают. Ну ухлопали сотню шалопаев. Кто об этом будет говорить в метро? Да никто. Все уже давно привыкли к ежедневным убийствам и не обращают на них внимания. А здесь — искусство. Ты сам подумай. Когда ты ехал на Загородную по наводке нашего питерского филиала, ты ведь ожидал трупы. А то, что ты увидел там, тебя потрясло. Небось, до сих пор в себя прийти не можешь.

В этом он был прав, подтверждением чему являлся мой прерванный его появлением сон. Я мысленно попытался представить, какие намерения в отношении меня имеет этот добродушный с виду глава таинственного государства «С». Дружба дружбой, а я все-таки опасный свидетель. Это с одной стороны. Но с другой, если бы он хотел от меня избавиться, ему стоило бы только отдать приказ своим головорезам и незачем было бы приезжать ко мне посреди ночи. Что-то я в последнее время стал часто вдаваться в анализ, конечной целью которого было выяснение перспектив на дальнейшее проживание в этом мире. Проанализировав все это, я посмотрел на Кота и увидел, что он понимающе улыбается.

— Не бойся ничего. С нашей стороны тебе ничего не грозит. Запомни раз и навсегда, заруби на носу: я все тот же романтичный пионер с прежними понятиями о чести, совести, долге, дружбе. Я не изменился ни на грамм и не сменил духовные ценности. Я только снаружи вымазан дерьмом, внутри я все тот же Робин Гуд. Я не стал бы пичкать тебя информацией, если бы допускал мысль о том, что тебя придется убирать. Таков же и наш президент. Такие же и наши соратники. Нас хотели использовать для грязных дел, но мы, принимая поддержку грязных сил, знали, что будем вести свою игру.

Он посмотрел на часы.

— Сейчас я должен уйти. Ты же с завтрашнего дня прекрати свои дурацкие расследования, иначе все может обернуться не так, как я хочу. Теперь уже ничего не поделаешь. Ты сунул свой нос в дверь. И нам нужно либо прищемить тебе его, либо впустить тебя внутрь. Я проведу тебя в государство «С», туда, куда ты пытался пролезть самостоятельно. Возьми отпуск и жди.

Он повернулся и вышел. Сначала хлопнула входная дверь, затем во дворе раздался шум двигателя уезжающей машины.

Я сидел как оплеванный, пораженный последней частью его речи. Долг, честь, дружба. Мы уже и думать забыли об этих реликтовых понятиях. И я после возобновления знакомства рассматривал его не как друга, а как источник информации. Какая дружба, когда почти тридцать лет не виделись. Закурив сигарету, я еще долго размышлял на давно забытые темы, не связанные с политикой.

* * *
Конец первой части
* * *

Часть II



1. Государство «С»

В настоящий момент в России мафиозные структуры контролируют примерно 40 тыс. хозяйственных структур, из них 2 тыс. — государственные предприятия, 4 тыс. — акционерные общества, 9 тыс. — кооперативы, 7 тыс. — малые предприятия, 400 банков и бирж и более 700 рынков. Говоря о структурной основе оргпреступных группировок в России, г-н Чеботарев отметил, что активную работу по их организации ведут «воры в законе», которых по странам СНГ на сегодняшний день насчитывается более 300 человек (150 находятся в московском регионе).

Сегодня, 18 мая 1994 г.
* * *

На следующий день я с утра пораньше уже был в кабинете главного редактора. Санино лицо, после прочтения моего заявления на отпуск, в котором я не забыл указать, что не был в отпуске уже три года, напоминало лицо человека, проглотившего без сахара килограмм лимонов. Тем не менее, не сказав ни слова, он вывел в левом верхнем углу: «Прошу оформить», поставил дату и подпись.

Я зашел в комнату, где мои коллеги гоняли чаи, и принялся наводить порядок на рабочем столе. Сложил аккуратно все письма. Материалы готовящихся к публикации статей о «Святой инквизиции» запер в сейф. Закончив наведение порядка и попрощавшись с коллегами, я уже собрался уходить, когда зазвонил телефон на моем столе.

— Алло.

— Говорит Смолицкий. Интересующий вас «жигуль» стоит возле кафе. Водитель пьет кофе.

— Спасибо, Лев Ефимович. Я уже разобрался. Жена, оказывается, мне не изменяла.

Коллеги, дружно прервав чаепитие, уставились на меня с открытыми ртами. Все знали, что я давно разведен. Я же сделал прощальный жест рукой и заспешил к выходу, провожаемый взглядами.

Два дня я провел дома в ожидании звонка Кота, маясь от безделья. За эти два дня я только раз отлучился за хлебом. На третий день утром раздался звонок, но не по телефону, а в дверь.

На пороге, как и шесть месяцев назад, стоял детина в том же коричневом костюме. Глаза его весело блестели.

— Здравствуйте, Константин Павлович приглашает вас к себе. Он прислал машину.

— Ехать далеко? (До Института социальных исследований я мог за десять минут добраться на автобусе.)

— Вы там уже были. Бывшая база подготовки ГОН. Кстати, меня зовут Игорь.

Мы церемонно пожали друг другу руки. Видимо, Игорь был в курсе моей осведомленности относительно их дел и держался со мной, как со своим. В этот раз по дороге к месту встречи мы не молчали, правда, на некоторые вопросы он отвечал улыбкой.

— Это вы были ночью в «Терре»?

— Нет. На этой машине туда подъезжали наши оперативники.

— А зачем вам понадобилось заходить ночью в офис?

— Чтобы установить аппаратуру подслушивания. Нам нужно было выявить рэкетиров.

— Выявили?

— Конечно.

— И что с ними? Мертвы?

— Ну зачем же так мрачно. Они получили весточку от инквизиторов и легли на дно. С тех пор ни разу не ходили за данью по контролируемым ими точкам. Ждем, когда выйдут.

— И тогда что?

— Тогда ликвидация.

— Но вы же всех не ликвидируете.

— Здесь главная цель — достижение психологического эффекта.

— Да, совсем забыл спросить у Сидоренко. Кого же тогда хоронили, если не вас?

— Предателей, которые работали на мафию.

— Бомбу закладывали вы?

— Нет, мину заложили они сами. Я только поменял номера на машине.

— И как же вы узнали, что машина заминирована?

В ответ Игорь только улыбнулся.

Вскоре мы подъехали к воротам городка. На стене КПП висела табличка: «РОССИЙСКОЕ ТОРГОВО-ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ „ЦЕНТР“». Ворота поползли влево, и мы въехали на плац. На этот раз я внимательным взглядом окинул городок. Он представлял собой как бы замкнутый прямоугольник. Два длинных кирпичных трехэтажных здания по бокам плаца — бывшие казармы. Два коротких кирпичных двухэтажных здания в торцах. Справа от одного из них — модерновое бетонное здание, видимо, бывший солдатский клуб. Возле другого — длинный гараж.

Словом, город в миниатюре, окруженный высоким бетонным забором.

Игорь повел меня к одному из двухэтажных домиков, который в прежние времена был, видимо, штабом части. Внутри этот бывший штаб части и нынешний штаб государства «С» был отделан по последней моде. Стены покрыты деревом, пол — полированной яшмой. Бронзовые плинтуса весело блестели под лучами матовых плафонов, закрывающих весь потолок. Новые рамы из красного дерева с зеркальными стеклами. Мы поднялись по лестнице, также отделанной яшмой, с бронзовыми перилами на второй этаж. В торце коридора на красивой дубовой двери с зеркальными стеклами висела табличка:

«ПРЕЗИДЕНТ РТПО „ЦЕНТР“

КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ СИДОРЕНКО».

В роскошной приемной господина Сидоренко сидел секретарь, мужчина лет тридцати, атлетического телосложения, явно бывший военный. Кругом стояли средства связи: селекторы, факсы, телефоны, компьютеры. На наше появление он никак не отреагировал, наверное, был предупрежден о моем визите. Игорь попросил меня присесть в удобное кожаное кресло и ушел, сказав, что найдет Константина Павловича и сообщит ему, что я его жду. Ждать мне пришлось минут пятнадцать. За это время факс работал, не переставая, а секретарь постоянно отвечал на телефонные звонки, причем говорил то по-английски, то по-немецки, то по-итальянски.

«Образованные люди работают в объединении „Центр“», — подумал я. Сам я когда-то знал только английский, да и то в рамках университетской программы, а секретарь говорил так быстро, что я понимал только предлоги и союзы.

Но вот дверь распахнулась, и на пороге появился президент «Центра», он же президент государства «С», который, судя по языкам, на которых отвечал на телефонные звонки секретарь, протянул свои щупальца не только по территории своего маленького государства.

— Роскошно живете, господин Сидоренко, — сказал я, вставая с кресла и протягивая руку.

— Статус обязывает. Иностранные партнеры приезжают на переговоры. Я, правда, с ними не встречаюсь, только мои замы и директора, но бизнес начинается с офиса, как служба с подворотничка.

Мы прошли в кабинет, который был обставлен без роскоши, но с большим вкусом. И опять, как и в приемной, меня поразило количество средств связи. Я обратил внимание на то, что в кабинете были еще две двери. Обе были наглухо закрыты, а одна даже прикрыта красивой шторой из серого бархата. Стена позади письменного стола была покрыта плексом. Увидев, что я с интересом разглядываю плекс. Кот сказал:

— Планшет отображения обстановки. На нем планируются операции.

Он подошел к столу, на котором стоял пульт, и нажал кнопку. Экран тут же засветился городами и табличками, заполненными цифрами: Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Омск, Владивосток, Новороссийск, Калининград, Азов, Тюмень, Ростов, Чита, Ставрополь. Я насчитал около двадцати городов. Кот протянул руку в направлении планшета и сказал:

— Города, где люди живут по законам трех государств — «А», «В» и «С».

— И какое же самое сильное? — наивно спросил я.

— Пока, как это ни печально, — государство «В». Но государство «С» крепчает, и, думаю, в ближайшие три года произойдут серьезные изменения в расстановке сил.

— Три года? Ты уверен, что ваш президент продержится весь срок? Ведь он обещал уйти в отставку, если народ не признает диктатуру. До референдума осталось полтора года. А если он проиграет следующий референдум?

— Тогда он сдержит свое обещание и уйдет. Именно на этот случай и создано государство «С» — негосударственная структура, не зависящая от президента.

— Ну-с, расскажи мне, что считаешь нужным, о государстве «С».

— Не только расскажу, но и покажу. Более того, ты можешь считать себя министром печати этого государства.

Я хмыкнул. Что называется, «без меня меня женили». Мысль войти в состав правительства, если не криминального, то незаконного государства, явно не грела мне душу.

— Я не шучу, — продолжал он, — мы намерены открыть газету. Уже есть неплохой состав. Не хватает только главного редактора, и мы надеемся на тебя. Журналисты молодые, зубастые и не посвященные в наши дела. Поэтому их работу должен направлять человек, знающий, на кого он работает и какие у заказчика запросы. Кроме того, ты — профессионал.

Мы уселись в углу кабинета в красивые и удобные кресла. Кот поставил на журнальный столик импортное печенье, покрытое шоколадом, и кофеварку, предварительно налив туда воду из графина.

* * *

В прошлом году и в первом квартале нынешнего года из России вывезено нелегальным образом в страны ближнего и дальнего зарубежья сырья на общую сумму 80 млрд. долларов, — заявил на встрече с журналистами в Российско-американской корпорации «Корбагрупп» бывший председатель экспертного отдела при Президенте РФ, академик Петр Короткевич.

Мегаполис-Экспресс, 27 апреля 1994 г.
* * *

— Я сильно надеюсь, что ты станешь не сторонним наблюдателем, но одним из нас. Ты до сих пор получал обрывочную информацию. Теперь я постепенно буду тебе показывать всю картину в целом. Поскольку все, что происходит сейчас, уже происходило в нашей стране, то я начну с самого начала. С 17-го года. Совершим, так сказать, экскурс в историю.

Ты, наверное, знаешь, что в партии большевиков было две концепции мировой революции. Первая — Ленина-Троцкого, вторая — Сталина, которая появилась и стала официальной только после смерти Ленина и прихода Сталина к власти.

Концепция Ленина-Троцкого базировалась на идее разжигания мировой революции из зарубежного центра, коим была выбрана Швейцария, страна наиболее удобная своим традиционным нейтралитетом и возможностями прокручивать финансовые операции. Поэтому, когда в 17-м большевики захватили власть, они не собирались удерживать ее долго. Это не входило в их планы в соответствии с концепцией. Главной их задачей был захват золота и валюты и вывоз всего захваченного в швейцарские и немецкие банки. Ленинская гвардия постоянно имела на руках иностранные паспорта, чтобы в необходимый момент незаметно исчезнуть и приступить к реализации мировой революции из Швейцарии. Началась «красногвардейская атака на капитал», которая в действительности была не только экспроприацией заводов и фабрик и не столько заводов и фабрик, сколько банков и драгоценностей, находившихся в руках частных лиц. Происходили интересные вещи. Из России потоками шли эшелоны и грузовые суда с различным товаром в Европу, а деньги, полученные за эти товары, оседали в швейцарских банках якобы на мировую революцию. Та же схема, что и в первой половине 90-х годов, только без мировой революции, разумеется.

Всем этим организационно заправляли Иоффе, Красин и Ганецкий. По Парвусу, который руководил этим из Швейцарии и Германии, это называлось «финансовой революцией». Только за период с 1917 по 1918 год большевики разместили на личных счетах в Швейцарии два с половиной миллиарда золотых рублей. И это по курсу 1913 года. Знаменитый «красный террор», не имевший ничего общего с классовой борьбой, в действительности был не чем иным, как мощной финансовой операцией, принесшей несколько тонн золота. Была также налажена система заложников, которая также являлась финансовой операцией. Тогдашние рэкетиры брали с заложников за право жить и уехать в Европу до 400 тысяч рублей с человека. Из истории ты знаешь, что «железный» Феликс дважды выезжал в Швейцарию. Первый раз якобы навестить жену, второй — для поправки здоровья. В действительности «чистые руки» с «горячим сердцем» переоформляли счета захваченных чекистами буржуев. Переоформляли на имена «лучших представителей рабочего класса». Это уже был другой вид финансовых операций. Чекисты вербовали для этого служащих иностранных банков, которые называли им имена их российских вкладчиков. Этих последних сразу же забирала ЧК, а добиться подписи на чеке или шифра счета было делом техники. Я как-нибудь покажу тебе, как это делается.

Заодно почистили православную церковь. Чистая прибыль составила около пяти миллиардов рублей золотом. Атеизм тоже, как видишь, может приносить прибыль.

В 1922 году у нескольких товарищей сдали нервы, и они дали тягу. В том числе и верный сподвижник Ильича — Горбунов. Его потом аж в Аргентине отыскали в 38-м. Но вот произошло неожиданное. Большевики власть удержали, а мировой революцией и не пахло. Сталин выдвинул концепцию о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. А для того чтобы его построить, нужны были деньги. Много денег. И деньги были. И Сталин знал, где они и у кого они.

Банковские служащие в странах Европы, которые в 17-18-м годах выдавали ЧК своих вкладчиков в России, в 27-29-м выдавали ОГПУ имена их преемников. К 29-му году сбор информации был закончен, и Ягода представил Сталину подробный список всех, кто нагрел руки на «красногвардейских атаках», а также номера их счетов и суммы, находившиеся на этих счетах. Вырисовывался довольно солидный источник финансирования построения социализма в отдельно взятой стране. После обобщения этой информации Сталин лично разработал операцию по финансированию индустриализации — главного условия построения социализма. Она делилась на два этапа. Первый — возвращение капиталов ленинских гвардейцев, которые успели смыться. Они растеклись по всему миру в полной уверенности, что их не найдут никогда. Экспроприация средств тех, кто остался в России, Сталина не волновала. Никуда не денутся.

И вот армия идейных гэпэушников методом инфильтрации ворвалась в Европу и Америку. И начали происходить интересные вещи. По Европе прокатилась волна убийств и исчезновений бывших русских. Одних увозили на явки, выбивали из них шифры счетов и отстреливали. Других пароходиком отправляли в Москву, где на Лубянке ими занимались профессиональные «выбивальщики». Потом всех, кто стал обладателем информации о первом этапе операции, уничтожили. Помнишь? Первая чистка в НКВД.

А в Россию потоком пошли станки, машины, иностранные специалисты. В такой форме Сталин возвращал награбленное. Это устраивало правительства западных стран, которые задыхались в тисках кризиса перепроизводства, и они весьма лояльно смотрели на операции ОГПУ. Есть версия, что между Сталиным и правительствами ряда стран была секретная договоренность на этот счет.

Затем, во второй половине 30-х годов, начался второй этап финансирования. В подвалы Лубянки переселились основные российские вкладчики западных банков: Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рудзутак и прочие. Позаботились и о товарищах из Коминтерна, на счетах которых были солидные сбережения. И опять станки, машины, технологии, специалисты. Германия строила для Советской России крейсеры и оснащала их первоклассными крупповскими пушками. Все это было преподнесено как экономическое чудо социализма. А в действительности никакого чуда не было. Был рабский труд миллионов заключенных, помноженный на четкую работу Лубянки, которая сумела открыть источники финансирования без привлечения кредитов иностранных государств. Платили настолько щедро, что даже британцы сломались. Главный антикоммунист Черчилль как-то сказал в кулуарах: «Большевики, конечно, мерзавцы, но платят уж больно хорошо». Так с помощью России Запад выкарабкался из кризиса, а Россия с помощью Запада построила социализм.

В конце 80-х начался тот же спектакль, только в более цивилизованном варианте. Наследники Ильича вновь начали перекачку средств за рубеж. Сначала тоненькими ручейками, потом, после якобы падения КПСС и победы «демократии», реками. Часть партийных боссов дружно покинула Старую площадь и рассосалась по коммерческим и банковским структурам. Одновременно шла приватизация под видом ликвидации министерств и главков и создания концернов. Якобы государственных. В действительности — частных. Другая часть партбоссов выполняла черную работу. Она оккупировала места в правительстве, парламенте, силовых структурах. Именно она выполняла задания партии по приватизации и экспорту стратегических ресурсов. С помощью государственного акционирования и ваучеризации заговорщики-коммунисты переоформляли в свою коллективную собственность лучшую часть народного хозяйства, и в первую очередь ТЭК и другие сырьевые комплексы. Одновременно «реформаторы» позаботились о юридической и организационной базах, которые позволили бы начать перекачку средств за кордон.

* * *

На западе приостановилась инфляция, благодаря демпинговому экспорту сырья из разных стран мира, в том числе из России. И это при колоссальном падении российского производства! Причем растет экспорт всех видов российских ресурсов, хотя мировые цены на них упали до самого низкого уровня за весь послевоенный период. К примеру, цезий, который стоил 10 тысяч долларов за грамм, сегодня стоит 10 тысяч долларов за килограмм.

Мы гоним за рубеж во все возрастающих масштабах и по все более низким ценам алюминий, свинец, цинк, никель. Дело дошло до того, что на шестое место в мире по экспорту российских цветных металлов вышла… Эстония.

Неделя, 20 мая 1994 г.
* * *

Сейчас большинство экономистов признает ошибочным курс реформ, проводимый под руководством Гайдара в 1992 году. Чушь. Никаких ошибок не было. Только наивный пионер может инкриминировать столь грамотному экономисту, что тот якобы открыл границы для свободного экспорта, позабыв предварительно разработать механизм, позволяющий его контролировать, и предотвратить вывоз стратегического сырья в таких масштабах. Все так и планировалось. Были созданы системы квотирования и лицензирования экспорта, на которых нагрела руки масса чиновников ряда министерств и ведомств. Все они нам известны. Что касается так называемых спецэкспортеров, то они использовали довольно стандартную схему перекачки сырья. Границы со странами СНГ и странами Балтии были незащищены, и правительство не собиралось этого делать, пока мафия не проведет свои операции. Через Латвию и Эстонию потоками шли тысячи тонн металлов и нефтепродуктов. Валютный контроль преднамеренно не осуществлялся.

Но я и Гайдара не могу в коварных замыслах подозревать, не могу. Это недомыслие, ограниченность взгляда, отсутствие системного подхода и непонимание контекста общества, в котором все это хотели сделать.

М.Горбачев

Независимая газета, 23 апреля 1994 г.
* * *

Ты знаешь, что через месяц после прихода к власти президент создал 1-й и 2-й Государственные банки, которым подчинили Таможенный комитет. Теперь таможня отчитывается перед этими банками о каждой капле нефти и грамме металла, которые проходят через границу, и называет экспортера. Более того, таможня без санкции банков не имеет права пропустить через границу ни одну партию товара. Валюта от экспорта поступает только в эти банки, а от них уже в коммерческие. Через месяц работы этой системы были выявлены попытки таможенников исказить информацию. Но система построена таким образом, что это тут же высвечивается. Кроме того, таможню нашпиговали агентурой. Результат — расстрел нескольких десятков таможенников. Причем не только рядовых. Мафия — особа неглупая и прекрасно понимает, что ей удастся сделать все, кроме одного. Она захватит власть, присвоит государственную собственность, вывезет за рубеж капиталы, но… Она прекрасно понимала, что не сможет накормить народ. А это ставит под вопрос ее дальнейшее нахождение у власти. То есть власть можно сохранять, но путем различного маневрирования.

— Например?

— Это интересно, но детально как-нибудь потом. Маневры с перемещением членов правительства. Приведение к власти своих различных отрядов под различными лозунгами. Ведь все политические партии, деятельность которых мы приостановили, имеют одного и того же хозяина. Я буду постепенно показывать тебе различные формы маневров. Так вот, я повторяю, что в условиях, когда нельзя накормить народ, используется маневрирование, а в этом случае возможность непредвиденного варианта повышается. Кстати, они и нарвались в конце концов на непредвиденный вариант, то есть на Темную Лошадку. Поэтому им нужна была мощная социальная опора. Кто? Крупный бизнес? Он у них в руках, но этого прискорбно мало, потому что, скажем, на выборах крупный бизнес может помочь только деньгами. А существуют ситуации, когда денег не хватает. Слишком много голодных. Средний бизнес? Его мафии нельзя развивать. Это — угроза власти. Потом объясню почему. Поэтому единственной опорой мог стать криминальный мир, если он достигнет социальных размеров. Криминальный мир хорошо организован и не обращает внимания на законы, когда затронуты его интересы. Он способен держать в страхе, а следовательно, в повиновении весь народ. В целях культивации криминального мира были созданы специальные условия: законодательство, система правопорядка и ее возможности. Ельцин ликвидировал министерство безопасности не за грехи КГБ. Оно сильно мешало свободному развитию криминального мира, который так же, как и партбоссы, начал перекачку капиталов за границу.

