Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Федор Мельников



Предисловие от издателя.

История написания книги и биография автора.

Судьба книги, которую вы держите в руках, как и судьба ее автора, необычна. Необычна прежде всего потому, что несмотря на широчайшую известность в старообрядчестве как в прошлом, так и в настоящем, имени автора Федора Евфимьевича Мельникова, она видит свет впервые - впервые после того, как рукопись "Истории" в ее машинописном варианте была передана в московскую митрополию из румынской, где этот основательный труд хранился после смерти автора. В 1996 г. по благословению о. Леонида (Гусева), настоятеля Покровского собора, что на Рогожском Кладбище в Москве, копия этой рукописи была привезена в Барнаул, где и началась работа по подготовке ее к печати.1Исключение составляют два очерка, опубликованных отдельными брошюрами Московским издательством "Церковь": История старообрядческой церкви. Краткий очерк, М.: Церковь, 1991. 38с.; Краткий очерк истории Русской Православной Старообрядческой Церкви. М., 1998. 32с. Одна из глав "Истории" была напечатана в старообрядческом церковном календаре: Мельников Ф.Е. О крестном знамении и Честном Животворящем Кресте Господнем // Православный старообрядческий церковный календарь. М., 1999. С.96-105..

Федор Евфимьевич Мельников родился в 1874 г. в г. Новозыбкове (в настоящее время это город в Брянской области), который в прошлом являлся одной из слобод знаменитого Стародубья, крупнейшего старообрядческого центра. Отец его, священник о. Евфимий, пользовался в Стародубье известностью как один из самых начитанных и деятельных пастырей, трудами и усилиями которого многие беглопоповские общины были присоединены к старообрядческой Церкви. Благодаря своему отцу, друзьями и единомышленниками которого были замечательные личности, авторитетные не только в старообрядческой среде, такие, как Ксенос, автор полемических, догматических и исторических сочинений о старообрядчестве, Федор и его старший брат Василий еще в юности получили "предварительные познания" из святоотеческой и богословской литературы по многим вопросам веры. Полученные с детства серьезные знания, а также общение со священноиноком, будущим епископом, Арсением (О. В. Швецовым) позволили Федору уже с юных лет встать на путь начетничества и в спорах с миссионерами никонианской церкви отстаивать правоту старой веры. Многие годы его соратником в этом святом деле был брат Василий. "Сражения" с миссионерами проходили сначала в родном Новозыбкове, а затем и в других приходах Стародубья, где рядом с братьями Мельниковыми встал еще один ученик владыки Арсения - Иван Усов, впоследствии епископ Иннокентий. Как позднее напишет Федор Евфимьевич, "этим стародубским трио были сведены на нет все усилия совращать старообрядцев". Вскоре их начетническая деятельность распространилась далеко за пределы Стародубья: образованных юношей стали приглашать для бесед с миссионерами на Кавказ, в Бессарабию, в Москву.

С Москвой, как ведущим центром российского старообрядчества, связан основной и, пожалуй, наиболее яркий период деятельности и творчества Федора Мельникова. Именно в Москве, в этой древней русской столице, во всю мощь проявились его организаторские способности, писательский талант и заряд духовной энергии, позволявший ему браться за многое и многое совершать. Он был созвучен эпохе, о которой сам же писал: "Это была... эпоха творческая, своеобразно-стильная, торжествующая". В этот период культурная жизнь кипела в столице, где, перефразируя И. С. Аксакова, можно сказать, свободно общались мысль и слово - и в стороне от ярких событий рубежа XIX - XX вв. не могли оказаться старообрядцы, воплотившие "дух русского народа" (как некогда заметил другой славянофил, А. С. Хомяков), которые благодаря особенности своего мироовосприятия одинаково целостно ощущали не только древние предания, но и "живую реальность", по словам В. В. Розанова, современника Ф.Е. Мельникова. В Москве Федор Мельников, не оставляя начетничества, занялся активной общественной деятельностью. Особенно многогранной она была в период от Указа о началах веротерпимости, обнародованного в апреле 1905 г., до осени 1917 г. - в "золотой период старообрядчества", как определил его сам Федор Евфимьевич. Постоянное сотрудничество в многочисленных старообрядческих периодических изданиях; членство в Союзе старообрядческих начетчиков; должности председателя начетнической комиссии при московском Братстве Честнаго и Животворящего Креста, секретаря Совета общины Рогожского Кладбища; работа над созданием ряда сочинений, книг - вот далеко не полный круг деятельности Ф.Е. Мельникова. Не случайно еще при жизни он был известен как "апостол Белокриницкой иерархии" - такие слова из уст "противника", миссионера никонианской церкви, - похвала, и похвала серьезная.

В последнее десятилетие до переворота 1917 г. Ф. Мельникову также пришлось много ездить по стране. Дорога привела его в Сибирь, давно известную людьми сильного и вольнолюбивого характера, "строгого темперамента", среди которых немалую долю составляли старообрядцы. Потрудился Мельников и на Алтае. Так, в мае 1903 г. вместе с другим защитником древлеправославия, В.Т. Зеленковым, он провел ряд бесед с миссионерами. Замечательно, что после них отдельные "последователи никонианства" высказали откровенную симпатию по отношению к старообрядчеству. Это можно было считать очередным поражением никониан в давнем споре. Не менее "разгромные" для них беседы провел Ф.Е. Мельников на Алтае и в 1906 г.

Постоянно возвращаясь в Москву из своих поездок, Мельников и там не оставлял просветительской деятельности. Однако отстраненный за свои выступления, направленные против вульгарного материализма, от должности директора старообрядческого Учительского института, Мельников осенью 1918 г. вынужден был навсегда оставить Москву и снова приехать в Барнаул. Здесь на очередном съезде старообрядцев Томско-Алтайской епархии он выступил с инициативой издания журнала "Сибирский старообрядец", целью которого явилось бы "укрепление христианства и возрождение великой, единой и независимой России". В программной статье "Задачи журнала" пророчески писалось: "Россия может и должна возродиться только на религиозных основах и национальных началах. Без религии, без национальных чувств, не может существовать ни один народ в мире". Практически журнал в течение года, до своего вынужденного закрытия, был своеобразным медиатором, способствующим объединению всех, кого заботили судьбы России, в том числе, и старообрядцев всех согласий.

Справедливо опасаясь преследований от вернувшихся к власти большевиков, Федор Евфимьевич вынужден был уехать из Барнаула, чтобы скрыться в таежных скитах и на отдаленных заимках. Но и там он не оставлял писательской и издательской деятельности. Заочно приговоренный к расстрелу томским губернским "нарсудом", через некоторое время Мельников едет на Кавказ, а затем эмигрирует в Румынию, где долгое время живет в старообрядческом Мануиловском монастыре, продолжая много работать там он и упокоился в 1960 г.

Как писал Ф.Е. Мельников, "всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы". Эти слова, относящиеся к одному из самых трагических и сложнейших в истории старообрядчества периодов - времени царствования Николая I, вполне можно отнести и к самому Мельникову. Он неоднократно указывал в публикуемой работе, что это лишь "краткая история" и обо всем в ней "говорится кратко", тем не менее, нет ни одного вопроса, касающегося как самого старообрядчества, так и его существования в поликонфессиональных условиях, в контексте диалога культур, который бы Мельников обошел своим вниманием.

На протяжении всей своей многотрудной жизни он был не просто свидетелем, но и непременным участником многих событий, запечатленных им на страницах его "Истории". Возможно, это одна из самых последних завершенных работ Федора Евфимьевича. Рукопись не датирована автором, но по отдельным высказываниям в сносках и главах можно предположить, что книга написана в период с конца 1930-х до конца 1940-х гг. Так, в главе "Белокриницкая митрополия" автор называет ряд соборов Белокриницкой митрополии второй половины 30-х гг., участником которых он был, и захват ее большевиками 30 июня 1940 г. Упоминает как "ныне здравствующего" 5-го Славского епископа Савватия, как известно, упокоившегося не ранее 1942 г. Указывает на Парижский съезд русских трудящихся христиан, как "прошедший в прошлом году", т.е. в 1939 г. Одной из верхних дат можно считать 13 мая 1947 г., когда в печатном органе правительства Румынии был опубликован Статут, в котором излагалась история старообрядчества, его вероучительные особенности. Документ был составлен самим Ф.Е. Мельниковым. Сказавшиеся на здоровье годы борьбы и лишений не смогли помешать необходимости вновь и вновь браться за перо, а переживания из-за насилий, творимых безбожным режимом над Родиной и Церковью, возвращали его к написанному ранее. Писатель Ф.Е. Мельников стремился прежде всего показать, что труд и вера в торжество Церкви Христовой способны творить чудеса, что им не могут противостоять никакие силы, какой бы видимой несокрушимостью они ни обладали. Эту веру Ф.Е. Мельников пронес через всю свою жизнь, утверждая ее своей деятельностью и творчеством.

Наше время - время оскудения веры и любви, мельчания идеалов, мельчания личности. Личность же, чтобы раскрыть себя во всей полноте и силе, должна быть связана с Церковью. Именно эта черта была в полной мере присуща Ф.Е. Мельникову. Он не числился в церкви, он жил ею, и жил для нее. Как всякий старообрядец, осознающий ответственность христианина, Мельников чувствовал себя частью живого цельного церковного организма. Безусловным пафосом книги является призыв к единению как представителей господствующей церкви, так и различных течениий староверия. По мнению Ф. Мельникова, объединение - это не только декларативный призыв, но глубоко осознанное, искреннее стремление сохранить древлеправославие во всей чистоте канонического и соборного начал Церкви.

* * *

***

* * *

Структура "Истории" традиционна для апологетических сочинений старообрядцев, в которых авторы стремятся показать, что полнота истины Христовой была воспринята с крещением Руси. Она могла быть окончательно разрушена "затейками" п. Никона, а затем незаконными решениями соборов 1666-1667 гг., но протест "столбовых русских людей", собирателей русского государства, первопроходцев российских окраин - старообрядцев - помешал этому произойти. Именно этим носителям "обаятельного образа святой Руси" удалось вынести жесточайшие преследования, ценой собственных страданий и жизней отстоять то, что составляет духовную сокровищницу Православия, с которой оно пребудет до скончания века. Горячей верой и бесконечной надеждой на это пропитана буквально каждая страница книги, написанной ярким, эмоциональным, образным языком.

При подготовке текста к печати издатели стремились, насколько возможно, сохранить особенности авторского стиля. Кроме сложностей в расшифровке многих "слепых" страниц рукописи, где текст с трудом поддавался прочтению и приходилось буквально по контексту восстанавливать смысл напечатанного, трудность представлял вопрос "расшифровки" и транскрипции имен собственных, географических названий и терминов, современное написание которых, вероятно, отличается от употребляемых Ф.Е. Мельниковым. В отдельных местах текст был утрачен, т.к. обветшавшие страницы оригинала были разорваны или от них оторваны целые куски. В этих, как и в местах, где не представлялось возможным безболезненно реконструировать авторский текст, в квадратных скобках сделаны отточия. Так же в квадратные скобки заключены и подобранные по контексту слова. В некоторых местах сделаны редакторские дополнения, хотя они не заменяют развернутого комментария, работа над которым ведется и требует немало времени. Сейчас же хочется как можно скорее донести настоящую книгу до читателя.

* * *

Л.С. Дементьева, Н.А. Старухин



Вступление

Триста лет назад Россия исповедовала одну христианскую, православную веру и составляла одну истинную православную Церковь. Не было тогда в Русской Церкви ни ересей, ни расколов, ни раздоров. Более шести веков, начиная с крещения Руси (в 988 г.), Русская Церковь наслаждалась внутренним миром и покоем. Правда, появились было в ней в XIV-XV вв. еретики стригольники, жидовствующие, но быстро исчезли. Неоднократно делали покушение на Русскую Церковь римские папы, стараясь подчинить ее своей власти, поработить ее римским, папским престолом. Но сделать им это не удалось. Русские, вследствие этих покушений, стали еще строже охранять свою православную веру.

Не нарушило и не поколебало православной веры русского народа и страшное татарское иго, под которым русская страна находилась более двухсот лет (с 1240 г. до 1480 г.). Татары не вмешивались в церковную жизнь русских людей. Русским митрополитам и епископам татарские ханы предоставляли полную свободу управлять Церковью и всеми ее делами по своему пастырскому долгу. Ханы выдавали святителям русским на это управление особые грамоты (ярлыки). Поэтому и при татарском иге Русская Церковь пребывала в тишине и покое: никакие смуты не тревожили ее. Она все больше и больше разрасталась и укреплялась. В редких случаях бывали некоторые недоразумения лишь с Константинопольским патриархом.

Русская церковь с самого начала находилась в подчинении у Константинопольского патриарха. Из Константинополя присылались в Россию митрополиты для управления Русской Церковью. Но когда некоторые патриархи изменили православию и вошли в единение с римским папой, Русская Церковь с того времени стала избирать и рукополагать себе митрополитов самостоятельно. Она вышла из зависимости от Константинопольского патриархата. Это совершилось в середине XV столетия. С того же времени Русская Церковь стала подозрительно смотреть на греков и на всю восточную церковь, как на утерявших чистоту веры и благочестия.

До нашествия татар кафедра русского митрополита находилась в стольном граде Киеве, а потом перенесена была в Москву. Постепенно начала Москва возвышаться и стала, наконец, столицей великого Русского государства. Такое положение митрополии всего русского народа было неприятно королям и князьям Польши и Литвы, потому что православное население этих стран подчинялось по своей вере русскому, Московскому, митрополиту. Поэтому они добились, чтобы для этого населения Константинопольский патриарх ставил особого митрополита. Так образовались две русских митрополии: одна управляла северо-восточной частью России, другая - юго-западным краем. Юго-западная церковь вскоре подпала под влияние латинства. Часто случалось, что епископы ее были послушными рабами римского папы. Повредилась и вера, и богослужебные книги, чины и обряды в юго-западной церкви. Великороссийская же Церковь, как называли митрополию Московскую, до того возвысилась и упрочилась, что получила патриаршество. Вместо московских митрополитов стали в ней всероссийские патриархи (с 1589 г.). Патриаршество способствовало еще большему расцвету Русской Церкви. Москва получила право именоваться Третьим Римом. Константинопольский патриарх Иеремия, рукоположивший в Москве первого патриарха Иова, подписал "Уложенную" грамоту об учреждении патриаршества в России, в которой обращается к Московскому Царю с таким заявлением: "Так как ветхий Рим (столица Италии) пал от аполинариевой ереси, а второй Рим, Константинополь, находится в обладании безбожных турок, то твое, благочестивый царь, великое Российское царство, Третий Рим, превзошло благочестием все прежние царства; и все благочестивые царства соединились в твое царство, и ты един теперь именуешься христианским царем во всей вселенной. Это "Уложение" было внесено в каноническую книгу Русской Церкви - Кормчую (листы 15 и 26) и стало исповеданием всего русского народа. Последний благочестивый московский патриарх Иосиф такими словами засвидетельствовал царю Алексею Михайловичу это всеобщее верование: "Русская Церковь сияет аки столп до небеси, никогда непоколебима и нерушима, право и истинно, якоже изначала приняла Божественный устав."1Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и его противники. 1913. С. 173.

В тяжелое смутное время (время самозванщины 1605-1613 гг.) московские патриархи Иов и Ермоген спасли Россию от гибели, а Русскую Церковь - от ересей и расколов. Русская Церковь сияла многочисленным сонмом православных святителей, чудотворцев, угодников Божиих, прославленных знамениями и чудесами, славилась великолепием храмов Вожиих и множеством святых монастырей. Своей верой, набожностью и благочестием русский народ удивлял приезжавших в Россию иностранцев. Его молитвенные подвиги приводили их в восторг и изумление. Один из тогдашних иностранцев замечает, что у русских, должно быть, железные ноги, так долго стоят они на молитве; другой восклицает: "Это - святые люди!" Россия была действительно святой Русью и по праву носила этот священный титул: святость была идеалом русского благочестивого народа.

Но именно в это время, когда Русская церковь достигла наибольшего величия, в ней совершился раскол, разделивший всех русских людей на две половины - на две церкви. Это печальное событие произошло в царствование Алексея Михайловича и в патриаршество Никона (во второй половине XVII столетия). Царь и патриарх, Алексей и Никон, и их преемники и последователи стали вводить в Русскую Церковь новые обряды, новые богослужебные книги и чины, устанавливать новые отношения к Церкви, а также к самой России, к русскому народу; укоренять иные понятия о благочестии, о таинствах церковных, об иерархии; навязывать русскому народу совершенно иное мировоззрение, иное мироощущение и прочее.

Все это и послужило причиной церковного раскола. Кто последовал за Никоном, принял новые обряды и чины, усвоил новую веру, - тех народ стал называть никонианами и нововерами. Сами же последователи Никона, пользуясь государственной властью и силой, провозгласили себя церковью православной, или господствующей, а противников Никона и его новшеств стали звать оскорбительной кличкой - "раскольники", на них свалили и всю вину церковного раскола. На самом же деле противники никоновских нововведений не совершили раскола: они остались при прежней, старой, вере, при древних церковных преданиях и обрядах2 Слово "обряд" - новое: оно придумано уже в Петровскую эпоху и с того времени прочно вошло в обиход новой, никоновской, церкви и стало многозначным: и богословы, и литургисты, и прочие писатели этой церкви выражаются: "обряд крещения", "обряд причащения", "обряд венчания" и т.п. Все стало обрядом. Но в последнее время и новообрядцы начали сознавать, что это слово - "обряд", - не церковное, оно чуждо церковно-литургической терминологии. Церковь знает "чин" и "последование", но не знает слова "обряд". "Мы решительно отбрасываем термин "обряд", - заявляет один православный богослов, - как весьма неполный и логически безграмотный и неопределенный". Мистерия и обряд // Православная Русь. 1940. № 3; Православный Путь. 1939. Вып. 1, С. 71. К сожалению, мы вынуждены пользоваться этим термином, как общепринятым, хотя и безграмотным и к тому же придуманным врагами древлеправославной Церкви; вынуждены и самих древлеправославных христиан именовать "старообрядцами". Иначе нас не поймут читатели. Но в эти термины - "обряд" и "старообрядчество" - мы вкладываем свой, верный смысл, вполне логический и вполне определенный. В Румынии именуют старообрядцев "липованами". Это название совершенно случайное. Прежние историки старообрядчества производили его от имени одного старообрядческого вероучителя Филиппа, жившего в XVII столетии. Но новейшие историки старообрядчества отвергли эту догадку. Некоторые исследователи думали, что именование "липоване" произошло оттого, что старообрядцы принимают иконы, написанные только будто бы на липовом дереве. И это неверно, ибо старообрядцы принимают иконы на любом дереве, лишь бы были правильно написаны. Другие полагали, что это наименование - "липоване" - возникло будто бы по той причине, что старообрядцы долго скрывались к липовых лесах. И эта догадка тоже нелепа, так как старообрядцам при гонениях за их веру приходилось скрываться и подолгу жить в разных лесах, во всяких пустынях, горах и трущобах, и то не за границей, где им не приходилось скрываться, а в России, где их гнали и преследовали и где, тем не менее, это слово - "липоване" - совсем неизвестно. Вернее, наименование это происходит от названия селения Липовепь в Буковине, которое старообрядцы заселили впервые в 1669 г. Само собой понятно, что такое совершенно случайное название ничуть не определяет ни верования, ни истории, ни происхождения старообрядчества и поэтому должно быть отброшено и заменено соответствующим титулом. Об этом и просили старообрядцы румынское правительство в 1938 г, в представленной ими мемории. , ни в чем не изменили своей родной Русской Церкви, как и древневосточной - апостольской и вселенской. Поэтому они справедливо называют себя староверами, или древлеправославными христианами и Церковью Христовой. После им было присвоено и общепринято мирское (не церковное) наименование - старообрядцы, которое говорит лишь о некоторой внешности староверия и ничуть не определяет его внутренней сущности.



Часть первая. С патриарха Никона.



Патриарх Никон.

Главным виновником церковного раскола в России был московский патриарх Никон. Он вступил на патриарший престол в 1652 году. Еще до возведения в патриархи он сблизился с царем Алексеем Михайловичем. Вместе они сговорились переделать Русскую Церковь на новый лад: ввести в ней новые чины, обряды, книги, чтобы она во всем походила на греческую современную им церковь, которая давно уже перестала быть вполне благочестивой. Алексей Михайлович возмечтал сделаться византийским императором, а Никон - вселенским патриархом. В этих видах они и задумали во всем сблизить Русскую Церковь с греческой.3 После капитальных исследований по этому вопросу профессора Московской Духовной академии Н.Ф. Каптерева (см. его знаменитую двухтомную книгу "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович") этот исторический факт установлен бесспорно.

Пришлые греки, часто приезжавшие в Москву за милостыней, сами утерявшие чистоту православия, внушали, однако, Никону и царю Алексею, что будто бы Русская Церковь не вполне православна, что некоторые ее обряды еретичны и прокляты, что богослужебные книги Русской Церкви погрешительны, даже Символ веры в них изменен и подлежит поэтому осуждению. Греческая же церковь, напротив, во всем православна и благочестива, и русские книжники будто бы ошибались, думая, что она изменила православию и древним церковным преданиям и обычаям.4 Главным вдохновителем Никона на реформы Русской Церкви, по собственному его признанию, был восточный патриарх Афанасий Пателарий, три раза восходивший на патриарший Константинопольский престол: в первый раз он пробыл на нем лишь сорок дней (в 1633 г.), во второй раз - около года (1634-1635 гг.) и в третий раз - только пятнадцать дней (1651 г.). В Москву он прибыл в апреле 1653 г. за милостыней. Но еще в 1643 г. Константинопольский патриарх Парфений писал о нем русскому царю, что Афанасий - коварный и хитрый человек, что он занял патриарший престол обманным и изменническим способом, что он "супостат и новый Иуда". Каптерев Н.Ф. Характер отношений России к православному востоку в XVI и XVII вв. М., 1914. Новейшие исследования профессора Е. Шмурло раскрыли, кроме того, что Афанасий был латинщик, его прочили в александрийские патриархи именно "католические круги", рекомендуя его как "доброго католика, пользующегося и расположением Пропаганды" (папского учреждения, созданного для совращения греков в латинство). Шмурло замечает, что такую характеристику Афанасия подтверждает сам Парфений, патриарх Константинопольский, тоже преданный Риму. Шмурло Е. Паисий Лигарид в Риме и на греческом Востоке // Труды Пятого съезда Академических Организаций за границей. С. 539 и 541. Это подтверждает об Афанасии и секретарь Пропаганды Франческо Инголи (С.581). Таков был первый вдохновитель Никона. Как увидим, и последующие его вдохновители и сотрудники были не лучше Афанасия. Никон, задумавший исправить Русскую Церковь от погрешностей и ересей, не получил никакого школьного образования, не отличался даже начитанностью или какими-либо талантами; он выучился лишь читать и писать, и то не совсем грамотно. Зато он, став патриархом, постарался окружить себя учеными греками. Наибольшее значение имел при нем Арсений Грек. Никон вполне и во всем ему доверялся. Но грек этот был весьма сомнительной веры и бесчестного поведения. Воспитание и образование он получил в Риме у латинских иезуитов. По возвращении после сего на восток, он здесь принял магометанство. Вернувшись потом в христианство, он вскоре уклонился в латинство. Арсений был нетверд в православии и готов был во всякое время держаться какой угодно веры, лишь бы это было ему выгодно. В магометанстве он подвергся даже обрезанию.

Когда он прибыл в Россию в патриаршество Иосифа, предшественника Никона, духовные власти отправили его в Соловецкий монастырь "под начал", как опасного вероотступника для исправления его веры. Отсюда и взял его Никон к себе и сразу сделал главным своим помощником и руководителем в церковных делах. Это вызвало большой соблазн и ропот среди верующего русского народа: стали говорить, что "басурманин" правит святыми делами Церкви. Но перечить Никону было нельзя. Царь предоставил ему неограниченное право и чрезмерную власть во всем. Ободряемый и поддерживаемый царем, Никон делал, что хотел, ни у кого не спрашиваясь, ни с кем не советуясь. Опираясь на дружбу и силу царскую, он приступил к церковной реформе (переустройству Церкви) весьма решительно и дерзко.

Характера Никон был жестокого и упрямого. Один из иностранцев, приехавших в Россию при Никоне, свидетельствует, что как только он получил патриаршую власть, все испугались его. Он держал себя гордо и недоступно. К архиереям относился надменно, не хотел называть их своими братьями. Страшно унижал и преследовал остальное духовенство, все тюрьмы наполнены были священными лицами, чем-либо провинившимися перед гневным и суровым патриархом. Все страшились и трепетали перед Никоном. Он истязал даже духовного своего отца: держал его в подвале закованным в цепи, мучил его голодом и побоями. В народе называли Никона волком и лютым зверем. Сам же Никон величал себя, подобно римским папам, "крайним святителем" и "отцом отцов". Титуловался даже "великим Государем": стремился захватить в свои руки и государственную власть. Никон любил богатство и роскошь. После царя он был первым богачом в России: ежегодно он собирал более 700000 рублей дохода (на современные деньги - это огромные миллионы рублей).

Разумеется, от такого жестокого, безрассудного и любостяжательного патриарха трудно было ожидать спокойной и умиротворяющей деятельности на благо Церкви. Было большим несчастьем для всей страны, что во главе Церкви стал такой надменный и к тому же малограмотный властелин-временщик.5 Полная характеристика Никона и его деятельности дана в названном труде профессора Н.Ф. Каптерева и в XII томе "Истории Русской Церкви" Макария, митрополита Московского. Нелишне принять во внимание и беллетристические произведения: Мордовцева Д.Л. "Великий раскол" и Филиппова Т.И. "Патриарх Никон". Новейшее исследование о Никоне (имеющее характер апологетический) профессора Зызыкина М.В. (трехтомное изд. Варшавского Синодального Склада) говорит лишь об отстаивании Никоном своей патриаршей власти.

Исправление богослужебных книг.

В старину не было типографий, книги переписывались. В России богослужебные книги писали в монастырях и при епископиях особые мастера. Это мастерство, как и иконописание, почиталось священным. Его поэтому выполняли старательно и с благоговением. Русский народ любил книгу и умел ее беречь как святыню. Малейшая опись в книге, недосмотр, ошибка считались большой погрешностью. Вот почему сохранившиеся до нас многочисленные рукописи старого времени отличаются чистотою, красотой и исправностью письма, правильностью и точностью текста.6 В России существуют целые библиотеки старинных рукописей, именно богослужебных книг чрезвычайной ценности. Немало их хранится и в заграничных библиотеках. В древней рукописи трудно встретить помарки и зачеркивания. При таком необычайном бережении текста книг в них могли попасть только случайные ошибки и недосмотры. За сто лет до Никона (в 1551 г.) в Москве состоялся собор русских святителей, названный Стоглавым (на нем изложено сто глав постановлений).7 100 глав содержится в книге деяний поместного Собора 1551 г. По этой книге и Собор называют Стоглавым - Ред. 22 Он обратил внимание на состояние богослужебных книг и указал, что в некоторых из них встречаются неправильности только в знаках препинания и в некоторых недописях и описках, и принял меры, чтобы даже таких недосмотров не было в книгах. Можно смело утверждать, что в старых рукописях гораздо меньше описок, чем в современных печатных книгах - опечаток.

Замеченные в прежних книгах неисправности были устранены в патриарший период, когда в Москве уже действовала типография. Исправление книг в это время велось с большой осторожностью. Когда в патриаршество Филарета (1619-1633 гг.) было установлено, что в Потребнике (в книге богослужебных чинов и таинств церковных) находится лишнее слово (в Чине освящения воды: "и огнем"), то оно было исключено не прежде, как состоялось соборное о нем суждение и были наведены справки в многочисленных древних русских и греческих рукописях. Так до чрезвычайности бережно относились русские духовные власти и их паства к делу книжного исправления. Совсем иначе повелось книжное "исправление" при патриархе Никоне. Во-первых, оно было поручено грекам и даже такому греку, как Арсений, который уклонялся в магометанство, отрекся от Христа и христианской веры. Он именно и был главным справщиком. Во-вторых, Никон повел дело книжного исправления путем обмана и подлогов. Он созвал в Москве в 1654 г. собор, на котором хотя и было решено исправить наши богослужебные книги, но лишь по древним русским и древним греческим рукописям. На самом же деле никоновские справщики принялись исправлять русские богослужебные книги по новым греческим книгам, напечатанным в иезуитских типографиях Венеции и Парижа. Книги эти были заподозрены даже самими греками, как искаженные и погрешительные.

К тому времени с востока были привезены Арсением Сухановым (строителем Троицкого Богоявленского монастыря в Москве) около 500 книг. Но по ним не велось книжное исправление. Большинство этих книг было светского содержания: сочинения языческих писателей, греческих философов, разные басни, сказки и т.п. Все эти книги сохранились до нашего времени.8 Обширное исследование об этих книгах дано в сочинении профессора Московской Духовной академии Сергея Белокурова: "Арсений Суханов" (два тома). Этот ученый не только установил, что сухановские книги не имели никакого влияния на никоновское книжное исправление, но что привезенные Сухановым рукописи (таковых было лишь 45 экз.) во многом расходятся с никоновскими книгами и, напротив, согласны со старыми, дониконовскими книгами, т.е. старообрядческими. Знаменитый литургист профессор А.А. Димитриевский уже во время большевизма закончил исcледования о старопечатных дониконовских книгах, а также и о никоновских, доказав, что первые во всем согласны с древнейшими греческими и русскими рукописями, тогда как никоновские книги противны им и являются ошибочными и погрешительными. К сожалению, исследование профессора Димитриевского не могло быть напечатано в советской России. О нем дан лишь краткий и случайный отзыв в "Вестнике Священного Синода" обновленческой церкви (Москва).

Объявив, что в наших московских книгах заключается много погрешностей, растлевающих даже веру, Никон, однако, не мог найти в них ни одной погрешности, ни одной даже опечатки или описки. Где было напечатано в старых книгах "церковь", в новых исправлено "храм", а где было "храм", новые справщики напечатали "церковь"; вместо "отроцы" напечатали "дети", а вместо "дети" - "отроцы"; вместо "креста" исправлено "древо" и т. п. Защитники старых книг, недоумевая, спрашивали: "Чем же сие лучше оного?"

Не ошибки, не описи или другие какие-либо неисправности старых книг "исправляли" никоновские книжные справщики, а выбрасывали из них вековые чины, обычаи и предания древней вселенской Церкви, некоторые из них догматического содержания. В старых книгах положено говорить аллилуйю дважды, а в третий раз - "слава Тебе, Боже". Никоновские справщики прибавили одну лишнюю аллилуйю. Но сугубую (двойную) аллилуйю Русская Церковь приняла с древних времен, в глубокой древности дважды "аллилуйя" говорила сама греческая церковь. Это была не опечатка в книгах, тем более не погрешность, а установление древней святой Церкви. Трегубая же (тройная) аллилуйя с прибавлением "слава Тебе, Боже" (в сущности, уже четверная) была осуждена древней Русской Церковью и самими греками, например, преподобным Максимом Греком и сонмом русских святителей на Стоглавом Соборе, как латинский обычай, имеющий в основе своей догматическую погрешность латинской церкви об исхождении Духа Святого и от Сына.

По старым книгам установлено божественную литургию совершать на семи просфорах; никоновские справщики две просфоры выбросили. Между тем, семипросфорие существовало в самой греческой церкви еще до крещения Руси и оттуда перешло к нам.9 Профессор И. Мансветов в своих исследованиях по богослужению указывает, что в Уставе императрицы Ирины (времен седьмого Вселенского Собора) и в древней синодальной рукописи за № 330-380 (см. Описание Синодальной Библиотеки, ч. III, 266) положено на проскомидии семь просфор. Мансветов И. О трудах м. Киприана но части Богослужения // Прибавления к изданию Творений святых отец. 1882. Ч. 29. С. 176). В Древней Руси было семипросфорие (Там же. Ч. 30. С. 174). Мы пишем: "семипросфорие", "просфора", а по русской грамматике требуется писать "семипросвирие" и "просвира". Буслаев Ф. Учебник русской грамматики, сближенной с церковнославянской. Москва, 1907. Изд. 10. С. 24. Никон отменил, таким образом, древнее церковное установление.

В старых книгах всегда писалось и выговаривалось имя Христа Спасителя Исус. Никоновские справщики всюду переделали это имя по-новогречески - Иисус. Но русские не, греки, а славяне, они должны говорить и писать Исус.10 Даже на монетах князя Владимира, крестившего Русь, было вычеканено имя Спасителя: "Исусъ Христосъ" // Владимирский сборник. Белград, 1938. В конце книги снимки. Сербы, черногорцы до сих пор печатают в богослужебных книгах Исус.11 В Румынии во всех прежних богослужебных книгах писалось и печаталось имя Господа: "Исус". Да и теперь это начертание можно нередко встретить во многих богословских книгах и даже в светских журналах и газетах.

По старопечатным книгам установлено: во время крещения, венчания, освящения храма - делать обхождение по солнцу, в знак того, что мы идем за Солнцем - Христом, как стали разуметь этот символ даже архипастыри господствующей церкви. Никоновские справщики всюду ввели хождение против солнца - против Христа.

Восьмой член Символа веры по старому тексту читается: "И в Духа Святаго, Господа истиннаго и животворящего". В никоновских книгах слово "Истиннаго" выброшено как лишнее и посему погрешительное. Между тем, греческое слово в этом месте [греческого текста]12 В квадратные скобки заключены пропуски в тексте, возникшие из-за плохой сохранности отдельных страниц рукописи, а также некоторые из реконструированных по смыслу слов. - Ред. - то кирион - означает: Господственный и Истинный (то есть, Господа Истиннаго). И по самому смыслу Символа веры требуется в нем исповедовать Духа Святого Истинным, как исповедуем в том же Символе Бога Отца и Бога Сына Истинными (во 2-ом члене: "Света от Света, Бога Истинна от Бога Истинна").13 Современные богословы православной церкви признают необходимым исповедовать Духа Святого в Символе веры Истинным. Карташев А.В. На путях к собору; Живое предание // Сб. С. 31; прот. С. Булгаков. Утешитель. С. 216, 310 и 311. Книги эти изданы в Париже в наше время. Все эти и многочисленные другие примеры исправлений показывают, что Никон и его справщики исправляли в старых книгах совсем не опечатки и не погрешности, а вековые обычаи и установления древней Церкви, даже догматические. Ничего безграмотного или невежественного не могли они отыскать в наших старопечатных книгах. Но сами натворили в новых книгах немало погрешностей и ересей.

Погрешности новых книг.

Погрешностей этих чрезвычайно много - насчитываются они сотнями. Мы укажем лишь некоторые. В Чине крещения по старым книгам священник читает: "Запрещает ти, диаволе, Господь наш Исус Христос, Пришедыи в мир и вселивыися в человецех". Здесь ясно и вполне грамматично выражено, что диявола запрещает Господь, который пришел в мир и вселился в людях, как Сам Он говорит: "Се Аз с вами есмь до скончания века" (Матф., 28:20). Как же "исправили" это место никоновские справщики? Они переделали так: "Запрещает тебе Господь, диаволе, пришедыи в мир и вселивыися в человецех". Исказили сам смысл текста: оказывается, не Христос пришел в мир и вселился в человецех, а диавол.

По старым книгам, в том же чине крещения священник просит Господа: "Молимся Тебе, Господи, ниже да снидет с крещающимся дух лукавый". По никоновским книгам это место читается так: "Ниже да снидет с крещающимся, молимся тебе, дух лукавый". Никоновские справщики переделали так, что священник молится как будто бы диаволу.14 Даже никонианские священники, принявшие новые книги, были в недоумении, кому же они здесь молятся - не дьяволу ли на самом деле? Поэтому уже в книге "Жезл", сооруженной собором 1666 г., было вставлено после слов "молимся тебе" обращение: "Господи". Но так как и после сего все же выходило, что Господом именуется дух лукавый, то "Жезл" добавил еще в скобках разъяснение: "(Сиречь Боже наш)". Очевидно, и самим членам собора без такого пояснения было не ясно, кому же, собственно, молится священник. В самих Потребниках, изданных впоследствии, начиная с издания патриарха Иоакима, после слов "молимся тебе" делалась вставка в скобках: "(Господи)". По-видимому, и священники продолжали думать, не дьяволу ли они тут молятся, поэтому для них, именно для них (это исключительно иерейская молитва) вставлено это пояснение. В последних, уже синодских изданиях Потребника этот текст переделан почти в точности по дониконовским книгам, чем признана погрешительность никоновских "исправлений", вернее, искажений богослужебных книг.

В старых книгах при совершении таинства крещения священник просит Бога: "Вообрази Христа Твоего в хотящем породитися святым крещением от моего недостоинства". Крещаемый рождается в новую жизнь именно крещением, поэтому оно и именуется "банею паки бытия", хотя бы оно совершалось и недостойным священником. В никоновских книгах это место "исправлено" так: "...породитися моим окаянством". Выходит иной смысл: крещаемый рождается не святым крещением, а окаянством священника.

В чине освящения воды на Богоявление никоновские справщики вставили (в ектений) странное прошение: "...о, еже быти воде сей, скачущей в жизнь вечную". Вместо того, чтобы просить Господа, чтобы вода своим благодатным освящением нас приводила в жизнь вечную, по новым книгам просят Бога, чтобы сама вода скакала в жизнь вечную. Зачем она там? Да и самое слово "скачущей" не совсем прилично в Богослужебной книге, а применение его к воде - курьезно.

Таких бессмысленных "исправлений" никоновские справщики наделали очень много. "Все книги испроказили," - жаловались на них тогдашние благочестивые люди. В молитве, читаемой Великим постом: "Господи и Владыко животу моему", - по старым книгам мы молимся: "...дух уныния, небрежения, сребролюбия, празднословия отжени от мене". "Отжени", то есть отгони, удали, отбрось его от меня. Мы смиренно каемся Богу, что имеем все эти грехи: и уныние, и празднословие, и сребролюбие, и беспечность - и просим Господа избавить нас от них, отогнать от нас самого духа этих пороков.15 Молитва "Господи и Владыко животу моему" составлена св. Ефремом Сирином. Замечательно, что даже никонианские богословы нашего времени понимают и толкуют ее в том именно смысле, как она изложена в старообрядческих книгах. Так, преосвященный Иннокентий Херсонский разъясняет: "В молитве своей, как в душе и жизни, св. Ефрем прост и безыскусствен. Он молится и располагает всех нас молить Господа, во-первых, об удалении от нас душевредных пороков" (вот именно: "отжени" их от нас). "Во-вторых, он молит Господа не о том только, чтобы от него были удалены пороки и чтобы ему были поданы добродетели, но чтобы он освобожден был от самого духа сих пороков". И далее архиепископ Иннокентий еще раз подчеркивает, что св. Ефрем молится именно "об удалении от него" духа всяких пороков. "Порок можно сейчас оставить, - толкует преосвященный, - но дух порока не оставит тебя: надобно долго сражаться, долго подвизаться и терпеть, чтобы освободиться от него. Все сие, без сомнения, имеет в виду св. подвижник Христов, и посему просит у Господа совершенного очищения своего духа и тела, совершенного уничтожения в природе своей закваски греховной". Поучение на молитву св. Ефрема Сирина // Православная Русь. 1940. № 5. Но в новых книгах эта молитва имеет совсем иной смысл. Здесь она изложена так: "Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь мне". Тут уж молящийся не кается в своих грехах, он не просит очистить его от них - прошения этого совсем нет: он просит Бога только не давать ему духа всех этих пороков, точно Бог навязывает им этого лукавого искусителя.16 Такое дикое верование, что Бог является виновником человеческой греховности, действительно присуще богословию никонианской церкви. Так, в "Опыте христианского православного Катихизиса", составленном митрополитом Киевским Антонием, в разъяснении третьего члена Символа Веры толкуется: "Бог, зная заранее, что каждый из нас возымеет своеволие Адамово, при рождении нашем облагает нас болезненною, смертною и падшею природой, то есть наделенной греховными склонностями" // Сербия, 1924. Издание первое. С. 38. Литовский "православный" митрополит Елевферий верно заключает отсюда, что по этому верованию "Бог является виновником грехов человеческих" // Об искуплении. Париж, 1937. С. 36 и 40. Нужно думать, что именно в силу такого верования никоновские справщики и переделали молитву св. Ефрема Сирина так, что в ней молящиеся просят Бога не об очищении от грехов, а о том, чтобы Он Сам не давал бы им всяких духов нечистых, как это Он делает при самом рождении нашем. М. Елевферий отмечает, что и латинство почти так же верует. А известно, что никоновские сотрудники были в глубокой степени заражены латинством. Вот почему они так кощунственно и переделали молитву св. Ефрема. Но "справедливо ли было бы со стороны Бога, - спрашивает Елевферий, - облекать греховностью еще не согрешившего человека и ставить его в необходимость грешить?" (Там же. С. 40 и 150). "Маленькая" никонианская "исправа" заключает в себе большое богохульство. Это совсем не покаянная молитва.

Никоновские справщики не оставили без переделки даже Херувимскую песнь в божественной литургии: вместо "трисвятую песнь приносяще" поставили "припевающе". Вся литургия есть именно приношение: священник в своих молитвах много раз повторяет, что трисвятая песнь приносится, а не припевается или кому-то подпевается. "Приносим Ти словесную сию службу", - читает священник в литургийных молитвах. Диакон возглашает: "Во смирении приносити". Народ отвечает, что он именно приносит и пение. Заменив литургийное слово приносяще, отвечающее глубокому и таинственному смыслу литургии, новым словом припевающе никоновские справщики совершили просто кощунство, превратив самую сердцевину литургии - Херувимскую песнь - в какое-то припевание или подпевание, в какой-то привесок к чему-то.

Изменили еще одно место в Херувимской песне никоновские справщики, напечатали: "...ангельски невидимо дориносима чинми", а в толковании разъясняют: "копиеносные чинми и копие провождаема". Тогда же такое исправление вызвало большое недоразумение: "Исус Христос, Сын Божий, - говорили противники никоновских исправлений, - от ангельских чинов приемлет дароприношение, а не копие и с копиями провождение". Такое сомнение новая соборная книга "Жезл" разъясняет: "Не мысли копии вещественных орудийных, но умныя, сиречь силу беззаконий разделительную" (л. 117, изд. 2). Но такое разъяснение было темнее самого невразумительного текста, который оно пытается растолковать. Тогда как старый текст Херувимской был ясен и понятен для всех верующих: дароносима - сами чины ангельские несут Дары Божественные - Самого Христа. Эту ясность никоновские справщики заменили какими-то копьями, какой-то "разделительной силой беззаконий.17 Современный профессор парижского Богословского института Г.П. Федотов сообщает, что "прежнее понимание этого слова (дориносимо), как носимого на щите, теперь оставлено; оно уже толкуется, как "сопровождаемый свитой копьеносцев" // Путь. 1938. № 57. С. 14. Берлинский архимандрит Иоанн (князь Шаховский) заявляет, что "интеллигенты считают "дориносимо" просто бессмыслицей". Толстой и церковь. Берлин, 1939. С.131. Еще в 1907 году "Известия Казанской Епархии" предлагали слово "дориносимо" лучше переводить: "которого прославляют ангелы" // Церковь. 1908. № 1. С. 22. 30 И непонятно, и бестолково.

И самый конец Херувимской песни изменили никоновские справщики по-новому; по-старому поется: "отвержем печаль". Они напечатали: "отложим попечение". Твердое, решительное, категорическое "отвержем" заменили мягоньким и слабеньким - "отложим": для Христа можно кое-что отложить на время, на этот только момент. Зачем так решительно для Христа делать - отвергать все заботы: достаточно лишь на время их отложить. Это только Сам Христос требует: кто хочет за Мной идти, да отвержется себя и возьмет крест свой. А мы не можем этого сделать, поэтому новые книжники и в саму Херувимскую песнь внесли свою слабость. В ней выражена та религиозная теплохладность, которая тогда уже прочно закладывалась в московских верхах и которая потом превратилась в откровенное кощунство и в прямое неверие и безбожие.

Никоновские справщики наделали так много погрешностей в новых книгах и таких бестолковых и нелепых, что это дало основание утверждать, что Никон приказал главному справщику Арсению Греку: "Правь, Арсений, как попало, лишь бы не по-старому".

В течение последующих столетий, вплоть до нашего времени, никоновские книги неоднократно исправлялись и переделывались. Но от этого они не стали исправнее. Старые погрешности в них закреплены и новые прибавлены. Вот еще несколько примеров погрешностей в новых книгах. В кондаке на Успение Пресвятыя Богородицы по-старому читалось: "...гроб и смерть но удержаста" Богородицу, а по-новому переправлено: "...гроб и умерщвление". Это уже другой смысл: умерщвление - не просто смерть, а насильственная смерть: удавление, убийство, расстрел. Кто-то по новому тексту "умертвил" Матерь Божию.

В догматике 4-го гласа "Подаждь утешение" по старым книгам поется: "...волкохищное овча обрете" (Исус Христос). Это отвечает действительности: именно волки похищают овец, В новых книгах поется: "...горохищное обрете овча". Вина похищения овец сваливается на горы, что, конечно, нелепо. А если принять во внимание, что в этом догматике под "волком" разумеется сам диавол, который так и в Священном Писании именуется, то станет весьма подозрительным, почему это новым справщикам понадобилось этого "волка" выгородить, а вину его свалить на бездушные горы.18 Любопытно, что православным истолкователям церковных песнопений приходится это слово - "горохищное" пояснять: "то есть похищенное горами", точно и на самом деле горы занимаются хищничеством // Вестник Р.С.Х. Движения. 1935. № 4-5. С. 18. Старый текст понятен без всяких пояснений. Нелишне отметить, что даже соборная книга "Жезл" выражается: "волки овцехищные", а не горы овцехищные // Предисловие, лист 2-й.

В четвертом ирмосе 4-го гласа "Седяи во славе" по-старому поется: "Прииде Исус Пребожественныи от Пречистыя Девы". В новых книгах вместо "Девы" поставлено: "Нетленною дланию". Трудно понять, зачем понадобилось такое "исправление": ничего ни поэтического, ни осмысленного нет в такой замене "Девы" - "дланию".

Приветствие Матери Божией: "Богородице Дево, радуйся, Обрадованная Марие", - по старым книгам заканчивается так: "...яко родила еси Христа Спаса, Избавителя душам нашим". Правильно и понятно. А по новоисправленному читается: "яко Спаса родила еси душ наших" - "родила [...] душ наших". И бестолково, и туманно.19 До сих пор, вот уже более 2-х столетий, по новым книгам читается и поется конец в молитве Святому Духу: "спаси, Блаже, души наша". Никого не конфузит такая вековая безграмотность: слово "души" поставлено во множественном числе, а местоимение к ним в единственном - "наша": наша души. По церковнославянской грамматике "душя" пишется с окончанием не на "А", а на "Я", что означает множественное число, а не единственное, последнее пишется с окончанием на "А". Это грамматическое правило подтверждает и книга "Жезл", в которой написание "овця", "отця", "чванця" означает множественное число // Часть 2, возоблич. 66. В молитве "Царю Небесный" слово "душя" - множественного числа, а не единственного, как некоторые думают по незнанию славянской грамматики. Да и в русском языке сохранилось много слов, которые по начертанию должны бы быть единственного числа, а на самом деле - множественного, например: уста (а не усты), дома (а не домы), сердца (а не сердцы), облака (а не облаки), войска (а не войски), лета, чада, одежда и множество других. Так же неправильно до сих пор произносится по новым книгам наречие "вовеки". Нужно - "вовеки", как произносим "вовремя", если оно наречие (я пришел вовремя, т.е. в свое время). А когда оно не наречие, а имя существительное с предлогом, тогда обязательно к нему прибавляется другое существительное (я пришел во время обеда; это было во время войны или во время голода) и означает оно тогда лишь какую-то часть другого события (обеда, войны, голода и т.д.). Если слово "во веки" не наречие, а существительное, то оно должно иметь при себе другое существительное, и оно действительно имеет: "веков" ("во веки веков") и и таком случае означает лишь часть какого-то времени, какую-то часть веков; а такое исповедание о Предвечном Сыне Божием есть арианское заблуждение. Поэтому вернее исповедуется по старому произношению: "вовеки веком". Это цельное выражение означает бесконечность, безначальность, сверх всяких веков. Священномученик Аввакум писал: "Малое-де слово сие, да велику ересь содержит". Протопоп Аввакум Петров. Житие протопопа Аввакума, им самим написанное. М.: АН СССР, 1933. С. 237.

Никоновские справщики не оставили ни одной богослужебной книги неиспорченной. Все Чины церковные они то посократили, то поисказили, то повыбросили из них важнейшие призывания и молитвы. Чин, например, исповеди сократили - из 40 листов на 4 листа. В Чине миропомазания по старому Потребнику при помазании миром священник после провозглашения слов: "Печать дара Святаго Духа, аминь", - возглашает еще, например, при помазании лица: "Да откровенным лицем славу Господню зрит". При помазании очей: "Да узрит очима свет Святые Троицы - первыя доброты образ" и т. д. Такие возглашения изложены и в тайноводственных словах св. Кирилла Иерусалимского, жившего в четвертом столетии. Никоновские справщики все эти возглашения выбросили из Потребника. Из Чина маслопомазания (при соборовании) выброшены даже припевы: "Услыши ны, Господи, услыши ны, Владыко, услыши ны, Святыи", - составляющие общую молитву к Богу всех молящихся о больном и имеющие особую духовную красоту Чина маслопомазания. Весьма справедливо роптали на никоновских справщиков тогдашние благочестивые пастыри: "Что кошки по кринкам, блудят нынешние переправщики по книгам и, яко мыши, огрызуют Божественная Писания.20 Материалы для истории раскола. Т. VI. С. 32. Укажем хотя один пример "исправления" никонианами даже самого Евангелия. Еще преподобный Максим Грек и преподобный Дионисий, архимандрит Троице-Сергиевской Лавры, указывали в свое время, что в некоторых рукописях неправильно читается следующий текст пятой главы Евангелия Иоанна: "И власть даст Ему (Отец Небесный Сыну) и суд творити, яко Сын Человечь есть". В такой расстановке знаков препинания читал этот текст Павел Самосатский, еретик третьего века, о чем свидетельствуют св. Иоанн Златоустый и блаженный Феофилакт Болгарский. Никоновские справщики так именно и напечатали это место, как читал его названный еретик. По указанию же преподобного Максима Грека в греческом подлиннике Евангелия после слов "суд творити" стоит точка. Следующие слова: "Яко Сын Человечь есть, не дивитеся сему", - начинаются как самостоятельное предложение. Так этот текст и читается в патриарших, дониконовских, книгах.

В краткой Истории нет возможности перечислять все погрешности никоновских книг. Мы можем заключить наш обзор никоновских исправлений словами наших предков, изобличавших эти книги: "Ни бо нам удобно (аще и восхотели быхом) всяко возновствование, пременение, отложение и преложение стихов, тропарей и речей возъявствовати исчислением, яже имеют новопечатныя перед старопечатными книгами: сие бо толико умножено, яко отчего был, во оно исправления время, о той печатников исправе в народе таковая поговорка: како ни буди, токмо бо не по старому.3 После капитальных исследований по этому вопросу профессора Московской Духовной академии Н.Ф. Каптерева (см. его знаменитую двухтомную книгу "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович") этот исторический факт установлен бесспорно. Все вышеприведенные примеры "исправлений", как и многие другие подобного же качества, доказывают, что это было, собственно, не исправление, а какое-то бесстыдное и наглое озорство, издевательство и кощунство над святыми книгами и над вековыми верованиями и благочестием русского народа. Вполне естественно и вполне законно, что весь русский народ, то есть вся святая Церковь и все ее благочестивое духовенство запротестовали против такого книжного "исправления" и объявили его еретическим.

Проклятия на древние церковные предания.

Никон начал свои реформы прежде всего не с книжного исправления, а с отмены двоеперстного сложения для крестного знамения. Вся Русская Церковь творила тогда крестное знамение двоеперстием: три пальца (большой и два последних) складывали христиане во имя Святой Троицы, а два (указательный и великосредний) имели простертыми во имя двух естеств Христовых - божеского и человеческого. Так складывать персты и такое исповедание выражать ими учила и древняя греческая Церковь. Двоеперстие идет с апостольских времен. Святые отцы церковные свидетельствуют, что и Сам Христос благословлял именно таким перстосложением.22 В старообрядческих так называемых "Керженских" и "Поморских" ответах приведены сотни свидетельств о непреложной древности двоеперстного сложения. Это же подтвердили и научно установили в своих академических трудах профессора московской Духовной академии Каптерев, Голубинский, Белокуров, Димитриевский и другие. До настоящего времени римские папы в особо торжественные моменты проявления своей власти благословляют двоеперстием как принятым от апостола Петра - первого папы Рима, и такое благословение называется апостольским. В Риме с IV века и до наших дней красуется бронзовое изваяние апостола Петра с двоеперстием. В издании В. Прохорова "Христианские Древности" (шестидесятых годов прошлого века) воспроизведены многочисленные снимки с древнейших икон, на которых изображены святые с двоеперстным сложением. Катакомбные изображения свидетельствуют также о двоеперстии. В наше время реставрация Софийского собора в Константинополе, построенном в 507 г. Юстинианом Великим, расчистила мозаические изображения с руками, благословляющими двуперстно (См. снимки, изданные Византийским институтом в Париже). Никон же сделал распоряжение еще в 1653 г. Распоряжение Никона было беззаконным и преступным. В то же время он приказал знаменаться триперстием: складывать первые три перста во имя Святой Троицы, а два последние иметь "праздными", то есть ими ничего не изображать. Триперстие было новшеством. Оно незадолго до Никона появилось у греков, они же привезли его и в Россию. Ни один святой отец и ни один древний собор не свидетельствуют о триперстии. Русские люди поэтому и не хотели его принимать. Кроме того, в нем, по толкованию Никона, не изображаются два Христовых естества - божеское и человеческое. Да и сомнительно было изображать на себе крест тремя перстами во имя Св. Троицы, не исповедуя в них человеческого естества Христа, которое, собственно, и было распято на кресте. Выходило, как будто Святая Троица была распята на кресте, а не человечество Христово. Но Никон ни с чем и ни с кем не считался. Он шел напролом.

Воспользовавшись прибытием в Москву антиохийского патриарха Макария и других иерархов с Востока, Никон предложил им высказаться о перстосложении, предварительно, конечно, сговорившись с ними. Они написали следующее: "Предание прияхом сначала веры, от святых апостол и святых отец, и святых седми соборов творити знамение честнаго креста треми первыми персты десныя руки. И кто отъ христиан православных не творит крест тако, по преданию восточныя церкви, еже держа сначала веры даже до днесь, есть еретик и подражатель арменов. И сего ради имамы его отлучена отъ Отца и Сына и Святаго Духа, и проклята". Подобное осуждение было сначала торжественно провозглашено в московском Успенском соборе в присутствии множества народа; затем изложено было письменно и напечатано Никоном в изданной им книге "Скрижаль", соборне утвержденной.23 Проклятие это подписали и гостившие в то время в Москве сербский патриарх Гавриил, никейский митрополит Григорий и молдавский митрополит Гедеон. Удивительно, как они осмелились предавать проклятию двоеперстников и объявлять их еретиками-армяноподражателями, а само двоеперстие - еретическим, когда до сих пор сохранившиеся памятники свидетельствуют, что в их собственных епархиях в то время христиане знаменовались двоеперстным сложением. Об этом говорят сохранившиеся от того времени св. иконы и книги. Вот, например, на стяге молдавского воеводы Щербана Контакузина (1678-1688 гг.) изображен Царь царем с двоеперстным сложением. Стяг этот гранится в военном музее в Бухаресте. Снимок с него напечатан в журнале "REALITUTCA ILUSTRATIA". 1937, 10 февраля. № 525. С. 6. В молдавской столице, Яссах, вышла из печати "Карте Ромнеску" в 1643 г., на лицевом листе ее изображены Христос и апостолы с двоеперстием. Этот лист тоже воспроизведен в современной книге: О. Тафраль. Истории роминилор. Бухарест, 1935. С. 312. В "Поморских ответах" указана книга, изданная в том же НИЗ г. в Яссах, - Учительное Евангелие, также украшенное изображением святителей с благословляющей десницей с двоеперстием (свидетельство 101 в пятом ответе).

Как громом поразили русский народ эти безрассудные и душеубийственные проклятия и отлучения. Для всех было ясно, что Никон и восточные иерархи прокляли всю Русскую Церковь, всех ее святителей и чудотворцев, знаменовавшихся двумя перстами. По суду Никона и приезжих греков, вся Российская страна - еретическая, армянская, проклятая, ибо она вся, начиная с архиереев и знатных лиц и кончая простым нищим, крестилась двоеперстием. Русский благочестивый народ или, точнее сказать, вся Русская Церковь не могла согласиться с таким крайне беззаконным осуждением, провозглашенным Никоном и его единомышленниками - греческими владыками, тем более, что они говорили явную неправду, будто бы и апостолы, и св. отцы установили триперстие.24 В наше время уже никто из знающих дело не сомневается в том, что Никон и восточные иерархи наклеветали на св. апостолов, св. отцов и на Вселенские Соборы. Еще в сороковых годах прошлого столетия между двумя знаменитыми архипастырями господствующей церкви - двумя Филаретами: Рижским, впоследствии архиепископом Черниговским, и Московским митрополитом - произошло следующее словесное столкновение. Филарет Рижский напечатал статью в "Чтениях Общества истории и древностей", в которой привел одно новое доказательство в пользу древности двуперстия. По этому поводу Московский Филарет прислал ему выговор: "Знаете ли Вы, что разысканиями о крестном знамении Вы сделали услугу раскольникам? Они говорят, что в "Поморских ответах" о двуперстном сложении было 105 доказательств, а Вы представили 106, особенно сильное потому, что оно - епископа великороссийской церкви. Кажется, можно бы не спешить изданием без совета или не выставлять имени". Письмо от 7 мая 1847 г. // Прибавление к изданию Творений святых отец, 1884. С. 330 Получив этот выговор, Рижский Филарет излил свою скорбь в письме к ректору Московской Духовной академии, протоиерею профессору А.В. Горскому того же мая, 26 числа. Он писал: "Сколько мог, писал я о деле, как оно было в совести моей. Если не примут дело, как оно было, это уже не моя вина. Православие не требует для своей твердости гнилых подпор, каковы ни на чем не основанные слова об апостольском происхождении троеперстия... Правда сама себе защита, а подмости человеческие только годны на то, чтобы сломало их время" // Прибавления к Творениям св. отец. 1885. Кн. III, С. 131. Здесь, в письме Филарета, напечатано: "подмости", т.е. подмостки. Но это же письмо было напечатано раньше, в том же издании за 1884 г. на с. 330-331, в примечании к письму Московского Филарета, и тут вместо "подмости" значится "подлости". В таком виде оно было перепечатано и в ж. "Православное обозрение". 1887. Т. I. С. 837. Однако несмотря даже на эти святительские разоблачения гнилых подпор и "подлостей", они до сих пор все еще догматизируются даже в богослужебных книгах (Псалтырях, Часословах и Часовниках).

Но Никон не остановился на этом одном проклятии, он в изданной им "Скрижали" добавил новые осуждения на двоеперстное крестное знамение. Здесь он осуждает двоеперстие, как содержащее в себе будто бы ереси и нечестия древних еретиков, осужденных Вселенскими Соборами: ариан, македониан и несториан.

В "Скрижали" преданы проклятию и анафеме православные христиане и ва то, что они читают и, значит, исповедуют в Символе Веры Духа Святого истинным. В сущности, Никон и его помощники проклинали и анафемствовали всю Русскую Церковь не за ереси или погрешности, а за совершенно православное исповедание веры и за древние церковные предания. Прокляли они и самые эти предания и исповедание.25 Ученые, исследователи русского церковного раскола, прямо выражаются, что в то время были прокляты сами обряды церковные, а не только держатели их. "Старые обряды объявлены не только неправильными, а [...] еретическими и подвергнуты проклятию". Суворов Н.С. О происхождении и развитии русского раскола. Лекции. Ярославль, 1886. С. 31. "Никон допустил прискорбную погрешность, - заявляет знаменитый ученый-историк академик Е. Голубинский. - Эту прискорбную погрешность составляет произнесенное им на соборе 1656 г. торжественное проклятие на двуперстное крестное знамение". Голубинский Е. К нашей полемике со старообрядцами. М., 1905. С. Эти деяния Никона и его единомышленников сделали их в глазах всего русского благочестивого народа еретиками и отступниками от святой соборной и апостольской Церкви. Таковыми они и на самом деле стали.

Противники и обличители Никона.

Первое же распоряжение Никона об отмене двоеперстия и введении триперстия встретило сильное сопротивление и обличение со стороны московского духовенства. В Москве в это время выдавались своей пастырской деятельностью протопопы Иоанн Неронов, служивший в Казанском соборе, что на Красной площади, Аввакум из Юрьевца Поволжского, Даниил из Костромы, Логин из Мурома и другие. Во главе них стоял епископ Павел Коломенский. Все эти пастыри отличались необычайной ревностью о благе Церкви.

Своими горячими проповедями, святыми подвигами и добрыми примерами старались они всюду, в церковной и народной жизни, нести свет, правду и благочестие. Еще при патриархе Иосифе, предшественнике Никона, они проявили много забот о том, чтобы службы Божий в церквах справлялись чинно, истово и благолепно, чтобы духовенство неуклонно выполняло свой пастырский долг, чтобы народ жил трезво, честно и богоугодно. Пастыри эти пользовались огромным уважением в народе, который признавал их святыми мужами, благоговел перед ними. Питал к ним уважение и царь Алексей Михайлович. Протопопы Иоанн Неронов и Аввакум обладали большим даром слова: они умели говорить ясно, горячо и вдохновенно. Проповеди Неронова в Казанском соборе приезжал нарочито слушать сам царь со своей семьей. Знаменитые пастыри-проповедники отличались еще тем, что не стеснялись говорить правду в глаза сильным и знатным людям, обличая их пороки и преступления. Они были пастырями бескорыстными, прямодушными, честными. Нисколько не заботились о своих личных выгодах, служили Церкви и Богу со всей преданностью и с искренней, пламенной любовью, всегда были готовы пойти на страдания и мучения за дело Христово, за правду Божию. Некоторые из них уже испытали на себе тяжкие страдания от злых и властных людей, которых они обличали в злодеяниях и преступлениях. Таким пастырям не страшен был и Никон с его огромной властью и свирепым характером. Они смело выступили с обличениями против него и его действий. Получив вышеупоминаемое первое распоряжение Никона о триперстии, они немедленно собрались обсудить его и прежде всего обратились с молитвой к Богу. Иоанн Неронов удалился на целую неделю в Чудов монастырь, в московском Кремле, и здесь со слезами молил Господа открыть ему, что ожидает Церковь Божию. Во время молитвы он действительно услышал голос от святого образа: "Время приспе страдания, подобает вам неослабно страдати". Об этом о. Иоанн возвестил всей братии своей.26 Об этом историческом собрании протопоп Аввакум вспоминает в своем "Житии": "Мы же задумалися, сошедшеся между собою; видим, яко зима хощет быти; сердце озябло, и ноги задрожали". Аввакум. Житие... Указ. изд. С. 80. Предчувствие их оказалось воистину пророческим. Они после сего еще больше воодушевились. Поименованные пастыри составили обстоятельное обличение на распоряжение Никона. Многочисленными ссылками на древних святых отцов, на постановления освященных соборов, на старые книги они доказали, что вся древняя святая Церковь знаменовалась двумя перстами и что двоеперстным сложением изображается вполне православное исповедание веры о Святой Троице и о двух Христовых естествах - божеском и человеческом. Бессмысленно и преступно отменять это святое предание.