Итак, ты теперь в целом представляешь историческую спираль. Первый виток — октябрьский переворот 17-го года и перекачка золота в банки за рубеж. Второй виток — сталинский переворот и перекачка капиталов обратно в Россию. Третий виток — ельцинский переворот и опять перекачка капиталов за рубеж. Теперь начинается четвертый виток — обратная перекачка. Президент уже дал указание о прекращении использования иностранных кредитов в следующем году. Будем покупать только на деньги, хранящиеся сейчас в западных банках.

Я засмеялся и спросил:

— И долго вы будете качать туда и обратно?

— Такова диалектика, — засмеялся он.

— Кто же будет перекачивать теперь?

— Государство и мы. Мы созданы для борьбы с мафией незаконными средствами, так как государство этого делать не может, а законные делу не помогут. Методы нашей работы ты увидишь.

— Спасибо. Уже увидел, — сказал я, и перед глазами встал питерский подъезд с сидящими на ступеньках живыми трупами. — Изуверство.

— Ты видел только верхушку айсберга — методы работы нашего отдела психологической борьбы, который действует под крышей Института социальных исследований.

— Сколько же у вас отделов?

— Всего восемь: отдел психологической борьбы, оперативно-технический отдел, агентурный отдел, ликвидационный отдел, финансово-экономический отдел, международный отдел, отдел обеспечения и отдел кадров.

Мы также создаем в отделе психологической борьбы подразделение средств массовой информации. Телевизионное подразделение уже создано. Через несколько дней оно заявит о себе в эфире. Я бы хотел, чтобы подразделение прессы возглавил ты.

— Должен сказать, что с ходу трудно разобраться в структуре вашего государства. Названия отделов ничего мне не говорят.

— Я же сказал, что покажу тебе все.

— Предпочел бы, чтобы ты рассказал мне, как вам удалось прийти к власти. Это меня интересует больше всего.

Кот усмехнулся и понимающе кивнул. Я и раньше неоднократно задавал этот вопрос, на который он не отвечал, а только отшучивался, не говоря «нет». Поэтому я и продолжал задавать его при каждом удобном случае. В этот раз он не шутил.

— Я расскажу тебе все, что знаю сам. Но не сразу. Информацию нужно принимать упорядочение. Сначала одно, потом другое. Кроме того, ты можешь узнать все, если станешь одним из нас.

— На это я не могу тебе дать ответ сейчас, хотя должен признаться, что по мере получения информации я нахожу все больше оправданий вашим действиям.

— Это потому, что ты логик. Логика часто вступает в конфликт с моралью, но логика не может быть аморальной, а вот мораль часто бывает алогичной. Поэтому давай подождем, пока ты определишься. Думаю, это будет скоро, потому что я и впредь намерен давать тебе информацию, которая будет оправдывать наши методы. Ты будешь приезжать сюда, и я буду потихоньку показывать тебе нашу структуру в действии. А сейчас у меня к тебе просьба.

Ты знаешь, что когда убивают одного из легальных отцов мафии или крупного «авторитета», то ему устраивают очень пышные похороны. Это своеобразный вызов властям. Тоже своего рода психологическая атака. Иногда в такого рода проводах участвует по несколько тысяч человек, причем часто это «свадьба с генералом». Присутствуют известные артисты, деятели искусств, даже доходит до того, что представители городских властей играют в этих шоу. Хоронят «авторитетов» на престижных кладбищах. Правда, до Новодевичьего пока не доходило.

Должен признаться, что когда готовилась операция «Чистка», нами были ликвидированы несколько крупных мафиози. Похороны снимались на пленку нашей технической разведкой в различных ракурсах и дали богатую информацию по части кандидатов в покойники. По ходу «Чистки» почти пятьдесят процентов участников этих похорон были ликвидированы. Как я тебе уже говорил, целью «Чистки» было не искоренение преступности, а получение финансовых ресурсов для создания нашей структуры. Поэтому ликвидировано было чуть больше пяти процентов всего криминального мира. Это абсолютно точная цифра.

Спустя месяц после окончания операции, когда ажиотаж потихоньку спал, мы ликвидировали трех «авторитетов». И после их устранения опять пышные похороны, то есть опять демонстрация силы и полное пренебрежение к властям. И знаешь, что интересно. Кинозапись показала на похоронах множество новых лиц. Особенно молодежи. За какой-то месяц после «Чистки» они сумели нарекрутировать новых бойцов. Мы, конечно, и не рассчитывали, что «Чистка» окажет психологическое воздействие на криминальный мир, но, признаться, такого не ожидали.

Тогда за дело взялся наш отдел психологической борьбы — Святая инквизиция. Он провел ряд операций, свидетелем одной из них ты и стал. Сначала эффект был, но не тот, которого мы ждали. Отдел провел еще ряд операций, и многие «авторитеты» начали чувствовать на себе внимание отцов-инквизиторов. Дома, в офисах, в машинах, в ресторанах они находили призывы Святой инквизиции к покаянию. Смешно сказать, но некоторые из них понимали это буквально. Их видели в церквах ставящими свечки на очень крупные суммы.

Несколько дней назад отдел провел новую операцию. Он казнил пятерых «авторитетов» в пяти разных городах и позаботился о рекламе. Похороны московского «авторитета» по кличке Непалец, он был главарем одной из группировок наркомафии, состоятся завтра на Ваганьковском кладбище в 12 часов. Их, конечно, опять будут снимать на пленку, но если будет огромная толпа, как обычно, то это затруднит запись разговоров и нужно много техники. Я хочу, чтобы ты, как журналист, потолкался среди провожающих, а потом высказал мне свои соображения.



2. Интересное знакомство

Сообщено, что каждый час в России совершается 3 убийства, 4 разбоя, 20 грабежей, 184 кражи. Раскрываемость — 50 процентов.

Криминальная хроника, № 3, 1994 г.
* * *

На следующий день в 11.00 я уже занял наблюдательный пункт неподалеку от свежевырытой могилы.

Игорь, который отвозил меня домой, по пути детально описывал место захоронения, поэтому я нашел его без особого труда. Для маскировки я захватил букет цветов, который старательно разложил на могиле какого-то неизвестного мне генерала Снегова Ивана Тимофеевича, похороненного в 1954 году. Усевшись на скамью возле могильной плиты Ивана Тимофеевича, я старательно изображал скорбь, дожидаясь, когда появится торжественная похоронная процессия, провожающая в последний путь легендарного «пахана». Одновременно проводил глазами детальный обзор местности, пытаясь определить местонахождение святых инквизиторов из отдела психологической борьбы, которые, по словам Кота, должны были с разных точек заснять похороны на пленку. Тщетно. Поблизости никого не было, за исключением нескольких бабулек, хлопотавших возле могил.

На прощанье Кот дал мне кассету с записью похорон главаря балашихинской группировки, который был депутатом разогнанного Темной Лошадкой парламента. Его убили во время «Чистки». Дома я внимательно просмотрел весь короткометражный фильм. Действительно, таким похоронам можно было позавидовать, еще проживая на этом свете. И гроб и могила утопали в живых тюльпанах и розах ценой по пять тысяч за штучку. Народу собралось несколько тысяч. Однообразные молодые люди составляли половину собравшихся. Оркестр исполнял реквием Моцарта. Траурные речи. Кусок пленки зафиксировал площадку возле входа на кладбище, сплошь уставленную иномарками, внутри каждой из них сидел водитель и еще один человек, наверно, охранник.

На пленке в правом углу высвечивалось время, и я обратил внимание на то, что иномарки начали подъезжать и парковаться за тридцать минут до траурного митинга.

Когда я подходил к воротам, я не обнаружил ни одной иномарки. Только несколько потрепанных «Жигулей» ожидали своих хозяев.

Я ждал.

В 12.10 на дороге показалась тележка с гробом, которую катили четыре мужика в замызганной одежде, явно служащие кладбища. За ними шел приличный мужчина в темно-синем плаще и в шляпе, с портфелей в руках.

Поравнявшись с вырытой для Непальца могилой, ханыги притормозили тележку и взвалили гроб на плечи. Подтащили, чуть не уронив, к яме, обвязали веревками, спустили и, взяв в руки лопаты, лежавшие на куче грунта, принялись быстро бросать землю. Засыпали, навалили холмик, в который человек с портфелем воткнул фанерную табличку и, получив деньги, тут же удалились. Так же быстро удалился и человек с портфелем.

Finita la commedia. Я подошел к холмику. На табличке только номер.

Обескураженный, я, как уговаривались с Котом, поехал домой. Через пару часов раздался телефонный звонок.

— Привет. Это я. Жду тебя в институте.

Гудки.

Обуреваемый любопытством, я отправился в святилище Святой инквизиции.

Двое парней, сидевших у входа, видимо, были предупреждены обо мне. Один тут же встал и кивком головы пригласил следовать за ним. Должен признаться, что сам я никогда бы не нашел нужную комнату, поскольку внутри институт представлял собой сплошной лабиринт. Несколько раз мне казалось, что я уже проходил коридор, по которому меня вел молчаливый охранник. Наконец мы вышли на маленькую лестничную клетку с лифтом. Двери открылись, и я последовал за моим спутником. Лифт пошел вниз. Опять коридор. Опять плутания. Вот и дверь. Замок щелкнул, и дверь слегка приоткрылась. Охранник пропустил меня в комнату и закрыл за мной дверь.

В просторном кабинете сидели Кот и мужчина лет сорока приятной наружности.

— Познакомься, — сказал Кот, — директор Института социальных исследований, доктор медицинских наук.

Великий инквизитор встал, вышел из-за стола и протянул мне руку.

— Николай.

Крепко пожимая мне руку, главный инквизитор внимательно смотрел мне в глаза. Наверно, я был в состоянии нервного возбуждения, потому что выдерживать его взгляд было довольно трудно. Кот заметил это и рассмеялся.

— Ладно. Не буравь человека взглядом. Он у нас ребенок нервный.

Я сел в кресло напротив Кота и огляделся. Стены кабинета были закрыты стеллажами с книгами. В нише одного из них стоял большой аквариум с крупными красными вуалехвостами. Он был освещен двумя плафонами, а со дна поднимались пузырьки воздуха. В комнате работал кондиционер. Напротив рабочего стола стоял огромный японский телевизор без антенны. Рядом — маленький стеллажик, в котором, как книги, располагались кассеты. Справа и слева от стола на подставках стояли мониторы с пультами. Сзади — столик с компьютером.

Инквизитор терпеливо ждал, когда я визуально ознакомлюсь с его кабинетом. Вдруг часть одного из стенных стеллажей ушла внутрь, а в образовавшуюся дверь вошел молодой человек в белом халате, который катил перед собой тележку с кофейником и чашками. Он молча подкатил тележку к журнальному столику, возле которого сидели мы с Котом, и также молча ушел обратно.

Инквизитор сел на диван слева от столика, открыл дверцу тумбы, разделявшей нас, и достал большую коробку заграничных шоколадных конфет.

— Для вас берег, Константин Павлович. Вы ведь у нас большой сластена.

Кот с удовольствием положил в рот конфету.

— Когда общаешься с таким психологом, как вы, Николай Иванович, то чувствуешь себя, как голенький. Все-то вам наперед ясно. Зато конфеты при каждой встрече.

— На кладбище никого не было, — выпалил я неожиданно.

— Знаем, — кивнул головой Кот. — Никого, кроме тебя и наблюдателей. Наших и их.

— Аналогичная история в четырех городах из пяти. Только в Екатеринбурге были пышные похороны, — сказал Николай Иванович. — Я распорядился повторить операцию через две недели.

Я начал потихонечку привыкать к действиям Святой инквизиции и не почувствовал сильного давления на психику. Тем не менее я спросил:

— Николай Иванович, а какова цель этих ваших операций?

Инквизитор неторопливо помешивал ложечкой сахар, видимо, обдумывая ответ. Затем вынул ложечку из чашки и указал на портрет, висевший на стене позади рабочего стола.

— Знаете, кто это?

На фотографии был запечатлен молодой, но уже лысый мужчина в советском военном мундире старого послевоенного образца. Выпуклый лоб, прямой нос, четко очерченные губы. Во внешности ничего необычного не было, за исключением глубоко посаженных внимательных глаз.

Я отрицательно покачал головой.

— Это наш духовный отец, так сказать. Григорий Петрович Климов, русский писатель, эмигрант, один из величайших экспертов в области психического заболевания, именовавшегося в средние века сатанизмом.

Я припомнил, что где-то уже слышал это имя. — Во время войны Климов окончил академию ГРУ, а в 45-м сбежал в США, где стал одним из руководителей секретного проекта психологической войны, разработанного при его участии американской стратегической разведкой. Он носил название Гарвардского проекта. Вы, может быть, знаете, что методы психологической войны разрабатывались еще отцом древней китайской философии Сунь Цзы. Его трактат о военном искусстве однозначно гласит, что настоящий полководец должен одерживать победу еще до начала сражения, а великий полководец сражения не допустит вообще. Примерно так и получилось в войне между СССР и США, которую называли «холодной» и которая началась в 1945 году фултонской речью Черчилля, а закончилась речью Горбачева на пленуме ЦК в 1985 году. Хотя мне в ту пору было всего двадцать пять лет и я еще не был доктором наук, я понял — это капитуляция социализма. Но вернемся к Климову. Став одним их ведущих участников Гарвардского проекта, Климов начал руководить исследованием психологического комплекса советского человека, которое, в конце концов, и привело его к проблеме Бога и дьявола. Препарируя психологический комплекс «гомо советикус», Климов также столкнулся с проблемой человека вообще. Он мастерски подметил, что этот комплекс уже давно был исследован и разложен по полочкам величайшими умами древности, родоначальником которых был Иисус Христос. — При этих словах инквизитор осенил себя крестом. — Христос первым создал теорию греха, являющегося источником всех социальных катаклизмов, потрясавших историю человечества. И это был великий научный подвиг, который не мог остаться безнаказанным, поскольку человек не прощает тому, кто показывает его сущность.

Назовите негодяя негодяем, и он обидится на вас. Докажите ему, что он негодяй, и он будет вас ненавидеть. Так вот. Григорий Петрович Климов в результате своих исследований пришел к ряду однозначных выводов, главным из которых был такой — в обществе существует психологически опасный тип человека, который представляет угрозу окружающим его людям, а при определенных обстоятельствах и всему обществу в целом. И еще он пришел к выводу, что этот тип человека был открыт давным-давно и назывался условно дьяволом. В первых трудах, освещавших эту проблему, а ими являются Евангелия, в особенности от Матфея и от Луки, даны три комплекса дьявола в человеке: потребность биологического и сексуального насыщения организма, комплекс власти и комплекс самоуничтожения. Заметили ли вы, когда читали Новый завет, одну интересную лексическую особенность? Когда евангелисты повествовали о Боге, то Бог и все местоимения, связанные с Ним: Он, Его, Ему и так далее, писались с заглавной буквы. А дьявол писался с маленькой буквы. Что это? Уважение к Богу и презрение к дьяволу? Так, да не только так. Просто Бог — это живое, реальное, мыслящее сверхгигантскими масштабами нематериальное существо, которое при помощи нематериальных же законов диктует свою волю материальному миру. Реальное существо. Он реально существует независимо от человека. Исчезнет человек, а Бог будет продолжать диктовать свою волю материальному миру. И диктовать вечно. Дьявол — не существо. Его нет в природе независимо от человека. Человек синтезирует дьявола в своей психике. В своем бессознательном мире. Что означает древняя фраза «нечистый попутал»? Это означает, что нечто подсознательное заставило человека синтезировать дьявола и совершить грех, то есть нарушить, как правило, социальный закон, установленный Богом. Исчезнет человек, исчезнет и дьявол. Дьявол живет в каждом из нас, и Бог живет в каждом из нас. Только Бог независимо, а дьявола мы создаем сами.

Когда Климов писал свой замечательный трактат по сатановедению «Князь мира сего», а этот трактат был одно время запрещен во всех странах, включая США, так как раскрывал методы Гарвардского проекта, то он не имел возможности в то время получать необходимую информацию, так как генетика еще только делала первые шаги. Правда, о существовании генетических законов подозревали еще в средние века.

Объясню вам популярно.

От родителей к детям в половых клетках передается генетическая информация в виде набора хромосом. Всего их 46. Двадцать три пары, из которых двадцать две являются соматическими, а двадцать третья — половой. Название «соматические» произошло от древнегреческого слова «сома», то есть тело. Соматические пары хромосом определяют внешний вид человека: его глаза, волосы, телосложение и так далее. Так вот, дьявол проникает в организм мужчины через последнюю, двадцать третью пару половых хромосом.

Хромосомы имеют внутри себя спиральные нити, скрученные наподобие винтовых лестниц, состоящие из дезоксирибонуклеиновой кислоты. Сокращенно ДНК. Здесь-то и содержатся гены-контролеры химических реакций в клетках и носители наследственных признаков. Обычно гены передаются от поколения к поколению в неизменном виде. Но иногда происходит нарушение генной информации в результате изменения его химического состава и структуры. Преобразование генной структуры ведет к мутации.

Если вы рассмотрите под микроскопом женские и мужские хромосомы последней пары, вы увидите, что у женщины они всегда имеют форму двух латинских букв «X». Сочетание XX. У мужчины они имеют форму латинских букв «X» и «Y», где Х передается от матери, а Y — от отца. Мужчина типа XY — психологически нормальная личность, не имеющая врожденного дьявола внутри себя. Он тяготеет к тому, что называется Богом, то есть к социальным законам, установленным природой.

Но вот в силу каких-либо причин нормальная передача генетической информации нарушается и получается мутант, например с хромосомной парой YY, наличие которой чаще всего дает основание предполагать о произошедшей психосоматической аберрации. Этот мутант внешне не отличается от нормальных людей, но этот человек от рождения одержим дьяволом. Это не человек в классическом его понимании. Это — гуманоид. Климов дал таким «людям» название «легионер». Источником данного термина для Климова послужило Евангелие от Марка, глава пятая.

«И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом.

Он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями.

Потому что многократно был он скован цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укоротить его.

Всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни.

Увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему,

И вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!

Ибо Иисус сказал ему: выйди дух нечистый, из сего человека.

И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много».

Великий инквизитор закрыл Евангелие и продолжал:

— Легионеры, как я уже говорил, внешне не отличаются от нормальных мужчин, но внутренне имеют некий комплекс неполноценности, который Климов называл «комплекс Ленина-Сталина». Основными параметрами этого комплекса являются тяга к лидерству и крайняя агрессивность. Причем оба параметра легко заметить уже в раннем детстве. От соотношения «легионеры — нормальные люди» многое может поменяться в государстве. Это своеобразный показатель здоровья нации. Когда количество легионеров выходит за допустимые нормы, то при соответствующих обстоятельствах начинаются социальные катаклизмы. Нами найдены и другие научные доказательства «легионизации» генной информации, передаваемой через половые хромосомы. Наличие пары YY не единственный и даже не исключительный ее признак. Однако нами проверены хромосомы всех заключенных в лагерях преступников. У большинства преступников, совершивших противоправные деяния, связанные с агрессией, обнаружена хромосомная пара YY. То есть они являются легионерами от рождения и окружающая среда (закон, мораль) уже не в состоянии переделать то, что воспроизводит природа. Мы не были одиноки в наших исследованиях, хотя труды ученых, пишущих о роли полового фактора в судьбах цивилизации, у нас долго замалчивались. Например, вы читали работу Дарвина, название которой переводится примерно так: «Секс, отбор и происхождение человека» (The Descent of Man and Selection in Relation to Sex, 1871)?

Зигмунд Фрейд сделал себе карьеру, обобщив выводы, имеющиеся в трудах других великих ученых, изучавших сексуальное развитие человека, которые отмечали, что психопатология и сексуальная патология взаимосвязаны. Заслуга Фрейда заключалась лишь в том, что патологию он рассматривал не только как биогенетическую «неизбежность», но и как комбинацию наследственной предрасположенности с энвиронментным (семья, общество) детерминизмом.

Независимый институт социологии парламентаризма провел перед праздником очередной опрос тысячи москвичей по репрезентативной выборке. Вот что показал сравнительный анализ.

* * *

91 процент москвичей испытывает чувство страха от нынешнего уровня преступности в столице, лишь 6 процентов не испытывают этого или аналогичного чувства и 3 процента затрудняются определить свое психологическое самочувствие.

Всепоглощающий страх перед преступностью почти в равной мере присущ богатым и бедным, мужчинам и женщинам, гражданам простым и власть имущим, независимо от возраста и политических воззрений.

Известия, 17 мая 1994 г.
* * *

Итак, мы подходим к ответу на ваш вопрос. Какова цель наших операций?

Отвечаю. Сатанизм — это генетически обусловленное заболевание, выражающееся не в физических, а в психологических отклонениях индивидуума. Когда количество этих индивидуумов становится выше допустимых норм, и для их агрессивного поведения складываются или искусственно создаются благоприятные условия, то создается опасная для общества ситуация. Поскольку всех легионеров невозможно содержать в психбольницах, нужна система психологического контроля за этими самыми легионерами. Эта система и разработана в стенах нашего института. Единственным средством, позволяющим сдерживать агрессивные начала легионера, является страх. А боится легионер только силу. Боится и уважает. Закон в нашем государстве силой не является. До прихода к власти нашего президента закон вообще не представлял для легионера какую-либо опасность. После прихода президента к власти закон представляет некоторую опасность для легионеров, но не для легиона, так как всегда оставляет для него лазейку в виде следственной и судебной процедуры. Легионер подсознательно надеется, что с помощью умелого манипулирования сумеет избежать кары или, по крайней мере, избежать смерти. Но вот в стране появляется сила, которая не нуждается в соблюдении закона. Она не обязана публично доказывать вину легионера. Она карает без суда. Мышление легионера начинает перестраиваться. Появляется подсознательный страх, который притормаживает агрессию.

Работа с легионерами — дело трудное, но благодарное. Легионер — это бильярдный шар, который двигается в направлении вектора переданной ему энергии и со скоростью, соответствующей величине этой энергии. В результате этого из легионера может получиться Фокс, а может получиться Жеглов. И эти два легионера стремятся уничтожить друг друга. На этих принципах формировались группы особого назначения. В ГОН принимались только легионеры, получившие изначально энергетический толчок в нужном для нас направлении. На этом же принципе строится работа нашего отдела кадров при отборе кандидатов для личного состава отдела ликвидации. Это в некотором смысле принцип «крысиного короля». Вы знаете, что такое «крысиный король»?

— Нет.

— Этот метод был эмпирическим путем придуман в средние века мореплавателями. Крысы — источник множества бед на корабле. Это и угроза заболевания чумой, и потеря продуктов питания, и просто негативное психологическое воздействие. Мореплаватели придумали такой фокус. Они отлавливали десяток крыс и сажали их в закрытую решетками бочку. Не имея еды, крысы были вынуждены пожирать друг друга. Наконец в бочке оставалась только одна крыса, самая сильная и агрессивная, которая уже не могла питаться ничем другим, как только себе подобными. Это и был «крысиный король». «Крысиного короля» пускали в трюм, где он начинал методически уничтожать себе подобных. Причем не только для еды. В нем уже вырабатывался инстинкт.

Сейчас легионеры, проводящие операции по нашим сценариям, и не подозревают, что они уничтожают таких же легионеров, как и они сами. Это сложная социальная операция. В тех масштабах, к которым мы стремимся, это психологический контрфашизм.

— А что такое психологический фашизм?

— Психологический фашизм — это использование знаний психологии в политических целях.

— Значит вы — психологические антифашисты?

— Нет. Контрфашисты.

— Какая же разница между контрфашизмом и антифашизмом?

— Большая. Мы в борьбе с психологическим фашизмом действуем теми же методами, что и фашисты.

— Чем же вы отличаетесь от них?

— Тем, что мы обороняемся. Психологический фашизм являлся руководством к действию правящего режима до прихода к власти нашего президента, который пришел к власти также с помощью психологического фашизма.

Последние слова главы российской инквизиции произвели на меня эффект разорвавшейся бомбы. На несколько минут я буквально лишился дара речи. Инквизитор же, который, рассказывая и прихлебывая кофе, внимательно наблюдал за моим лицом, удовлетворенно кивнул головой.

— Вы, — начал я, отчаянно работая мозгами, — вы называете демократический режим, уничтоживший власть тоталитарной партии и проводивший демократические реформы до прихода диктатора, фашизмом? Вы обвиняете в фашизме людей, которые разрушили тоталитарную коммунистическую систему?

Инквизитор добродушно улыбнулся и сказал:

— Во-первых, я никого не обвиняю, как доктор, ставящий диагноз сифилиса, не обвиняет пациента в разврате. Во-вторых, я не политик. Я психолог, получивший заказ на анализ методов захвата и удержания власти определенными политическими силами. Что касается прежнего демократического режима, как вы его называете, то я не анализировал его сущность. Повторяю, я анализировал только его методы борьбы. И я поставил точный диагноз: методы психологические. А термин «психологический фашизм» принадлежит не мне, а экспертам в области политики. Кстати, всем нам крупно повезло, ибо дело могло дойти и до «психофашизма», то есть использования в политических целях человеческих инстинктов. После запрещения психоанализа в СССР научные исследования в этой области почти не проводились. Результат — мы настолько одичали в понимании самих себя, что нами можно управлять, как роботами. Русское бессознательное из загадки превратилось в проблему, которую очень заманчиво было решить «изнутри», играя на знании бессознательных психических механизмов.

* * *

Мы должны четко осознать, что методы, применяемые так называемыми новыми демократическими силами, настолько изощренны и коварны, что психология советского человека не подготовлена к ним.

Джохар Дудаев, президент Чеченской Республики
* * *

В разговор вмешался Кот. Его глаза, обычно насмешливые, теперь были очень серьезными и даже какими-то печальными.

— На тебе лежит особая миссия, старик. Она гораздо важнее, чем моя. Я исполнитель и немножечко автор этой эпохи. Ты же должен описать ее без прикрас, не утаивая ничего, даже наших методов, которые, ужаснувшись, не сможет не понять наш народ да и весь этот самый цивилизованный мир в придачу. Другого способа спасения у нас не было.

Сначала мы показали тебе наши методы. Это одна сторона медали. Ты выдержал этот психологический тест. Ты ненавидел и осуждал нас, но хранил тайну и писал объективные статьи. Теперь мы покажем тебе другую сторону медали. Наше лицо ты уже видел и ужаснулся. Теперь посмотри в лицо демократии.

Думаю, ты ужаснешься не меньше.

Он сделал паузу, долил себе кофе и зажег сигарету. — Ты никогда не задумывался над одним интересным фактом: почему после победы демократии ряд бывших диссидентов, прошедших лагеря и тюрьмы, оказался в оппозиции так называемому демократическому режиму? Почему резко уползли в кусты демократические трибуны времен перестройки: Попов, Афанасьев, Коротич? Десятки имен. А их пресловутая «Дем. Россия» потихонечку умерла. Попов и Афанасьев люди умные. Они быстрее всех поняли, что их надули, как православных, и использовали в качестве пешек в чужой мерзкой игре. Они могли продолжать работать на новых хозяев в прежнем качестве политических лидеров, но не захотели. Почему? Амбиции? Не-ет. У людей с их уровнем интеллекта амбиций не бывает. Угрызения совести? Опять нет. Просто они поняла что игра, в которую они были вовлечены в качестве пешек, — очень опасная игра. А толпе на растерзание, как правило, отдают именно пешек.

В историческом плане схема происходящего была такова. В начале восьмидесятых стало ясно, что коммунистическая баржа дала течь. Андропов, который имел наиболее полную информацию о положении дел в стране, попытался заткнуть пробоину путем закручивания гаек. Не успел. Помер. Кстати, нет твердой уверенности, что не помогли.

Горбачев был умнее. Он понимал, что страна экономической ловушке и что закручивание гаек может плохо кончиться при пустых прилавках. А наполнить их было нечем. Вырисовывался экономический крах, непредсказуемость масс и перспектива платить по счету за свои грехи и за грехи почивших товар1пдей. И тогда, как это часто бывает в бандах в экстремальных условиях, произошел раскол на группировки. Внешне их было две. В действительности — три. Внешне все выглядело как идеологическая борьба демократически настроенных коммунистов-либералов с ортодоксами. В действительности этим противостоянием руководила третья группировка — политические бандиты, взявшие на вооружение методы психологической борьбы. Что собой представляли первые две группировки, ты знаешь. О третьей, которая в конце концов захватила власть, даже не догадываешься. Это было молодое крыло КПСС, вчерашние комсомольцы. Их не устраивало многое, и в первую очередь — ограничения, накладываемые на них партийной идеологией. Должен признать, что в их число входила наиболее интеллектуальная часть парт- и госаппарата. Структурно это были высокопоставленные чиновники ЦК и обкомов, а также ряда министерств и КГБ. Работали в условиях конспирации настолько жесткой, что мы сейчас хоть и выявили всех этих заговорщиков, но до сих пор не можем разобраться в их иерархии. Технические средства дают очень скудную информацию. Агентура к ним только-только подбирается. Как уже говорил Николай Иванович, методы их захвата власти мы называем психологическим фашизмом. В отличие от большевиков они не захватывали ни телефон ни телеграф, ни вокзалы. Они использовали не огнестрельное, а психологическое оружие. Поэтому в первую очередь захватили средства массовой информации. К 89-му году ими уже контролировалось 90 % средств массовой информации. Началом психологической гражданской войны стала атака в средствах массовой информации на сталинизм. Цель этой акции — вывести население из политической спячки, а затем направить в нужное русло.

В качестве главного инструмента их дальнейших акций выступила организованная ими «Дем. Россия», куда они потихоньку затянули большинство наиболее популярных лидеров. Они также очень быстро насоздавали новых лидеров и микролидеров. Использовался также академик Сахаров. Но очень недолго, так как бандиты понимали, что Сахарова долго дурачить не удастся. Поэтому, поработав над его имиджем и создав «светлый образ», его ликвидировали. Остальные, менее интеллектуальные инструменты, продолжали работать до дня «X» — дня захвата власти. Некоторые псевдолидеры в конце концов разобрались в ситуации, ужаснулись, начали отрабатывать задний ход, но было уже поздно.

В 90-м заговорщики психологически овладели большей частью населения России. Овладеть населением всего СССР было невозможно. Слишком специфическая психология окраин исключала эту возможность. Они сделали следующий шаг. Убедили Горбачева, что должность генсека не гарантирует в сложившейся обстановке удержание власти. Горбачев сделал ставку на Верховный Совет и кресло президента и объявил выборы нового парламента. Начался следующий этап психологической обработки масс. Накануне создавался имидж марионеткам. Использовалась такая национальная черта русских, как любовь к справедливости и сочувствие «несчастненьким». На политическом небосклоне появились борцы с коррупцией и масса пострадавших от советской власти. Но нужен был и лидер. Здесь бандитам сильно повезло. Им в руки, как манна небесная, свалился Ельцин. Борец с привилегиями, защитник трудового народа и страдалец. Его просчитали со всех сторон. Фигура оказалась идеальной. Интеллект весьма средний при огромных амбициях. Неплохой тактик, имеющий нюх, который позволял ему чуять настроение масс. Кстати, в отличие от интеллектуалов из «Дем. России», он так и не понял, что все эти годы был куклой на веревочке.

Ельцин с блеском прошел в союзный парламент, но бандиты рассматривали его как временный орган, поэтому Ельцину в срочном порядке был изготовлен терновый венец в виде «Исповеди на заданную тему» для прорыва в парламент будущего суверенного российского государства. Кампания велась по всем правилам военного искусства. Был совершен ряд провокаций типа поездки в США и бросания в реку. Реакция масс была просчитана безошибочно. Рейтинг Ельцина повышался по мере усиления нападок на него. Это азбука. Российские массы верят не в правду и не в ложь, а в то, во что им хочется верить. И чем сильнее их стараешься переубедить, тем сильнее они в это верят.

В этот период ортодоксы уже не представляли для бандитов угрозы. Поэтому главной их мишенью стали либералы. Здесь опять основным инструментом стал Ельцин, через которого в массах создавалось мнение о торможении либералами реформ, в результате которого жизнь ухудшалась. Параллельно бандиты проводили массовые диверсии. Ты помнишь, как в мегаполисах постепенно исчезли с прилавков сначала все продовольственные товары, затем все товары вообще? А в это время склады ломились от продукции. Но дело шло медленно. Бандиты пустили в ход катализатор. Устроили кровавые провокации в Тбилиси, Баку, Вильнюсе. Разобраться в том, кто за этим стоял и кто отдавал приказы, так никто и не смог. Все валили на военных. Затем Ельцина делают президентом России. Денег бандиты не жалеют. Вот-вот Ельцин станет главой суверенного государства, которое будет принадлежать им. Горбачев уже все понял и пытается помешать перевороту. Единственный его шанс — это сохранение Союза. Союз бандиты контролировать не имеют возможности. Он спешно проводит референдум о сохранении СССР и в такой же спешке готовит Союзный договор. Итоги референдума спутывают бандитам карты. Они понимают, что главы республик не смогут не подписать договор после референдума, а это отодвинет захват власти на неопределенное время. Ельцин, который тоже спит и видит себя президентом независимого государства, подвергается усиленной психологической обработке. Ситуация приближается к критической точке. И тут Горбачев делает роковую ошибку. Он уезжает из Москвы. Заговорщики не смели даже надеяться на такой подарок судьбы. Они проводят психологическую атаку на ортодоксов с целью спровоцировать их на выступление. Это не сложно. Ортодоксы заглатывают наживку, и в Москву входят танки. С этого момента и Союз, и Россия обречены.

* * *

Прямо скажу, мысли о том, что Ельцин сознательно «ворожил» ГКЧПистам я не допускаю.

М.Горбачев

Независимая газета, 23 апреля 1994 г.
* * *

Ельцин попадает в свою стихию и превосходно играет роль мессии, спасителя нации. Горбачев — политический труп, а массы под сильным психологическим прессингом вынуждены сделать нужный заговорщикам выбор. Ты помнишь этих одураченных болванов на шоу, организованном бандитами под видом похорон невинных жертв, которые в пьяном виде полезли под покидающие Москву танки? Сотни тысяч болванов орали: «Ельцин! Россия!» (Еще бы не помнить, сам стоял в первых рядах.) Затем смена декораций: снос с постаментов отслуживших свое коммунистических идолов, смена красных флагов на старые российские коммерческие, запрет КПСС и наконец финал — Беловежское соглашение. Россия у ног бандитов. Были и мелкие просчеты. Скажем, введение в правительство Евгения Сабурова, не подчиняющегося бандитам. Это не входило в их планы, так как Сабуров был и умен и неподкупен. Он продержался после путча только 3 месяца. Связанный по рукам и ногам, в ноябре 91-го он подал в отставку. На ключевые посты в правительстве рассаживаются контролируемые бандитами марионетки. Многие из них сейчас в этом здании и охотно дают интересующую нас информацию. Должен заметить, что всех их объединяет одно положительное качество. Зоя Космодемьянская не является их идеалом, и как только они узнают, куда попали, тут же стараются рассказать больше, чем знают. И им это удается.

В последующие три года бандиты спешно укрепляли власть. Для этого необходимо было устранить внешнюю и внутреннюю угрозу их режиму.

Внешней угрозой являлось проникновение иностранного капитала, и в особенности иностранных банков, которые бандиты не могли контролировать. Присутствие иностранных банков могло сильно осложнить контроль за финансовой системой государства. С этой угрозой бандиты успешно и очень быстро справились. На Россию опустился прочный «железный» занавес. Были срочно созданы условия, исключающие проникновение в страну иностранного капитала путем взвинчивания налогов, запретов на приватизацию для иностранцев, искусственной политической нестабильности, которая играла двойную роль, в том числе и отпугивание инвесторов. Но иностранный капитал все атаковал и пытался влезть. Тогда в ход шло изменение внешнеполитического курса якобы в угоду патриотам: Жириновский и прочее. «Стратег» Боря искренне верил в то, что всем этим он руководил лично. В то же время были созданы благоприятные условия для прихода из-за границы жуликов типа Бернштейна, с помощью которых бандиты переправляли на Запад стратегическое сырье.

Последним заслоном для иностранного капитала стала армия коррумпированных чиновников высшего звена.

С внутренней угрозой было сложнее. Она состояла из трех основных элементов: возникновения правового государства; сохранения некоррумпированных блоков в КГБ, МВД и прокуратуре; развития среднего и мелкого бизнеса в производственной сфере.

Основная угроза — правовое государство. Что такое правовое государство? — Кот посмотрел на меня в ожидании ответа, но я молчал. — Это, во-первых, четкие, исключающие двойное толкование, охватывающие все сферы человеческой деятельности законы, соответствующие ситуации в стране. Во-вторых, механизм приведения этих законов в действие.

Бандиты, которых ты называешь демократами, создали уникальную диктатуру, базирующуюся на отсутствии законодательства и институтов, его выполняющих. Здесь были проколы. Создали Конституционный суд, а он оказался слишком самостоятельным и стал препятствием в управлении государством бандитскими методами. Его фактически ликвидировали. Иногда Боря путал карты. Скажем, сделал волевым решением Казанника Генеральным прокурором. По дурости напоролся на порядочного человека. Пришлось срочно заменять на бандитского ставленника с комсомольским прошлым. Он, кстати, тоже сейчас пребывает в этом здании. Этажом ниже. Очаровательный человек. Очень любит жизнь и дорожит здоровьем. Должен отметить, что все политические бандиты очень любят жизнь. Это сильно облегчает работу с ними.

Да, так вот. Законодательную базу подменили системой указов, постановлений и распоряжений правительства и президента, через которую новые хозяева диктовали свою волю стране.

Несмотря на полное беззаконие, в правоохранительных органах время от времени возникали очаги сопротивления. Тогда проводились операции, которые Мао назвал бы «огонь по штабам». Фактически уничтожили КГБ. Точнее, ту его часть, которая не участвовала в перевороте. Обвальные кадровые перестановки в МВД и прокуратуре. К середине 94-го года практически все очаги сопротивления были подавлены с одним проколом, который аукнулся бандитам в будущем. Покинув органы, некоторые подразделения структурно уцелели, превратившись в частные фирмы, а позднее влились в нашу организацию. Так что недостатка в профессионалах высокого класса мы не испытываем.

На пути развития мелкого и среднего производственного бизнеса, третьего элемента, угрожавшего их власти, бандиты воздвигли заслон в виде соответствующего финансового климата, бюрократических процедур и, — Кот сделал паузу, — организованной преступности.

— Прости, — перебил я его, — а какую опасность для них мог представлять мелкий производитель?

— Двойную. Бандиты захватили предприятия-монополистов, с помощью которых они контролировали рынок. Контроль за рынком — это контроль за распределением материальных благ, и в первую очередь продовольствия. Это их система управления поведением масс. Если дать «зеленую улицу» развитию средних частных предприятий, то они разрастутся в огромную сеть, которую невозможно контролировать, а следовательно, будет потерян контроль за рынком. Бандитам было необходимо, чтобы страна жила импортом, потому что в их руках была система его контроля. Появилась необходимость — взвинтили таможенные пошлины, ввели новые налоги, и импорт прекратился. А это голод и непредсказуемость масс. Сеть среднего и мелкого производителя могла выбить из их рук это оружие, если бы перевалила в своих масштабах за определенные рамки. Кроме того, превратившись в социальный слой, мелкий и средний производитель неизбежно оформился бы как политическая сила, потеснил бы бандитских ставленников в парламенте и потребовал бы заменить нормативные документы законами, а это уже шаг к правовому государству. Скажем, в первом ельцинском парламенте, избранном в 93-м, представителей бандитов было 48 %, а в том, который мы разогнали, уже 89 %. Мы вскрыли победившую в августе 91-го фракцию КПСС еще до прихода к власти и долго дискутировали, что с ней делать. Точнее, как ее ликвидировать. Арестовать и судить? Не удастся. В их руках все: МВД, прокуратура, суд, криминальное государство со своими вооруженными силами. Арестуй их, и через несколько часов в стране начнется хаос и польется кровь. Отстрелять? Тоже не годится. Это крайняя мера, на случай, если они перейдут в наступление. Кроме того, отстреляв их, мы не сможем вернуть сотни миллиардов долларов, которые они держат за рубежом. И они это знали.

Любой правящий режим, желающий удержать власть, должен иметь какую-либо мощную, хорошо организованную социальную опору. Это может быть регулярная армия. Тот режим, который ты называешь демократическим, мог иметь только одну организованную социальную опору. Это криминальный мир во всем его многообразии при нейтрализации регулярной армии. Именно поэтому после победы в августе 91-го был выброшен лозунг: «Армия вне политики!» И в октябре 93-го армия осталась вне политики. Как это всегда бывает после победы, победившая секретная фракция КПСС разделилась, и началась грызня за власть. Вы тогда по простоте душевной пытались разобраться: кто же мятежник? А мятежников не было. Была вооруженная разборка двух бандитских группировок. Той, что засела в Кремле, и той, что засела в Белом доме. И с той и с другой стороны действовали криминальные войска. В последний момент это поняли военные и вмешались, чтобы не допустить дальнейшего кровопролития. Но криминальные войска белодомовцев были подавлены не регулярными войсками России, а криминальными войсками кремлевцев. В танках, что лупили по зданию парламента, сидели не кадровые танкисты, а давно уволенные в запас, в то время служащие в криминальных войсках. И эти криминальные войска выполняли две задачи. Первая — разгром противника, вторая — наведение страха на население. Население должно было понять, что в противостоянии с криминальными войсками на армию России рассчитывать нечего. Ты помнишь, как после событий телевидение показывало интервью с героями подавления «путча»? Ты помнишь, что все они прятали лицо под масками? Почему? Боялись возмездия? Вот этого-то они как раз и не боялись. Они боялись показать лицо, потому что тогда вскрылось бы, что ни к каким государственным формированиям они отношения не имеют. А вина за горы трупов, как всегда, пала на военных.

Вот мы и подошли к проблеме легионеров. Как создавалась опора «демократического режима», я тебе рассказывал, а от профессора ты узнал об их психологической сущности. Поэтому, поскольку мы не могли нанести прямой удар по политическим бандитам, было решено нанести удар по их социальной опоре — криминальным войскам, на 85 % состоящим из легионеров.

— И вы начали с «Чистки»?

— Нет, начали мы с научно-исследовательской работы. «Чистка», как я уже тебе говорил, была в первую очередь финансовым мероприятием. Мы не можем уничтожить легион физически, поэтому мы создали психологическое оружие уничтожения.

— И как вы подбираете кандидатов на уничтожение?

* * *

В зонах положение, пожалуй, еще тревожнее. В них сейчас вместе с другими заключенными сидят 45 тысяч отпетых рецидивистов. Огромная, темная сила. Она способна подмять под себя кого и что угодно.

Криминальная хроника, № 3, 1994 г.
* * *

На это ответил профессор сатановедения.

— Во-первых, мы выявили всех легионеров в лагерях и тюрьмах. Они постоянно пополняют криминальные войска. Нам точно известны дни, когда и где легионеры выходят на свободу. Их уже ждут ликвидационные группы. Уже месяц, как выходящие после заключения на свободу легионеры бесследно исчезают, оказавшись за воротами лагеря. Их, как правило, никто не ищет. Далее, — продолжал инквизитор, прихлебывая кофе, — вы помните, что два месяца тому назад вышел указ президента о борьбе со СПИДом?

— Как же, сам сдавал кровь.

— Все мужское население сдавало кровь. Кто-то ходил сам, кто-то под конвоем милиции. К кому-то на работу приезжали врачи, чтобы не ломать рабочий день крупных коммерческих структур. Результатом этой кровяной кампании стало то, что все легионеры в возрасте от 12 до 65 лет установлены и введены в компьютер. Каждому присвоен код.

— В этот? — Я ткнул пальцем в направлении компьютера, стоящего позади рабочего стола профессора.

— Нет, у нас есть вычислительный центр, который получает от других отделов информацию об участниках преступных группировок и составляет списки на уничтожение.

— Вы что, всех мужиков, у которых два Y в крови, будете уничтожать?

— Ну что вы. Компьютер суммирует всю информацию о легионере и определяет степень его опасности по пятибалльной шкале. Опасность определяется средой, в которую попал легионер, и его возможностями. Легионер — член группировки уничтожается немедленно.

— А если легионер вступил в группировку, но не успел еще совершить преступление?

— Я уже говорил, что уничтожается не преступник, а легионер, попавший в среду, которая делает его опасным для окружающих. Поэтому даже если легионер не совершал преступлений, но попал в группировку, он становится потенциальной угрозой жизни людей. И эта угроза ликвидируется.

— Николай Иванович, — задал я главный вопрос, — а вы думали над тем, что ваши операции — это преступление перед человечностью и перед законом?

* * *

Раскрыть преступление в «первой степени» при всей безалаберности, которой славятся наше государство и его правоохранительные органы, безусловно, возможно, для этого хватит и опыта и знаний. «Вторая степень» — иное дело, иной уровень. Главное: надо по-другому собирать и оценивать доказательства. Загвоздка даже не в степени подготовленности сыщиков и следователей, она в обветшалости нормативной базы, в том, что до сих пор здравствующий уголовно-процессуальный кодекс безнадежно отстал от реалий нашего бытия.