Наиболее авторитетным и непреложным для всей Церкви было постановление знаменитого Стоглавого Собора27 Так называется потому, что на нем вынесено по разным вопросам сто постановлений, или глав (См. также прим. 7. - Ред.) , состоявшегося за сто лет до Никона, именно в 1551 г. в Москве под председательством Московского и всея Руси митрополита Макария, святителя умного, просвещенного и досторевностнейшего, по отзыву академика-историка Е.Е. Голубинского, знаменитейшего из знаменитых архипастырей. В соборе участвовали и великие святители Гурий и Варсонофий - казанские чудотворцы, а также достославный святитель Филипп - московский чудотворец и другие славные архипастыри и пастыри всей Русской Церкви. Собор постановил: "Аще кто не знаменуется и не благословляет двумя персты, яко Исус Христос, да будет проклят" (31 глава Собора). Для Собора, как и для всей Церкви, не было никакого сомнения, что это - благословение Христово. Собор вынес, собственно, готовое постановление, которое находилось в греческих Кормчих древней Восточной Церкви28 Поморские ответы. Ответ 5. и в Чине принятия еретиков яковитов, который был переведен и на церковнославянский язык и вошел потом в Потребник Филарета, Московского патриарха, утвержденный Московским собором 1620 г. Стоглавый Собор сослался еще на древних святителей восточных - блаженного Феодорита епископа Кирского (VI в.), святителя Мелетия, патриарха Антиохийского (III-IV в.). Таким образом, Никон своей самовольной и дерзкой отменой двоеперстного крестного знамения и благословения подпал под проклятия не только всей Русской древней Церкви, но и всей Восточной древней церкви и Самого Христа.

Написанное пастырями-ревнителями сочинение было представлено ими самому царю, а царь предал его Никону. Но гордый патриарх не внял справедливому обличению со стороны ревностных и благочестивых подвижников веры.29 Выступления против Никона пастырей-ревнителей напоминает такие же выступления константинопольского клира против константинопольского патриарха Нестория в первой четверти пятого века. "Теперь, - рассказывается в Деяниях Ефесского Собора, - некоторые из благоговейнейших пресвитеров часто обличают в лицо Нестория, коему вверен епископский престол (если должно называть его епископом); и по причине его упорства, с которым он не признает Святую Деву Богородицей, а Христа истинным Богом по естеству, отделились от общения с ним и доселе продолжают это разобщение. Другие тайно также уклоняются от общения с ним. Иные из благоговейнейших пресвитеров получили запрещение говорить за то, что они в этой Церкви Приморской Ирине (в Константинополе) заговорили против вновь искаженного догмата. Посему народ, ищущий обычного учения православия, открыто восклицал: "Императора мы имеем, а епископа нет". Впрочем, эта попытка народа не осталась ненаказанной. Часть его была захвачена слугами, и в царствующем граде били (захваченных) всячески так, как не бывало и у варварских народов. Некоторые в святейшей церкви при народе обличали Нестория, и за то потерпели немало оскорблений. А один из простых монахов, подвигнутый ревностью, решился при собрании, среди церкви, остановить вход проповедника беззакония, так как он еретик" // Деяния Вселенских Соборов. Изд. 2. Т. I. С. 188. Были аввакумы и тогда, и Церковь чтит их за их ревность. Он и после продолжал еще долго верить льстивым, лицемерным и преступным грекам.

Страдальцы и мученики за святую Веру.

Услышанный от святого образа протопопом Иоанном Нероновым голос оказался действительно пророческим. Он предсказал пастырям наступление времени их страданий и мучений. Время это очень скоро наступило. По приказанию Никона первым был схвачен протопоп Логин Муромский.

Он был отдан на мучения "жестокому приставу". Другой протопоп, сам Иоанн Неронов, заключен был по распоряжению Никона сначала в Спасский монастырь в Москве, затем переведен в Симонов, отсюда перевезли его на Цареборисовский двор. Во время переезда нарочно гнали лошадей вскачь, чтобы тряской в телеге замучить престарелого протопопа. На Борисовском дворе били его немилостиво, приковали на цепь за шею, как собаку, и, наконец, сослали его скованным на далекий север, на Кубенское озеро (Вологодский уезд). По дороге в ссылку о. Иоанн призывал всех православных христиан стать смело на защиту святой Церкви, которую Никон так позорит и проклинает. Из ссылки страждущий протопоп писал в обличение Никона и окружающих его лиц замечательные письма. Неронов умолял царя созвать собор из епископов и священников, а также и из мирян и на нем рассмотреть беспристрастно и полно деяния Никона. В ответ на письма и мольбы о. Иоанна, Никон сделал распоряжение сослать этого непоколебимого старца еще дальше на север - в Кандалакшский монастырь и держать его там скованным цепями, и не давать ему ни чернил, ни бумаги, чтобы он не имел возможности ничего писать из своего тяжкого заточения.

Тяжелая участь постигла и протопопа Даниила Костромского. Никон схватил его в Москве за Тверскими воротами, остриг ему голову, содрал с него однорядку и отдал его на истязание в хлебню Чудова монастыря. Отсюда он был сослан в Астрахань и был здесь замучен до смерти в земляной тюрьме. Тогда же схвачен был и другой Даниил, протопоп Темниковский, и "посажен в монастырь у Спаса на Новом". В Москве же был заключен в темницу и священник Михаил и "погублен безвестно".

Но больше всех пострадал протопоп Аввакум. В Москве он проживал в доме Неронова. По приказу Никона сюда ворвались стрельцы и арестовали его. Закованным в цепь отправили Аввакума в Андроньев монастырь. Здесь посадили его в мрачную темницу, мучили голодом и издевались над ним: волочили за цепь, драли за волосы, били под бока, плевали в глаза. "Бог их простит, - отзывался Аввакум о своих истязателях добродушно, - не их то дело, а сатаны лукавого". Из Москвы протопоп Аввакум был сослан в Сибирь: сначала в Тобольск, потом в Енисейск и в Даурию. Десять лет пространствовал великий страдалец на этом далеком пути, преисполненном всяких лишений, тяжких невзгод и невероятных страданий. Этот долгий путь был воистину мученическим подвигом. Все претерпел непоколебимый пастырь: голод и холод, кнут и встряски, мучения и всякие другие пытки. "Ох, времени тому", - с горьким вздохом вспоминал Аввакум эту мучительную ссылку.30 В связи со страданиями протопопа Аввакума, которые иногда объясняют лишь мрачностью того времени, нелишне отметить один знаменательный факт, тоже яркое свидетельство того времени. В то время, когда протопоп Аввакум переносил в Сибири невероятные страдания, муки и голод, туда был сослан и известный Юрий Крыжанич, униатский священник, воспитанник Римской коллегии св. Афанасия, подготавливавшей латинских миссионеров для борьбы с православием. Его положение в ссылке было совершенно иным. Пробыл он в ссылке 15 лет, и за все это время он ничем и никак не был обижен. Здесь ему "вместе с достаточным содержанием был предоставлен полный досуг, которым он даже сам тяготился, жалуясь, что ему никакой работы не дают, а кормят хорошо, словно скотину на убой". Ключевский В.О. Курс русской истории. ГИЗ, 1925. Ч. III. С. 313. Вот вам и "мрачный век": одного ссыльного мучают голодом, холодом и всякими пытками, а другого холят и волят и жирно питают. Но один - древлеправославный пастырь, а другой униат, изменник православию. В этом и вся суть. Зато Крыжанича в наше время никто не помнит и не знает. А Аввакум стал, как выразился один русский современный писатель, Амфитеатров, "большой исторической любовью народа". Не только староверческой массы. В ней-то он действительно народный герой, святой прекрасный муж прекраснейшей легенды. В "православной" массе народной он, естественно, забыт, к чему приняты были усердные церковно-административные меры. Но я был бы очень удивлен, если бы мне указали русского историка, поэта, романиста, публициста, наконец, просто исторически образованного и начитанного человека, хотя бы православнейшего из "православных" и монархиста из монархистов, который, изучив эпоху Аввакума, отнесся бы к "протопопу-богатырю" иначе, чем с глубоким уважением, не почтил бы в нем великого пламени веры, хрустально-чистой души, бестрепетной стойкости убеждений. Достаточно назвать имена Соловьева, Костомарова, Ключевского, Щапова, Мельникова, Суворина, Мордовцева, Мережковского, чтобы понять, какой широкий круг разнообразнейших мнений объединило и объединяет это уважение". Амфитеатров А.В. Ау. С. 39-40. Аввакум знаменит и как выдающийся и исключительный по своему времени писатель. По поводу вышедшей в 1927 г. в Петрограде книги "Памятники истории старообрядчества XVII века" (Книга первая, выпуск I), где помещены сочинения протопопа Аввакума, историк-академик С.В. Платонов отозвался: "Древняя Русь не знала более темпераментного и яркого человека. Как в своей жизни, так и в писаниях Аввакум был непреклонным, горячим и по силе своей личности страшным врагом церковной реформы, так называемого исправления книг и обрядов, предпринятого патриархом Никоном. Московская власть казнила Аввакума сожжением, но она не могла уничтожить его влияния в старообрядческой массе. Для нее при жизни Аввакум был вождем, а после смерти - учителем, священномучеником, которого призывали в молитвах и почитали как святого. Когда вы читаете сочинения Аввакума, именно его автобиографию, его "Книги бесед", толкований и обличений, его записки, челобитные и письма - перед вами выясняется необыкновенно страстная натура, острый ум, властная воля и горячая вера не только в Бога, но и в свою правоту и силу, в свою богоизбранность, в свое учительство. Великолепным, колоритным, сильным языком, не признающим над собой никакой цензуры и стеснений приличия, Аввакум учит, обличает, утешает, легко меняя учительный тон на шутку и сарказм и восходя обратно от бытовой простоты до библейской серьезности и важности. Его изложение настолько увлекательно и покоряет, что нельзя оторваться от его произведений и нельзя легко позабыть его стиль, его картинные описания, его полемические выходки. Это исключительно сильный писатель... Его духовная сила и секрет его влияния заключались в его необыкновенно страстном темпераменте, в его горячем и стойком убеждении, в его литературном таланте. Писания Аввакума и теперь действуют на читателя неподдельным пафосом, реально-бытовым колоритом и живостью речи и юмора. На современников же его, привыкших к мертвенно-риторическому стилю назидательных писаний и к их книжно-архаическому языку, живая, кипучая речь Аввакума, яркие картины его страданий за веру, его стойкости и отвага в борьбе с еретиками, его грубая, но острая шутка должны были действовать неотразимо. Он был для них несравненный писатель, великий учитель и наставник, несокрушимый защитник правой веры. Нельзя удивляться тому, что Аввакума писали на иконах, чтили как "смиренномученика" и земно кланялись не только его лику, но им самим писанному тексту (автографу) его "жизни"... Изданное теперь собрание сочинений Аввакума, сделанное со всей научной точностью и полнотой, дает возможность чисто научного исследования его взглядов и литературных приемов. В истории московской письменности XVII в. Аввакуму обеспечено одно из самых видных мест: более яркого и сильного писательского таланта древняя Москва не имела". Платонов С. Яркий самоцвет древнерусской литературы // Вестник знания. 1929. С. 9-11. Даже Большая Советская Энциклопедия отзывается о "Житии" Аввакума, им самим написанном, как об "одном из шедевров мировой литературы", говоря, что "мировоззрение Аввакума стройное и по-своему мощное" (т.1, стлб. 127: Аввакум). "Житие" Аввакума до сих пор переведено на три европейских языка: на английский и издано в Лондоне в 1924 г., на немецкий и издано в Берлине в 1930 г. и на французский и издано в Париже в 1939 г. (1938 г. - Ред.) На французском же языке вышло в том же году в Париже обширное исследование знаменитого французского ученого Пьера Паскаля "Аввакум и начало раскола", за которое автор удостоен от парижской Сорбонны степени доктора славяноведения "с наивысшим отличием". В рецензии на эту книгу в журнале "Путь", издания религиозно-философской академии в Париже, говорится: "Аввакум для Паскаля - неканонизированный святой, дело его - дело русской и вселенской Церкви, проигранное в XVII веке, но ожидающее своего Воскресения" // Путь. № 60. С. 68. Таков Аввакум - первый, главнейший и сильнейший обличитель Никона и никонианства. О нем существует огромная литература в России. О его сподвижниках и соратниках имеются довольно полные сведения в трудах профессора Н.Ф. Каптерева "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович" (два тома).

Перечисленные пастыри были высланы из Москвы, а некоторые из них и замучены в первый же год деятельности Никона - в 1653 г. В следующем году такая же участь постигла епископа Павла Коломенского. В этом году происходил в Москве собор под председательством Никона по вопросу о книжном исправлении. Епископ Павел, человек прямого и открытого характера, заявил Никону на соборе: "Мы новой веры не примем". Никон, будучи богатырского телосложения и огромного роста, собственноручно избил епископа Павла тут же, на соборе, сорвал с него мантию и немедленно отправил его в ссылку, тоже на далекий север - в Палеостровский монастырь (Олонецкой губернии). Здесь страдалец епископ подвергнут был по приказанию Никона жестоким мучениям и предан сожжению в срубе, "яко хлеб Богови испечеся," - по выражению из его жития.31 Так свидетельствуют старообрядческие сказания о кончине священномученика Павла. Так передают о ней и ближайшие его сподвижники и сострадальцы - протопоп Аввакум, обладавший колоссальной памятью и знакомый со всеми подробностями тогдашних событий, и диакон московского Благовещенского монастыря Феодор, а также и предания, сохранившиеся на севере, куда был сослан Павел. Но официальные никонианские сведения передают о Павле: "Никто не видел, как погиб бедный: зверями ли похищен или в реку упал и утонул". М. Макарий. История русской церкви. Т. XII. С. 146. Московский собор 1666-1667 гг., судивший Никона за многие преступления, кончину епископа Павла вменил ему в убийство (Там же. С. 738), признав, что Никон низверг Павла самовольно, без собора и посему незаконно, антиканонично (Там же. С. 723). Никон действительно убийца и мучитель. Собор имел полное основание признать его таковым. Но собор должен был высказать свое суждение и о епископе Павле Коломенском, а этого он не сделал. По справедливости, он должен был канонизировать Павла, как великого страдальца и действительного священномученика. Никониане не могли этого сделать. Это сделала верная своему святителю-страдальцу его многочисленная паства, то есть весь благочестивый русский народ, а потом канонизировал его и Освященный Собор древлеправославной Церкви, о чем будет речь в своем месте. По сведениям академического издания "Жития" протопопа Аввакума, епископ Павел скончался 3-го апреля 1656 г. Аввакум. Житие... Указ. изд.

Страшная весть о таком небывалом еще в России огненном событии облетела все российские пределы. Всюду заговорил народ с ужасом, что на патриаршем престоле в Москве сидит патриарх-мучитель, святитель-убийца. Никон начал свои реформы не с благословения Божия, а с проклятий и анафем, не с молитвы церковной, а с кровопролитий и убийств. Все трепетали перед Никоном, и никто из епископов не посмел уже выступить перед ним с мужественным словом обличения. Никон всех их запугал. Робко и молчаливо соглашались они с его требованиями и распоряжениями.

Бегство Никона из Москвы и суд над ним.

Патриарх Никон недолго пробыл на патриаршем престоле - всего лишь шесть лет. Своим властолюбием и непомерной гордостью он всем опротивел. Произошел у него разрыв и с царем. Никон вторгался и в дела государства, возмечтал встать выше царя и подчинить его своей воле. О царской власти он отзывался с пренебрежением и с укоризнами. Однажды Никон выразился: "Мне и царская помощь не надобна, я на нее плюю и сморкаю". Царю было доложено об этом отзыве Никона. Алексей Михайлович стал тяготиться Никоном, охладел к нему и лишил его прежнего внимания и дружбы. Тогда Никон задумал воздействовать на царя угрозами. Это ему удавалось прежде. Он решил публично отречься от патриаршества, рассчитывая, что царь будет тронут этим отречением, начнет его упрашивать не покидать престола, и Никон в это время потребует, чтобы царь слушался его во всем и только при таком условии он, патриарх, останется на престоле. Но Никон горько ошибся в своих расчетах.

За торжественной литургией в Успенском соборе 10 июля 1658 г. он заявил с амвона, обращаясь к духовенству и народу: "От лени я окоростовел, и вы окоростовели от меня. От сего времени не буду вам патриарх; если же помыслю быть патриархом, то буду анафема". Тут же, на амвоне, Никон снял с себя архиерейское облачение, надел черную мантию и монашеский клобук, взял простую клюку и вышел из собора. Прошел он Красную площадь, вышел на Ильинку и здесь остановился на подворье Воскресенского монастыря, который принадлежал лично Никону. Царь, узнав об уходе патриарха с престола, не стал удерживать его. Никон отправился в Воскресенский монастырь, прозванный им Новым Иерусалимом (в 60 верстах от Москвы), и здесь устроился на житье. Но примириться со своим новым положением в качестве только монастырского обитателя он не мог. Неспокойный и властолюбивый, Никон пытался снова вернуться на патриарший престол. Однажды ночью он внезапно прибыл в Москву, прямо в Успенский собор во время богослужения и послал к царю уведомить о своем приезде. Но царь к нему не вышел, и никто из царедворцев и бояр, присутствовавших здесь, ни из духовенства, ни из народа не стал упрашивать Никона вернуться на патриарший престол, чего ему так хотелось. Раздосадованный, он вернулся в свой монастырь.

Бегство Никона с престола внесло новое расстройство в церковную жизнь. Царь по этому случаю созвал собор в Москве в 1660 г. Собор решил избрать нового патриарха на место Никона. Но Никон разразился неприличной бранью на этот собор, обозвал его "жидовским и бесовским сонмищем". В Воскресенском монастыре он продолжал держать себя властно и возмутительно: совершал рукоположения, осуждал и проклинал архиереев, предал проклятию и царя со всем его семейством.32 Проклятия Никона на царя и на всю его семью были необычными, имели характер какого-то колдовства: он служил особый молебен, при этом одну царскую грамоту положил под крест и образ Пресвятыя Богородицы на аналое посреди церкви, а по окончании молебна начал возглашать клятвенные слова, выбирая их из известного 108 псалма, относящемуся к Иуде-предателю. В старину этим именно псалмом разного рода колдуны и чародеи пользовались для своих заклинаний и мести. Никон в данном случае применил их колдовскую практику. Митрополит Макарий. История русской церкви. Т. XII. С. 449-450 и 455. Царь и архиереи не знали, что делать с Никоном. В это время прибыл в Москву с востока греческий митрополит Паисий Лигарид. Ему и суждено было стать во главе всех иерархических и церковных дел в России.

Лигарид был тайным иезуитом; воспитание получил в Риме. Восточные патриархи предали его проклятию за измену православию и низвергли его из сана. В Москву он прибыл с подложными грамотами и сумел обмануть царя и снискать его доверие к себе. Этому ловкому и изворотливому проходимцу и было поручено царем все дело Никона. Ознакомившись с ним, Паисий заявил, что Никон "должен быть проклят как еретик" и что для этого нужно созвать в Москве большой собор с участием восточных патриархов. Никон прекрасно знал, кто такой был Паисий Лигарид, и беспощадно разоблачал его в своих писаниях, обзывая его вором, собакой, нехристем, самоставленником, мужиком-самозванцем. С востока получены были достоверные сведения и справки, что обманщик этот действительно есть еретик-латинщик, что он состоит на тайной службе у римского папы и что восточные патриархи давно его низвергли из сана и предали проклятию. Но так как царю не на кого было опереться в его борьбе с Никоном, то этот разоблаченный самозванец и после сего остался во главе всех церковных дел и правителем всей церковной иерархии.33 Подробные сведения о Паисий Лигариде собраны и опубликованы римско-католическим патером П. Пирлингом сначала в журнале "Русская старина" (февраль, 1902 г.), а потом в отдельной книге "Исторические статьи и заметки", вышедшей в Петрограде в 1913 г. В русской эмиграции опубликовал сведения о Паисий, извлеченные из римских архивов, профессор-историк Е. Шмурло в "Трудах пятого съезда Академических Организаций] за границей" под заглавием "Паисий Лигарид в Риме и на греческом Востоке". Мы воспользуемся этим последним трудом о Паисий, чтобы дать о нем самые краткие сведения. Паисий рукоположен в священники в Риме 31 декабря 1539 г. униатским епископом Рафаилом Корсаком (ч. I "Трудов". С. 536). "В Риме Лигарид вел себя все время, как добрый униат, таким его там и считали, да и при поступлении в школу он был записан как сын родителей, исповедующих унию по греческому обряду и сам, как крещеный по такому же обряду" (Там же. С. 537). Лигарид просил папу, чтобы и в архиепископы его посвятили в Риме униатские епископы (Там же. С. 542). Он был "добрый католик" (Там же. С. 544). В своем сочинении "Слова - поучения" он защищал "хлебопоклонническую ересь" (Там же. С. 553). Лигарид был "папистом в действительности", но "рядился в православную мантию" (Там же. С. 557). Сам он потом писал из Константинополя в Рим в "Пропаганде": "Все здешнее духовенство считает меня латинщиком и папистом" (Там же. С. 559). Он действительно был "ревностным католиком-униатом" (Там же. С. 562). 28 марта 1643 г. он писал секретарю "Пропаганды" Инголи: "Бог свидетель, с моей стороны сделано все для возвеличения и прославления Римской церкви в защиту от догматов и обрядов" (Там же. С. 566). Он доказывал, что папа есть "наместник Бога на земле" и именовал его даже "Отцом небесным" (Там же. С. 571 и 573). "Прибегаю к святой Конгрегации, - писал Лигарид, - иной матери нет у меня" (Там же. С. 575). В 1644 г. его отлучил от греческой церкви, к которой, как видим, он никогда и не принадлежал, Константинопольский патриарх Парфений второй (Там же. С. 579 и 576). Лигарид в такой степени свыкся с латинством, что просил римскую "Пропаганду" разрешить ему перейти с греческого обряда на латинский (Там же. С. 582). "Все знают, что я латинист, - писал он "Пропаганде", - обучался в Риме и работаю в духе единения восточной церкви с Римской" (Там же. С. 583). И после всего этого иерусалимский патриарх Паисий посвятил Лигарида в митрополиты 14 сентября 1652 г. (Там же. С. 584), в каковом сане он и прибыл в Москву и сразу же занял место руководителя всеми церковными делами.

Для суда над Никоном и для рассмотрения и других церковных дел царь Алексей созвал в Москве новый собор в 1666 г., он продолжался и в следующем, 1667 г. На собор прибыли и восточные патриархи: Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский, уже знакомый нам по его проклятиям на двуперстие и двуперстников. Приглашение этих патриархов было неудачным: они сами были низложены со своих престолов собором восточных же патриархов и посему не имели никакого права решать церковные дела не только в России, чужой для них церковной области, но и в собственных патриархиях. Но они ехали в Россию для наживы, чтобы получить с царя московского богатую милостыню, а церковные дела России их мало тревожили. Паисий Лигарид сумел задарить их, они поэтому обелили его перед Алексеем Михайловичем, и Паисий, в свою очередь, представил их законными и полноправными святителями Востока. По справедливости, нужно было бы выпроводить из России всех этих восточных проходимцев-обманщиков, готовых на всякое бесчестное дело. Но царь без них был совершенно беспомощен. Он поэтому вынужден был опираться на них, хотя и знал, что все они незаконные иерархи и нагло его обманывают.

Начался суд над Никоном. Собор признал Никона виновным в самовольном бегстве со своей патриаршей кафедры и во многих других преступлениях. Патриархи обзывали его на соборе лжецом, обманщиком, мучителем, убийцей; сравнивали его с сатаной, утверждали даже, что он хуже сатаны. Признали его еретиком и за то, что он приказал не исповедовать воров и разбойников даже перед смертью.34 В книге "Деяния собора 1666-1667 гг." патриарший ответ гласит: "К сим же и мы глаголем, яко сия вся суть еретическая и пребеззаконная и вне Церкви Христовой: елико убо во исповеди является Никон и последующие ему наватиане и евстафиане (еретики, осужденные Первым Вселенским Собором), иже не приимаху кающихся отнюдь, мудрствующе и глаголюще противно богопроповедников апостолом и богоносным отцем". Приведя ряд канонов церковных, патриархи заключают: "В сей статие по вышеписанному вопросу обретам зело виновна Никона и последующих ему" (лист 36 об. и 38 об.). Никон не оставался в долгу перед патриархами и, со своей стороны, громил их сильно и резко. Он знал, что они лишены своих кафедр и поэтому не имеют никакого права судить его: он, не стесняясь, обзывал их на соборе самозванцами, бродягами, турецкими невольниками, продажными людьми и просто издевался над ними.

Однако они всем собором лишили его всякого священного звания и сделали его простым монахом.35 Деятельность Никона и все дело о нем подробно изложены в "Историческом исследовании дела патриарха Никона" Гиббенета (два тома), в труде проф. Н.Ф. Каптерева "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович", в XII томе "Истории Русской Церкви" Макария, митрополита Московского. Никон сослан был в Ферапонтов монастырь (Новгородской губернии). Но ссылка эта была для него богатой и роскошной жизнью, ибо Новгородские, Белоозерские монастыри обязаны были доставлять ему ежегодно столько всякой провизии и разных напитков, что их в довольстве хватило бы на большое количество свободно и пресыщено живущих помещиков.36 В "Истории России" С.М. Соловьева даны фактические сведения, какие монастыри и какую провизию доставляли Никону в Ферапонтов монастырь. Белозерские монастыри доставляли Никону ежегодно: "15 ведер вина церковного, 10 ведер романеи, 10 ведер рейнского, 20 пудов патоки на мед, 30 пуд. меду-сырцу, 20 ведер малины на мед, 10 вед. вишен на мед, 30 вед. уксусу; 50 осетров, 20 белуг, 400 тошей междукостных, 70 стерлядей свежих, 150 щук, 200 язей, 50 лещей, 1000 окуней, 1000 карасей, 30 пуд. икры, 30 пучков вязиги; 2000 кочней капусты, 20 ведер огурцов, 20 вед. рыжиков, 50 вед. масла конопляного, 50 вед. масла орехового, 50 вед. сметаны, 10000 яиц, 30 пудов сыру, 300 лимонов, полпуда сахару головного, пуд пшена сорочинского, 10 фунтов перцу, 10 ф. имбирю, 5 четвертей луку, 10 четв. чесноку, 10 четв. грибов, 10 четв. репы, 5 четв. свеклы, 500 редек, 3 четв. хрену, 100 пудов соли, 80 четв. муки ржаной, 20 четв. пшеничной, 50 четв. овса, 30 четв. муки овсяной, 30 ч. ячменя, 50 ч. солоду, ржаного, 30 - ячного, 10 овсяного, 15 четв. крупы гречневой, 50 ч. овсяной, 3 ч. проса, 12 ч. гороху, 5 ч. семени конопляного, 20 ч. толокна; да работникам - 40 стягов говядины, или 150 полотьев ветчины" (Т. 11. С. 401. Изд. 4). От Кириллова монастыря Никон получал ежегодно: "...сена 20 возов, дров 15 сажен; из Спасокаменного монастыря: сена 12 копен, дров 8 сажен, да служка для посылок; из Спасоприлуцкого: сена 15 копен, дров 8 сажен, да повар; из Корнильева: сена 8 копен, дров 7 сажен, один портной; из Троицкого-Устьшекснинского: сена 12 копен, дров 10 сажен, служка с лошадью; Кириллова-Новгородского: сена 10 копен, дров 10 сажен, один псаломщик; Никитского-Благовещенского: сена 5 копен, дров 5 сажен, один келейник". К этому нужно еще прибавить, что в распоряжении Никона были: 11 лошадей, 36 коров, 22 человека прислуги, которые исполняли должность рыболовов. Снабженный всем в большом преизбытке, Никон, однако, нередко жаловался государю на все монастыри, что они будто бы обсчитывают его и присылают провизию не совсем хорошую. К самим же монастырям предъявлял иногда такие требования, которые они не были в состоянии выполнить, если бы и хотели: он требовал, например, от кирилловских монахов доставлять ему живых осетров "мерою в два аршина с четью", каковых, по свидетельству монахов, не водилось и в самой Шексне (у Соловьева, стр. 400-402). Любил великий святейший и в "заточении" пожить сытно и привольно. Недешево обходилось бедным монастырям Никоново "заточение". А оно продолжалось почти 15 лет. Никон не признал, конечно, законным состоявшийся над ним собор: "Я ставлю его ни во что", - заявлял он и продолжал титуловаться патриархом.

Он не признавал законным никого и из русских епископов, утверждал даже, что в России вся Церковь превратилась в вертеп разбойников, а иерархическое правление - в бесовское сонмище. Стал проповедовать, что самое христианство уже прекратилось в мире и настало царство антихриста, скоро наступит и конец миру.37 О Никоне можно сказать то, что св. Киприан Карфагенский (отец церкви III в.) сказал о современном ему ересеначальнике Навате: "Он всегда был склонным к мятежу, безумцем, яростным от [хищничества] и ненасытной алчности, человек, напыщенный от запальчивости и гордого самомнения, осужденный голосом всех епископов, как всегдашний еретик и изменник, до всего доискивающийся с целью предательства, льстец с целью обмана, человек совершенно ненадежный, факел и огонь, возжигающий пламень мятежа, вихрь и буря, причиняющая кораблекрушение веры, противник покоя, недруг тишины, враг мира". К этому св. Киприан прибавляет, что Нават грабил опекаемых малолетних, обманывал вдов, присваивал себе церковные суммы, довел своего отца до голодной смерти на улице и впоследствии отказался похоронить его и бил свою жену пинками до такой степени, что причинил смерть ее ребенку. Фаррар. Жизнь и труды святых отцов и учителей Церкви. Перевод Лопухина. Т. I. Гл. VI. С. 213.

Изменил Никон и своим нововведениям. Еще будучи на патриаршем престоле, он заявлял, что старые Служебники добры и по ним можно совершать службу Божию. Уйдя же с престола, он позабыл и думать о своих реформах, которые внесли такую страшную смуту в Церковь. Мало того. Он начал печатать в монастыре богослужебные книги согласно со старопечатным текстом: Символ веры со словом "Истиннаго", имя Христа "Исус", "Богородице Дево, радуйся Обрадованная", а не "благодатная", как было исправлено по-новому, аллилуйю сугубую и т.п. Этим возвращением к старому тексту Никон произнес суд над собственной реформой: он признал ее "ненужной и бесполезной".

Никон скончался в 1681 г., не примиренным ни с царем, ни с архиереями, ни с Церковью.



Суд над русской Церковью 1666-1667.

Низложив Никона, собор избрал на его место нового патриарха - Иоасафа, бывшего до этого архимандритом Троице-Сергиевской лавры. Затем собор приступил к решению дел, вызванных книжным исправлением и проклятиями Никона и греческих иерархов, в том числе и заседавшего на соборе Антиохийского патриарха Макария, на древние церковные предания и обычаи.

Всеми делами на соборе заправлял Паисий Лигарид. От него нельзя было ожидать, что он станет на защиту старой веры. Нельзя было ожидать этого и от восточных патриархов, так как никоновская реформа была совершена греками и в духе новых греческих книг, чинов и обрядов. Кроме того, к этому времени сильно возросло в Москве влияние киевлян. Малороссия была присоединена к Московскому государству, и из нее понаехало в Москву много юго-западных монахов, учителей, политиков и других дельцов. Все они были в сильной степени заражены латинством. Они приобрели большое значение при царском дворе. В правительственных кругах и при царе упрочивалось влияние и западных веяний. С запада пошли всякие новинки, моды, роскошь, театральные представления. Религиозность, церковность отодвигалась на задний план.38 Даже в советском академическом издании "Жития" протопопа Аввакума не без удовольствия отмечается, что в то время "на Русь стремительно надвигался Запад с его мирской культурой, с "немецкими обычаями" и пытливой наукой. Все это подрывало те устои, на которых держалась старина с ее религиозным, социальным и экономическим укладом" // Москва, 1933. С. 56. А Паисий Лигарид вел в это время серьезные переговоры с Римом о соединении Русской Церкви с латинской. Он склонял к этому и восточных патриархов. Русские же архиереи во всем были послушны царю. В такое-то время и состоялся собор по делу никоновской церковной реформы. Конечно, он осудил всех противников ее, одобрил новые книги богослужебные со всеми их погрешностями и безграмотностями, утвердив введенные Никоном новые чины и обряды, и закрепил их чудовищными проклятиями и анафемами. Проклял православных христиан за то, что они в Символе Веры называют Духа Святого "Истинным", признав, что одно это слово есть искажение Символа Веры и подлежит посему анафеме Вселенских Соборов.

Проклял за то, что они говорят за богослужением дважды "аллилуйя", а в третий - "слава Тебе, Боже". Самую аллилуйю сугубую признал в утвержденной им книге "Жезл" еретической и богомерзкой.

Проклял всех тех, кто не будет знаменаться триперстием. Самое триперстие утвердил как великий и неизменный догмат на вечные времена.

Для священнослужителей, именно для их благословений, собор, кроме триперстия, ввел еще другое, новое перстосложение, прозванное херосложным, или именословным, так как им будто бы изображается имя Icyc Христос: указательным перстом буква "I", великосредним - "с" большим и безымянным, положенными один на другой, - "X" и мизинцем - "с". Это узконациональное перстосложение, ибо на других языках произносимое имя Спасителя (например, на еврейском - Ишуа, причем еврейскими же буквами, или на китайском и японском их же литерами) этими - да и никакими - пальцами не изобразишь. Собор, тем не менее, провозгласил, что так благословлять славянскими литерами заповедал сам Христос и что таким национальным перстосложением Он благословил своих апостолов-евреев (см. книгу "Жезл"), тогда как всякому грамотному человеку известно, что тогда, при Христе, не существовало ни славянского языка, ни самих славян.

Проклял собор всех православных христиан за богослужение по старым, дониконовским, книгам.

В заключение собор изрек:

* * *

"Сие наше соборное повеление, и завещание, ко всем вышереченным чином, православным, предаем, и повелеваем, всем неизменно хранити и покарятися святой восточной церкве. Аще ли же кто не послушает повелеваемых от нас и не покорится святой восточной церкви и сему освященному собору, или начнет прекословити, и противлятися нам: И мы такового противника, данною нам властию от всесвятаго, и животворящаго Духа, аще ли будет от освященного чина, извергаем, и обнажаем его всякаго священнодействия, и проклятию предаем. Аще же от мирскаго чина, отлучаем, и чужда сотворяем, от Отца, и Сына, и святаго Духа: и проклятию, и анафеме предаем, яко еретика, и непокорника: и от православнаго всесочленения, и стада: и от Церкве Божия отсекаем, дондеже уразумится и возвратится в правду покаянием. А кто не уразумится и не возвратится в правду покаянием, И пребудет в упрямстве своем до скончания своего: да будет и по смерти отлучен, и часть его, и душа, со Иудою предателем, и с распеншими Христа жидовия: и со Арием, и с прочими проклятыми еретиками. Железо, камение и древеса, да разрушатся, и да растлятся: а той, да будет не разрешен, и не растлен, И яко тимпан, во веки веков, аминь.39 Приведено это "Изречение" собора, с соблюдением орфографии подлинника, по изданию Братства св. Петра митрополита в Москве. 1893. Л. 7.

* * *

Сие "соборное узаконение" было положено в Успенском соборе в Москве "в вечное утверждение и присное в воспоминание".

Эти необычайные проклятия и анафемы возмутили даже Никона, привыкшего часто проклинать православных христиан. Он заявил, что они положены на весь православный народ и признал их "безразсудными."40 Соловьев С.М. История России. Издание Товарищества Общ. Польза. Т. XI. Стлб. 275. На самом же деле они были не только безрассудными и безумными, но и беззаконными и нечестивыми и прямо - еретическими. Собор 1666-1667 гг. объеретичил и проклял всю Русскую Церковь со всеми ее святителями, чудотворцами и огромным сонмом угодников Божиих, так как, начиная с крещения князя Владимира, она учит всему тому, что предал проклятию и объеретичил собор. С самого своего начала Русская Церковь учит знаменаться двоеперстным сложением, с того времени она и Духа Святого именует в Символе Веры "Истинным", провозглашает аллилуйю дважды, а в третий раз - "слава Тебе, Боже", совершает богослужение по древним книгам и т.п. Проклял собор и древнюю восточную церковь, ибо она передала России все те чины, обряды и обычаи, которые собор подверг такому неистовому осуждению.41 "О, безумие и сумасшествие проклинателей! Не стыдятся произносить анафему. Впрочем, как черви питаются, вращаясь в грязи, так и они, привязавшись к этой мысли, не знают границ и стараются опозорить святую Церковь, между тем как сами достойны проклятия: потому что благословляющие ее, как говорит Божественное писание, благословенны, а проклинающие ее прокляты". Деяния Вселенских Соборов. Т. VII. С. 269. "Итак, болезни их обратились на головы их. Анафема, которую они, суесловя, изрекли, пребудет вечно на них самих" (Там же. С. 268).

Чтобы заставить русский благочестивый народ принять новую веру и новые книги, собор благословил мучить ослушников соборных определений тягчайшими казнями: заточать их в тюрьмы, ссылать, бить говяжьими жилами, отрезать уши, носы, вырезывать языки, отсекать руки и т.п.42 Книга Деяний собора 1666-1667 гг. Лист 81-82.

Все эти деяния и определения собора внесли большую смуту в Русскую Церковь и породили церковный раскол.

Антиканонический и еретический собор.

Состав собора 1666-1667 гг. был очень пестрым и сбродным. Половина его состояла из чужестранцев, случайно попавших на собор, приехавших в Россию лишь поживиться ее богатыми милостынями. Каких только проходимцев и авантюристов не было здесь! Были тут греки, грузины, болгары, афониты, синаиты, амасиисты, хионисты, икониисты, хиисты, трапезонцы, хохлы. Почти все они не знали не только русского православия, не понимали и не знали русского духа, национальных русских чувств, не знали самой России, ее истории, ее страданий, но не знали даже русского языка. Что им Россия! На что им благочестие русского народа? Им нужны были богатства этой, по их понятиям, дикой, но хлебосольной страны. Они готовы были все проклясть, все признать еретичеством - не только русские книги и пальцы, не только просфоры и печати на них с восьмиконечным крестом Христовым, но и русские бороды, и русскую одежду. Да по своему невежеству, по своему незнанию русского языка они, собственно, и не понимали, что, кого, за что они клянут и анафемствуют, что и против чего они подписывают. Им нужны были лишь жирная кормежка и щедрое подаяние. А на все остальное им наплевать.

Всеми делами собора ведал Паисий Лигарид, митрополит Газский, хитрый иезуит, явный отступник от восточного православия, проклятый и низвергнутый от всякого священнодействия самими восточными патриархами за это отступничество, бесчестнейший проходимец, обманщик, вор, плут, проныра, каких мало, и в довершение всего - гнуснейший педераст-содомит. Трудно подыскать в истории более преступного и более мерзкого авантюриста.43 Таковым уже знал его Никон и в глаза его изобличал, как обманщика и самозванца. Митрополит Макарий. История Русской Церкви. Т. XII. И этот отъявленный преступник, изобличенный еретик и самозваный архиерей - вдохновитель собора, его верховный руководитель, его глава и глаза, его сердце и душа.

Заседавшие на соборе патриархи - Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский - были немногим лучше своего восточного собрата и компаньона Лигарида. И они прибыли в Москву с подложными грамотами, и они были лишены своих кафедр, были канонически осужденными иерархами, лишенными права даже в своих областях творить что-либо иерархическое, были обманщиками и авантюристами. Совершенно справедливо и вполне основательно Никон обзывал их на самом соборе публично, в присутствии самого государя, самозванцами, бродягами, обманщиками. Уже по этим только одним руководителям и управителям собора, он был явно беззаконным, бродяжным, самозваным.

Все соборные деяния, все протоколы и другие соборные акты составлял иеромонах Симеон Полоцкий, тоже чужак, хохол, "латинский коханец". Участвовавший на соборе Чудовский архимандрит Иоаким, впоследствии Московский патриарх, признавал Полоцкого беспримесным еретиком и осуждал его даже печатно как опасного и упорного латиниста. Симеон, кроме того, был и безнравственным человеком: в своих сочинениях разводил и рекомендовал такую похотливую любовь, о которой стыдно не только говорить, но лишь упоминать в приличной среде.

И вот эти бесчестные, безверные, безнравственные проходимцы-воротилы громили древлеправославную Русскую Церковь, проклинали ее вековое благочестие, еретичили ее церковные обычаи, порядки, чины, богослужебные книги и исконные предания, полученные древней Россией с апостольских времен. Русские архиереи безмолвствовали на этом многоязычном соборе. Ошеломленные новым "татарским" нашествием на святую Русь, запуганные бессудными никоновскими казнями и убийствами, они рабски и молчаливо склонили свои покорные и притом малограмотные и тупые головы перед этими страшными погромщиками и их душеубийственными злодеяниями.44 В церковной истории в прошлом много было разного рода беззаконных, нечестивых и еретических соборов. Но такого гнусного и отвратительного по своему составу и по своим определениям, каковым был собор 1666-1667 г., еще не было во всей многовековой истории. Известен в истории Церкви собор Ефесский 448 г. под именем "разбойничьего". Но и он был приличнее и чистоплотнее московского собора. На нем участвовали законные представители всех восточных патриархий: константинопольской, александрийской, антиохийской и иерусалимской, а представителями римской кафедры были папские послы, и, кроме того, на нем были сотни других епископов. Он мог быть собором вселенским. Тем не менее, он вошел в историю как собор нечестивый и разбойничий. Почему же так случилось? На этот вопрос дает следующие разъяснения знаменитый богослов-мирянин А.С. Хомяков: "Вообще история знает много случаев, когда на сторону еретических убеждений становились представители самых видных епископских кафедр... Не имеют решающего значения и такие формальные стороны дела, как объявление собора вселенским и утверждение его постановлений верховной светской властью. Так, еретические соборы Константинопольский 754 г. (иконоборческий, на котором участвовало 338 епископов) и вышеуказанный Ефесский 448 г. и созваны были под именем вселенских и признаны были императорами за таковые. Почему же эти и подобные им соборы, не представляющие никаких наружных отличий от соборов вселенских, не признаны были вселенскими, но, напротив, были осуждены и отвергнуты? Потому единственно, что их решения не были признаны за голос Церкви всем церковным народом, тем народом и в той среде, где в вопросах веры нет различия между ученым и невеждою, церковником и мирянином, мужчиною и женщиною, государем и подданным, рабовладельцем и рабом, где, когда это нужно, по устроению Божию отрок получает дар ведения, младенцу дается слово премудрости, ересь ученого епископа опровергается безграмотным пастухом, дабы все были едины в свободном единстве живой веры, которое есть проявление Духа Божия. Таков догмат, лежащий в основе идеи собора". Хомяков подтверждает ее многими фактами из истории древней Церкви. "Если бы оказалось нужным, - заключает он, - данные этого рода в значительной степени можно было бы дополнить, между прочим, и фактами из истории злополучной западнорусской унии, когда православный русский народ, оставленный почти всеми своими епископами во главе с митрополитом, остался верен вселенскому православию, несмотря на всевозможные гонения, которым подвергали его фанатики папизма". Хомяков А.С. Полное собрание сочинений. Т. II. С. 59, 114-115, 150, 240-241 и др. Остался верен вселенскому православию и древнерусской Церкви русский благочестивый народ и в эпоху никоно-алексеевского погрома.

Ни Христа, ни Духа Святого, ни благодати Божией, ни благословения свыше не было и не могло быть на этом бесподобном сборище разнообразных дельцов и проходимцев, чужестранных бродяг - этих чудовищных проклинателей, потенциальных убийц, ловких мошенников, бессовестных обманщиков и явных еретиков. И, тем не менее, этот отвратительный сброд провозгласил себя "освященным собором" и кощунственно изрекал свои безумные проклятия на православных христиан "во имя великого Бога", богохульно выдавал свои дикие, безрассудные, беззаконные постановления и определения за "благоволение" Самой Святой Троицы. Богохульнее всего, что весь этот безумный бред, страшный кошмар, убийственное дыхание самого дьявола было закреплено самой русской государственной властью во главе с царем Алексеем как голос и веление святой соборной и апостольской Церкви. Эта ужасающая компания всяких неверов в течение последующих веков выдавалась за самую Церковь Христову, и малейшее ослушание этой, в сущности, христоубийственной церкви каралось смертной казнью, пытками, мучением. От этого вавилоно-московского столпотворения, от этого смертоносного смешения разных языков пошел вековой разгром святой Руси, более ужасный, чем был татарский погром. Тот порабощал телесно, а этот духовно; тот страну разгромил, а этот - веру, благочестие и самую душу русского народа: дохнул смертным дыханием на все последующие века. Отсюда, из этого нового Вавилона, каковым стала Москва, начали воздвигаться по всей России "вавилонские пещи", в которых сжигались благочестивые русские люди десятками, сотнями и даже тысячами душ зараз. Вся страна осветилась огнем срубов и костров, а освятилась кровью и страданиями новых великих мучеников, страстотерпцев, исповедников, воистину угодников Божиих и страдальцев Христовых.

Двоеперстие или троеперстие.

Какое перстосложение древнее, вернее и приемлемее - двоеперстное или троеперстное? Этот вопрос и для нашего времени не потерял еще своего значения. Почти триста лет ведутся об этом споры между старообрядчеством и новообрядчеством, и хотя теперь бесспорно и научно доказано, что двоеперстие древнейшего происхождения (с апостольских времен), а троеперстие - новейший обряд, ни на чем не основанный и, кроме того, догматически погрешительный45 Современный профессор А.В. Карташев говорит: "Собор 1667 г. осудил старые обряды и тексты и оградил клятвами обряды и тексты, новоисправленные в качестве обрядов древнегреческих. Двести лет бесплодная полемика опиралась на эти мнимые истины, пока академическая наука не доказала документально, что правились обряды и чины не по древнегреческим, а по новопечатным книгам, что двуперстие и сугубая аллилуйя и прочие обряды действительно старогреческие" // Живое предание. Православие в современности. Париж. С. 41. Нужно заметить, что еще до "академической науки" сами старообрядцы доказали в своих классических произведениях, "Керженских ответах" (1719 г.) и "Поморских" (1723 г.), что двоеперстие - апостольского происхождения и было всеобдержным как на Востоке, так и на Западе в течение многих веков. Затем, с 1862 г., начал выходить в России ежемесячный журнал "Христианские древности и археология", издания В. Прохорова, в котором были воспроизведены сотни древнейших икон, начиная со II в. (катакомбных), с изображением двоеперстного сложения. "Академическая" же наука лишь в конце XIX в. пошла по старообрядческой дороге. Так, вышла книга профессора Н.Ф. Каптерева "Патриарх Никон и его противники" (1887 г.) и академика Е. Голубинского "К нашей полемике со старообрядцами" (2 изд. 1905 г.). Оба научно доказали, что старообрядческие обряды при крещении Руси перешли к ней от греческой церкви и содержались неизменно включительно до Никона-патриарха. Лучшее исследование о древности двоеперстия принадлежит все-таки старообрядцу - С.И. Быстрову. Оно было напечатано под заглавием "Двоеперстие в памятниках христианского искусства и письменности" в старообрядческом журнале "Церковь", 1913 г. (№ 24. С. 572-574; № 37. С. 883-886; № 38. С. 907-911; № 39. С. 931-934; № 40. С. 956-958. № 50. С. 1196-1200; № 51. С. 1223-1227. № 52. С.1247-1251. - Ред.) В апостольском происхождении двоеперстия теперь не может быть ни малейшего сомнения. , тем не менее, никониане не хотят его оставить и продолжают держаться за него, как за величайшую святыню, как за непреложный догмат веры.46 Уже в наше время канонизованный "святой", Серафим Саровский, спросил одну свою почитательницу: "А были ли у тебя из умерших родные, которые молились двоеперстным крестом?" Та ответила: "К прискорбию, у нас в роду все так молились". "Хоть и добродетельные были они люди, - заметил о. Серафим, пораздумавши, - а будут связаны: св. православная церковь не принимает этого креста". Чичагов Серафим, архимандрит. Житие Серафима Саровского. С. 71-72. Несомненно, и сам автор этого "Жития" держится такого же взгляда на двоеперстие, а он был потом возведен в епископы и даже в митрополиты. Журнал "Кормчий", выходивший под редакцией другого "святого" новой церкви, Иоанна Кронштадтского, разъяснил в свое время: "Нельзя не пожалеть о тех коренных русских православных людях, которые по крайнему своему невежеству крестятся двуперстно. О них Господь сказал: "Раб, который знал волю господина своего и не делал по воле его, бит будет много" // Кормчий. 1903. № 32. С. 378. Сам Кронштадтский допустил такой ответ в своем журнале, конечно, потому, что был вполне согласен с ним. Поэтому в старообрядческой журналистике этот ответ и приписывается самому Иоанну Кронштадскому // Церковь. 1909. № 8. Весьма характерно, что даже светские и глубокопросвещенные члены "православной" церкви так упорно держатся за триперстие, зная притом его недавнее происхождение, что напоминают собой людей XVII века. Известный Т.Н. Филиппов, бывший контролер государственных имуществ, выступил в Обществе Любителей Духовного Просвещения в 1872 г. со своими знаменитыми чтениями "О нуждах единоверия", в которых, во-первых, доказывал "свободу обряда" и право церкви заменять и отменять его и, во-вторых, что двоеперстие древнего происхождения и вполне православно. Но когда какие-то старообрядцы заявили ему, что они соединились бы с никонианской церковью, если бы собор ее отменил триперстие и ввел снова двоеперстие, как оно было в древней Церкви, то он ответил: "Это дело невозможное. Но если бы оно совершилось, то я и не знал бы, куда мне деться" // Братское слово. 1886. Т. П. С. 340-341. Вот вам и просвещенный человек, признающий свободу обряда, вот вам даже государственный муж, а за пальцы держится в делах веры не слабее, чем и сам собор 1667 г. 28 января 1916 г. в Москве состоялось заседание "православного" духовенства при участии Михаила, архиепископа Гродненского, Иоасафа, епископа Новогеоргиевского, некоторых архимандритов и протоиереев - все лиц с высшим образованием. Был заслушан доклад об устроении храмов, причем было обнаружено, что в московской епархии при обновлении храмов "иконы нередко пишут старообрядческие мастера, допуская двуперстное перстосложение". Это сообщение произвело переполох в среде образованного духовенства, и было постановлено по сему случаю: "Просить московского митрополита Макария открыть при Троице-Сергиевской лавре иконописную школу и установить контроль над иконописью при производстве работ в церквах" // Московские Ведомости. 1916. № 24. Как испугалось просвещенное духовенство двуперстия! До сих пор новообрядческая церковь продолжает утверждать в издаваемых ею Псалтырях, Часословах, Часовниках (в предисловиях к ним), а также и в учебниках по Закону Божию, что двоеперстие - армянский и еретический обряд, а триперстие - апостольское предание. Даже в такой богослужебной книге, как "Акафист святому Димитрию, митрополиту Ростовскому", церковь "православная" все еще провозглашает перед Самим Богом, что древлеправославные обряды, в том числе и главным образом двоеперстие, еретического содержания и происхождения и именно от никогда не существовавшего еретика Мартина Армянина47 Четвертый кондак этого акафиста гласит следующее: "Буря ересей от преисподних чрез Ария во Греции возродившаяся, а в последняя лета происками Мартина Армянина чрез брынских скитоначальников возникшая в нашем отечестве, готова была опровергнуть тишину единыя, святыя, соборныя и апостольския церкви: ты же, пастырь добрый, положивый душу свою за овцы, прогнав оных душенегубных волков, бурю суемудрия укротил еси, верныя же научил еси триипостасному Богу взывати: аллилуйя". Подложность Деяния небывалого собора на небывалого еретика Мартина Армянина, придуманного Петром Великим с архиепископом Нижегородским Питиримом и утвержденного Синодом, была разоблачена еще вышеупомянутыми "Керженскими" и "Поморскими" ответами. Однако она и до сих пор воспевается в акафисте Димитрию Ростовскому. Как прочно заблуждение! . Если в наш "просвещенный" век, почти безверный, и для людей именно этого века - "культурных", "просвещенных", пропитанных всяким либерализмом, вопрос о перстосложении имеет, как видим, такое огромное вероисповедное значение, то можно представить себе, как он волновал и смущал благочестивых людей XVII в., для которых всякий церковный обычай имел непреложное значение. Вопрос о двоеперстии и троеперстии был в то время страшным и роковым, вопросом жизни и смерти. Примешь триперстие - будешь полноправным гражданином, "православным" христианином, а останешься с двоеперстием - обречен на гибель: будешь проклят, постоянно гоним, подвергнут мучительным пыткам и сожжен в срубе или скончаешь жизнь на пытке, на плахе, на четвертовании, или всю жизнь будешь скрываться в лесах и в других непроходимых местах, на далеких окраинах Родины и даже за пределами ее.

Почему же, однако, русские благочестивые пастыри того времени и их верная паства отказались от всех благ земных, пошли на самые страшные мучения и пытки и на смерть, а от двуперстного знамения не отказались? На это они имели очень твердые и действительно непреложные основания.

* * *

1. Христианство есть религия крестоношения и богочеловечества. "В центре христианской мистерии стоит Крест на Голгофе, крестная мука и крестная смерть Сына Божия, Спасителя мира. В Сыне, в Божественном Человеке, в Богочеловеке заключен весь род человеческий, все множество человеческое, всякий лик человеческий. Человечество есть часть Богочеловечества; христианство существенно антропологично и антропоцентрично, оно возносит человека на небывалую, небесную высоту. Второе Лицо Святой Троицы, Сын Божий, явлен как Лик Человеческий. Этим ставится человек в центре бытия, в нем полагается смысл и цель миротворения". Это христианское миросозерцание и исповедание и выражается двоеперстным сложением. Еще св. Кирилл Иерусалимский (IV в.) в своих "огласительных поучениях" призывал: "Да не стыдимся исповедовать Распятого, с дерзновением да изображаем рукою48 В других изданиях вместо "рукою" сказано "перстами", а в подлиннике греческом стоит: "перстома" - двойственное число, что значит "двумя перстами". Посему глубокий знаток греческого языка, вышеупомянутый Т.И. Филиппов, говорит: "Два же перста слагают единоверцы, да исповедают по слову св. Кирилла Иерусалимского, так же, как и по выражению Петра Дамаскина, Распятого не только изображением креста на челе и на всем, но и образом сложения своих перстов". Филиппов Т.И. Современные церковные вопросы. СПб., 1882. С. 421. знамение креста на челе и на всем49 Кирилл Иерусалимский. Творения. М., 1822. Поучение 13. . Именно распятого. Во главе исповедания христианского стоит Сын Человеческий, вознесший на крест наши грехи. Так же говорит и св. Петр Дамаскин (VIII в., по другим данным - XII в.): "Два перста и едина рука являют Распятого Господа нашего Исуса Христа в двух естествах и единой Ипостаси познаваемого" ("Добротолюбие")50 Греческая Кормчая (Пидалион), толкуя 91 правило св. Василия Великого о крестном знамении, говорит, что в то время христиане знаменовались двуперстно, т.е. при Василии, и приводит вышеизложенные слова св. Петра Дамаскина, причем два перста называет "указательным и средним". См. там же у Филиппова Т,-И. С. 153 и в самом Пидалионе, а также в исследовании Пидалиона И. Никольского. М., 1888. С. 259. . В двоеперстии указательный палец изображает человеческое естество Христа, а рядом с ним стоящий - великосредний - изображает Божеское естество Сына Божия, причем, по катехизическому требованию, этот перст верхним своим составом должен быть наклонен, что означает верование: "Господь преклонь небеса и сниде на землю". Остальные персты, большой и два последних, совокупляются между собою для изображения Святой Троицы.51 Имеется и другое толкование двоеперстия: выпрямленный указательный палец символизирует Божеское естество Христа, а слегка согнутый в верхней своей части средний - человеческое. Ср.: Большой Катехизис. М.: Тип. Троицкой Введенской Церкви, 1878. Л.6.; Кабанов И. (Ксенос) История и обычаи Ветковской Церкви // Старообрядческий церковный календарь. М., 1994. С. 75-76; Словарь. Старообрядчество... С.152-153. - Ред. Как видим, двоеперстное сложение составляется из всех пяти перстов - для исповедания Святой Троицы и двух естеств во Христе, но при самом действии крестного знамения и благословения только два перста полагаются на главу, на живот, на правое плечо и на левое.52 [...] миссионера Пафнутия Овчинникова: "Записки по народным беседам. I. - О церковных обрядах". С. 11. Богословски и догматически двоеперстие является вполне православным исповеданием. А главное - оно ясно и определено выражает и, если можно так выразиться, демонстрирует или манифестирует центральную сущность христианства: распятие и смерть на кресте Богочеловека, а с ним и сораспятие всего человечества. "Мы проповедуем Христа Распятого", - провозглашает апостол Павел (1-е Коринфянам, 1:23). То же говорит за себя и двоеперстие. Оно существенно и наглядно: евангельская и апостольская проповедь.

В триперстии же нет ни этого центрального христианского исповедания, ни этой апостольской проповеди. Собор 1667 г. догматизировал: "Знамение честнаго и животворящаго креста творити на себе треми первыми персты десныя руки: палец глаголемый большой и иже близ его глаголемый указательный и средний слагати вкупе во имя Отца и Сына и Св. Духа, два же - глаголемый мизинец имети наклонены и праздны.53 Книга соборных деяний 1667 года. М.: Издание Братства св. Петра, митрополита, 1893. Л. 6. Так же определил и собор 1666 г., см. в той же "Книге" деяний собора 1666 г., лист 41 об. Собор же 1856 г., как и собор 1667 г., признал несторианской ересью исповедание Христа в двух естествах двумя перстами, указательным и средним. Митрополит Макарий. История Русской Церкви. Т. XII. С. 193-194. В последующих своих книгах никоновская церковь стала объяснять, что и в триперстии два последних пальца, пригнутых к ладони и бывших "праздными", означают два Христовых естества. То есть сама приняла ту несторианскую ересь, которую усматривала в двоеперстном сложении. Однако до сих пор большинство учебных книг по Закону Божию избегает этого объяснения, боясь, очевидно, этой ереси. Почти за триста лет новая церковь не смогла выработать единого общепринятого исповедания в принятом ею триперстии. О Сыне Божием как Богочеловеке, как Исусе Христе, пострадавшем на Кресте, не говорится ни единым словом: о нем нет никакого исповедания в триперстии. Это знамя без Богочеловека, без Христа Спасителя. Даже не было сказано, что во Святой Троице он исповедуется в двух естествах.

Как могли благочестивые люди того времени отречься от двоеперстия - действительного знамения Христова и принять триперстие, совсем не исповедующее Христа-Богочеловека? Притом таким знамением, обнаженным от Христа, изобразуется крест на человеке. Таким образом распиналась Святая Троица на кресте без Христа, без Его Человечества, без Человека. Это было, по крайней мере, в этом диком знамении, отвержением самой сущности христианства, его сердцевины, его центрального смысла и цели. Такое триперстие можно было принять или не понимая смысла и значения христианства или по насилию.

* * *

2. Ни восточные патриархи, ни все авантюристы, прибывшие в Москву из разных стран и вершившие здесь церковные дела, ни соборы, из них главным образом состоявшие, не могли обосновать свое столь чуждое Христовой Церкви триперстие ни одним авторитетным свидетельством. Собор мог сослаться лишь на "мужиков-поселян.54 Книга Деяний... Л. 6, Весьма любопытно, что когда, именно через двести лет, поднялся между самими никонианами в Москве и Петрограде спор о древности триперстия, то защитники последнего могли сослаться лишь на "мужей-поселян" собора 1667 г. За два столетия не нашлось другого доказательства, как и теперь его нет. Священник Виноградов. Несколько слов по поводу печатных толков о мирской свободе обряда. С. 3. Что и говорить - это весьма демократическое свидетельство, можно сказать, прямо пролетарское. Но в делах Церкви оно не имело никакого значения, и, кроме того, оно было и лживым, что касалось всей тогдашней Руси благочестивой, которая целые века неизменно ограждалась двоеперстным крестным знамением: все "мужие поселяне" были двоеперстниками.

В противоположность этим бездоказательным триперстникам, благочестивые пастыри выставили ряд весьма веских, весьма авторитетных свидетельств в защиту и в обоснование двуперстия. Кроме указанных нами выше доказательств св. Кирилла Иерусалимского и св. Петра, они приводили еще в пример высказывания св. Мелетия Антиохийского (IV в.), блаженного Феодорита, епископа Кирского (VI в.), преподобного Максима Грека (XVI в.) и всех греков, восточных отцов Церкви.55 Никониане раньше оспаривали все эти свидетельства. Но потом признали, что они верны и достоверны. Вот только Феодоритова свидетельства не нашли еще на Востоке. А оно должно быть, ибо блаженный Феодорит действительно писал о перстосложении для крестного знамения, что ясно из Толковой Псалтыри преподобного Евфимия Зигабена (XII в.), грека же. В толковании на 1-й стих 143 псалма: "Благословен Господь Бог мой, поучаяй руце мои на ополчение и персты моя на брань" преподобный Бвфимий приводит следующее разъяснение блаженного Феодорита: "Сказание это может относиться и к нам. Ибо, освободясь от жестокости диавола, мы научены Богом поражать его, производя крест рукой, а перстами полагая на челах печать креста". Толковая Псалтырь Евфимия Зигабена. Перевод с греческого. Киев, Киево-Печерская Лавра, 1896. Издание второе. Ясно, что преподобный Евфимий, толкователь XII в., имел у себя под руками такое сочинение блаженного Феодорита, в котором действительно говорится о перстосложении для крестного знамения. О каком перстосложении говорит он, из приведенных Евфимием строк не видно. Но если бы он говорил не о двуперстии, то никонианские писатели, знатоки греческого языка и древних рукописей, давно его опубликовали бы. Стоило больших усилий заставить их признать, что Петр Дамаскин и Максим Грек действительно писали о двоеперстии. Академик Е. Голубинский говорит: "Некоторые полемисты противного лагеря оспаривают достоверность учения преподобного Максима Грека о двоеперстии, заявляя сомнение, что будто бы и самое учение о крестном знамении принадлежит не ему, почему и исключено при печатании трудов преподобного". И это сделала Казанская духовная академия. "О подлинной принадлежности слова Максиму, - заявляет Голубинский, - не может быть никакого спора. Оно находится в собрании сочинений Максима, которое принадлежит ему самому". Богословский вестник. 1892. С. 56. Свидетельство святого Петра Дамаскина, как мы видели, подтвердила даже Кормчая греческая - Пидалион. Надеемся, что с течением времени будет подтверждено и свидетельство блаженного Феодорита. Известный славянофил И.В. Киреевский пишет: "В некоторых уцелевших до нас писаниях XV века (См.: проф. Шевырев. История русской словесности) мы находим выписки из русских переводов таких творений греческих, которые не только не были известны Европе, но даже в самой Греции утратились после ее упадка и только в недавнее время и уже с великим трудом могли быть открыты в неразобранных сокровищах Афона". Киреевский И.В. Полное собрание сочинений. Т. I. С. 202 и 203. Несомненно, такая судьба постигла и Феодоритово "Слово о крестном знамении", о чем свидетельствует преподобный Евфимий Зигабен. Затем приводились в пример святые отцы Русской Церкви, все до одного знаменовавшиеся двуперстно, и целый Стоглавый Собор 1551 г., на котором участвовали такие великие знаменоносцы, как сам председатель его Макарий, митрополит Московский, которого историк Голубинский величает "знаменитейшим из знаменитых", как "равноапостольные" святители Гурий и Варсонофий, казанские чудотворцы, Филипп, впоследствии митрополит Московский, а тогда еще лишь игумен Соловецкого монастыря и многие другие. Стоглавый Собор не только подтвердил свидетельства св. Мелетия Антиохийского и блаженного Феодорита, но изрек осуждение на не знаменающихся и не благословляющих, как Христос, двумя перстами (31 глава Собора). И даже это осуждение было позаимствовано из древнегреческого потребника. Ссылались двоеперстники и на всех благочестивых российских патриархов, в книгах которых (ими изданных) узаконяется и разъясняется двоеперстное сложение. Затем шли бесконечные доказательства от Св. икон, начиная с иконы Пресвятой Богородицы с Божественным Младенцем на руках, благословляющим двоеперстно, написанной самим евангелистом Лукой, и кончая многими чудотворными иконами, написанными в самой России. Как могла Русская Церковь после сего поверить пришлым в Москву бродягам-иностранцам, что двоеперстное знамение есть страшная армянская ересь? Это значило признать всех своих святых и чудотворцев, да и всю древнюю Церковь - и русскую, и греческую - еретиками, армянами, проклятыми. Да и апостолов записать в еретики, и Самого Христа, благословляющего на всех этих древних и святых иконах двумя перстами, признать армянином и - того хуже. Нет, русская благочестивая Церковь на это не пошла и отвергла всех этих хулителей, проклинателей и действительных еретиков. Великий русский народ остался верен себе и своей Церкви.