Криминальная хроника, № 3, 1994 г.
* * *

Инквизитор опять добродушно рассмеялся. Было видно, что он давно ждал этого вопроса. Кот тоже не скрывал улыбки, но меня это уже не злило. Инквизитор заговорил очень ласковым голосом, каким, видимо, врачи-психиатры разговаривают со своими пациентами.

— Видите ли, голубчик, вы задали очень многогранный вопрос. В нем и философия, и нравственность, и право. Я же всего-навсего психолог. Но я, в отличие от вас, знаю, что любая философская концепция является продуктом психологии, в силу чего философские споры всегда были самой большой нелепостью в деятельности людей. Ведь это не философ Аристотель спорил с философом Платоном, а психологический тип Аристотель спорил с психологическим типом Платоном. И спор этот был бессмыслицей, потому что ни один из них не мог убедить другого в своей правоте. Является ли наша деятельность преступлением перед человечностью — это философский, то есть психологический вопрос. Я могу загнать вас в угол, но не смогу убедить. В отношении законности или незаконности нашей деятельности, я сразу же скажу, что мы не считаем ее законной так же, как наши пациенты не считают законной свою.

Помните ли вы, голубчик, такой шедевр мирового экрана, как «Берегись автомобиля»? Автор этого пособия по социальной психологии задолго до появления нашей организации предсказал его. Появление инквизиции было неминуемо. И первым инквизитором является Юра Деточкин, добрый, безобидный парень, которого совесть и советские законы вынудили вершить самосуд. Почему он вершил самосуд? Чтобы восстановить справедливость? Нет, он был социальным явлением, которое неизбежно возникает в обществе, где законодательная база создана в интересах преступников и не карает их по делам их. Вы, знаете, с чего начинают свою защиту убийцы, когда предстают перед судом нашего тайного трибунала, если только не судятся заочно? Они начинают с обвинения нас в противоправных действиях и требуют законного суда. А почему? Да потому, что даже после введения ВУКа как минимум 50 % преступников в силу процедуры судопроизводства уйдут от наказания. Как вы думаете, что было бы, если бы убийц, вместо того чтобы после суда отправлять в лагеря, выдавали толпе с разрешением делать все, что угодно?

* * *

Десятки тысяч заключенных спят на полу, без постели. Сроки следствия не соблюдаются повсеместно. Казанник по этому поводу не к месту изящно заметил: «У нас теперь заключенный ждет свидания со следователем, как любовник молодой минуты тайного свидания».

Криминальная хроника, № 23, 1994 г.
* * *

Поэтому, голуба моя, с практической точки зрения закон создан не для защиты общества от преступника, но защиты преступника от общества. Наши эксперты ездили в США и изучали документы о криминогенности обстановки на Клондайке в период «золотой лихорадки». На Аляске в тот период собрался криминальный сброд со всего мира. Какое там Чикаго! Чикаго по своей социальной структуре был институтом благородных девиц в сравнении с Аляской. На 30 % население этого штата состояло из бандитов. Системы правосудия, как таковой, не было. Правоохранительных органов тоже. Один шериф на территории в сотни километров. Никаких средств передвижения, кроме собак. И тем не менее, симпатичный вы мой, преступность была в несколько раз ниже, чем в цивилизованной Англии с ее традиционной законодательной системой, лучшей в мире. А почему, дорогуша моя? Да потому, что ввиду своего отсутствия законодательство не защищало преступников от общества. Суд Линча. Бандиты знали: если что-то случится, то на защиту суда рассчитывать не придется.

Фридрих Ницше писал: «Если перед тобой осел, бросай ему сено. Если перед тобой собака, бросай ей кость!» Нельзя, дражайший мой, кормить и осла и собаку сеном. Вы знаете, чудесный мой, какая мысль, сгенерированная человечеством, самая нелепая? Отвечаю. Мысль о равенстве. На свете нет двух равных людей. И равными люди могут быть только перед Богом, но не перед законом. Равенство перед законом равнозначно кормлению осла и собаки сеном. Там, где нормального человека можно посадить в тюрьму, легионера необходимо уничтожить.

Те, кого вы называете демократами, а Константин Павлович бандитами (я лично воздержусь от политической терминизации), использовали различные инструменты для захвата и удержания власти. И в первую очередь психологические. На этапе борьбы за власть использовались бессознательные инстинкты толпы — тяга к свободе, к самоутверждению, национальная гордость и другие. На этапе удержания власти использовался только один инструмент — страх. Страх всего: страх возврата к прошлому, страх потерять работу, страх потерять близких, страх потерять жизнь. Скажем, для чего создавался заговорщиками феномен Жириновского? Для того, чтобы подтолкнуть людей голосовать за Гайдара. Люди все разные. Средства массовой информации обвинялись в том, что они помогли Жириновскому одержать победу на выборах в 93-м году. Чушь. Количество тех, кто в результате пропаганды проголосовал за жириновцев, составляет десятую часть тех, кто по той же причине пошел голосовать за гайдаровцев. Испугавшихся было много больше, чем тех, кому понравился имидж жириновцев, созданный средствами массовой информации. Но больше всего было тех, у кого Жириновский не вызывал ни страха, ни симпатии. У большинства он вызывал смех. Тогда правящий режим принялся создавать феномен Баркашова. Этот смеха уже не вызывал, а пресса и телевидение с октября 93-го создавали ему рекламу и давили на слабонервных. Недостатка финансирования баркашовцы не испытывали. Кстати, до сих пор наши оперативные подразделения не раскрыли всех источников финансирования этого феномена. А это очень важно, поскольку вскрытие всех источников выведет нас на людей, представляющих очень большой интерес.

Вы помните, как по мере роста недовольства режимом укреплялось Русское национальное единство? В конце 94-го оно оформилось в политическую партию, несмотря на протесты прокуроров с мест. И у огромного количества людей это вызвало то, что нужно, — страх. И этим определило их поведение на выборах. Это был мощный психологический удар, а большинство напуганных видели только внешнюю форму. Они даже в общих чертах не знали программу баркашовцев.

Скажите, милый вы мой, если бы вы написали статью, а вам бы в подъезде посоветовали ее не печатать, то как бы вы поступили? Допустим, у вас ослаблен инстинкт самосохранения. Такое бывает в природе. Но тогда можно использовать отцовский или сыновний инстинкт. Мало ли. И всегда это можно сделать только с помощью страха. Так вот, сейчас легионеров уничтожить невозможно, но возможно снизить их активность. И сделать это можно только путем включения бессознательного механизма страха. А поскольку легионеры являются вооруженной опорой мафии, стоящей сейчас у власти, то, снизив их активность, мы ослабим эту самую власть. И один из самых главных препятствий к этому, сладкий вы мой, является закон. Скажите, любезный вы мой, антибиотики, это хорошо?

— Не знаю. В зависимости от обстановки.

— Так и закон. Это хорошо или плохи в зависимости от обстановки. И мы незаконно используем психологическое оружие массового поражения с целью избежать ситуации, в которой может быть использовано просто оружие массового поражения. Для этого нам необходимо создать ситуацию страха. А для создания такой ситуации необходимо, чтобы легионеры усвоили подсознательно следующие вещи: а) закон больше не является для них защитой, так как в стране имеется сила, которой нет необходимости доказывать их вину в суде. Эта сила будет карать их сразу же после получения информации об их деятельности; б) эта сила постоянно следит за ними и может появиться в любой момент и в любом месте; в) эта сила карает жестоко, тайно, без выстрелов и шумовых эффектов, неумолимо и неотвратимо; г) эта сила всемогущая и всевидящая.

Когда этот психологический эффект будет достигнут, криминальные войска начнут выходить из-под контроля своего командования.

В это время Кот посмотрел на часы и потянулся. Я понял, что беседа окончена.

Выходили мы вместе. Причем шли другим ходом и вышли не на улицу Островского, а на Ордынку. Вышли из маленького двухэтажного особнячка. Когда мы пошли по подземному коридору, навстречу нам двигались трое. Двое высоких мужчин в белых халатах, а между ними небольшого роста лысый человек с очень бледным лицом. Как у мертвеца. Мы посторонились, пропуская их, и я узнал бледного. Это был один из бывших мэров Москвы.



3. «Партия»

Французская газета «Информатен» целый разворот посвятила «Кровавым приключениям русской мафии». В России, пишет газета, переход к рыночной экономике совершается посредством пистолетных выстрелов. Констатируя тот факт, что мафия в России крепко пустила корни, «Информатен» вовсе не считает возможным избавиться от нее с помощью серии увольнений, даже на самом высоком уровне. Никто, считает газета, в нынешней России не стремится реально бороться с этим злом, ибо его ликвидация сразу же повлечет за собой устранение большинства вершителей экономических процессов в стране.

Неужели сбудутся самые мрачные предсказания директора ЦРУ Дж. Вулси, который еще в апреле указал на возможность появления в России «Криминального политбюро», которое станет управлять всем?

Труд, 24 мая 1994 г.
* * *

Когда мы вышли на Ордынку, Кот сказал: «Я еду в фирму. Если хочешь, поехали, я покажу тебе кое-что из нашего хозяйства». Я молча кивнул, и мы сели в темно-синие «Жигули», припаркованные метрах в ста от дома, из которого мы вышли.

— Ты обещал рассказать мне, как вы пришли к власти. Думаю, сейчас самое удобное время и место.

— Хорошо. Только этот рассказ не записывай на диктофон, как ты это частенько делал. Я не знаю всю картину в целом. Знаю только отдельные детали.

Когда в конце семидесятых я работал в советском посольстве в Лондоне, то по долгу службы поддерживал контакты с представителями ряда иностранных посольств, в том числе посольства США. С одним американцем установились дружеские отношения несмотря на то, что я знал, что он цэрэушник, а он знал, что я кэгэбэшник. А может быть, это и сыграло роль в том, что мы стали друзьями. Затем меня отозвали в Москву, и мы потеряли друг друга из вида. А летом 94-го в моей квартире раздался телефонный звонок.

* * *

«О тех, кто нами правит»

(Выдержки из статьи. «Известия», 19 мая 1994 г.)

«Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту» — уникальное исследование под таким названием проведено в Институте социологии Российской Академии наук под руководством кандидата философских наук Ольги Крыштановской.

Теперь в России есть люди, которые точно знают ответ на вопрос: кто правит страной — представители старой номенклатуры или молодая поросль лидеров? Мы предлагаем вашему вниманию цифры исследований, а выводы уж делайте сами.

Сегодня в окружении Ельцина люди, никогда не входившие ни в какую номенклатурную элиту, составляют 25 процентов. В парламенте — 40 процентов; в правительстве — 26; в региональной элите — 17; в партийной (имеется в виду все нынешнее многообразие партий) — 42; в бизнес-элите — 59 процентов.

И еще любопытные данные об окружении президента. Только 10,5 процента пришли к Ельцину при самом Ельцине. 37 процентов приближенных к президенту людей поднимались в брежневскую эпоху; 39 — в горбачевскую.

Вообще сам процесс трансформации старой советской номенклатуры в новую российскую — материал, достойный пера романистов. Социологами же он исследуется с бесстрастной научной скрупулезностью. Выделяются следующие этапы разрушения номенклатурной системы.

1987 год. Упразднение отраслевых отделов ЦК КПСС. Ослабление контроля партии над экономикой. Создание альтернативной («комсомольской») экономики, выросшей преимущественно из центров НТТМ. Осуществлялась операция под непосредственным патронажем секретаря ЦК КПСС Егора Лигачева. Воплощал планы партии в жизнь помощник секретаря ЦК ВЛКСМ Константин Затулин.

1988 год. Развитие альтернативной экономики. Начало номенклатурной приватизации «государства государством» (министерства, главки, тресты превращаются в концерны). Ольга Крыштановская считает, что на этом этапе и произошла основная приватизация — задолго до ее начала. Этот процесс сопровождался ослаблением роли ЦК КПСС.

1990 год. Первые относительно демократические выборы — новый канал рекрутации в элиту. Перемещение центра власти из ЦК КПСС в Верховный Совет СССР.

1990 год. Республиканские выборы. Разрушение единой финансовой системы СССР. Появление коммерческих банков. Формирование бизнес-элиты. Перемещение центра власти из Верховного Совета СССР в президентские структуры.

И, наконец, 1991 год. Окончательное формирование новой российской элиты. Уменьшение роли центра и децентрализация элиты.

И еще несколько любопытных наблюдений ученых. При трансформации старой номенклатуры в новую элиту перемещались в основном представители советской структуры. Партийная же была дискредитирована и практически полностью ушла. Однако — официально. Неофициально многие представители партийно-советской номенклатуры ведут консультации не только крупных коммерческих, но и государственных структур, и их мнение имеет серьезный вес.

Между прочим, показательная деталь: состав народных депутатов 1993 года по сравнению с созывом 1990-го отличается большей элитарностью. Кухарки все реже управляют государством. Как и женщины вообще.

Если в парламенте и на партийном поприще они подвизаются еще более или менее активно (11,2 и 8,6 процента соответственно), то в правительственной элите женщины составляют всего 2,9 процента. А региональная и бизнес-элита вообще обходится без дам.

И еще среди общих тенденций: в целом российская элита молодеет и умнеет. Между прочим, две трети в окружении Ельцина — доктора наук.

Особое внимание обратили ученые на бизнес-элиту. Просчитан ее состав с точки зрения того, «откуда есть и пошли» бизнесмены наши.

«Комсомольцы» и «физики» пришли в 1987-1989-м. Первые (составляют 17 процентов бизнес-элиты) — выходцы из структур ВЛКСМ. Вторые (15 процентов соответственно) — в основном пришли из научно-исследовательских институтов.

«Банкиры» и «промышленники» появились в 1989-1992-м. Банкиры, составившие 14 процентов, пришли в бизнес из профессионалов-финансистов. «Промышленники» (тянут на 23 процента) стали появляться на полгода позже. Их истоки:

56 процентов — кадры министерств, госкомитетов СССР и РСФСР. Директора крупных промышленных структур — 26 процентов.

Кроме основных четырех групп в бизнес-элите, ученые выделяют еще две отдельно. Это «самородки» и «элитные семьи».

«Самородки» (5 процентов бизнес-элиты) пытались идти вразрез с общепринятыми нормами и правилами поведения в экономике задолго до процессов, развернувшихся в середине восьмидесятых.

Представители же «элитных семей» (8 процентов) — это дети высокопоставленных родителей, как правило, мидовских работников либо высших слоев культурной и научной интеллигенции.

Ольга Крыштановская утверждает, что, как минимум, 44 процента денег сегодня в России укрывается от налогов.

Приводить конкретные примеры социологи отказались, так как многие высокопоставленные «обследуемые» просили не разглашать информацию. Надо отметить, что ученые провели огромную работу: проинтервьюированы практически все представители партийной и советской номенклатуры.

* * *

Это был Том. Он приехал в Москву в качестве представителя одной американской правительственной организации. Предложил поужинать вместе. Мы встретились в «Метрополе» и просидели до полуночи.

Он и рассказал мне, что в 1980 году агентами КГБ были выкрадены материалы Гарвардского проекта, детального плана подрыва социализма изнутри с расчленением СССР при помощи психологического оружия. Операция КГБ держалась в строгом секрете даже от руководства. Мы, пятое главное управление, занимавшееся идеологическими диверсиями, об этой операции даже не догадывались. Материалы Гарвардского проекта были переданы в ЦК, где его детально изучали эксперты и отдельные руководители. Часть руководства заметалась в поисках выхода и спасения основ существовавшего строя. Так они и метались, сердечные, аж до самого 91-го года. Пропаганда, контрпропаганда, партполитучеба, наглядная агитация и прочий маразм. Усиление борьбы с инакомыслием. Другая, более умная и деидеологизированная часть поняла, что в их руки попало мощное оружие. И они решили использовать это оружие для захвата власти. Осуществить Гарвардский проект вперед американских спецслужб. Такого поворота дела американцы предусмотреть не могли и на первом этапе реализации визжали от восторга, так как считали, что все идет по плану. Оказалось, по плану, да не в ту сторону.

* * *

В газете «Котидьен де пари» опубликовано интервью с бывшим сотрудником одной из французских спецслужб Пьером де Вилемаре. Основное место в «Мемуарах» отставного разведчика занимают его рассуждения о существовании тесных связей между «постсоветской» мафией и секретным аппаратом КПСС, что привело к резкому увеличению контактов российской организованной преступности с «коллегами» в других странах, в том числе во Франции.

По утверждениям Пьера де Вилемаре, из России за рубеж по тайным каналам «утекает» более 1 млрд. долларов. В интервью также говорится о якобы имеющихся доказательствах связей российских спецслужб с мафиозными элементами, появившимися после распада СССР.

Криминальная хроника, № 2, 1994 г.
* * *

Проект был очень грамотно доработан, в особенности в части финансово-экономической. Ни один руководитель реализации проекта на публике не засветился. Как я уже тебе говорил, реализация проекта осуществлялась методом психологического управления массами путем создания соответствующих ситуаций, а также через специально подобранных марионеток, из которых быстро выделили политических лидеров и экономических реформаторов. С этой целью был создан калейдоскоп политических лидеров всех мастей, от ультрадемократов до ультрапатриотов. Внешне это выглядело как противостояние правящего режима и оппозиции. В действительности каждый делал свое дело.

* * *

«Нужно объединяться заново»

Письмо всем бывшим участникам движения «Демократическая Россия» (Выдержки из «Независимой газеты». 27 мая 1994 г.)

«У истоков широкого демократического движения в стране, призванного противостоять и тоталитаризму, и автократии, находилась „Демократическая Россия“. Симпатии к ней были всеобщие. Сегодня „Дем. России“ нет. И прежде чем она погибла организационно, прежде чем в ней возобладали неоконформистские силы, она потеряла своих лидеров, создавших ее и олицетворявших ее честь и достоинство. Из выразительницы народных чаяний „Дем. Россия“ превратилась в буржуазный „Выбор России“. Чем дальновиднее, принципиальнее и решительнее были политики, тем раньше они рвали с недостойной сменой вех в политике „ДР“…

Новая же власть, поднятая народом, занялась под видом политики приватизации бесстыдным самообогащением. Страну хотят сделать вотчиной новой сверхмафии. Вот почему из „Дем. России“ сделали „Выбор России“, где активисты алчут подачки и чиновной карьеры. Отход от демократических установок к антидемократическим в массовой психологии обретает беспрецедентный и катастрофический размах. Вина за это — на нынешнем руководстве страны, для которого прежняя „Дем. Россия“ послужила трамплином для прыжка к высотам власти.

Не случайно люди спешат оказать доверие любой альтернативе, не исходящей ни от старой, ни от новой власти. Именно этим определяется успех ЛДПР Жириновского, в программные установки которой миллионы людей даже вникать не собирались…

Народные предприятия за рубежом — единственная экономическая форма, которая доказывает свою эффективность в обстановке всеобщего спада. И это не случайно. Только заинтересованный труд, только труженик, собственник продуктов своего труда может обеспечить устойчивый успех всякой деятельности. Это касается физических и духовных областей труда.

По данным университета в Балтиморе (США) об эффективности американских компаний (с собственностью всех работников), отношение их чистого дохода к вложенному капиталу на 50 % выше, чем на обычных фирмах. Вот почему Гайдар запретил двум профессорам из „цитадели империализма“ рассказывать по Центральному телевидению бывшей сои-страны о народных предприятиях, заявив, что иначе „на его программе придется поставить крест“…

Следует обратиться к общественности с призывом возродить демократическое движение в противовес скомпрометировавшим себя нынешним „демократам“ не только на основе давно выверенных, политически несомненных программ, но и на основе нового экономического курса, который реально сблизит людей и возродит духовный пафос и истинную солидарность в обществе…»

* * *

Использование калейдоскопа продолжалось и после прихода заговорщиков к власти в 1991 году, только время от времени уходили в тень отслужившие свое, и появлялись новые лица.

Председатель Комитета, бывший государственный обвинитель Виктор Илюхин, заявил, что опасается формирования в России «тотально криминализированной экономики». Он напомнил, что прошлым летом президент Ельцин отказался подписывать принятый бывшим Верховным Советом закон о борьбе с коррупцией, сославшись на его непроработанность. Однако, по мнению г-на Илюхина, «где-то несовершенство этого закона» не исчерпало причин, по которым президент заблокировал его вступление в силу.

Сегодня, 27 апреля 1994 г.
* * *

Мы уже выехали за кольцевую дорогу и ехали по шоссе. Время от времени мимо проскакивали машины. Кот затормозил, и я тут же увидел, как, обогнав нас, метрах в пятидесяти остановились темно-синие «Жигули» с тем же количеством людей в салоне. Мне стало очень неуютно, но Кот успокаивающе махнул рукой: «Свои!» Затем он повернулся назад и достал из кейса лист бумаги.

— Смотри. Схема нанесения психологических ударов в целях поддержания необходимого баланса для удержания власти такова. — Он стал уверенно чертить.

D

F

N

Р

.,

Где: D — часть населения, настроенная «за демократов»;

Р — часть населения, настроенная «за патриотов»;

N — часть населения, которой противны и те и эти;

F — финансирование.

Источник финансирования заговорщики имели ориентировочно с середины семидесятых. Этот источник назывался в прессе «теневой экономикой». Все нити «теневой экономики» вели в ЦК КПСС и ЦК союзных республик. Поэтому при реализации Гарвардского проекта «теневики» работали исключительно на его финансирование. В дальнейшем из этих «теневиков» получились банкиры, члены правительства и парламента. К 90-му году заговорщики не без участия Центробанка уже сформировали свою банковскую систему. Теневики, вышедшие на легальный бизнес, но сохранившие и нелегальный, закачивали в заговор мощные финансовые средства. Ты видишь на схеме, что категории населения D и Р имеют один источник финансирования. Этот источник и позволяет наносить психологические удары по категории N путем финансирования усиления то D, то Р. Ну, например. Ты помнишь, как на выборах в новый парламент «демократы» потерпели поражение? Гайдар сразу же вышел в отставку и окунулся в политику. Тут же было осуществлено финансовое вливание в фашистское движение. Баркашовцы, жириновцы, антоновцы. Самые большие вливания были сделаны в баркашовцев. Напуганный свастикой обыватель из категории N метнулся в сторону категории D. Из двух зол выбирают меньшее. Когда надобность в Баркашове миновала, его и ближайших соратников отстреляли, а партию разогнали. — Кот включил зажигание, и мы поехали дальше.

* * *

Беспрецедентный рост организованной преступности в России серьезно угрожает не только ее национальной безопасности, но и интересам западных стран, в том числе США. Об этом заявили участники слушаний, состоявшихся в подкомитете по расследованиям при сенатском комитете по делам правительственных учреждений США,

На слушаниях выступили директор Федерального бюро расследований (ФБР) США Луис Фри, президент Федерального ведомства по уголовным делам Германии Ханс-Людвиг Цахерт и первый заместитель министра внутренних дел России Михаил Егоров.

Особую опасность акциям российских преступных группировок придает то, что они действуют в стране, обладающей 30–40 тыс. ядерных боеголовок.

Независимая газета, 27 мая 1994 г.
* * *

Я уже отметил, что одним из составных элементов тоталитарной системы управления обществом, которую установили заговорщики, был криминальный мир с его криминальными войсками. Были просчитаны все пути развития преступности. Новые хозяева государства создавали новые преступные структуры и брали под контроль старые. Создание криминального государства стало государственной политикой.

* * *

Старые «авторитеты», из тех, что принято называть «ворами в законе», схватились не на жизнь, а на смерть с «авторитетами» новой формации, новой психологии и мировоззрения. Откуда появились неофиты — не очень ясно. Что и кто стоит за ними — неизвестно. На их стороне инициатива, огромные, никем не учтенные и не считанные деньги, методы их невиданно жестоки. «Старики» оказались в растерянности.

Криминальная хроника, № 5, 1994 г.
* * *

Так вот. Том сообщил мне, что за несколько месяцев до нашей беседы было проведено пять заседаний Агентства национальной безопасности США, на которых рассматривался только один вопрос: Россия как новая угроза миру. Были рассмотрены материалы, представленные ЦРУ, ФБР и Интерполом, из которых следовало, что криминальные силы, захватившие в начале 90-х власть в России, быстрыми темпами осуществили инфильтрацию в мировую экономическую, финансовую и политическую системы. Произошло сращивание преступных сил крупнейших стран Запада и Востока, причем их цементирующей силой является Россия.

Перед членами подкомитета выступил директор ЦРУ Джеймс Вулси, заявивший, что в республиках бывшего СССР преступные группировки развиваются в «угрожающем темпе» и смыкаются с итальянской мафией, китайскими триадами и латиноамериканскими наркокартелями.

* * *

Руководство ФБР также уведомило сенат, что Федеральное бюро расследования уделяет сегодня все большее и большее внимание лицам, иммигрировавшим из СССР в США и теперь занимающимся противоправной деятельностью между двумя странами.

Московские новости, 24 апреля — 1 мая 1994 г.
* * *

ЦРУ сообщило, что в период 92-94-го годов были проведены четыре конгресса преступных группировок из 12 крупнейших стран мира. После неудачи экспорта социалистической революции Россия успешно экспортировала криминальную революцию в мировом масштабе. Фактически к 94-му году сформировался криминальный интернационал с центром в Москве. Финансовая мощь этого интернационала не поддавалась анализу.

Затем были закрытые слушания в конгрессе США. С докладами выступили директора ЦРУ и ФБР, а также Генри Киссинджер. Эти доклады ужаснули конгрессменов, особенно последняя фраза Киссинджера: «Я не знаю, господа, сколько представителей криминального интернационала присутствуют сейчас в этом зале».

После того как Джеймс Вулси, тогдашний директор ЦРУ, представил данные о том, что российские преступные синдикаты играют роль в обеспечении доставки наркотиков из Латинской Америки, Пакистана и Турции в различные части мира, в том числе и в США, конгресс одобрил новый закон о борьбе с преступностью и выделил на это 30 миллиардов долларов.

* * *

Итальянские и русские криминальные группы, после того как организованная преступность перешагнула через старые европейские границы, зарабатывают совместно десятки миллиардов долларов, утверждает Лучано Виоланте, председатель комиссии по борьбе с мафией итальянского парламента.

Мегаполис-Экспресс, 27 апреля 1994 г.
* * *

Дальнейшие события всполошили конгрессменов и американскую администрацию всерьез. ФБР установило факты утечки информации из конгресса. Источники утечек установить не удалось. Аналогичные истории произошли и в раде других западных стран, причем в Италии застрелили прокурора республики, который подцепил след интернационала в итальянском правительстве.

Состоялось совещание глав стран «семерки», посвященное вопросу борьбы с криминальным интернационалом. Представители России на это совещание допущены не были, а само совещание происходило в режиме такой секретности, что прессе не удалось узнать даже повестку дня.

После этого к противодействию интернационалу были подключены спецслужбы всех стран «семерки». Было признано необходимым нанести удар в центр международной преступности — Россию. Это было очень сложно, несмотря на то что средства, выделенные на эти цели, превосходили средства, ассигнованные в свое время на развал СССР. И главным делом был поиск соответствующих сил внутри России.

* * *

Армагеддон — место, в котором, согласно откровению Святого богослова, при наступлении конца света произойдет битва с участием всех царей Земли. Теперь мы точно знаем, кто в этом бою будет сатаной: объединившийся криминалитет.

Неизвестный автор
* * *

Том сказал мне, что ими установлено наличие в России подполья. Это были люди, вовремя разобравшиеся в обстановке и понявшие, что перспективу имеют только нелегальные методы борьбы. Они сформировали довольно разветвленную и хорошо законспирированную организацию. Называли они себя просто «Партией». Состав самый разнообразный: ученые, офицеры службы безопасности и МВД, коммерсанты, финансисты, но больше всего было чиновников. Были и члены парламента. По имевшимся у ЦРУ данным, «Партия» вербовала агентов во всех госучреждениях, в первую очередь в силовых структурах, и засылала своих людей во все политические организации. Если в России появлялась новая политическая организация, даже самая маленькая, в нее устремлялись люди «Партии». И главной их задачей было определить, кто финансирует эту организацию. Так выявлялись ниточки, ведущие к победившей фракции КПСС.

ЦРУ имело скудную информацию о «Партии», несмотря на то что ему удалось забросить в нижний эшелон своих агентов. Дело в том, что в «Партии» работали бывшие профессионалы КГБ, поэтому ее служба безопасности была на достаточно высоком уровне. Недостатка в интеллектуалах эта организация не испытывала, поэтому имела четкую политическую и экономическую программу и так же, как и заговорщики, использовала методы психологической борьбы.

Эксперты ЦРУ выявили тактику «Партии», что и помогло им внедрить в нее своих агентов. Но только в низший эшелон, который назывался «бессознательными членами». Этот термин отражал и элемент того, что в КПСС называлось партийным строительством. Совет «Партии» состоял из семи человек, занимавших скромные посты в правительстве. Каждый член Совета имел свой аппарат, который состоял из «кураторов». Кураторы друг друга не знали. Только своего члена Совета. Сеть кураторов состояла исключительно из чиновников различных центральных и местных органов. Каждый куратор направлял деятельность целой сети бессознательных членов, которые в большинстве своем не подозревали, на какие цели они работают. А делалось все очень просто. К куратору обращался человек за помощью. Причем за самой разнообразной. Если куратор мог сам решить эту проблему, он это делал сам. Если его связей не хватало, он докладывал своему члену Совета. Тот смотрел на диапазон своих связей и, если их не хватало, выносил это на Совет. И человек получал помощь. Отказа не было никому. Получив помощь, человек автоматически становился бессознательным членом «Партии». В один прекрасный день ему мог позвонить его куратор и попросить оказать услугу его знакомому. В этой системе было заложено воздействие на бессознательный механизм психики человека. Человека можно было сравнить с утопающим, который почувствовал под ногами землю. Причем очень часто «партийцы» намеренно создавали ситуацию, в которой нужный им человек нуждался в помощи. Понятно, что срабатывал инстинкт стадности. Человек чувствовал, что за ним встала некая сила, которая поможет ему в нужный момент, и он цеплялся за эту силу, сам того не сознавая.

Вторым эшелоном были подсознательные члены партии. Это были офицеры спецслужб, МВД и работники прокуратуры. Их задачей было добывать компромат на всех, на кого только можно. Как только на дискету члена Совета попадал компромат на какого-нибудь чиновника или парламентария, тот автоматически становился бессознательным членом «Партии». Эту публику курировали особые фигуры, которые знали конечную цель своей деятельности и составляли третий, сознательный эшелон. Одновременно через своих членов — работников правоохранительных органов «Партия» собирала информацию о криминальном мире.

Программа «Партии» включала два этапа. Первый — охват своими членами максимального количества органов управления и инфильтрация в парламент. Подготовка к тихому перевороту. Второй этап — установление диктатуры, физическое уничтожение мафии и захват ее финансовых средств.

Том предложил мне выйти на руководство «Партии» и предложить им помощь спецслужб стран «семерки»: деньги и информацию на первом этапе, политическую поддержку стран Запада — на втором. Он сказал, что спецслужбы готовы принять любые условия сотрудничества с «Партией».

Я понимал, что ввязываюсь в смертельно опасное дело, но сразу же согласился. Через две недели я уже вместе с Томом вылетел в Вашингтон, где имел встречу с Вулси и госсекретарем. Десять дней я провел за железными дверями в Лэнгли, изучая информацию о «Партии» и о криминальном интернационализме. Нервы у меня крепкие, но когда я ознакомился с материалами о международном преступном сообществе, я чувствовал себя как приговоренный к смерти. Вырисовывался самый настоящий Апокалипсис, где Армагеддоном являлась Россия. Я понимал, что нужно спешить.

Моей задачей было установить контакт с руководством «Партии». Это было и просто и сложно одновременно. Просто, потому что мне были известны все лидеры и часть кураторов. Сложно — в силу системы конспирации, которую строго соблюдала «Партия». Из-за этой системы я мог рассчитывать только на контакты с кураторами и на проникновение в организацию в качестве бессознательного члена.

Я долго прикидывал, как мне внедриться в эту структуру, и пришел к выводу, что классические методы здесь не годятся. Тогда я решился на лобовую атаку. Я приехал в Москву, собрал все материалы, подготовленные ЦРУ, и, выбрав методом тыка одного из членов Совета, пришел прямо к нему и выложил все материалы ему на стол. Мне повезло. Я пришел к будущему президенту. Через неделю меня уже заслушивали на Совете. В тот же день я стал помощником председателя Совета и начал разрабатывать программу действий для предвыборной кампании. Мне подчинили всех кураторов и все структуры, которые контролировались «Партией». Все детали предвыборной кампании я тебе осветить не могу, так как мне пришлось бы открыть тебе нашу систему воздействия на регионы и, в первую очередь, источники финансирования.

— Но ведь ты открыл их. Спецслужбы стран «семерки».

— Спецслужбы дали только первоначальный капитал. Кроме того, организовали массированные поставки продовольствия по фиктивным ценам. Нами была создана сеть распределения этих громадных партий продовольствия по регионам, военным округам и флотам. С помощью этой системы снабжения мы приводили к власти в регионах своих людей. Каждый директор крупного предприятия имел агентское соглашение с одной из наших структур на поставки продовольствия. А завод иногда — это население целого маленького города. Мы кормили огромную часть населения. Спецслужбы также исправно снабжали нас информацией, а после избрания президента организовали политическую поддержку нашего курса странами «семерки». Ты ведь заметил, то, на что надеялись бандиты и что усиленно предсказывала твоя газета, а именно международная изоляция диктаторского режима, не состоялось. Кампания по защите прав человека в России так и не началась. Напротив, начались широкомасштабные инвестиции в экономику России. В чем тут секрет?

Одним из условий сохранения власти бандитов было предотвращение роста России в сильное государство, потому что сильное государство контролировать криминогенными методами невозможно. Оно раздавит криминальную власть. Как я тебе уже говорил, одним из непременных условий сохранения слабого государства было недопущение в него иностранного капитала. Тебе известен ряд феноменов, которые пресса окрестила экономическим чудом: Германия, Япония, Китай, страны Юго-Восточной Азии. В короткие сроки в этих странах начался экономический бум, и они завалили свои внутренние рынки и весь мир дешевой первосортной продукцией. А секрет этого бума был в финансовом капитале Запада, который ринулся в эти страны либо в форме частных инвестиций, либо в форме рынка сбыта для продукции этих стран.

Так же было в Египте, где Садат начал проводить политику открытых дверей. Он был вынужден это сделать для борьбы с внутренней мафией, которая получила название «нувориши», то есть новые богачи. Когда они в результате этой политики начали терять власть, Садата убили. Его убрали исламские фундаменталисты, но за их спиной стояли «нувориши».

В Китай иностранные фирмы вбухали к 1994 году более ста миллиардов долларов, основали бесчисленное множество предприятий и завалили китайский рынок дешевыми отечественными товарами. Для сравнения скажу, что в российскую экономику в период с 1987 по 1994 год было вложено только 1,4 миллиарда долларов. Первыми это рискнули сделать немцы еще при Горбачеве. Однако заговорщики уже имели четкую концепцию захвата и удержания власти, а также необходимый для этого механизм. Они моментально опустили «железный занавес», состоящий из четырех элементов.

Первый — налоговый режим, таможенный режим и система бюрократических препятствий. Внешне это выглядело как обычная узость ума. Но запомни! Среди бандитов узколобых нет. Все, что внешне выглядит идиотизмом, в действительности тонкая политика. Инофирмы долго разбивали себе носы, прежде чем поняли, что столкнулись с целенаправленной политикой, которая делала их проекты нерентабельными после инвестирования капитала.

Второй элемент — визовый режим и двойные стандарты в отношении иностранцев. Внешне это выглядит просто, как обдираловка иностранцев. Русские платят за отель и билеты на самолет по одной цене, иностранцы — по более высокой. В действительности оба элемента представляли собой политику, которая называется «unfriendly environment», то есть недружественная атмосфера.

Третий элемент — политика Центрального банка, который бандиты взяли под контроль первым делом. В нормальных условиях курс валюты страны должен следовать за инфляцией. В России же, скажем, в 93-м году цены выросли в 10 раз, а курс доллара — только в два раза. Центробанк легко управлял курсом рубля, выбрасывая при необходимости на продажу определенное количество долларов. В результате курс доллара рос значительно медленнее цен в долларовом выражении на рабсилу, аренду, услуги. Этим бандиты убивали сразу двух зайцев. Во-первых, создавали обстановку, в которой выгоднее стало закупать товары за рубежом, и устраняли возможность развития отечественной товарной базы и товарного производства. Во-вторых, они брали под контроль снабжение населения импортными товарами и, что самое важное, — продовольствием, путем манипулирования нормативными документами и, в первую очередь, таможенными тарифами. Контролю за ввозом продовольствия они уделяли очень большое внимание. Ввозить его могли только торговые структуры бандитов, для чего они насоздавали много государственных и полугосударственных акционерных обществ и контрактных корпораций, и мы, которые получали продовольствие бесплатно от спецслужб.

Когда уже было ясно, что мы возьмем власть, бандиты заметались. Закрыть доступ импорту — значило бы окончательно сбросить маску и оттолкнуть еще часть населения. Тогда они в срочном порядке отменили все таможенные пошлины на ввоз продовольствия и товаров первой необходимости. Одновременно они сбросили налоги на сельхозпродукцию и на торговлю продовольствием. Начался массированный экспорт, но мы еще больше сбросили цены. Затем мы поняли сущность маневра. Они закладывали под нас бомбу замедленного действия, которая должна была взорваться через 3–6 месяцев после нашего прихода к власти. На что они рассчитывали? На то, что такое 3 положение раскручивает дефицит бюджета и мы должны будем его воленс-ноленс устранять, а следовательно, взвинтить цены на продукты питания. Причем взвинтить резко и высоко.

Второе, в чем они были уверены, это в экономических санкциях Запада после установления диктатуры. Именно поэтому они беспрепятственно позволили нам провести референдум, зная заранее его результаты. И это была их роковая ошибка вследствие отсутствия должной информации.

А было вот что. За полтора месяца до выборов президента я вместе с нынешним министром иностранных дел вылетел в Италию. Там, на американской авиабазе Авьяно прошла наша секретная встреча с министрами стран «семерки». Совещались мы трое суток, в ходе которых получили гарантии на поддержку нашего курса. Было признано, что центром борьбы с криминальным интернационалом должен стать центр криминального интернационала — Россия. В этих целях мы получили заверения в том, что:

— страны «семерки» не допустят экономических санкций против нового правительства России после установления диктатуры и предоставят ей режим наибольшего благоприятствования в торговле;

— страны «семерки» будут предоставлять правительству России всю информацию о действиях русской мафии за рубежом;

— страны «семерки» окажут помощь российскому правительству в выявлении счетов в иностранных банках, ценных бумаг, недвижимости, принадлежащих российским гражданам за рубежом, местонахождения этих граждан, а также не будут препятствовать изъятию этих средств любым способом;

— страны «семерки» будут оказывать помощь российским спецслужбам в действиях против мафии как за пределами России, так и внутри ее;

— страны «семерки» окажут содействие в привлечении частных инвестиций в Россию. Мы со своей стороны обязались:

— предоставлять спецслужбам стран «семерки» всю информацию о криминальном интернационале, добываемую нами;

— направить часть изъятой у мафии валюты на погашение внешнего долга России и СССР, часть — на закупку оборудования и товаров в странах «семерки», часть — в государственные страховые компании стран «семерки» для страхования риска частных инвесторов;

— в течение двух месяцев ввести законы, создающие благоприятный инвестиционный климат для западных инвесторов.

Нам также дали понять, что закроют глаза на все наши методы борьбы с мафией, в том числе и на методы изъятия денег.

Что было потом, ты знаешь. Но ты знаешь только внешнюю сторону. А нами были просчитаны почти все шаги бандитов по дестабилизации обстановки. И, в первую очередь, нарушение снабжения населения продовольствием. Мы сразу же ввели в действие ВУК и в тот же день начали отстрелы по статьям об искусственном создании голода и саботаже. В первые дни были расстреляны несколько тысяч человек за попытки уничтожения продуктов питания или их сокрытие. Все это, как ты помнишь, показывалось по телевизору. Это прекратилось очень быстро не только из-за риска быть расстрелянным, но и из-за того, что бандиты разбирались в психологии. Массы получили козла отпущения. И этот козел — не правительство. Бандиты поняли: мы не остановимся ни перед чем, население нас поддерживает, а Запад почему-то не реагирует. Тогда они начали резко снижать цены на продовольствие в расчете на быстрое опустошение прилавков. Мы к этому были готовы. Магазины конфисковывались, цены выравнивались, а из-за рубежа поступало продовольствие, за которое платили валютой, конфискованной у мафии в западных банках. Операции по изъятию этих денег начались сразу же после совещания на Авьяно.

Они попытались заблокировать банковскую систему. Мы дали понять, что национализируем банки и развернем в течение двух недель сеть западных банков. Банки подтвердили готовность. Они отступили.

Наконец были совершены теракты против членов правительства и покушение на президента. Мы поняли, что мы устояли. Начиналась длительная борьба на взаимное уничтожение.

— И как же вы покончите с ними? Разом?

— Разом нельзя. Прольется много крови. Здесь надо отщипывать по кусочку. Потихоньку затягивать удавку. Помнишь, я показывал тебе указ о привлечении к ответственности партийных работников и работников КГБ, виновных в преследовании инакомыслящих? Это была ширма, за которой был нанесен первый удар по заговорщикам. Под крышей этого указа мы взяли ряд бандитов, работавших раньше в КГБ и парторганах, которые участвовали в реализации Гарвардского проекта и правили бал при Ельцине. Это не переполошило остальных заговорщиков, так как они не знали истинных причин ареста. И теперь не догадываются. Ну а валюты мы у них выудили немало.

В это время мы подъехали к городку. Заехали внутрь и вышли из машины.

— Кстати, а почему вы все время увязываете происходящее с Антихристом?

— Ты что, еще не понял, что Библия — это закодированная социология?



4. Оперативно-технический отдел

Скажем, что известно общественности о правительственной Комиссии по государственному внешнему долгу и финансовым активам Российской Федерации? А там втихаря распоряжаются миллиардами долларов. Комиссия себя не утруждает особыми обоснованиями, почему именно той, а не иной фирме поручает «урегулировать проблемы задолженности российских импортеров перед иностранными фирмами, не гарантированной Внешэкономбанком» или «реализовать некоторые категории долгов Ганы». А ведь речь идет о баснословных прибылях для тех, кого выберут агентами.

Известия, 5 июля 1994 г.
* * *

Мы вошли в здание и поднялись на второй этаж. Некогда большое помещение казармы было разделено на несколько десятков комнат-ячеек. Кот открыл дверь одной из них. За столом скромно обставленной рабочей мебелью комнатки сидел молодой человек, на голове которого были миниатюрные наушники. При нашем появлении он снял наушники и встал. Кот махнул рукой, и молодой человек сел.

— Тебе доставили материалы по операции П-54-Н?

— Обрабатываю.

— Ну-ка, покажи.

Он повернул к нам мини-телевизор, и я увидел, как ханыги забрасывают могилу Непальца землей. В отдалении я увидел себя, сидящего на скамейке возле могилы генерала Снегова.

— Личность того типа в шляпе установили? — спросил Кот.

— Клерк из бюро ритуальных услуг. К преступному миру отношения не имеет.

— Аудиоматериалы?

Молодой человек выложил на стол две миниатюрные кассеты. Кот сунул их в карман и сказал:

— Верну через пару часов. Что по команде Стрельца?

— Обработка закончена, выявлены все.

— Где материалы?

— По приказу первого переданы в ОПБ.

Мы вышли из комнаты и пошли по коридору к выходу.

— Здесь располагается обрабатывающее подразделение оперативно-технического отдела, — сказал Кот. — Сюда поступает весь оперативный материал, полученный добывающими подразделениями.

— А на них можно посмотреть?

— На одно, которое располагается здесь, можно.

Но здесь перехватываются только телефонные разговоры и факсы. Остальные подразделения разбросаны по Москве и области.

Пока он говорил, мы поднялись на третий этаж, который был разделен на три длинных пенала. Кот вошел в один из них, я последовал за ним.

Вдоль стен рядами стояли столы с металлическими магнитофонами неизвестной мне марки. То загораясь, то потухая, мерцали лампочки. По рядам ходили несколько молодых людей в наушниках и подключали их то к одному, то к другому магнитофону. Возле некоторых задерживались и делали пометки в блокнотах. В торце пенала была установлена металлическая конструкция, заставленная какими-то сложными приборами, возле которой стояли три оператора.

— Здесь записываются только телефонные разговоры. Пленки передаются в подразделение обработки, задача которых только одна — выявить всех участников группировки и тех, кто с ней связан.

— А дальше?

— Дальше списки участников и некоторые материалы передаются в ОПБ (отдел психологической борьбы), который по своей картотеке определяет, является ли участник легионером. Если участник легионером не является, отдел начинает с ним работу. Если он легионер, материал поступает в ЛИКОД.