* * *

3. Даже внешний вид триперстия отталкивал от себя благочестивый русский народ. Три перста сбиты в кучечку, требовалось, чтобы два верхних перста были пригнуты к большому пальцу. В тогдашних никонианских книгах таким и изображалось троеперстие. По выражению одного писателя, "все в триперстии пригнуто, все согбенно; это какое-то робкое и рабское знамя". И действительно оно принесло рабство всем никонианам: они лишились в своей новой церкви всех прав, присущих церковному народу, и превратились в безмолвных рабов. Скажут, что оно все-таки складывалось во имя Святой Троицы. Но и самые проклятия и анафемы московских соборов и всех этих авантюристов, ими руководивших, произносились, как сами они провозглашали, "благоволением и благодатию Святыя Единосущныя и Животворящия Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа". От этого эти проклятия не стали благодатными. Напротив: они стали более кощунственными и более нечестивыми. Мало ли совершалось и совершается преступлений самых страшных и самых отвратительных во имя Бога! Святой Иоанн Златоустый замечает, что даже чародеи и колдуны употребляют имя Святой Троицы для своих нечестивых и злых заклинаний, отчего они становятся преступнее. Триперстие справедливо именуют, по-народному, щепотью. Ничуть оно не похоже на торжественное знамя; это что-то обыденное, кухонное: щепотка соли, щепотка перцу, щепотка табаку - тут оно действительно уместно и достойно своего назначения. Но возносить его как великое знамя христианства, как глубокий смысл и цель христианского исповедания, как победу Христа над смертью, над диаволом - оно для сего совсем не подходит и никоим образом не может этого выразить и не выражает. Двоеперстное сложение, напротив, самим видом своим выражает знамя креста, в народе оно так и называется - крестом. Два вытянутые вверх перста влекут нас ввысь, к Богу. Это воистину знамя победы и торжества. Богочеловечество здесь действительно свидетельствует о привлечении и примирении Человечества с Богом. Ясно и красиво изображается в двоеперстном сложении и Святая Троица: три перста показывают мировой горизонт, именно как Сам Богочеловек сказал своим апостолам: "Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа" (Матфея, 28:19), и добавил: "И се Аз с вами во все дни, до скончания века" (28:20). Вот именно в двоеперстном сложении все есть: и Святая Троица, и сам Христос в двух естествах.

* * *

4. Триперстие навязывалось русскому народу насильно: оно стало знамением жесточайших гонений на православных христиан. Из-за него и ради него благочестивых людей мучили, убивали, сжигали. Вся страна обагрилась кровью святых мучеников. Миллионы лучших сынов и дщерей святой Руси целые века преследовались во имя этого триперстного знамения. Оно стало поэтому ненавистно русскому народу. Многие стали считать его печатью антихриста, так как только приняв его, могли русские люди жить более или менее спокойно в своей родной стране. Двоеперстие же стало еще милее русскому благочестивому народу, ценнее и святее, ибо и оно преследовалось: два пальца отсекали у стойких хранителей двоеперстия. Преследовали никониане его и проклятиями, и всякими хулениями. Ненавидят они его даже до днесь.

* * *

5. Не отказалась православная Церковь принять и так называемое именословное, или херосложное перстосложение. Изданная собором 1666 г. книга "Жезл"56 Жезл. Изд. 2. Возоблич. 22. Лист 50 об. утверждает, что сам Христос установил такое перстосложение для благословения: возносясь на небо, Он благословил всех учеников именословным перстосложением, то есть указательный перст вытянул, чтобы он означал литеру "I", а великосредний так согнул, чтобы он был похож на букву "С"; таким образом, из двух пальцев получилось "IC", что значит ИСУС; Большой же палец скрестил с безымянным, чтобы получилась из них литера "X", а мизинец так согнул, чтобы он стал похож на букву "С", из этих пальцев получилось "ХС", что значит Христос. Так это выходит по славянской азбуке и по греческому алфавиту. На всех же других языках, у которых совсем иной буквенный алфавит, например, у евреев, арабов, сирийцев, китайцев, японцев и многих других, никакими пальцами не изобразить имя Христово. Почему Господу Исусу, пославшему своих учеников с проповедью "ко всем языкам" и прежде всего - к евреям, понадобилось благословлять их, евреев, греческими буквами или славянскими, которые в то время еще и не были изобретены, - этого книга "Жезл" не объясняет. Но для грамотных людей того времени было ясно, что "Жезл" говорит просто небылицу о Христе, которой они не могли поверить, несмотря ни на проклятия соборные, ни на гонения. Благочестивая русская Церковь осталась с действительно Христовым благословением - двоеперстным сложением, которое для всех народов приемлемо и для всех языков ясно, а херосложное, "изобретенное" неизвестно кем57 Академик Е. Голубинский утверждает, что такое перстосложение имеется на языческих миниатюрах, украшающих древние классические произведения, и что они означают, конечно, не имя Исуса Христа, а просто ораторский прием. Голубинский Е. К нашей полемике со старообрядцами. С. 179. В альбоме князя [З.Э.] Ухтомского, путешествовавшего с царем Николаем II (тогда еще только наследником) по Японии, помещено немало снимков с языческих идолов, которые изображены с херосложным перстосложением. В наше время часто можно видеть снимки с буддийских проповедников, поднявших правую руку с "именословным" перстосложением. Собственно, оно никакого имени не означает, тем более Христова, которого буддисты не признают и не знают. Это просто проповеднический знак. Такое значение он имеет и на некоторых иконах. Но защитники именословия не только эти знаки, но даже ясное двуперстие стараются выдать за именословное перстосложение. Литературных же указаний об именословном перстосложении нет никаких и ни одного. , отвергла.

Гонение на Крест Христов.

Церковь святая имеет три вида креста: четвероконечный, шестиконечный, восьмиконечный.58 В святоотеческой литературе и в богослужебных книгах нет этих названий. Там кресты именуются: двучастным, тричастным, пли трисоставным, и четверочастным, соответственно количеству частей, из которых крест состоит. Например, на службе на Воздвижение Честнаго Креста 14 сентября поется: "Четвероконечный мир днесь освящается, четверочастному воздвизаемому Твоему Кресту, Христе Боже наш" (на утренних стихерах). Это именно восьмиконечный Крест Христов. Все они "святолепно" чтутся и прославляются. Но каждому виду установлено свое место. Крест восьмиконечный есть крест совершеннейший в том смысле, что он полностью представляет собою Крест Голгофский, на котором был распят Христос. О нем именно пророчествовал великий пророк Исайя: "Слава Ливанова к тебе приидет - кипарисом, певгом и кедром вкупе, прославит место святое Мое, и Я прославлю место ног Моих" (Исайи, 60:13). Как разъясняют церковные учители, прямое древо Креста Христова было из кипариса; поперечное, на котором были пригвождены пречистые руце Спасителя, из певга, и подножие, к которому были прибиты ноги Христовы, - из кедра.59 Григория Амиритского в разглаголании с Ерваном. Беседа третьего дня. Собственно, и шестиконечный Крест есть совершенный Крест, именно на шестиконечном был распят Христос, как воспевает Церковь за богослужением: "На кипарисе и певге и кедре вознесся еси Агнче Божий".60 Октая, в среду и пяток седальны на утрени третьего гласа. Два остальных конца восьмиконечного креста составляет титлу, о которой говорится в самом Евангелии: "Пилат же написал и надпись и поставил на Кресте. Написано было: Исус Назарянин, Царь Иудейский" (Иоанна, 19:19). С этой титлой полнее изображается Голгофское событие.61 В Малом Катихизисе, издания патриарха Иосифа, говорится: "Царем Вечным называет Его (Христа) ангел, благовествуя (Луки, I): и даст Ему Господь Бог престол Давыда Отца Его, и воцарится в дому Иаковли вовеки и царствию Его не будет конца, яко же и титла, яже на Кресте Его свидетельствует (Иоанн, 10): Исус Назарянин, Царь Иудейский" (лист 7 и об., объяснение 2-го артикула Символа). Посему на крестах восьмиконечных пишется и эта Пилатова надпись". Этого требует и Большой Соборник, глава 48: Слово св. Иоанна Златоустаго в среду Страстной недели, лист 527 об. и 528. Четвероконечный крест считается "сокращенным": он применяется в миропомазании, маслопомазании, в священническом или архиерейском осенений рукою или свечами, в ограждении себя рукою, а также на священных облачениях, на покровцах и на других церковных вещах. Восьмиконечный Крест, как полный, ставится или изображается на всех важных и видных местах: на церковных главах, на престолах, антиминсах, на просвирах, на всенощных хлебах, на артусе62 Артус, артос (греч. - квасной хлеб) - просфора большая всецелая, освящаемая на первый день Пасхи. Олицетворяет Пасху, Агнца, "вземляюще грехи мира". - Ред. , на панагиарном63 Панагиарный хлеб - Богородичная просфора. - Ред. хлебе и на других многих местах и вещах. На четвероконечном Кресте не изображается распятие Господа, оно имеется лишь на шестиконечном и восьмиконечном Кресте. Шестиконечный Крест, то есть трисоставный, по учению Церкви представляет собой и образ Святой Троицы, как поется за богослужением: "Крест трисоставный честное древо Троицы бо носит трисоставный Образ". Три части Креста (древо прямое, поперечное и подножие) изображают три лица Святой Троицы.64 Противники восьмиконечного Креста пытаются вытолковать образ Святой Троицы в четвероконечном Кресте, несмотря на столь ясное указание в приведенном тексте на трисоставный крест. Св. Григорий Синаит. Канон Кресту, песнь 8-я. [...] на шестиконечный или восьмиконечный, если не считать [...] Крест Четвероконечный имеет четыре конца, как ясно [...] состоит из двух древ, [...] изобразить тричислие, т.е. три лица Святой Троицы. "По древам ли? Но сих два токмо. По концам ли? Но сих четыре суть. По совокуплению ли? Но сие едино есть. Убо како и чем двучастному кресту тричислена именования Святой Троицы изображати, недоумеемся". Поморские Ответы. 69-й ответ. Авторам никонианских книг "Скрижаль", "Пращица" и "Розыск" пришлось прибегать к натяжкам и уловкам, чтобы в двучастном кресте, имеющем четыре конца, истолковать три Лица Святой Троицы. Одни из них прямое древо разделили надвое и применили эти две части к двум Лицам Святой Троицы, а цельное, поперечное - к третьему Лицу; а другие поперечное древо разделили надвое и отыскали тогда два Лица Святой Троицы, а прямое оставили целым и еще одно Лицо нашли в нем. Но с такой легкостью можно и в одном жезле (единичном предмете) отыскать образ трех Лиц, разделив его просто на три части. Современный парижский богослов эмигрантской церкви (евлогианской ориентации) о. С. Булгаков прибег к иной уловке, чтобы в четвероконечном кресте вытолковать образ Святой Троицы. Он привел сначала текст канона святому Кресту: "Крест трисоставный Троицы бо носит триипостасныя образ". До какого помрачения даже в наше время и даже весьма свободомыслящие богословы пропитаны никонианством, что не видят того, что сами же читают и приводят. Ясно же говорится в приведенном тексте о трисоставном кресте, т.е. состоящем из трех частей, в других местах богослужебных книг он называется и тричастным. Именно в нем, в трисоставном, выражается образ Святой Троицы. Зачем же отыскивать этот образ в двучастном, в двухсоставном, т.е. в четвероконечном кресте? Неужели до сих пор еще жива прежняя ненависть к шестиконечному или восьмиконечному Кресту Христову? Вместо креста о. Сергий нарисовал два ватерпаса, обозначив их концы тремя звездочками. Звездочки действительно имеют число три. Потом эти два ватерпаса совокупил вместе их основаниями, получился четвероконечный крест. Может быть, это на современный взгляд и остроумно. Но не отвечает все-таки образу Святой Троицы: ватерпасы еще имеют образ тричислия - каждый в отдельности. Но когда их соединили, то получилось шесть звездочек, что уже не имеет образа Троицы, или, в крайнем случае, - четыре звездочки, что тоже не отвечает тричисленному образу. Но спрашивается: зачем же вся эта игра? Для чего прибегать к таким фокусам? Совершенно верно говорит о. Булгаков: "Образ креста действительно есть Троицы Триипостасной образ. Это есть некоторый непосредственный символ, прямая икона триипостасности" // Православная мысль. Париж, 1928. Вып. I. С. 69. Но это именно трисоставный Крест, а не двусоставный, шестиконечный, а не четвероконечный. Подножие Креста Христова во многих местах богослужебных книг воспевается и прославляется: "Возносите Господа Бога нашего и поклоняйтеся подножию ногу Его, яко свято есть", - возглашает прокимен за службой Кресту Христову.65 Любопытно, что в Четь-Минее Димитрия Ростовского в предисловии к декабрьской книге дается такое объяснение о Кресте Христовом: "Тако предают отцы древнейшие и святый Иустин и св. Ириней, довольно яве сказующий, яко обе нозе Христове стоясте на подножии Креста" (Издание Киево-Печерской лавры). К четвероконечному кресту это призывание не применимо, так как он не имеет подножия.

Так древлеправославная Церковь всех времен прославляла Крест Христов и каждый из его видов имела на своем месте. После разделения церквей на восточную и западную (1054 г.) восьмиконечный крест стал символом православия, а четвероконечный - символом латинства. Он и получил у нас в России название "латинского" креста, или далее "крыжа" (польское название). В западной церкви нигде теперь не заметишь ни восьмиконечного, ни шестиконечного креста, а лишь один четвероконечный. В России же крест восьмиконечный получил некоторое преимущество. Он свидетельствовал о совершенстве и чистоте русского православия и благочестия. Крест восьмиконечный стал выражать собою не только победу Христа над смертью и над диаволом, не только красоту церковную и царям державу, но и торжество истинного православия, победу над еретиками и прежде всего - над латинщиками. По выражению одного современного писателя, философски мыслящего, "православно-русский осьмиконечный крест есть центр вселенной, возводящий на райские высоты.66 Так выразился известный в эмиграции писатель Л.И. Карсавин; он дал "графический анализ крестного символа" во втором томе своей книги "О началах". К сожалению, у нас нет под руками этой книги, и мы вынуждены процитировать его по примечанию другого эмигрантского писателя, В.Н. Ильина, к его статье "Основные вопросы символики Креста Господня". Православная Мысль. Вып. I. С. 131. Другой современный писатель, говоря о светильце Кресту, где сказано что "Крест - красота церковная", разъясняет: "Здесь имеется в виду не только внутренний смысл красоты креста, но и внешнее изящество этой красивейшей геометрической фигуры, украшающей храмы Божий изнутри и извне.67 Так выразился известный в эмиграции писатель Л.И. Карсавин; он дал "графический анализ крестного символа" во втором томе своей книги "О началах". К сожалению, у нас нет под руками этой книги, и мы вынуждены процитировать его по примечанию другого эмигрантского писателя, В.Н. Ильина, к его статье "Основные вопросы символики Креста Господня". Православная Мысль. Вып. I. С. 131. Восьмиконечный Крест действительно имеет такую внешнюю красоту, чего нельзя сказать о четвероконечном кресте.68 Четвероконечный крест начали уродовать тем, что концы его стали овальными, и получается из него уже не крест, а цветик. Затем начали его изображать, где попало: на картах игральных, на коврах, на паркетных полах, на галошах и таким образом совсем его обесценили и попрали. Старообрядческая Церковь в своем "Окружном послании" 1862 г. предостерегает своих чад от такого глумления над Крестом Христовым. Русские твердо верили, что святые храмы и затонувшего града Китежа "увенчаны были восьмиконечными крестами"69 Священник Дурылин С. Церковь невидимого града. С. 22. . Всюду во всей России, на всяком подобающем месте возвышались и сияли своим благолепием восьмиконечные кресты Христовы: на святых храмах Божиих, на колокольнях, над входными воротами в ограду церковную, даже над воротами или калитками каждого дома христианского, а внутри церквей - на престолах Господних, на антиминсах, на просвирах, на всенощном хлебе, на артусе, на панагиарном хлебе; возвышался он над хоругвями, сам будучи хоругвию христианства, над дверями церковными и во всех других местах храма Божия, где полагался Крест; на груди всякого русского человека висел восьмиконечный крестик, хотя и на четвероконечном, как на основе изображенный; на всех могилах умерших православных людей ставился обязательно восьмиконечный крест; на перекрестках проселочных дорог необъятной страны тоже возвышались восьмиконечные кресты и свидетельствовали о благочестии и усердии русского народа. Словом, вся святая Русь украшена была восьмиконечными крестами.

Так было до никоновского патриаршества. А с этого времени начинается изгнание этого Креста Христова со всех его мест, сначала излегка, постепенно, потом со все более и более усиливающейся настойчивостью и, наконец, с откровенной наглостью, даже с остервенением, с ненавистью и ругательствами. Сбросили его с Храмов Божиих, изгнали с просвир, с артуса, с хлеба всенощного, даже с панагий и антиминсов. Всюду его преследовали и вытравляли. С грустью и скорбью сетовал тогда великий и несокрушимый ратоборец за древлеправославную Церковь и за святую Русь богатырь-протопоп Аввакум: "Слышите, братие, - обращался он к верным чадам святой Церкви, - что апостол Павел приказывает: стойте крепко за Христа. Свободные мы с вами люди: свободил нас Христос от греховного ига, снял с нас кошель сей с червями, пригвоздив е на кресте трисоставном крепко четырьми гвоздьми железными, а не трема, якоже костел римский с никонианы мудрствуют, - ноги прибиты гвоздем одным, на крыже, без подножия. Чему быть? Что велит диавол, то и делают. По апостолу: под игом работы держатся. Впряжены в колесницу четвероконну, везут быстро, все розно тащат еретики из церкви той. Апостолы и седмь Соборов святых отец, и пастыри, и учители о Святем Дусе исполнили святую Церковь догматою, украсив ю, яко невесту, кровию своею, со Христом запечатав, нам продали; а антихристова чад и разграбили, зело разорили и крест с маковицы Христов стащили трисоставный и поставили крыж латинский четвероугольный70 Некоторые никонианские писатели признают такое название четвероконечного креста хулением, даже Синод считал его "страшным и нестерпимым хулением" // Братское Слово. 1886. Т. I. С. 591. Изъяснение. Но еще соборная книга "Жезл" разъяснила: "Крыж в польстем языце не что ино знаменует, токмо еже славенски - крест, гречески же - ставрос, латински паки - крукс. Несть в самом деле укоризна Кресту Господню именоватися крыжем" // Издание 2-е. Ч. I. Возобл. 23. Л. 51. Даже в наше время от самих никониан не редкость встретить это название: "Крест латинский". Так, нами уже упоминавшийся славянофил И.В. Киреевский писал: "Удивительно, что в русской университетской типографии кресты все латинские" (Цит. по: прот. Четвериков С. Оптина пустынь. С. 142). Даже сам обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев в письме к царю Александру III возмущался: "В Галиции полиция снимает русские шестиконечные кресты и заменяет их латинскими". Письма Победоносцева к Александру III. 1926. Т. П. С. 11. Пожалуй, при Никоне Победоносцев был бы аввакумовцем. , и из церкви той выбросали и жертву переменили, молитвы и пение, все на антихристово лице устроили. Чему быть? Дети ево; отцу своему угладили путь. Аще и не пришел он еще последний чорт, но скоро уже будет. Все уготовали предотечи его и печатью людей бедных, слепых перепечатали, трема персты и развращенною малаксою.71 "Малаксою" - значит именословным перстосложением: так прозвали его по имени одного еретического писателя, [мнение] которого никониане приводили в защиту этого перстосложения. Вы же, братия, назидающеся святою верою вашею, стойте крепко за святую Церковь и отеческое предание умирайте; не давайте грабить ворам матери своея, в ней же родихомся духовным порождением."72 Аввакум. Житие... Указ. изд. С. 222, 223. В таком духе призывали и другие пастыри того времени, пораженные этим беспримерным глумлением над крестом шестиконечным, вернее, восьмиконечным, так как Пилатова титла ставилась именно на шестиконечном кресте. На четвероконечном она никогда не ставилась, как нет ее ни в Римской церкви, ни в никонианской, лишь бумажная надпись встречается.

Особенно возмутительно и нечестиво было изгнание Креста Христова восьмиконечного вида с просвир, с дискоса и с самого Агньца, пресуществляемого в Тело Христово. По старым Служебникам он изображался здесь в кругловидной печати, с тростию, копием, с голгофским возвышением и с Адамовой главой, т.е. изображалось во всей полноте голгофское событие. По определению соборов 1666-1667 гг. все это было уничтожено, даже кругловидная печать, символизировавшая, по толкованию св. отец, бесконечность Божества73 Про то же говорит и философия: "Круг, - замечает Гегель, - всегда считался символом бесконечности, вечности. Круг есть [законченное] [...] пространство, замкнутое в себе, существующее для себя". Цит. по: Фишер. История новой философии. Т. VIII. Ч. I. С. 468. В кругловидной печати на просвирах была надпись: "Се Агнецъ Божий, вземляи грехи всего мира", - взятая из Евангелия (Иоанна, 1:29). Круг бесконечности и свидетельствовал о вечности Агньца Божия. , была устранена, а на месте всей этой догматической печати поставлен четыреугольник без всякого символического обозначения и в нем - четвероконечный крест с надписью по его сторонам: IC ХС с титлами сверху и НИ КА. Такой вид креста и с такой надписью был явлен на небе великому Константину, императору Римскому, о чем повествуется в его житии и в Историях церковных. Таким образом Голгофская картина заменена на самом даже Агньце видением Константину императору, причем это новое установление, совершенно неведомое Древней Руси, было закреплено страшными проклятиями и анафемами74 Книга деяний собора 1666 г. Л. 37; собора 1667 г. Л. 2, 6-7. . Было отчего смутиться русскому благочестивому народу и почувствовать дыхание антихриста от этой еретической "четвероконной колесницы", как поименовал Аввакум все это сонмище, восставшее на Крест Христов.

Восьмиконечный крест Христов был в такой неистовой степени преследуем и ненавидим, что один из "святителей" новой церкви именовал его "раскольническим" и "брынским."75 Димитрий, митрополит Ростовский. Розыск. По требованию собора 1666 г. печати с восьмиконечным Крестом отбирались у просвирниц,76 Просвирница, просвирня - женщина, занимающаяся выпечкой просфор (просвир). - Ред. сами просвирницы держались скованными на цепи за одну только эту вину, что печатали просвиры печатью с восьмиконечным крестом: "Чтобы впредь у просвирниц таких печатей отнюдь не было."77 Книга Деяний собора 1666 г. Л. 38 об. Архиереи рассылали по епархиям строгие приказы: досматривать, не причащают ли попы "просвирами старыя печати крестов", таковых "отказать от божественныя службы", а просвирниц "держать в монастыре, скованных на цепях."78 Акты Исторические. Т. IV. № 203. Приведено в книге: Филиппов Т.И. Современые церковные вопросы. С. 325-326. Новопоставленный епископ на только что открывшуюся новую Холмогорскую епархию ежегодно требовал от своих сборщиков по епархии наблюдать, чтобы "священники в приходах служили литургию над пятью просфорами, печатанными крестом четвероконечным."79 Архангельские губернские ведомости. 1909. № 5; Христианские чтения. 1906. Ч. 222. С. 81. По свидетельству современников, "тогда ревнующие о новопреданиях в архиерейских приказах новопоставленные архимандриты, игумены и поповские старосты, и приказные по селам старцы, и иные по их научению, тыя древлеправославные христианы имаху, вязаху, мучаху различными томлениями, и егда уведяху кия по древлеправославному на просвирах воображаху трисоставный крест Христов, тыя мнози укоряху сице: раскольники и противники, по раскольнически просфоры печатают, и мучаще их за то, разоряху."80 Керженские ответы. Ответ на 57 вопрос. Когда староверцы того времени запросили одного из виднейших и авторитетнейших архиереев новой церкви, именно Питирима, митрополита Нижегородского: "Аще который иерей ныне во святей церкви отслужит литургию, по старопечатным служебникам, на седьми просфорах с воображением Честнаго Креста с подножием и с прочею обычною подписию ("Се Агнецъ Божий, вземляи грехи мира"), будет ли пречистое Тело и кровь Христова или ни?", - тот ответил: "Аще котории попы, невежди суще, вами прелыценнии и весьма развращеннии, ныне дерзнут тако служити, противящеся восточней и великороссийстей церкви и выше помяновенней соборной клятве, таковии суть прокляти и отлучени и извержени, и весьма священнослужения обнажени. И от таковых собором проклятых и изверженных и священства обнаженных не может быть сущее святое Тело и Кровь Христова весьма."81 "Пращица" Питиримова, ответ 212. Была попытка этот ответ направить против так называемых беглых попов. Но она оказалась несостоятельной. Питирим имел в виду именно "православных" попов, служивших в никонианской церкви на просфирах с восьмиконечным крестом. Филиппов Т.И. С. 339-342. Противящиеся в данном случае лишь в служении на семи просвирах с печатью восьмиконечного Креста82 В определении собора 1666 г. сказано: "Аще кто не послушает хотя в едином чесом". Л. 48. - и за это одно они прокляты и священства обнажены. Не только восьмиконечный Крест был причиною проклятия и недейственности пресуществления просвирного хлеба в Тело Христово, но и изображение копия и трости на просвирней печати.83 Питирим с насмешкой утверждал, что в старых просфирах с печатью восьмиконечного Креста с копнем и тростию и главою Адамовой - все это превращается в Тело Христово. Пращица. Первых изданий. Л. 82 об. На это тогда же старообрядцы ответили, что предлежащий на престоле "Агнец пресуществляется в Тело Христово". Керженские Ответы. Ответ 80. Однако глумление Питиримово приводили миссионеры и самого последнего времени, включительно до наших дней, забывая, что эти стрелы они направляют и против древней церкви, и против единоверческой, и против Синода, разрешившего последней служить литургию с таковой именно печатью - с копией, тростию и Адамовой главой, и даже против никонианской церкви: ведь и в ней же не голый хлеб приносится в алтаре на жертвеннике, а просфора с четыреугольной печатью, с крестом четвероконечным, с надписью IC ХС и HI КА. Превращается ли все это в тело или нет? Каждому ясно, что все эти начертания, как и трости, и Адамовой главы, сделаны из теста же, из хлеба и неотделимы от него. Глупо спрашивать о их пресуществлении, когда на самом деле они же есть хлеб. Не трость же на самом деле, не Адамова же глава, как таковая, превращаются в тело Христово. В противном случае пришлось бы утверждать, что верующие, съедая просфиру с печатью на ней, едят и крест, и трость, и HI KA, и Адамову главу и все прочее, что изображено на печати, даже самую Голгофу. До какой нелепости доходят враги восьмиконечного Креста Христова! Они должны бы знать, что и в их богослужебных книгах прославляются и копие, и трость, которые они так бесцеремонно и ожесточено выбросили с просфор, с дискосов, с Агньца Божьего и за которые прокляли православных христиан. В стихерах на "Господи возвах" четвертой седьмицы Великого Поста, творения св. Феодора Студита, "Поем распятие, копие, губу и трость, ими же нас обессмертив, в прежнюю паки сладости жизнь возвел еси, яко человеколюбец". Приводим по книге митрополита Елевферия "Об искуплении". Париж, 1937. С. 59. Не крестом только, но и копием и тростию Господь "обессмертил нас", поэтому они должны быть при Кресте. Совершенно законно они изображаются на просфирных печатях, на дискосе, на Агньце, и изгнание их отсюда, да еще с анафемами, с извержениями, с мучениями и прочими гонениями есть величайшее кощунство и несомненная ересь самого худого сектантства. Вся Голгофская картина была изгнана с жертвенника алтарного, и не только изгнана, на и осуждена, опозорена, поругана. Другой авторитетный архиерей того времени, архиепископ Феофилакт Лопатинский, в своей книге "Обличение" восклицает: "Зрите, православнии, коликий смертоносный яд, коликое нечестие сии злокозненнии мужики под осмиконечным крестом своим и под своима двема перстема содержат."84 Феофилакт Лопатинский. Обличение. Л. 60. Нужно заметить, что такие книги архипастырские, как только что упомянутое "Обличение" и вышецитированная "Пращица", были голосом всей тогдашней правящей иерархии: они издавались с разрешения и благословения Святейшего Синода, по предварительном их рассмотрении и одобрении. Поход против Креста Христова был делом всей никонианской церкви. Вся она за него ответственна и повинна.

Церковь Христова с апостольских времен ввела в чин крещения обязательное требование крещаемому - носить Крест Христов на себе всю жизнь свою постоянно и неизменно. В дониконовских требниках в чине св. крещения говорится: "Та же иерей прием крест с гайтаном, и, ограждая им крещаемого, глаголет: "Силою и заступлением Честного Креста Твоего сохрани его, Господи". И приложа ко устам младенца, надевает на выю его. Посем возлагая на него срачицу85 Срачица. Здесь: сорочка, рубашка. - Ред. и пояс, глаголет: "Одевается раб Божий, имярек, одеянием веселия и возрадования, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь". Никоновские книжные справщики выбросили и крест и пояс, оставили лишь срачицу. В новом никоновском чине крещения до сих пор говорится лишь: "И облачая его (крещаемого) в одеяния, глаголет: "Облачается раб Божий, имярек в ризу правды во имя Отца и Сына и Святаго Духа, Аминь."86 Требник. Синодальное издание. 1911. Ч. I. Лист 28. Никакого креста на крещаемого не возлагается по новому чину - ни восьмиконечного, ни шестиконечного, ни даже четвероконечного. Из всех вышеперечисленных мест изгнанный восьмиконечный крест заменен четвероконечным, а тут, в таинстве крещения, ничем и никак не заменили его никоновские справщики. Очевидно, по этой причине огромное большинство никониан не творят на себе никакого крестного знамения ни при каких случаях. А остальные если и творят его, то в таком виде и с такой небрежностью, что, по определению св. Иоанна Златоуста, такому "маханию лишь бесы радуются". Следует отметить, что такое "махание" творят на себе не только миряне, но и духовные лица: священники, а тако же и другие высшие иерархи никонопетровской церкви.

О Древней Руси до никоновской реформы, т.е. о старообрядческой, Ф.М. Достоевский говорит: "Она понимала, что несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше - православие, что она хранительница настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других народах."87 Мережковский С.Б. Полное собрание сочинений. Т. XIV. С.196-197. Никон и все сподвижники его реформы, напротив, объявили эту святую Русь еретической, армянской, проклятой, и поэтому они так бесстыдно и нагло преследовали ее великую драгоценность - настоящий Христов образ, заменив его то "латинским крыжем", то "бесовским маханием" или пустотой.

Неистовое презрение к Кресту Христову и жесточайшее гонение на него привело в наше уже время некоторых архипастырей "православной" церкви к отрицанию его смысла и существенной спасительной его силы. Знаменитейший богослов новообрядческой церкви и самый выдающийся митрополит ее Антоний Храповицкий, председатель Синода Зарубежной церкви, учит, что Крест Христов не имеет искупительной силы, что искупление совершилось до Креста, в Гефсиманском подвиге Христа. Крест, таким образом, совсем теряет свою спасающую силу. У митрополита Антония есть и последователи такого его догматического учения об искуплении: архиепископ Илларион, бывший инспектор Московской духовной академии, профессор-протоиерей Светлов (Киевской духовной академии), писатель иеромонах Тарасий и другие. Нам нет надобности разбирать это новое догматствование архипастырства новообрядческой церкви.88 Весьма основательно это лжеучение Антония опровергнуто митрополитом Елевферием в его книге "Об искуплении". Париж, 1937. Мы лишь отмечаем, что такое отрицательное отношение к Кресту Христову есть результат векового гонения никониан против Креста восьмиконечного. Благочестивые люди никоновской эпохи верно почуяли, что изгнание Креста Христова с подобающих ему мест есть действительно путь к антихристу, поэтому они так ревностно, до мучения и смерти, и стояли за Его честь и святость.



После собора 1666 г.

Новая церковь - никонопетровская. (новые догматы новой церкви).

Кошмарный собор 1666-1667 гг. не только утвердил и закрепил введенные в России Никоном и греками новые обряды, обычаи и книги, но и догматизировал их на вечные времена: провозгласил, что они никогда не могут быть ни отменены, ни изменены "ни в едином чесом" - ни в чем, ни в какой степени, ни в единой черте. Иначе дерзнувшие на сие будут прокляты, преданы анафеме, будут еретиками; даже и по смерти будут не разрушены и не растленны, как заколдованные, как связанные волшебными анафемами на бесконечные веки.

* * *

1. Каждый новый обряд был на соборе богословски истолкован, и малейшее нарушение его есть уже догматическая ересь. Триперстное исповедание, например, не может быть выражено или изображено никакими другими перстами, как только первыми тремя, ибо, по глубокобогословскому рассуждению собора, только они одни равны между собою (что, конечно, неверно) и потому только ими может быть символизировано абсолютное равенство трех лиц Святой Троицы. Все другие пальцы не годятся для сего и ввергают в ереси: арианскую, македонианскую, духоборческую и многие другие. Двоеперстие потому и признается страшным еретичеством, что в нем изображается Святая Троица неравными перстами. Триперстие есть, таким образом, не просто вековечный обряд, нет, это догмат - и великий догмат. Всякое нарушение его низвергает в бездну ересей.

В таком смысле богословски истолкованы и догматизированы и именословное перстосложение, и трегубая аллилуйя, и противосолонное хождение, и Символ веры без "Истиннаго", и все остальные "мелочи" никоновских книг.

* * *

2. Даже имя Господа Христа, которое на разных языках пишется и произносится различно, догматизировано как единственное для всех народов, именно только как Иисус. Никак иначе, потому что в нем и только в нем, в этом имени - "Иисус" - по числу его букв заключается великая тайна. Изданная собором книга "Жезл" разъясняет: "Сицевое есть пресладкое имя Иисусъ, еже прияхомъ отъ еллинскаго Иисусъ - тресложнаго, знаменающаго же Спаситель, по оному ангельскому извещению, еже ко Иосифу: и наречеши ему имя Иисусъ, Той бо спасетъ люди Своя отъ грехъ ихъ. Аще же не будетъ тресложно, не будетъ иметь того знаменования: убо подобаетъ сие имя тресложно писати. Паки симъ именемъ две изображаетеся тайне, по свидетельству некоего мужа премудра: чрезъ два слога первая, еже есть чрезъ I и И, душа и тело знаменается Божия Сына воплощенна; чрезъ третий паки слогъ треписьменный СУС является Святая Троица. Аще убо единъ слогъ оставится, сие таинства знаменование разорится: убо весьма тресложно писати подобаетъ."89 Жезл (Жезл правления). Изд. собора 1666. Ч. 2. Возобл. 10. Значит, на всех других языках (сирийском, абиссинском, китайском, японском, еврейском, на котором, собственно, и благовестил ангел Иосифу, и других многих) произносимое имя Господа этих важных и великих тайн не имеет и не может иметь.

В старых, дониконовских, книгах, печатных и рукописных, всегда писалось и печаталось имя Господа Спасителя - Iсусъ, под титлой - Iс. Встречалось иногда и такое начертание: "Iисусъ". Оба почитались именем Господа Христа, Сына Божия. Но с никоновского времени это имя "Icyc", или под титлою "Iс" выброшено из всех книг, причем выброшено не просто, а с отвращением, с жестокой ненавистью и даже хулением. Очень показательно, что греки, хотя пишут и читают имя Господа "Iисус", но в церковных книгах до сих пор печатают его под титлой с одной йотой - "Iс", тогда как русские никониане ни в одной своей книге не допускают такого начертания, всегда печатают, хотя и под титлой, но с двумя йотами: "Iис". И это в силу вышеприведенного догматического истолкования этого имени, в котором "И" имеет богословское значение.

Имя "Исус", хотя оно до нашего времени является общеславянским, выброшено никонианами именно как погрешительное - не грамматически погрешительное, а догматически как еретическое, ибо оно не выражает в себе, в своих слогах тайну души и тела Богочеловека: исповедует Христа, по толкованию "Жезла", или бездушным или бестелесным, что является и в том и в другом случае ересью. Новое богословие так и разъясняет, что это имя "Исус" "ничего не значит". А если и значит, то лишь как слово "равноухий". Поэтому имя "Исус" есть имя не Господа, не Спасителя, а какого-то другого бога - равноухого, ничего не значащего, тем не менее "чудовищного."90 Св. Димитрий, митрополит Ростовский. Розыск. Ч. I. Гл. 15. Л. 18; Никифор, архиепископ Астраханский. Ответы. Гл. 7. Обе книги изданы и благословлены Правительствующим Синодом и выражают верования новой церкви. Это, собственно, есть циничное и дерзкое богохульство новых богословов. В основе своей это лжедогматствование есть отмена евангельской проповеди на всех языках, есть неверие в данное в день Пятидесятницы дарование Духа Святого святым апостолам - возвещать и прославлять имя Господа на всех языках.

* * *

3. В старых, дониконовских, книгах была общепринятой, общецерковной молитва: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас". Нередко в них встречается и другая молитва: "Господи Исусе Христе, Боже наш, помилуй нас". Но первая считается молитвой вселенской (универсальной) и вечной как основанная на евангельских текстах, как первое апостольское исповедание, на котором Господь и Церковь Свою создал.91 В 1938 г. Валаамский монастырь издал замечательную книгу: "Беседы о молитве Исусовой". Многочисленными выписками из творений древних святых подвижников и писателей в ней выяснено, что молитва "Господи Исусе Христе Сыне Божий, помилуй нас" есть общепринятая вселенской Церковью и неизменно в течение всех прошлых веков читаемая в храмах Божиих за богослужением и всеми святыми Божиими. Но собор 1667 г. выбросил ее из всех богослужебных книг и под угрозой анафем воспретил ее произносить "в церковном пении и в общих собраниях" и сделал это на догматических основаниях, ибо признал вселенскую молитву недостаточной, сомнительной, с зародышами арианства. Ее потом стали называть "раскольнической". До настоящего времени она не допускается в богослужебные книги новой церкви и не употребляется в общем богослужении.92 В наше время миссионерское издательство во Владимирове (ныне в Словенской республике, бывшей Чехословакии) выпустило в свет книжицу о молитве Исусовой "Откровенные рассказы". Весьма показательно, что в ней ни разу не воспроизведена молитва по-древнему: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий". Книжица эта составлена еще в николаевское время - в 40-х годах прошлого столетия. Так противна эта молитва в силу постановления собора 1667 г.! Замечательно, что даже в Валаамском монастыре, которым издана упомянутая выше книга "Беседы о молитве Исусовой", за богослужением не читается молитва эта: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий". "Круг суточного церковного богослужения заканчивается на Валааме местным правилом, - сообщает современный повествователь. - Правило это состоит из молитвы Исусовой, поклонов, помянника и молитв на сон грядущий. Молитву Исусову чтец читает 50 раз в редакции: Господи Исусе Христе, Боже наш, помилуй нас". Церковное обозрение. Белград - Сербия, 1940. № 1-2. И не может быть допущена, пока собор 1667 г. признается этой церковью законным и благодатным, изрекавшим все свои постановления по изволению Духа Святого. Догматические постановления не вправе отменить и Вселенский собор. А постановления 1667 г. именно догматические.

* * *

4. Догматизировал собор и новые богослужебные книги со всеми их погрешностями, соблазнительным изложением и со всеми другими недостатками. О Служебнике же вынес еще особое определение: "Книга Служебник, якоже прежде исправися и печатася, и ныне при нас приложно свидетельствовася от всего освященного собора, и печатается в лето 717693 Это, выходит, 1668 года Собор, закрывшийся еще до начала этого года. Никон не мог ни свидетельствовать, ни даже видеть этого Служебника. Все он делал "вслепую", что ему подсунут или укажут такие руководители, как Паисий Лигарид или Симеон Полоцкий. такоже и впредь печатают, и ни кто же да дерзнет от ныне во священнодействие прибавити что или отъяти, или изменити. Аще и ангел (по нас) будет глаголати что ино, да не имате веры ему" (правило 24 Деяний собора). Вот как строго и непреложно догматизировал собор текст нового Служебника: даже ангел с небес не может сделать в нем какую-либо поправку.94 Совершенно напрасно опасался собор, как бы ангел с небес не начал делать поправки в новом Служебнике. До сих пор этого покушения с небес не было. Но сами никониане так посократили церковные службы, каждый по своему усмотрению, что один из академических профессоров, именно Нильский, заявлял: "У нас, собственно, нет богослужений, есть лишь оглавление к ним". А другой еще определеннее сказал: "Это Тришкин кафтан, от которого один лишь ворот остался". Все теперь прокляты... Значит, не только каждая строка в нем, но даже всякое слово есть своего рода догмат - непогрешимый, неизменный, вечный. И все это закреплено проклятиями и анафемами.

* * *

5. Самые проклятия были тоже догматизированы. Никоновские реформы начались и продолжались проклятиями и анафемами. Кто только ни проклинал в то время весь русский православный народ! Проклинал Никон, проклинал Макарий Антиохийский, Гавриил Сербский, Гедеон Молдавский; проклинали греки, грузины, болгары, хохлы, афониты, синаиты - весь этот сброд пришельцев, которые тогда, как вороны на труп, набросились на щедрую и богатую Москву. Проклинали на соборах, в храмах Божиих и в домах. Самый воздух был пропитан проклятиями и анафемами. В завершение собор 1667 г. провозгласил чудовищнейшие анафемы, бесподобные в истории церковной, провозгласил и закрепил на вечные времена. И после собора гремели анафемы и проклятия целыми столетиями в новых актах и разного рода определениях и изданиях: в присягах, в чинах присоединений, в подложном Деянии на небывалого еретика Мартина Армянина, в богослужебных книгах (псалтырях, часословах, часовниках), в полемических книгах, в чине недели православия и в других многих документах. Все эти анафемы и проклятия до сих пор не отменены и не уничтожены законной соборной властью. Их только разъясняли и, значит, подтверждали, признавая их законными и нужными.

Выносили проклятия и анафемы и Вселенские Соборы. Но на кого и за что? На явных, изобличенных и упорных еретиков. Проклинали за их ереси и нечестие, за их святохуления и богохуления. А никониане проклинали православных христиан: Макарий нарочито подчеркивал в своих проклятиях: "Кто от православных христиан не творит крест тако, - (т.е. триперстием), - тот проклят, еретик и отлучен от Святой Троицы. И собор 1667 г. тоже к "православным" христианам, на них именно направил свои душеубийственные проклятия и анафемы.

И за что проклинали они русский православный народ, т.е. всю тогдашнюю святорусскую Церковь? За двоеперстное сложение - вполне православное, даже апостольское предание, Христово благословение. За сугубую аллилуйю, т.е. за прославление Святой Троицы по старой церковнобогослужебной форме. За приложение к Святому Духу в Символе веры слова "Истиннаго". Или прочел в церкви молитву вселенскую "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас" - и уже проклят, так как собор воспретил ее употреблять в церкви, а ты ослушался собора. Совершили христиане крестный ход вокруг храма по солнцу, и уже на них страшная анафема, ибо они преслушали определение собора 1667 г. Отслужил священник Божественную литургию на просфорах, на которых изображен восьмиконечный крест с надписью: "Се Агнец Божий, вземляи грехи мира", - он за это одно низвергнут из сана, проклят, и душа его пойдет к Иуде-предателю прямо в ад, а совершенные им тайны - не тайны, а "пес закланный", по выражению Киевского митрополита Антония, впоследствии председателя Священного Синода в эмиграции.95 Послание Антония к старообрядцам в 1912 г. Напечатано при протоколе Всероссийского съезда единоверцев // Церковь, 1913. № 3. С. 63.

Черные тучи анафем и проклятий покрыли мраком весь русский церковный небосклон. Но благочестивые русские люди утешали себя словами русского же святого Иосифа Волоколамского: "Глаголю от святых Писаний, яко не последует Божий суд ни патриаршескому, ни епископскому не токмо отлучению, но даже проклятию, аще не по Божией воле проклянет кого: всяк убо всуе не благословляя и проклиная себе не благословляет и проклинает". Указав на проклятия Ефесского разбойничьего собора во главе с Диоскором, патриархом Александрийским, на блаженнейшего Флавиана, патриараха Цареградского, св. Иосиф говорит: "И не последова им Божественный суд, но сами прокляти быша от Бога и от человек, понеже не по воле Божией прокляша, а блаженный Флавиан со всеми святыми причтен бысть."96 Св. Иосиф Волоцкий. Просветитель. 1857. Сл. 12. С. 516-519,

* * *

6. Никоновская реформа была основана на лжи и обманах. Ложь, обманы, подлоги вошли в плоть и кровь новой церкви. Триперстие - новое предание, однако его выдавали и до сих пор выдают за апостольское. Именословное перстосложение - тоже новейшее изобретение: ни у одного св. отца во всей истории оно даже не упоминается хотя бы случайно, а его приписали новые выдумщики Самому Христу. Книжное исправление велось по современным греческим книгам, по самым новым, печатаным даже не у греков, а в латинских типографиях Венеции, а уверяли русский народ Христом Богом и всей Святой Троицей, что правились они по самым древним греческим и славянским рукописям. И так во всем - в каждом постановлении, во всяком деле. Создан длинный ряд подлогов - самых дерзких, возмутительных, хульных, вроде небывалого собора на небывалого еретика Мартина Армянина или Феогностова Требника, совершены подделки, подчистки, делались ложные ссылки, фабриковались фальшивые документы и т.п. фальсификации. И все это даже после разоблачений оправдывалось, защищалось, еще больше закреплялось, а разоблачители преследовались, наказывались, предавались даже смертной казни.

Ложь и обманы и их защита стали вековой апологетической системой, догматической истиной. Даже в новейшее время знаменитый Филарет, митрополит Московский, изрек в защиту этой системы весьма меткую фразу, ставшую исторической: "Авторы подлогов неправдой послужили правде". Иезуитское правило "Святая цель оправдывает все средства" стало практическим вековым догматом новой, никоновской церкви. Христос говорит "лжец и отец лжи" есть диавол (Иоанна, 8:44). А новый догмат учит, что этот "отец" и его орудие, ложь, "служат правде", конечно, никонианской правде. В этом Филарет не ошибся. Но Христовой правде диавол не может служить. Апостол Павел восклицает, словно удивляясь филаретовской фразе: "Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?" (2 Коринф., 6:14-15). Однако миссионеры никоновской церкви в своих многочисленных сочинениях всячески оправдывают ложь, обманы, подлоги, подделки и всякую фальсификацию, созданные в течение веков новой церковью. Таким образом, ложь есть действительно догмат новой церкви.

* * *

7. А над всем этим мраком возвышается, словно огромная голова дракона, еще один догмат, самый ужасный - кровавый и огненный догмат убийств в подлинном смысле этого слова, догмат казнения, по определению самой этой церкви.

Никон в самом начале своей реформы запечатлел ее убийством епископа Павла Коломенского и других верных святой Церкви священнослужителей. Мучения и казни были наиболее прочной основой новой церкви. Собор 1666 г. постановил: аще кто не послушает нас, "хотя в едином чесом" и "мы таковым приложим телесная озлобления" (лист 48 Деяний). Озлобления эти выражались в страшных пытках и в убийстве. Собор 1667 г. "соорудил" особую книгу - "Жезл", которую титуловал не только жезлом "правления и утверждения", но "наказания и казнения". Книга эта, соборне догматизированная, основывает право на казни и мучения Ветхим заветом, как известно, наполненном разного рода казнями и убийствами. "Но зане же, - объясняют жезлотворцы, - в Ветхом завете бывшая сень, образ и прописания бяху в новой благодати содеваемых, убо и жезл сей видится нечто прообразовавше быти" (Л. 5, об.). Именно ветхозаветные казни и убийства предобразовали его. Составители "Жезла" с каким-то сладострастием проповедуют, устанавливают и защищают убийства. По их разъяснению, ветхозаветные казни были безблагодатными. А нынешние благодатны. В таком именно смысле - кощунственном, антихристианском и богохульном - истолкован и утвержден новой церковью догмат казнения. "Если в ветхозаветной церкви, - разъясняет уже правительствующий Синод в изданной им книге "Пращица", - непокорных "повелено убивати" - и убивали, "кольми паче в новой благодати непокоряющихся святей восточней и великороссийстей церкви подобает наказанию предавати, достойно бо и праведно есть: понеже тамо сень, зде же благодать; тамо образы, зде же истина, тамо агнец, зде же Христос."97 Питирим, еп. Нижегородский. Пращица. 1752. Ответ на 205 вопрос. Сам Кроткий Господь, пострадавший на кресте, представляется палачом и катом. "Убо како вас не мучити? - удивляется автор "Пращицы", обращаясь к гонимым и убиваемым русским благочестивым людям, - како в заточение не посылати? Како глав не отсекати?"98 Там же. Ответ на 236 вопрос. Это же самое богоугодное и спасительное дело. Казни, пытки, огнесожжения и всякого рода убийства действительно были провозглашены догматом веры. В другой книге, изданной Синодом, "на утверждение в догматех православные церкви", составленной Стефаном, митрополитом Рязанским, - "Камень веры", целый отдел ее так и озаглавлен: "Догмат о наказании еретиков". Здесь с убийственной решительностью и ошеломляющим бесстыдством утверждается, что "искус научает, что иного на еретиков врачевания несть, паче смерти". И не просто убиваются они, "обаче лютыми смертьми убиваются, того ради, яко да прочия уразумеют тяготу греха и не дерзают творити неподобная. Сия же вся прилична суть еретиком: убо тех убивати достойно есть и праведно."99 Стефан, митрополит Рязанский. Камень веры. 12-й догмат. Ч. I., в конце книги. Вот какое врачевание возведено в догмат веры: палачи стали врачами, а пастыри - палачами.

Пылающие срубы и костры с десятками тысяч невинных жертв, плахи с топорами, с отрезанными головами, с потоками крови; виселицы, колесования, четвертования, выматывание жил - все это догматизировано, богословски обосновано, закреплено и благословлено новой церковью. Ужасные тайные канцелярии петровского и аннинского времени, пыточные застенки, забрызганные кровью страдальцев и исповедников старой веры - это благословенные "алтари"; палачи, истязатели, мучители, убийцы - это своего рода "священнослужители". Все это безумие предрек Сам Спаситель: "Наступит время, - говорил Он своим ученикам, - когда всякий убивающий вас будет думать, что он тем служит Богу" (Иоанна, 16:2). На самом же деле он служит диаволу, "человекоубийце от начала" (Там же, 8:44).

* * *

8. Такое догматическое верование о Христе как о палаче и о благодати Божией как о новозаветном средстве беспощадно мучить и убивать людей привело вполне естественно к превращению и таинств церковных в орудия полицейского сыска, пыток, казни и душеосквернения.

В апреле 1722 г. последовало уже Высочайшее повеление, которым требовалось, чтобы священники доносили гражданскому начальству об открытых им на исповеди "преднамеренных злодействах", к каковым относилось все то, что могло вредить верной службе и пользе государственной и церковной.100 Свящ. Синайский А. Отношение русской церковной власти к расколу при Петре Великом. СПб., 1895. С. 231. Правительствующий Синод включил сюда не только "умышление на тело церкви", но и другие "воровства."101 Духовный Регламент. Синод. 1897. С. 98 и 100. Таким образом священники стали сыщиками и доносчиками, а исповедь средством сыска. По требованию синодского Регламента, священник, выпытавший у кающегося его грехи, за которые он должен быть арестован, и сам должен с ним ехать "неотложно и неотбывательно" в указанные в Высочайшим Указе "места" - "Тайную Канцелярию" (тогдашнюю Чрезвычайку) или в "Преображенский Приказ" (Петровское Гэпэу)102 "Чрезвычайка" и "Гэпэу" - это сокращенные названия большевистких жандармских учреждений: Чрезвычайной Комиссии и Государственного Политического Управления (ГПУ), которые пытками и расстрелами уничтожили сотни тысяч русских людей. . В оправдание такой сыскной и предательской деятельности священника, Синод приводит слова Самого Господа. "Ибо сим объявлением, разъясняет верховное учреждение новой церкви, - духовник не объявляет совершенной исповеди, и не преступает правил, но еще исполняет учение Господне, тако реченное: аще согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между собою и тем единым; аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего. Аще же не послушает, повеждь Церкви."103 Там же. С. 99-100. Под "церковью" Синод здесь разумеет Тайную канцелярию и Преображенский Приказ - Чрезвычайку и Гэпэу. Более кощунственного обращения с учением Господа трудно и придумать. Таинство исповеди превратилось в полицейский институт или в жандармское отделение, а священник - в самого опасного гэпэушника или сыщика с необычайными правами и властью.

Еще более безбожно новая церковь поступила с таинством причащения. Синод превратил его не только в орудие сыска, но и в средство осквернения душ верующих людей. В своем "Регламенте" синодская власть с непостижимым бесстыдством заявляет: "Несть лучшего знамения, почему познать раскольника", как насильно его причащать. Само "Тело Христово" и "Кровь Христова" стали сыскным "знамением" - полицейским средством узнавания преступников. Чтобы избавиться от такого ужасного причастия, люди благочестивые выдумывали на себя самые большие грехи, за которые церковь отлучает от причащения на десятки лет. Но это не помогало, ибо приказано было и таковых причащать, так как Синод признавал свое причастие совсем не святыней, которая не может преподаваться недостойным лицам, а ловким и верным средством раскрыть тайну души человека и сейчас же ее осквернить этим средством. Автор синодской "Пращицы" с беззастенчивым злорадством говорит старообрядцам: "Вем, поистине вем, яко ни который иереи ни которых раскольников и еретиков всепокаявшихся, проклятых, насильно не причащают, кроме вас таковых сущих."104 Питирим, еп. Нижегородский. 1752. Пращица. Ответ на вопрос 214. И раскольники они, и еретики, и проклятые, а один из синодских архиереев уверял даже, что они "хуже жидов"105 Митрополит Арсений Мациевич // Синайский А. Отношение... С. 150. , и тем не менее их насильно причащали новым причастием, чтобы поиздеваться над ними, чтобы причинить им душевный вред, духовно погубить их. Старообрядцев сотнями ловили, загоняли в крепости или в тюрьмы, и тут, связав их или повалив на землю, лили им причастие насильно в рот. Было изобретено особое орудие - открывать рот таким причастникам, это какой-то "кляп". Историк Иван Филиппов сообщает, что таковые "кляпы в уста покладающие, вливаху причастие", однако "инии же в устех удерживаху не проглотивше и вышедше из церкви пометающе из уст, плеваху на землю."106 Филиппов И. История Выговской пустыни. Изд. тип. Кожанчикова. С. 25 и 37. Особенным усердием по такому причащению отличался и прославился рижский обер-иеромонах Маркелл Родышенский. Однажды он "взял под караул до 500 человек, не бывших у исповеди и святого причастия, как овец, загнав их в цитадель, велел говеть и всех сподобить святых тайн."107 Синайский А. Отношения... С. 265-266. Св. Феодор Студит говорит, что так насильно причащали только древние еретики христоборцы-иконоборцы.108 Св. Феодор Студит. Творения. Ч. 2. С. 97-98. Насильно вливали в уста христианским мученикам и язычники идоложертвенное.109 Четь-Минея, 16 апреля. Конечно, с целью осквернения христиан. С этой же целью и русская новая церковь насильно причащала старообрядцев и других, уже своих чад. И Христа новая церковь превратила в жестокого насильника, приказывающего признавшихся грешников отправлять даже в Гэпэу и Чрезвычайку петровского времени и там убивать их, и таинства Его превратила в гнусное и предательское средство сыска и даже осквернения душ верующих людей.

* * *

9. Чтобы все вышеизложенные догматы, а также и другие нововведения свои практически отстоять, провести их в жизнь, новая церковь вынуждена была обосноваться и укрепиться еще на одном догмате, без которого все остальные догматы разлетелись бы как пыль, как временное наваждение на святую Русь; может быть, и совсем они не имели бы места в истории России. Это догмат цезарепапизма - преклонение новой церкви перед царской властью, даже признание ее заменяющей Самого Христа.

Заменивший Никона по кафедре патриарх Иоасаф со всем собором 1667 г. обратился к царю Алексею Михайловичу с той самой молитвой, с которой пророк Давыд в свое время обращался к Богу, и буквально с теми же словами: "Ты, православный царю, не удали помощи твоея от мене, на заступление мое вонми, изми от оружия душу мою, и из руки песия единородную мою. Спаси нас от уст львов и от рог единорож смирение мое. Того бо деля мы под кровь крилу твоею с жезлом сим прибегаем (с книгою своею "Жезл"), да крепостию защищения пресильныя десницы твоея притяжет себе крепость на покорение всех учению и сказанию своему" ("Жезл", в самом начале обращение к царю). Собор отлично понимал, что без царской власти и силы все его определения и изречения не имеют никакой силы и никто бы их не принял, ибо на них не было благословения Божия. Он откровенно признается, что без царской "пресильной десницы" его собственный, соборный, жезл не имеет никакой крепости. Поэтому он все возложил на царя, по выражению пророка Давыда, на его "колесницы" и на его "коней". Они опора новой церкви, а не Христос.

Уже в служебниках, изданных еще в 1656 г., в самой литургии, отведено царю особое, почетное место с возглашением его громкого титула. По древним, дониконовским, Служебникам на великом входе священник возглашает лишь: "Всех вас да помянет Господь Бог во царствии Своем", царь упоминался лишь тогда, когда сам присутствует за богослужением111 Миссионер-иеромонах Филарет сличил и проверил 70 Служебников древлеписьменных и старопечатных, начиная с XII века и кончая XVII, и нигде не нашел требования непременно возглашать царя во всех церквах и повсеместно на великом входе за литургией. Чин литургии св. Иоанна Златоустого. М., 1876. С. 81. , причем он титуловался очень скромно: "Да помянет Господь Бог благородие твое во царствии своем". По новым же Служебникам требуется всюду, по всем церквам, всегда на великом входе поминать царя с предлиннейшим титулом: великий, тишайший, кротчайший и т.п.111 "Так-то и царя тово враг Божий омрачил, - пишет протопоп Аввакум об Алексее Михайловиче, - да к тому величает, льстя, на переносе: "Благочестивейшего, тишайшаго, самодержавнейшаго нашего, такова-сякова, великаго, больше всех святых от века, да помянет Господь Бог во царствии своем, всегда, и ныне, и присно, и во веки веков"... А царь-от петь, в те поры чается и мнится, будто и впрямь таков, святее ево нет. А где пуще гордости той. Мерзко Богу горделиваго и доброе дело, кольми же блудня и слабоумие, истину в неправде содержаще". Жития... Указ. Изд. С. 238-239. В последующих царствованиях титулы поминаемых на великом входе царей, цариц, великих князей и княгинь и их чад до того растянулись, что заняли больше времени, чем совершение всей литургии. Самая литургия превратилась в какую-то царскую демонстрацию.112 Даже в панагии, пожертвованной царицей Елизаветой Петровной в 1764 г., вместо Богородичной иконы вставлено ее собственное изображение с обнаженными плечами. Прохоров В. Христианские древности. 1862. № 12. Снимок с панагии и портрета царицы.

Петр Великий ввел в Регламент Синода присягу членам-архиереям, в которой они клянутся Всемогущим Богом признавать "Крайним Судьей" над Синодом и, значит, над всей церковью самого государя-императора Петра Алексеевича. Все ему должно быть покорно: и церковь, и иерархия, и соборы - он выше и больше всех, он "Крайний Судья", выше его никого уже нет. В основных Законах Российской Империи царь признавался и титуловался главой церкви. В сущности, от его имени, по его уполномочию всей церковью и самим Синодом управляли обер-прокуроры Синода. Они были фактической и непогрешимой главой церкви. Догмат цезарепапизма превратился в обер-папизм, что было зловреднее и еретичнее.

* * *

Все вышеизложенные догматы, как и другие новой церкви порождены новым духом, чуждым древней Руси, противным истинной Христовой Церкви и Самому Христу, духом тлетворным, гибельным, который дохнул на Русь со времен Алексея и Никона и, постепенно все больше и больше отравляя великую страну, привел ее к гибели в наше время.

Надежды на восстановление древлеправославной веры.

Раскол Русской Церкви совершился не сразу. Определения собора 1666-1667 гг. были настолько ошеломляющими, в них было так много бессмыслия и безумия, что русский народ счел их за "дьявольское наваждение". Многие думали, что это временный туман, который должен скоро рассеяться. Сторонники и защитники старых книг и древней Церкви думали, что царь Алексей обманут приезжими греками и хохлами (малороссами-украинцами) и верили, что он должен же понять этот обман и возвратиться к старине, а обманщиков отогнать от себя. Что же касается русских архиереев, участвовавших на соборе, то о них составилось убеждение, что они не тверды в новой вере и, только боясь царя, готовы веровать так, как он прикажет. Один из наиболее видных сторонников новой веры и новых книг, чудовский архимандрит Иоаким (впоследствии патриарх Московский), откровенно заявил: "Я не знаю ни старой веры, ни новой, но что велят начальницы, то я готов творить и слушать их во всем". "Хороши законоучители, - удивлялся на тогдашних архиереев протопоп Аввакум. - Да што на них дивить. Таковыя нароком наставлены, яко земския ярыжки, - что им велят, то и творят. Только у них и вытвержено: "А-се, государь, бо-се государь, добро, государь". Аввакум припомнил один очень характерный случай, ярко рисующий безволие и покорность тогдашних архиереев. "Медведя Никон, смеяся, прислал Ионе (митрополиту) Ростовскому на двор, и он челом медведю. Митрополитище, законо-положник, - удивляется ему Аввакум. - А тут же в сонмище с палестинскими сидит, будто знает". То есть заседал на соборе с восточными патриархами. "А о Павле Крутицком, - вспоминает Аввакум другого митрополита, - мерзко и говорить: тот явной любодей, церковной кровоядец и навадник, убийца и душегубец, Анны Михайловны Ртищевой любимой владыка, подпазушный пес борзой, готов зайцов Христовых ловить и во огнь сажать". Он никогда "не живал духовно, блинами все торговал да оладьями. Да как учинился попенком, так по барским дворам научился блюды лизать. И не видал и не знает духовного жития". Не лучше был и третий иерарх, Илларион, архиепископ Рязанский. "В карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя в карете на подушке, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу на площади, чтобы черницы-ворухинянски любили. Ох, ох бедной! - воскликает Аввакум. - Некому по тебе плакать". Всех тогдашних архиереев наблюдательный протопоп отлично знал. Всем он им говорит: "Нечева у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продать, как куповать, как есть, как пить, как баб блудить... А иное мне и молвить тово сором, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, митрополиты, архиепископы - воры, прелагатаи, другия немцы русския."113 Протопоп Аввакум. Житие... Указ. Изд. С. 34-35, 218, 220-221,239-240 и др. "Имя епископское дается ныне, - говорит св. Василий Великий о своем времени, - людям развращенным, подлым рабам, потому что никто из рабов Божиих не решается себе искать епископства, ищут же люди отчаянные". Письмо его к Евсевию, епископу Самосатскому // Творения. Ч. VII. С. 179-180. Конечно, таким совсем не дорого было ни русское благочестие, ни святая Русь, ни вся Церковь Христова. Поэтому они так легко и без всякого разсуждения и без знания принимали все новшества и заодно с пришлыми чужестранцами проклинали весь православный русский народ и еретичили исконные его предания, обычаи и книги.