— Что такое ЛИКОД?

— Ликвидационный отдел.

— И что делает этот отдел?

— Ликвидирует. В день подразделения ЛИКОД в разных частях города без стрельбы и взрывов, тихо и незаметно уничтожают до пятнадцати человек. Сама операция проводится в два этапа. Сначала ликвидируются несколько рядовых легионеров, а потом остальная братия получает извещение от инквизиции о том, что их соратники казнены по приговору тайного трибунала, а им дается время на покаяние.

— А почему без стрельбы и взрывов?

— Видишь ли, если легионера застрелить, то не будет главного — необходимого психологического эффекта. Психика россиян уже привыкла к шумным убийствам. Легионер должен умереть тихо и незаметно. Желательно в своей квартире.

— Удавка? — Я вспомнил, как казнили русских мафиози в Германии.

— Не только. Например, укол отравленной иглой в транспорте. Или как Непалец. Дома от пива с ядом.

— Ты сказал, что здесь прослушиваются только телефоны. А что еще вы прослушиваете?

— Все. Записи нетелефонных разговоров дают нам до 70 % информации, добываемой техсредствами. Здесь работают много групп. Это профессионалы самого высокого класса. На нашем слэнге они называются садовниками. Их задача — нашпиговать объект багами или снимать информацию с помощью другой аппаратуры.

— Что такое баг?

— Подслушивающее устройство. Наши садовники — это целый мир. Скажем, назначается ему объект. Он должен посадить баги везде, где тот бывает. В квартиру, в офис, в машину, на дачу, в дома, где объект появляется, в сауну, где объект собирается со своими дружками, и в одежду. Часть авторитетов имеют постоянные магазины, где им покупают одежду. Здесь и за рубежом. Очень часто они получают костюмы со вшитыми туда багами. Ему присылают мебель из Германии или из Франции. Он сам растаможивает товар, а затем его голос звучит в нашем оперативно-техническом отделе. Пойдем ко мне. Я дам тебе кое-что послушать.

В кабинете Кот первым делом бегло просмотрел бумаги, лежавшие у него на столе. Затем нажал кнопку. Вошел помощник.

— Какие новости?

— Объект «Майкл» взят вчера в Барселоне. Содержится группой Ортигаса на базе под Мадридом.

— Дал какую-нибудь информацию?

— Пока молчит.

— Распорядись направить в Мадрид трех врачей. По нашим сведениям, у него четыре счета в Европе и два в Америке. Еще что?

— По информации, полученной сегодня от Тома, ЦРУ установило местонахождение «Сэма».

— Он в Америке?

— Нет, в Италии, отдыхает на Капри в отеле «Ла Пальма». Номер зарезервирован до тридцатого.

— Направить туда пару рыбок для начала.

— Морских?

— Нет, речных. Миллионеров надо уважать. Проконсультируйтесь с Кардиналом относительно вкусов Сэма и подберите кандидатуры. Том не установил его постоянную дислокацию?

— Пока нет. Он останавливается только в отелях. Паспорт аргентинский.

— Еще что?

— В Лас-Вегасе группа Кона завершила операцию «Незабудка».

— Деньги?

— Шестьдесят миллионов переведены на счет 1-го Государственного банка в Дойче банк. Десять миллионов — на наши счета в Швейцарии. Два миллиона — группе Кона.

— Объекты?

— Ликвидированы по схеме «I». Наши друзья из «Ньюсуик», АФП и АП позаботились о рекламе.

— А что пойдет в Россию?

— «Ньюсуик» на русском языке и запись короткометражного документального фильма, снятого нашими друзьями из НБЦ.

— Пленку передашь Шурику.

— Понял. У меня все.

— Хорошо. Меня пока не беспокоить. Он достал из стола портативный магнитофон и вставил одну из кассет, которую взял у обработчика. Затем вставил в магнитофон спаренные наушники. Одну пару надел сам, другую протянул мне.

— Послушаем последние материалы. Рекомендую главное внимание уделять результатам психологического воздействия на клиентов.

— Скажи пожалуйста, а кто такие Майкл и Сэм? Что такое рыбки?

— Потом объясню. Слушай. Первая пленка касается Непальца. Вторая — запись разговоров рядовых членов группировки с промежуточным боссом. С легионерами работал ОПБ.

Он включил магнитофон, откинулся в кресле, вытянув ноги и закрыл глаза, словно слушал «Лунную сонату» Бетховена.

* * *

1-й голос: Поставь кассету. На стоянке никого не было?

2-й голос: Нет, машины все проверены. Владельцы имеют родственников, похороненных на кладбище.

1-й голос: А это что за придурок?

2-й голос: Журналист. Газета (последовало название моей газеты).

1-й голос: Что о нем известно?

2-й голос: В газете считается авторитетом. По заданию редактора работает над инквизиторами. Да здесь все чисто.

1-й голос: Раньше на похоронах был?

2-й голос: Нет. Попал в поле зрения впервые.

1-й голос: Округу прочесали?

2-й голос: Как ведено.

1-й голос: И что? Их заметили?

2-й голос: Никого.

1-й голос: Значит, плохо искали. Не может быть, чтобы они не выслали наблюдателей.

2-й голос: А может, все-таки журналист?

1-й голос: Ну кто же наблюдает открыто? Только журналисты и милиция. (Пауза.) Нам до зарезу нужен инквизитор. Пусть рядовой. Любой. Но надо же ухватить ниточку.

2-й голос: Где я тебе его возьму?

3-й голос: Что установили о смерти Непальца? Как к нему попало это пиво?

2-й голос: Прямо из Швеции. В торговлю не поступало.

3-й голос: Когда Непалец получил приговор инквизиторов?

1-й голос: Месяц назад.

3-й голос: Так. Больше трех недель. Сколько людей еще они убрали, пока я отсутствовал?

2-й голос: Шестнадцать человек. Десять убиты, шесть пропали.

5-й голос: Обстоятельства?

2-й голос: Восемь человек удавкой. Ночью в квартире. Во рту белые карточки с черным крестом. Двое в метро от укола отравленной иглой. Умерли в толпе перед эскалатором.

3-й голос: Пропавшие разом исчезли?

2-й голос: Разом. Всех арестовала милиция. У всех были обыски. Родственники сообщили, что оперативники санкции прокурора предъявили. Увозили на милицейских машинах.

3-й голос: Какой прокурор?

2-й голос: Москвы.

3-й голос: Что узнали?

2-й голос: Прокурор Москвы санкции на аресты и обыски не подписывал. Липа. Ни одно отделение их не арестовывало.

3-й голос: С Другом связывались?

2-й голос: Сразу же.

3-й голос: И что?

2-й голос: Друг рекомендует лечь на дно, пока они инквизиторов не подцепят. А вообще у них обстановка сложная. Ссученным инквизиторы предложений о покаянии не присылают. Просто убирают и все. Пока тебя не было, трех шилек в конторе Друга побрили. Весточку их министру и прессе прислали. Вот эту газетку почитай на досуге. Казнены за связь с преступным миром. Друг очень встревожен.

(Пауза.)

3-й голос: Итак, подведем баланс. Сначала ослепли шестнадцать продавцов. Потом курьеры заболели. Все с метками. Потом Костя пропал. После Кости Гога и Салех исчезли. Потом трое курьеров опять ослепли. Теперь за время моей командировки еще шестнадцать человек и Непалец. Ну бойцы ладно. Они на виду. Но Непальца они как вычислили?

1-й голос: Наверное, Салеха раскололи. 3-й голос: Салеха не так просто расколоть. 2-й голос: Смотря как колоть. Если под ногти, то расколется. (Смеется.)

1-й голос: Смотри, как бы тебе не вкололи.

2-й голос: Я живым отдаваться не собираюсь. Глазоньки жалко. Даже в кинцо не сходишь.

3-й голос: Ладно. Хватит. Как хотите, а живого инквизитора мне достаньте. Теперь о деле. Когда товар приходит?

2-й голос: Двадцать третьего.

3-й голос: Кто сопровождает?

2-й голос: Заминка вышла. Никто не хочет. Боятся.

3-й голос: Что-о? Как это понимать?

2-й голос: А вот так и понимай. Напуганы все всерьез. Отказываются ехать. И таможня что-то виляет.

3-й голос: Ты в уме? Партнерам ты как объяснишь? За такие дела знаешь, что делают?

2-й голос: Ты на говно-то не исходи. Ребята не ментов боятся. Телевизор-то все смотрят. Одно дело в санаторий попасть или вышку получить, другое — когда тебе зенки вырвут. Предупреждение от инквизиторов половина команды получила. Под колпаком-то неуютно работать.

3-й голос: Что, так все в штаны и наложили? Ублюдки.

2-й голос: Не кипятись, говорю. Вот весточку от инквизиторов получишь, тогда побеседуем. Или ты в милицию жаловаться побежишь? Не советую. Статейка-то по ВУКу подрасстрельная. Ты покумекай. Времена-то ныне не те.

3-й голос: Что я партнерам скажу?

2-й голос: А то и скажи. Чтоб транзит меняли. Мы под колпаком. У этих ребят сеть по всей Европе налажена. Газеты пусть читают. И вообще, масть надо менять, папа.

3-й голос: Так. Ладно. Этот транзит должен пройти. Хоть в землю лягте. И не вздумай улизнуть. Под землей достану. А там посмотрим. Ублюдкам своим скажи, чтоб не инквизиторов боялись, а меня. Я ведь их всех найду.

2-й голос: Да ты-то ладно. Они б не нашли. (Слышится телефонный звонок.) Алло. Да-а. (Пауза.) Сейчас дам. Тебя.

3-й голос: Меня-я? Кто?

2-й голос: Не знаю.

3-й голос: Слушаю. (Пауза.) Вот что. Встретишься немедленно с Максудом. Скажешь, что разговор есть. Вечером в «Славянской». Это раз. В машине моей чтоб два человека круглосуточно сидели. Это два. На квартире двоих посадишь и на даче троих. Понадежней. И последнее. Билет мне до Гамбурга возьмешь на шестнадцатое. Вот паспорт. Все, разбежались. (Конец записи.)

* * *

Кот выключил магнитофон, достал лист бумаги и стал писать:

«1-му

а) Усилить наблюдение за „Другом“.

б) Выявить людей в новороссийской таможне. Срочно.

в) При необходимости поставьте П-55-Н на „цепочку“.

Главный (дата)»

В это время заработал селектор.

— Константин Палыч.

Кот встал, подошел к столу и нажал кнопку.

— Слушаю.

— Группа «Топаз» захватила киллера. Готовил покушение на Худенького.

Кот несколько секунд молчал. Молчал и селектор.

— Худенький знает? — спросил он чересчур спокойным голосом.

— Ни ухом, ни рылом.

— Киллера ставьте на «цепочку». Охрану Худенького усилить группой «Рубин». Смотри, если с головы Худенького упадет хоть один волос раньше срока, я вас всех в бараний рог согну.

Последнюю фразу Кот произнес ангельски ласковым голосом. Совсем как инквизитор Николай Иванович. В ответ из селектора послышался смех.

— Константин Палыч, у Худенького с детства волосики выпадают. Поди не осталось уже ничего.

— Смотри. Я предупредил. Ты уже проворонил Банкира. Если проворонишь Худенького, отправлю сортиры мыть.

— Худенький в Штаты собрался. Лекции читать в университетах.

— Когда?

— Через две недели.

— Хорошо. Время есть. Подумаем. Откуда информация?

— От Боба.

— Всю информацию по этому вопросу докладывать мне немедленно.

— Понял.

Кот отключил селектор и вернулся в кресло.

— Прости мою безграмотность, — сказал я. — Поясни, пожалуйста, ваши термины. Что такое «цепочка»?

— «Цепочка» — это метод следствия, который не имеет права применять государство, но имеем право использовать мы для получения оперативной информации. Это очень простой способ, который базируется на иерархии преступного мира. Например, в наше поле зрения попала группировка, о которой мы не имеем информации от нашей агентуры в МВД и органов безопасности. Мы берем первого попавшегося ее члена, как правило, это рядовой исполнитель, и допрашиваем его. Поскольку, в отличие от государства, мы не имеем ограничений в выборе форм допроса, возможность получения информации стопроцентная.

— Пытаете?

— Да. Но преимущественно психологическими пытками. И не потому, что избегаем физического воздействия, а потому, что в нем, как правило, нет надобности.

— Почему?

— Первое. Воровской закон запрещает уркам закладывать корешей ментам. Мы не менты. Мы такая же преступная организация, как и наши клиенты. Это служит для клиента неким внутренним оправданием его проступка. Он не нарушает воровской закон. Второе. Он знает, что суда над ним не будет и он целиком в нашей власти. Он знает, что мы можем сделать с ним все, что захотим, и никто об этом никогда не узнает. Для пущей верности его отводят в камеру пыток и показывают набор инструментов средневековой инквизиции, изготовленных по образцам европейских музеев. И ему объясняют принцип действия каждого инструмента. Это впечатляет. Имеются также древние китайские инструменты с животными. Особое воздействие на него производит «крысиная кастрюля».

— Что это?

— Это сосуд с боковым отверстием, который крепится к голому животу допрашиваемого. Отверстие приходится на живот. В сосуд сажают крысу и начинают его нагревать. Крысе становится жарко, и она ищет выход из сосуда, а единственный выход закрыт животом клиента. Тогда крыса начинает его прогрызать, чтобы выбраться наружу.

На аналогичном принципе строится и допрос с помощью «змеиной кастрюли». Это такой стульчик с отверстием, под которым установлен сосуд со змеей, из которой удален яд. Допрашиваемого помещают на стульчик голым задом, в который вставлена большая воронка. Сосуд нагревают, и змея лезет прямо в воронку. Достать ее потом оттуда можно только хирургическим путем. А легионеры не любят врачей.

— Но это же изуверство.

— Это не изуверство, а психологическая обработка допрашиваемого. Мы еще не разу не применяли эти методы на практике.

— А если клиент, как ты его называешь, и после этой обработки откажется отвечать?

— Во-первых, клиент не откажется, так как отказаться может только фанат, работающий за идею, а клиенты работают за деньги. Во-вторых, если бы такой фанат и нашелся, что исключено, то в ход пошли бы психотропные препараты. Под нашими лекарствами он расскажет все.

— Еще одно изуверство. Но почему не пустить в ход препараты сразу?

— Потому, что под препаратами он расскажет только то, что мы будем спрашивать. А под психологическим воздействием он расскажет все, даже то, о чем его не просят. Видишь ли, когда мы разрабатывали методы нашей работы, мы изучали обширную литературу, содержащую тысячелетний опыт человечества в этой области. В том числе и архивы гестапо. Интересные вещи. Это уже в военное время на оккупированной территории гестаповцы истязали людей. В тридцатые, когда они чистили Германию от оппозиции, они не пытали. Они приводили «стойких тельмановцев» в камеру пыток и показывали им все, что с ними могут сделать. Компартия Германии имела очень хорошую конспирацию, но оказалась в тюрьмах именно потому, что после таких экскурсий гестаповцам рассказывали все. В архивах мы нашли только три случая, когда фанаты пошли на пытки. Впрочем, потом и они раскололись. В наше же время таких фанатов нет. И клиенты рассказывают нам о себе все. Называют всех «товарищей по оружию», а главное — своего босса. Тогда мы приглашаем в гости босса, который, в свою очередь, называет нам своего босса. И так по цепочке мы выходим на Самого, за которым начинаем наблюдать техническими средствами. Иногда в такой цепочке между первым и последним элементами насчитывается до десятка ступеней.

Дальше начинается работа с группировкой. Боссы называют нам коммерческие или банковские структуры, которые находятся под их контролем. Мы пускаем туда садовников, и те берут эти структуры под технический контроль. Потом ОПБ наносит психологические удары по рядовым членам группировки. Призывает их к покаянию. Потом мы подключаем ЛИКОД, а он у нас самый многочисленный. Списки дичи у него на руках. Известны места проживания, маршруты, любовницы, друзья. Сначала ЛИКОД получает сигнал «Неотложка». Он начинает похищать рядовых и передавать их в ОПБ, где тех оперируют и отпускают. Это второй психологический удар. Затем ЛИКОД получает сигнал «Свободная охота». В ходе операции типа «Свободная охота» подразделения ЛИКОД, которые называются «Чума», «Холера», «Чахотка» и так далее, ведут охоту на легионеров.

Кот подошел к столу и достал из ящика обычную авторучку. Отвинтил верхнюю часть, и внутри вместо стержня я увидел короткую иголку. Кот опять завинтил авторучку, направил ее на дверь. Раздался еле слышный щелчок. Я подошел к двери и увидел воткнутую почти наполовину иглу.

— Это чистая игла, — продолжал бывший помощник президента, — а в боевом состоянии она покрыта слоем яда. Паралич сердца мгновенный. Причину установишь не сразу. Шел человек по улице и вдруг упал. Вышел на секунду из автомобиля и упал. За день «Чума» может ликвидировать 5-10 легионеров. А те, что остались, получают весточку от ОПБ. Это третий психологический удар. Группировка деморализована. Одно дело разборки, другое дело, когда ты знаешь, что на тебя идет охота. До начала наших психологических операций легионер чувствует себя в относительной безопасности. Он знает, что если дело дойдет до суда, то его спасут. Здесь его не спасет никто. Одновременно начинает нервничать верхний босс. К нему по закону нельзя применять меры. Он не убивает и не грабит. Он отдает приказы без свидетелей. Он чист. Но вот появилась сила, которой не нужны доказательства его вины. По мере нанесения психологических ударов по рядовым легионерам нервозность верхних боссов нарастает. В это время они должны находиться под постоянным наблюдением. Могут дать тягу. Это раз. Кроме того, он начинает тормошить свою агентуру в госструктурах. Вот она-то нам и нужна. Как только она выявлена, можно брать босса.

— Или ликвидировать.

— Нет, брать. Потому что сначала необходимо изъять его финансовые средства. Мы ведь не бюджетная организация. Мы на самофинансировании. И несмотря на то что после «Чистки» к нам отошли различные рентабельные структуры и мы получаем солидные средства от наших зарубежных филиалов, мы считаем группировку ликвидированной только после того, как к нам отошли ее финансы.

— Деньги из-за рубежа вы от спецслужб получаете?

— Нет. Я же сказал. От наших филиалов. Мы не контактируем с госструктурами ни здесь, ни за рубежом. Но мы, как и любая мощная преступная организация, имеем в них агентов. Схема обратного поступления валюты такова. В общих чертах. И мы, и службы президента выявляем владельцев средств за рубежом. Здесь идет жесткая конкуренция. Пока в нашу пользу. Иногда мы сотрудничаем. Через агентов, разумеется. Допустим, здесь, в России, есть жлобы, которые предпочитают умереть, нежели отдать свое кровное. Тогда наши агенты в службе безопасности дают им возможность бежать из страны. Ведь они не имеют права применять наши эффективные методы. Только расстрел. Но за рубежом этих жлобов уже ждут. Дальше дело техники. После того как мы овладеваем счетами и ценными бумагами, 10 процентов от общей суммы мы переводим на депозиты «Центра» в европейских банках. Под них мы получаем кредиты на закупку оборудования и товаров, которые идут нашим структурам в России. Два процента идет подразделению за работу. И 88 процентов переводится на счета одного из Государственных банков России, которые используются в соответствии с договоренностью на авиабазе Авьяно. Но давай послушаем другой материал. О чем думают генералы, мы уже слышали. Как себя чувствуют рядовые?

Он поставил кассету и надел наушники.

* * *

1-й голос: Привет. Сантехник не объявлялся?

2-й голос: Нет. Товар двадцать третьего приходит. Ведено сопровождать.

3-й голос: Я пас.

4-й голос: Я тоже.

2-й голос: Обосрались? (Пауза.) Ну что молчите, сявки? Кто поедет? Такса двойная.

3-й голос: Да хоть тройная. Я пас. Я на крючке.

1-й голос: Я тоже.

4-й голос: Хоть на ножи пусть ставят, не поеду.

2-й голос: Их-то вы испугались, а вот Сантехника зря не боитесь. Сантехник может и крутануть. Причем круто. Так-то, зайчики.

1-й голос: А Сантехник сам-то что, бессмертен?

2-й голос: Никак грозишь?

4-й голос: А куда деваться-то? Опасность с двух сторон. Одна от Сантехника, другая — от них. Но их-то я и в глаза не видел, а Сантехник вот он. Бац, и одна опасность устранена. Ты, Карась, мне лучше вот что скажи: ты-то весточку от инквизиторов получал?

2-й голос: Показать?

4-й голос: Покажи. (Пауза.) Все верно. И у нас такие. Ну и что? Сам-то не кисуешъ?

2-й голос: А когда вас уголовка на крючке держала, я вам разве не говорил, что кисовать не надо? Обошлось?

3-й голос: Уголовка под законом ходит, а те — под Богом. МУР купить можно. Были бы деньги. А эти денег не берут. Им твои буркалы подавай. А буркалы я потом и за зелень не куплю. Ты из себя крутого-то не строй. Карась. Валить надо. Костины ребята повестки тоже получали. Поехали. Где они теперь?

2-й голос: А вы что, телята? У вас стволов нет?

1-й голос: А ты как себе это представляешь? Нам что, дружно на казарму сесть? Часовых у дверей поставить? Кодлой ходить со стволами наготове? Козел ты. Карась. Там специалисты работают. И с адвокатами не советуются. Валить надо. А Сантехника подколоть для профилактики.

2-й голос: Что ты мелешь? Ты знаешь, что он с тобой сделает?

4-й голос: Если успеет.

2-й голос: Вы что, ребята? Уху ели?

1-й голос: Короче, Карась. Сантехника убирать будем. И ты уж извини, друг.

(Сдавленные крики, хрипенье. Звуки опрокидываемой мебели.)

4-й голос: Абзац. Отмучился, болезный наш.

1-й голос: Удавку оставь. Повестку на грудь положи. Во. Пусть Санти мозгами поработает. Все. Отчаливаем.

(Хлопает дверь. Конец записи.)

* * *

Мое богатое воображение в ходе прослушивания пленки рисовало картину убийства. Я живо представил, как удавка затягивается на шее Карася. Кот посмотрел на меня, хмыкнул и сказал: «На счету Карася шесть душ». Затем скорчил ханжески скорбную мину, перекрестился и, закатив глаза к потолку, кротким голосом произнес: «Да свершится правосудие Божие. Аминь!». Затем он оторвал от пачки клейкой бумаги листок и начал писать:

«1-му.

По-моему, объекты готовы к вербовке. Пр. узнать мнение Кардинала. При его одобрении вербуйте. Рассмотрите вариант их направления в одну из частей в Екатеринбурге после соответствующей обработки.

Главный (дата)»

Он приклеил бумажку к кассете и подмигнул мне.

— Скажи, пожалуйста, Кот. Ты так во мне уверен?

— Что ты имеешь в виду?

— А если я расскажу в печати о вашей организации? Ведь президент будет вынужден принять против вас меры.

— Да. Но, как и любая преступная организация, мы защищены законом. Нужно доказать истинность твоего обвинения в наш адрес. А ты этого сделать не сможешь. И ни один следователь не сможет. Даже при нынешних законах, которые упрощены до предела. Нас оправдают, а тебя посадят в тюрьму за клевету. На пять лет. Причем без нашего малейшего участия. Кроме того, запомни: если тебя облили дерьмом, не закатывай истерику, а внимательно посмотри, какую ты можешь извлечь из этого пользу. А расклад вреда и пользы таков. Мы понесем материальный ущерб. Вынуждены будем менять вывеску, передислоцироваться. Но какую ты сделаешь нам рекламу! Это будет мощный психологический удар. Право, это стоит денег.

— Убедил. Объясни ваш слэнг. Что такое «рыбки»? Кот загадочно улыбнулся.

— Это тоже наше психологическое оружие. Ты не хочешь пообедать?

— Пожалуй.

Он подошел к столу и нажал кнопку. Вошел помощник.

— Распорядитесь подготовить столик на троих. И скажи Матроне, чтобы к обеду была рыбка последнего набора.



5. Рыбка

И нередко, о предел коварства,

Шлюха в царский кабинет войдет,

В сложную машину государства

Пальцы беспрепятственно сует.

Иоганн Фридрих Шиллер
* * *

Мы вышли на плац и направились к расположившемуся на другом его конце двухэтажному зданию, копии резиденции руководства объединения «Центр».

Первый этаж был оборудован под очень уютный ресторанчик. Стены отделаны деревом и витражами. Тропические растения. Большие аквариумы с рыбами. Посередине зала большой шведский стол со всевозможной закуской и фруктами. На всех обеденных столах по несколько кувшинов с соками. Миловидные официантки разносили горячее. Народу было немного. Видимо, четкого распорядка дня в объединении «Центр» не придерживались.

Мы поднялись на второй этаж, пол которого был покрыт красным ковром. Коридор, двери. Кот открыл одну из них и пропустил меня в кабинет. Это была небольшая комнатка, тоже очень уютная. Опять тропические растения и опять аквариум. Стол накрыт на трех персон. Обилие закуски радовало глаз.

— Слушай, а почему везде аквариумы и тропическая зелень?

— А черт его знает. Николай Иванович распорядился поставить. Говорит, это благотворно влияет на психику.

Мы уселись за стол, и я уже было полез за закуской, но Кот перехватил мою руку с вилкой в воздухе.

— Какой нетерпеливый. Ты же видишь, что стол накрыт на троих.

— Ну да. Я не сообразил. А кто третий?

— Рыбка. Ты же хотел узнать, что это такое.

Я стоически положил вилку, хотя был голоден как волк. Кот все так же насмешливо-загадочно посматривал на меня.

— Сейчас посмотрим, какой из тебя получился мужчина.

Наконец дверь отворилась, и в комнату вошла девушка. Нет, молодая женщина.

Первое, что бросалось в глаза, — это ее безукоризненная фигура, словно вышедшая из-под резца великого Буонароти, красоту которой подчеркивало элегантное платье. Мраморное лицо с бархатной кожей, белизна которой наводила на мысль о том, что женщина еще не видела солнца. Пышные черные волосы красивой волной спадали на плечи. Шоколадные глаза миндалевидной формы смотрели лукаво и зовуще.

Все это было настолько неожиданно, что я почувствовал, как предательская краска заливает мое лицо.

Больше всего я боялся, что злой насмешник Кот начнет надо мной подтрунивать в ее присутствии. Но, когда я посмотрел на него, я увидел уже другого Кота. С непроницаемым лицом и пустыми глазами.

Бр-р.

Женщина одарила нас очаровательной улыбкой, и я отметил красоту ее зубов.

— Здравствуйте.

Я вскочил и неуклюже поклонился, однако Кот, не вставая, указал ей на стул.

Женщина села напротив меня, и я впервые за последние два года вспомнил, что я не женат. Нет, неверно говорили древние поэты, что женщину определяют по походке. Женщину определяют по взгляду. Ее взгляд завораживал и выбивал из колеи.

— Давайте познакомимся, — сказал Кот ровным, ничего не выражающим голосом. — Кто я, знаете?

— Да, господин директор.

— Кто вас готовит?

— Индусы.

Кот заговорил по-английски. Она спокойно отвечала, время от времени поглядывая на меня так, что меня кидало в дрожь. Кот перешел на французский. Беседа длилась около десяти минут.

— Хорошо, — наконец сказал Кот. — Вашей языковой подготовкой я доволен.

Женщина лукаво рассмеялась.

— Я надеюсь, господин директор не будет мне устраивать экзамен по профилирующему предмету, которому меня учат индусы? Или, по крайней мере, не здесь?

Кот впервые позволил себе улыбнуться.

— Я бы не отказался, черт возьми, но от Николая Ивановича может попасть.

— О, вы заставляете меня усомниться в лекциях по теории Ломброзо. Если в них есть хоть доля правды, то вы очень смелый человек.

— Трусом я никогда не был, но Николая Ивановича боюсь.

Кот разлил в бокалы испанское белое вино и произнес:

— За наше случайное знакомство!

Женщина загадочно усмехнулась и поднесла бокал к губам. Сделала маленький глоток и поставила бокал на стол.

— Вы должны знать, господин директор, что случайных вещей в природе не бывает. В особенности знакомств. Если они не запланированы людьми, как сейчас, то запланированы кармой.

— Как вас зовут? — осмелился я вступить в разговор.

Она опять лукаво посмотрела на Кота:

— Это самый приятный вопрос за период случайного знакомства. Зовите меня Далилой.

— Вопрос моего друга, — сказал Кот, — для вас более приятен, потому что он за обедом, а я за работой. Он видит в вас женщину, а я — сотрудника, в котором мне необходимо разобраться, и прежде всего, затем, чтобы уберечь его от ошибок, которые могут его сгубить.

— В таком случае, господин директор, вы с самого начала избрали неверную методику анализа параметров (она сделала паузу) вашего сотрудника. Простите за то, что я вынуждена говорить прописные истины, но если агент — женщина, то анализировать нужно сначала женщину, а потом агента. В противном случае вы неизбежно сделаете ошибочные выводы. Готова держать пари, что если бы здесь был Николай Иванович, он бы подтвердил, что анализ, сделанный вашим другом (она улыбнулась мне), гораздо полнее, чем ваш. И более близок к истине.

Я смотрел на Кота, и злорадство переполняло меня. Наконец-то нашелся кто-то, кто снисходительно объясняет ему его собственные ляпы. Кот, который был явно разозлен, взял себя в руки и перешел в контратаку.

— Позволю сослаться на авторитет, — сказал он елейным голосом. — «Если женщина даже захочет прослыть умной — как ни бейся, окажется вдвойне дурой, словно бык, которого, рассудку вопреки, ведут на ристалище, ибо всякий врожденный порок лишь усугубляется от попыток скрыть его под личиной добродетели. Правильно говорит греческая пословица: обезьяна остается обезьяной, если даже облечется в пурпур; так и женщина вечно будет женщиной, иначе говоря, дурой, какую бы маску она на себя ни нацепила». О присутствующих, разумеется не говорят (здесь он насмешливо поклонился), но если вы считаете, что анализ параметров агента нужно начинать с того, что он — женщина, то следует держать в уме утверждение великого философа Возрождения.

Это был явный вызов, и Далила спокойно приняла его. Я посмотрел на нее и увидел, что ее взгляд, устремленный на «господина директора» уже не был снисходительным. Нет. Она смотрела на него с нескрываемой жалостью, как мать смотрит на дурака-сына.

— Вашему философу-авторитету я противопоставлю другого философа, который у наших специалистов пользуется еще большим авторитетом: «Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами. О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая. Округление бедер твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника. Голова твоя на тебе, как кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур; царь увлечен твоими кудрями». Обратите внимание на конец первой и конец последней фразы, господин директор. С утверждением великого библейского философа согласуется и мнение Эразма, которого цитировали вы: «Начнем с внешней красоты, которую они (женщины) ставят превыше всего на свете и с помощью которой самих тиранов подчиняют своей тирании». Вряд ли вы найдете агента-мужчину, который сможет сделать то, что женщина, если только женщина-агент будет в первую очередь женщиной, а потом уже агентом.

— Слушая вас, можно сделать вывод, что любая женщина — готовый агент. Я бы согласился с вами, если бы для агента вашей специальности нужно было только одно — коварство. Здесь вы все одинаковы. Но главным оружием в вашей оперативной работе является красота, а она товар, увы, редкий.

— А знаете ли вы, господин директор, до чего уродлива была мадам де Помпадур? И тем не менее она до самой смерти оставалась некоронованной королевой Франции.

— Значит, она была дьявольски умна.

— Умна, но не дьявольски. Хотя некоторые современники утверждают, что она была абсолютной дурой.

— В чем же секрет ее политического долголетия?

— В генетическом коде. Она была стопроцентная женщина, поэтому ей не нужны были ни красота, ни ум.

— Объясните, пожалуйста, а что такое стопроцентная женщина, — попросил я.

— В природе не бывает чистых материалов. В любом элементе вы найдете примесь другого элемента. Именно поэтому на благородных металлах ставят пробу, то есть указывают его чистоту. Аналогичная наблюдается и в людях вследствие их генетического кодирования. Возьмите любого мужчину, разложите его внешний облик и психику, и вы неизбежно столкнетесь с наличием элементов либо женской внешности, либо женского характера. Возьмите любую женщину, и вы увидите ту же самую картину. Поэтому параметры женщины определяются не только ее красотой и умом, и не столько ее красотой и умом, сколько ее пробой. То есть процентным содержанием чисто женских элементов во внешности и в психике. Именно поэтому можно сказать: красивая и умная, а можно сказать: женственная. На первый взгляд, термин «женственная женщина» звучит так же, как «масло масляное», но в действительности в нем заключена целая генетическая теория. В практическом плане, — она с улыбкой посмотрела на Кота, — если женщина-агент, пусть не красивая, и не умная, обладает высокой пробой, для нее нет ничего невозможного. Мужчины будут марионетками в ее руках. Если только они не профессионалы. К умным женщинам тянутся только умные мужчины. К красивым — большинство, но сроки их привязанности весьма ограничены. К женственным тянутся все и навсегда. И это так же естественно, как то, что люди предпочитают натуральный продукт суррогату, даже если суррогат выглядит гораздо вкуснее. Женственная женщина не нуждается в спецподготовке. Она — готовый агент. Но, увы, женственность встречается еще реже, чем красота или ум.

Мелодичность ее речи завораживала меня. Только тут я заметил, что Кот и Далила, ведя беседу, ели, а я не положил на тарелку ни кусочка. Официантка принесла горячее, и я принялся за еду, пытаясь копировать Кота, который обращался с прибором не хуже, наверно, чем с пистолетом.

— Перейдем к делу, — сказал Кот. — Кто ваша напарница?

— Клеопатра.

— Вариант?

— Вариант «С».

— Возможно, изменим на «S».

— О, господин директор, я уже стара для шеперона.

Это резануло слух. Ведь Далиле было не более тридцати.

— Это мы обсудим с Николаем Ивановичем. Когда заканчивается ваше обучение?

— Через три дня.

— Возможно, вы вместе с напарницей поедете отдыхать на Капри. Культурную программу составите сами после детального изучения оперативной обстановки и психологических параметров объекта. Вас будет страховать самая опытная группа. Командир группы по имени Марио будет здесь через два дня. Все детали отработаете с Николаем Ивановичем, если он одобрит ваши кандидатуры.

В это время официантка принесла десерт. Далила отказалась от кофе и встала. На этот раз встал и Кот. Он проводил женщину до двери и на прощанье поцеловал ей руку, причем сделал это очень натурально. Далила обернулась и подарила мне улыбку. Мы принялись за десерт.

— Ну-с, мужчина, что скажешь? — спросил он после недолгого молчания.

— И много у вас таких рыбок?

— Таких — нет. Всего семь пар.

— Они работают парами?

— Иногда парами. Иногда даже по две пары запускаем.

— Почему так?

— Исходя из оперативной обстановки. Объект может быть не один. Это раз. Во-вторых, появление одной рыбки может вызвать подозрение. Женщины редко ездят отдыхать в одиночестве. Кроме того, мы часто не знаем параметров объекта, поэтому даем ему возможность выбора. Наши «новые русские» схожи в одном. Они все большие сластолюбцы. И заглатывают живца, как глупые щуки.

— И что же? Клиенты так прямо и называют рыбкам номера счетов?

— Нет, номера они называют врачам. А рыбкам делают дорогие подарки. А для этого часто надо использовать счет. Кроме того, задача рыбки только выманить клиента на специальную группу захвата. Иногда — установить его логово. Ведь когда он попадает в ее сети, непременно отвезет ее к месту постоянного обитания. А пока рыбка с ним, он под нашим техническим контролем.

— Рыбка устанавливает у него средства подслушивания?

— И это тоже.

— Вы и здесь, в России, подсылаете этих рыбок к легионерам?.

— Много чести. Для них у нас имеются обычные шлюхи без примеси интеллекта. Под животное надо подкладывать животное. В противном случае имеет место извращение.

— А когда уедет Далила?

— Через десять дней. А что?

— Так.

— Забудь о ней, молодой воин. Это не женщина. Это биологическая спецтехника. Продукт работы мудрого Кардинала. Из десятков тысяч он отбирает одну.

— Я могу ее еще хоть раз увидеть?

— Я вижу, ты встал на тупиковый путь развития. Пошли, я покажу тебе других рыбок, чтобы снизить воздействие этой.

Мы вернулись к нему в кабинет, и он усадил меня перед большим телевизором. Нажал кнопку пульта, и я увидел небольшой мраморный бассейн, в котором плавали очаровательные женщины в белых купальниках. Каждая смело могла претендовать на звание «мисс мира». За ними наблюдала пожилая женщина восточного типа в белой одежде.

Кот нажал кнопку, и на экране телевизора появилась комната. На широкой тахте лежал голый индус, над которым манипулировала руками полуобнаженная блондинка ослепительной красоты. На ее томном лице блуждала улыбка, а взгляд, устремленный на индуса, был такой же влекущий и загадочный, как у Далилы. Время от времени индус что-то говорил, и женщина прекращала манипулировать и внимательно его слушала.

— Профилирующий предмет. Эти рыбки одними прикосновениями способны довести до экстаза восьмидесятилетнего старца, — сказал Кот.

— Ты пробовал?

— Нет. Это опасно. Это сильнее наркотика. Побывав в руках рыбок, ты уже не получишь удовольствия от обычной женщины, а это создает определенные сложности и в личной жизни, и в работе. Но дьявол с ними, с рыбками. Не хочешь ли прошвырнуться за рубеж? Дело в том, что я через несколько дней еду в командировку в Италию по делам фирмы. Могу взять тебя с собой. Посмотришь Вечный город. Ты ведь не был в Риме?

— А что я должен буду делать?

— То же, что и всегда. Смотреть, запоминать, записывать. Когда-нибудь ты опубликуешь все свои записи и станешь писателем с мировым именем. Я даже завидую тебе. Какая слава ждет тебя в будущем!

— Слава ждет тебя. Ведь ты — главный герой моего романа.

— Нет, нет. Я предпочитаю находиться за занавесочкой. Итак, сейчас тебя отвезут домой, а послезавтра в шесть утра будь готов. Я заеду за тобой.

— У меня нет ни паспорта, ни визы.

— Все есть. Вручу в торжественной обстановке.



6. «Кто платит за музыку, тот и заказывает танец»

Четыре трлн. рублей, предусмотренные ранее на инвестиционную программу, будут направлены на восстановительные работы в Чечне. Об этом заявил министр экономики Евгений Ясин в интервью ИТАР-ТАСС. Министр высказал обеспокоенность в связи со случаями пропажи денег на пути их следования.

Известия, 3 февраля 1996 г.
* * *

В шесть утра я уже стоял во дворе своего дома с небольшой сумкой, в которой, как обычно, кроме двух рубашек, пары носков и туалетных принадлежностей, лежали диктофон и толстый блокнот.

Серые «Жигули» подъехали в шесть десять. За рулем сидел Игорь, а на заднем сиденье развалился Кот.

Игорь вышел из машины и открыл багажник, в котором лежал огромный заграничный чемодан на колесиках. Видимо, господин Сидоренко привык путешествовать более масштабно, чем бедный журналист столичной газеты.

Когда мы выехали со двора, к нам пристроились два «мерса», в каждом из которых сидели по четыре человека. В этот раз я отнесся к эскорту спокойно.

— Салют, — сказал Кот, — что-то ты больно налегке. Путешествие может затянуться. Не исключено, что нам придется посетить еще несколько стран.

— Я неприхотлив.

— Я тоже, но, к сожалению, встречают по одежке. А от встречи зависит многое.

До самого «Шереметьева» мы молчали. Кот дремал. Я же пытался предположить, свидетелем каких фокусов бывшего помощника президента я стану в ближайшие несколько дней.

В зале аэропорта Игорь вручил мне паспорт, в котором помимо итальянской визы я обнаружил еще и американскую, пачку долларов и билет на рейс Москва-Рим на самолете итальянской компании. Я заметил, что из машин, сопровождавших нас от моего дома, вышли четыре человека с чемоданами и растворились в толпе. Я успел запомнить их лица и с удовлетворением обнаружил их в самолете, сидящими впереди и позади наших кресел.

Первый час полета Кот дремал, а я лениво просматривал газеты. Почти в каждой описывались акции Святой инквизиции. Одна статья, озаглавленная названием чеховского рассказа «Смерть чиновника», описывала казнь бывшего вице-премьера. Инквизиторы, проникнув на его охранявшуюся дачу, удушили несчастного шнурком, а на груди оставили свою обычную визитку с крестом, на которой от руки было написано слово «жадина». Вскрытие показало наличие каких-то неизвестных медицине психотропных препаратов в крови.

Я толкнул локтем Кота и спросил:

— А зачем написали «жадина»?

— Какая жадина? — не понял Кот. Затем он сонными глазами пробежал статью и зевнул.

— Все, что делает Николай Иванович, имеет психологическую сущность. Из данной заметки следует, что бывший чиновник был настолько жаден, что предпочел геройскую смерть передаче нам части наворованных на крови денег. А наличие препаратов в крови показывает, что его геройство было бессмысленным, так как перед смертью он все равно все рассказал. Назвал номера счетов и выдал соответствующие доверенности, необходимые для получения нами его кровавых денег.

— Почему кровавых?

— Это был один из деятелей, который отвечал за восстановление экономики Чечни. На это выделялось прежними правителями в среднем по пятнадцать-двадцать триллионов рублей, треть из которых оседала в карманах уважаемых людей, которые оберегали эту гражданскую войну, как мать дитя. Именно поэтому бойня длилась, пока мы не пришли к власти. Он был последним. Все остальные уже казнены давно. Таким образом, кандидаты на покаяние смогли еще раз убедиться, что они бессильны против Святой инквизиции и не будут разыгрывать из себя героев.

— А ты не думаешь, что банки могут отказаться выдать деньги, узнав о смерти вкладчиков.

— Не беспокойся. Здесь все схвачено. Николай Иванович никогда не казнит грешников, прежде чем не убедится, что сможет дать им возможность искупить часть грехов после смерти. Почему ты не спрашиваешь, зачем мы едем?

— Сам расскажешь.

— Верно. Ты становишься настоящим оперативником. Лишних вопросов задаешь все меньше и меньше. Так вот, мы едем за золотом партии.

— Так оно существует?

— Нет.

— Зачем же мы едем?

— За золотом партии.

— Слушай, — рассердился я, — говори по существу. Золота нет, но мы за ним едем.

— Под термином «золото партии» подразумевается не металл. Вернее, не только металл, но и нефть, и газ, и лес. А еще точнее, деньги, активы, недвижимость, которые образовались за рубежом до нашего прихода.

В период с 1988 по 1991 год деньги КПСС в объеме, превышающем годовой бюджет СССР, были разбросаны по организациям и предприятиям, которые возглавлялись бандитами из третьей фракции, о которой я тебе рассказывал. Часть этих денег была обращена в сырье, переброшена на Запад и осела в тамошних банках на счетах лучших представителей рабочего класса.

Другая часть поступила на счета этих организаций в десятки коммерческих банков, которые появились в трех крупных городах. Эти банки также принадлежали фракции, захватившей власть. Схема, по которой эти банки действовали, была следующей. Банки щедро финансировали созданные членами фракции фонды и фирмы. Эти фирмы при поддержке высших чиновников — членов фракции (кстати, «жадина» был одним из них) очень быстро превратились в мощные структуры. Часть из них успешно существует и сегодня. Мы их пока не трогаем. Другая часть на полученные кредиты скупала валюту и переправляла ее за границу, где она оседала на личных счетах. Затем эти фирмы либо становились банкротами, либо просто исчезали. Операции строились по следующей цепочке. Члены фракции учреждали фирму «А». Счет открывался в одном из партийных банков. Далее эти же члены учреждали фирму «Б» в России и фирму «В» за рубежом. Партийный банк передавал фирме «Б» деньги фирмы «А» плюс деньги фирм, не имевших отношения к фракции. Фирма «Б» на эти деньги закупала сырье и продавала его фирме «В» за рубеж. Фирма «В» реализовывала это сырье и исчезала. Фирмы «А» и «Б», а также фирмы, чьи деньги были переданы фирме «Б», становились банкротами. Банк тоже иногда становился банкротом.

В нашей картотеке сейчас несколько сотен счетов, но дело в том, что большую часть денег бандиты использовали на покупку анонимных акций различных компаний, фондов, банков, а также на приобретение фирм и недвижимости. И суммы, заключенные в эту форму, превышают суммы, которые размещены на счетах. Наша агентура не в состоянии выявить держателей этих акций и владельцев этих фирм.

Но все они под колпаком у международной мафии. Вот мы и должны склонить к сотрудничеству босса этой мафии, который владеет банком данных. Все без исключения имена находятся в его компьютере. За ними мы и едем.

Кот долго молчал, сосредоточенно глядя куда-то в пространство.

Стюардесса принесла завтрак. Я принялся за еду, а Кот даже не притронулся, ограничившись чашкой кофе.

После завтрака меня потянуло в сон. Я откинул назад спинку кресла и отключился. Проснулся от тычка в бок.

— Не спи. Уши заложит. Мы садимся.