После собора 1667 г. еще в течение пятнадцати лет идут пререкания между сторонниками старой и новой веры, между представителями древней, народной Церкви и представителями новой, правительственной церкви. Защитники старины надеялись, что еще можно уладить возникший спор и устранить церковный раскол, что государственная власть одумается и вернется к старине, а все "никоновския затейки" оставит. Великоревностный протопоп Аввакум слал царю одно послание за другим и призывал его к покаянию: "Помилуй единородную душу свою и вниде паки в первое свое благочестие, в нем же ты порожден еси". "Богатырь" протопоп, как величает его знаменитый историк С.М. Соловьев, горячо и вдохновенно убеждал царя, что в старом православии, которое так кощунственно проклято собором, нет ни малейшей погрешности. "Если в нашем православии, - писал Аввакум, - или в наших отеческих книгах и в содержимых ими догматах есть хоть одна ересь или хула на Христа или Церковь Его, то рады мы прощаться за них перед всеми православными, особенно за то, что сами внесли что-либо соблазнительное в Церковь". "Но несть, несть ни раскольства, ни ереси за нами, - убежденно восклицал стойкий и непреклонный пастырь. - Мы содержим истинную и правую веру, умираем и кровь свою проливаем за Церковь Христову".

Другой пламенный исповедник древнего православия и мученик, священник Лазарь, обратился с челобитной к новому Московскому патриарху Иоасафу, умоляя его "загладить следы ног Никона", то есть отбросить все его нововведения и возвратиться к прежнему благочестию. И тогда, надеялся священномученик, "престанет лютость еретическая". Царя же просил священник Лазарь назначить всенародное состязание с духовными властями: пусть все видят и слышат, какая вера истинная - старая или новая.

Алексей Михайлович не внял этим просьбам и мольбам и в тяжких муках скончался нераскаянным (29 января 1676 г.). Царский престол занял его сын, Феодор Алексеевич. Защитники и исповедники старой веры и Церкви обратились и к этому царю с горячей мольбой - оставить никоновскую прелесть и вернуться к истинной вере благочестивых предков и святых угодников Божиих, но и эта мольба не имела успеха. Новая церковь, как и новая Россия, зародившаяся тогда в верхах царских и правительственных, прочно и безвозвратно встали на путь увлечений западничеством, новой европейской культурой, которая в сущности и тогда уже была антихристианской и безбожной.114 В исключительно ценной по своей документальности и глубоко продуманным выводам книге крупного французского ученого Пьера Паскаля "Аввакум и начало раскола", Париж, 1939, доказано что увлечение русских верхов при царе Алексее Михайловиче латинством и западничеством было изменой не только русским национальным основам и народному духу, но и изменой самому православию, даже христианским основам. "Ох, ох, бедная Русь, чего-то тебе захотелось немецких поступков и обычаев", - горько восклицал прозорливый Аввакум.115 Через 173 года эту глубокую скорбь священномученика Аввакума выразил знаменитый славянофил А.С. Хомяков в стихотворении "России": На все челобитные церковных пастырей, жаждавших мира и единства церковного, московское правительство отвечало ссылками и казнями.

Гонения на древлеправославных христиан.

Новые ссылки и казни последовали тотчас же после собора 1667 года. Знаменитые защитники древнерусского благочестия протопоп Аввакум, священник Лазарь, диакон Благовещенского собора в Москве Феодор, инок Епифаний были сосланы на далекий север и заточены в земляную тюрьму в Пустозерске (Архангельской губернии). Эти исповедники были подвергнуты, за исключением Аввакума, еще особой казни: им вырезали языки и отсекли правые руки, чтобы они не могли ни говорить, ни писать в обличение своих гонителей и их неправой веры. Когда же их языки чудесным образом исцелели и заговорили, их вырезали вторично.

Более четырнадцати лет эти исповедники пробыли безвыходно в мучительном заточении - в сырой яме, но никто из них не поколебался в правоте своей веры. Отсюда они рассылали грамоты, послания, увещания к своей единоверной братии, а таковой была вся тогдашняя сермяжная Русь, - хранить целой и неизменной древнеотеческую православную веру, стоять в ней до смерти. Благочестивый народ чтил этих заточенников, как непреоборимых воинов Христовых, как дивных страстотерпцев и мучеников за святую веру. Пустозерск стал местом священным.

По настоянию нового Московского патриарха Иоакима, пустозерские страдальцы были преданы сожжению в срубе. Казнь последовала в пятницу - в день страстей Христовых, 14 апреля 1682 г. Всех их вывели на площадь, где был приготовлен сруб. Играло ясное весеннее солнце, точно приветствуя этих выходцев из могилы (из ямы, в которой они так долго томились). Более четырнадцати лет не видели они света Божия, ни неба, ни других красот природы. Бодро и радостно вошли они в сруб. Толпа людей, сняв шапки, молчаливо окружила место казни. Подожгли дрова, и сруб запылал. Протопоп Аввакум успел еще обратиться к народу с прощальным словом. Подняв высоко сложенную в двоеперстие руку, он завещал: "Вот будете этим крестом молиться, вовеки не погибнете". Когда мученики сгорели, народ бросился собирать на память святые кости их, чтобы разнести их потом по всей русской стране.

Горевшие огнем веры сожжены огнем вещественным, чтобы быть светочами, светящими в даль веков.

Мучения и казни древлеправославных христиан происходили и в других городах и весях Российского государства. В самой Москве пылали срубы и костры, воздвигались и другие эшафоты, свирепствовали в застенках дьявольские пытки и неимоверные жестокости. За шесть лет до сожжения пустозерских узников были преданы лютой смерти целые сотни преподобных отцов и исповедников славной Соловецкой обители. Эта обитель вместе с другими монастырями и скитами Русской Церкви отказалась принять новые никоновские книги, как соблазнительные и погрешительные. Соловецкие иноки решили продолжать службу Божию по старым книгам, по которым служили и угодили Богу соловецкие чудотворцы. Они написали государю в течение нескольких лет пять челобитных (прошений), в которых умоляли державного государя только об одном: разрешить им пребывать при прежней вере. "Плачемся вси со слезами, - писали иноки царю Алексею Михайловичу, - помилуй нас нищих и сирот, повели, государь, нам быти в той же нашей старой вере, в которой отец твой, государев, и все благоверные цари и великие князи и отцы скончались, и преподобные отцы Соловецкой обители: Зосима, Савватий, Герман и Филипп митрополит и вси святии угодили Богу". Соловецкие иноки были твердо убеждены, что измена старой вере означала измену самой Церкви Христовой и Самому Богу. Поэтому они соглашались скорее принять мучения, нежели отступить от святой веры своих Богу угодивших предков. Они смело заявляли царю: "Лучше нам временною смертию умереть, нежели вечно погибнуть. И если нас предадут огню и мукам или на части разсекут, мы и тогда не изменим апостольскому преданию вовеки". В ожидании мучений многие старцы приняли схиму (великий постриг). В ответ на все просьбы и мольбы смиренных иноков, царь послал в Соловецкий монастырь военную команду, чтобы силою заставить убогих старцев принять новую веру и новые книги. Обитель не пустила к себе эту команду и затворилась за своими каменными стенами, как в крепости. Царские войска осаждали Соловецкий монастырь в течение семи лет (с 1668 по 1675 гг.). Наконец, ночью под 22 января 1676 г. стрельцы, предводительствуемые воеводой Мещериновым, ворвались в обитель и началась страшная казнь-бойня обитателей монастыря. Было замучено до 400 иноков и бельцов: одних повесили, других порубили на плахах, третьих утопили в прорубях. Вся обитель была залита кровью святых страдальцев. Они умирали спокойно и твердо: не просили ни милости, ни пощады. Каким-то чудом уцелели от этого кровавого пира только 14 старцев. Тела убитых и разрубленных мучеников лежали неубранными и неразложившимися целых полгода, пока не пришел царский приказ - придать их земле. Разгромленная и разграбленная обитель была заселена присланными из Москвы монахами, принявшими новую веру - правительственную и новые книги - никонианские.

Незадолго до казни соловецких страдальцев замучены были в Боровске (Калужской губернии), в земляной тюрьме две родные сестры из славного боярского рода Соковниных - боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова и княгиня Евдокия Прокопьевна Урусова. Они были очень богаты, особенно богата была боярыня Морозова, молодая вдова. С детства обе были окружены почетом, славой, близко стояли к царскому двору и часто там бывали. Но ради истинной веры и во имя Христа они презрели и богатство, и почет, и славу мира сего. Твердо убежденные в правоте старой, дониконовской веры, они безбоязненно и дерзновенно выступили исповедницами этой святой веры. Пошли увещания - оставить благочестивую веру; стали угрожать в случае неповиновения лишением всего имущества, арестом, заключением в темницу, казнями. Родовитые сестры не устрашились этих угроз и не соглашались принять новшества. Они были арестованы и подвергнуты страшным пыткам: их вздергивали на дыбы (с вывернутыми назад руками подвешивали к перекладине), кости трещали от этой жестокой пытки. Затем клали им на грудь мерзлую плаху и подносили их потом связанных к огню, устрашая сожжением. Все выдержали дивные исповедницы и от правой веры не отреклись. По указу царя их отправили в г. Боровск и бросили здесь в мрачное и сырое подземелье, в котором обитали всякие насекомые. Сестер-исповедниц томили голодом и холодом. Силы их слабели, жизнь медленно угасала: 11 сентября 1675 г. скончалась княгиня Евдокия Урусова, а через 51 день (под 2 ноября) преставилась и боярыня Феодосия Морозова, успевшая еще до ссылки принять иночество с именем Феодоры. Вместе с ними замучена и третья знатная страдалица, Мария Данилова, жена стрелецкого головы Акинфа Данилова. Для их устрашения была предварительно замучена и четвертая исповедница - инокиня Иустинья: она была сожжена у боровского подземелья на глазах именитых страдалиц, святых великомучениц Феодоры, Евдокии и Марии. Их мужественному терпению и многообразным страданиям удивлялся сам огнепальный Аввакум священномученик. "Херувимы многоочитыя, - восхвалял он их, - серафимы шестокрыльни, воеводы огнепальныя, воинство небесных сил, тричисленная единица Трисоставного Божества, рабы вернии: Феодора в Евдокеи, Евдокея в Феодоре и Мария в Феодоре и Евдокеи. О, светила великия!".

"Трудно найти в истории русской более великую и сильную духом, чем Морозова", - пишет один русский писатель, Чудинов. Мы прибавим, дополняет епископ Михаил Канадский: не было в русской истории женщины такого напряженного религиозного чувства, такой любви к Сладчайшему Исусу, как она и ее блаженная сестра. "Увенчанные мученическим терпением, окруженные почетом при жизни и святительским поклонением по смерти, они живут и будут жить в памяти русского народа вовеки, как несравненный образец непоколебимости, как правило веры, как яркий светоч, указующий путь к честному исполнению гражданского долга. Сами мучителя Феодосии (Феодоры), пораженные величием духа в слабом женском теле, должны были признать, в боярыне Морозовой священномученицу". Царь Алексей называл ее "второй Екатериной великомученицей". Этого имени заслуживает и Евдокия, более слабая телом, но потому еще более удивительная своим подражанием сестре. А рядом с этими двумя - Мелания "матерь великая" (еще одна преподрбномученица), Иустина и другие. Старообрядческая Церковь как самого Аввакума с его сострадальцами, в Пустозерске сожженными, так и боровских мучениц причислила к лику святых угодников Божиих.116 В парижском (русском) "Возрождении", в №№ 4046-4051 за 1936 г., напечатан замечательный очерк известного русского писателя Ивана Лукаша "Боярыня Морозова". Жизнь и страдания старообрядческих мучениц изложены в этом очерке так неподдельно правдиво, с таким сердечно-искренним чувством, что нельзя читать его без душевного волнения и даже слез. Есть замечательная картина известного художника Сурикова "Боярыня Морозова". Вот отзыв о ней Петроградского "Церковного вестника", считавшегося органом "Святейшего Синода": "На картине г. Сурикова Морозова является в своеобразной обстановке - ее везут на пытки в подземную тюрьму. Впереди идет взвод стрельцов в красных кафтанах с секирами на плечах; за ними следуют сани-розвальни с боярыней Морозовой. У ней на руках цепи, но дух ее бодр: глаза ее, как раскаленные угли горят из-под ее полумонашеской шапки и черной фаты, все тело словно приподымается с соломы, набросанной в дровнях, она высоко поднимает в воздух руку с двуперстным сложением, она с жаром что-то проповедует. Вокруг толпа, все московское население, высыпавшее из своих домов на сугробы снега, навалившиеся горами на улицы. И молодые, и старые, и богатые, и бедные, и знатные аристократы, и темная чернь - все это повысыпало из домов и теснится на улице, на ступеньках церкви, на заборах. Тут встретились и смешались в густой толпе и сестра Морозовой княгиня Урусова в дорогих уборах XVII в., вся в бархате, драгоценных мехах, шелке, и богатые посадские женщины в шитых шапочках и платочках, штофных сарафанах; но еще больше тут монахов, монахинь, служек, юродивых, нищих, мужиков и баб, тайно или явно стоявших за старую веру и старую жизнь. В этой толпе есть поразительные типы: таков блаженнейший, что сидит нагишом на снегу и тоже творит знамение двуперстием; таков хохочущий поп в лисьей шубе - на третьем плане слева; таковы и молодые женщины справа; таков и возница боярыни - невзрачный мужичонка. Мы не говорим уже о самой Морозовой: образ положительно способен преследовать зрителя в течение многих дней". Церковный вестник. М., 1887. № 12. С. 236.

Немало и других подвижниц и исповедниц было замучено в то время: одних из них засекли плетьми и кнутом, других уморили голодом в подземельях, третьих предали огнесожжению. Все они заслуженно вошли в великий сонм святых Божиих, сияющих пред престолом Господа Славы.

Прения о вере.

Несмотря на столь жестокие гонения и мучения, защитники православной веры и теперь все еще не теряли надежды на то, что старая вера восторжествует, так как новая вера держалась исключительно правительственной властью, народ же и духовенство не сочувствовали ей и не хотели ее принимать.

Новый царь, Феодор Алексеевич, процарствовал недолго: 27 апреля 1682 г. он скончался. На место его были провозглашены царями малолетние царевичи Иоанн и Петр Алексеевичи, а сестра их, София Алексеевна, - соправительницей. Патриарший престол в это время занимал патриарх Иоаким, человек крутой и жесткий, очень ненавидевший старую веру и ее последователей. Судя по его книге "Увет", написанной в обличение древлеправославия, он был твердо убежден, что древние церковные чины и обычаи, а также и книги старые были действительно еретическими: двоеперстное крестное знамение, сугубая алилуия, семипросфорие, символ с провозглашением Духа Святого "Истинным" - все это нечестивые ереси, все это проклято и отвержено. Но для обоснования своих утверждений Иоаким не стеснялся прибегать к явным подлогам, подделкам и обманам. Такой свой "Увет", полный ругательств и всяческой лжи, он, однако, утвердил соборне, сделал его канонической книгой новой церкви. Преследовал он не только живых исповедников древней святой веры, но и уже давно почивших, даже прославленных Церковью святых. Так, Иоаким вычеркнул из лика святых княгиню Анну Кашинскую, скончавшуюся за триста лет до церковного раскола, запретил службу ей и самые мощи ее скрыл под спудом только потому, что они имели руки святой с двоеперстным сложением. Выбросил он службу преподобному Евфросину Псковскому лишь потому, что в ней, как и в житии сего древнего святого, удостоверяется древность и правильность сугубой аллилуйи.117 Выбрасывали древние святыни из церковного прославления и другие никонианские архиереи. Так, новый Холмогорский епископ Афанасий, которого упоминали выше, в 1683 г. исключил из лика святых уже канонизированного чудотворца, преподобного Евфимия, бывшего игумена Михайло-Архангельского монастыря (1585-1599 гг.), где почивали и его целительные мощи, за то лишь, что они имели двуперстное сложение, и самые мощи были не известно куда убраны // Церковь. 1913. № 29. С. 694-695. Трудно было ожидать, чтобы такой безрассудный гонитель святой Церкви возвратился к ней.

Но новое царствование держалось на силе стрельцов, среди которых многие, однако, стояли за старую веру. Предводительствовал ими убежденный сторонник древлеправославия князь Хованский. Таким благоприятным обстоятельством и воспользовались ревнители и защитники старой веры, во главе которых в Москве стоял священник Никита Добрынин, весьма начитанный и даровитый пастырь и незаурядный писатель. От имени всех стрелецких полков и чернослободцев была составлена челобитная на имя царей Иоанна и Петра Алексеевичей о "возобновлении древнего благочестия". Были избраны особые уполномоченные, которые должны были представить царям челобитную и вступить в прение с самим патриархом по вопросам веры.

Челобитчики представились сначала патриарху Иоакиму. Они попросили его дать им разъяснение: за что старые книги отринуты и какие ереси в них обретаются? Патриарх ответил:

* * *

- Не ваше дело о сем рассуждать. Архиереи все решают и судят, вы же должны им только повиноваться и не прекословить, ибо они носят на себе образ Христа.

* * *

- Христос говорит, - возражали патриарху уполномоченные, - научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем; вы же срубами, огнем и мечем грозите и убиваете.

* * *

- Мы за то вас мучим и жжем, - бесстыдно отвечал патриарх, - что еретиками нас называете и церкви не повинуетесь.118 Иоаким добавил еще: "А креститесь кто как хощет, двумя персты, или тремя, или всею рукою, сие все едино, токмо бо знамение креста на себе вообразити: мы о том не истязуем". Это заявление патриарха вызвало уже в наше время некоторые споры между учеными исследователями русского раскола. Одни, именно защитники никоновских реформ и соборных проклятий, хотели видеть в этом заявлении Иоакима некоторый обрядовый либерализм. Другие же, незаинтересованные в отстаивании ошибок и погрешностей прошлого, выясняют, что это заявление Иоакима есть просто "вынужденная фраза", сказанная совсем не по убеждению, а по страху, а главное, потому, что он, припертый к стене своими собеседниками, не мог ничего другого и сказать. Выписками из книги Иоакима "Увет", составленной после этого разговора, Т.И. Филиппов в своих публичных чтениях в Обществе любителей духовного просвещения в 1872-1873 гг. доказал, что Иоаким осуждает двоеперстие как обряд армянский и содержащий в себе ереси. Филиппов Т.И. Современные церковные вопросы. С. 323-324. Другой исследователь, священник А. Синайский замечает: "...мнение Иоакима (крестись кто как хощет) сказано было под влиянием страха, для успокоения, а не по убеждению" // Отношения... С.79-80. Да тогда же, при прении в Грановитой палате, один из старообрядческих выборных привел такой обычный в то время факт в обличение нижегородского архиерея, повторившего вынужденное заявление Иоакима: "Правду ли глаголеши, яко за крестное знамение и за молитву не мучаете. То чесо ради, егда приведут пред вас коего христианина и в первых словесех истязуете его, како крестится и како молитву творит? И аще отвещает оный: крещуся и молитву творю по старому, яко же св. Церковь прияла от св. богоносных отец, и вы за то того часа велите его и мучити, и в тюрьму вринете на смерть. И ныне у тебя в Нижнем Новгороде сидят три человека за крест и молитву в яме, которая ископана глубиною саженей десять, под банею Иванскою. По твоему же приказу приходил к ним поп Евфимий мироносицкий и, извед их из ямы, вопрашивал: повинуются ли церкви во всем и архиерею. Они же, приемше от него благословение, отвещаше: Во всем повинуемся и волю вашу без прекословия будем творити, точию увольте нам крестное знамение и молитву по старому имети, и оной поп тебе возвестил, ты же паки повелел в ту же яму бросить". Филиппов Т.И. Отношение... С. 322.

* * *

Челобитчики стали доказывать, что в новых книгах действительно есть погрешности и справщиками книг были несомненные еретики, вроде Арсения Грека, отрекшегося даже от христианства. Затем они указали, что гонят на Руси истинных христиан за то только, что службу Божию совершают по святым книгам, крестятся по апостольскому преданию - двоеперстным крестом, молитву Исусову говорят, как древняя св. Церковь установила: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас". В заключение челобитчики со слезами умоляли патриарха:

* * *

- Утолите мятеж церковный, разрешите сомнение душ христианских, исправьте Церковь Божию, извергните из нея нововнесенные соблазны, соедините стадо Христово расторгнувшееся, да престанет напрасно проливаться кровь христианская.

* * *

Челобитчики просили назначить собор, на котором можно было бы рассмотреть подробно все погрешности новых книг. Иоаким все откладывал созыв такого собора. Но он все-таки состоялся 5 июля 1682 г. В этот день вся Кремлевская площадь была заполнена народом. Ожидали, что на площадь выйдет патриарх и архиереи и здесь произойдёт прение о вере. Однако выборных от челобитчиков для ведения беседы потребовали в Грановитую палату, где собрался весь царский синклит во главе с царевной Софьей, патриарх, архиерей и другие духовные лица. Из народа очень немногие проникли в палату. Духовенство никонианское держало себя шумно и вызывающе. Не успел священник Никита Добрынин войти в палату, как один из никонианских попов схватил его за волосы. Такое начало прений не предвещало ничего хорошего.

Как только вошли в палату выборные и поклонились до земли царице Наталье Кирилловне и царевнам, патриарх Иоаким спросил их:

* * *

- Что вы требуете от нас? - Священник Никита отвечал:

* * *

- Пришли просить об исправлении православной христианской веры, дабы Церковь Божия была в мире и единении, а не в раздоре и мятеже.

* * *

Выборные подали челобитную, в которой изложены погрешности новых книг. Началось чтение челобитной. Но царевна Софья, уже зараженная западной прелестью, единомышленная Иоакиму, часто перебивала чтение, вступала в спор с выборными лицами. Патриарх же и архиереи молчали, а бояре лишь посмеивались над их безответностью и духовным бессилием.

* * *

Кончилось "прение" тем, что царевна Софья распустила собор, объявив, что он соберется в пятницу (7 июля).119 В "Изборнике" "Народной Газеты" помещен снимок с древней гравюры, изображающей спор о вере в Грановитой палате. Редакция "Изборника" сделала следующее примечание к этой гравюре: "Как видно, картина написана во славу Петра Великого и в хулу "раскольников". Художник, очевидно, по заказу Синода, не пощадил правды для того, чтобы изобразить иереев синодальной церкви кроткими овечками, а их противников злодеями. Сам Петр изображен ревнителем "святой церкви". Конечно, подлинная история говорит совсем другое. Даем снимок с этой картины исключительно для того, чтобы, во-первых, ознакомить читателей "Изборника" с интересной стариной, а во-вторых, чтобы показать лишний раз, как писалась история" // 1906. № 6-7. Существует еще другая картина "прений", на которой священник Никита изображен безобразным извергом, а на самом деле он был, судя по его деликатным, вежливым писаниям, кротким, смиренным и тихим пастырем Церкви Христовой.

С торжеством и пением разошелся ликующий народ по домам. Он наивно верил, что наступило время полного восстановления истинного благочестия. Но горько в этом обманулся. Вторичного собрания для рассмотрения сомнений о вере не последовало. Софья, гордая, властная, самолюбивая, решительно встала на защиту новой веры: дать торжество старой вере - это казалось ей унижением и оскорблением царского величества.120 Знаменитый историк В.О. Ключевский дает такую характеристику Софье: "Эта тучная и некрасивая полудевица с большой неуклюжей головой, с грубым лицом, широкой и короткой талией, в 25 лет казавшаяся 40-летней, властолюбию пожертвовала совестью, а темпераменту - стыдом, достигнув власти путем постыдных интриг и кровавых преступлений". Курс русской истории. ГИЗ, 1925. Ч. III. С. 452. Иоаким внушил ей, что власти должны приказывать и повелевать, а народ должен только слушать и повиноваться. Возвращение к старой вере было бы торжеством народной воли, победой народной веры и народных желаний. Хитрая и предупредительная царевна сумела перетянуть на свою сторону значительную часть стрельцов, подпоив водкой и задарив деньгами. По ее приказу был схвачен священник Добрынин и казнен на Красной площади в Москве отсечением главы, что произошло 11 июля 1682 г. Так закончилась исповедническая жизнь одного из лучших борцов за древнее благочестие, самого начитанного пастыря того времени и замечательного писателя. После него остались его "обличения" никонианства, которые до сих пор не опровергнуты никонианами. Печальная участь постигла и других выборных и челобитчиков: их разослали по разным монастырям в заточение. Вскоре был предан смертной казни и князь Хованский. Так восторжествовала сначала в Москве, а потом и по всему государству новая вера, страшная своей жестокостью, кровавыми мучениями древлеправославных христиан, изменническая по своему духу и направлению, ставшая вполне казенной религией, требующей лишь беспрекословного и во всем послушного подчинения себе.

Бегство Церкви в пустыни и леса.

Положение в России христианской Церкви в XVII столетии во многом было похоже на положение христиан в Римской империи в первые века христианства. Как тогда, христиане, страдая от сильных гонений со стороны языческих властей, вынуждены были скрываться в катакомбах (в особо устроенных подземельях), в пещерах и в загородных пристанищах, так русским людям - православным христианам XVII века - пришлось бежать в пустыни и леса, в горы и вертепы, скрываясь от преследования со стороны государственных и духовных властей.

По настоянию Московского патриарха Иоакима121 Тот же историк замечает: "Усиление карательных мер против старообрядцев нельзя ставить целиком на счет правительства царевны Софьи: то было профессиональное занятие церковных властей, в котором государственному управлению приходилось служить лишь карательным орудием". Там же. С. 451. царевна Софья издала в 1685 г. против людей древнего благочестия 12 грозных статей, справедливо получивших в истории название "драконовских". В них последователи древнерусской Церкви, то есть старообрядцы, обзываются "раскольщиками", "ворами", противниками церкви и караются самыми страшными казнями. Кто распространяет старую веру, тех приказано пытать и сжечь в срубе, а пепел развеять; кто тайно будет содержать древнюю веру, тех нещадно бить кнутом и ссылать в отдаленные места. Приказано бить кнутом и батогами даже тех из верующих людей, которые окажут хотя бы какую-нибудь милость гонимым христианам: дадут им или поесть, или хоть только воды испить. Установлено: бить кнутом и ссылать и тех людей, у которых преследуемые христиане лишь приютились. Всякое имущество староверов: дворы, поместья, вотчины, лавки и всякие промыслы и заводы - приказано отбирать и отписывать на "великих государей". От этих жутких гонений, разорений и смерти могло спасти древлеправославных христиан лишь полное отречение от старой веры и рабская покорность всем безрассудным приказаниям властей. От всех русских людей требовалось под угрозой сожжения в срубе веровать не так, как древняя Церковь установила, а как приказывает новое начальство. В узаконениях Софьи была одна такая статья, от которой не спасало даже отречение от своей веры и рабская покорность всем приказаниям властей. Эта статья гласила: кто их, староверов (сказано: "раскольщиков"), перекрещивал, крещеных в новой церкви (правительственной, господствующей), того (если он и раскается в этом, принесет покорность новой церкви, будет иметь духовного отца и искренне пожелает причаститься), поисповедав и причастив, все-таки "казнить смертью без всякого милосердия."122 В романе Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы" в разговоре Ивана Карамазова с Алешей приводится любопытный факт казни в Швейцарии, совершенной над неким Ришаром, убившем и ограбившем старуху. Пасторы привели в раскаяние этого преступника. Он умилился, плакал и т.п. Но его все же казнили. "Умри, брат наш, умри в Господе, удостоившийся благодати", - говорили ему окружающие. Достоевский замечает, что подобный факт в России невозможен. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. 1882. С. 269; Об этом же: Розанов В.В. Легенда о великом инквизиторе. С. 56-57. Достоевский или не знал вышеприведенных статей Софьи или позабыл их. Иначе чем же объяснить это замечание, что "подобный факт в России совершенно невозможен". Ришара все-таки обласкали, успокоили его дух, и это уже было большим утешением. А по статьям Софьи, требовалось казнить "без всякого милосердия". И это того, кто искренне покаялся, получил не только "благодать" от свирепых пасторов, но и "причащение"; причем это "невозможное" было узаконено и, кроме того, исходило от иерархии, от "церкви"; светская власть была лишь исполнительницей воодушевления, вдохновения и направления высшей, духовной власти. Может быть, Достоевский признает невозможным факт того братского и сердечного внимания к казнимому, которым был окружен швейцарский убийца, - тогда замечание знаменитого писателя имеет смысл и свою горькую правду.

Эти действительно драконовски-немилосердные статьи и их садистское исполнение навели ужас на всю русскую страну. Правительство беспощадно преследовало людей старой веры: повсюду пылали срубы и костры, сжигались сотнями и тысячами невинные жертвы - измученные христиане, вырезали людям старой веры языки за проповедь и просто за исповедание этой веры, рубили им головы, ломали ребра клещами, закапывали живыми в землю по шею, колесовали, четвертовали, выматывали жилы... Тюрьмы, ссыльные монастыри, подземелья и другие каторжные места были переполнены несчастными страдальцами за святую веру древлеправославную. Духовенство и гражданское правительство с дьявольской жестокостью истребляло своих же родных братьев - русских людей - за их верность заветам и преданиям святой Руси и Христовой Церкви. Никому не было пощады: убивали не только мужчин, но и женщин, и даже детей.

Великие и многотерпеливые страдальцы - русские православные христиане - явили миру необычайную силу духа в это ужасное время гонений. Многие из них отступили от истинной веры, разумеется, неискренне, не выдержав жестоких пыток и бесчеловечных мучений. Зато многие пошли на смерть смело, безбоязненно и даже радостно. Бывали случаи, что даже дети шли в пламя огненное бестрепетно и спокойно. Привели однажды к осмоленному срубу на казнь 14 человек мужчин и женщин. Среди них была и девятилетняя девочка, сидевшая в тюрьме вместе со старшими. Всем стало жаль ее, и архиерейские приставы, распоряжавшиеся казнью, велели задержать ребенка. Сруб уже пылал. Девочка рвалась к своим, не обращая внимания ни на ласки, ни на уговоры окружающих. "Мы возьмем тебя вместо дочери", - утешали ее зрители. Но она все же рвалась к своим, горевшим в срубе. Тогда, желая напугать, державшие и уговаривавшие пустили ее, сказав: "А, ты не слушаешься, ну так ступай в огонь, только смотри, глаза не закрывай". Девочка, перекрестившись три раза, бросилась в огонь и сгорела.123 Еще протопоп Аввакум про бывшие при нем сожжения писал: "По се время безпрестани жгут и вешают исповедников Христовых. Они, миленькие, ради пресветлыя, и честныя, и вседетельныя, [...] и страшныя Троицы несытно пуще в глаза лезут, слово в слово, яко комары или мушицы. Елико их больше подавляют, тогда больше пищат и в глаза лезут; так же и русаки бедные, пускай глупы, рады: мучителя дождались, - полками во огнь дерзают за Христа, Сына Божия, Света. Мудры блядины дети греки, да с варваром турским с одново блюда патриархи кушают [...] курки. Русачки же миленькия не так, - во огнь лезут, и благоверия не предают. В Казани никониане тридесять человек сожгли, в Сибири столько же, в Володимире шестеро, в Боровске четыренадесять человек; а в Нижнем преславно бысть: овых еретики пожигают, а инии, распальшеся любовию и плакав о благоверии, не дождався еретическаго осуждения, сами во огнь дерзнувше, да цело и непорочно соблюдут правоверие, и сожегше своя телеса, душа же в руце Божий предаша, ликовствуют со Христом вовеки веком, самовольны мученички, Христовы рабы. Вечная им память вовеки веком. Добро дело содеяли, - надобно так. Рассуждали мы между собою и блажим кончину их. Аминь. Аввакум. Житие... Указ, изд. С. 334-335.

Огромное большинство гонимых христиан побежало в пустыни, леса, в горы, вертепы, за непроходимые болота, на "край света". Исполнилось апокалипсическое предсказание: "Церковь побежит в пустыню."124 Св. Василий Великий говорит про арианское время: "Молчат уста благочестивых, развязан всякий хульный язык, святое осквернено; здравомыслящие в народе бегут от молитвенных домов, как от училищ нечестия, и по пустыням со стенаниями и слезами поднимают руки к Небесному Владыке" // Творения. Ч. VI. С. 217. В другой раз тот же св. отец писал о том же времени: "Вот главное из бедствий: народ, оставив молитвенные дома, собирается в местах пустынных. Жалостное зрелище. Женщины, дети, старцы и другие немощные бедствуют под открытым небом при проливных дождях, снеге, ветрах, зимнем инее или летом на солнечном зное. И все это терпят потому, что не хотят приобщиться лукавого Ариева кваса" // Творения. Ч. VII. С. 187. Здесь христиане устраивали себе кое-какие убежища и приюты. Но и там власти их разыскивали, жилища разоряли и сжигали, а самих приводили в города к духовным властям для увещаний и, если они не изменяли своей вере, предавали мучениям и смерти. Через четыре года после узаконения статей Софьи патриарх Иоаким издал новый указ: "Смотреть накрепко, чтобы раскольщики (так он называл старообрядцев) не жили в волостях и лесах, а где объявятся - самих ссылать, пристанища их разорять, имущество продавать, а деньги присылать в Москву".

Всюду преследовали истинных христиан, не давали им жить ни в пустынях, ни в лесах, ни за непроходимыми болотами - нигде в родной стране. Что же было делать? Куда деваться? Древлеблагочестивые христиане не боялись смерти, многие из них шли на смерть весьма охотно и радостно. Но они скорбели, что немало христиан, не выдержав чудовищных пыток, отрекалось от святой веры и таким образом погибало душой. Доводили их до отречения от веры такими пытками: их или медленно жгли на огне, или выматывали жилы из них, или сначала отсекали одну руку, потом другую, затем одну ногу и, наконец, другую ногу (это значит - четвертовали), подвешивали за ребра к потолку или особой перекладине и оставляли так висеть долгое время - до отречения или до смерти, подвешивали и на вывернутые назад руки, колесовали, зарывали в землю по шею живыми; пытали и мучили и всякими другими убийственными средствами. Кто мог выдержать эти драконовские пытки? Чтобы спастись от них и чтобы сохранить свою веру, русские люди вынуждены были сами себя сжигать. "Нет нигде места, - говорили они, - только уходу, что в огонь да в воду". Во многих местах, куда ожидались гонители, сыщики и мучители, заранее приготовлялись срубы для самосожжения или приспособлены были к этому отдельные избы, часовни, церкви, просмоленные и обложенные соломой. Как только получалось известие, что едут сыщики и мучители, народ запирался в приготовленное к сожжению здание и при появлении гонителей заявлял им: "Оставьте нас или мы сгорим". Бывали случаи, что гонители уезжали, и тогда народ избавлялся от самосожжения. Но в большинстве случаев преследуемые самосжигались. Сгорали люди сотнями и тысячами зараз. Такое необычайно страшное время переживали тогда русские благочестивые люди. Многие из них ожидали конца мира, некоторые, надев саваны, ложились заранее в гроб, ожидая архангельской трубы с небес о втором пришествии Христовом.

До такого напряженного состояния довели благочестивых христиан беспощадные преследования, жестокие пытки и мучения.

Непрерывные гонения.

Более двух с половиной столетий пребывало старообрядчество в гонении. Гонения временами то ослабевали, то снова усиливались, но никогда не прекращались. Царь Петр I провозгласил веротерпимость в государстве, ею широко пользовались в России разные вероисповедания: римокатолическое, протестантское, магометанское, иудейское и языческое. И только одни старообрядцы не имели свободы в родном отечестве, ими же созданном. В царствование Петра их не сжигали массами, но отдельные случаи сожжений и других смертных казней были нередки. Царь Петр дозволил старообрядцам открыто жить в городах и селениях, но обложил их двойным окладом: если, например, последователь новой веры (господствующей церкви) платил в казну за себя 5 руб., то со старообрядца взыскивали 10 руб. Кроме того, взимали с каждого мужчины 50 рублей в год за ношение бороды. Со старообрядцев взыскивали пошлину и в пользу духовенства новообрядческой церкви. Брали с них штрафы и за то, что у них священники совершали духовные требы. Словом, старообрядцы были источником доходов и для правительства, и для духовенства. Они выносили на себе страшные тяготы всего государства. Однако за это они не пользовались в этом государстве никакими правами: им воспрещалось занимать какую бы то ни было государственную или общественную должность; не дозволялось быть даже свидетелями на суде против православных, т.е. последователей новой церкви, хотя бы последние были привлечены к суду за воровство, убийство или за другие тяжкие преступления. Старообрядцам приказано было носить особую одежду: мужчинам - однорядку с лежачим ожерельем и сермяжный зипун со стоячим клееным козырем красного сукна, а женщинам - шапки с рогами и тоже сермяжный зипун с красным козырем. Это было издевательство и посмешище над русскими благочестивыми людьми.

Старообрядцы, записавшиеся в двойной оклад, числились записными. Но громадное большинство старообрядцев было незаписным: они жили тайно, скрываясь от властей. Такое состояние было, однако, еще разорительнее, ибо оно было крайне опасным. Их постоянно разыскивали и ссылали на каторгу. Причем разыскивать их были обязаны и сами записные старообрядцы. Правительство заставляло их быть предателями своих родных отцов и матерей, братьев и сестер. Чтобы иметь больше поводов преследовать старообрядцев, Петр приказал даже выдумывать ложные дела на них, а духовенство все ожесточеннее, все настойчивее требовало истреблять старообрядцев как врагов церкви и государства, хотя они были самыми верными чадами святой, истинно православной Церкви и самыми преданными сынами своего родного отечества.125 Все эти узаконения и факты изложены в книге священника А. Синайскаго "Отношение русской церковной власти к расколу при Петре Великом". СПб., 1895.

Для более успешной борьбы со старообрядчеством высшее духовенство господствующей церкви составило подложное деяние небывалого собора на небывалого еретика Мартина Армянина. В этом деянии рассказывается, что за пятьсот лет до Никона-патриарха в Киеве будто бы появился еретик Мартин, который учил всех тем чинам, обрядам и обычаям, которых держатся старообрядцы: двоеперстию, сугубой аллилуие, посолонному хождению и др. Киевский собор будто бы проклял этого небывалого еретика за его учение, особенно же за двоеперстие. Проклял его и Константинопольский собор: десятками самых страшных анафем поражали бедного Мартина составители подложного на него деяния. Наконец, они его даже сожгли. Император Петр, сам участвовавший в замысле этого подлога, а также и созданный им святейший правительствующий Синод, много раз благословлявший к изданию сего подлога, строго приказывали всему русскому народу верить этой выдумке, как непреложной истине, даже после того, как старообрядческими писателями она была научно разоблачена и опровергнута. Велено было читать это подложное деяние даже в церквах за богослужением вместо Пролога. Разумный русский народ, конечно, не мог поверить этой диковинной и жуткой басне, возведенной в догмат веры. Но страшно было и не верить, так как был издан царский указ предавать тех сожжению, кто не верит этому подлогу.126 Там же. С. 124.

В царствование Петра I власти, главным образом духовные, разоряли старообрядческие скиты, монастыри и другие духовные убежища, отбирали у них имущество и всячески преследовали людей старой веры. Весьма тяжело жилось русским древлеправославным христианам при этом царе.

В таком же положении они находились и при преемниках Петра. Только в царствование императрицы Екатерины II (1762-1796 г.) старообрядцы вздохнули несколько свободнее. Отдельные случаи преследований были, однако, и в это царствование. При Александре I (1801-1825 гг.), в первую половину его царствования, правительство относилось к старообрядцам терпимо, но к концу царствования стало издавать указы, стесняющие духовную жизнь старообрядцев.

При императоре Николае I старообрядчество жестоко преследовалось (1825-1855 гг.). И лишь при императоре Николае II (с конца 1905 г.) старообрядцы получили возможность открыто устраивать в родном отечестве свою церковную жизнь: строить храмы, монастыри, совершать крестные ходы, иметь колокольный звон, устраивать общины, открывать училища и т.п. Но и при этом царе старообрядцы не получили полной религиозной свободы: не было признано их священство, не были отменены статьи уголовного закона, карающие за присоединение новообрядцев к старообрядчеству, не было разрешено проповедовать свою веру, не дано права старообрядческим учителям быть преподавателями в общих государственных школах и т.п. Были и другие стеснения. Уже во время мировой войны (с Германией) не разрешалось старообрядцам держать экзамен даже на прапорщиков запаса и приходилось по этому поводу возбуждать особые ходатайства, тогда как для лиц других религий и совсем не русских наций (французской, немецкой, польской, армянской, грузинской, литовской и др.) был свободный доступ ко всем военным и гражданским чинам, включительно до генеральских и министерских постов.

Церковное управление.

Древлеправославная (старообрядческая) Церковь со времени раскола вследствие жесточайших на нее гонений лишена была возможности созидать вполне нормально свою внутреннюю духовную жизнь и священное иерархическое правление. Даже обыкновенное богослужение часто приходилось совершать не в храмах и не в домах, а просто в лесах и трущобах. К тому же Церковь была лишена важнейших своих руководителей - епископов. При епископах, если бы они остались верными ей, Церкви было бы легче переносить всякие бедствия и лишения. Около епископов паства могла бы крепче и увереннее сплотиться, получая от них утешение и наставления. Но Богу угодно было ниспослать Своей св. Церкви самые тяжелые испытания, чтобы явить ее силу и крепость.127 Св. Иоанн Златоустый писал: "Диавол, коварный и искусный изобретатель таких козней, надеялся, что, погубив пастырей, он легко сможет расхитить их. Но запинаяй премудрым в коварстве их (I Коринф., 3:19), (Бог) желая показать ему, что не люди управляют его Церковью, а Сам Он везде пасет верующих в нее, попустил быть этому, чтобы диавол, видя, что и по истреблении пастырей благочестие не уменьшается и слово проповеди не угасает, а еще более возрастает, узнал из самых дел и сам и все служащие ему такими гонениями, что наши дела не человеческие, но основа учения имеет корень свыше, с небес, что Сам Он везде управляет церквами и что воюющий с Богом никогда не может остаться победителем". Златоуст Иоанн. Творения. 1899. Т. П. С. 638. Церковь, лишившись своих старших вождей - епископов, все же смогла, при помощи Божией, сохранить себя от падения и уклонения.128 Когда в княжение великого князя московского Василия Васильевича (1425-1462 гг.) восточная иерархия заключила унию с римским папой, а в Москву был прислан такой же отступник - Исидор митрополит, то все русские епископы того времени до того растерялись, что о них Летопись свидетельствует: "Вси князи умолчаша и бояре и инии мнози, еще же паче и епископы русския ecu умолчаша и воздремаша и уснуша". Когда же великий князь приказал взять Исидора под стражу, тогда только "ecu епископы русския возбудишася". Голубинский Е., по т.н. Никоновской Летописи. У царя Алексея Михайловича было иное отношение к отступнику Никону, посему и "вси епископы русския умолчаша и воздремаша и уснуша", упоенные никоновскими нововведениями.

Русская Церковь никогда не имела большого количества епископов, самое большее - в ней бывало 15 святителей, при Никоне же количество их было меньше. Из них только один епископ, Павел Коломенский, дерзновенно и смело выступил с обличениями против Никона, за что и был предан мученической смерти. Остальные же иерархи, боясь участи Павла, вынуждены были молчать. Да и не способны они были защищать Церковь. "Не знает писания, дурак, ни малехонько", - отзывается протопоп Аввакум об одном их них, наиболее видном, Павле, митрополите Крутицком. Да и о других прибавляет: "Чему быть - на них, яко на ослах, еретики те едут на владыках тех."129 Аввакум. Житие... Указ. соч. С. 252. Известно лишь о трех архиереях, что они не согласны были с никоновскими нововведениями и служили по старым книгам: это Макарий, митрополит Новгородский; Маркелл, архиепископ Вологодский и Александр, епископ Вятский. Но первые два скончались еще до собора 1667 г., на котором была проклята вся древнерусская благочестивая Церковь, а последний подчинился "страха ради" этому собору. После, оставив кафедру, он удалился в пустыню и пошел по старине, но не дожил до окончательного отступления иерархии и светской власти от древнерусской Церкви. Он скончался в 1679 году. Таким образом, св. Церковь осталась без единомысленных себе епископов, с одними лишь священниками и диаконами. Этих же духовных чинов было довольно много: священники считались по всей России тысячами. Они продолжали служить по старым служебникам и были заодно со своей паствой. Страшные гонения заставили очень многих из них принять новые книги, ибо священнослужителей ссылали на каторгу, били нещадно батогами за то лишь, что они совершали службу Божию по старым книгам или даже за то одно, что совершали Божественную литургию на семи просфирах,130 Просфира - то же, что просвира, просфора: белый круглый хлебец из квашеного крутого пшеничного теста. Употребляется в православном богослужении во время литургии. Слово произносится по-разному, вероятно, в результате смешения на русской почве письменных и устных форм греческого слова, означающего "преподнесение", "подношение", "приношение".- Ред. которые имели на себе печать с восьмиконечным крестом и с надписью: "Се Агнец Божий, вземляи грехи всего мира". Ссылали священников на каторгу и за то только, что они укрывали старообрядцев. В одной Нижегородской епархии таких священников было загублено целые сотни. То же было и в других епархиях.131 Свящ. Синайский А. Отношение... стр. 58 и др.

В то время, как верхи новой церкви все более и все далее отходили от древнерусского православия, заражаясь латинством и отравляясь всевозможнейшими западными влияниями, - низы ее наполнялись людьми старого благочестия и русского национального духа. Они, собственно, оставались на своих местах, в приходах, никуда не уходили и ни от чего не отступали, продолжали быть старообрядцами, они лишь числились в новой церкви и состояли в ведении никонианских архиереев. Целые епархии таких "никониан" оставались даже двуперстниками, главным образом в центральных губерниях: Московской, Калужской, Владимирской, Смоленской. Но многие такие приходы вынуждены были принять под угрозой гонений и триперстие, и новые книги, оставаясь в то же время с духом старообрядческим. Среда их заполнялась и теми старообрядцами, которые, не выдержав пыток, разного рода мучений и всяких лишений, переходили в никонианство. Конечно, они не могли по духу или совести стать никонианами, они в душе оставались подлинно староверами, формально лишь числящимися "православными". Понятно, что и священники в низовых приходах были преимущественно старообрядческого типа, особенно в то время, когда на священные степени кандидаты избирались самими приходами.

По канонам церковным, священники должны быть в подчинении у своих епископов. Но те же каноны требуют от священников уйти от епископов, если они уклонились в какое-либо заблуждение, проповедуют ереси или совершили церковный раскол. Священники, не подчинившиеся Никону и другим архиереям, изменившим св. Церкви, поступили совершенно законно и вполне канонично. Они вправе были без них и даже вопреки их воле совершать и службы Божий, и таинства церковные, и все духовные потребы. Тем более действия их были законны, что на их стороне и вместе с ними пострадал за древнее благочестие и один святитель - епископ Павел Коломенский. Уже одна мученическая смерть его, без всяких других актов, свидетельствовала, что он благословил и освятил их священнодействия на все последующие века. Но он не смог поставить себе преемника, а священники не имеют права совершать какое бы то ни было рукоположение. Это право епископа. Священники старого, дониконовского рукоположения, не могли жить без конца, они постепенно вымирали. Что же было делать? Где было взять новых священников? Этот вопрос был выдвинут самой жизнью вскоре после совершившегося раскола и тогда же разрешен был на основании церковных канонов (правил).

Еще в прежние века христианской Церкви возникали подобные вопросы. Бывали случаи, что поместные церкви лишались всех своих епископов вследствие уклонения последних в ересь (заблуждение). И там, в еретическом обществе, они продолжали священнодействовать, рукополагать епископов, священников и других клириков. Вселенские и поместные соборы православной Церкви постановили: принимать этих новопоставленных в ереси духовных лиц, если они откажутся от своих заблуждений, в их духовном сане, т.е. если они рукоположены в епископский сан, то остаются епископами, если в священнический, то священниками и т.д.132 8 правило первого Вселенского собора; 69 и 99 правила Карфагенского собора; 1 правило св. Василия Великого; Деяния седьмого Вселенского собора и др. Святыми соборами было установлено посылать особых уполномоченных убеждать и просить еретических клириков - оставить еретическое общество и присоединиться к истинной Церкви Христовой.133 70 правило Карфагенского собора. Руководствуясь этими древними соборными правилами, Церковь старообрядческая решила принимать к себе духовных лиц, рукоположенных в новообрядческой церкви, в сущем их достоинстве. В старообрядчество шли охотно и вполне искренне, главным образом священники старого духа - из низов. Чрезвычайно много их пострадало, ибо они жестоко преследовались. Правительство объявило их "беглыми": они действительно были в постоянных побегах, укрываясь от преследований и гонений.

Старообрядческая Церковь всегда имела достаточное количество священников, исключая царствование Николая Павловича, когда этот император решил во чтобы то ни стало уничтожить старообрядческое священство. Этого ему не удалось сделать, но священников в то время стало гораздо меньше, чем их было во все предыдущее время.

Священники старообрядческой Церкви совершали все присущие их власти таинства и требы: крестили, миропомазывали, исповедовали, причащали, венчали, елеопомазывали, погребали умерших и т.п. Они не имели власти освящать миро - эта власть принадлежит епископу. Но и это затруднение было разрешено согласно древним установлениям Церкви. Мира у священников было много, еще освященного прежними патриархами; сохранилось миро даже патриарха Филарета. Но с течением времени оно уменьшалось, поэтому его стали разбавлять освященным елеем, что по необходимости разрешается церковными правилами.134 Матфей Правильник. Синтагма. Состава 800, правило 15; Потребник. Чин освящения церкви. В первые века христианства вместо миропомазания совершалось руковозложение над крещаемым или присоединяемым к Церкви лицом.

Священники не имеют права освящать церкви (храмы), если нет антиминса.135 Антиминс - плат, с частицей мощей, освященный епископом и необходимый для храма. Но в старообрядческой Церкви сохранились древние антиминсы, освященные благочестивыми епископами. На них старообрядческие священники и освящали Церкви и совершали Божественную литургию.

Затруднительные и сложные вопросы, возникавшие в старообрядчестве, разрешались соборне, общим голосом всей Церкви. На соборы съезжались игумены монастырей, священноиноки, иереи приходских церквей, почетные старцы (иноки) и уполномоченные от приходов мирские люди, главным образом начитанные мужи, знающие Священное Писание и церковные каноны. В соборных заседаниях принимали иногда участие и благоговейные инокини. Соборы объединяли в себе все церковное управление, устанавливали порядок и благочиние в церквах, определяли старшинство между духовными лицами, проверяли их деятельность, разрешали всякие сомнения и недоразумения и т.п. Такова жизнь Церкви, подлинно соборной, общенародной, всеобщей.



Разделение в старообрядчестве.

Даже общесоборное начало в старообрядчестве не смогло сохранить старообрядческую Церковь от внутреннего разделения. Оно наметилось уже при самом начале раскола. Причиною его было, главным образом, страшное гонение, а также и внешние события. Реформа Никона и главная ее основа - убийства, жестокость, гонения - породили в умах тогдашнего мистически настроенного народа разного рода тревоги и брожения. Многие христиане стали думать, что наступили последние времена и что скоро последует конец миру. Эту мысль усилили еще и другие обстоятельства. В 1654 г. в России свирепствовало моровое поветрие: многие города опустели, оставшиеся в живых люди поразбрелись в разные места, умерших от чумы некому было хоронить, трупы гнили, заражая воздух зловонием и еще более распространяя заразу. Некоторые деревни вымерли поголовно. Последствием этого бедствия было еще новое несчастье: поля остались незасеянными. От этого пошел голод в стране, поднялись необычайно цены на все. Затем пошли сильные морозы, страшные бури, поля выбивало градом, а на небесах являлись знамения: ходили кроваво-красные столбы, являлась огромная звезда с хвостом метлы (комета), солнце померкло. Все это в такой потрясающей степени действовало на душу верующих людей, что многие из них признавали в этих грозных явлениях начало страшного Суда Божия. Народ целые ночи проводил в молитве, женщины и дети беспрерывно плакали, некоторые христиане ложились в гробы, ожидая второго Христова пришествия. Но так как, по пророческим предсказаниям, перед концом мира должен явиться антихрист, то многие христиане того времени увидели в образе Никона-патриарха самого антихриста, потому что находили в Никоне немало антихристовых признаков. Антихрист, по Писанию, будет беспощадным гонителем истинных христиан - Никон и имел титул "великого Государя"; антихрист, по предсказанию святых отцов, должен воцариться в Иерусалиме - и Никон присвоил построенному им Воскресенскому монастырю под Москвой название "Новый Иерусалим". Находили в Никоне и в его деятельности и другие признаки последнего антихриста, долженствующего явиться перед концом мира.

Но знаменитейшие пастыри того времени, сами больше других пострадавшие от тогдашних гонений, в первую очередь от самого Никона, отрицали, однако, такое мнение о нем, они признавали его лишь предотечей антихриста, а не самим антихристом. Весьма сведущий в Писании диакон Благовещенского собора в Москве Феодор писал из заточения: "Самого антихриста еще несть, не видим и не слышим - не ужасайтеся. А еже мните Никона быти самого антихриста, - ни, братие, ни. Подобает и о вразе правду свидетельствовать. Антихрист будет царь, а не патриарх. Не антихрист сам Никон, но предотеча его ближний". Так же отзывался о Никоне и другой страдалец - священник Лазарь. И пламенный протопоп Аввакум писал: "Никон ведь не последний антихрист, так - шиш антихристов. О последнем дне и о антихристе не блазнитеся: еще он не бывал."136 Смирнов П.С. Внутренние вопросы в расколе. СПб. 1898. С. 8, 15. Когда Никон сбежал с престола, затем был осужден и превращен в простого монаха его же собственными последователями, сделался безвластным и безвольным ссыльным, то для всех стало ясно, что он не был тем последним антихристом, который должен явиться перед вторым Христовым пришествием, а оказался просто "шишом", по меткому определению Аввакума.

Так как и после Никона гонения на христиан не прекращались, то многие из народа продолжали веровать, что действительно наступили последние времена. Так и в первые века христианства, когда оно подвергалось беспощадному гонению, многие христиане веровали, что наступает конец мира и указывали на римского императора Нерона как на антихриста. Некоторые из старообрядцев начали думать, что русский император Петр I и есть последний антихрист, так о нем думали и многие последователи новой церкви.138 Даже в наше время "православные" писатели заявляют: "В настоящее время можно сказать, что наши богобоязненные предки действительно [имели...] основания считать... [Далее неразборчиво. - Ред.]. Конечно, и это мнение было ошибочным. После Петра вот уже более двух столетий мир все еще существует. Но раз мнение о воцарении антихриста глубоко проникло в народное сознание и постоянно подкреплялось не прекращавшимися гонениями мрачного времени, то его нелегко было искоренить. Возникло новое верование, что антихриста нужно понимать духовно: антихриста как исключительной личности не будет. Учение об антихристе - это ложное учение, нечестивое заблуждение, как и все последователи этого заблуждения. Антихрист стал какой-то собирательной личностью, существующей искони веков, с апостольских времен, ибо тогда уже, при апостолах, появились и ложные учения, и последователи их, страшные гонения и жестокие тираны христиан. Это новое учение о таком соборном и многовековом антихристе и о воцарении его в мире вызвало в старообрядчестве разделение. Может быть, его не последовало бы, если бы староверы имели на первых порах возможность собираться между собою для обсуждения возникших церковных вопросов и объединяться в мыслях и понятиях. Но им приходилось скрываться в лесах и пустынях, жить среди всяких лишений, бедствий и несчастий, в постоянной тревоге и в побегах. Они поэтому и не могли предотвратить разделение в своей родной Церкви.

Вместе с новым понятием об антихристе возникло и новое учение о священстве. Некоторые старообрядцы начали утверждать, что священство окончательно прекратилось и безвозвратно погибло, ибо не стало истинных священников, все они превратились в слуг антихристовых. Можно поэтому жить и без попов. Таким образом в старообрядческой среде возникло беспоповство.

Беспоповство

Верование, что все священство погибло, уничтожилось, обличал еще священномученик Аввакум. Он с негодованием писал одному такому проповеднику: "Забрел ты, друг, во глубину зол, воспряни: понеже ни сам дьявол не может упразднить священнотаинство - ни антихрист с чады. Рече учеником Своим Владыка: "Аз есмь с вами до скончания века. Не блазнися, чадо. Аще изгнано будет священство, но не до конца погибнет."138 Смирнов П.С. Внутренние... 1898. С: 142, 168, 169, 955, 988. Но эти убедительные слова великого страдальца не могли отрезвить всех неправомудрствующих: не до всех доходили его пламенные послания и увещевания. Кроме того, непрекращавшиеся гонения продолжали укреплять в народных массах ужас и ожидание конца мира.

Священники старого поставления (до раскола) дожили до начала XVIII столетия, то есть живы были и служили в древлеправославной Церкви еще после собора 1667 г. почти сорок лет. Этих священников признавали и пользовались ими все старообрядцы. Поэтому в то время фактически еще не было беспоповства. Оно появилось после смерти священников старого рукоположения, то есть уже в XVIII столетии.

Старообрядцы, отвергнувшие священников нового поставления, оставшись совершенно без священников, стали называться беспоповцами. Они образовали беспоповщинское общество, или течение.

Беспоповцы решили, что от последователей Никона (новообрядствующей церкви) нельзя принимать не только священство, но и крещение. Они установили всех приходящих к ним снова крестить, поэтому беспоповцы называются еще покрещеванцами, или перекрещеванцами.

Оставшись без священства, беспоповцы лишились и других таинств церковных: святого причащения, миропомазания, брака и елеоосвящения. Что же касается остальных двух таинств - крещения и покаяния, то в беспоповстве стали их совершать сначала простые миряне, а потом особо избранные лица, они же отправляли и церковные службы. С течением времени у беспоповцев образовался особый класс наставников, своего рода иерархия с правами на священнодействия.

По вопросу о браке у беспоповцев произошло разделение. Сначала они твердо держались того мнения, что теперь таинства брака быть не может, ибо оно должно совершаться только священниками, которых, по верованию беспоповцев, нет. Стало быть, и некому совершать это таинство. Поэтому все должны вести жизнь безбрачную. Кстати - и конец мира наступает. Зачем же брачиться? В 1694 г. состоялся в Новгороде собор беспоповцев, на котором брачное супружество было совершенно отвергнуто. Последователи этого собора начали называться безбрачниками. Зовут их еще федосеевцами, по имени наиболее яркого проповедника и установителя безбрачия Феодосия Васильева. Феодосиевцы (федосеевцы) создали в 1771 г. в Москве знаменитое Преображенское Кладбище.

Полное и чистое безбрачие не могло привиться в беспоповстве, оно мыслимо только в монастырях и пустынях, в среде строгих подвижников. Живущие же в миру стали жить блудно. Часть беспоповцев пришла к заключению, что таинство брака может совершать и мирянин. Эти беспоповцы получили название брачников. У них стали совершать браки избранные, но не рукоположенные наставники. От беспоповцев-перекрещеванцев особняком стоит в беспоповстве так называемое нетовское согласие. У нетовцев нет храмов, они не служат ни утрени, ни часов, ни вечерни - ничего подобного у них нет, поэтому они и называются нетовцами. Сами они называют себя "спасовцами", потому что, как они говорят, надеются на одного только Спаса. От всех остальных беспоповцев они отличаются главным образом тем, что не перекрещивают крещеных в новообрядческой церкви, принимают их к себе с тем же крещением, но священство ее отвергают. Учение о царствовании антихриста в мире породило особое беспоповское согласие - странническое, или бегунское. Беспоповцы этого согласия утверждают, что раз царствует антихрист в мире, то уже нельзя в нем жить истинным христианам, нужно бежать от мира, укрываться от антихриста и странствовать. Странники не имеют паспортов, отвергают военную службу, присягу, подати, некоторые из них отвергают и деньги, таких называют безденежниками.

Есть в беспоповстве и другие подразделения, но они незначительны и почти вымирают.

Зарубежные старообрядцы

"За рубежом" - значит вне России, за ее пределами. В наше время трудно указать хотя бы одно царство или страну, где бы совсем не было старообрядцев: рассеяны они по всему земному шару. Бегство русских благочестивых людей началось вскоре же после Собора 1667 г., который догматически установил и закрепил в применении к ним всякое насилие и гонения, самые жестокие казни и убийства. Особенно же усилилось бегство за границу в Софьино правление, во время Иоакимова патриаршества, когда в России не было возможности русским людям хранить свою православную веру не только в городах и селениях, но даже в лесах и в пустынях. "Раскол, - так называет древнее православие церковный историк Макарий, митрополит Московский, - решительно был запрещен в России, и никто ни в городах, ни в селениях не смел открыто держаться его. Потому раскольники или таили веру свою, или убегали в пустыни и леса, где заводили для себя приюты. Но и там их отыскивали, жилища их разоряли, а самих приводили к духовным властям для убеждений, а в случае нераскаянности предавали градскому суду и часто смерти."139 Мельников-Печерский П.И. Очерки поповщины. 1909. С. 33; м. Макарий. История раскола... Такое безвыходное положение принудило многих христиан того времени спасать свою святую веру и душу посредством самосожжений. Но другие находили иной выход, они бежали в соседние государства: в Польшу, Литву, Швецию, Пруссию, в Турцию, даже в Китай и в Японию, где пользовались полной свободой веры, за которую их никто здесь не преследовал. Каково было количество бежавших, можно судить по сообщению Сената уже при Петре I: по сенатским сведениям, в то время русских людей находилось в побегах более 900 тысяч душ. В отношении к общему числу тогдашнего населения России это составляло десять процентов, а в отношении к исключительно русскому населению это количество бежавших составляло гораздо больший процент. Ни поляки, ни немцы, ни татары, ни другие инородцы, ни даже евреи не бежали тогда из России, ибо их тут никто и ни за что не преследовал и не притеснял. Преследовались и истреблялись исключительно только русские люди - самые преданные святой Руси, соль и твердыня Русской Земли.

Через два столетия, при большевистском разгроме России, повторилось это бегство за границу русских граждан. Но теперь количество бежавших составляло лишь один процент в отношении ко всему населению России, причем бежали не одни лишь русские люди и бежали при других совершенно условиях: с военной силой, сражаясь с врагом, пользуясь железными дорогами, военными судами, пассажирскими пароходами и т.п., с большими передышками, нередко с победами над настигающим их врагом. Тогда же, при Софье, при Петре I, при Анне, при Николае I, было иное бегство, воистину христианское и подлинно евангельское, по примеру самого Христа и святых Его апостолов. Можно себе представить, какой это был страшный разгром России.