В аэропорту нас встречал мужчина средних лет, который обнял Кота и долго не отпускал. Мне он протянул руку и представился: «Олег Иванович».

Судя по всему, Олег Иванович знал обо мне, так как в машине говорил совершенно свободно.

Я любовался красотами Рима, вполуха слушая, о чем Кот говорил с незнакомцем.

— Что дон Бризанти? — спросил Кот.

— Приехал три дня тому назад. Остановился в «Маджестике». С ним жена, внучка с женихом, секретарь и охрана.

— Ты с ним говорил?

— Он меня не принял.

— Он знал о цели встречи?

— Знал.

— Неужели его не заинтересовало столь крупное дело?

— Дружище, Джек Бризанти — миллиардер и властитель империи, в сравнении с которой империя Александра Македонского — жалкий кишлак. Ему не нужны деньги. Месяц назад он одним росчерком пера пожертвовал сто двадцать миллионов долларов на реставрацию виллы Боргезе. Не забывает родину предков.

— Сколько он пробудет в Италии?

— В Италии он будет две недели, а из Рима уезжает послезавтра.

— Куда?

— В Палермо. Там будет два дня, а остаток отпуска проведет в горах. В деревне Бризанти, где все жители — его родственники. Затем возвращается в Нью-Йорк.

— Через кого ты связывался с ним?

— Через секретаря. Дело тухлое, Пантера.

Кот хмыкнул:

— Ты еще не забыл мою кличку, Спиноза. Автомобиль въехал во двор двухэтажного особняка. Кот, видимо, был здесь не в первый раз. Он кивком пригласил меня следовать за ним и поднялся на второй этаж.

— Вот твоя комната. Обедать будем в ресторане. Есть здесь один возле американского посольства. Там обедает самая изысканная публика. Пока располагайся, отдохни, прими душ.

Я быстро разобрал свою сумку и, следуя совету, прошел в ванную.

Мраморная ванна могла вместить четверых. Я минут пять разбирался с различными рычажками и кнопками. Прохладный душ поднял настроение.

После душа я открыл холодильник и достал банку пива. Затем оделся и вышел в коридор. Кот в своей комнате говорил по телефону. Я услышал только последнюю фразу: «Пусть принесет мне ориентировку на дона. Чао».

— Ты уже готов? Отлично. Пойдем пешком. Здесь недалеко. Кроме того, я так люблю Рим, что очень редко пользуюсь транспортом.

Мы спустились вниз. Олег Иванович сидел в холле.

— Что нового? — спросил Кот.

— Джованни сообщил, что дон сегодня ужинает в «Президент отеле». Там будет вечер старинного танго. Съехались танцоры со всего света. Дон спонсировал этот конкурс, однако, один билет на этот вечер стоит сто тысяч.

— Лир?

— Долларов. Присутствовать будут в основном миллиардеры. Тоже съехались со всего мира. В общем, это какой-то закрытый клуб, президентом которого является дон Бризанти.

— Позаботься, пожалуйста, о билетах. Нас будет трое. Я, ты и он. — Кивок в мою сторону.

Мы вышли на улицу. Кот шел медленно, как на прогулке, насвистывая танго. Я не мешал ему размышлять и молча пытался переварить услышанное.

Фамилия Бризанти мне не говорила ровным счетом ничего. Среди имен известных мне миллиардеров эта фамилия не фигурировала. Было ясно, что Бризанти до зарезу был нужен господину Сидоренко, если он согласился выложить с ходу триста тысяч долларов только за то, чтобы посидеть в ресторане и посмотреть танцы, пусть даже мировых звезд.

Мы подошли к маленькому ресторанчику. Кот открыл дверь и пропустил меня. К нам сразу же подошел метрдотель. Кот сказал несколько слов по-итальянски, и тот провел нас к столику в углу. Кот сел лицом к входу. Официант принес меню.

— Заказывай.

— Заказывай ты. Мне все равно.

— Напрасно. Итальянская кухня — это лучшее, что изобрело человечество со времен Древнего Рима.

Он сделал заказ. Я обратил внимание на то, что официант поставил на стол три прибора.

— Будет еще кто-то? — спросил я.

— Да. Но не рыбка. Не беспокойся. Придет мой старый друг, с которым мы не виделись со времен перестройки. Он здесь работал в посольстве. В Москву не вернулся. Устроился на работу, получил вид на жительство. Сейчас уже владеет собственной адвокатской фирмой.

Принесли закуску. Холодные баклажаны, артишоки и копченую ветчину с ломтиками дыни. Еще официант поставил тарелку, в которой лежали четыре сваренных вкрутую яйца странной формы.

Кот полил мне ломтики ветчины оливковым маслом и разлил по бокалам белое вино.

— Запивай. Чистый виноградный сок. И попробуй моцареллу. Это лучший сыр в мире, — сказал он, ткнув вилкой в яйцо.

Пригубив вино, он поставил бокал и встал. Я обернулся. К столу шел мужчина лет сорока пяти, одетый в безукоризненный костюм-тройку.

Подойдя к Коту, он обнял его и троекратно поцеловал.

— Ты все еще жив, Пантера, — сказал незнакомец взволнованным голосом. — Ну да. Дьявола убить трудно. Ты нас заставил серьезно поволноваться, хотя никто в твою смерть не поверил.

Он протянул мне руку, но почему-то не представился. Мы сели, после чего незнакомец достал из кейса бутылку коньяка. На этикетке была надпись «Отборный».

— Твой любимый коньяк. Пантера. Берег для этой встречи с советских времен. Кот улыбнулся.

— Ты помнишь мой вкус, Кондор. Спасибо. Кондор разлил коньяк по рюмкам.

— За встречу, за нас.

Коньяк был необыкновенно душистый и какой-то маслянистый. Тепло сразу разлилось по всему телу.

Официант принес горячее. Нам с Котом мясо, а незнакомцу жареную рыбу, которую он в нашем присутствии снял с костей двумя ножами, показав настоящее искусство.

Кондор улыбнулся.

— Ты тоже помнишь мой вкус. Пантера.

— Я помню, что ты всегда много думаешь, Кондор. Поэтому потребляешь много фосфора.

Они балагурили еще минут десять. Наконец Кондор как-то пристально посмотрел на Кота и сказал:

— Я принес ориентировку на Джека Бризанти, как ты и просил. Только то, что может тебя интересовать.

— Рассказывай.

Впервые в жизни я увидел, что Кот нервничает.

— Итак. Полгода назад единственный сын и наследник Джека Бризанти погиб в автомобильной катастрофе вместе с женой.

— Покушение?

— Нет. ФБР проводило расследование. Несчастный случай. Джек и его жена после гибели сына впали в депрессию. Джек выкарабкался, хотя месяц не принимал никого и не занимался делами. Уже поговаривали, что его место в империи скоро освободится. Однако он пришел в себя. Но его жена все еще в депрессии. Не произносит ни слова. Не отвечает даже на вопросы. Почти не ест. Без уколов не спит. Врачи утверждают, что если она в ближайшие два-три месяца не выйдет из этого состояния, наступит смерть.

— Зачем же Джек потащил ее в Европу, если она в таком тяжелом состоянии?

— Это его последний шанс. Дело в том, что она в прошлом профессиональная танцовщица. Джек встретил ее в Риме на Всемирном конкурсе танго в 1955 году. Тогда она получила титул «Королевы танго». Ее портреты украшали обложки всех светских журналов. Именно «Кумпарсита», которую она танцевала в тот вечер, сделала ее королевой и женой Джека. Их любовь достойна пера Шекспира. Для дона все сорок пять лет супружеской жизни не существовало других женщин. Куда бы он ни ехал, она всегда сопровождала его. Она знает очень многие тайны Джека, потому что, веришь ли, он не мог оставаться без нее более часа. Все сорок пять лет! Воленс-ноленс она была вынуждена присутствовать даже при его самых конфиденциальных встречах.

Два месяца назад он объявил, что заплатит гонорар в 100 миллионов долларов врачу, который выведет его жену из этого состояния. Когда же врачи после очередного консилиума сообщили ему, что ей осталось жить не более трех месяцев, если она не выйдет из депрессии, он повысил гонорар до пятисот миллионов.

Один молодой психиатр посоветовал ему организовать конкурс танго. И чтобы все было в Риме.

И все, как в тот вечер в сентябре 55-го. Врач не исключает, что созданная соответствующим образом обстановка и танго могут послужить для нее толчком.

Над организацией сегодняшнего конкурса работали десятки людей. Потрачены миллионы долларов. Если это сегодня вечером не поможет, то Паола Бризанти обречена. Так же, как и Джек. Без нее он протянет максимум неделю. Гномы в Цюрихе уже лихорадочно пытаются просчитать ситуацию, которая возникнет после смерти Джека.

— Борьба за передел империи?

— Скорее всего. Кроме сына у Джека нет наследников. Молодые акулы не упустят случая.

— Да-а, — промычал Кот, — обстановка не для слабых.

— Мой совет. Пантера. Выброси все из головы и уезжай. Ситуация анализу не подлежит.

— И все же попробуем.

Кондор усмехнулся и стал внимательно разглядывать налитый в рюмку коньяк.

— Ну что ж, — наконец произнес он, — убеждать тебя бессмысленно. Легче генсеков КПСС было убедить отказаться от власти. Давай выпьем за упокой твоей души.

— Аминь! — сказал Кот и опрокинул рюмку. С Кондором мы расстались, выйдя из ресторана. Церемония была краткой. Он обнял Кота и сказал:

— Прощай.

Затем резко повернулся и пошел к ожидавшему его автомобилю.

— Кондор! — позвал Кот. Тот обернулся. — Кондор, я уверен, что у тебя дома есть еще одна бутылка «Отборного».

Кондор, не отвечая, сел в машину, и она тронулась.

Кот отсутствовал несколько часов, пока я лежал в своей комнате и изучал итальянское телевидение. Ровно в семь в дверь постучали.

Он был в великолепном белоснежном костюме, черных туфлях и в черном галстуке-бабочке. Свежая стрижка с безукоризненным пробором. Запах дорогого одеколона.

— Вот это да! Ты чего это так вырядился?

— Ты что, не слышал, что мы сегодня ужинаем в клубе миллиардеров?

— А ты что, подрядился туда официантом?

— Невежда. Официанты носят белые пиджаки, но не белые костюмы. Поехали.

Внизу нас уже ждала машина, возле которой стояли Олег Иванович и молодая женщина ослепительной красоты. Она чмокнула в щеку Кота и прощебетала:

— Пантера, я не видела тебя пять лет. Хочу быть весь вечер с тобой. За билет плачу из собственных сбережений.

Олег Иванович усмехнулся с видом человека, глубоко познавшего жизнь:

— Она тут же примчалась из Милана, как только узнала, что ты в Риме. Кот засмеялся:

— Энн, старая дружба не ржавеет. Я был уверен, что ты приедешь.

В машине Олег Иванович молчал, но я видел, что он очень сильно нервничает. Анна же (так она представилась мне) зажурчала, как только мы тронулись с места.

— Пантера, мы не знаем, что ты задумал, точнее, не знаем, как ты хочешь добиться от Бризанти, чтобы он дал тебе информацию. Но все наши аналитики едины в мнении, что это невозможно, а учитывая состояние, в котором пребывает дон, это очень опасно. Это смертельный риск. Здесь раскладом 50 на 50, как ты любишь, и не пахнет. Здесь девяносто девять процентов за то, что ты сломаешь себе шею.

— Энн, — обиженным голосом произнес Кот, — мы не виделись пять лет. Неужели наша прошлая дружба не дает мне права на то, чтобы не говорить сегодня на производственные темы? Расскажи лучше, как живешь.

— Конечно, расскажу. Я заказала номер. Там же, в «Президент отеле». Мы можем пойти туда и поговорить на непроизводственные темы, пока эти два сеньора будут наслаждаться обществом миллиардеров.

Кот засмеялся:

— Сколько раз я приглашал тебя в номер, но ты ни разу не согласилась. А теперь сама приглашаешь меня. Что случилось? Мир перевернулся?

— Чтобы спасти тебе жизнь, я готова пойти в номер с грязным негром, — холодно сказала она.

— Ты уже однажды спасла ее.

— Тогда это было просто. Один выстрел, и ты спасен. Сейчас же выстрелы не помогут. Пойдем. Другого случая не представится.

— Нет, дорогая. Я не могу злоупотреблять твоим добрым ко мне отношением. Впрочем, если хочешь, мы можем заночевать в твоем номере после ужина.

— Нет, Пантера. Выбирай. Либо номер, либо ужин.

— Я чертовски голоден, дорогая.

Остальное время, пока мы ехали, никто не произнес ни слова. Я же внезапно почувствовал, какая пропасть отделяет меня от этих людей. Это были какие-то особые люди, из неведомого мне мира.

«Президент отель» сверкал огнями. Перед входом стояли роскошные лимузины и автобусы с карабинерами. У входа люди в штатском внимательно проверяли билеты, после чего нужно было пройти через контрольную установку. Если она звенела, два карабинера, не взирая на личность, тут же производили обыск.

Мы прошли в ресторан и сели за столик под номером 16. Столы были поставлены таким образом, что середина огромного зала была пустой. У стенки расположился оркестр. Каждый стол был роскошно сервирован и украшен букетом белых роз.

В зал входили респектабельные джентльмены с дамами. Мужчины были одеты очень скромно, а женщины поражали роскошью вечерних туалетов и обилием драгоценностей. Под светом старинных люстр бриллианты на дамах сверкали, как утренняя роса под солнцем.

Через пятнадцать минут все столы были заняты за исключением одного. Как раз возле нас.

Но вот к столу подошел высокий седой мужчина с властным лицом, который вел под руку пожилую женщину с роскошными пепельными волосами. В молодости она, видно, была замечательной красавицей, а ее фигуре и сейчас могла позавидовать любая манекенщица.

Она была одета во все черное. Драгоценностей на ней не было. Ничего не выражающее лицо.

Позади этой пары шла темноволосая миловидная девушка лет семнадцати и рослый молодой красавец, который держал ее за руку.

Весь зал встал и зааплодировал. На середину вышел мужчина в смокинге и, протянув руку в сторону старика, начал голосом диктора говорить что-то на итальянском языке.

Я толкнул локтем Кота:

— Что он говорит?

— Приветствует спонсора этого конкурса и королеву.



7. «Кумпарсита»

(Эпилог)

Оркестр играл старые танго. На середину зала выходили пары. Каждая пара исполняла только один танец, после чего наступал десятиминутный перерыв. Я заметил, что зрители приступают к еде только во время этих перерывов. Как только начинался танец, все клали вилки на стол. Видимо, западные миллиардеры больше уважают артистов, чем русские нувориши.

Женщины-танцовщицы были одеты в белые бальные платья, а мужчины — в черные костюмы. На спинах пар были пришиты номера.

Я наблюдал за происходящим. Кот не спускал внимательных глаз с Паолы Бризанти. Старик тоже непрерывно смотрел на нее. Она же сидела с каменным лицом. Глаза были мертвы. Ни за нашим столиком, ни за столиком Бризанти к еде никто не прикасался. Сам Джек Бризанти только время от времени подносил ко рту бокал с минеральной водой.

Я внимательно изучал дона. Он имел внешность очень сильного мужчины. Такие действительно повелевают армиями и империями. Но отчаяние, которое было в его глазах, вызывало искреннюю жалость. Я невольно поймал себя на мысли, что почему-то сильные люди, способные мужественно противостоять ударам судьбы, вызывают гораздо большую жалость чем слабые.

Олег Иванович и Анна молчали и не сводили глаз с Кота. Молчал и Кот. Нас троих для него как бы не существовало. Не существовало ни зрителей, ни танцоров. Он изучал королеву.

Наступил очередной десятиминутный перерыв. К нашему столику подошел мужчина, который открывал вечер, и заговорил с Котом. Тот достал из кармана пиджака книжечку, что-то написал на первом листе, оторвал его и протянул итальянцу. Я понял, что это был чек.

Итальянец посмотрел на чек, и глаза у него вылезли из орбит. Кот усмехнулся. «Downpayment», — сказал он.

Кланяясь, как японский болванчик, итальянец удалился лицом к нам.

— Что ты задумал. Пантера? — негромко спросил Олег Иванович.

Я взглянул на него и увидел, что по его лбу струился пот. Анна продолжала молчать, но лицо ее стало таким же безжизненным, как у Паолы Бризанти. Несмотря на то что я не понимал ровным счетом ничего, мне тоже стало страшно.

— Что ты задумал? — каким-то свистящим шепотом повторил Олег Иванович.

— Я задумал устроить нашу встречу с доном Бризанти, — сказал Кот, не спуская внимательных глаз с Паолы.

— Где? На том свете?

— Нет, пока на этом.

— Послушай, Пантера, — глаза Олега Ивановича вылезли из орбит, как у итальянца, когда он увидел чек, — ты и твоя Темная Лошадка уже полгода держите нас в постоянном диком напряжении. Мы по вашей милости ходим по канату над пропастью.

— Разве кто-нибудь упал? Разбился?

— Сейчас мы можем упасть все. И костей не соберет никто.

— Не волнуйся, Спиноза. Я уверен, что через пару дней мы с тобой будем пить кофе из чашек дона Бризанти.

— Через пару дней мы будем закатаны в асфальт. Кот рассмеялся:

— Дон слишком американизирован, чтобы использовать трюки сицилийцев. Скорее всего, нас найдут на дне Тибра зацементированными в бочках. Ты всегда был неисправимым пессимистом, Спиноза. Перерыв.

— Пора, — сказал Кот и встал.

— Стой, — шепотом заорал Олег Иванович, — стой, безумец!

Кот уверенным шагом подошел к столику Бризанти, протянул руку женщине и заговорил по-итальянски.

Паола подняла на него безжизненные глаза, и я вдруг увидел в них выражение испуга. Она вопросительно посмотрела на мужа. Старик посмотрел на Кота, потом на жену и кивнул головой.

Женщина встала. Кот взял ее за кончики пальцев и вывел на середину зала. В зале наступила гробовая тишина.

— Что он делает, что он делает, — стонал Олег Иванович.

— Молчи, Спиноза, — сказала Анна.

Я посмотрел на нее. Она наблюдала за Котом с каким-то странным выражением лица.

Оркестр заиграл «Кумпарситу». Я никогда бы не подумал, что мой одноклассник такой великолепный танцор. Он уверенно вел женщину в танце. Он владел ею, как музыкант-виртуоз владеет инструментом.

Паола двигалась сначала неуверенно, но вот ее движения начали становиться все четче и резче. Через несколько минут это уже была прежняя Королева танго. Лицо ее порозовело, глаза стали излучать какой-то непонятный восторг. Уже не Кот, а она вела его. Кот же подчинялся ей, как тигр укротительнице.

Они составляли великолепную пару. В них было нечто такое, чем не обладали танцевавшие до них профессионалы.

Сидящий за одним из столиков джентльмен встал, вынул из вазы розы и бросил их на пол под ноги танцующим. И тогда все мужчины стали вставать и бросать розы на середину зала.

Я вскочил, вынул букет и тоже бросил его. Затем, сам не знаю, как это получилось, захлопал в ладоши и закричал: «Браво!» И весь зал, как по команде, зааплодировал.

Я посмотрел на Бризанти. Весь зал уже стоял и аплодировал, и только этот железный старик сидел. Он плакал. Его внучка, стоя и отчаянно жестикулируя, что-то говорила ему. Но он ее явно не слышал.

— Что ты скажешь об этом ненормальном? — обратился Олег Иванович к Анне.

— Он неподражаем, Спиноза, — ответила та. Она выглядела грустной и постаревшей.

— Да, подражать ему может только законченный идиот или самоубийца, — согласился Спиноза и почему-то набросился на еду. Он ел как одержимый, не обращая больше внимания ни на что.

С последним звуком танго Кот упал на одно колено, взял руку Паолы и поднес ее к губам, а она гладила его по голове и улыбалась.

Наконец он встал, поднял с пола одну розу и протянул женщине. Она приняла цветок и опять улыбнулась грустной улыбкой. В ее лице была жизнь.

Кот довел ее до столика и подал стул. Затем вытянулся в струнку и поклонился коротким кивком головы, как это делают офицеры в фильмах про царскую армию. А на середину зала уже выходила новая пара.

Я наблюдал за столиком Бризанти. Девушка показывала большой палец, а Паола что-то оживленно говорила Джеку. Бризанти жестом подозвал к себе одного из мужчин, стоявших у стенки возле входа.

— Ну, — спросил Кот, — как я по части танго?

— Я всегда утверждал, что ты — дьявол. И все, что ты делаешь, — дьявольщина. И что, ты думаешь, теперь будет?

— Ну, если Бризанти и не согласится с нами встретиться, то, по крайней мере, должен будет выложить пятьсот миллионов. Если он, конечно, джентльмен и держит свое слово.

— Не понял.

— Не бери в голову, Спиноза. Это я так. Сам с собой разговариваю.

В это время к нам подошел человек, которого подзывал к себе Бризанти. В его руках был поднос, на котором стояла начатая бутылка вина и лист бумаги, сложенный вдвое.

Кот поставил на стол бутылку и развернул лист.

— Что там? — опять шепотом спросил Олег Иванович.

— «Ты победил, мерзавец. Понедельник. Десять ноль-ноль. Деревня Бризанти под Палермо», — прочитал Кот.

После этого он наполнил свой бокал из только что поданной бутылки и приподнял его. Бризанти смотрел на него, держа бокал, наполненный из той же бутылки. Они поднесли бокалы к губам одновременно.

Семейство Бризанти встало и направилось к выходу. У двери, проходя между охранниками, Паола обернулась и помахала Коту рукой. Тот встал и поклонился. Оркестр заиграл «Прощальное танго».

Мы спустились в вестибюль отеля. Кот поцеловал Анне руку.

— До свидания, Энн. Спасибо за все.

— Прощай, Пантера, — мягко поправила она его. И, не прощаясь с нами, направилась к стойке портье.

В машине Кот сказал Олегу Ивановичу:

— Спиноза, возьми билеты на Палермо на завтра и зарезервируй отель. Думаю, в понедельник Джек Бризанти сдаст нам всю эту команду с потрохами.

— Но поставит условия.

— Да. Я даже знаю какие. Чтобы не нарушалось функционирование его стройной финансовой системы, по которой живет полмира. Мы пойдем на это, Спиноза. Мы не будем создавать свой велосипед, но используем уже созданный. Мы вольемся в его финансовую империю с капиталами, отнятыми у бандитов, и эти капиталы заработают в правильном направлении. Золото партии послужит делу окончательной ликвидации этой самой партии. Как класса, выражаясь языком ее основателя.

Он потянулся, затем откинул голову назад и задремал.

* * *
Конец второй части
* * *
Поделиться впечатлениями