В чужих государствах старообрядцы оседали сплошными миссиями. Редко они пользовались готовыми городами, они преимущественно строили собственные селения, жили особняком, своим бытом и укладом, со своими порядками, обычаями и одеждой. И теперь, спустя двести лет, их легко отличить здесь от других народностей, так они типичны как русские люди прошлых веков. В наше время старообрядцы живут сплошными массами в Румынии, в Молдавии и в Добрудже, а также и в Буковине. Много их находится в Бессарабии. В свое время все это было турецким владением, именно в Турцию тогда бежали старообрядцы. Турецкая власть разрешила им строить церкви, монастыри, скиты, совершать богослужение открыто и свободно, иметь церковный звон, на храмах ставить кресты, что не разрешалось им в России до 1905 г. По реке Дунай старообрядцы заселяют города Измаил, Вилков, Новую Килию, Муравлевку, Жебрианю, такие большие селения, как Некрасовки - Старую и Новую, особенно большое село Куничи. Большие приходы имеют они в Кишиневе, Бендерах, Бельцах, Хотине, в Грубном - Старом и Новом и в других местах. Но в июне 1940 г. вся Бессарабия отошла к советской России. Отошла к ней и северная Буковина, где находится знаменигая старообрядческая митрополия Белая Криница, до 1918 г. находившаяся в пределах Австрии, потом Румынии и, наконец, попавшая под иго большевистской власти.

По Дунаю (в Добрудже) - сплошные старообрядческие селения: Камень, Сарикон, Журиловка; и дальше: Слава Русская, Слава Черкесская, Новенькое; есть старообрядцы в городках Тульче и Сулине. Близ Славы Русской, Тульчинского уезда, находятся два старообрядческих монастыря - мужской и женский, в трех верстах друг от друга. В Молдавии старообрядческие общины находятся в Яссах, в столице Молдавии, в Васлуе, в Романе, Пятрах-Нямц, Тыр-гу-Фрумос, Ботощанах, Мануйловке. Здесь тоже имеются два монастыря - мужской и женский. Существуют старообрядческие приходы и в таких городах по Дунаю, как Галац и Браила, около последнего города находится большое село, сплошь населенное старообрядцами, - Писк, с тремя приходами. Есть старообрядцы и в самом Бухаресте. Значительное количество находится и в Буковине, в Сучаве, Радауцах, Климоуцах, Соколинцах и в других местах. В самой Турции теперешней старообрядцы находятся лишь в одном селении, Майносах, в Анатолии, вблизи Черного моря. В прошлом столетии старообрядцы были даже в Африке, на берегу Нила, близ Каира: здесь существовал старообрядческий скит. Даже в далекой Манчжурии существуют старообрядческие приходы; в 1940 г. там устроена старообрядческая епархия, в состав которой входят старообрядцы, находящиеся в Китае, в Америке (Канаде) и в Австралии. Во Франции имеется старообрядческий приход лишь в Париже, хотя по другим городам Франции проживает немало старообрядцев единичными семействами. Все перечисленные пункты заселены старообрядцами - поповцами. Беспоповцы же "за рубежом" находятся главным образом в Польше, в той части, которая ныне отошла к советской России, а также в Литве, Латвии и Эстонии, тоже ныне осоветившихся, и в Пруссии (Германии). Очень незначительная часть беспоповцев находится и в Румынии.140 Зарубежных старообрядцев называют "липованами". Почему такое название присвоено им, этого историческая наука до сих пор не смогла установить. В интересной книге немецкого автора, фон Гоган-Полека: "Die Lippovaner under Bucovina", в трех частях (Черновицы, 1896-1899 гг.), излагаются разные догадки, почему такое название установилось за старообрядцами: одни думают, что в прежнее время старообрядцы принимали иконы только на липе написанные; другие - что первоначальные поселенцы за границей скрывались в липовых лесах; третьи - слово "липоване" производили от селения Липовцы, ранее других заселенное старообрядцами; четвертые - от основателя беспоповского согласия - Филиппа. Профессор Н.И. Субботин, весьма пристрастно относившийся к старообрядцам, особенно к поповцам, также утверждает, что это название есть искажение слова "филипповцы", как называются беспоповцы филипповского согласия: начали их звать за рубежом "филиппонами", а потом сокращенно - "липованами" (История Белокриницкой иерархии. М., 1874. С. 115-116). Так думал и инок Павел Белокриницкий и протестовал против такого наименования, совершенно неосновательно присвоенного и старообрядцам поповцам. Субботин Н.И. Материалы для истории Белокриницкой иерархии. С. 113 и 115. Как значится в записях Белокриницкого архидиакона Филарета, у буковинских старообрядцев сохранилось предание, что название это произошло от названия селения Липовцы, где издавна жили старообрядцы (в указанной "Истории" Субботина стр. 115). Профессор П.С. Смирнов указывает, что в Польше беспоповцы действительно назывались "филинионами". Как свидетельствует "Реляция" о них, составленная на польском языке в 1756 г., им присвоено такое наименование по имени какого-то Филиппа, первого поселенца в Польше. По разъяснению Смирнова, это название нельзя производить от имени основателя филиппова согласия, на это не дает основания польская "Реляция", да оно не соответствует и хронологии // Христианские Чтения. 1906. Ч. 222. С. 74. Есть более ранний документ, чем польская "Реляция", это "Сказание о староверцах, живущих в земли Молдавской". В нем рассказывается об одном событии, бывшем в 1742 г., когда это название, "липоване", было уже в употреблении. В "Сказании" сообщается, что в Волошину пришли староверы в 1724 г., - тогда уже существовало селение Драгомир или Соколинцы (Там же. С. 74 и 77), которое наряду с этими названиями сохранило до наших дней и наименование "Липовень". Очень может быть, что оно и на самом деле заселено или даже основано старообрядцами в 1669 г., как свидетельствует старообрядческий "Меморий", поданный румынскому правительству в 1938 г. От этого именно селения и произошло наименование старообрядцев "липованами".

Духовные центры старообрядчества в России.

Но все зарубежные старообрядцы в сравнении с общим количеством их, оставшихся в самой России, составляют очень незначительный процент. Никакие запреты, никакие гонения не могли их уничтожить: таились они в городах и селениях, скрывались в лесах и пустынях, но оставались древлеправославными христианами. И как таковые они должны были как-то созидать свою духовную жизнь, быть организованными, объединенными, иметь своих пастырей, руководителей, получать таинства церковные, духовно питаться и расти, по Апостолу, "в меру полного возраста Христова". Нужны были духовные центры гонимой Церкви. И таковые созидались в первые же годы ее бегства. Духовными центрами ее были такие старообрядческие поселения, где сосредоточены были духовные силы Церкви и где была возможность совершать духовные дела. Это были преимущественно монастыри и скиты. Отличительной чертой бегствующего старообрядчества было созидание монастырей и скитов, они становились источником и руководством духовной жизни. Отсюда шло руководство Церковью, из монастырей рассылались священники на приходы, отсюда посылалось св. миро, тут составлялись всякого рода послания к христианам, здесь писались сочинения в защиту Церкви, здесь же воспитывались и самые защитники и проповедники древней отеческой веры. В некоторых местах сосредоточивалось несколько скитов и монастырей - по несколько десятков, со многими сотнями иночествующих подвижников и подвижниц. Они объединялись под руководством наиболее видного и заслуженного монастыря. Создавалось из этих сосредоточенных мест нечто вроде святительских кафедр. Таких духовных центров в истории старообрядчества было несколько. Наиболее прославились своей церковной деятельностью Керженец, Стародубье, Ветка, Иргиз и Рогожское кладбище в Москве.

Керженец. Это название реки, протекающей по Семеновскому уезду Нижегородской губернии, и впадающей в Волгу. По нему называется и вся местность, охватываемая течением реки. В XVII в. здесь рос густой, почти непроходимый лес. В нем была возможность укрываться гонимым христианам от беспощадных врагов своих. К концу XVII в. на Керженце существовало до сотни обителей - мужских и женских, в них спасалось и подвизалось более семисот иноков и около двух тысяч инокинь. Вся окрестность реки Керженец была исключительно староверческой, так как здесь, как почти и во всем Нижегородском крае, древлеправославные христиане не приняли никоновской реформы. В Керженских обителях происходили многочисленные старообрядческие соборы; здесь принимались священники, ушедшие из никонианской церкви, отсюда они посылались по всей России для исправления церковных треб, здесь же составлялись сочинения в защиту старой веры, воспитывались ее апологеты и проповедники, писались иконы, книги, тетради и пр.

При Петре I началось разорение этого духовного центра старообрядческой Церкви. Главным гонителем древлеправославных христиан в этой местности, как и во всей Нижегородской губернии, был Нижегородский архиепископ Питирим. Он именно и царя возбуждал против старообрядцев. Многих керженских старообрядцев в это время сослали на каторгу, подвергали пыткам, а иных казнили. В Нижнем Новгороде был всенародно казнен знаменитый старообрядческий диакон Александр, составивший замечательную книгу Ответов на вопросы Питирима: ему отсекли голову, а тело его сожгли и пепел бросили в Волгу. Архиепископ Питирим за свою столь усердную деятельность получил от самого Петра титул "равноапостольного". Вследствие такого гонения огромные толпы старообрядцев бежали отсюда в Пермский край, в Сибирь, в Стародубье, на Ветку и в другие места.

Стародубье находится в северной части Малороссии (в Стародубском, Новозыбковском и Суражском уездах Черниговской губернии). И в наше время здесь известны старообрядческие посады: Клинцы, Святск, Климове, Митьсковка, Елеонка, Воронок, Лужки, Зыбкая (сделавшаяся городом Новозыбковым) и другие посады, населенные почти одними старообрядцами. Посады эти были основаны старообрядцами в XVII и XVIII столетиях. Стародубье отличается обилием рек, болот и непроходимыми в прежнее время лесами. Граничило оно тогда с Польшей и Литвой. Это делало Стародубье удобным местом для убежища от преследований и гонений. Местные власти относились к пришлым христианам терпимо и снисходительно, а иногда даже и покровительственно. Но московское правительство не оставляло в покое старообрядцев и здесь. Уже в правление Софьи их начали теснить. Тогда еще не были основаны вышеперечисленные посады. На первых порах здесь священнодействовали о. Козьма, московский священник, бежавший сюда тотчас же после собора 1667 г., и белевский священник о. Стефан. За свою подвижническую жизнь они пользовались в народе большим уважением как праведные люди и как истинные, примерные пастыри. Когда начались в Стародубье преследования, эти священники вместе с своей паствой ушли за польскую границу и поселились на Ветке. Впоследвии, однако, старообрядцы прочно заселили и Стародубье. К концу XVIII столетия здесь было три мужских монастыря, из них главный - Покровский, и один женский - Казанский; в посадах - 17 церквей, 16 открытых часовен и множество домашних "моленных" и скитских келий.

Ветка находится в Гомельском уезде, Могилевской губернии. Теперь под этим именем известно местечко, расположенное против острова, омываемого небольшим проливом, имеющим вид ветки (отчего получилось название и самого, поселения) и впадающим в реку Сож. В польских пределах старообрядцы пользовались свободой, никто их здесь не преследовал. Сюда бежали старообрядцы, кроме стародубских, и из других мест России. Вскоре в окрестностях этого первого поселения старообрядцев в Польше (на пространстве в 30-40 верст) устроилось около двадцати новых слобод, каждая со своим названием. Но вся эта местность, населенная старообрядцами, получила и общее название - Ветка. Она долгое время служила руководящим центром духовной жизни старообрядчества. Возвышению и укреплению Ветки весьма способствовал священноинок Феодосии, очень деятельный, начитанный и умный пастырь, жизни благочестивой и подвижнической. Московское правительство обратило внимание на этот духовно-иерархический питомник старообрядчества, но ничего не могло с ним поделать, так как он находился за границей - в Польше. Однако как только Польское королевство ослабело, русское правительство поспешило разгромить Ветку.

В 1734 г. ветковские старообрядцы приняли к себе по второму чину, т.е. под миропомазание от никониан епископа Епифания. Но он пробыл у них меньше года, успев поставить лишь четырнадцать священников. Русское правительство, узнав об этом, поспешило послать на Ветку летом следующего года войско в количестве пяти полков, под начальством полковника Сытина, которые внезапно окружили все ветковские слободы. Старообрядцы были захвачены врасплох, никто не мог убежать. Был совершен повальный обыск монастырей, скитов, домов, келий. Все, что найдено, было арестовано и отобрано. Все дома, кельи и другие постройки были сожжены дотла. Сразу не стало ни епископа, ни самой Ветки. Епифаний был заключен в Киеве в Печерскую крепость, где вскоре и скончался. В скитах и монастырях Ветки было захвачено около 300 иноков и более 800 инокинь. Их разослали по многочисленным монастырям новообрядческой церкви под строгий надзор: тут их насильно водили в храмы за церковные службы, увещевали принять "православие", содержали скованными в цепях, посылали на непосильные работы. Всех же жителей Ветки было захвачено сорок тысяч человек - мужчин, женщин и детей. Их сослали в Забайкальский край, в Восточную Сибирь, за семь тысяч километров от Ветки. Они захватили с собою нетленные мощи первых своих четырех священников. Но когда узнало об этом начальство, оно предало эти тела сожжению. Несмотря на то, что правительство не дало этим ссыльным никакой помощи, а просто бросило их на голом поле - как хочешь, так и устраивайся, - они вскоре устроились на новом месте неплохо, благодаря своему трудолюбию, и жили довольно обеспеченно.141 (Речь идет о "второй выгонке" - 1764 г. - Ред.). Когда прибыли старообрядцы на место ссылки, местные жители были очень удивлены, что ссыльных такое огромное количество и что они все люди семейные, их поэтому и прозвали семейскими. Такое прозвище сохранилось за ними до настоящего времени.

Этот разгром Ветки известен в истории под названием "первой выгонки". На испепеленном месте вскоре снова появились новые населения, опять возникли слободы и скиты. В течение пяти лет Ветка точно воскресла из пепла. Одних иноков в ней было уже 1200 человек, да инокинь до 1000 человек. Всех же жителей составилось более 40000 душ. В царствование императрицы Екатерины II, получившей титул гуманной, последовала "вторая выгонка" Ветки. Позже была и третья "выгонка". Но каждый раз Ветка снова заселялась. Существует она и до настоящего времени.142 Смирнов П.С. История русского раскола; его же: Внутренние вопросы в расколе в XVII в. Исследование из начальной истории раскола по вновь открытым памятникам, изданным и рукописным. СПб., 1898.; Лилеев М.И. Из истории раскола на Ветке и и Стародубье XVII-XVIII вв. Киев, 1895; Мельников-Печорский II.И. Исторические очерки поповщины.

Иргиз - большой приток Волги, протекающий в юго-восточной половине Саратовской и Самарской губерний. В царствование Екатерины II старообрядцы заселили этот край в большом количестве и основали здесь множество скитов и монастырей. Из них особенно славились три мужских монастыря: Авраамиев, Пахомиев и Исаакиев и два женских: Маргаритин и Анфисин. Все они объединялись одним общим именем - Иргиз. Как монастыри, так и окрестности их населяли старообрядцы, вызванные императрицей из-за границы.

Вступив на престол, императрица Екатерина II, издала манифест, которым призывала зарубежных старообрядцев вернуться в Россию и обещала им "материнския щедрости" и жизнь спокойную и благоденственную. Старообрядцы откликнулись на этот призыв весьма радостно и огромными массами хлынули в родную страну, по которой так истосковались за рубежом. Правительство отвело им место в пределах Иргиза. Иргизские монастыри быстро приобрели чрезвычайное значение в церковной жизни старообрядцев. Строгая подвижническая жизнь иргизских иноков и инокинь привлекала к себе внимание всей старообрядческой России, ибо рассказы и слухи о святости отшельников доносились до самых последних углов великой страны. Иргиз стал руководителем старообрядческих приходов. От него зависели целые сотни священников, служивших по многочисленным старообрядческим приходам. Были периоды в истории Иргиза, когда в его ведении состояло более двухсот священников. Слава и значение Иргиза превзошли и Керженец, и Ветку, и Стародубье. Построенные на Иргизе церкви отличались великолепием и богатством внутреннего украшения. Для Иргизской Никольской церкви императрица Екатерина прислала в дар парчовую священническую ризу, на которой собственноручно вышила свое имя. В царствование же императора Николая I все Иргизские монастыри были разгромлены и отобраны у старообрядцев.143 Мельников-Печерский П.И. Исторические очерки поповщины; Добротворский И. Исторические сведения об Иргизских монастырях; Соколов Н.С. Раскол в Саратовском крае. Саратов, 1888.

Рогожское Кладбище в Москве основано в царствование той же императрицы - Екатерины Великой. В 1771 г. в первопрестольной столице России свирепствовала страшная чумная эпидемия. Московским старообрядцам было отведено для погребения чумных покойников место за Рогожской заставой. Здесь постепенно возникло большое духовное пристанище с кельями, богадельнями и церквами. Сначала был воздвигнут храм во имя святителя Николы. Затем приступили к постройке огромного храма во имя Покрова Пресвятыя Богородицы. По обширности этого храма нет равного ему в Москве (исключая разве храм Христа Спасителя, воздвигнутого позднее Рогожского).144 Величественный храм Христа Спасителя большевики разрушили до основания. Но его не дали докончить согласно плана, составленного знаменитым архитектором М. Казаковым. О постройке храма донес императрице петроградский митрополит Гавриил. Он утверждал в доносе, что старообрядцы - народ опасный и что они постройкой своего большого храма унижают господствующую церковь. Последовало расследование - и в результате храм достроен в изуродованном виде: вместо пяти глав поставлена лишь одна маленькая, обломаны выступы для алтарей, и для них, уже в самом храме, была отгорожена передняя часть; принижен и весь корпус церкви. Храм с внешней стороны получился хотя и огромный, но похожий на простой дом. Зато внутри храм блещет чудной отделкой и редкостными по древности иконами и всем прочим благолепием. Третий Рогожский храм (зимний) воздвигнут уже в 1804 г., освящен во имя Рожества Христова.

Во время нашествия Наполеона на Москву французы побывали и на Рогожском кладбище. Но рогожцы заблаговременно успели покинуть кладбище и убрать всю святыню храмов. По изгнании Наполеона, столицу заняли донские казаки, состоявшие преимущественно из старообрядцев, и их полководец, знаменитый герой Отечественной войны граф Платов (из донских казаков), был тоже старообрядец. Он подарил Рогожскому кладбищу свою походную церковь.

Рогожские храмы нередко подвергались посягательствам со стороны светского и еще более - духовного начальства господствующей церкви. В конце царствования императора Александра I все храмы Рогожского кладбища были закрыты. Но вскоре, однако, были снова открыты. В царствование императора Николая I, когда повсеместно свирепствовало гонение на старообрядчество, у рогожских старообрядцев, по настоянию знаменитого московского митрополита Филарета, был отобран Никольский храм со всеми его святынями. Это произошло в 1854 г., а через два года, уже в царствование императора Александра II, под личным ходатайством того же Филарета, были запечатаны алтари Господни в остальных двух храмах. Из сохранившейся переписки м. Филарета видно, как он зло радовался этому событию: прекращение у старообрядцев в самом центре их духовной жизни Божественной литургии он признавал величайшим торжеством православия. Это "торжество" продолжалось почти полстолетия, в течение которых немало других бедствий переживало Рогожское кладбище. Только в царствование императора Николая II, именно 16 апреля 1905 года, накануне Пасхальной заутрени, были, наконец, распечатаны алтари Рогожского кладбища. Это было действительно пасхальное торжество - победа Самого Христа, воскресшего из мертвых.

Все время своего существования Рогожское кладбище было руководящим центром старообрядчества. Таковым оно остается и в настоящее время.

Выговская пустыня

В истории старообрядчества имела огромное значение так называемая Выговская Пустыня,145 Мы пишем "Пустыня", а не "Пустынь", как почему-то принято писателями новообрядческой церкви, а за ними и светскими писателями (именуют, например, Оптинскую обитель "Пустынь"), тогда как старообрядческая литература и святоотеческая не знают этого наименования: "Пустынь". В Библии до ста раз встречается слово: "пустыня" и ни разу - "пустынь". Дивное пророчество о Христе великого Исайи начинается так: "Возвеселися о себе пустыня" (Исайи, 35:1), а не пустынь. основанная на реке Выг, впадающей в Выгозеро (Олонецкой губернии). Славу этого сначала скита, а потом - общежительного монастыря создали знаменитые братья Денисовы, Андрей и Семеон, из рода князей Мышецких. Они были главными создателями и руководителями Выговской Пустыни. Начало ей положено в 1694 г. Она быстро разрасталась и впоследствии превратилась в руководящий центр беспоповства.

Выговская Пустыня обладала большими пашнями, занималась скотоводством, рыбной ловлей; имела мельницы, заводы: кирпичный, кожевенный, лесопильный; вела обширную торговлю со многими городами, даже имела на Белом море собственный торговый флот. Петр I относился к выговцам снисходительно и даже разрешил им свободное и открытое отправление богослужений по старопечатным книгам. Такое милостивое отношение Петра объясняется тем, что выговцы согласились работать на построенных им Повенецких заводах. Располагали к себе выговцы царскую власть и тем, что посылали ко дворцу разные подарки: лучших оленей, заводских лошадей, быков, разных птиц и пр.

Внутренняя жизнь Выговской обители велась по монастырскому уставу и порядку: ежедневно в ней отправлялись службы, все имущество братии считалось общим, все имели одну общую трапезу. На первых порах выговцы проповедовали жизнь для всех безбрачную, а потом превратились в брачников. В первые годы своего существования Выговская Пустыня имела священство и причастие: здесь жил и служил соловецкий священноинок Пафнутий; последний священноинок на Выге скончался в начале уже XVIII столетия.146 Любомиров П. Выговское общежительство. М., 1924. Да и после прекращения на Выге священства выговцы долгое время причащались запасным Агньцем.147 Об этом говорят многие свидетели и достоверные факты. Известный протоиерей Алексей Иродионов, бывший ученик Семена Денисова, долгое время состоявший под его руководством на Выге, рассказывает, что прежние священники "освящали запасныя Агньцы превеликия и, раздробивши тые на мельчайшия частицы, раздавали детям своим духовным". Этими запасными дарами еще в 1736 году причащались сами руководители Выга, и Алексей Иродионов, по его признанию, раза два-три причастился ими на Выге // Братское Слово. Изд. Н.И. Субботина, 1891. Т. II. С. 813. Руководители Выговской Пустыни, сами братья Денисовы, решительно исповедовали веру в вечность бескровной жертвы Христовой. В своих знаменитых "Ответах" синодальному миссионеру Неофиту, написанных в 1723 году, получивших название "Поморских",148 Вся северная часть европейской России (Олонецкая и Архангельская губернии), примыкающая к берегам Ледовитого океана, называется "Поморьем", и живущие здесь старообрядцы именуются "поморцами". Посему и ответы выгорецких старообрядцев названы также "Поморскими". Беспоповское брачное согласие также именует себя "поморским". они заявляют: "Мы веруемъ святому апостолу Павлу, веруемъ святымъ учителямъ церковнымъ, возвещающимъ жертве тайней приноситися въ воспоминание Господне даже до скончания века" (ответ 99-й). А с жертвоприношением должно быть вечно и священство, ибо первое без последнего быть не может. Посему выговцы долгое время жили верою, что где-нибудь Господь сохранил благочестивое священство. Они не раз делали попытки приобрести себе епископа и таким образом восстановить в своей среде священную иерархию. Из этих попыток наиболее известны три:

* * *

а) ветковские старообрядцы еще задолго до присоединения к ним епископа Епифания вели деятельное сношение с ясскими старообрядцами о приобретении себе епископа от ясского митрополита. Они обратились с предложением и к выговским старообрядцам принять с ними участие в этом деле. По этому поводу выговцы созвали собор, чтобы обсудить этот вопрос с особой тщательностью. Собор единодушно и весьма сочувственно отнесся к предложению приобрести епископа. Сам Андрей Денисович хотел ехать с ветковцами в Яссы по этому делу. Выговцы его, однако, не отпустили, так как они имели в нем на месте "нужду неминучую". Вместо него был уполномочен вести дело о приобретении епископа вместе с ветковцами один "радетельный ревнитель Леонтий Федосеев". Сам Андрей написал Леонтию указания, на каких условиях можно будет принять от Ясского митрополита новопоставленного епископа: рукополагаемый должен быть крещения и пострижения от старых священников ветковских - Досифея, Феодосия или прочих таковых; при совершении чина рукоположения благословение и крестное знамения должно быть с двоеперстным сложением; сам чин должен быть совершен по "древним славяно-российским книгам", рукополагаемый в своей исповеди не должен давать обещаний быть согласным с восточными патриархами, а лишь "согласну быть кафолической восточной церкви или древнимъ святымъ учителемъ восточнымъ". Для "лучшаго произведения" Андрей Денисов советует рукоположить "приличнее архиепископа, неже епископа": тогда бы он самостоятельно рукополагал бы себе преемников - других епископов. Свои наставления и указания Леонтию Федосееву Андрей заключил усердной просьбой: "И ты Господа ради и мира ради церковнаго потрудися съездити къ нимъ (т.е. к ветковцам) и о всемъ къ полезному порадей советовати и миротворствовати, во всемъ по староцерковному чину и по опаству правильному и въ нужныхъ случаяхъ с покаятельными очищении". О всех же своих старцах и братиях Денисов прибавил, что все они "Бога молятъ, да дастъ намъ полезное, спасительное и безсомненное получить". Так велика была жажда выговцев приобрести себе епископа, иметь законную священную иерархию. Послание Андрея Денисова датировано, как на нем значится, 7238 г., т.е. 1730 г.149 Смирнов П.С. О первых исканиях архиерейства старообрядцами. Христианское Чтение. Т. 222. С. 65-67. Послание Андрея Денисова приведено полностью.

Никоновские нововведения начались с 1653 г., с того времени прошло до описанного факта 77 лет. Выговцы отлично понимали, что ясский митрополит, рукоположения которого они готовы были принять на вышеизложенных условиях, был, конечно, еретик, посему Андрей Денисов счел необходимым сказать и о "покаятельном очищении". В "Поморских" ответах доказано, что восточная церковь гораздо раньше отступила от истинного православия. Тем не менее выговцы были рады принять от нее епископа. Ясно, что они в то время жили духом поповским. Вследствие того, что в Яссах потребовали от старообрядческого кандидата дать исповедание "новотворные догматы хранити", рукоположение епископа для старообрядцев не состоялось.

* * *

б) к тому же 1730 году относится и самостоятельная попытка выговцев найти себе епископа. В своих "Поморских ответах" они заявили, что не отвергают иерархическое достоинство русской новообрядческой церкви: "Приобщения нынешния российския церкве опасаемся, - писали они, - не церковныхъ собраний гнушающеся, не священныя саны отметающе, не тайнодействъ церковныхъ ненавидяще, но новинъ отъ никоновыхъ временъ нововнесенныхъ опасаемся."150 Поморские ответы. Предисловие. Но получить от нее епископа было в то время немыслимо. Поэтому выговцы и самостоятельные поиски себе епископа так же, как и ветковцы, направили на восток - к греко-восточной церкви. Туда отправился, и именно в Иерусалим, известный выговский деятель Михаил Иванович Вышатин. Ему, конечно, было известно братское решение Выга относительно приобретения епископа, выраженное в уполномочии Андрея Денисова Леонтию Федосееву. Отправился он в Палестину не сразу, а побывал сначала в Польше, где в то время Ветка усиленно заботилась о приобретении себе епископа; а потом побывал в "земле Волошской", т.е. в Молдавии, где старообрядцы вели переговоры с ясским митрополитом о рукоположении епископа для Ветки. Профессор П.С. Смирнов предполагает, что именно Вышатин мог быть инициатором начавшихся в Яссах разговоров местных старообрядцев с ясским митрополитом о рукоположении для них епископа и что по его совету и указанию состоялось и изложенное выше сношение с Выгом ветковцев.151 Христианское чтение. Т. 222. С. 59. Путешествие же его в Палестину для отыскания все того же епископства явилось, как надо полагать, результатом ясской неудачи. Как свидетельствует выговский библиограф Павел Любопытный (Онуфриев), Андрей Денисов писал "одобряющия послания" и этому искателю епископства, - "путешествующему брату Вышатину" и его спутникам.152 Павел Любопытный. Каталог. Москва: изд. Н. Попова, 1866. №№ 102, 103 и 108. С. 49-50. Есть и другие издания "Каталога". Вышатин, однако, не имел успеха в Палестине: смерть, постигшая его там же, прервала его дело и таким образом лишила выговцев возможности приобрести себе епископа от Иерусалимского патриарха.

* * *

в) через 35 лет после этих поисков архиерейства состоялся в Москве собор старообрядцев, именно в 1765 году, все по тому же вопросу - о восстановлении в старообрядчестве епископского чина. На соборе этом участвовали и представители "поморцев". И тогда они все еще жаждали иметь у себя епископство и, значит, законно рукоположенное священство.153 Смирнов П.С. История раскола... Изд. 2. С. 206. Однако и Московский собор не дал положительных результатов. Старообрядчество продолжало быть без епископов.

С течением времени "поморцы" стали не только фактическими беспоповцами (таковыми они стали после смерти прежних священников) но и идейными, ибо начали учить, что священство везде прекратилось и неоткуда его достать. Тем не менее до сих пор они все еще живут верой в необходимость священства в церкви и требуют, чтобы таинства церковные и духовные требы отправлялись не мирянами, а духовными лицами. Своих наставников, отправляющих у них духовные требы, они признают не мирскими лицами, а священно-иерархическими, хотя они никем не рукоположены и никакого на себе сана не имеют.

Состоявшийся в Москве в 1909 г. Всероссийский собор поморцев, названный ими даже вселенским, постановил: "Наших отцов духовных не следует считать простецами, так как они получают, по избрании приходом и по благословении другого отца духовного, преемственно передаваемую благодать Святого Духа на управление церковью" (Соборное Уложение. Л. 2). Это - священные лица, вроде пресвитеров у сектантов. Те тоже получают таким же способом свою "благодать". Их или община рукополагает, как у евангельских христиан, или благословляют прежде избранные пресвитеры.154 Мельников Ф.Е. О сектанском священстве. Кишинев. Беспоповцы титулуют своих наставников действительно "духовными отцами", то есть "духовенством", "пастырями", "настоятелями" и т.п. наименованиями, выработав и установив даже "Чин" возведения в "духовные отцы". Беспоповцы в Польше, Литве, Латвии и Эстонии и не именуют себя беспоповцами, а просто старообрядцами. Какие же они беспоповцы, если имеют управителями своей церкви духовных лиц, получающих "преемственную благодать" на управление церковью и на совершение таинств церковных и духовных треб? Да и в России состоялся в 1926 г. в Нижнем Новгороде собор поморских наставников, который постановил восстановить в своей среде настоящее священство со всеми иерархическими наименованиями и правами или путем позаимствования его от других христианских церквей, или провозглашением своих наставников действительными священниками и епископами. Это постановление беспоповских наставников дало повод состоявшемуся в Москве в 1927 г. Освященному собору древлеправославной Церкви обратиться ко всем старообрядцам-беспоповцам с [...] "Посланием", призывая их к примирению с Церковью Христовой. К сожалению, это "Послание" не могло быть напечатано и хранится лишь в одном экземпляре в архиве Московской старообрядческой архиепископии. В некоторых местах беспоповцы-поморцы уже титулуют своих наставников "священниками" и облачают их при богослужении в ризы. Таким образом беспоповство превращается в поповство.155 В 1937 г. в городе Миллвилл (совр. Мелвилл - Ред.) в Канаде, состоялось освящение первого поморского храма. Вот как описал это освящение беспоповский деятель и участник сего торжества, А. Санаков. "В воскресенье 5 сентября, после всенощной, в 4 часа утра, в сослужении священника города Ири (Пенсильвания) о. Панцерева и при участии священника города Марняны (Пенсильвания) о. Матвеева-Филипс было отслужено молебствие св. Николе Чудотворцу. В перерыве молебна состоялся крестный ход. Впереди молящихся три старца, покрытые ризами, вынесли иконы. Позади священники, за ними стройными рядами - женский хор... Спевшийся хор привлекает внимание многочисленных зрителей, собравшихся кругом церкви. Шествие совершается три раза вокруг церкви". В этом и заключалось все "освящение" // Новое Русское Слово. США, 18 сентября 1937. Но зато тут есть и "священники" и даже "ризы". Священноиерархический дух прежних выговцев не умер в их потомстве, но только выродился в форму самодельного "духовенства."156 Однако такое "духовенство" весьма строго осуждается св. Церковью. Блаженный Симеон Солунский говорит: "Аще неции попущением Божиим к сему приидоша дерзостне якоже неверно и злочестиво (неверие бо толикое) без священства хиротонию приемляти, яже священства действовати, не есть слово рещи яже о осуждении таковом: горше бо сие дело и нечестивых самых, и токмо демонов во ангела света преобразующихся, не сущих, и яже Божия подсуждающих, безбожных сущих и богопротивных. Иже таковии не токмо убо величайшую и неизреченную потерпят муку на Божественная тако убо вредословивше, не бо гласы Божественныя яже от них, ниже Божественная дела, понеже благодати хиротонии не имут, но и казнию восказнятся иною ради от тех прельщенных, или и крещенных или рукоположенных. Тии бо и не хиротонисани, и не крещени: ничто же бо не имеяй дает, и ничто же кто емлет от неимущаго, аще и мнится имети что". Симеон Солунский. Ответ на вопросы 10, 11, 12 и 13; Номоканон. Лист 57. Братья Денисовы прекрасно знали этот страшный суд Церкви, поэтому пытались приобрести епископа от действительного митрополита, хотя и в ереси пребывающего, чем заводить свое самозванное "священство". От ереси можно очистить покаянием, а от самозванца нет никакой святыни: ни крещения, ни рукоположения - ничего, кроме пагубного беззакония.

Выговская Пустыня была знаменита не только как духовный центр, руководивший многочисленными приходами по всей России, но главным образом как просветительный центр. Братья Денисовы были учеными людьми и обладали обширными познаниями в церковно-исторической области. В Выговской обители существовала настоящая академия с преподаванием академических наук. Она выпустила длинный ряд писателей, апологетов старообрядчества, проповедников и других деятелей. Выговская Пустыня блестяще доказала, что она вмещает в себя больше познаний, чем столицы Петербург и Москва ее времени. Созданная здесь старообрядческая апологетика до сих пор имеет несокрушимое значение. "Поморские ответы", заключающие в себе основы староверия, остаются не опровергнутыми. В вопросах старообрядчества за Выговской Пустыней пошла в XIX столетии и Московская Духовная академия, на кафедрах которой читали свои лекции в старообрядческом духе профессора Каптерев, Голубинский, Белокуров, Димитриевский и другие. В Выговской Пустыне составлены тысячи сочинений на различные темы, преимущественно по старообрядческим вопросам.157 Дружинин В.Г. Писания русских старообрядцев. СПб., 1912. Он же: Словесные науки в Выговской поморской пустыни. СПб., 1911.

Несмотря на неоднократные и настойчивые требования духовных властей господствующей церкви разрушить Выговскую обитель, она почти мирно просуществовала до царствования Николая I. При этом же императоре, гонителе старообрядчества, она была безжалостно разрушена до основания и все ее бесценные сокровища разграблены и просто уничтожены.

Единоверие

Отсутствие в старообрядчестве долгое время епископата послужило причиной создания в России еще одной церкви, получившей название соединенческой (по латинскому словоупотреблению - униатской), или единоверческой. Это переходная церковь - от старообрядчества в новообрядчество: она подчинена архиереям новообрядческой церкви, но все службы церковные совершает по старым, дониконовским, книгам, а также все обряды, чины, уставы и обычаи имеет старообрядческие. Принадлежащие к этой церкви именуются единоверцами, или соединенцами. Названы они так потому, что будто бы имеют одну веру с новообрядческой церковью. На самом же деле они не имеют полного единства в вере ни с новообрядцами (т.е. последователями никоновской церкви), ни со старообрядцами.

Основана единоверческая церковь по именному Высочайшему указу императора Павла от 27 октября 1790 г. Но предварительные условия для ее осуществления подготовлялись почти четверть столетия. В 70-80 годах XVIII столетия в Стародубских слободах проживал весьма начитанный и энергичный старообрядческий инок Никодим. Он состоял в близких отношениях со знаменитыми государственными деятелями Екатерининского периода - князем Потемкиным и графом Румянцевым-Задунайским. Никодим решил при их помощи и сочувствии приобрести старообрядчеству самостоятельного епископа и право ему совершать богослужения по старопечатным книгам. Он представил князю Потемкину письменное условие из 12 пунктов, в которых предлагал, чтобы все клятвы и проклятия, произнесенные на двоеперстие и на древнее чиносодержание, были уничтожены, чтобы никакого чиноприема старообрядцам не было делаемо, чтобы их не принуждали на общее моление с никонианами, чтобы находящиеся в старообрядчестве иеромонахи, священники, диаконы и иноки оставались на своих местах как законные, чтобы по указу императрицы был прислан епископ в Стародубье из "великороссийской породы", который состоял бы "при старообрядчестве", совершал бы все богослужения по старым книгам, рукополагал бы для старообрядцев священнослужителей, каких они сами изберут; чин поставления обязательно должен быть совершаем по древним чиновникам. При особых прошениях эти пункты были представлены еще следующим лицам: графу Румянцеву, митрополиту Петроградскому Гавриилу, Московскому Платону и самому Синоду. У всех этих лиц Никодим был лично со своими ходатайствами, и все они обещали дать стародубским старообрядцам просимого епископа. Никодим был представлен князем Потемкиным самой императрице Екатерине, и она пообещала дать епископа. Сам же Потемкин, как сообщал Никодим в Стародубье своим друзьям, "с особенным отеческим рачением согласует испросить епископа" и даже "почти назначает, кого их смиренных и боящихся Бога поставить в епископы". Но с отъездом инока Никодима из столицы дело это затянулось, пошли какие-то "многоразличныя разсуждения" как в духовных, так и в светских кругах. И только уже 11 марта 1784 г. последовал Рескрипт императрицы на имя м. Гавриила о "даровании старообрядцам по их просьбам священников и о дозволении им отправлять для них службу Божию по их старым обрядам". О епископе же не было совершенно сказано в Рескрипте, лишь замечено: "Покуда последует дальнее распоряжение". Но такового так и не последовало. Старообрядцы получили лишь священников "дозволенных". Разочарованный и обманутый, инок Никодим в том же году заболел и 12 мая скончался в самом расцвете своей жизни - 39 лет.

Преемники Никодима, стародубские иноки, долго еще хлопотали перед архипастырством господствующей церкви о даровании им епископа, но тщетны были все их просьбы, на них просто не отвечали. В отчаянии они писали митрополиту Гавриилу: "Что же нам делать? Прошения наши тщетны, жалости (т.е. жалобы) пусты, слезы не полезны, скорби наши вам не в жалость, того ради и не доумеем, что еще вашему высокопреосвященству представить."158 Верховский Т., протоиерей. Искание старообрядцами в XVIII в. законного архиерейства. СПб., 1868. Здесь помещена вся переписка инока Никодима по этому делу. Так и не осуществилась тогда попытка стародубцев приобрести себе епископа от новообрядческой церкви открытым и дозволенным путем.

Уже в 1799 г. небольшая часть московских старообрядцев обратилась к Московскому митрополиту Платону с новым ходатайством, изложенным в 16 пунктах, очень сходных с прежними, никодимовскими. Москвичи, так же как и Никодим, прежде всего просили "разрушить преждеположенные клятвы на двоеперстное сложение и другие подобные ему обряды". Также просили, чтобы служащие в старообрядчестве священники были признаны имеющими право продолжать свое служение и чтобы "учиненныя ими священнодействия" были "оставлены в существенной их силе". Просили московские старообрядцы, чтобы вновь поставляемые для них священники рукополагались "по прежде печатным книгам" и чтобы они были избираемы "по согласию прихожан". Конечно, эти священники должны все службы совершать также по старопечатным книгам. Церкви и антиминсы для старообрядцев должны быть освящаемы по старопечатному требнику. От самого митрополита Платона просители требуют, чтобы и он благословлял священников и старообрядцев, "слагая два перста по обыкновению древле бывшему в России". Как священников, так и их паству просители ограждают от общего моления с триперстниками и брадобрийцами, но допускают, что старообрядец по личному желанию может приобщиться Святых Тайн в греко-российской церкви, но также разрешить, просили они, и сынам этой церкви "приобщаться Святых Тайн от старообрядческого священника". Последний пункт гласит: "Распри, раздоры и хулы ни с единыя стороны да не слышатся за содержание разных обрядов и разных книг, употребляемых для богослужения". Вот и все просьбы. О даровании старообрядцам епископа московские просители не посмели намекнуть даже: так безнадежны были желания старообрядцев получить себе епископа, совершающего богослужение по старопечатным книгам.

Но и то, что московские просители представили м. Платону, было, выражаясь по-теперешнему, революционным требованием. Это означало отказ от никоновской реформы, признание ее ненужности и бесполезности, признание старых книг и обрядов правильными и во всяком случае допустимыми для богослужения, признание положенных на них клятв и всяких анафем и осуждений неправильными и незаконными. Словом, провозглашалось торжество староверия и почти отмена никонианства, по крайней мере для просителей. А между тем никоновская церковь уже после завершительного акта собора 1667 г., окончательно расколовшего Русскую Церковь на две половины, издала в течение 130 лет целый ряд новых актов и сочинений, непримиримо жестоко осуждающих древние церковные обряды и книги и в особенности - двоеперстное сложение. Таковы книги: "Увет" патриарха Иоакима; "Розыск" Димитрия, митрополита Ростовского, канонизованного во святые; "Пращица" Питирима, архиепископа Нижегородского; "Обличение" Феофилакта Лопатинского, архиепископа Тверского; "Ответы" Никифора, архиепископа Астраханского и другие. Все эти книги издавались Синодом, по его разрешению и благословению и от имени всей церкви. Они были авторизованным и непогрешимым голосом всей правящей иерархии. Кроме этих книг, последовал и не менее длинный ряд актов, имеющих еще более авторитетное значение: присяга священникам патриарха Иоакима с чудовищными анафемами и заклятьями.159 "Присяга хотящим взыти на степень священства, святейшего Иоакима патриарха московскаго" издана, как значится на ней, "в лето 1679". Некоторые православные полемисты доказывают ее подложность. Но кто мог совершить этот подлог и кому он был нужен? Старообрядцам он был не нужен, и нигде они не ссылаются на него в прежних своих сочинениях. Если это подлог, то он - синодский, времен Анны Иоанновны. Но важен он тем, что выражает верования и взгляды самого правительствующего Синода. Деяния небывалого собора на небывалого еретика Мартина Армянина,160 В таком же смысле весьма авторитетно и Деяние на Мартина, а также и Феогностов Требник, именно как выражение верований синодальной иерархии, тем более откровенных и прямых, что они излагались от имени других лиц и другой эпохи. Феогностов требник, "Чин присоединения раскольников" 1720 г., Указ Синода 1722 г. - писать в раскол всякого двоеперстника, "невзирая ни на что" (ни на его принадлежность к никонианской церкви, ни на его частое принятие в ней таинств, ни на его действительную искренность), полемические Предисловия к таким богослужебным и наиболее ходовым в народе книгам, как Часовник, Часослов и Псалтырь и много других актов. Во всех этих актах и сочинениях господствующая церковь проклинает и анафематствует людей древнего благочестия и своих "православных" за то лишь, что они Бога прославляют по старым книгам (самые книги эти объявляются весьма погрешительными и еретическими) и за то главным образом, что они учат знаменоваться двоеперстным сложением. Самое сложение это с ужасающей ненавистью осуждается, как страшная ересь, даже совокупность ересей: арианской, несторианской, македонианской и других. Как только оно ни порицается во всех этих книгах и актах: злобожным разделением, демоносидением, бесовским написанием, адовыми вратами, чертовым преданием и т.п. хулами и бранью. И вот московские просители-старообрядцы, а раньше них инок Никодим со стародубскими просителями, требует, чтобы этим именно "чертовым преданием" сам Московский митрополит Платон благословлял старообрядцев и их священников и вообще все совершал для них по старым книгам, тем самым, которые полтораста лет беспрерывно и неустанно осуждаются как еретические и проклятые.

В очень затруднительном положении был м. Платон. Но предыдущее, весьма продолжительное царствование гуманной императрицы Екатерины довольно основательно подготовило Платона к новым отношениям к старообрядчеству. Сама императрица уже разрешила старообрядцам иметь священников, служащих по старым книгам и обрядам, и архиереям приказала давать старообрядцам таковых священников. Платону оставалось лишь идти по этому пути. Он и пошел, но нерешительно и с большими остановками. К большинству пунктов московских просителей-старообрядцев он приписал: "Сие приемлется". Но уже к первому пункту он дал ответ лукавый и не отвечающий просьбе. Авторы пунктов просят, "дабы святейший Синод разрешил прежде положенные клятвы на двоеперстное сложение и другие подобные сему обряды". Платон отвечает: "От клятв, прежде на них возложенных, разрешить, хотя церковь на них оныя возложила праведно, что они и сами признают, почитая ими себя связанными". Ничего подобного просители не заявляли, не признавали и не просили. Но Платону жаль было расстаться с прежними анафемами и проклятиями, он поэтому и уклонился от прямого и честного ответа на просьбу старообрядцев. Пятым пунктом они просили разрешить присоединяться к "старообрядческой церкви" тем старообрядцам, которые издавна "удалились от сообщества греко-российской церкви". Платон на это ответил решительным отказом: никто из бывших в церкви православной не может быть допущен "до такового присоединения". Очевидно, митрополит Платон признавал устраиваемую им единоверческую церковь не спасительной - пагубной, поэтому он так строго и охранял своих православных чад от нее. Этот взгляд он выразил и в ответе на одиннадцатый пункт, которым просители требовали не возбранять как старообрядцам приобщиться Святых Тайн в греко-российской церкви по их желанию, так и сынам этой церкви приобщаться от "старообрядческого" (единоверческого) священника. Платон отвечает: старообрядцам "дозволять то без всякаго затруднения"; но сын православной церкви может иметь дозволение только "в крайней нужде, в смертном случае, где бы ни случилось найти православного священника и церкви". Мало ли что разрешается в такой крайней нужде: крестить, например, простой бабушке, исповедь принимать дьячку, чтобы потом он передал ее священнику, питаться недозволенной пищей и многое другое.161 Александрийский патриарх Христофор издал в наше время Окружное Послание к пастве своей (20 сентября, 1940 г., за № 3244), в котором объясняется, что "тайнодействия, совершенные английским священником над православными, лишены всякой силы"; однако, он разрешает православным пользоваться ими, когда "действительно невозможно пригласить православного священнослужителя" // Православная Русь. 1941. № 5. С. 1. Очевидно, Александрийский патриарх признавал таинства англиканской церкви, принадлежащей к разряду первочинных еретиков, столь же "утешительными" в крайней нужде, сколько и единоверческие могли "утешить" умирающего "православного", по суду Платона, митрополита Московского. Единоверческие таинства, как видно, не спасительнее англиканских, еретических.

Очень плохого мнения был Платон о единоверческом причастии. Полнее и решительнее он высказал свой взгляд, - он же синодский, или никонианский, - на единоверие и старообрядчество в своем заключительном "мнении", прибавленном к 16 пунктам единоверия. Во-первых, он заявляет, что на изложенных пунктах и его резолюциях к каждому из них действительно основывается особая церковь, которая "имеет называться единоверческой", и членов ее рекомендует именовать единоверцами, или соединенцами, но не старообрядцами. Во-вторых, он провозглашает, что заблуждения и погрешности "отторгшихся" "явственно и доказательно показаны" во многих "изданных церковью книгах" (выше нами перечисленных); "и ныне не может быть о всем том иная церкви мысль, разве каковая ею доселе за истину признана и признается". То есть, что книги старые действительно погрешительны и еретичны, что обряды, чины и обычаи, старообрядцами употребляемые, также погрешительны и еретичны, в особенности же "противное двоеперстие", в котором такое множество ересей и столько богохульного нечестия. И если все-таки такая мерзость дозволена единоверцам теперь, то лишь с твердой надеждой, что "таковые со временемъ Богомъ просветятся, и ни въ чемъ въ неразньствующее съ церковию приидутъ согласие".

Так и на таких основаниях возникло в 1800 г. единоверие - и Богом не просвещенное, и с единственной надеждой, что оно - временное учреждение, которое должно непременно исчезнуть, слившись во всем с никонианством. На нем лежала задача само старообрядчество постепенно уничтожить, ибо единоверческая церковь стала переходной ступенью от него в никонианство. Старообрядцы совершенно основательно прозвали единоверие "ловушкой" и "западней". В никонианство они не шли - оно так чуждо старообрядчеству, а единоверие должно было соблазнять их своею похожестью на старообрядчество старыми книгами, древними обрядами, выборным священством и другими "старообрядческими" порядками.

В единоверие, однако, вступила очень незначительная часть старообрядцев, и то лишь в некоторых губерниях. На первых порах оно влачило самое жалкое существование. Старообрядцы сразу поняли его сущность и сторонились его, как действительно опасной ловушки. Только в царствование императора Николая Павловича единоверие быстро и сильно разрослось: правительство насильно загоняло старообрядцев в единоверие, повсеместно, по всей России, поотбирало у них церкви, часовни, монастыри, скиты со всем их церковным имуществом, во многих церквях и монастырях чрезвычайно ценным, и все это отдало единоверцам. С награбленным имуществом оно расцвело, стало богатым, многочисленным, но зато более ненавистным и более чуждым всему остальному старообрядчеству.

Единоверцы и сами тяготились своим необычайным положением: они и не новообрядцы и не старообрядцы. Служат они по старопечатным книгам, содержат старые обряды и чины, имеют священников, служащих у них тоже по старым служебникам и потребникам. Но зависимы они все же от новообрядческих архиереев и от правительствующего Синода, которые продолжают смотреть на них как на раскольников и как на людей невежественных, непросвещенных, чужих им, а на все их книги и обряды как на ошибочные, погрешительные и еретические. Синод продолжал благословлять к изданию прежние полемические книги, наполненные бранью и ругательствами на старые обряды и богослужебные книги; Часовники, Часословы и Псалтыри по-прежнему печатались с осуждениями и хулениями на двоеперстное крестное знамение как на обряд армянский и еретический. Проклятия и анафемы, произнесенные как восточными патриархами еще при Никоне, так и собором 1667 г., оставались не снятыми. Единоверцы, находящиеся в подчинении никоновской церкви, должны были считать и клятвы эти правильными и законными, и все ругательства и осуждения на них, и единоверческие книги и обряды правильными и истинными, то есть должны были признавать себя проклятыми и еретиками, а свои книги и обряды - проклятыми, еретическими, преданиями не св. отцов, не св. апостолов (как они веровали по-старообрядчески), а преданиями армян и многочисленных других еретиков и даже преданием "самого горшаго чорта", как веровала и утверждала признанная единоверцами церковь. Совсем они были не единоверны ей, и именование их "единоверцами" звучало лишь насмешкой и какой-то презрительной кличкой.

В течение более чем столетнего своего существования единоверцы неоднократно обращались к Синоду с настойчивыми просьбами дать им единоверного и единообрядного епископа. Но каждый раз получали решительный отказ. По поводу одной такой просьбы Синод разослал всем архиереям секретный запрос: можно ли дать единоверцам епископа? Большинство архиереев ответило отрицательно, причем высказало свой взгляд на единоверие, как на учреждение для церкви бесполезное и даже вредное, а о самих единоверцах архиереи отзывались как о полураскольниках и даже просто раскольниках.162 Христианские чтения. 1906. Ч. I. С. 909-930; Ч. II. С. 116-132. Даже после 1905 г., когда и старообрядцам была дарована религиозная свобода, единоверцам было отказано в назначении им своего епископа. Неоднократно обращались единоверцы в Синод и с просьбой снять клятвы соборов 1653 и 1667 гг., а также уничтожить все осуждения и ругательства на старые обряды в прежних полемических книгах. В утешение им Синод издал в 1886 г. лишь "Изъяснение", что полемические книги принадлежат частным лицам, а клятвы положены лишь на раскольников за отделение их от церкви. Конечно, никто таковому "изъяснению" не поверил - ни старообрядцы, ни единоверцы, ни сами авторы его, ибо всем было очевидно, что оно лживо. После этого "изъяснения" все же продолжали печататься полемические книги с ругательствами на старые обряды и предисловия к богослужебным книгам с осуждениями двоеперстия как еретического сложения.

Поставленная единоверию задача самим основателем его, Платоном-митрополитом, уничтожить старообрядчество посредством этого, как сами единоверцы выразились, латино-иезуитского учреждения, постепенно осуществлялась, ибо многие единоверческие приходы с течением времени утеряли старообрядческий облик, развалились в них самые основы старообрядчества, стали они почти никонианскими.163 В Румынии единоверческие приходы приняли даже новый стиль, ввели новое, партесное пение, новые порядки, новые иконы; старые книги отбросили и служат по новым. Они, как предрекал Платон, действительно пришли "ни в чем неразньствующее с (новой) церковью согласие".

После 1905 г., когда в России была провозглашена свобода вероисповеданий, вожди единоверия старались укрепить его, сохранить в нем старообрядческий уклад и стиль. Но для успеха единоверия ему нужно было приобрести самостоятельность, выйти из иерархической зависимости от Синода. Нужен был единоверческий епископ, которого так безуспешно доискивались единоверцы. Только после большевистской революции заседавший в Москве Всероссийский собор новообрядческой церкви наконец решил дать единоверцам архиереев, но только так называемых "викариев", то есть таких, которые состоят лишь помощниками у новообрядческих епархиальных епископов и от них зависимы. Когда же сама бывшая господствующая церковь разделилась на ряд церквей: тихоновскую, или патриаршую, возглавляемую митрополитом Сергием, и потому именуемую Сергиевской, живистскую, или обновленческую, содацкую,164 "Содацкую" - значит: Союз Общин Древнеапостольской Церкви, во главе которого стоял сначала Антонин-митрополит, а потом епископ Василий. липковскую,165 "Липковская" - от имени священника Василия Липкова, которого одни лишь священники с народом рукоположили в епископы. автокефальную украинскую и другие - тогда и единоверцы провозгласили свою церковь самостоятельной и свою иерархию независимой ни от одной из этих новых церквей.

Лишь после всех этих событий одна их поименованных церквей, Сергиевская, вынесла следующее постановление о старообрядческих богослужебных книгах и обрядах от 10/ 23 апреля 1929 г., без всякой просьбы со стороны старообрядцев и даже единоверцев:

* * *

1. ПРИЗНАЕМ:

* * *

а) богослужебные книги, напечатанные при первых пяти Российских патриархах, православными;

* * *

б) свято хранимые многими православными, единоверцами и старообрядцами церковные обряды по их внутреннему знаменованию - спасительными;

* * *

в) двоеперстие, слагаемое в образ Святой Троицы и двух естеств в Господе Нашем Исусе Христе - обрядом, в Церкви прежнего времени несомненно употреблявшимся и в союзе со св. церковью благодатным и спасительным.

* * *

2. Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, в особенности до двоеперстия, где бы оные ни встречались и кем бы ни изрекались, отвергаем и яко небывшия вменяем.

* * *

3. Клятвенные запреты, изреченные Антиохийским патриархом Макарием и другими архиереями в феврале 1656 г. и собором 23 апреля того же 1656 г., а равно и клятвенные определения собора 1666-1667 гг. как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу св. Церкви разрушаем и уничтожаем и яко небывшия вменяем.166 "Деяние" архипастырей православной церкви, возглавляемой московской патриархией и "Указ" по поводу сего "деяния" митрополиту Евлогию (в Париже) напечатаны в № 6 "Церковного Вестника Западно-европейской епархии" в июне 1929 г.

* * *

Слишком запоздало это определение - более чем на два с половиной века. Его следовало вынести на другой день после окончания собора 1667 г. Не опоздало бы оно и в 1682 г., когда происходили в Московском Кремле знаменитые "прения о вере", тогда "ревнители благочестия" умоляли и патриаршую и царскую власть "об исправлении православной христианской веры, дабы Церковь Божия была в мире и единении, а не в раздрании и мятеже". Тогда Церковь действительно осталась бы единой, не произошло бы раскола на две половины. Именно тогда нужно было провозгласить, что старые книги вполне православны, что обряды древней Церкви - спасительны, что и само двоеперстие, за которое столько было пролито по всей стране крови, - благодатно и спасительно. Совсем другая тогда последовала бы история и Церкви, и всей Руси. А то потребовалось более 250 лет, чтобы в конце концов убедиться в тех истинах, которые ныне с таким опозданием признала новая церковь и которые тогда были ясны и понятны каждому ревнителю благочестия. Теперешнее признание этих истин есть, конечно, справедливый приговор над всей вековой никониановщиной. Но он должен быть более ясным и более определенным. Ничего не сказано в патриарше-сергиевском определении ни о никоновских нововведениях, ни о петровско-синодальных реформах, ни о кровавых мучениях, ни о миллионах святых жертв вследствие этих мучений, ни о многом другом - не менее важном и весьма существенном для церковного единства. Нужен пересмотр всей никоновской реформы, всей почти трехвековой истории церковной. Для этого недостаточно постановления одной лишь сергиевской церкви, притом случайного, вызванного разрухой современной и посему едва ли искреннего и по истинному убеждению вынесенного. В таких делах не должно быть недомолвок, лицемерия, неискренности: все должно быть честно, открыто и свято.

Ни единоверие, ни старообрядчество пока ничем и никак не откликнулось на это "Деяние" Московской патриархии. Да в условиях безбожного ига в России и невозможно свободное обсуждение церковных и вообще религиозных вопросов. Для этого нужно ждать других времен.



Часть вторая. Старообрядческая иерархия.



Искание иерархии.

Искание архиерейства.

Старообрядческая древлеправославная Церковь, лишившись епископов вследствие их уклонения в никонианство, твердо и неизменно веровала, что Господь снова восстановит в Своей Церкви всю полноту священной иерархии. На обвинение, брошенное старообрядчеству известным Питиримом, архиепископом Нижегородским, что оно не имеет своих епископов, старообрядцы отвечали: "Все усердно желаем и Господа Бога просим, да православные епископы будут до скончания века, и иже от православия сведошася, дабы паки в оно направлялися"167 "Диаконовы ответы", представленные Питириму в 1717 г. Известна и другая дата: 1719 г. См.: Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря. М.: Церковь., 1996. Ред.]. Питирим, как и многие другие обвинители стмрообридчества, ставил ему в упрек, что оно в тяжкие времена гонений не имело возможности вести церковную жизнь нормально. Авторы названных "Ответов" отвечали Питириму: "Дивна есть твоя стязания, ими же изволил еси стязевати о нуждных случаях, случившихся у нас: случаях невольных, случаях плачевных, в людях гонимых, в людях благочестия ради страждущих, со многими нуждами и скорбями, со многими слезами и напастьми древнее благочестие нудящихся соблюдати. Тыя вопрошаема о архиереех, кия вчера за благочестие паче злодеев расхищаемы бяху. Тыя стязуешь о пространстве чинов, кии дневний день проживут ли безнапастно, не ведят. Тыя вопрошавши о видимых церквах, кии исповедуемую Церковь едва плачевно могут, от невольствующих бегающе, соблюдати. Тыя стязуеши о тайнодействиях пространных, которыя пребывают в гонениях и нуждах безпрестанных" (Вступление к ответам). . Еще за пять лет до этого ответа, именно в 1712 г., старообрядцы уже обращались к Иерусалимскому патриарху Хрисанфу с просьбой рукоположить им в епископы священноинока Игнатия, принятого на Ветке знаменитым священноиноком Феодосием и посланного к Хрисанфу с целью получить епископский сан. К тому же патриарху и в том же году обращались с такою же просьбою и донские казаки-старообрядцы, к тому времени переселившиеся в Турцию под предводительством своего атамана Игната Некрасова. Патриарх обещал и ветковцам, и донцам посвятить епископа. Но в дело это вмешался русский посол в Константинополе, пригрозив патриарху недовольством императора Петра, и Хрисанфу пришлось отказаться от своего намерения.168 Христианское чтение. Т. 222. С. 62 и 71. Однако эта неудача не охладила старообрядческих стремлений к приобретению себе епископа. Все внимание их было обращено главным образом на Восток - к иерархии восточной церкви. Было гораздо больше надежды найти себе епископа именно там, чем в России от никоновской иерархии. Восточная иерархия, несмотря на ее высокие титулы - вселенских патриархов и даже судей вселенной, - была проще, достуцнее и чище в своем иерархическом и нравственном достоинстве. Поэтому именно к ней в течение всего безъепископского периода старообрядчество обращалось с ходатайством о получении от нее епископства. В тридцатых годах того же XVIII столетия ветковские старообрядцы вели длинные переговоры с Ясским митрополитом Антонием о рукоположении им на Ветку епископа. В главе "Выговская пустыня" мы указали, что даже старообрядцы-поморцы старались приобрести себе епископа тоже от Восточной иерархии. В Палестину был послан с Выга знаменитый Вышатин с целью найти там епископа. В 1766 г. московская старообрядческая община обращалась к грузинскому митрополиту Афанасию, проживавшему в то время в Москве и служившему в Архангельском кремлевском соборе, с просьбой рукоположить для них епископа. Афанасий ответил, что он этого сделать не может без разрешения русского Синода, и посоветовал старообрядцам отправиться в Грузию, там автокефальный патриарх, независимый от Синода, вправе удовлетворить их просьбу. Московское старообрядчество действительно снарядило посольство в Грузию, но ему пришлось от предгорий Кавказа повернуть обратно, так как по тогдашнему военному положению никому не было пропуска из России на Кавказ.

Еще к одному греческому иерарху обращались старообрядцы все с той же просьбой - поставить им епископа. В 70-х гг. XVIII столетия в Подолии временно проживал греческий митрополит Евсевий. От него ветковские отцы решили приобрести себе епископское посвящение. В этих намерениях принял энергичное участие инок Никодим, который потом долго ходатайствовал при покровительстве князя Потемкина и графа Румянцева приобрести епископа от русской иерархии. Но пока шли на Ветке и в Стародубье совещания и сборы, Евсевий за каких-нибудь десять дней до прибытия к нему старообрядческой делегации уехал в Грецию. Есть достоверные сведения, что все же один старообрядческий инок из Стародубья, Рафаил, был рукоположен Антиохийским патриархом Даниилом в епископы для старообрядцев. Но ему не суждено было возглавить старообрядческую Церковь: по дороге в Россию он умер где-то в Турции.

Обращались старообрядцы со своими просьбами по вопросам архиерейства и к русской Синодальной иерархии, но лишь к таким ее архипастырям, которые отличались простотою жизни, высоконравственными качествами и доступностью, каковым, например, был Тихон Задонский. Особенно хотелось Никодиму, чтобы во главе старообрядческого священноначалия стал Тихон. Но последний не мог перейти в старообрядчество, воспитанный в духе странно враждебном староверию. Если уже Платон, митрополит Московский, пропитанный духом свободомыслия и даже масонства, не мог отрешиться от многих зловредных предубеждений против старообрядчества и из-за одного двуперстия признавал единоверческое причастие сомнительным, а самих единоверцев объявлял непросвещенными Богом, то что же говорить о рядовых епископах, к числу которых принадлежал и Тихон Задонский. Но важно отметить на примере обращения старообрядцев к Тихону, какого именно епископа хотелось иметь старообрядцам. Есть известия, что московские старообрядцы ездили в построенный патриархом Никоном новый Иерусалим к проживавшему там на покое Крутицкому митрополиту Сильвестру, а нижегородские обращались к проживавшему с 1778 г. в тамошнем Печерском монастыре бывшему Рязанскому епископу Палладию. Старообрядцы из г. Торжка ездили в Новгород к Коломенскому епископу Иоаникию, бывшему викарию новгородской митрополии. Но все эти обращения не дали благих результатов. Никто из никонианских епископов не решался перейти в старообрядчество. Императрица Екатерина пообещала дать старообрядцам епископа, но не смогла выполнить своего обещания. Император Александр I, будучи в Екатеринбурге в 1825 г., тоже обещал тамошним старообрядцам дать епископа. Но в том же году постигшая его действительная или мнимая смерть лишила его возможности исполнить свое обещание.169 Геннадий, епископ Пермский. Панегирик. Коломна. 1882. С. 9.

Иерархия господствующей церкви, именно епископат, была такого духа и настроения, что немыслимо было ждать от нее какого-либо обращения в старообрядчество. Вот какими яркокрасочными словами характеризует епископов синодской церкви единоверческий журнал "Глагол времен": "Они, посланные по лицу земли для любви, для проповедания истины и святости жизни, для мира братьям, будь то эллины или иудеи... устраивали тюрьмы, репрессии, ссылки, ужасы голодных смертей... Во имя Христа? Нет! Кто же они? Отцы, наши подлинные отцы с мягкими, холеными руками, в великолепных одеждах из шелка... бархата... ласкающих взоры цветов - малиновых, пунцовых, синих, белых... шумящих и даже надушенных. Дорогие каменья... золото... блистали с головы до ног... И эти холеные руки, мягкие и нежные, не знавшие грубого мускульного труда, подписывали приговоры не милости или кротости, не привета и защиты, не утирали слез, струящихся по тысячам ланит и паливших огнем своей скорби и муки даже до смерти, а... спокойно, просто решали одним взмахом пера смерть, ту медленную, бесконечную смерть, которая была от них единственной наградой за силу духа... "В тайги, в тюрьмы", - шептали тонкие, бледные уста и улыбались... "Опомнятся, спасут свои души", - говорили кроткие сердца великолепных отцов и предстателей, и несчастные, полунагие, голодные, оторванные от родных, друзей, всего человечества... шли... Шли и гибли."170 Глагол времен. СПб., 1908. № 12. Все многоточия принадлежат единоверческому журналу. Кто же из таких отцов и пастырей мог перейти в старообрядчество? Ведь идти сюда нужно было на подвиг, на страдание и даже на смерть, мученическую смерть. Первый старообрядческий епископ Павел Коломенский был после многих мучений сожжен, второй, Епифаний Ветковский, схвачен нарочно посланными для его поимки войсками и заточен в Киево-Печерскую крепость, где и скончался, и третий, Рафаил, умер в Турции, не доехав до своей кафедры. Очень трудно было найти святителя на такое апостольское служение. И старообрядчество долгое время продолжало оставаться без личного управления своим епископом.171 С особым злорадством семинарские учебники по истории раскола отмечают, что в старообрядчестве было два епископа-самозванца - Анфиноген и Анфим, в пятидесятых годах XVIII в. Но их старообрядцы быстро ликвидировали: Анфиноген бежал в Польшу, а Анфим после долгих общений с Радауцким митрополитом Мисаилом, с Иаковом, митрополитом Молдавским и с Даниилом, митрополитом Браиловским, погиб в Днестре. Но Даниил все же утвердил Анфима в сане епископа уже после того, как он был разоблачен в самозванстве. Старообрядцам нельзя ставить в упрек этих самозванцев. Во всяком обмане виноват не тот, кого обманули, а тот, кто обманул и кто приготовил и воспитал обманщиков. И Анфим, и Анфиноген вышли из никонианской церкви и там получили рукоположения в первые священные степени: "Это ягоды не нашего поля", - отвечают старообрядцы. Самозванство - очень старое явление: еще св. Апостолы предупреждали: "Не принимать никого из чужих епископов или пресвитеров или диаконов без представительной грамоты, ибо многое бывает подлогом" (33 Апостольское правило).

Николаевская эпоха.

Царствование императора Николая I (1825-1855 гг.) действительно представляет собой целую эпоху - мрачную, грозную для старообрядчества и несчастную для всей России. Николай был "миссионером на царском троне", как Нерон - артистом. Он занимался больше совращением старообрядцев в единоверие, чем государственными делами, совращением принудительным, насильственным, разорительным и гибельным для всей страны. С этой целью он даже лично разъезжал по старообрядческим посадам и слободам, как заправский миссионер, который с большим успехом мог вести это дело, получая за это каких-нибудь сто рублей в месяц. Миссионерство Николая обходилось стране в миллион раз дороже. Этот царь вошел в историю старообрядчества как жестокий и безудержный гонитель древлеправославных христиан.

Старообрядцы в своей родной стране, их же жертвами и кровью созданной, никогда ни при каком царе или царице (после никоновского периода) не пользовались полной религиозной свободой, они здесь иногда были лишь терпимы - более или менее. Даже в царствование гуманной и мудрой императрицы Екатерины Великой они не были уравнены в правах и свободах с иностранцами, населявшими тогда Россию. "Благословенный" Александр I утвердил в 1817 г. права и привилегии аугсбургского исповедания (лютеран). Но когда старообрядцы осмелились себе попросить подобных же прав, им в этом было отказано. В марте 1822 г. последовал декретный указ о непреследовании старообрядческих "беглых" священников. Но в том же указе относительно старообрядческих молитвенных домов сказано: "Вновь строить не дозволять ни по какому случаю". Это, конечно, узаконение стеснительных и даже гонительных мер против старообрядчества. Однако Александр I не считается гонителем его. Николай же преследовал старообрядцев систематически, неуклонно и коварно. Он поставил себе цель: уничтожить "раскол" во что бы то ни стало. Прежде всего он напал на старообрядческих священников. В начале его царствования их было весьма изобильно. На одном Рогожском Кладбище в Москве их служило 12 человек.172 В одном семинарском учебнике есть характерное выражение: "Беглые попы посылались толпами", - точно это партия арестантов или рабочих. Плотников, священник-миссионер. История русского раскола. Изд. 3. С. 132. Священники - это духовные вожди, пастыри, совершители св. таинств: их нужно в первую голову уничтожить. 10 мая 1827 г. последовало узаконение: решительно воспретить старообрядческим священникам переезжать из одного уезда в другой, тем паче из губернии в губернию для совершения духовных треб, "в случае же переездов поступать с ними как с бродягами". 8 ноября того же года последовало новое Высочайшее определение: новых попов на Рогожское Кладбище "отнюдь не принимать". Это распоряжение было потом применено ко всем старообрядческим обществам по всей России. В январе 1836 г. оно было снова повторено и с особенной силой. Всюду стали беспощадно преследоваться вновь присоединяемые к старообрядчеству священники: их ловили, арестовывали, сажали в тюрьмы, ссылали в Сибирь, в каторгу. Для ловли старообрядческих священнослужителей по старообрядческим поселениям посылались нередко большие военные отряды, целые полки даже. Все священство старообрядческое стало потаенным, крыющимся, подпольным и, конечно, очень сократившимся в своем количестве. Император Николай был очень доволен такими успехами принятых им мер. Самое деятельное участие в поимке старообрядческих священников принимало повсеместно духовенство православной церкви. Особенной настойчивостью в этом предприятии отличался Аркадий, архиепископ Пермский. Он надоедал обер-прокурору Синода Нечаеву своими доносами на "беглых попов" и требованиями ловить их по всем местам. "О, если бы их не было! - восклицает он в одном доносе синодскому обер-прокурору. - С уничтожением сих врагов спасения, кажется, вся поповщина обратилась бы к св. церкви и без промедления". Аркадий приводит и очень убедительный факт: в Оханском уезде единоверческий священник за один месяц совершил лишь два брака, тогда как за тот же месяц там же "беглый поп повенчал до 340 браков". Пермский владыка-доносчик добавляет: "О попе беглом сношусь с губернатором. Надеюсь должного содействия в деле Божием."173 Братское слово. 1893. № 11. С. 10 и 13. Не к Богу, однако, обращается в Божьем деле преосвященный Аркадий, к губернатору: Бог может и не помочь в деле насилия, а губернатор, несомненно, поможет. На него-то, главным образом, и надеялся Аркадий.

Одновременно с повсеместной войной, ведомой правительством, светским и духовным, при помощи полицейских и военных команд против старообрядческого священства, велись атаки и против всего старообрядчества. Были учреждены по всем губерниям особые секретные комитеты во главе с губернаторами и архиереями, с центральным комитетом в Петербурге, в котором сам царь председательствовал и принимал самое живое участие. Комитеты эти занимались исключительно "делами раскола": узнавали о его состоянии, количестве, всех его проявлениях, вырабатывали и применяли меры к уничтожению раскола. Все старообрядческие монастыри и скиты были закрыты и разграблены. Знаменитые центры старообрядчества: Керженец, Иргиз, Ветка, Стародубье, Выг - все это было разгромлено, и величайшие ценности их были отчасти разворованы, уничтожены правительственными чиновниками, в большинстве же переданы единоверцам.

Какие потрясающие трагедии переживали старообрядцы в каждом случае отобрания у них их святынь, можно судить отчасти по официальным описаниям разгрома Иргизских монастырей. Высочайшее повеление о сем последовало в январе 1837 г.: оно было получено саратовским губернатором Степановым и саратовским же архиепископом Иаковом. Степанов не совсем сочувственно относился к этому делу, медлил с исполнением Высочайшего повеления. Иаков же торопил его и не раз присылал к нему по этому случаю своего архимандрита Зосиму.174 Вот одно из писем Иакова Степанову: "Посылаю орлиный беспристрастный взгляд на раскольничьи Иргизские монастыри. У г. Голицына (предшественника Степанова) при орлиных очах недоставало, по-видимому, орлиных когтей. А силы души Вашего превосходительства восхищают меня. Можно надеяться, что при содействии Всевышнего мало останется цыплят в главных гнездах суеверия и разврата. Продолжайте, Ваше превосходительство, что начали. Так идут к звездам". Соколов Н.С. Раскол в Саратовском крае. С. 369. Какое кощунство со стороны его преосвященства: он Самому Богу приписывает когтиное раздирание бедных, беззащитных и совершенно невинных цыплят. А вот как сами цыплята оплакивали свое горе грустными стихами своего поэта: Только 8 февраля прибыло в монастырь духовное и гражданское начальство, сопровождаемое небольшой военной командой. Настоятелю Корнилию и монашествующей братии предъявлено было Высочайшее повеление - превратить "раскольничий монастырь в единоверческий". Пока шли переговоры, в монастырь собралось из окрестных поселений до 300 человек старообрядцев. Народ заявил, что он не допустит архимандрита с товарищами его в церковь. Никакие увещания, угрозы не могли подействовать на него. При попытке архимандрита приблизиться к церкви, раздался на колокольне набат и крики, точно от воров: "Караул!" К вечеру начальство возвратилось в город Николаевск. Здесь состоялось совещание, на котором было решено увеличить команду и набрать до двухсот человек понятых из православных. На другой день вся эта команда с начальством подошла к монастырю. Но в нем уже собралось до 500 человек старообрядцев. При первой же попытке войти в церковь "весь этот народ, как один человек, пал на колени, слезно прося оставить им монастырь на прежнем основании."175 Св. Амвросий Медиоланский писал своим гонителям: "Вы хотите мое имущество? Вот оно. Хотите вы вести меня на смерть? Вы пойдете этим навстречу моим желаниям. Вы увидите меня окруженным целым народом, сбежавшимся на мой зов, обнимающим в отчаянии алтарь. Солдатам и оружию я противопоставлю только слезы, в этом вся защита священника, и я не могу и не должен противопоставлять другого сопротивления". Зызыкин М.В. Патриарх Никон. Ч, I. Варшава, 1931. С. 231. Стоявшему на коленях народу было прочитано Высочайшее повеление, но оно не возымело никакого действия, народ по-прежнему умолял не трогать их церковь, в которой они молятся за Государя Богу и во всем ему повинуются. Тогда старообрядцам были вычитаны статьи уголовного закона, строго карающие за непослушание царской воле и за бунтовщичество. Народ единогласно заявлял: "Перетерпим всякую казнь, нежели отдадим церковь нашу". Уездный стряпчий живо, с азартом заявил, что в случае упорства будут привезены пушки и начнут стрелять по толпе: "Государю-императору ничего не стоит, если и сто человек убьют одним выстрелом". И эти угрозы не помогли. "Две недели десятки чиновников и сотни понятых (их добавлено до 400 человек) безуспешно старались привести в исполнение Высочайшее повеление: Преосвященный Иаков потерял уже надежду съездить в монастырь и сказать свое [...] и доложил: "Церковь окружена народом толпа раскольников падает на колени и просит ходатайствовать [...] об оставлении им оной, говоря: в храме сем молились предки [...] и они желают молиться до конца жизни своей". Быков сообщил об этом и губернатору Степанову. Губернатор сам прибыл в монастырь ночью 21 февраля, проехав "мимо табора понятых, освещенного огнями, как большой бивуак". Монастырский двор был наполнен старообрядцами. Губернатор ввел сюда понятых и жандармов и приказал им вытаскивать старообрядцев за ворота монастыря. Началось "мамаево побоище": понятые жестоко избивали старообрядцев, жестокостью особенно отличались жандармы. По словам самого Степанова, едва начали приводить в исполнение его приказание, как "поднялся величайший шум, вопль, раздался звон колоколов", на зов которых бежало население из ближайших поселений. Храбрый губернатор испугался последствий своего ночного побоища и приказал всей своей армии отступить от монастыря на версту, к Николаевску, а сам со всем своим штабом уехал в город. На другой день он снова прибыл в монастырь и, не вылезая из саней, кричал старообрядцам: "Вы не повинуетесь государю-императору!" Толпа в один голос отвечала: "Мы воле государя императора ни в чем не противимся, только просим ваше превосходительство оставить монастырь сей на прежнем положении". Степанов пригрозил привести пушки и сбить колокола и уехал в Саратов. Здесь он обратился к губернскому правлению за разрешением непонятного ему юридического казуса: "Мрачное упорство без всяких признаков буйства - что это: ослушание Высочайшей воли или только предварительный приступ к возмущению?" Правление нашло в действиях бунт, подлежащий военному воздействию. Губернатор после сего потребовал от начальника местного артиллерийского резерва командировать в Николаевск одну батарею; от начальника саратовского гарнизона - отправить туда же роту с офицером. Одновременно он послал в Петербург министру Блудову рапорт о происшедшем с просьбой указаний, что делать дальше. В ожидании ответа он стянул свои войска к монастырю. Министру он писал, что старообрядцы в количестве 500 человек расположились во дворе монастыря и "через таинство исповеди" поклялись на смерть не отдавать своего храма. "Толпа эта не имеет ничего наступательного, кроме частной и общей силы тела и духа. В то время как таскали их из монастыря, ни один не тронул понятого: все они стали на колени в несколько колец кругом храма, сцепились руками и ногами и таким образом с трудом поддавались посторонней силе". Толпа эта решилась умереть на месте без всякой обороны, заслоняя телами своими вход в церковь.

Петербургские распоряжения пришли в Саратов лишь 3 марта: приказано монастырь взять, во что бы то ни стало. Губернатор сделал последние распоряжения на месте: он приказал отправить в монастырь еще 30 казаков, снабдив их "двойным количеством нагаек", затем командировал туда [...] четыре пожарных трубы с брандмейстером и соответствующим числом прислуги, так как получил сообщение, что старообрядцы будто бы хотят сжечь Николаевск и монастырь. Сам губернатор явился в Николаевск 12 марта, все военные силы с их начальниками были уже на месте, а также и все командированные чиновники. Стянули к монастырю огромное количество понятых православного исповедания. Сначала было предложено старообрядцам сдать монастырь добровольно, потом пошли угрозы. Но эти попытки не имели успеха: 482 человека мужчин и 617 женщин решили защищать свою святыню до смерти. Тогда губернатор созвал "военный совет", на котором решено было действовать нагайками казаков, прикладами солдат и пожарными трубами. 13 марта "полчище" подступило к монастырю. "Вокруг храма в несколько рядов лежал народ, крепко сцепляясь друг с другом. Растащить их не было возможности. Гарцевавший впереди военного отряда губернатор скомандовал: "Пли!" - и началась стрельба холостыми снарядами. В то же время начали качать из труб воду на лежавших старообрядцев. Казаки ударили в нагайки, пехота начала действовать прикладами по неподвижно лежавшим защитникам монастыря. Гул выстрелов, вопли и стоны избиваемых смешались в одном хаосе, который способен был нагнать панический страх на самого храброго человека. Понятые и солдаты бросились на смутившихся и растерявшихся старообрядцев и начали их вязать и вытаскивать из монастыря. В течение целых двух часов безостановочно шла работа, пока все 1099 человек не были удалены за ограду. Губернатор тотчас же послал экипаж в Николаевск за духовенством". Прибыл вышеупомянутый архимандрит Зосима и николаевский благочинный протоиерей Олпидимский [?]. Последний предоставил следующий рапорт преосвященному Иакову: "Подъезжая к воротам монастыря, мы увидели множество народа обоего пола, лежащего связанными. Въехав внутрь оного, увидели по всему двору текущую воду и множество крови, ибо насосами разливали народ, а на лошадях разбивали оный в кровь; оттого вода и кровь омыли монастырскую площадь. У церкви губернатор встретил нас таким приветствием: "Ну, господа отцы, извольте подбирать, что видите". Затем в церкви, по сбитии замков, освящена вода и все оное окроплено. Между тем, пока служен был молебен, воинство и понятые разбойнически в присутствии губернатора грабили имущество монастырское.

Окна, двери, полы, погреба, подвалы, кладовые, сундуки, шкафы - словом, все как бы от ужасного землетрясения разрушилось. Хлеб, кроме трех амбаров, которые остались неразломанными, рыба, масло, овощи, одежда, плуги, сани, колеса, телеги и всякая домашняя рухлядь - все как бы огнем пожжено. Словом, монастырь сей оставлен в самом жалком положении". Далее о. благочинный сообщает своему архипастырю некоторые подробности об избиении беззащитных старообрядцев: конные войска "мяли лошадьми лежавших, а пехота так усердно действовала ружейными прикладами, что изломано было ружейных лож несколько десятков". "Церковная паперть и около оной место, где лежали избитые старообрядцы, обагрены были оных кровью. Чтобы увеличить их мучения, их при сильном морозе обливали из пожарных труб водою. Николаевский протоиерей восклицает в ужасе: "Какое произошло смятение, вопль, убийственные кровавые раны между безоружными старообрядцами, в особенности между женским полом и малолетними детьми, - того описать невозможно!"

Но этим еще николаевское торжество православия не закончилось. Был еще суд над "бунтовщиками". Военносудная комиссия приговорила: 11 человек наказать кнутом и сослать в каторжные работы; 326 человек и настоятеля Корнилия наказать плетьми и сослать на поселение; 16 человек по старости лет без телесного наказания сослать в Сибирь.176 Соколов Н.С. Раскол в Саратовском крае. Саратов, 1888.

Так бессердечно и таким варварским способом был уничтожен самый знаменитый в истории старообрядчества духовный его центр - славный Иргиз. Таким же бесчеловечным образом были разорены и совершенно уничтожены и многие другие старообрядческие монастыри и скиты. Все церкви старообрядческие по всей России, а также часовни и все другие молитвенные помещения были отобраны у старообрядцев и отданы в пользование единоверцам. Многие церкви были совершенно закрыты, так как на местах не оказалось единоверцев и ими некому было пользоваться. Закрыты были старообрядческие церкви даже в Курляндской и Лифляндской губерниях, где, казалось бы, нужно было всячески поддерживать русское население в интересах русской государственной национальности. Напротив, при Николае было воспрещено старообрядцам приобретать населенные имения и земли в Остзейском крае и даже просто селиться в пограничных губерниях западного края. Иностранцы же пользовались в России повсеместно всеми гражданскими и религиозными правами и свободами. Старообрядцам было воспрещено занимать должность даже сельского писаря, а иностранцы могли быть и были даже министрами.177 О положении иностранцев в России в царствование императора Николая I сообщает бывший профессор Казанского и Дерптского университетов коллежский советник Эрдман, знавший хорошо тогдашнюю Россию: "Сколько тысяч одноземцев наших поселилось только в Петербурге и Москве! Проезжая Россию от Невы до границ Китайской империи, от Кавказа до Ледовитого моря, везде встречаем немцев и потомков их. Где страна Старого Света, которая собирала бы в недрах своих столько чужестранцев? Где земля, которая бы даровала им столько привилегий? Дарования и честность открывают иностранцу обширное поприще, начиная от звания низшего работника до степени первого служителя Престола; нет препятствия его благим предприятиям, ибо он свободен со всеми своими потомками... Кто вступает в государственную службу, тот с первым офицерским чином получает дворянство личное, а по приобретении чина 3-го класса оно простирается и на потомство его. Сколько именно немцев занимает важнейшие места в столицах и во внутренности империи и какую власть нередко поверяют им! Какие отличия и награды достаются им, когда они исполняют долг свой. Я мог бы назвать многих, которые в звании гражданских, военных и генерал-губернаторов управляют величайшими губерниями... Магометанские и языческие народы пользуются одинаковою свободою в исполнении священных обрядов своих и все в равной мере покровительствуемы законом. В главной улице С.-Петербурга, проспекте, ведущем к Невскому монастырю, против знаменитого Казанского собора открыты церкви различных наций. Здесь немец, швейцарец, француз, англичанин, швед, армянин беспрепятственно идут в свои храмы..." // Северный архив. 1825. № XXIII. С. 208-242.

До указа императрицы Екатерины II 1764 г. старообрядцам не разрешалось приписываться в городское сословие и быть купцами. Но с этого времени они поселились в городах, преимущественно в больших, и в обеих столицах. "Быстро развились в их руках капиталы, - говорит о них П.И. Мельников-Печерский, - что следует отнести к отличающей их домовитости и бережливости, а в особенности к внутренней связи, скрепляющей их общества, в которых взаимное вспомоществование составляет едва ли не важнейшую основу. Достоверно известно, что к концу XVIII и в начале XIX столетия значительная часть русских капиталов оказалась у старообрядцев, принадлежавших к городским сословиям".178 Мельников-Печерский П.И. Поли. Собр. Соч. T."VII. С. 132. Благодаря промышленно-торговой деятельности именно старообрядцев, Россия стала богатеть. Фабрики, заводы, рыбные промыслы, хлебные операции и всякие другие промышленные и торговые предприятия находились преимущественно в руках старообрядческих купцов. Особенно богат ими был Московский фабрично-заводской район, а также Иваново-Вознесенский. "В руки богатевших с каждым днем старообрядцев стали переходить и недвижимые имения боярских внуков и правнуков. Боярские палаты обращались в жилища купцов-старообрядцев или превращались в их промышленные и торговые заведения. Самые подмосковные села старорусских бояр и вельмож XVIII столетия стали переходить в руки старообрядцев."179 Там же. С. 207. По этим-то старообрядцам и решил ударить император Николай, чтобы принудить их принять единоверие, отрекшись от своей, древнеотцовской, старообрядческой веры. От всех купцов и фабрикантов потребовалось представить удостоверение, что они принадлежат к православной церкви. В противном случае у них отбирались гильдейские права, с которыми связаны и права по воинской повинности: сыновья их немедленно должны быть взяты в солдаты (тогда служба была в 25 лет - почти до смерти). Старообрядцам-гильдейцам предстояло выбирать: или отречься от своей веры, стать ренегатами, или пойти на большие жертвы государственные, семейные, личные, то есть прекратить свои предприятия, разориться, семью отдать на произвол властей, самому быть подвергнутым разным притеснениям. Многие купцы пошли в единоверие, увеличив и без того огромное число его лицемерных членов и терзаясь в своей совести. Многие из них при новом царствовании вернулись в старообрядчество. Но немало оказалось столь твердых купцов, которые прекратили свои заведения и промыслы, но не изменили своей вере - остались старообрядцами. Николай был беспощаден к таковым. Многих сослал он: одних в Закавказье, других в Сибирь, третьих "в не столь отдаленные места."180 О старообрядческой промышленности см.: Кириллов И.А. Правда старой веры. М., 1916; обо всех мерах николаевского времени см.: Васильковский М.Н. Государственная система отношений к старообрядческому расколу в царствование императора Николая I. Казань, 1914.

Всеми этими мерами насилия и коварства император Николай, несомненно, нанес сильные удары старообрядчеству. Но еще сильнее он ударил по самой России, ибо с того именно времени пошло в ней, именно в капиталистическом мире, засилье иностранцев и главным образом евреев. Внутренне же старообрядчество стало еще крепче, даже и количественно увеличилось. "Нельзя пройти молчанием того, что с 1827 г. раскол не только не ослабел, но значительно усилился, и число раскольников чрезвычайно умножилось", - замечает Мельников-Печерский.181 Мельников-Печерский П.И. Поли. Собр. Соч. T.VII. С. 203. Нельзя также замолчать и другой не менее замечательный факт: старообрядцы в общей своей массе были всегда грамотнее и культурнее никонианской массы. Николаевская эпоха особенно ярко отличалась этим различием. В то время были созданы в каждой губернии особые комиссии для обследования умственного состояния местного населения. Весьма показательны обследования Нижегородской комиссии: "Подъезжаем, - пишут члены комиссии, - к селу, спрашиваем название его. "Василевы", - отвечают. Он дает такую общую картину положения старообрядцев в николаевское время: "Многие сотни молитвенных зданий были уничтожены; десятки тысяч икон, сего древнего достояния прадедов, были отобраны; огромную библиотеку можно было составить из богослужебных и других книг, взятых в часовнях и домах старообрядцев...".

В последующие годы стеснительные меры против старообрядцев еще более увеличились: часовни старообрядцев, построенные и снабженные драгоценными иконами за их счет и, следовательно, составляющие их частную собственность, правительство стало собирать и отдавать единоверцам; не только попов, но и важных по своему влиянию мирян без суда и следствия отправлять в ссылку; старообрядцам воспрещено было записываться в купцы, чем сравняли их с мещанами; подвергли их рекрутской очереди и возможности телесного наказания. Такому ограничению прав подверглись значительные капиталисты, лица торговых домов, начавших свои обороты с самого издания городового положения, люди, фабричная и торговая деятельность которых кормила и кормит сотни тысяч подданных империи. Наконец, стали смотреть на старообрядцев, как на заговорщиков, нарушителей, спокойствия государственного; целые селения в полном их составе подчинили невыполнимому надзору полиции; систематическое соглядатайство за их поступками повергло в уныние огромное число русских людей, виновных только в том, что они признают противу совести подчиниться главенству епархиальных архиереев, ибо все обряды, соблюдаемые ими, дозволены в церквах единоверческих. Таким образом, ради внешней формы жертвуют спокойствием огромного числа подданных империи.182 Славянофил и монархист поэт Тютчев написал такую эпитафию Николаю I:Кроме лишения их прав гражданских, за неимением священников (которых они просят, но которых им не дают), они лишены всякого духовного утешения и находятся под денноночным страхом обысков, суда и ссылки. После сего, восклицает Мельников, можно ли не признать истинного достоинства в многострадальном терпении русских людей, которое видно в наших старообрядцах. Будь то на Западе, давно бы лились потоки крови, как лились они во время Реформации, Тридцатилетней войны, религиозных войн в Англии и пр. Сравнивая положение протестантов перед началом религиозных войн с современным положением старообрядцев, нельзя не согласиться, что последние стеснены несравненно более, чем первые. Стеснения старообрядцев следует по справедливости отнести главнейше к невеликодушному взгляду и даже не совсем бескорыстным видам нашего духовенства.183 В "Сборнике..." Кельсиева. Вып. I. Лондон, 1869?. С. 185-186 [Кельсиев В. Сборник правительственных сведений о раскольниках. В 4-х ч. Лондон, 1861-1862. - Ред.]

Главным и весьма настойчивым вдохновителем гонений на старообрядцев как николаевского времени, так и последующего царствования, был знаменитый митрополит Московский Филарет.184 "Можно смело сказать, не опасаясь впасть в преувеличение, что та система правительственных к расколу отношений, которая известна под именем николаевской, сложилась под преобладающим влиянием московского архипастыря. Так, уже самый взгляд на раскол, как на явление в высшей степени вредное не только для церкви, но и для государства, - взгляд, лежащий в основе правительственных отношений к расколу в царствование императора Николая Павловича, очень многим обязан м. Филарету". Беликов В. Деятельность Филарета по отношению к расколу. Казань, 1895. С. 560. Все те меры, которые он проектировал вместе с императорами Николаем I и Александром II против старообрядчества и которые были применены к нему во всей их полноте и с беспощадной жестокостью, впоследствии, именно в наше уже время, применили безбожники-большевики ко всем религиям и исповеданиям в России, в том числе и к самой бывшей господствующей церкви, так нетерпимо относившейся к старообрядцам. Умный и проницательный Филарет не предусмотрел, что его проектами и мерами в будущем воспользуются самые коварные и самые злостные враги Христа и Бога.

Самым тягостным и самым страшным бедствием для старообрядцев было в николаевское гонение "оскудение священства": священников с каждым годом становилось все меньше и меньше. Это главным образом и повергало старообрядцев в тяжкое раздумье. Единоверие - фальшь и ложь: в нем лишь гибель души. Но и без священства нет спасения, ибо без него некому совершать таинства церковные, некому освящать, крестить, причащать, венчать, погребать. В старообрядчестве же нет епископов, которые имеют право и власть рукополагать священников. Все попытки приобрести их не имели успеха. Что же делать? Где взять священников? Как приобрести епископа? Эти вопросы в николаевское время встали с большой силой, с роковой настойчивостью. И пошли по ним совещания и обсуждения по многим старообрядческим общинам, Главным образом, по монастырям и скитам и на самом Рогожском Кладбище в Москве.

Всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы. Явились и в старообрядчестве великие деятели своего времени, которые нашли и указали выход из тяжелого и, казалось, совершенно безвыходного положения. Господь не оставляет Свою Церковь без Своего промышления о ней.

Иерархия с Востока и кафедра епископская за границей.

Старообрядцы и после вековых гонений на них все еще продолжали надеяться, что русские цари и русская иерархия когда-либо образумятся и возвратятся к вере своих дониконовских предков и снова Россия засияет древним благочестием. Собственно, сам народ живой церкви и низшее духовенство, особенно выбранное приходами, были пропитаны духом старообрядчества, исключая малороссийские и западные епархии, которые еще до раскола во многом отступили от древнерусского православия. Вот почему так легко и так охотно священники центральных губерний шли в старообрядчество: они от самого рождения своего были воспитаны в старообрядческом духе, они шли в родную и дорогую им среду.185 Семинарские учебники по истории раскола, а также и всякие другие книги, изданные в "обличение раскола", неизменно отмечают, что в старообрядчество шли лишь позорные попы: изверженные из своих санов за разные преступления, пьяницы, блудники. Обвинители старообрядчества не догадываются, что этой аттестацией они позорят и осуждают главным образом свою церковь, ибо в ней родились, воспитались и получили посвящение все эти священнослужители. Старообрядцы принимали к себе попов на выбор, лучших, вернейших. И если они, по характеристике старообрядческих обвинителей, оказывались столь недостойными, то каковы же были худшие попы, оставшиеся в православии? Должно быть, позорнее самих этих обвинителей. Поклеп этих последних на старообрядческих священников, однако, опровергается самим Синодом и многими архиереями синодской церкви. Именно в николаевское время, когда выбор попов был весьма затруднителен, Синод и архиереи всячески ухитрялись вернуть к себе этих иереев и давали им весьма почтенные приходы. Так, вышеупоминавшийся Аркадий, архиепископ Пермский, писал своему протоиерею Оглоблину 26 апреля 1832 г. о нижнетагильских бегствующих священниках: "Можно было бы решительно приступить к увещанию Архипа и Логина, о которых я сделал бы такое же представление в святейший правительствующий Синод, какое сделал об обратившемся священнике Матвее и уже теперь служащем при Уфимской церкви священнике И. Высокогорском" // Братское слово. 1893. № 12. С. 94. То никуда беглые попы не годятся: все они изверченные, самозванцы, зазорного поведения, а то милости просим к нам, вот вам для священного служения городские и даже губернские приходы. Так-то неправда сама себя изобличает.

Почти во всех своих всеподданнейших прошениях, начиная от аввакумовских и соловецких челобитных к царю Алексею Михайловичу и кончая обращениями к последнему императору Российскому - Николаю II, старообрядцы напоминали им, что все старообрядческие чины, обряды, богослужение и все св. тайны, совершаемые по "древлепечатным святым книгам, содержали и отправляли до Никона благочестивые российские цари, боголюбивые великие князья и святители, как-то: святые Петр, Алексий, Иона и Филипп московские и преподобный Сергий и прочие многие российские чудотворцы, святостью жития просиявшие и нетлением и чудесами прославленные от Бога". Старообрядцы были уверены, что придет время, когда сама никоновская иерархия и государственная власть признают всю эту древнюю святость и откажутся от всех прежних своих проклятий, анафем и всякого рода осуждений на нее. В царствование императрицы Екатерины Великой, когда было разрешено свободное отправление богослужений по дониконовским чиноположениям, эта уверенность их еще более укрепилась. А указ императора Александра I о свободном переходе в старообрядчество православных священников давал надежду, что последует таковое же узаконение и относительно православных епископов. В эти два царствования старообрядцы добивались приобрести себе епископа свободным, дозволенным путем, с Высочайшего разрешения. Стоило приобрести таким путем только одного епископа, как потом все высшее духовенство по всей России, а вместе с ним и народ, оказались бы под властью этого святителя и его ставленников и преемников. Равнодушные же к церкви и вообще к религии правительственные верхи, а также зараженная "тлетворным духом Запада" русская интеллигенция остались бы в никонианстве с "холеными и надушенными архиереями". Конечно, и малороссийские, и западные епархии целиком остались бы нетронутыми староверием.

Но старообрядцам не суждено было тогда приобрести себе епископа. А систематическое уничтожение их священства Николаем I, беспрерывные гонения его времени, варварское истребление величайших их святынь: церквей, монастырей, скитов, часовен с колоссально ценным их имуществом (древними и чудотворными иконами, с редкостными книгами, облачениями, всякой церковной утварью) - убедили, наконец, старообрядцев в том, что их надежды на опамятование или отрезвление от никониановщины русских царей и высшей иерархии совершенно напрасны.

Грозное "оскудение" священства давало себя чувствовать роковым образом: тысячи младенцев жили без священнического крещения, лишь с "бабушкиным" погружением; сотни погребений над умершими совершались священниками заочно, многие браки совершались без венчания, в ожидании приезда священника; божественная литургия совершалась редко, самое причастие оскудевало. Жизнь церковная во многом расстроилась. Приходилось всего бояться, во всем таиться и скрываться. Нельзя было собраться на дому помолиться Богу, это считалось большим преступлением и каралось весьма строго. Запах ладана, лишняя лампада перед святой иконой или свеча принимались за признак недавнего моления, и тогда производились в таком доме и даже в соседних повальные обыски, обычно с грабежом и всякими насилиями. По всей стране беспрерывно шли аресты древлеправославных христиан; тюрьмы, пересылочные участки, места ссылки были переполнены ими. Остававшихся еще во многих местах священников приходилось укрывать, перевозить из одного прихода в другой и нередко в отдаленные места со страшной опасностью и чрезвычайным искусством, на которое могут быть изобретательны христиане лишь в моменты наивысшего напряжения всех своих душевных и духовных сил. Но такое состояние не могло продолжаться бесконечно. Нужно было искать выхода из него. Главное - обеспечить себя совершителями таинств церковных. Нужно иметь своего епископа.

Еще до разорения Иргиза в его монастыри съезжались старообрядцы из разных мест и обсуждали все эти вопросы и главный из них: где приобрести епископа. И не менее важный: где его сохранить от николаевских преследований. На этих совещаниях выдвинулся своими умными, обдуманными и обоснованными предложениями весьма сведущий в Писании и в истории, но в то же время и весьма молодой еще уроженец г. Горбатова Нижегородской губернии Афоний Козьмич Кочуев.186 А.К. Кочуев был во многих отношениях замечательным и исключительно редкостным человеком. Уже в шестнадцать лет был таким начетчиком, что многих удивлял своими знаниями. Мельников отзывается о нем, что он "был редких способностей". Профессор Субботин рекомендует его как "выдающегося по уму, начитанности и предприимчивому характеру", как обладавшего талантливым пером и незаурядным даром слова и вообще как "многоталантливого" человека. Он был ученым палеографом и состоял в звании соревнователя Московского Общества Истории и Древностей. Но не в этом во всем было его главное достоинство: он был с юношеских лет подвижником, всецело отдавшись духовной жизни; скрывался долгое время в пустынных местах и пещерах, где проводил дни и ночи в молитве, посте и в чтении святых книг; одно время даже юродствовал по примеру древних русских святых - юродивых. Оставался всю жизнь девственником и закончил жизнь в Суздальской крепости, куда был заточен по повелению императора Николая I. См. о Кочуеве: Мельников-Печерский-П.И. Очерки поповщины; проф. Субботин Н.И. История Белокриницкой иерархии; Мельгунов П. Суздальские узники; Церковь на чужбине (старообрядческий выпуск). Харбин,1940. Он предложил, во-первых, отыскать епископа на Востоке (в восточных патриархиях в Египте, Сирии и других местах): может быть, и на самом деле, как тогда многие старообрядцы надеялись, Господь сохранил там благочестивых епископов; если же таковых не окажется, принять епископа согласно церковным канонам и древней церковной практике от греческой церкви, о которой в то время доходили в Россию сведения, что она меньше отступила от древнего благочестия, чем русская - никоно-петровская. Во-вторых, епископскую кафедру устроить непременно за границей: в Турции ли, в Австрии или в Польше, где имеется немало старообрядческих общин и где они пользуются религиозной свободой. Там епископская кафедра и ее святитель будут в полной безопасности. Предложение Кочуева было принято с радостью: выход из тяжелого положения найден, нужно только его с Божьей помощью осуществить. По этому вопросу в начале 1832 г. состоялся в Москве, на Рогожском Кладбище, многочисленный старообрядческий собор. Вообще все более или менее важные вопросы в старообрядческой Церкви решались соборне, общим согласием народа и клира. Вопрос же об иерархии был чрезвычайным. Как повествует автор "Исторических очерков поповщины", П.И. Мельников-Печерский,187 Трудами г. Мельникова-Печерского нам приходится часто пользоваться: он весьма талантливый писатель и больше известен среди интеллигентных читателей своими знаменитыми романами из жизни старообрядцев: "На горах" и "В лесах". Через его руки прошли очень многие официальные и частные документы по старообрядчеству: он был чиновником особых поручений при императоре Николае, сам принимал участие в применении к старообрядчеству николаевских мер и был очевидцем многих событий в старообрядчестве. Поэтому сведения его весьма ценны. Но, к сожалению, он часто не в меру фантазирует, приобретя к этому навык в качестве талантливого романиста. Поэтому все историки, пользующиеся его сведениями, ценят в них только фактическую сторону, документально обоснованную, а все его вымыслы отбрасывают. Так и мы поступаем. Даже митрополит Антоний Храповицкий отзывается о нем, что он писал анекдоты, о заволжских старообрядцах // Избранные сочинения Антония. Белград - Сербия. С. 404. А вот отзыв о нем заволжского старожила-старообрядца: "Да... Старики наши жили не как мы... Теперь вот и леса-то повырубили, а и были тутотка на моей памяти леса непроходющие... Пошло эдак нехорошо, когда появился еретик Павла Иваныч (Мельников-Печерский), да Божиим попущением похитил икону Казанскую Матушку Владычицу. Его, еретика, везде чеканашка - невидима сила проносила, он скрозь лесную чащу видел все скиты святых старцев, отшельников на сто верст, говорят..." // Нижегородская земская газета; Слово Церкви. 1917. № 13. С. 228. "...зимою 1831-1832 гг. двинулись на Москву послы из Вятки, из Стародубья, Керженца и Иргиза, из Саратова, Перми и Екатеринбурга, из Казани, Ржева, Торжка и Твери, из Тулы, Боровска и других городов. Приехали казаки донские, уральские и линейные, - всех казаков до сорока человек". Прибыли настоятели и игумены виднейших старообрядческих монастырей. Из московских представителей участвовали в соборных совещаниях приходские попечители и старшины, а также и Рогожские священники во главе с весьма уважаемым священником о. Иоанном Матвеевичем Ястребовым. На соборе выступил со своим докладом Кочуев А.К. Силою своего красноречия, основанного на знании церковных канонов и истории, подкрепленного неумолимыми и жуткими фактами переживаемого всем старообрядчеством трагического момента, он убедил всех членов собора принять единогласное решение - обратиться на Восток для разыскания епископа и устройства архиерейской кафедры за рубежом России. Доклад Кочуева сильно и авторитетно поддержал поименованный священник Ястребов. Была снаряжена депутация в Петроград,188 Тогда Санкт-Петербург. - Ред. чтобы и тамошнее общество, близкое к высшим властям, ознакомить с принятым соборне решением и привлечь его к совместной деятельности по этому вопросу. В Петрограде было, однако, решено сделать еще одну попытку обратиться к государю с последней просьбой о смягчении мер, принятых им против старообрядчества и о дозволении старообрядческим священникам совершать свободно богослужения и требы церковные. Передать прошение царю взялся сочувствовавший старообрядцам и в то же время близкий к Николаю граф Бенкендорф (тогдашний шеф жандармов). Рассказывают, что когда он изложил перед государем просьбу старообрядцев, Николай в такой степени рассвирепел, что не выдержал себя перед благородным немцем: схватил подвернувшееся ему под руку кресло и с такой богатырской силой бросил о пол, что оно рассыпалось на мелкие части: "Так я сокрушу раскол!" - с нескрываемым гневом крикнул он. Но и после этого ужасающего отказа старообрядцы разных обществ продолжали обращаться к правительству с просьбой об облегчении их невыносимого положения. Ни одна просьба не была ни в малейшей степени удовлетворена. Просьбы лишь раздражали, и гонения становились все более и более тяжкими и роковыми. Вопрос с расколом считался поконченным: старообрядчество будет окончательно уничтоженным. Но Бог судил иначе.

Под покровом глубочайшей тайны нужно было выполнить единогласное решение Московского старообрядческого собора, то есть всей старообрядческой Церкви, об отыскании епископа и об устройстве за границей старообрядческой архиерейской кафедры. Для этого нужны были люди необыкновенные, с большой силой воли, выдержанные, преданные до смерти порученному им чрезвычайному делу, знающие, начитанные, "многоталантливые", как выразился проф. Субботин о Кочуеве. И такие люди нашлись, точно для сего дела рожденные. Главным из них был Петр Васильевич Великодворский, впоследствии, выражаясь характеристикой Субботина, "стяжавший себе великую знаменитость в старообрядческом мире под именем инока Павла".189 Нам придется нередко ссылаться на труды проф. Московской духовной академии Н,И. Субботина, мы уже делали эти ссылки. Но о нем, как и о Мельникове-Печерском, необходимо сделать некоторые замечания. Он имел в своем распоряжении богатейший материал по истории старообрядчества, как первоначальной (истории раскола), так и последующей - истории старообрядческой иерархии. По первоначальной истории им изданы девять томов "Материалов по истории раскола" и много других актов и документов, повестей и рассказов, отдельными книгами или брошюрами. По истории же старообрядческой иерархии, получившей название Белокриницкой, о которой будет речь ниже, для Субботина был специально выкраден из старообрядческой Белокриницкой митрополии весь ее архив: все подлинные акты, документы (правительственные, соборные, частные, переписка старообрядческих деятелей - дружеская, интимная, личная). Получал Субботин и другим путем из первых рук старообрядческие документы, нередко в подлиннике. Использовав все эти документы для своей трехтомной "Истории Белокриницкой иерархии" и для многих других своих трудов, он потом издал их - одни под наименованием "Материалы для истории австрийской иерархии" (один том), другие под названием "Переписка раскольнических деятелей" (три тома). Все эти документы имеют чрезвычайную ценность, и субботинская "История Белокриницкой иерархии", как основанная на этих источниках, принесла старообрядческой Церкви колоссальную пользу, особенно первый ее том, в котором документально опровергнуты многочисленные выдумки, анекдоты и всякая клевета на первого старообрядческого святителя - митрополита Амвросия. Но нельзя не пожалеть, что сам Субботин является во всех своих трудах не ученым, беспристрастным и честным исследователем того, что было, а беспардонным миссионером, казенным миссионером, упорным и злобным, способным и на клевету, и на пользование явно подложными документами, в чем в свое время был изобличаем. В своей речи, произнесенной в начале диспута по поводу представленной им "Истории", на соискание ученой степени доктора церковной истории, он откровенно заявил, что "задачей его было - историческим ходом учреждения Белокриницкой иерархии доказать ее неправильность и незаконность" // Братское Слово. 1886. Т. I. С. 618-619. Конечно, это уже не научная задача, а миссионерская, и пришлось Субботину по-своему истолковывать факты, делать всякие натяжки, прибегать к ложным и до очевидности смешным выводам, вроде того, что однажды иноку Павлу пришлось воспользоваться чужим паспортом, ну, значит, - делает отсюда вывод Субботин, - Белокриницкая иерархия фальшивая, раз у главного деятеля ее оказался паспорт фальшивый. Но читая и с такими намерениями написанную "Историю", основанную, однако, на фактах, которых никак нельзя было замолчать и искажение которых очевидно, приходим к выводу, совершенно обратному тому, который делает Субботин. Вторым был инок Геронтий, в мире Герасим Исаевич Колпаков.

Вся жизнь инока Павла была чудесной. С ранних лет его тянуло уже к жизни духовной, подвижнической: 12-летним мальчиком он делает попытку уйти в Стародубческие старообрядческие монастыри, что ему тогда не удалось. Только уже в 25-летнем возрасте он поселился в знаменитом Лаврентьевском монастыре (близ г. Гомеля), впоследствии тоже разоренном и отобранном от старообрядцев николаевским правительством. Одаренный от природы богатыми способностями, Павел имел страстную любовь к чтению книг духовного содержания и обладал поэтому колоссальными познаниями в церковно-богословской и церковно-исторической литературе. Почти с детства он проникся глубокой верой, которая потом не изменяла ему никогда, что он предназначен Самим Богом для совершения какого-то великого дела. Своим неизменным покровителем считал святителя Николу Чудотворца, который действительно ему являлся неоднократно и давал свои наставления. По ним и действовал Павел и имел успех.190 Профессор Субботин в своей "Истории Белокриницкой иерархии" дал блестящую биографию инока Павла, что прямо-таки удивительно для такого неукротимого врага старообрядчества, в особенности этой иерархии. Он характеризует Павла как замечательного человека по своим многим талантам, по высоким нравственным качествам, по непреклонной вере в Промысл Божий и в свое особенное призвание свыше, описывает некоторые чудесные явления Павлу св. Николы Чудотворца и совершившиеся потом события по указанию св. Николы. Отмечает Субботин глубокий ум Павла, его необычайную начитанность, замечательное красноречие, писательский талант, предприимчивый характер, чарующую "физиономию" и многие другие примечательные качества, присущие иноку Павлу. Он отрекся от мира и принял иночество, чтобы только выполнить предназначенную ему Богом миссию. Живя в монастыре, общаясь там с лучшими духовными деятелями старообрядчества и заодно с ними остро и больно переживая тогдашнюю трагедию "оскудения священства", инок Павел "считал уже не подлежащим ни малейшему сомнению, что он свыше предназначен именно для того, чтобы послужить древлеправославной Церкви приобретением для нее епископов, необходимо нужных в предотвращении угрожающего ей оскудения священства, что именно к этому подвигу Промысл готовил его с юных лет и что к нему же относились чудесные явления святителя Николы."191 Субботин Н.И. История Белокриницкой иерархии. М., 1874. С. 99. Вера Павла начала оправдываться: как раз к этому времени к нему явился из Петрограда от тамошнего старообрядческого деятеля, "гильдейца" Сергея Григорьевича Громова, знаменитый посол - сам Афанасий Кочуев. Громов взял на себя весьма опасное по тогдашнему времени дело снаряжения на Восток посольства для отыскания епископа и устройства за границей старообрядческой архиерейской кафедры, и к этому делу привлек инока Павла, которого уже раньше знал как человека предприимчивого и самоотверженного. Предложение Громова - оно было, собственно, решением Московского собора - отправиться на Восток с указанной целью было принято Павлом с особой радостью как указание свыше, как призыв Самого Господа. Нужно было найти себе спутника, и жребий пал на вышеупомянутого инока Геронтия, с которым Павел находился в тесной дружбе. Он тоже с юношеских лет возымел непреоборимое влечение к духовной жизни: девятнадцатилетним юношей он поселился в уединенном Серковском монастыре (близ г. Оргеева Бессарабской обл.), тоже, конечно, отобранном от старообрядцев в николаевское время, и после трехлетнего искуса постригся в иноки. Он потом стал евангельским отцом самого Павла. Чудным Промыслом Божиим Геронтий прибыл в Лаврентьев монастырь из Бессарабии как раз в тот момент, когда Павел уже избрал его себе в спутники по указанному святителем Николою жребию. С не меньшею радостью и Геронтий принял сей жребий. Это был уже 1836 год.

"С этого времени, - замечает профессор Субботин, - и начинаются странствия, труды и подвиги, предпринятые ради приобретения потребных старообрядчеству епископов двумя знаменитыми у старообрядцев друзьями - Павлом и Геронтием. Это была действительно примечательная двоица, связанная редким единодушием".192 Там же. С. 107. Павлу в это время было 27 лет; Геронтий же был старше на пять лет.

Они имели намерения исследовать сначала такие восточные страны, как Персия, Грузия, другие места по предгорьям Арарата, где, как тогда многие верили, скрываются истинные христиане и среди них находятся древлеправославные епископы; затем страны азиатской и европейской Турции - за Ливаном, в Сирии, в Египте. К 6 мая того же 1836 г. они благополучно добрались до г. Кутаиса. Но здесь были задержаны местной полицией, которая обратила внимание на их странное одеяние: старообрядческие, особого покроя камилавки и короткие мантии с красной оторочкой. Сам главнокомандующий Кавказом, барон Розен, допрашивал их. Согласно своим документам, они показали совершенно правильно о месте своего происхождения и приписки. Тем не менее, их арестовали и продержали в тифлисской тюрьме, "под замком секретных твердынь", более трех месяцев, пока наводились о них справки в местах их приписки. Это "испытание Божие" послужило им в дальнейшем на пользу: они стали осмотрительнее и осторожнее в своем путешествии и в предприятиях. Еще в тифлисской тюрьме они сговорились относительно дальнейшего путешествия и осуществления своих планов.

В новое путешествие они тронулись ранней весною уже 1839 г.; инок Геронтий был уже настоятелем Серковского монастыря. Сюда к нему и прибыл инок Павел. Важнейшие духовные центры старообрядчества были уже разгромлены и опустошены, оставались еще кое-где на окраинах старообрядческие монастыри и скиты. Из Серковского монастыря удобно было попасть в Австрию, именно в Буковину, где имеются старообрядческие поселения. Сюда и направили свои стопы наши многотерпеливые и уже довольно испытанные странники - иноки Павел и Геронтий.

Белокриницкий монастырь.

Старообрядцы издавна живут в Буковине. Еще когда она входила в состав турецких владений, здесь, именно в Сучавском округе, было уже несколько старообрядческих селений. Самое раннее из них - Соколинцы (Миттска-Драгомирна) имело и другое название - Липовень. В древнейшем "Сказании о староверцах, живущих в земли Молдавской" повествуется, что по доносу на соколинских старообрядцев одного чиновника-взяточника они вызывались в столицу Молдавии - Яссы и здесь пред лицом господаря Михаила Раковицы и целым "собором" давали объяснения о себе и о своих верованиях. Представитель их, инок Тихон, свидетельствовал: "Мы пришли в сию Волошину в лето 7232 (т.е. в 1724 г.) во дни господаря Михаила, воеводы всей Молдовы". По выяснении некоторых пунктов старообрядческих верований, господарь сказал им: "Добрые вы люди и по всему православии, токмо толико у вас сел, а попа единаго имеете, и тот стар: как он может всю нужду вашу исправить", - и предложил им поставить для них епископа, как о нем просили некогда "хорошие люди" из староверцев, о чем напомнил им тут боярин Стурза. Вспомнил он, конечно, о ветковских ходатайствах. Воевода назначил соколинцам срок на два месяца, чтобы они в течение этого времени обсудили вопрос об епископе и привели бы своего кандидата для поставления. Но самостоятельно они были не в силах разрешить этот вопрос, а сноситься с ветковцами не пришлось, так как Ветка к тому времени была уже разорена. Так в то время, как сообщает автор "Сказания", "...о епископе ничто же учинилося."193 "Сказание" это напечатано проф. П.С. Смирновым в "Христианском чтении", часть 222, стр. 74-78 за 1906 г.; Михаил Раковица был господарем три раза: 1704-1705 гг., 1707-1709 и 1716 -1726 гг. (См.: Тафлари О.: История ромын. Бухарест, 1935. С. 494). Профессором Смирновым неверно показаны годы господарства Михаила Раковицы. Теперь же к потомкам этих старообрядцев ехали по этому же делу депутаты не от ветковских только старообрядцев, а от всего российского старообрядчества. Да и Соколинцы, как и другие селения Буковины, к этому времени принадлежали уже не Молдавскому господарству, а Австрийскому государству. Буковинские старообрядцы пользовались правами, дарованными им грамотою, подписанной собственноручно австрийским императором Иосифом II 9 октября 1783 г. По этой грамоте "дозволялось совершенно свободное отправление религиозных действий им, всем их детям и потомкам, вместе с их духовенством" и, кроме того, в силу этой грамоты, буковинские старообрядцы "освобождались от военной службы".194 Эта грамота императора Иосифа II, написанная на двух столбцах. - один по-немецки, другой по-русски, - все время хранилась в Белокриницкой примарии, включительно до захвата Белокриницкой митрополии большевиками 30 июня 1940 г. Если ее не успели вместе с другими документами примарийскими увезти румынские чиновники, то она попала в руки советской власти. Этими правами воспользовались и старообрядцы, прибывшие сюда из Молдавии и с побережья Черного моря вместе с иноками, там жившими. Черноморские переселенцы избрали себе местом для заселения урочище Варницу, находящееся в соседстве с старообрядческим селением Климоуцы. Отличительную особенность Варницы составляет обильный источник, ключ, из которого бьет белая вода, почему это урочище получило название на молдавском наречии - Фантына-Алба, что значит по-русски белая-криница. Здесь именно, на этом урочище, и образовалось старообрядческое селение, знаменитое впоследствии Белая Криница. Здесь же устроился из прибывших с Черного моря иноков и монастырь Белокриницкий, еще более знаменитый в истории старообрядчества, чем само селение. В этот именно монастырь и прибыли наши всероссийские послы, иноки Павел и Геронтий. Настоятель монастыря, инок Иоиль, принял российских гостей очень радушно.

По словам Субботина, "разумные речи Павла, его примечательная наружность, умение со всеми обходиться - невольно располагали к себе каждого старообрядца", и он здесь всех подчинил своему влиянию, не только настоятеля Иоиля и всю его братию, но и всех почетных и уважаемых стариков в селении: "...такого разумника им еще не приходилось встречать". Осень и зиму 1839 г. Павел и Терентий прожили в Белой Кринице, и за это время Павел ознакомился со всем бытом буковинских старообрядцев, со всеми их нравами и "овладел общим расположением и доверием"; за это же время он "составил в главных чертах и тот план относительно учреждения законно дозволенной и признанной правительством старообрядческой архиерейской кафедры, на осуществление которого положил потом все свои силы и таланты". Целых четыре года неусыпный инок Павел, бесподобный труженик, вел многочисленные дела, чтобы, наконец, получить Высочайшее разрешение на учреждение старообрядческой святительской кафедры в Белокриницком монастыре. Сколько было на этом пути препятствий, столкновений, разного рода приключений и всяких недоразумений: со своей братией, с обществом, с правительством, с чиновниками разных рангов и в разных учреждениях - в губернском городе и в самой столице, Вене, и прежде всего на ближайших местах! Сколько пришлось великому Павлу составлять разного рода бумаг, меморий, рекурсов и даже целых сложных и весьма обоснованных сочинений, вроде знаменитого "Устава Белокриницкого монастыря"! Все преодолел несравненный Павел. В Вене добился личного представительства у самого императора Фердинанда и у других высоких особ. Только крепкая вера Павла в Божье покровительство его делу и в высокое свое предназначение, вера, не покидавшая его ни на одну минуту даже при вопиющих неудачах, дала ему силу и твердость довести все до конца. 6 сентября 1844 г. подписан был, наконец, императором Фердинандом следующий декрет: "По прошению липованской громады и староверческих иноков Белой Криницы,

* * *

а) всемилостивейше дозволяется привезти из-за границы одно духовное лицо, именно архипастыря или епископа с тем, что он может преподавать находящимся в Белой Кринице липованским инокам высшее посвящение, который также должен будет поставлять священников, равно как избрать и посвятить преемника себе. Однако же имеющее теперь прибыть из-за границы духовное лицо обязуется прежде вступления в должность чрез посредство губернии сообщить гофканцелярии о своем имени, чтобы можно было дипломатическим путем собрать о нем сведения и удостовериться, что никаких сомнений относительно его не существует. А так как по правилам греко-восточного обряда высшее духовенство может быть производимо только из монахов, то его величество

* * *

б) всемилостивейше соизволяет дальнейшее существование издавна находящегося в Белой Кринице монастыря утвердить".

* * *

Императорская гофканцелярия, сообщая содержание этого декрета для зависящих [от него] распоряжений губернии, со своей стороны предписывала ей иметь в виду, что "монахи и липованское общество обязались монастырь и епископа содержать на собственные средства, не требуя от правительства никакой помощи". Нужно заметить, что вот именно это условие о содержании епископа очень серьезно тормозило все ходатайство: несмотря на многочисленные уверения старообрядческих депутатов, и устные, и письменные, что именно на старообрядческие средства будет содержаться святитель, несмотря на принципиальное утверждение сего в самом "Уставе" Белокриницкого монастыря, правительство никак не могло допустить, что это будет именно так, в такой несокрушимой степени оно привыкло к содержанию всякого духовенства в Австрии на государственный счет, и посему всячески обязывало Белокриницкое общество непременно содержать своего архипастыря на свои средства, а не на казенные. И в последнем акте напомнило об этом губернии.

Инок Павел, а с ним и все белокриницкие христиане ликовали по случаю достигнутых успехов. Но Павел отлично сознавал, что это только начало того великого дела, которое он должен, по предназначению свыше, довести до торжествующего конца. А за это время произошли важные перемены как в России, так и в самой Белой Кринице. Умер Громов. Нужно было чрезвычайно опасное и потому в глубочайшей степени таинственное дело искания епископа и учреждения за границей кафедры для него передать другому лицу, которое сумело бы эту великую тайну сберечь и сохранить. Филарет и Николай продолжали свирепствовать: по всей России шел все усиливавшийся погром старообрядчества, о чем получал сведения Павел в Белой Кринице.195 Настоятель Лаврентьевского монастыря, инок Аркадий, писал иноку Павлу в конце 1838 г.: "Здесь описываю обстоятельства Черниговско-Могилевской губернии старообрядцев, или бегающей Церкви: Добрянка - священник имеется один в тесноте. Белица - часовня запечатана, потом в доме молились, и дом запечатали. Лаврентьевский - новое здание запечатано и в трапезе - внутренний упокой. Иеромонаха лишились от 26 октября. Спасова Слобода - колокола сняты, кладбище вокруг церкви разрывают. Городня - часовня запечатана. Крупец - пещера запечатана, кости в Могиле, старец, живший в ней, в остроге. Ветка - колокола сняты, запрещен звон, как здесь, так и в Спасовой. Злынки и [...]линов Остров - церкви запечатаны. Климова и Казанский монастырь - алтари запечатаны...". Столь краткие сообщения, но много говорящие инок Аркадий заканчивает словами: "...снега гордые и морозы лютые, уже дают тут любящим странс[...] [...]". Упоминаемые в письме кости, почивавшие в Крупецкой пещере, принадлежали одному старообрядческому преподобному В[...]тию; сюда стекалось немало народа на поклонение этому святому. Пещеру охранял нарочитый старец. Правительство и кости забрало и старца упрятало в острог. Все это былые примеры для большевиков нашего времени (Подлинник письма Аркадиева хранился в Белокриницком архиве до последнего времени и теперь, должно быть, в руках советской власти, если только не уничтожен вместе с другим имуществом митрополии Белокриницкой). Великие и могущественные погромщики не хотели и не могли даже думать, что их страшным замыслам уничтожить во что бы то ни стало старообрядческое священство и самое старообрядчество и всем проводимым с этой целью беспощадным мерам и коварным насилиям тогда никому не известный и, во всяком случае, весьма смиренный инок готовит могилу и отчасти уже приготовил. В Белой Кринице произошли весьма полезные для дела перемены: настоятелем монастыря избран инок Геронтий, самый монастырь приведен в благоприличный вид, у инока Павла нашелся новый помощник - инок Алимпий Милорадов. Родом из Полтавской губернии, в миру Афанасий Зверев, он принял пострижение, как и Геронтий, в Серковском монастыре и перебрался оттуда в Белую Криницу, где уже приобрел фамилию Мйлорадова. "Это был, - рекомендует г. Субботин, - весьма ловкий, в высшей степени отважный и смелый человек, горячо преданный расколу". Павел сначала опасался поведать ему свою тайну. Но оказалось, что замыслы о приобретении древлеправославного епископа, о снабжении священством всего старообрядческого мира, несмотря на все стеснения, употребляемые российским правительством, принадлежали именно к числу тех, которыми всего скорее способно было увлечься кипучее сердце инока Алимпия: ему нравились именно грандиозность и смелость предприятия. Труды и опасности, которые, как он ожидал, придется перенести ради любимого им старообрядчества в столкновении с разными, может быть, высокопоставленными лицами в странствии по разным местам и краям света, как нельзя больше соответствовали его характеру и только способствовали тому, чтобы он отдался всею душою замыслам "батюшки отца Павла", в которые этот последний постепенно и осторожно посвятил его. Нет сомнения, что и здесь много значила самая личность инока Павла, влиянию которого не мог не подчиниться даже и Алимпий, вообще мало способный подчиняться чьему бы то ни было влиянию. "Итак, - заключает Субботин свою характеристику инока Алимпия, - Павел и Геронтий приобрели в Алимпий нового сотрудника для осуществления своих планов об учреждении самостоятельной старообрядческой иерархии, сотрудника, который отдался этому делу всей душой, для него готов был на самые отважные подвиги и под руководством такого рассудительного и дальновидного человека, как инок Павел, мог действительно принести ему большую пользу". Павел представлялся императору Фердинанду и его родному брату, наследному принцу эрцгерцогу Францу-Карлу уже с иноком Алимпием, как с ним совершал и многочисленные поездки по делу во Львов, Черновицы, Вену и в другие места. С ним же совершил поездку и в Москву в начале 1842 г.

Предварительные вопросы о чиноприеме епископа.

К делу приобретения епископа и к устройству ему святительской кафедры за границей российское старообрядчество относилось с чрезвычайной серьезностью и с молитвенным благоговением. Особенно нужно это сказать о самом равноапостольном Павле. С глубочайшей верой в Промысл Божий он считал себя избранником Божиим, находящимся под постоянным смотрением Всевидящего Ока Божиего и под нарочитым покровительством великого святителя Николы Чудотворца. Всякий шаг свой в этом деле и даже мысли о нем он признавал ответственными прежде всего перед Самим Богом и затем перед св. Церковью Христовой, которой он служил. Поэтому он всякое свое начинание предварял слезной молитвой и советами с единоверной братией своей. Облагодатствованный свыше проникновенным даром дальновидности, он предусматривал все препятствия и трудности на этом тернистом и весьма ответственном пути, предрекал все вопросы, связанные с делом принятия в старообрядческую Церковь епископа и с учреждением ему кафедры. Как избранный сосуд Божий, он отдался всей своей пламенной душой предназначенному ему Самим Богом делу, признавая его не просто чрезвычайно важным, крайне необходимым для всего старообрядчества, но священным делом, актом Божественным, поэтому и относился к нему, как именно к таковому, чтобы в служении ему и в осуществлении его не было ничего погрешительного, ничего порочного и просто ошибочного или неосторожного, но чтобы все было чисто, благодатно и свято, чтобы все пути и шаги в этом святом деле были канонически оправданы, основаны на Священном Писании, на Уставах церковных, на святоотеческих творениях и на примерах древней Церкви.

Согласно 50-ому правилу св. апостол старообрядческая Церковь весьма строго относится к совершению таинства крещения: она признает действительным лишь то крещение, которое совершено во имя Святой Троицы и непременно в три погружения. Обливательного крещения она не допускает и не признает, поэтому латинщиков перекрещивает как обливанцев. Тогда как - никоновская церковь признает таковое крещение и латинщиков-католиков не перекрещивает. Синод в 1724 г. издал особую брошюру, составленную архиепископом Феофаном Прокоповичем, "Оправдание поливательного крещения", в которой это крещение признается равносильным трехпогружательному, а все, отрицающие такую его святость, объявляются атеистами. Бывали и в древней Церкви, даже нашей Русской, случаи обливательного крещения, так, например, в XIII столетии в Новгородской и Псковской областях под влиянием Запада стали попы крестить обливательно. Но состоявшийся в 1274 г. во Владимире собор постановил: "Боле да не обливают никого же".196 Голубинский Е. История Русской Церкви. М., 1900; подробнее: проф. Дмитриевский А.А. Богослужение в Русской Церкви. Казань, 1884. С. 290-293. Даже в Потребник Иова, патриарха Московского, тоже под влиянием латинства, вошло наставление: больного младенца крестить обливанием.197 См. в самом Потребнике п. Иова. Приведены тексты разных Служебников и Требников в "Выписках" Озерского: Изд. 4. Ч. 2. С. 400; у Голубинского К.: К нашей полемике со старообрядцами. С. 131. Но патриарх Филарет выбросил такое допущение, и на московском соборе 1620 г. было строго постановлено: не допускать обливательного крещения и латин принимать под новое крещение. Постановления сего собора неизменны в старообрядческой Церкви до настоящего времени.198 "Соборное Изложение" в самом Большом Потребнике п. Филарета. Обвинительное крещение было однажды допущено беспоповским наставником г. Риги в недавнее время. Вот что рассказывает об этом сестра милосердия городской рижской больницы: "Привезли к нам однажды девочку лет 14, больную воспалением брюшнины. Болезнь опасная, требующая операции. Отец девочки оказался старообрядцем, а мать еврейка, живущие в гражданском браке. Девочка, по нежеланию матери крестить ее, до сего времени оставалась вне конфессии; звали ее Лора. У нас в больнице вошло уже в непременный обычай приглашать к больному перед операцией духовное лицо соответствующей конфессии. Это самое предложили и матери больной девочки. Еврейка-мать долго колебалась, но муж и посторонние начали уговаривать ее и уверять, что дочь непременно выздоровеет, если примет теперь крещение. Наконец, она согласилась, и отец с радостью побежал за наставником в ближайшую моленную. Явившийся вскоре наставник в присутствии нас всех крестил больную девочку из тарелки с водою, омокая в ней вату, и дал крещаемой христианское имя Лариса, после чего передал мне крестик, и я надела на шею новокрещеной" // Вера и жизнь. Рига, 1931. № 4. С. 61. Поэтому старообрядцы всячески избегали принимать к себе священников от новообрядческой церкви, крещеных в губерниях малороссийских и западных, где практикуется крещение исключительно обливательное. Вот почему и на старообрядческом соборе в Москве 1832 г. было обращено особое внимание на форму крещения в восточных церквах, откуда старообрядцы могли бы принять себе епископа. Старообрядческие депутаты должны были на месте самым тщательным образом исследовать, как крестит та церковь, от которой придется присоединять к себе святителя.

Не менее важным признается и вопрос о способе, или чине, самого присоединения к Церкви приходящих к ней клириков, рукоположенных в еретическом или раскольническом обществе. С древних времен Вселенская Церковь установила три способа принятия к себе еретиков: одних совершенно крестить, от таковых не принимается и таинство хиротонии (т.е. рукоположения в священные степени: диакона, священника и епископа), других - только помазывать св. миром, у них признаются действительными и крещение, и хиротония; и третьих - не крестить и не миропомазывать, а лишь требовать от них покаяния и отречения от своих заблуждений. Хиротония их признается, разумеется, действительной. Старообрядческая Церковь принимает к себе никониан и единоверцев по второму чину, т.е. под миропомазание с сохранением священных степеней у присоединяемых клириков. По этому вопросу инок Павел составил особое сочинение и представил его на рассмотрение состоявшегося в Москве нового собора, уже в 1842 г. Руководство делом приобретения епископа и учреждения за границей архиерейской кафедры перешло к этому времени, за смертью А.С. Громова, к московским представителям, главным образом, к крупнейшему деятелю того времени Ф.А. Рахманову: он должен был ведать сей великой тайной и держать ее в большом секрете. В своем сочинении о. Павел предусматривает и "смотрительные случаи", которых было в древней Церкви немало, когда, по "благословным винам", принимались еретики, второго чина без миропомазания, лишь с отречением от своих ересей. Собор, однако, большинством голосов решил держаться канонических требований, от которых старообрядчество в этом вопросе никогда не отступало. Лишь в крайнем случае допустит принятие по третьему чину, когда действительно будут для сего "благословные вины" и то "после общесоборного рассуждения" по этому случаю, что, собственно, и Павел предлагал.

Немаловажным был вопрос и о крыющихся где-либо на Востоке истинных древлеправославных епископах. Многие из старообрядцев были твердо уверены, что Господь сохранил таковых в потаенных странах, даже беспоповцы верили сему. Русский народ с давних времен, именно после страшного татарского разгрома всей России, усвоил себе верование о затонувшем по Божью изволению граде Китеже, где все благочестие древней Руси сохраняется в неприкосновенности и где все чины церковные действуют в полном благолепии. В Семеновском уезде Нижегородской губернии есть старообрядческое озеро Светлояр, где ежегодно паломники собираются для молитвы и некоторые из них слышат из глубин этого озера колокольный звон церквей затонувшего здесь града Китежа, слышат и ангелоподобное пение молящихся там древлеправославных христиан. "Отличительная черта истинных христиан есть томление по "новому небу и новой земле", на которых правда живет, - разъясняет современный нам духовный писатель, архимандрит Иоанн (князь Шаховский), по поводу верований русского народа в таинственный град Китеж. - Как глубоко оправданы перед Богом эти томления русского народа по граде Китеже затонувшем".199 Архимандрит Иоанн. Толстой и церковь. Берлин. С. 105. Ничуть не удивительно поэтому, что и многие старообрядцы верили, что где-либо Господь сохранил в благочестии истинных епископов. Во всяком случае, требовалось сделать расследование по этому верованию, поискать прежде всего истинных, древлеправославных епископов, а потом уже обращаться к епископам других церквей. Утверждали, что благочестивые епископы скрываются где-нибудь в Ливанских горах или в Египетских местах, где-нибудь при берегах Нила. Сюда и направились наши искатели епископа, иноки Павел и Алимпий, в июне 1845 г. Многие места они посетили и исследовали: побывали в Ливанских горах, в Сирии, в Египте, на берегах Нила, в Палестине, всюду разузнавая, какие существуют здесь веры, какие у них чины и обряды, нет ли где истинных христиан. На берегах Нила, близ г. Каира, они действительно нашли египетских старцев-старообрядцев. Поселились они здесь лет сорок назад. С какой неописуемой радостью они встретили своих единоверных - Белокриницких иноков, которые и прогостили у них почти неделю. Свидание это было чрезвычайно важным, ибо эти старцы, так давно здесь живущие и прекрасно знающие все здешние местности, уверили своих гостей, что нигде в этих, как и в других ближайших местах, не слышно о существовании благочестивых епископов. Наши послы после сего считали вопрос о "крыющихся епископах" решенным: нигде их нет.

Одновременно Павел и Алимпий исследовали и вопрос о крещении, совершаемом у греков и у других здешних христиан. С дороги Павел писал обо всех своих наблюдениях пространные письма в Белокриницкий монастырь иноку Геронтию.200 Все письма инока Павла попали к г. Субботину вместе с выкраденным Белокриницким архивом; ими главным образом и пользовался Субботин при составлении своей "Истории Белокриницкой иерархии". Он был, как свидетельствует профессор Субботин, "достаточно вознагражден тем, что повсюду здесь видел в употреблении трехпогружательное крещение". Главное внимание он обратил на греков: как они крестят, как у них совершается богослужение, какие у них чины, порядки, обычаи, так как теперь было ему ясно, что именно от греческой церкви придется заимствовать иерархию. Наши послы не ограничивались одними лишь наблюдениями над фактами совершения греческим духовенством таинства крещения, но входили в беседы с греками, расспрашивали их по всем интересующим их вопросам, исследовали их богослужебные книги - Требники и Служебники - и всюду видели требование безусловное: совершать крещение непременно в три погружения. Исследовали и Кормчую греческой церкви ("Пидалион"), в которой нашли канонические и соборные требования не только о трехпогружательном крещении у себя, в своей церкви, но и осуждение поливательного крещения, совершаемого в католической церкви, осуждение суровое и безусловное как ереси и нечестия. Греки из-за обливания совершенно перекрещивают латин, как некрещенных. "Касательно настоящего нашего дела о занятии священства от греков мы теперь совестию совершенно спокойны, - писал инок Павел настоятелю Терентию в Белую Криницу, - потому что обтекли при помощи Божией все четыре греческия патриархии и своими глазами ясно видели, что везде у них единообразно совершается крещение в триипостасное Божие Имя тремя погружениями. Во всех четырех греческих патриархиях, кого ни спроси, все духовные и мирские также свидетельствуют о том единогласно, даже и самые уставы их в книгах древних и нынешних то же самое показуют. После сего остается ли чего требовать вернее?"201 Все четыре восточные патриархии: Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская и Константинопольская представляли собою тогда, как и теперь, взятые вместе, "незначительную количественную археологическую редкость: вся их паства, взятая вместе, едва превысит полмиллиона". В сравнении со всем количеством тогдашнего старообрядчества, это лишь двадцатая, если не меньше, часть его последователей // Путь. Париж, 1935. № 47. С. 23-24.

Все три изложенные вопроса были разрешены вполне удовлетворительно и исчерпывающе: потаенных епископов благочестивой древлеправославной веры нет; крещение в греческой церкви совершается в три погружения и, значит, действительно; от нее посему, согласно церковным канонам, можно принять хиротонию.

Но наряду с этими вопросами стоял еще один вопрос, хотя ничуть не связанный с ними и из них не вытекающий. Это вопрос денежный. Он всюду и во все времена был неизбежным, начиная с Христова служения на земле и кончая нашим плачевным бытием. Российские старообрядцы, обладая огромными капиталами, по свидетельству Мельникова-Печерского, едва ли не большей частью всего российского капитала, могли бы легко закупить все четыре восточные патриархии.202 Греческие патриархи, в особенности константинопольские, много раз злоупотребляли щедростью русских святителей, русских князей (и литовских даже) и русского народа. Вот два-три факта для некоторой иллюстрации: в 1353 г., по кончине русского митрополита св. Феогноста, в Царьград отбыл владыка Владимирский Алексей (впоследствии знаменитый московский святитель), чтобы получить там рукоположение в митрополиты. С трудом удалось получить это поставление. Дожидаясь его, он израсходовал на греков всю имевшуюся у него казну. Поставлен он был патриархом Филофеем. Но этот же патриарх в 1355 г., по просьбе литовского князя Ольгерда (на подкуп патриархии были брошены значительные суммы), поставил митрополитом литовским Романа, к которому и отошли епархии Владимирская, Холмская, Перемышльская и Луцкая. Св. митрополит Алексей // Православная Русь. 1940. № 5; Полнее см.: Голубинский Е. История русской церкви. Указ. изд. Но такую покупку легче было совершить в самой России: соблазнить деньгами какого-либо, может быть, самого лучшего и даровитейшего епископа Синодальной церкви (холеные и надушенные святители любят пожить всласть), перекинуть его за границу (что сделать было очень легко) и устроить его на дозволенной австрийским правительством кафедре; а еще легче и удобнее было сделать так: упросить любого святителя никонианской церкви за большую мзду рукоположить для старообрядцев их же кандидата в епископы и такового переправить в Австрию на готовую кафедру. Но все таковые действия - торговые сделки - претили чистой совести старообрядцев, они не могли даже помыслить о них. Почти вся переписка старообрядцев николаевского времени по делу приобретения себе епископа захвачена, перехвачена, выкрадена, куплена и всякими другими способами добыта русским правительством и его агентами и стала достоянием врагов и обличителей старообрядчества. И что же? Во всем этом огромном письменном материале нет даже намека на какую-либо денежную сделку или подкуп для приобретения старообрядчеству епископа. Чистота намерений, святость исполнения решенного дела поставлены были старообрядцами выше всего и дороже всего. Дело Божье твори no-Божьи, а не торговым способом, хотя бы и честным. Преисполненный высших нравственных и святых порывов служения Богу, инок Павел не мог даже помыслить о чем-либо искусственном, подкупном в этом великом и благодатно-спасительном деле. Все у него и во всем должно быть чисто и свято. Епископ должен прийти в старообрядческую Церковь по искреннему убеждению в ее святости, истинности и спасительности, присоединиться для искреннего служения Христу и его святому алтарю, а не ради каких-либо материальных расчетов и своекорыстных целей. И такового именно святителя инок Павел нашел. "Близ Господь всем призывающим Его, всем призывающим Его воистину, - говорит порфироносный пророк Давыд, - волю боящихся Его сотворит и молитву их услышит и спасет я" (Псал., 144:18-19). "Такова сила надежды, - подтверждает Златословесный Иоанн, - она не постыжает того, кто искренно предан ей", и "действие силы Божией в том особенно и состоит, чтобы из безвыходного положения находить выход".203 И. Златоуст. Творения. Т. I. С. 178 и 179.

Первый белокриницкий святитель - митрополит Амвросий.

Белокриницких депутатов нисколько не смущало то обстоятельство, что, может быть, присоединится к старообрядческой Церкви такой греческий святитель, который не знает ни русского, ни славянского языка, ибо они отлично знали, что древней Русской Церковью, начиная от Владимирского времени, в течение пяти столетий управляли исключительно греческие митрополиты, из которых многие совершенно не знали ни русского, ни славянского языка.204 В "Поморских ответах" перечислены некоторые греческие митрополиты на Киевском престоле: греки Никифор и Никита в княжение Владимира Мономаха, греки Климент-философ и Константин в княжение Георгия Долгорукого, грек Максим при князе Данииле Александровиче, грек Фотий при князе Василии Димитриевиче и другие при других князьях (ответы 5 и 9). Современный нам историк, проф. А.В. Соловьев, отмечает, что в Древней Руси до татарского нашествия было лишь два только случая поставления в киевские митрополиты русских епископов - Иллариона в 1051 г. и Климента Смолятича в 1147 г., причем они поставлены русскими епископами без согласия константинопольского патриарха. Историк Голубинский насчитывает 24 митрополитов от крещения Руси до татарского ига. Но "...можно думать, - добавляет проф. Соловьев, - что, кроме двух указанных случаев, все остальные митрополиты были из греков" Конечно, им было нелегко научиться сразу русскому языку, и это их несколько отдаляло от паствы // Православный путь. 1939. В. I. С. 31-32; "Поморские ответы" отмечают, что и на других кафедрах Русской Церкви "епископи гречестии престоли держаще: святыи Арсений епископ Суздальский, иже в грецех бысть Галасунский; Нектарий Вологодский - архидиакон патриарха Константинопольскаго; Иосиф Солунский, в Суздальских престолах живуще, присно служаху литургию" (Ответ на 60 вопрос). Поэтому Павел и Алимпий прибыли в самый Константинополь с твердой надеждой здесь именно найти нужного старообрядчеству епископа.205 У знаменитого и весьма оригинального русского философа Н. Федорова есть любопытное сравнение: "Принятие от греков патриаршества, - говорит он, - посвящение Феофаном Филарета совершенно подобно исканию архиерейства раскольниками и принятию ими Амвросия". Федоров Н. Философия общего дела. Т. I. С. 475. Но первая их попытка оказалась неудачной. Обратились они к одному греческому епископу (к сожалению, имя его неизвестно) и убедили его в полном благочестии старообрядческой Церкви, и он согласился принять на себя звание старообрядческого епископа, оставаясь, однако, в общении с греческой церковью и признавая ее обряды. Инок Павел тогда ему разъяснил, что необходимо совершенно оставить погрешительные обряды и верования греков, оставить самую церковь греческую, как находящуюся в заблуждении, и присоединиться к старообрядческой Церкви, согласно требованию церковных канонов, "не мешать сладкое с горьким", по выражению Павла. "Тотчас сей отряхнул руки". Это первое обращение наших депутатов сразу же вскрывает характер их намерений и тактики.206 Диакон М. Чичкин, со слов инока Алимпия, так передает [впечатление] об этих переговорах с греческим епископом: епископ этот "с охотой готов был быть епископом у старообрядцев, если соизволит на это Константинопольский патриарх. Инок Павел решительно ему заявил: "Мы желаем, чтобы епископ поступил к нам по собственному убеждению, по своей воле, без всяких формальностей... Нам нужен епископ самовластный и независимый", - старался инок Павел разъяснить своему собеседнику и убедить его в том, что старообрядцы, к которым он приглашает епископа присоединиться, есть самые древние благочестивые христиане. Епископ остался, однако, непреклонным и даже пригрозил старообрядческим послам предать их местным властям". Чичкин М. Воспоминания. М.: Изд. Субботина, 1885. С. 45. Без какого бы то ни было лукавства или хитрости, без всякой утайки чего бы то ни было они честно, открыто и прямо заявляют, что убеждаемый епископ должен перейти в старообрядческую Церковь, как в истинную Церковь, по искреннему убеждению, и оставить церковь неправую, в которой теперь находится. Они вели подлинно апостольское дело.

Как в этом их деле, так и в их отношениях с турецкими властями и другими лицами, а также в их переездах и разного рода ходатайствах им оказывал существенную помощь знаменитый зарубежный старообрядческий деятель Осип Семенович Гончаров, казачий атаман, имевший в Турции многих друзей и благодетелей, знавший хорошо по-турецки, "человек (по характеристике Субботина) тонкий и умный, неутомимо деятельный и предприимчивый".207 Профессор Субботин, а за ним и многие другие обвинители старообрядческой иерархии, с ехидством отмечают, что в деле обращения в старообрядчество греческого святителя принимали участие разного рода "благодетели" - польские эмигранты, "паны" и другие враги России. От этого, заключают они, самая иерархия старообрядческая незаконна и сомнительна. Они только забывали добавлять, что самая патриархия Константинопольская и вся иерархия греческая, а также и вся церковь греческая как в то время существовали довольно свободно, так и теперь существуют, благодаря не христианам, а магометанам, турецким властям. А чем они лучше польских эмигрантов и всяких панов? Старообрядцы, спасаясь от гонений и мучений "православных" властей и даже "православных святителей", укрывались от них даже у китайцев и у разных сибирских и северных дикарей, находя у них приют и защиту от своих "православных" гонителей. Неужели поэтому самое спасение их было сомнительным и незаконным? При бегстве от современных гонителей из России нашим беженцам, в том числе и православным архиереям и митрополитам, какими только "благодетелями" не приходилось пользоваться! Были тут и поляки, и татары, и евреи и всякой масти и разного качества "помощники", "проводники" и "кормильцы". О весьма воинственном Осипе Семеновиче необходимо добавить, что он, дожив до глубокой старости, переселился в Россию и здесь, в Черемшанском старообрядческом монастыре на Волге, скончался в 1880 г., приняв постриг с именем Иоасафа. По его рекомендации белокриницкие депутаты приобрели себе для сношения с греческими владыками и с турецкими властями замечательного переводчика - Константина Ефимовича Огняновича, "родом сербина, служившего при цареградской патриархии, многоученого человека и довольно знающего многие языки". При содействии и помощи этих лиц, им легко было ориентироваться в таком огромном и притом весьма запутанном и многоязычном городе, каков Константинополь.

По указанию своих константинопольских друзей, иноки Павел и Алимпий обратились к другому греческому иерарху. Это был Боснийский митрополит Амвросий.

Можно смело сказать, что ни об одном святителе не имеется столько точных и обстоятельных сведений, сколько об этом митрополите, ибо о нем наводили впоследствии справки и собирали сведения три могущественнейших в то время государства: Россия, Австрия и Турция. От проницательных взоров исследователей жизни Амвросия не ускользнул ни один штрих его биографии, ни один факт из его иерархической деятельности.

Амвросий родился в 1791 г. и при крещении назван был Андреем.208 Во всех дошедших до нас документах мирское имя Амвросия значится Андрей. Но Субботин, на основании какого-то таинственного сообщения, ему будто бы сделанного сыном м. Амвросия спустя семь лет после смерти отца, утверждает, что мирское имя Амвросия не Андрей [...]. И это даже - Боже мой! - ставится в осуждение старообрядческой иерархии. Конечно, Субботину верить нельзя: он столько раз был изобличаем во лжи. Но допустим, что это так, что же в таком случае делать со множеством древних святых, которые всю жизнь свою носили имена языческих богов и даже в святцы вписаны под этими языческими именами. Вот, например: Аполинарий (23 июля) посвящен языческому богу Аполлосу; Аполлон (5 июня), что значит "губитель"- имя языческого бога; Афинодор (7 декабря) - дар богини Афины; Димитриан (20 июня) - посвященный богине плодородия; Дионисий (10 и 15 марта) - бог виноделия; Диоскор (21 апреля) - сын Зевса; Иануарий (21 и 28 апреля) - бог Янус и много других. То же и в женских именах: Августа, Аполинария, Исидора, Иуния, Муза и другие. Отец его состоял священником в г. Эносе и был в своем роде уже 22-м священником и сына своего решил посвятить также священноиерархическому служению. Андрей, окончив соответствующую богословскую школу, женился в двадцатилетнем возрасте и тогда же был рукоположен в священники эносским митрополитом Матфеем.209 Удивительное совпадение: священномученик Аввакум-протопоп также 21 года был рукоположен в диаконы, а через два года - в священники. Но через три года овдовел и, прослужив после сего еще три года в звании приходского священника, постригся в иноки, получив при этом имя Амвросий. Ему было в то время 27 лет. Митрополит Матфей принял его к себе в митрополичий дом. В 1823 г. он был избран настоятелем Святотроицкого монастыря, что на острове Халки. Здесь на него обратил внимание Константинопольский патриарх Констанций и перевел его поближе к столице, сделав его настоятелем церкви [...], что в Босфоре, а потом взял его и в самую патриархию на весьма ответственную должность - "протосингела великой церкви". Здесь Амвросий стал уже на прямую дорогу к получению архиерейского сана. В 1835 г. умер Боснийский митрополит Вениамин и Амвросий был поставлен в число кандидатов в святители на освободившуюся кафедру. Собравшийся по сему случаю патриарший священный Синод под председательством патриарха Григория, состоявший из архиереев: Ефесского Хрисанфа, Анкирского Герасима, Софийского Паисия и Ираклийского Дионисия, имевшего полномочие и от Никомидийского Панарета, - "избрал и предпочел всем другим его, священнословеснейшаго, великаго протосингела святыя Христовы Церкви, господина Амвросия, яко достойнаго восприяти архиерейское предстоятельство и пастырский жезл святейшия митрополии Боснийския", как свидетельствует выданная ему ставленная грамота от 9 сентября того же, 1835 г. Рукополагал его в это достоинство сам патриарх Григорий при участии всех перечисленных архиереев. Тогда же митрополит Амвросий отправился на свою Боснийскую кафедру.

Босния - славянская область, входившая в состав тогдашней Турецкой империи, населенная сербами; но сербами обозначаются здесь все православные сербского племени: босняки, герцеговинцы, далматинцы, черногорцы, словенцы, граничары и т.п. Все они говорят на славянском наречии и службы церковные совершают по славянским книгам, нередко русской, московской печати. Среди этих славянских племен и начал свое архиерейское служение новый митрополит. Положение архипастыря в этой области, как и вообще в славянских областях Турции, было очень затруднительным: ему приходилось встать или на сторону турецких правителей, изнурявших народ тяжкими поборами и всякими насилиями, и в таком случае сделаться ненавистным для своей паствы, или же встать на сторону угнетаемого народа и чрез это самому стать жертвой вражды и насилий турецкого правительства. Присылаемые из Константинополя архиереи-фанариоты легко выходили из такого затруднения: они становились на сторону турецких угнетателей и заодно с ними грабили народ и поэтому были ненавидимы своей паствой. "Но митрополит Амвросий, - говорим словами профессора Субботина, - явился исключением из боснийских владык - фанариотов. Человек от природы добрый, он не мог равнодушно смотреть на бедственное положение народа - встал на его сторону и по возможности старался облегчить его нужды. Это было таким необыкновенным явлением, так противоречило издавна сложившемуся народному понятию о греческих архиереях, что народ даже не признавал Амвросия за грека: утвердился слух, что он природный славянин и именно болгарин. Вот замечательные слова, занесенные в одну Боснийскую летопись: "Этот владыка был святой человек, он много заботился о бедных. Он был родом болгарин, вовсе не был сребролюбив и радел только о том, чтобы народу было покойно, чтобы народ не терпел неправды".210 История Белокриницкой иерархии. Т. 1. С. 365. Субботин ссылается на "Летопись Боснии" С. Скендеровой, напечатанную в "Записках Императорского Русского Географического Общества", кн. XIII, и под строкой приводит подлинные слова этой "Летописи" на сербском языке. Об этой "Летописи" см.: Церковь. 1913. № 43. С. 1035-38. Основываясь на действительных, ярких фактах, Субботин подтверждает, что "Амвросий действительно смело заявлял себя человеком, готовым стать за интересы народа, даже пренебрегая своею личною безопасностью". Воистину "пастырь добрый, полагающий душу свою за люди своя". За это его возненавидели местные турецкие власти, донесли на него центральному правительству, что такой владыка неугоден им, и турецкое правительство потребовало от патриарха удалить такого митрополита с кафедры.

Ровно пять лет прослужил митрополит Амвросий на Боснийской кафедре, служение его было действительно пастырским, апостольским, жертвенным. Такого исключительного святителя патриархия должна бы всеми силами отстоять от турецких нападок. Но на патриаршем престоле был в это время Анфим II, человек слабый, сам подделывавшийся к желаниям турецкого правительства. Посему последовало 12 сентября 1840 г. патриаршее определение, которым митрополит Амвросий отзывался с Боснийской кафедры в Константинополь. Здесь он поступил в число безместных архиереев, которые, получая от патриархии пенсию и нередко участвуя в патриарших служениях, дожидались нового назначения на освобождавшиеся кафедры. Амвросий оставался свободным, когда к нему явились Белокриницкие депутаты, иноки Павел и Алимпий. Очевидно, Промысл Божий, в который так пламенно верил Павел, а с ним вся старообрядческая Церковь, предназначал его на более славное служение, чем было на Боснийской кафедре, но зато и наиболее ответственное и более тернистое: там он имел столкновения лишь с местными турецкими пашами, а тут он будет иметь дело с могущественными императорами самых великих держав.

Амвросий сразу понравился нашим депутатам своею серьезностью, положительностью и внимательностью, с которой он выслушивал их предложение. Большое обаяние производило и его открытое и красивое лицо с большими и умными глазами. Убедить митрополита Амвросия в правоте старообрядчества было очень легко, особенно в истинной древности двоеперстного сложения, о котором свидетельствуют древние греческие же книги и древние иконы, в изобилии еще сохранившиеся на Востоке. "И начались беседы, - повествует профессор Н.И. Субботин. - Павел говорил Амвросию, разумеется, при посредстве Огняновича, о догматах веры, о церковных тайнах, о неизменно содержимых старообрядцами древлеотеческих преданиях и обрядах. Амвросий выслушал его со всем вниманием и нашел, что ничего противного православию в учении старообрядцев, как изложил его Павел, действительно не находится".211 Субботин Н.И. Указ. соч. С. 379. Быть старообрядцем - это значит быть истинно православным, ни о какой измене православию здесь не может быть и речи. В этом был прав Амвросий. Но ему была непонятна разница между старообрядческой церковью и греко-российскою. Это заставило инока Павла написать Амвросию довольно обширное сочинение, в котором он не только доказал неправильность новых обрядов греко-российской церкви, но и относительно вступления м. Амвросия на Белокриницкую кафедру так же был откровенен, как и в устном разговоре с ним, как и в предложениях первому греческому епископу, чтобы "не мешать сладкое с горьким". "Церковное присоединение должно быть, - писал Павел прямо, - согласно правил святых отец и то должно исполнить без всякого прекословия". Сочинение Павлове, написанное действительно основательно и весьма убедительно, произвело на Амвросия должное впечатление, и он уже согласился было присоединиться к старообрядческой церкви. Но встревожило его одно случайное обстоятельство. Когда шли его переговоры со старообрядческими депутатами, он в то же время продолжал ходить в патриархию к службам и участвовал вместе с другими архиереями в торжественных патриарших служениях, даже в хиротонии новых епископов. Во время одного такого посещения патриархии он спросил одного "ученого мужа", заведя с ним разговор издалека: "А что это за люди - старообрядцы?" Тот ответил: "Это не еретики, но только в образовании Святой Троицы перстами мизинцев уменьшают равность Св. Духа". Как ни абсурден был ответ этого "ученого", он сильно смутил Амвросия, и он стал "недоверчив ко всем прежним послов представлениям и разным доказательствам, и стал неподвижен, единственно боясь, что не пристрастно ли прельщают его в неправую веру". Но это дало повод иноку Павлу написать для Амвросия новое сочинение, в котором он, по выражению Субботина, "явился во всеоружии раскольнической учености". Ученость эта выразилась совсем не в "раскольничестве" каком-либо, а в изложении многочисленных доказательств в пользу древности двоеперстного сложения и в догматическом разъяснении его символического изображения. Особенно убедительным доказательством для м. Амвросия было свидетельство книги "Пидалион" - греческой же Кормчей, обязательной для всякого греческого священнослужителя, незадолго перед тем изданной Константинопольским Синодом с особыми толкованиями. В ней, именно в толковании на 91-е правило св. Василия Великого, в котором речь идет о крестном знамении, сообщается, что древние христиане, т.е. времен Василия, имели другое перстосложение, чем нынешние, они знаменовались двоеперстным сложением, причем сделана ссылка на греческого духовного писателя XII века св. Петра Дамаскина. Павел представил м. Амвросию и следованную Псалтырь Исифского издания, достав ее у майносских старообрядцев-некрасовцев, живущих в Анатолии, на берегу Черного моря. Относительно троеперстия Павел доказал, что в нем догматически неправильно тремя неравными перстами изображается равенство Лиц Святой Троицы; основательно доказал и неприемлемость так называемого именословного перстосложения. Сочинение это окончательно убедило митрополита Амвросия в правоте старообрядческой Церкви и в заблуждениях церкви греко-российской. Однако м. Амвросий все еще колебался и не давал решительного согласия присоединиться к старообрядческой Церкви как к Церкви истинной и Христовой. Только чудесное видение митрополиту Амвросию побудило его дать согласие на присоединение.

Случилось это так, как рассказывает об этом инок Алимпий: "Мы решили, - повествует он, - еще раз сходить к м. Амвросию, и если он не изъявит и на этот раз своего согласия, то заявить ему, что мы оставляем его навсегда. И что же случилось? Когда мы пришли к митрополиту Амвросию, то заметили, что он как бы нас ожидает, и принял нас очень ласково, пригласил сесть и первым начал: "Я согласен пойти к вам, только брать ли мне с собою сына или не надо?" (Сын его служил тогда в Константинополе в какой-то комиссии своего тестя). Митрополит, по-видимому, согласен был оставить его одного в Константинополе. Мы переглянулись с о. Павлом с великим удивлением: как это, паче нашего чаяния, нашлось в Амвросии согласие на наше предложение. Как бы не доверяя искренности его убеждений, решились испытать его таким вопросом: "Почему же, ваше преосвященство, вы ныне сделались согласны на наше предложение, а вчера не соглашались, когда мы вам вполне изложили свои убеждения?" "Вчера, проводя вас, - отвечал Амвросий, - я был занят мыслию: добро ли мне предлагается. С этою мыслию, помолясь Богу, я лег. Но не успел я еще уснуть, как вдруг предстал предо мною во свете священнолепный муж и сказал: "Что ты много утомляешься размышлениями. Это великое дело тебе суждено от Бога исполнить и от русского царя пострадать". При последнем слове "пострадать" я содрогнулся и очувствовался, но никого не было, только в комнате виден был свет, который постепенно исчезал, наподобие того, как бы кто уходил с зажженной свечой. Сердце мое исполнилось и страхом и радостью, так что я от восторга всю ночь без сна проводил в своих к Богу молитвах, и решил дать вам полное мое согласие; ибо если на это есть Божие благоволение, то мы обязаны его с радостью исполнять". От этого рассказа его и мы с о. Павлом были в каком-то восторге", - заключил о. Алимпий свой рассказ.212 Настоящее сообщение инока Алимпия записано с его слов епископом Арсением Уральским (Швецовым) и опубликовано в издании "Беседа епископа Арсения с Д.К. Глуховым в поселке Раннем". Ректорг: изд. 1902. С. 9-10. Напечатано и в ж.: Церковь. 1911. № 40. С. 961. Оно было напечатано еще раньше в старообрядческой газете ин. Николы Чернышева "Древняя Русь", выходившей в Австралии в 1892 г.

Не может быть ни малейшего сомнения в том, что явившийся м. Амвросию "святолепный муж" был святитель Никола Чудотворец, к помощи которого инок Павел всегда прибегал еще с малых лет и который столько уж раз выручал его в затруднительных положениях, давая ему в чудесных явлениях своих спасительное направление и наставления. Теперь, в такой решительный момент, его помощь была особенно нужна, и она пришла и возымела свое действие.

При беседах с м. Амвросием белокриницких послов были, конечно, разговоры и о положении и состоянии Белокриницкого монастыря, где должен постоянно пребывать митрополит, и о правах, и о содержании митрополии, как и самого митрополита. Депутаты ознакомили м. Амвросия со всеми документами, относящимися к существованию Белокриницкого монастыря и архиерейской кафедры в Австрийском государстве. По существующему положению, утвержденному австрийским правительством, верховный святитель старообрядцев должен содержаться на монастырском иждивении, не требуя от государства никакой помощи на сей предмет. И сами старообрядцы изложили и закрепили такое именно положение в своем Уставе, представленном на утверждение правительства. Последнее все же беспокоилось, как бы не пришлось старообрядческого святителя содержать на казенный счет, и поэтому, как мы уже видели, при объявлении императорского декрета о разрешении старообрядцам иметь своего архипастыря, предписало губернскому начальству непременно принять во внимание, что этот архипастырь должен содержаться на собственные средства монастыря, не требуя от правительства никакой помощи. Это обязывало как Белокриницких депутатов, так и самого митрополита Амвросия дать с своей стороны австрийскому правительству какие-то заверения при утверждении Амвросия, что действительно ни монастырь, ни верховный святитель не будут тревожить государственную казну. Было поэтому решено составить и подписать формальное условие со стороны м. Амвросия и со стороны иноков Павла и Алимпия. Таковое и было подписано 16 апреля 1846 г. В нем м. Амвросий заявляет, что он "по чистой совести заблагоизволил поступить в староверческую религию в сущем звании митрополита" и обязуется "по прибытии в Белокриницкий монастырь, учиня церковное присоединение согласно правил святых отец, неотлагательно поставить там в наместники себе другого архиерея, как дозволено всевысочайшим указом". Монастырские же депутаты, по данному им доверию Белокриницкого монастыря, "обязуются содержать его высокопреосвященство господина митрополита Амвросия на всем монастырском иждивении во всяком спокойствии и удовлетворении во всю его жизнь".213 Субботин Н.И. Материалы к истории Белокриницкой иерархии. 137-138. Это единственное "условие", которое известно из подлинных документов, попавших в руки Субботина, и из всей переписки тогдашних старообрядческих деятелей. Но Субботин приводит еще два, уже "секретных", условия, которые будто бы подписали м. Амвросий - одно, Павел и Алимпий - другое, однако не сообщает нигде, откуда он их взял. Относительно только одного из этих "секретных" условий он сообщает, что подлинник его, будто бы существовавший, уничтожил о. Онуфрий, один отступник от старообрядческой Церкви, о котором у нас еще будет речь в своем месте, уничтожил с той будто бы целью, чтобы он не попал в руки старообрядцев и не смутил их своим содержанием. Но откуда же копия с него получилась? Так Субботин и унес с собою в могилу эту тайну. А тайного, в сущности, ничего тут нет: просто эти "секретные" документы сфабрикованы отступниками от Белокриницкой иерархии. Да и их содержание могло соблазнить лишь наивных и малознающих старообрядцев тем, что по этим условиям Белокриницкий монастырь обязывался платить м. Амвросию ежегодное содержание в 500 червонцев австрийскими деньгами, что на русские деньги по тогдашнему курсу означало 1500 рублей в год. Многомиллионное старообрядчество, обладающее несметными капиталами, единственному своему митрополиту обязалось давать ежегодно вспомоществование в 1500 руб. Да, есть чему удивляться. Нищие отступники по-нищенски судили, поэтому такую ничтожную сумму и вставили в состряпанные ими документы. Удивительно, как не стыдно было Субботину пользоваться заведомо фальшивыми документами, все-таки профессор. В оправдание его можно лишь указать, что он был в безвыходном положении: если бы он пользовался лишь теми документами, которые не вызывали никакого сомнения в своем происхождении, то из его "Истории Белокриницкой иерархии" вышел бы труд: "Житие, подвиги и страдания иже во святых отца нашего Амвросия, митрополита Белокриницкаго". Он дал блестящую характеристику Амвросию до его присоединения к старообрядчеству, которой мы пользовались с большим удовольствием. Тогда Амвросий был Савлом, тогда он был и добрый, и святой, и бесподобно бескорыстный. Но как только он согласился перейти в старообрядчество и стал уже Павлом, вместо Савла, то тут уже все пошло по-другому: всякое его решение заподозривается, каждый шаг считается неискренним, честность его, прямота, совесть - все сомнительно, все черно, как сажа. И это - "ученый" труд, представленный на соискание ученой степени и удостоенный таковой... Однако и такой "труд" принес огромную пользу Белокриницкой иерархии напечатанном в нем и использованием и настоящих, подлинных правительственных и иных документов, тогда как в других сочинениях, тогда выпущенных в обличение старообрядческой иерархии, писалась и печаталась такая мерзость и гнусность, что и Субботин относился к их авторам и их произведениям с должной брезгливостью и отвращением, что не раз и отмечает в своей "Истории". И за это ему старообрядцы много раз выражали искреннюю благодарность.

Теперь нужно было собираться в дорогу, в Австрию - в Белокриницкий монастырь, к месту нового служения митрополита Амвросия. Инок Алимпий, этот бесстрашный и "ясный сокол", как величал его Павел, ничуть не медля, уехал из Константинополя сначала в Белую Криницу, а оттуда в Россию с радостным известием всем древлеправославным христианам о приобретении долгожданного святителя. Павел же оставался в Константинополе еще целый месяц в разных хлопотах и приготовлениях к отъезду. Митрополиту Амвросию был выправлен паспорт на имя майносского казака-некрасовца (старообрядца), чтобы с этим документом доехать лишь до Добруджи, к своим христианам, где можно уже достать документ архиерейский. Амвросий вынужден был ехать до этого места в казачьем платье.214 Старообрядческие апологеты особенно подчеркивают этот факт, уподобляя м. Амвросия в данном случае св. Евсевию Самосатскому (святителю IV столетия), в житии которого повествуется, что он, преследуемый еретиками арианами, "в таковое лютое время, утаив сан свой святительский, в воинская облекся, обхождаша Сирию, Финикию и Палестину, утверждая христианы к святой вере; и иде же аще обреташе церковь без служителей, поставляше иереи и диаконы, и прочая клирики, [...] и епископы поставив // Четья-Минея, житие 22 июня. Однако о казачьей одежде некрасовцев нужно заметить, что ничего воинского она в себе не имеет: это простая поддевка с широкими отворотами спереди и с перехватцем сзади, скорее, похожа на поповскую рясу без широких рукавов, так что в ней м. Амвросий был, скорее, похож на попа, чем на казака. Почему в дороге и обращались к нему за благословением посторонние лица. Путь этот был весьма тернистым, по выражению Павла, исполненным "скорбей и необыкновенных искушений".215 "Искушения" эти состояли главным образом в том, что по дороге встречались знакомые м. Амвросию константинопольские греки, а в г. Браилове появился тот самый недавно рукоположенный архиерей, в посвящении которого сам Амвросий участвовал незадолго до своего выезда из Константинополя. Субботин Н.И. История... С. 411 и 417. От всех этих знакомцев приходилось укрываться и прятаться. Это обычная беженская, она же и апостольская, участь. Только по прибытии наших путешественников в старообрядческое селение Сарыкой (в Добрудже, ныне Румынии), м. Амвросий первый раз по выезде из Константинополя мог свободно вздохнуть.

Торжество древлеправославной Церкви.

С того момента, как митрополит Амвросий изъявил согласие перейти в старообрядчество и письменным актом выразил это, он стал уже старообрядческим епископом. Инок Павел так и начал относиться к нему, именно как к своему уже архипастырю, хотя еще канонически и не присоединенному к старообрядческой Церкви. Для зарубежных старообрядцев не были секретом ни искания архиерейства, на что были уполномочены российским старообрядчеством белокриницкие депутаты, ни разрешение австрийского правительства учредить епископскую кафедру в Белокриницком монастыре - они ожидали этого события с большой радостью и с волнующим настроением. Один русский ученый, Н.И. Надеждин, посетивший в 1845 г. Буковину, а также и молдавские старообрядческие селения, писал: "Весть об учреждаемой раскольнической епископской кафедре, распространяясь между ними, носится из уст в уста любопытною новостью и возбуждает общее участие".216 Кельсиев В. Сборник правительственных сведений о раскольниках. В 4-х ч. Лондон, 1861-1862. Ч. I. С. 117. В России же эта весть держалась в большой тайне даже среди самих старообрядцев, а правительство даже не подозревало, что творится у заграничных старообрядцев. Оно продолжало угнетать, гнать и громить всероссийское старообрядчество, с каждым годом усиливая свои жестокости против него, ведя по всей стране настоящую войну против своих же русских людей - с повсеместными атаками на старообрядческие монастыри, скиты, церкви, часовни и прочие духовные пристанища и убежища, с облавами, внезапными налетами и всякими другими военными средствами. Вооруженного сопротивления, конечно, нигде не было: лишь слезы, плач и рыдания да молитвы и просьбы были единственными средствами защиты древлеправославных христиан от всех этих страшных, разорительных и мучительных нашествий. Начиная с 1832 г., со времени первого старообрядческого собора в Москве, решившего учредить за рубежом епископскую кафедру, и до описываемых событий гражданское и духовное правительство никонианства одержало в России ряд "блестящих побед": за это время пали такие славные духовные крепости старообрядцев, как Иргиз и Керженец и ряд менее значительных крепостей и цитаделей. Потребовались бы огромные тома, чтобы описать эти громкие победы. Мы пишем краткую историю, поэтому обо всем говорим лишь кратко. Об Иргизе мы уже упоминали. Здесь упомянем о разгроме Уральских скитов.

Много их было. Вблизи одного селения, Шарташского (в четырех верстах от г. Екатеринбурга) их существовало двенадцать (все женские), в них было около 400 инокинь. "Скиты эти были, - как сообщает их бытописатель, - не только образцом подвижнической жизни, но и рассадником просвещения и грамотности".217 Церковь. 1908. № 35. С. 1205-1208. Славились они еще и тем, что в 1824 г. их посетил сам император Александр I, о чем возвещали железные доски, повешенные на стенах скитских часовен - Знаменской и Троицкой. В николаевское же время, под командой пермского епископа Аркадия, нами уже упоминавшегося в своем месте, эти скиты были разгромлены и уничтожены особыми "карательными экспедициями", все имущество их разграблено, а инокини разогнаны. Торжество православия было полное. Ожидалось в то время окончательное падение и даже уничтожение такого упорного "врага", каким оказалось всероссийское старообрядчество.218 [Правительство] никогда не упускало случая, чтобы уничтожить [подвижник]ов старообрядческих, чем-либо неугодных ему. Все старообрядческие мученики, пострадавшие за древлеправославную веру и Церковь Христову, конечно, причислены к лику святых, по выражению апостола Павла, "к торжествующему собору и Церкви первенцев, написанных на небесах" (Евреям, 12:23). Но кроме них в старообрядческой Церкви немало было праведников, угодников Божиих, прославленных нетлением своих телес. Мы мимоходом упоминали о первых священниках на Ветке, нетленные тела которых высылаемые старообрядцы взяли с собою в ссылку. Но правительство сожгло их. Там же, на Ветке, в Крупецкой пещере, почивали мощи (кости) старообрядческого преподобного, к которому и стекались христиане для почитания и поклонения этому святому. В николаевское время эта пещера была запечатана, а "кости" взяты правительством. На Урале, именно в Тагильском округе, около Выйского завода, жил в первой половине XVIII столетия старообрядческий священник Иов, устроивший здесь небольшую часовню, в которой и совершал богослужение. Жители завода и окрестных деревень весьма чтили его за подвижническую жизнь и после смерти его приходили на его могилу, почитая его как святого, подававшего исцеления. Но в николаевское время, когда всякая старообрядческая святыня преследовалась и истреблялась, могила почитаемого старца оказалась разрытой в ночь на 26 октября 1836 г. Следствие по этому делу окончилось Высочайшим повелением: "Зарыть могилу, не исследуя праха Иова". Часовня же Иова была передана единоверцам в 1842 г. [В книге "Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы..." указано, что могила была разрыта в ночь на 26 сентября 1845 г. С. 120. - Ред.] Сколько тяжкой скорби и грустных воздыханий было за это время выражено миллионами истинных христиан! Сколько пролито ими горьких слез! Сколько вознесено Господу горячих молитв, стонов, рыданий, воплей! Всего этого не описать. Вся великая страна была облита слезами, омолитвена непрестанными возношениями к Богу. Молитвы эти и слезы были, как видим, не напрасными.

Больше всего боялись старообрядцы "оскудения священства". Какая же великая, несказанная радость их охватила, взволновала и подняла до самого неба, когда они узнали, что уже совершилось в Константинополе. Последующих событий они ждали с молитвенной надеждой.

В это время м. Амвросий и инок Павел держали путь в Вену, в столицу Австрийского государства. Зарубежные старообрядцы уже знали, что едет их святитель, и по дороге устраивали ему торжественные встречи. Так, в г. Тульче (Добрудже) весь берег был покрыт народом в ожидании прибытия парохода с м. Амвросием, все старообрядцы были разодеты в праздничные наряды - люди обоих полов и всякого возраста. Впереди ожидали почетные старики - общественные депутаты с хлебом-солью и депутация иноков от Славского монастыря, много народу прибыло и из [Сариксы]. Но приготовленная встреча митрополита не состоялась. С парохода поспешил выйти раньше всех инок Павел и увлек весь собравшийся народ с берега в город: нельзя было устраивать Амвросию такую громкую и пышную церемонию встречи, когда он еще не имел настоящего паспорта и ехал обыкновенным пассажиром. В качестве такового он и вышел с парохода немного позже, и Павел провел его в особо приготовленную квартиру, куда и пришли к нему славские иноки и выборные от обществ с хлебом-солью; они "утешали его и просили немало не беспокоиться, уверяя, что теперь, под их защитой, он совершенно безопасен". Новые его покровители в тот же день увезли его в селение Сариксу, исключительно одними старообрядцами населенное. Здесь уже была устроена митрополиту подобающая встреча. Прожил он тут четыре дня и тесно сблизился со старообрядцами: посетил их церковь, побывал в гостях у многих видных общественников, посетили и его депутаты из ближайшего старообрядческого селения Журиловки; прохаживался по улицам села - и всюду народ встречал его с необыкновенным восторгом, все разряженные, все кланялись святителю до земли. Нужно отметить, что нигде нет такого почтительного отношения народа к духовенству, как у старообрядцев в Добрудже, в Буковине и в Бессарабии: при всякой встрече с духовным лицом, будь это на улице или на площади или в другом месте, народ и каждый старообрядец кланяется ему до земли, не стесняясь ни пылью, ни грязью. Митрополит Амвросий в первый раз в жизни встретил такое почтительное отношение народа к нему. Сам он был облачен тоже по-старообрядчески: в мантию и камилавку.

За время пребывания митрополита Амвросия в Сариксе ему был выправлен турецкими властями уже святительский паспорт. В Вену прибыл Амвросий с иноком Павлом и с переводчиком Огняновичем 28 июня 1846 г. Они сразу же стали хлопотать, чтобы лично представиться самому императору. Было заготовлено прошение от имени митрополита о принятии его в австрийское подданство и о разрешении ему теперь же вступить в отправление своих святительских обязанностей в Белой Кринице. К прошению были приложены документы:

* * *

а) подлинная ставленная грамота, удостоверяющая митрополичье достоинство Амвросия;

б) подлинное разрешение, выданное м. Амвросию патриаршей канцелярией на служение литургии в одной из константинопольских церквей, свидетельствующее о том, что Амвросий не состоял ни под каким запрещением священнодействий, и

в) формальное условие, подписанное Амвросием и иноком Павлом, удостоверяющее, что проситель-митрополит действительно будет содержаться на старообрядческом монастырском иждивении, а не на казенные средства. Все эти документы были снабжены переводами на немецкий язык. Аудиенция у императора Фердинанда была назначена на 11 июля. "Представление было очень торжественное, и внимание Амвросию оказано было большое. Когда пред выходом императора выстроился в приемной зале целый полк разных чинов, то Амвросий с сопровождавшими его Павлом, Огняновичем и Дворачком (венским переводчиком) смиренно стали на последних местах. Но явившийся из императорских покоев распорядитель аудиенции с великим почтением взял их и поставил на самое первое место, впереди всех предстоящих. Таким образом, Амвросий был первым из всех присутствовавших на аудиенции высоких особ, к кому обратился император Фердинанд, как только вступил в приемную залу. Амвросий в кратких словах изложил сущность своей просьбы, которую тут же и вручил его величеству со всеми надлежащими актами. Император весьма благосклонно выслушал м. Амвросия, принял бумаги и обнадежил, что по справке всевозможное удовлетворение самого его и староверцев учинено будет". Затем м. Амвросий представился в Вене и другим высоким особам.

Согласно заявлению императора, австрийское правительство немедленно предписало своему консулу в Константинополе навести справки о м. Амвросии. Справки получились самые удовлетворительные и вполне подтвердившие все заявления Амвросия о себе. Но еще до получения справок австрийское правительство дозволило м. Амвросию отправиться в Белую Криницу и там "отправлять святительские обязанности, согласно Высочайшему определению от 18 сентября 1844 года". В первых числах октября митрополит Амвросий, инок Павел и переводчик Огнянович покинули Вену.

В Белокриницком монастыре уже давно ожидали своего святителя и приготовились к сему: было приведено в лучший вид помещение для митрополита; инок Алимпий привез из Москвы полное архиерейское облачение и все другие необходимые при архиерейском служении принадлежности. Настоятельствовал здесь все тот же распорядительный и предусмотрительный инок Терентий. Он тоже успел побывать в Москве и вернуться оттуда благополучно. Белокриницкие и Климоуцкие христиане вышли встречать митрополита за две мили от Белой Криницы, одних конных - верховых молодых старообрядцев было до сорока человек, особо нарядных, украшенных флагами, лентами, шалями (их называют тут "боярами"). Они, окружив экипаж митрополита, провожали его до самого селения. "Здесь, - как повествует инок Геронтий, - егда показася экипажа верх, четвероконнаго дилижанса, четыредесятью конных всадник сельской дружины, под руководством сельскаго дворника (примаря), окруженный, - при двух церковных храмах часто заговорили колокола: нынче праздник - завтра праздник, и на долзе часто так твердили... Весь народ обоих сел высыпал на улицу, от старца до грудного младенца, на руках матери носиша". Поезд направился к сельской церкви, здесь ожидали митрополита священноинок Иероним, в облачении, с крестом и весь освященный причет со свещами и хоругвями. Как только митрополит вышел из экипажа, народ, стоявший около церкви, "весь ниц на землю пал, поклонися ему". Амвросий вошел в церковь и, обратясь к народу, приветствовал его: "Мир всему православию сему". Народ отвечал: "И духови твоему, преосвященнейший Владыко", - "...таже паки, ниц падше, поклонися ему". В монастырь митрополит пошел пешком и за ним весь народ. Здесь, в святых воротах, его встретил настоятель Геронтий и клир в соборных мантиях и вся монастырская братия в обычном иноческом одеянии. Настоятель и вся братия поклонились митрополиту до земли и приветствовали его подношением хлеба-соли. "Благослови, владыко, входом твоим святое место сие", - возгласил настоятель. Митрополит Амвросий отвечал: "Благословен вход святых твоих, всегда, и ныне, и присно, и во веки веком", - и знаменовал крестообразно святыя врата. Вся процессия тронулась к монастырской церкви, в которой по-праздничному горели все свечи и лампады и паникадило. Здесь снова встретил митрополита священноинок Иероним, он возгласил: "Благословен еси грядыи..." - клир же подхватил: "...во имя Господне, осанна в вышних". Затем следовал обычный церковный "начал" и проводы Амвросия до его покоев, где ему было приготовлено "учреждение"; народ же весь был отпущен домой.

Событие это совершилось 12 октября. А на 28-е того же месяца назначено было присоединение митрополита Амвросия к старообрядческой Церкви согласно установленному "чину". За это время он получался твердому произношению по-славянски всех тех возгласов и молитв, которые архиерей во время литургии провозглашает во всеуслышание,219 Прослужив на Боснийской кафедре, среди славян, пять лет, м. Амвросий приобрел способность читать и говорить по-славянски, о чем свидетельствует сжившийся с ним инок Павел, но здесь, среди старообрядцев, у которых обращено особое внимание на богослужебный язык, Амвросию нужно было усвоить все тонкости и ударения этого языка. Субботин, однако, утверждает, что Амвросий совершенно не мог разбираться в славянских литерах, на что способны даже дети. На это отвечает Субботину православный писатель-грекофил Н. Дурново, несравненный знаток греческой иерархии: "Прежде чем утверждать, что кир-Амвросий не знал славянского языка, г. Субботину следовало бы об этом справиться хотя бы у представителя Константинопольского патриарха в Москве, от которого он узнал бы, на каком языке Боснийские митрополиты до 1880 г. отправляли богослужение, а также, на каком языке объяснялись со своею паствой и клиром, который ни слова не знал по-гречески. Если этого свидетельства мало, то советуем г. Субботину проехаться вплоть до Сараева по железной дороге и попросить Боснийского митрополита Николая Шандича сообщить ему из архива Сараевской консистории некоторые дела, которые велись Амвросием на сербском языке и подписывались им по-сербски. Надеемся, что наше сообщение подтвердят наши близкие друзья митрополиты Савва [Касажович?], бывший Боснийский, и Серафим [Перович?], нынешний митрополит Герцеговинский, 80-летний старец, уроженец Герцеговины, может быть, и лично знавший Амвросия" // Православный Восток. Бухарест, 1902. № 3. С. 46. и усваивал старообрядческие церковные обычаи, порядки и обхождение. Павел же закончил новое свое сочинение, "Краткое соображение", о тех еретиках, от которых "действуемыя тайны, крещение и хиротония, по правилам святых соборов, в православную Церковь к приятию есть достойны". Обладая глубокими знаниями, инок Павел документировал это сочинение многочисленными канонами и событиями из древней Церкви. Оно предназначалось не только для данного случая - присоединения м. Амвросия, но и вообще для руководства всем старообрядцам.220 После Павла старообрядческие писатели начетчики-апологеты создали целую литературу по этому вопросу и обогатили ее многими свидетельствами из церковной каноники и истории, которые при Павле не были ему доступны, так как источники их не были переведены и изданы на русском языке. Приведем некоторые из них, которые прямо относятся к факту присоединения м. Амвросия: К этому сочинению автор добавил еще статью "О трехпогружательном в греках крещении", в которой, кроме греческих требников и других книг и своих личных наблюдений, приводит свидетельство самого Амвросия: он "по долгу присяги, с целованием святого образа и своеручным подписанием, заверил их (Павла и Алимпия), что крещен в три погружения"221 Это свидетельство имело особое значение, так как в Соборном Изложении патриарха Филарета установлено правило: если кто придет и скажет, что он крещен в три погружения, и свидетели несть, то такового не крестить. Достаточно было одного этого личного свидетельства Амвросия о своем крещении, чтобы этот вопрос считать окончательно решенным. Однако сомневающиеся старообрядцы много раз снаряжали депутации на Восток для исследования греческого крещения. Наиболее известны такие депутации 1875 г., 1900 и 1907 гг. Все они привозили удостоверения, что греки действительно крестят в три погружения. По этому вопросу создалась довольно значительная литература, укажем хотя некоторые сочинения:

Все зарубежные старообрядцы были своевременно извещены о предстоящем торжестве присоединения к св. Церкви митрополита Амвросия. Депутаты от обществ начали прибывать в монастырь заблаговременно.

27 декабря состоялось в монастырской церкви соборное заседание по вопросу о чиноприеме митрополита. В обсуждении участвовали: вся монастырская братия, депутаты из Молдавии, из Ясс, депутаты от буковинских слобод, белокриницкие, климоуцкие, соколинские, мехидрские и множество христиан, собравшихся из окрестных мест. В первую голову было заслушано Павлово "Соображение". После непродолжительного обмена мнениями было единогласно решено предложить митрополиту Амвросию учинить присоединение по второму чину, т.е. под миропомазание, как было решено и на Московском соборе, а недавно и на Славcком собрании и как всегда практиковалось в старообрядческой Церкви; если же богодарованный святитель отстранит это требование, тогда совершить присоединение по третьему чину. Решение это было представлено митрополиту утром, на другой день после совершения всенощного бдения святителю Николе Чудотворцу. Сей "скорый помощник" и здесь оказал свое "теплое заступление": м. Амвросий сразу же "с веселым лицем" согласился на второй чин. Тотчас же начался звон к Божественной литургии. Церковь была переполнена народом. По прочтении часов, митрополит Амвросий вошел в церковь "в достодолжном сопровождении". Положив обычный "начал" и облачившись в алтаре во "вся святительская", он вышел на амвон и, "стоя пред царскими дверьми, начал велегласно русским языком проклинать все ереси" по приготовленному чину, как написано в Потребнике. Затем принял себе в отца духовного священноинока Иеронима,222 Старообрядческая история полна удивительными, провиденциальными сплетениями знаменательных фактов и всякого рода совпадениями. Священноинок Иероним - ставленник самого Филарета, митрополита Московского, самого остервенелого истребителя старообрядческого священства. Иероним, по свидетельству Геннадия, епископа Пермского (суздальского узника), дворянского происхождения, как об этом ему говорил родной брат Иеронима статский генерал А.А. Александров. Иночество он принял в Воскресенском монастыре, построенном патриархом Никоном. Филарет был очень строг к своим ставленникам, и если он произвел Иеронима в иеромонахи, то, значит, находил в нем добрые качества. Сдружившись со старообрядческим иноком Паисием, о. Иероним под влиянием его увещаний решил перейти в старообрядчество, и так как в то время опасно было пребывать священному лицу в старообрядческом служении, то он перебрался за границу. Чин присоединения над ним 28 октября (тоже удивительное совпадение) 1843 г. совершил священник Алексей Булгаков, служивший в то время в Мануйловке у молдавских старообрядцев, подвергнув его миропомазанию. Алексей же, воспитанник Курской семинарии и в Курской же епархии произведенный в священники, присоединился к старообрядчеству в Стародубье, тоже по второму чину, пользуясь высочайшим указом императора Александра I от 1822 г. При николаевском гонении он переправился в Молдавию. Священноинок Иероним в 1844 г. был приглашен белокриницкими христианами служить у них; с того времени он и пребывал в Белокриницком монастыре. Незадолго до прибытия митрополита Амвросия он ездил с настоятелем Геронтием в Москву. Здесь он был принят на "дух" (исповедь в подтверждение его истинного присоединения к св. Церкви) знаменитым в старообрядчестве священноиноком Иларием. Сам же о. Иларий был присоединен в 1808 г. на Иргизе. Епископ Геннадий, отлично знавший поволжское и уральское старообрядчество, сообщает о священноиноке Иларии: "Он жил в Екатеринбурге и Шарташе, у всех благоговение о нем и его чистоте телесной доселе на устах носится. Господь прославил его нетлением". По чину присоединения м. Амвросия священноиноком Иеронимом епископ Геннадий связывает Белокриницкий монастырь с великославным Иргизом, а самого Амвросия - с непрерывной преемственностью старообрядческого священства, сохранявшегося на Иргизе и в других духовных центрах всероссийского старообрядчества. Епископ Геннадий. Панегирик. Коломыя - Австрия, 1882. С. 29, 31-32 и 94. которому исповедался в алтаре и от которого был помазан святым миром.223 Существует странное верование, что священник не может, не имеет права помазывать святым миром старшего себе, т.е. епископа, митрополита, патриарха. Верование это ни на чем не основано и противоречит основному учению Церкви, что священник отличается от епископа только тем, что не имеет власти хиротонисать - никого, "священство же совершенно имать". Как в старообрядческой Церкви, так и в новообрядческой епископов и митрополитов исповедуют священники, они же их и маслопомазывают (соборуют), и никто при этом не смеет сказать: "Меньшее от большего благословляется". Знаменитый киевский митрополит Антоний (Храповицкий), впоследствии председатель эмигрантского Синода (в Карловцах) посетил Афон, будучи уже эмигрантом, и там во время богослужения его, митрополита, помазывал освященным маслом простой игумен. Архимандрит Феодосии. С митрополитом Антонием на св. Афоне. Православная Русь. 1937. Т. 20. Никакого ни унижения сановитому иерарху при этом не произошло, ни тем более "смазывания" его сана. Он еще испытал особую радость, что такой неважный чин, игумен, помазал его, блаженнейшего митрополита. Почему же священноинок (Иероним) не может помазать митрополита миром святым? Выступил после сего митрополит Амвросий чрез царские двери к народу, уже фактически по установленному "чину" присоединенный к старообрядческой древлеправославной Церкви, во всем святительском величии, как правомочный архипастырь этой Церкви,224 В толковании на 8-е правило первого Вселенского Собора говорится: присоединяемые к св. Церкви от еретиков приходящие епископы, по миропомазании "остаются в том же достоинстве" (Аристин), и "когда нет местных епископов, они должны исправлять и епископские дела" (Вальсамон). То же узаконяется и в 1-м правиле св. Василия Великого. Здесь даже поставлены в пример и как правило два епископа, Зоин и Саторнин, которые по миропомазании остались на епископских престолах. и "прием в руки трикирий и дикирий, стал благословлять народ прямо на церковь и по сторонам". "Вот зрелище трогательное и радость восхитительная Всемогущим Промыслом Божиим устройся ныне! - восклицает очевидец-дееписатель. - На что все людие, всякаго возраста и сословий, со слезами взирали, и каждый ощущал в душе своей истинное удовольствие, и всяк из глубины сердца своего приносил благодарение Господу Богу, явившему людем Своим, новому Израилю, милость Свою попремногу". И подобно нечто евангельскому гласу мнози себе повторяли, яже блажены очи наши, что мы ныне видим, яже от многих лет не видели отцы наши". По окончании божественной литургии "всеобщим собором с подобающею честию и песнопением проводили митрополита до келий его; святитель же, обращься пред дверьми входа, благословил народ и отпустил с миром". Все отцы и братия и многие гости были приглашены на трапезу и поздравления в настоятельские келий и "весь день во славу Божию праздновали радостно".

Так необычайно скромно, в такой уединенной от мира, почти пустынной обстановке совершилось в истории старообрядчества величайшее событие, полное значение которого еще до сих пор не оценено и не выявлено. Верно говорит профессор Субботин, что "день этот, 28 октября 1846 года, с которого ведет свое начало ныне существующая у старообрядцев иерархия, когда последовало событие, составляющее эпоху в истории старообрядчества, должен быть отмечен в летописях его как один из самых замечательных".225 Субботин Н.И. Указ соч. С. 437. Это был день не только великой радости многих миллионов гонимых и унижаемых в России самых преданных ей сынов, но и величайшей победой Церкви Христовой над ее гонителями. Это было беспримерным ее торжеством. Подумать только, что этим до убожества скромным актом были уничтожены и развеяны, как прах, все дьявольские замыслы самых могущественных властей того времени - уничтожить старообрядческое священство, а с ним и все старообрядчество, ибо без священства нет и самого христианства. Не только в этом выражалось торжество и победа всего старообрядчества, но и в совершенно новом положении старообрядческой Церкви и всего ее священноначалия. Кончилась вековая зависимость от церкви-гонительницы, от иерархии-притеснительницы, зависимость тяжелая, унизительная и позорная. Многолетнее тяжкое испытание, ниспосланное Господом Своей Церкви, выдержано ею с многими страданиями, с великим терпением, с твердой надеждой на милость Божию. И полуторавековое вдовство ее снято с нее Самим Богом. "Не бойся, - взывает Сам Господь к Своей Церкви, - яко посрамлена еси, ниже устыдися, яже укорена еси: понеше срамоту вечную забудеши и укоризны вдовства твоего не помянеши к тому" (Исайя, 54:4). Совершилось удивительное чудо: смиреннейший инок Павел, никому до того не ведомый, имевший в своем распоряжении единственные средства - молитву, веру, терпение и непоколебимую надежду, победил и сокрушил самого могущественного императора Николая, со всем его воинством, гражданским, военным и духовным. Маленький пастушок Давыд пустячной пращой убил наповал вооруженного с ног до головы Голиафа. Да, "сила Божия в немощи совершается!"226 Наряду с актом присоединения к св. Церкви м. Амвросия могут быть поставлены два великих русских события: крещение киевского князя Владимира в 988 г. и учреждение всероссийского патриаршества в Москве в 1589 г. Но по своему внутреннему смыслу, по целям и намерениям, а также и по действующим лицам Белокриницкое событие было чище, святее, благодатнее. О крещении Владимира современные исследователи, причем глубокоортодоксальные [так! - Ред.}, говорят: "Крещение было элементарным условием союзного договора, по которому князь Владимир за свою военную услугу потребовал руки сестры Василевсов, принкиписы Анны". При крещении Владимир принял имя императорское Василий. "Для него это было дорогой символикой. В его светлой голове с крещением соединялись широкие и гордые планы. Он понял мечту своей мудрейшей бабки Ольги, которая добивалась от греков не только крещения, но и родства с Византийским двором. И она, и он поняли, что в Европе не стало другой возможности для династов "выйти в люди" и "вывести в люди свои народы", как только чрез купель крещения. Христианство стало единственной дверью к культуре, белой костью аристократизма, выводящей из черного тела язычества" См.: Карташев А.В. Владимирский сборник. Белград, 1938. С. 42 и 44. Ничего подобного не связывалось с актом присоединения митрополита Амвросия, ничего в нем не было ни гордостного, ни политического, ничего условного и низменного. Это было чисто церковное таинство с единственной целью: служить Церкви по установлению Самого Основателя ее - Христа.

Дальновидный инок Павел предусмотрел все печальные случайности, все бедствия и несчастия, которые могли постигнуть искомого владыку после его присоединения к старообрядческой Церкви. Поэтому он исходатайствовал у австрийского правительства Высочайшее разрешение на существование старообрядческой кафедры, которое обязывало прибывшего святителя поставить себе иерархического преемника. Да и по смыслу своего святительского служения он обязан был рукополагать священнослужителей. Поэтому первою заботой митрополита Амвросия было по присоединении поставить себе преемника. Наилучшим кандидатом в таковые был бы сам инок Павел, отмеченный Богом многими достоинствами. Но он и с ним Алимпий дали "зарок" еще пред началом архиерейских поисков не вступать ни в какую священную степень, чтобы ни в ком не возбуждать подозрения, что они искали епископа по своим личным расчетам, и обещание это до смерти своей выдержали твердо.

Были избраны для рукоположения в священные степени три лица: двое из монастырской братии, иноки Евфросин и Терентий, и один из сельских жителей - Киприан Тимофеев, занимавший в Белой Кринице много лет почетную должность уставщика (дьяка), человек доброго и трезвого поведения, по избрании постригшийся в иноки с именем Кирилла. Первым в диаконы был поставлен о. Евфросин 30 октября, вторым о. Терентий - в диаконы 3 ноября, а в священники 8-го того же месяца. Затем шли рукоположения: 22 ноября - инока Иоасафа в диаконы, 24 - иеродиакона Евфросима в священноиноки, инока Арсения в диаконы, 6 декабря - священноинока Терентия в архимандриты, 25 декабря - инока Кирилла в диаконы, а 1 января 1847 года его же - в священноиноки.

Кандидатами в епископа и наместника митрополии были избраны три лица: настоятель Геронтий, казначей о. Дорофей и инок Кирилл (Киприан Тимофеев). По совершении молебствия, м. Амвросий вошел в алтарь царскими вратами к престолу, на котором под пеленой лежали три жребия с именами трех этих кандидатов, и, не снимая пелены, вынул один из них и подал иеродиакону Евфросину. Тот прочел во всеуслышание имя Киприяна Тимофеева (тогда он еще не был иноком Кириллом). Таким образом Промыслу Божию угодно было указать этого кандидата.

Кирилл был поставлен "епископом богоспасаемого града Майноса и наместником митрополии".227 При рукоположении Кирилла были в точности соблюдены все требования церковных канонов. Согласно 17 правилу Двукратного собора, воспрещающего "внезапу возводить на высоту епископства" и требующего проходить предварительные ступени священства, он был сначала рукоположен в иподиаконы, диаконы и священники, потом уже поставлен в епископы. Майнос - в Турции, близ Константинополя, там старообрядческий приход. Тогда же ему была выдана митрополитом Амвросием ставленная грамота, в которой дается о нем такое свидетельство: "При собрании многих достопочтенных лиц священнического и иноческого чина и от окрестных обществ депутатов, в присутствии нашем к числу двух избранных от отец монастыря сего, господина настоятеля и казначея, присовокуплен и третий из числа достопочтенных белокриницких жителей, Киприан Тимофеев, удостоенный к высокому сему выбору от целого Белокриницкого общества и даже монастырского общебратства письменным свидетельством и от отца духовнаго особым удостоверением, что он есть самаго лучшаго нравственнаго поведения и непорочнаго жития, богобоязливый, честный и добродетельный человек, по смерти законной жены своей свобод сыи от мира, достоин к восприятию архиерейскаго сана. Понеже он от самых младых своих лет даже до настоящаго сего времени вел себя всегда честно и трезвенно, устроял домовство свое прилежно и благонравно. При всем том более тридцати лет при Белокриницкой сельской церкви церковным настоятелем и уставщиком находился беспорочно и даже самую настоящую церковь собственными своими трудами и ревностью воздвигнуть содействовал и в ней за недостатком священства обычественныя богомолебствия церковнаго последования, исключая литургии, тщательно и благоговейно совершал и единоверных своих христиан и детей их вместо отца духовнаго страху Божию и святым заповедям учил и наставлял. К совершенному заключению достоинства его на восприятие епископскаго сана и самый Промысл Божий во святой Церкви в соборном богомолебствии посредством жребия избрал его пред прочими самым первым. А потому, когда он предварительно поступил законным пострижением в чин иночества под именем Кирилла, аз, смиренный митрополит Амвросий, хиротонисал его по степеням: в диакона, потом в пресвитера и, наконец, в епископа".8 Обширное исследование об этих книгах дано в сочинении профессора Московской Духовной академии Сергея Белокурова: "Арсений Суханов" (два тома). Этот ученый не только установил, что сухановские книги не имели никакого влияния на никоновское книжное исправление, но что привезенные Сухановым рукописи (таковых было лишь 45 экз.) во многом расходятся с никоновскими книгами и, напротив, согласны со старыми, дониконовскими книгами, т.е. старообрядческими. Знаменитый литургист профессор А.А. Димитриевский уже во время большевизма закончил исcледования о старопечатных дониконовских книгах, а также и о никоновских, доказав, что первые во всем согласны с древнейшими греческими и русскими рукописями, тогда как никоновские книги противны им и являются ошибочными и погрешительными. К сожалению, исследование профессора Димитриевского не могло быть напечатано в советской России. О нем дан лишь краткий и случайный отзыв в "Вестнике Священного Синода" обновленческой церкви (Москва). Епископу Кириллу не пришлось, однако, ехать на свою кафедру, вследствие последовавших вскоре крупных событий в Белой Кринице. Он оставался пока на положении помощника митрополита Амвросия. О рукоположении Кирилла в епископы и об оставлении его в монастыре митрополит Амвросий послал губернскому начальству соответствующее донесение, чтобы оно было доведено до сведения и "Высочайшего правительства".

Митрополит Амвросий рукоположил еще следующих лиц: 18 мая Захария Ульянова - священником для Климоуцкого прихода, 15 июня избранного ясским обществом Никифора Панкратьева - в священники для сего общества, 17 августа инока Иакова задунайского Славского скита - в диаконы для сей обители, 21 августа инока Славского скита Аркадия Дорофеева в епископы для всех задунайских староверческих обществ с местожительством в Славе. Аркадий предварительно был поставлен в диаконы и священники. Для Мануйловского монастыря м. Амвросий поставил 1 октября священноиноком иеродиакона Иоасафа и, наконец, того же числа инока Онуфрия рукоположил в диаконы. В то же время, по благословению митрополита Амвросия, совершал рукоположения в священное достоинство и епископ Кирилл, а также отправлял и другие епископские обязанности: так, он 20 августа освятил 15 новых антиминсов. Были и совместные служения этих иерархов. Так, епископа Аркадия рукополагали они вдвоем; в великий четверток, 20 марта, вместе совершили освящение мира со "всем освященным собором: архимандритом, двумя священноиноками, двумя священноиереями и двумя иеродиаконами".

Старообрядческая иерархия быстро и совершенно каноническим порядком развивалась и укреплялась, причем в мирной и совершенно свободной обстановке.

20 июня (2 июля) все того же 1847 г. митрополит Амвросий получил от губернаторского начальства уведомление, что "всевысочайшим решением от [?] марта сего года он определен в австрийское подданство". 25 июля получен "декрет" от того же начальства, что "высокодержавное" правительство зарегистрировало епископа Кирилла (Киприана Тимофеева) в надлежащей ведомости как "поставленного Белокриницким святителем за своего наместника". Все шло законно, гладко и торжественно. Все зарубежное старообрядчество, принявшее м. Амвросия, все монастыри и скиты в Австрии и Турции ликовали, праздновали и благодарили Господа Бога за ниспосланную им такую великую милость. Но недолго продолжалось это ликование. Вскоре разразилось бедствие как над первосвятителем Белокриницкой митрополии, так и над самим Белокриницким монастырем и населяющей его мирной, богомольной и в большинстве своем дряхлой братией.

Путь страданий.

Церковь Христова основана Кровью Самого Господа, и с первых веков своего развития она укреплялась на крови и страданиях бесчисленных своих мучеников. Терпение и страдания - это существенные признаки ее святости и преданности своему Божественному Основателю. Старообрядческий епископ Павел Коломенский запечатлел свою преданность Церкви и Христу страданиями, кровью и огненной смертью. Богом суждено было, чтобы и первый Белокриницкий митрополит - Амвросий также прошел путь терпения и страдания за св. Церковь и Христа. Прозорливого духа инок Павел еще из Константинополя писал своим друзьям о м. Амвросии: "Он, вняв званию свыше, через убогий наш глас решился оставить вся и самую приверженность своего отечества, восприял твердое намерение пройти прискорбный и тесный путь по следам Христа Спасителя".229 Переписка раскольнических деятелей. Вып. I. С. 375. Служение Амвросия в старообрядческой Церкви действительно было Христовым путем, который проходил этот святитель с несокрушимой твердостью и с неизменной покорностью воле Божией.

Ни на минуту нельзя было сомневаться в том, что русское правительство, узнав об учреждении старообрядческой епископской кафедры, примет какие-нибудь воинственные или карательные меры против нее, постарается даже стереть ее с лица земли, если это будет в его возможности. Первые известия о ней, полученные врагами старообрядчества, вызвали в их среде большую растерянность: они сразу поняли, что все их усилия уничтожить в старообрядчестве священство потерпели крах. Сам император Николай, получив это известие по дороге в Чугуев, куда ехал на военные маневры, до того был потрясен, что когда прибыл к войскам и когда главнокомандующий ими начал было рапортовать о состоянии армии и маневров, он, еще не вылезая из саней, закричал ему: "А ты слышал, раскольники имеют за границей уже архиерея!"230 Верховский Т., протоиерей. Стародубье (записки). 1874. До такой степени захватили его мысли о старообрядческом святителе, что ему было не до армии, не до маневров, не до самой России: перед его глазами стоял только этот величайший "враг" - старообрядческий митрополит, рукополагающий священников, епископов и этим уничтожающий все адские затеи всесильного императора. Римскому императору Децию, жестокому гонителю христианства, историки приписывают заявления, что он "лучше стал бы терпеть в Риме второго императора, чем христианского епископа". Преследования и Валериана, и Диоклетиана также касались главным образом епископов.231 Гарнак. Церковь и государство до образования государственной церкви. Из истории раннего христианства. С. 280. Николай Павлович ничуть не постеснялся потребовать у австрийского правительства немедленно уничтожить существование в его державе "раскольнической кафедры". Не дождавшись ответа от австрийского правительства, нетерпеливый царь посылает российскому послу в Вене новое требование уже с военной угрозой: "Повторить мое решительное требование от австрийского правительства, чтобы мнимый монастырь (разумеется, Белокриницкий) был немедленно закрыт, а самозванец-епископ выслан, как бродяга, и объявить австрийскому правительству, что ежели я не получу скорого удовлетворения в справедливых моих настояниях, я вынужден буду прибегнуть к иным, крайне мне прискорбным мерам".232 Кельсиев В. Сборник... Указ. изд. Т. I. С. 152. Кто знает, может быть, разразилась бы страшная кровопролитная война из-за старообрядческого митрополита, если бы австрийская держава, в то время переживавшая опасный внутренний политический кризис, не была вынуждена выполнить крайне несправедливые и крайне бесстыдные требования Николая, подкрепленные военной угрозой. Австрия пошла на унижение собственного достоинства и нарушение собственной конституции.

Белокриницкая братия уже знала, что русское правительство предпринимает какие-то меры против старообрядческой иерархии: еще 16 июня 1847 г. получили в монастыре письмо из России, в котором сообщалось, что выехавший туда из монастыря настоятель, архимандрит Геронтий, арестован на возвратном пути в Австрию 28 мая и "отправлен к царю в Петербург". Геронтий послан был в Россию с извещением всем христианам о совершившихся в Белой Кринице радостных событиях и по сбору на содержание монастыря. Все, что при нем было, отобрали, и он после длительных допросов был заключен в знаменитую Шлиссельбургскую крепость.233 Первый Белокриницкий архимандрит высидел в одиночном заключении Шлиссельбургской крепости до самой смерти своей более 20 лет. На него так мучительно подействовало столь продолжительное заключение, что он незадолго до смерти сошел с ума и, по свидетельству Субботина, "принял православие". Белокриницкая братия приготовилась ко всяким неприятностям, которые не замедлили нагрянуть на всю митрополию. 1 (13) декабря 1847 г. в монастырь явился от губернатора из г. Львова особый чиновник с предписанием немедленной доставки митрополита Амвросия во Львов к самому губернатору. На другой же день митрополит выехал в город в сопровождении инока Алимпия и нескольких мирских уполномоченных. Отсюда он был препровожден в Вену. Здесь ему было . объявлено с одной стороны требование русского правительства прекратить всякое сношение со старообрядцами и отправиться в ссылку на заточение, а с другой - ласковое отеческое послание патриарха Константинопольского Анфима, убеждающее его возвратиться в греческую церковь, где ждет его "лучшая епархия", и угрожающее в случае неповиновения извержением из сана.234 Инок Павел. Церковная история. 1907. С. 23. Предложение Анфима было очень соблазнительным: в Константинополе у м. Амвросия было немало добрых друзей; по наблюдениям инока Павла, "он всеми знаменитыми архиереями и цареградскими купцами утешаем был ежедневным гостеприимством, яко присный и простосердечный отец, и целуем был, яко розовый крин".235 Переписка раскольнических деятелей. Вып. I. С. 74. Слабый, малодушный и расчетливый человек, конечно, легко согласился бы вернуться в такую среду спокойного, идиллического и обеспеченного жития. Не таков был дивный Амвросий. Еще в прошении императору Фердинанду, врученном ему при личном представлении, митрополит Амвросий писал: "С твердостью решился я принять избрание староверческого общества в верховного пастыря, видя пред собою самое явное божественное провидение, которое меня предназначило, дабы лишенное до сих пор священного пастыря оное общество руководить в вечному блаженству-пути. Для того с искреннейшим желанием и, одушевлен будучи любовию и ревностию, всю свою жизнь за благосостояние такового общества готов пожертвовать".236 Материалы для истории Белокриницкой иерархии. С. 111. Теперь предстало м. Амвросию на деле доказать эту преданность. От имени австрийского правительства министр граф Инцаг предложил митрополиту выбирать одно из двух: или всю жизнь быть в изгнании, в заточении, лишенным свободы и деятельности, или вернуться в родную страну под обещанное покровительство патриархии, жить обеспеченным и свободным. Митрополит Амвросий ответил на это с непоколебимой твердостью: "Я единожды сию религию принял и уже вспять возвратиться отнюдь не желаю: потому что я, как выше сказано, не влез в чужое стадо или в чужую епархию; но словом сказать, Божиим благоволением и по царской милости и правам, данным староверческому народу в Буковине, на звание и просьбу того же народа чрез их депутатов пришел я по ревности евангельской к овцам, не имущим пастыря, не на уничтожение, но на увеличение славы Божией, где остатки сих старых моих лет положить и самую мою жизнь окончить желаю, благодаря Бога".237 Там же. С. 237-238. У митрополита Амвросия, как видно, еще теплилась надежда, что он может быть возвращен в Белую Криницу, к своей пастве, с которой он так сжился и сроднился. Его ответ был представлен на Высочайшее решение. Но что мог решить австрийский монарх в виду такого грозного требования русского императора? Он повелел уведомить м Амвросия, что "возвращение его на Белокриницкую кафедру не может больше иметь места". Уведомляя о сем митрополита, граф Инцаг писал ему: "За нужное поставляю ваше преосвященство понудить - выразить посему свою решимость: или возвратиться к патриарху, или в заточение, и мне таковое в восемь дней представить".238 Там же. С. 239. И после этого предписания м. Амвросий все еще надеялся подействовать на правительство своими мольбами и объяснениями. "Я не плачу о лишении моей прежней Босанской митрополии, - писал он в ответ на предписание министра, - тамо бо виновны мусульмане, враги Креста Христова; но всего прискорбнее, что ныне уже и под скипетром христианского императора второе новое подъемлю наказание в лишении врученной мне паствы и новоучрежденнаго архиерейскаго престола в Белой Кринице,239 Австрийский император католического исповедания мог бы указать, в свою очередь, на "православнейшего" Николая, императора самой христианской страны и, тем не менее, своих же вернейших и честнейших подданных гонящего, угнетающего, истребляющего, не дающего им покоя даже за пределами его царства. да еще над всем тем, вовсе против совести моей: его убеждением, его угождением - или отступить вспять и возвратиться к патриарху, или вкусить вечного заточения. Потому ныне я нахожусь на краю самой страшнейшей пропасти: лишен всякой епархии, лишен чести, доверия и самых нужнейших средств, чтобы мог жить где-нибудь соразмерно моему званию с спокойствием".240 Субботин Н.И. Материалы... С. 240-241. На эту жалобу последовало окончательное решение 26 июля 1848 г.: "Сие решение, - предписывал митрополиту г. министр, - с строжайшим подтверждением дается вам, дабы вы отнюдь не имели никакого с липованами союза, но с получения сего немедленно отправились в назначенное вам местопребывание - в город Цилли, и там будете находиться по смерть вашу, с тем замечанием, что выезд из города никуда не позволяется вам - отлучаться без особого дозволения тамошнего губернатора".241 Там же. С. 249.

Митрополит Амвросий пошел в ссылку на пожизненное заточение. Достойна удивления твердость его характера. Принял он этот новый крест без гнева и ропота, без воплей и шума. С истинно христианским смирением он подчинился воле Божией, которая явлена была ему еще в Константинополе в видении: "Надеемся, - писал он в Белую Криницу по дороге в ссылку, - помощию Божией оправдаться и явиться перед всеми в полной нашей невинности, хотя и одержимся на нас самою большой скорбию и болезнйю о случившемся нам утеснении в самое то время, когда надеялись жить в спокойствии и иметь попечение о духовной нашей пастве и ее спасении. Сие письмо посылаем на пользу монастыря и братии и целого общества, молящеся Богу и о нас, чтобы удалил от нас искушение сие и подал вам и нам желаемый мир и спокойствие; яко да благодать Всевышнего и неизреченная Его милость будет со всеми вами".242 Переписка... Вып. I. С. 179.

Более пятнадцати лет пробыл митрополит Амвросий в ссылке в австрийском городке Цилли, где нет ни одного ни славянина, ни грека, а одни лишь австрийцы и евреи, в прискорбном отдалении от своей белокриницкой паствы. Но духовного общения он с нею не порывал. Все время он заботился о своей пастве, радовался ее радостями и страдал ее несчастиями и болезнями. В каждом письме своем в Белую Криницу он неизменно с душевной скорбью напоминал о своем "удалении ненавистью враждебников наших от сожительства с своей паствой". Но утешал себя тем, что он все же "духом не разлучен от чад своих о Христе".243 Там же. С.179-183, 185-186, 209 и др. Скорбел больше о том, что удален от святыни, не имеет при себе Святых Даров.244 Там же. С. 139. Зато как он был восторженно радостен, когда иноки Павел и Алимпий привезли ему Святые Дары. Самая встреча с ними была весьма трогательной. Они описывали ее в своем письме из Цилли в Белую Криницу: "Как отворил митрополит Амвросий дверь (сам одевши в обычной его келейной одежде: на голове спальная камилавка и на ногах чулки и пантофли) и, увидев нас стоящих двух, вовсе неожиданно и нечаянно (ибо мы не предваряли его известием своим), ужаснулся и, сплеснув руками и прижав сжатые свои руки к себе, к груди, воскликнул: "О, Боже мой, Боже!" Потом мы вступили в его горницу, и он от радости не знал, что делать - засуетился, готовил нам место. Мы помолились Богу перед иконами и поклонились на землю к его ногам, и он благословил нас крестным знамением по долгу христианскому, а мы целовали его руку".245 Там же. С.135-136.

До самой смерти митрополита Амвросия была искренно и горячо преданна ему его паства, постоянно пребывая с его высокопреосвященством в молитвенном и духовном общении, а иногда и лично посещая его в изгнании через нарочитых послов. Незадолго до его смерти Московский Духовный Совет старообрядческой Церкви в "Доверительной грамоте" от 31 августа 1863 г. (№ 21), посланной на имя Тульчинского епископа Иустина, поручил сему епископу посетить митрополита Амвросия: "Передайте ему, Высокочтимому изгнаннику и страдальцу, - говорится в названной грамоте, - что все мы чтим в нем восстановителя нашей священной иерархии. Чувствуем, что он пожертвовал собою за нас, и при каждом совершении бескровной жертвы воспоминаем о митрополите Амвросии страждущем".246 Подлинник сей "Доверительной грамоты" сохранился в архиве о. Пафнутия Овчинникова, находящемся в Климоуцах у И.К. -Ануфриева. Епископ Иустин и иеродиакон Ипполит были у митрополита Амвросия последними посетителями: они расстались с ним 28 октября 1863 г., а он почил о Господе через два дня, т. е. 30 октября. Немедленно же, как только эта скорбная весть дошла до Белой Криницы, наместник Амвросия, митрополит Кирилл, особой грамотой оповестил всех старообрядцев о блаженной кончине великого страдальца Христова. Погребение о нем было совершено заочно, так как тело его, за невозможностью, по тогдашнему бездорожью и огромностью расстояния, привезти в митрополию, было погребено в ближайшем к Цилли городе Триесте, на греческом кладбище.247 Это вынужденное обстоятельство дало повод врагам Белокриницкой иерархии утверждать, что митрополит Амвросий будто бы изменил перед смертью старообрядчеству и снова возвратился в греческую церковь. Выдумка эта, ни на чем не основанная, опровергнута документально. См. о сем в брошюре "Святитель-страдалец". Москва, 1913; Шалаев. На чужом кладбище. Церковь, 1913, № 44. Любопытно, что когда в 1864 г. один из новообрядческих архиереев, именно Иннокентий, архиепископ Камчатский, высказался за признание Амвросиевых посвящений, причем указал, что Амвросий "впоследствии раскаялся", то Филарет, митрополит Московский, возразил: "Не известно, откуда взял составитель ответов, будто Амвросий раскаялся, а известно, что он до своей смерти оставался в сношении с раскольниками и в распрях лжеепископов австрийских и русских принимал на себя суд и решения" // Христианское чтение. 1906. Ч. 2. С. 130.

Менее, чем митрополит Амвросий, пострадал Белокриницкий монастырь. По требованию императора Николая, он должен был быть "немедленно закрыт". Действительно, после ареста митрополита Амвросия в марте 1848 г. в монастырь прибыла "по Высочайшему повелению" особая комиссия, которая переписала всех жителей обители, двадцать двух из них выслала за границу как иностранных подданных, и монастырь закрыла. Но вскоре в Австрии произошли политические перемены и монастырь был открыт. "Австрийским правительством дозволено было и существование закрытой по требованию русского правительства Белокриницкой митрополии", - с грустью сообщает проф. Субботин.248 Некая жестокая ирония преследовала императора Николая. Именно в том самом году, когда он требовал от австрийского правительства сослать митрополита Амвросия, "как бродягу", надеясь этой мерой уничтожить восстановленную старообрядческую иерархию, он вынужден был заключить конвенцию с римским папой, на основании которой в том же году была учреждена в России новая, римско-католическая епархия с наименованием Херсонской и при ней два суффраганства с капитулами и семинарией, и все это на русский государственный счет. По этому поводу Херсонско-Таврический архиепископ Иннокентий составил и представил русскому правительству замечательную Записку, в которой выражал справедливое и гневное неудовольствие этим католическим учреждением. Он пишет: "До тех пор в г. Херсоне существовал только один ксендз латинский, терявшийся в толпе и почти никому не известный. И вот вдруг является перед нами латинский бискуп со свитой собранных нарочно издалека ксендзов, представляет из себя лицо, нарочно посланное от правительства для каких-то важных никому вполне не известных целей, учреждает и освящает тесный латинский костел в собор кафедральный, составляет из своего служения в продолжение нескольких дней всенародное зрелище, проповедует о милости императора всероссийского к католикам и вместе с тем, сообразно с буллою папскою, еще о большей милости какого-то Римского государя (то есть папы) к народу российскому". Дальше архиепископ Иннокентий указывает и на другой вред государству от нового папского учреждения в России: "Сколько сот тысяч казне, а вместе с тем, сколько хлопот, затруднений, неудовольствий самому правительству будет стоить это новое, Бог знает, откуда и для чего взятое учреждение латинского епископа с его викариями, канониками и семинарией". Иннокентий отметил, что даже старообрядцев смутило это латинское епископство и особенно единоверцев. Как не смутить? Единоверцы сколько употребляли усилий, каких только ни писали просьб, чтобы им дали хотя бы одного епископа, и им всегда в этом отказывали и цари, и Синод. А тут сразу устраиваются три латинских епископа за счет российского государства. Старообрядцы же были крайне поражены такой "милостью" того самого царя, который их, русских людей, так жестоко томит в их же родной стране и с таким остервенением уничтожает их священство, разоряет их церкви, монастыри, уничтожает их святыни, грабит их церковное имущество, самих их сажает в тюрьмы, ссылает их в отдаленные, безлюдные места, в заточения, в каторги. И за что? Только за верность своей благочестивой вере, той самой, которую русские благочестивые цари и князья, православные патриархи и святители и весь сонм святых древней Руси исповедовали и хранили. Архиепископ Херсонский Иннокентий приводит выдержки из самой папской буллы, изданной по случаю устроения в Херсоне латинского епископата. "Мы, - говорит папа, - заключили договор с пресветлейшим и державнейшим государем Николаем I, славным императором Российским и царем Польским, и употребили всевозможные заботы и старания, чтобы получить возможность улучшить тамошнее состояние католической религии и устроить вечное спасение верных. И хотя, при помощи Божией, мы успели сделать многое, в чем пресветлейший оный государь охотно и благосклонно согласился с нашими желаниями, однако осталось привести к желанному концу гораздо большее и, конечно, несравненно важнейшее, как ясно можно видеть из такой консисториальной речи". По свидетельству Иннокентия, в этой речи папа отнесся к России, как к стране языческой, которая нуждается в просвещении светом Евангелия. См.: Записка архиепископа Иннокентия // Русский архив. 1868. № 3. Конечно, Иннокентий ничего не достиг своими жалобами и сетованиями: католический епископат на его глазах продолжал существовать и развиваться. Но что, в самом деле, можно сказать о таком императоре, который из-за старообрядческой кафедры где-то в австрийской деревушке готов начать кровопролитную войну, а у себя в России, на позор своего же "православия", на смущение своих же подданных учреждает римско-католический епископат с тремя бискупами, с семинарией и содержит все это на государственный счет?.. Поневоле согласишься с папой, что это не христианин, а какой-то озорной язычник. 29 августа 1848 г. наместник митрополита, епископ Кирилл, вступил в управление [в качестве] "верховного святителя", а 4 января 1849 г. он был соборне "за Божественной литургией, по обычном наречении митрополитом возведен на архиепископский Белокриницкий престол и надлежащим порядком вручен ему митрополичий жезл".



Белокриницкая иерархия в России.

Миллионы старообрядцев в России вскоре же по присоединении митрополита Амвросия узнали, какие великие торжества совершились в Белой Кринице, какая блестящая и сокрушительная победа одержана Церковью над ее неумолимыми врагами: за рубежом основана старообрядческая кафедра с митрополитом во главе, который уже поставил двух преемников - епископов. Радость их была неописуемой.249 Мельников-Печерский писал: "Амвросий водворился в Белой Кринице в конце 1846 г., а в начале 1847 г. не только в городах, но и в лесной глуши Заволжской и отдельно в Сибири огромное число раскольников знало уже, что царь австрийский покровительствует старой вере, что он дал охранную грамоту представлявшемуся ему Амвросию и что митрополит торжественно водворился в Белой Кринице" // Мнение II.И. Мельникова о старообрядчестве. Браила, 1900. С. 21. Но перед ними, как и перед белокриницкими деятелями, стояла впереди беспримерно колоссальная и действительно неописуемо трудная работа: в условиях беспощадных николаевских гонений организовать в России новое иерархическое управление, объединить приходы, образовать епархии, установить епископские кафедры, поставить на них святителей, рукоположить сотни священников для приходов, найти на все эти места достойных кандидатов, подготовить их, научить, снабдить облачениями, книгами, антиминсами, святым миром и многим другим. И все это предстояло осуществить на необъятной российской равнине с бесконечной далью: от Петрограда до Кавказа и Дона, от Москвы до Уральска и Сибири, как поется в Пасхальном каноне: "От запада и севера, и моря и востока чада Твоя". Это была задача более трудная и более сложная, чем устройство церковной жизни и иерархического правления при князе Владимире: тогда само государство помогало в этом деле, тогда была свобода, тогда были средства для этого устройства, тогда на новые кафедры были готовые кандидаты, приехавшие из Греции и Болгарии. Теперь же этого ничего не было: никакой свободы, никаких средств, никакой подготовки. Даже в апостольские времена было легче насаждать в Римской империи христианство и учреждать повсюду христианские общины с духовенством. Апостолы совершали свои благовестнические путешествия свободно. Верховный апостол Павел совершил по всей тогдашней Римской империи три великих путешествия с проповедью Евангелия без всякого препятствия со стороны государственных властей, последние еще охраняли его от еврейских нападений, предательств и заговоров. В России же в николаевскую эпоху, как и во все предыдущие и последующие эпохи, государственная власть не только гнала своих же русских людей, но разоряла их жилища, истребляла их церкви, монастыри, всякие духовные прибежища и убежища и самих их уничтожала. При таких условиях организовывать в России старообрядческое церковно-иерархическое управление было просто немыслимо. Даже теперешнее положение церковных людей в советской России под дьявольским игом безбожной власти менее тяжко и менее опасно, чем в тогдашнее время под властью православных гонителей старообрядчества. Император Николай, раздосадованный и ожесточенный устройством старообрядческой кафедры за рубежом, усилил гонения против старообрядчества: были приняты всякие меры, чтобы ни один ставленник Белокриницкой иерархии не проник в Россию. Была поставлена на ноги вся власть на местах по всей необъятной стране: сельские власти, уездные, губернские, исправники, губернаторы, генерал-губернаторы, министры, Синод, все духовенство и даже сам император - все были на страже, все ловили "страшных" злодеев - старообрядческих священнослужителей. Принимали [участие] в этом великом государственном походе и военные отряды, особенно же было опасно для старообрядчества участие в этих налетах духовенства господствующей церкви. Николаевская эпоха была в некотором отношении тягостнее времен Софьиных, Петровских, Анненских. Тогда пытали людей старой веры до смерти, рубили им головы на плахах, четвертовали, колесовали и тысячами сжигали в срубах и на кострах. Но тогда легче было бежать и укрываться в лесах и в горах и на далеких окраинах России. Теперь это было затруднительнее и тяжелее. В прежние времена огромное большинство духовенства сочувственно относилось к старой вере и само укрывало и скрывало гонимых христиан. Теперь же наоборот: огромное большинство православного духовенства стало гонителем старообрядчества. Наиболее рьяными и потому наиболее опасными сыщиками, доносчиками, грабителями были духовные лица господствующей церкви, начиная с митрополитов и епископов и кончая дьяконами и дьячками. Роль их была тем зловреднее, что она могла выполняться и выполнялась при помощи тысяч и, может быть, миллионов духовных чад всех этих священных предателей и гонителей. Острый, немигающий и злой глаз правящей иерархии проникал во все пункты и места старообрядческой жизни, в самые глухие ее уголки, в самые глубокие тайники, в самые отдаленные убежища - всюду высматривая, отыскивая и преследуя старообрядческих священнослужителей и их содержателей и охранителей. По всей стране шла дикая ловля, аресты, ссылки, заточения. Церкви и монастыри старообрядческие были уже разгромлены и отчасти совершенно уничтожены; вместо них старообрядцы собирались для богослужений в особых молитвенных помещениях, в сараях, кладовках, на чердаках, в подвалах и других подобных убежищах. Теперь шел разгром этих последних молитвенных потайников.

Как можно было при таких страшных, духовно-убийственных условиях существования старообрядческой жизни в России устраивать здесь иерархическое управление, создавать епархии, епископские кафедры, ставить священников, организовывать приходы, воздвигать св. алтари, совершать священные богослужения?! Возможно ли это? Где найти людей на такие подвиги? Тут действительно нужны были именно подвижники, герои, люди пламенной веры, в каждую минуту готовые на всякие испытания и страдания, на самую смерть. За святую веру, за Церковь, за Христа, за служение ему.

"Богу все возможно, - говорит Сам Основатель Церкви Христос. - Вера двигает горами". Он же сказал и в утешение Своим последователям обещал: "Се Аз с вами во вся дни, до скончания века" (Матфея, 28:20). Только с Христом возможно было преодолеть все предстоявшие старообрядчеству трудности и основать в России даже в николаевскую эпоху церковно-иерархическое управление, причем канонически обоснованное. Много явлено было на этом тернистом Христовом пути деятелей стойких, твердых, самоотверженных, воистину апостольского духа, из них немало было крупных, лучезарных светил церковного небосклона. Но были и слабые, малодушные и даже преступные, были и предатели: вместе с пшеницей всходили и плевелы. Первый же ставленник в Россию, Софроний, епископ Симбирский, рукоположенный 3 января 1849 г. Белокриницким митрополитом Кириллом, оказался неудачным, корыстолюбивым и преступным. Вскоре же старообрядческим Собором он был запрещен от всякого священнодействия, затем и совершенно извержен из сана и отлучен от церкви. Скончался он в неизвестности, причинив, однако, немало зла Церкви.250 Все материалы по делу Софрония собраны П.И. Власовым, напечатаны: Слово Церкви. 1915. С. 382, 429, 478, 671 и 692. Зато второй ставленник для России, Антоний, сначала Владимирский, потом Московсвкий архиепископ, явил себя во всем величии и многоцветной красоте необыкновенно деятельного архипастыря, за свое самоотверженное, многотрудное, долголетнее и чрезвычайно плодотворное служение св. Церкви и Христу заслуживший вечную славу в старообрядчестве и вечную награду у Бога. Это был, как и инок Павел, воистину избранный сосуд Божий, ярко отмеченный печатью богоизбранности.

"Написать полную биографию Антония, - говорит проф. Субботин, - значило бы почти то же, что написать историю Австрийской иерархии за последние тридцать лет".251 Братское Слово. 1883. №1. С. 27. Потребовалось бы написать весьма солидную монографию. Мы ограничимся лишь самыми краткими сведениями.252 "Жизнеописание архиепископа Антония", составленное его секретарем О.В. Швецовым, было издано гектографическим способом и перепечатано Н. Субботиным // Братское Слово. 1888. № № 1-6. Антоний, в мире Андрей Илларионович Шутов, родился от родителей-беспоповцев в 1812 г. в Московской губернии. С раннего возраста его тянуло к иноческой жизни, но по настоянию матери он женился очень рано, по исполнении лишь 16 лет. Однако в 22-летнем возрасте, оставив жену, тайно удалился в один беспоповский монастырь в Стародубье. Тогда начались николаевские разорения старообрядческих обителей и скитов, поэтому Андрею пришлось вернуться в Москву и жить семейной жизнью. Здесь он поступил на служение в контору фабрики старообрядца Гучкова и в то же время получил должность казначея на знаменитом беспоповском Преображенском Кладбище в Москве. Отсюда он делал неоднократные попытки уйти в иноческую, подвижническую жизнь. Но это ему не удавалось, пока не скончалась его жена. Только уже в 1850 г. он смог уехать в Пруссию и поселиться здесь в беспоповском монастыре, но в следующем году переехал в Австрию и здесь поселился тоже в беспоповском монастыре, в с. Климоуцы, находящемся в трех верстах от Белокриницкого монастыря. Близость эта была для него спасительной, он сошелся и подружился с прославленным уже и действительно знаменитым иноком Павлом Белокриницким. Начались частые и продолжительные беседы по волновавшим тогда весь старообрядческий мир вопросам о Церкви, о вечности священства, о принятии иерархии от инославных церквей и по другим предметам, и в результате этих бесед Андрей Илларионович, уже носивший имя Антония, полученное им при пострижении в беспоповстве, присоединился к св. Церкви старообрядческой и поселился в Белокриницком монастыре. Прозорливый Павел предвидел в Антонии великого духовного деятеля на архипастырском посту и готовил его к такому служению. И Перст Божий предуказывал ему служение многострадальное, долговременное, в тяжких испытаниях, в постоянных скорбях, во многих лишениях, в ежедневном страхе и трепете, но зато служение славное, лучезарное, сияющее необычайными подвигами, неимоверной плодотворностью, неописуемыми успехами. Антоний прошел в монастыре все службы, начиная с должности трудника в келарне. Лишь через год, получив уже сан священноинока, он был рукоположен 11 февраля 1853 г. в весьма ответственный сан: архиепископ Владимирский и всея России. Рукоположение совершал митрополит Кирилл в сослужении своего наместника, епископа Онуфрия.

Великий апостольский подвиг взял на себя первый старообрядческий архиепископ "всея России". Жизнеописатель его, Онисим Васильевич Швецов, впоследствии епископ Уральский Арсений, говорит: "Архиепископ Антоний пошел как бы на великую брань с самим злым искусителем, который за все остальное время живота его не переставал противу него ратовать". В течение двадцати девяти лет сначала в звании Владимирского, а потом Московского архиепископа Антоний чудно правил Церковью Божией, и вся деятельность его была чудотворной. Правительство знало, конечно, что среди старообрядцев действует архиепископ: служит, ставит попов, рукополагает епископов, управляет всей старообрядческой Церковью на всем необъятном пространстве великой России; оно принимало всевозможные меры накрыть его и арестовать: в одной Москве служили при полиции сотни специальных сыщиков, которые обязаны были следить за всеми событиями и делами в старообрядчестве, чтобы изловить их архипастыря, но этого им ни разу не удалось. Бывали случаи, когда они накрывали его даже на служении, когда он сам выходил им навстречу, чтобы отдаться властям. Но они в такие моменты его не видели, точно ослепленные силой Божией, и это давало архиепископу возможность уйти от них. По словам его жизнеописателя, он служил больше по ночам, жил в отдалении от Москвы, укрывался в нежилых помещениях, "даже в зимнее время находился по разным не утепленным комнатам и сеновальным сараям, где и претерпевал не только один холод зимней стужи, но и другое многое лишение в необходимых естественных потребностях". Умела его скрывать и горячо преданная ему паства. В течение первых двух лет он успел поставить 52 священника. Грозные указы императора Николая Павловича об истреблении старообрядческого священства становились недейственными. В то же время архиепископ Антоний ставил и епископов, которые в свою очередь ставили на приходы в своих епархиях новых священников. По свидетельству проф. Субботина, "Белокриницкая иерархия действительно весьма быстро распространялась и находилась вообще в цветущем состоянии. Число епископских кафедр возрастало с каждым годом". С 1846 по 1865 гг. было поставлено 24 архиерея.253 Субботин Н. Присоединение к православию раскольнических епископов. С. 23-24. Под управлением архиепископа Антония было организовано двенадцать епархий: 1) Московско-Владимирская, 2) Нижегородско-Костромская, 3) Казанско-Вятская, 4) Самарско-Симбирская, 5) Саратовско-Астраханская, 6) Пермская, 7) Тобольско-Сибирская, 8) Уральско-Оренбургская, 9) Донско-Кавказская, 10) Балтовско-Киевская и Новозыбковская, 11) Измаильско-Бессарабская и 12) Калужско-Смоленская.

Всем епископам на этих епархиях приходилось также укрываться и вести жизнь скитальческую, полную всяких страхов, тревог и лишений. Не всем им удалось избегнуть рук гонителей и насильников. Но замечательно, что первыми попали в эти руки зарубежные святители: рукоположенный самим митрополитом Амвросием Славский архиепископ Аркадий и рукоположенный уже Аркадием Тульчинский епископ Алимпий. Оба святительствовали в Добрудже (теперь в Румынии, тогда в Турции). В войну России с Турцией в 1854 г. русские войска заняли Добруджу. Архиепископ Аркадий встретил их с хлебом-солью и благословил св. иконою.254 Голос. М., 1880. № 20. Тем не менее, он, а вместе с ним и епископ Алимпий, были арестованы тогда же, именно 24 апреля, по распоряжению генерала Ушакова и отправлены России. Оба узника содержались сперва три месяца в Киеве, потом три месяца в Москве и, наконец, 20 октября 1854 г. были окончательно заключены в Суздальскую крепость по Высочайшему повелению. В Киеве и в Москве их подвергли строжайшему допросу. Любопытный отзыв дал об Аркадии один из виднейших тогдашних чиновников, [Войцехович?], присутствовавший при допросах: "Аркадий начитался всего, что содержится в Святом Писании и постановлениях Церкви, но с искажением истины раскольническою лжедогматикой, которую он вполне себе усвоил; говорит ясно, умно и даже увлекательно; в цвете лет, наружности, располагающей в его пользу".255 Братское Слово. 1883. № 1. С. 183.

Через четыре месяца после заключения в крепость этих страдальцев скончался император Николай I, как известно, неблагополучно. Взошел на престол император Александр II. Старообрядцы, как и весь русский народ, возрадовались было этой царственной перемене: ждали реформ, надеялись на облегчение, думали о свободе. Но ничего этого не последовало. По свидетельству Мельникова-Печерского, с "1857 г. стеснения еще более увеличились" в отношении к старообрядцам.256 Мельников П.И. Мнение... С. 18.

16 октября 1858 г. в Киевской губернии был "пойман" третий старообрядческий епископ. Это был Конон Новозыбковский, тоже в Белокриницкой митрополии рукоположенный митрополитом Кириллом и епископом Онуфрием 20 октября 1855 г. Субботин об этом страдальце замечает с детской наивностью: "Жизнь Конона в архиерействе представляет ту особенность, что он почти постоянно был в разъездах", как будто остальные старообрядческие епископы в России сидели дома на покое. Все они были странствующими, гонимыми, ловимыми: им нельзя было сидеть на одном месте. И этого епископа после многочисленных и томительных допросов и выпытываний, по Высочайшему повелению уже нового императора Александра, заключили в ту же Суздальскую крепость 7 апреля 1859 г. В том же 1859 г. был "пойман" четвертый старообрядческий епископ - Геннадий Пермский - на Юговском заводе Кнауфа. Этот святитель был уже российского поставления: в 1857 г. он рукоположен в Пермские епископы Московским архиепископом Антонием. Но от этого ареста он избавился при помощи заводского исправника, сорвавшего с него солидную взятку. Снова он был схвачен уже в 1862 г. с 5 на 6 декабря, во время всенощного богослужения в г. Екатеринбурге. В розысках епископа Геннадия участвовал уфимский православный архиерей, оренбургский военный губернатор и вся полиция Пермского края. Когда он, наконец, был "пойман", то событие это вызвало во всех этих "ловительных" кругах необычайный переполох: не столько радовались тому, что после таких усилий изловили все-таки страшнейшего и опаснейшего "злодея", сколько опасались, как бы он опять не ушел. В Перми был спешно созван "секретный комитет по делам раскола" (тогда такие комитеты существовали во всех губерниях), было решено "принять особые меры, чтобы Геннадий не скрылся". Возникла большая правительственная переписка: полетели телеграммы не только по Уралу, но и в Петербург, в министерства и в Синод. И относительно этого страдальца тоже [последовало] Высочайшее повеление - заключить его в Суздальскую крепость, куда он и доставлен был под строжайшим караулом 2 июля 1863 г. Долго старообрядцы не знали, где находятся их святители и живы ли они. "Один из этих узников, Алимпий, - сообщает о нем известный писатель А.С. Пругавин, собравший о них все официальные сведения, - епископ Алимпий, которому в момент его заключения в крепость было шестьдесят лет, не вынес тюремных мучений и, просидев около пяти лет в одиночном каземате, умер на тюремной койке, вдали от родины, вдали от всего того, что ему было дорого. Остальные узники остались живы, несмотря на все ужасы долголетнего одиночного заключения... Вы хотите знать, сколько времени просидели в тюрьме эти ни в чем не повинные люди? - спрашивает Пругавин. - Так слушайте же! Епископ Геннадий провел в одиночном заключении целых 18 лет. Епископ Конон - 22 года. Архиепископ Аркадий - 27 лет. Ведь это только легко сказать, но вдумайтесь сколько-нибудь в эти страшные, роковые цифры - и леденящий ужас охватит вашу душу, острая боль сожмет ваше сердце... И вот назойливо встают вопросы: да за что же такая жестокость? Какие тяжкие преступления совершили эти люди? За что они обречены были на такие страдания, на такое мучительство?"257 Пругавин А.С. Старообрядческие архиереи в Суздальской крепости. Очерк из истории раскола по архивным данным. Спб., 1903. [У Ф.Е Мельникова указано, что этот очерк был напечатан в одном из номеров ж. "Церковь". - Ред.] Приведением целого ряда официальных документов г. Пругавин устанавливает, что вся их вина заключалась лишь в том, что они были епископами старообрядческой Церкви. Лишь за епископом Геннадием числилась еще одна вина: он однажды бежал из-под ареста, тогда как на самом деле его отпустил юговский исправник. Никаких других преступлений не числилось за старообрядческими святителями. В этом томительном заточении в Суздальской крепости их все время увещевали принять "православие" на правах единоверия, обещая им полную свободу. Но они остались непреклонными и стойкими в своих правых верованиях. Освобождение их последовало лишь в царствование императора Александра III, по его Высочайшему повелению, 10 сентября 1881 г., благодаря настойчивому ходатайству графа Игнатьева Николая Павловича. Архиепископ Аркадий и епископ Конон были доставлены правительством в г. Владимир на Клязьме, а епископ Геннадий в Харьков, все трое - под надзор местной власти. До такой трусливой степени боялось правительство старообрядческой иерархии, что даже этих дряхлых, изможденных и измученных старцев-страдальцев отдало опять в распоряжение гражданских властей. Аркадий и Конон мирно дожили во Владимире последние годы своей многострадальной жизни: Конон скончался 21 января 1884 г., а Аркадий - 18 ноября 1889 г. Оба похоронены на Рогожском Кладбище в Москве. Геннадию суждено было дальнейшее "хождение по мукам": он устроил в своей квартирке в Харькове молитвенное помещение в одной комнатке. Этого было достаточно, чтобы подвергли его новым преследованиям: все облачения, богослужебные книги и церковную утварь у него полиция отобрала, а самого выслала в г. Виндаву, Курляндской губернии, где нет ни одного древлеправославного христианина. Отсюда он, однако, сумел скрыться за границу и последние дни своей духовно-бурной жизни доживал в Тисском монастыре в Румынии, где и почил о Господе 4(?) мая 1892 г. Он прославлен в старообрядчестве не только как святитель-страдалец, но и как писатель, издавший за границей несколько книг в оправдание старообрядчества, пользовавшийся при этом своими глубокими знаниями греческого и древнееврейского языков.

Почти все епископы Белокриницкой иерархии, служившие в России, в той или иной степени пострадали от гонений и притеснений за старую веру и за иерархическое служение в старообрядческой Церкви, причем страдания эти тянулись непрерывно, до воцарения в России большевистского ига включительно, когда новые гонения за веру и за Христа вспыхнули с новой силой и в новом виде, о чем будем говорить в своем месте.

Расскажем еще об одном епископе, замученном никонианами. Это Томский епископ Мефодий. Он был арестован в 1893 г. в Бийском уезде, Томской губернии. При аресте его обстригли, отобрали все вещи и самого заключили в тюрьму, обрядив в арестантское платье. После долгого томления в тюрьме он был приговорен судом за присоединение одного "православного" к старообрядчеству к лишению всех прав состояния и к ссылке в Восточную Сибирь. Закованного в кандалы старца-святителя гнали три тысячи верст до места ссылки. Спустя некоторое время здесь он был снова арестован и заключен в иркутскую тюрьму: за ним найдено новое тяжкое преступление - он рукоположил здесь священника для одного старообрядческого прихода. Его сослали еще дальше, в сибирскую тундру, в Вилюй, где обитают только дикари, прокаженные да звери. Здесь он и закончил свою страдальческую жизнь в 1898 г. Через десять лет якутские старообрядцы исходатайствовали разрешение на перенесение останков епископа Мефодия и погребение их в г. Якутске. По установленному чину было совершено это "перенесение", гроб и тело почившего мученика оказались вполне сохранившимися. По этому поводу петербургские газеты подняли тогда шум, измыслив, что старообрядцы собираются канонизовать нетленно почивающего святителя своего, епископа Мефодия. Старообрядцы, со своей стороны, постарались уверить, что ничего подобного не затевается в старообрядчестве. И без того немало старообрядческих нетленных тел уничтожило правительство и духовенство господствующей церкви. Уже в царствование императора Николая II, в 1896 г., совершилось такое страшное злодеяние в старообрядческом монастырьке "Обвалы" (близ станицы Кавказской), названном так потому, что он действительно укрылся в горном обвале и совсем не виден там с дороги. Под церковью монастырской были погребены епископ Кавказский Иов и священник Григорий. Старообрядцы знали, что тела их нетленны. Узнал об этом и кавказский православный миссионер архимандрит Исидор Колоколов, бывший инспектор Петроградской духовной академии. Он ворвался в монастырь с отрядом "православных" казаков, разрыл могилы названных священнослужителей и уд[остоверившись], что тела дейс[твительно нетленны], расколол их гробы и, соорудил из них костер, [облив] эти тела предварительно керосином. За такой "подвиг", действительно дос[тойный] [подража]ния для грядущего потомства, Синод произвел И[сидора Колоколова в сан] епископа, сначала викарного, Нижегородской епарх[ии, затем в] самостоятельного - другой епархии. В наше время [большевики такой] же "подвиг" совершили над телами государя, государ[ыни и всей] их августейшей семьи. Исидор Колоколов был [...], может быть, он и теперь благоденствует у большевиков и [...] радуется, что нашлись ему подражатели. Вот по каким [соображениям] старообрядцы поспешили уверить всех, что никакого п[раха] мученика епископа Мефодия, сохранившегося нетленным, [под храмом не обрет]ается.

Нужно признать чудом особой милости Божией, что [преосвященный] архиепископ Антоний, так долго и так плодотворно [пребывая на] святительском престоле, ни разу не попал в руки [...и не] был ни в ссылке, ни в тюрьме, ни под судом. Но [скиталь]ческая жизнь в течение десятилетий, в постоянном [пребывании] в ежедневных и особенно ночных тревогах и без[дорожьях] была не меньшим подвигом, чем жизнь в тюрьме [...]. Только в последние годы царствования Александра II прекратились полицейские розыски и архиепископ Антоний мог спокойно уме[реть. Он] предал свою душу Господу 8 ноября 1881 года. [На погребение] любимого архипастыря-страдальца собралась почти [вся старообряд]ческая Москва.

На место почившего святителя был соборно воз[веден] архиепископ, Савватий, бывший Тобольский епископ. [Его жизнь была] преисполнена немалыми страданиями. Еще будучи священником и проходя служение в скитах северного Урала и Сибири он неоднократно бывал арестован и заключался в тюрьму. 6 декабря 1862 г. он был возведен в сан епископа Тобольского и всея Сибири. По свидетельству г. Пругавина, специализировавшегося на исследовании противостарообрядческих гонений, как только стало известно о появлении в Тобольской епархии старообрядческого [епископа, пра]вославный епископ Варлаам Тобольский не замедлил [встретиться] по этому поводу с местным гражданским начальством, [убедив его] принять неотложные меры к поимке "лжеепископа". [И вот] вся сибирская полиция встает на ноги, чтобы энерги[чно] [разыскивать Савватия: начинаются облавы, набеги, обыски, вы[гонки], доходит дело даже до травли. В такой деятельности [участвовало] и духовенство православной церкви. Некоторые из ег[о лиц] проявляют в этом деле больше энергии и настойчивости, [чем] полицейские чиновники, именно духовному лицу удается [все-таки] дознать, где находится и скрывается старообрядческий [архиепископ]. 16 мая 1864 года он был накрыт в г. Тюмени. Но ему удалось скрыться, в тот самый момент, когда полиция ворвалась ночью в дом, в котором он пребывал.258 Русский курьер. 1883. Показательно, как духов[ные лица] православной церкви сообщали об аресте епископа [Савватия]: "Савватий, именующийся епископом Тобольским, был [пойман] за службой в Тобольской губ. в 1867 г., сидел [в тюрьме]" // Известия по Казанской епархии. 1873. № 22. В [это] выражение - "пойман за службой" - нужно только добавить [Христовой]. За это именно служение был арестован и закл[ючен]. Только в 1867 г. он был арестован и заключен в тюрьму. В 1871 г. он был выпущен из тюрьмы и сослан в [г. Тулу, в] котором он был приписан к купеческому сословию [и помещен под] надзор полиции. Всего он высидел в сибирских тюрьмах [...] лет. В сан Московского архиепископа он был возведен [10] октября 1882 г. Его управление Московским престолом [на]чалось с такой яркой деятельности, какой блистал его предшественник. Тем не менее, от него, уже в царствование императора Николая II, московская полиция отобрала подписку [не называть]ся Московским архиепископом. Текст подписки был [составлен] неудачно, и Освященный Собор старообрядческих епископов усмотрел в ней отречение от звания иерархического и посему уволил его на покой, на основании 62-го правила св. Апостол.

Временным блюстителем Московского престола был избран Уральский епископ Арсений Швецов. 8 сентября 1898 г. архиепископ Савватий скончался и погребен на Рогожском Кладбище. Состоявшийся в том же году Освященный Собор возвел в сан архиепископа Иоанна, Донского епископа, незадолго перед тем посвященного в это достоинство. Возведение совершено 16 октября.

Иоанн, в миру Иустин Картушин, происходил из донских казаков, был человеком весьма начитанным и не раз вступал в публичные состязания с православными миссионерами. Одно время занимал должность секретаря при кавказской епископии. В 1890 г. принял пострижение с именем Иоанна, и с того времени неоднократно был избираем Соборами старообрядческой Церкви кандидатом на епископские кафедры на Дон, на Вятку, но каждый раз отказывался от такой чести. Только под сильным давлением такого великого авторитета в старообрядчестве, как епископ Уральский Арсений, он согласился, наконец, принять архиерейское бремя. Первые два года он мирно управлял Церковью. Но 6 мая 1900 г. правительство потребовало от него подписку не именоваться Московским архиепископом. Иоанн дал подписку, что он именуется старообрядческим архиепископом. Правительство не удовлетворилось этой подпиской и выслало его административно в г. Тулу под надзор местной полиции. Только в феврале 1905 г. ему разрешено было вернуться в Москву. Правление его было довольно плодотворным, при нем [были] открыты новые епархии: Петроградская, Ярославская, Рязанская, Киевская, Томская и Иркутская. За время своего архиепископствования он освятил более ста новых храмов, рукоположил 15 епископов, 92 священника, 8 диаконов и большое количество прочих клириков. И это - только за шестнадцать лет. Скончался Иоанн 24 апреля 1915 года и погребен на Рогожском Кладбище.

Преемником почившего святителя Освященный Собор, состоявшийся в Москве 25 августа-2 сентября (продолжался девять дней), избрал из числа трех кандидатов Мелетия, епископа Саратовского, на которого и пал потом жребий. Возведение в архиепископы состоялось в Покровском храме Рогожского Кладбища 30 августа. Мелетий также происходит из донских казаков и из семейства Картушиных. До революции он правил Церковью благополучно. Но с приходом к власти большевиков, ему пришлось, как и многим другим епископам, скрываться от них. Он прожил пять лет в [?]кой области и возвратился в Москву лишь после 1922 года. При советской власти, конечно, немыслима была никакая активная деятельность. Архиепископ Мелетий жил чрезвычайно скромно на Апухтинке в Москве, в сторожке, построенной около церкви. Скончался он в 1934 г. Временно заведующим Московской архиепископией избран был Викентий, епископ Кавказский, о судьбе которого нам, за рубежом, ничего не известно. Но судя по одной статье, напечатанной в советских "Известиях" в 1937 г., где критикуется и осуждается его деятельность, можно заключить, что его постигла печальная участь: или он в каторге, или расстрелян. Человек он был еще молодой, энергичный, с образованием, даже отчасти советским, ибо окончил рабфак. Это уже одно, помимо его архипастырской деятельности, давало соввласти повод обречь его на каторгу или на смерть.

Итак, все пять Московских старообрядческих архиепископов были в той или в другой степени страдальцами, изгнанниками, воистину пастырями Христовыми, во славу Самого Господа: если Меня изгнали, то и вас изгонят.

Всех епархий старообрядческой Церкви существовало в России ко времени революции 24.

Несмотря на тяжкие условия существования в России церковно-иерархической жизни старообрядческой Церкви, строилась она, однако, на исконных соборных началах, и все священнослужители ее, начиная с диаконов и кончая епископами и архиепископами, выбирались народом и церковью. Все вопросы на Соборах решались общим согласием или большинством, но никогда - вопреки канонам церковным, которые обязательны не только для большинства, но и для всего Собора, как и для всей Церкви. Субботин с завистью и нескрываемой досадой отмечал, что у старообрядцев существует соборность, установленная Апостолами и Вселенскими соборами. "А между тем, православный народ лишен этого великого утешения - видеть собор православных архипастырей в стенах первопрестольной столицы, собравшихся для обсуждения церковных дел".259 Братское слово. 1885. № 16. С. 387. Другой деятель православной миссии, чиновник особых поручений при обер-прокуроре Синода В.И. Скворцов, писал: "Старообрядческий мир сохранил у себя во всей строгости исконные начала и дух церковности... Старообрядческий народ свято верит и блюдет церковные традиции веры и жизни".260 Миссионерское: обозрение. 1906? № 3. С. 423. И тоже, как и Субботин, плачется, что в официальном православии нет ни соборности, ни отеческих отношений архипастырей и пастырей к пастве. "В противность нашим епископам, - говорит скворцовская газета "Колокол", - старообрядческий епископ чувствует себя в улье: он не просто человек, получивший право поселиться в известном казенном доме, ом матка в народе, он в центре всех и знатных и незнатных, и бедных, и богатых. Это - соборность без всяких регламентаций. Это - выборность без всяких сходок и голосования. Вот что должно быть предметом пламенного стремления наших церковных людей. Вот что надо ставить идеалом истинно отеческих и сыновних отношений между архипастырями, пастырями и мирянами".261 Колокол. 1906. № 31. Тогдашний знаменитый нововременский публицист, г. Меньшиков, ответил на эти добрые пожелания г. Скворцова: "Наша церковность, подобно государственности, представляет собою такую ветхую храмину, что дотроньтесь до нее - чего доброго, так грохнет, что костей своих не соберет".262 Выдержка из "Нового Времени". См.: Церковь. 1908. № 21. С. 738. Предсказание это оказалось роковым: действительно, храмина эта в годы революции рассыпалась на несколько частей.

Объединить старообрядческую Церковь в России под правлением единой иерархии, только что восстановленной в Белой Кринице, скрепить в одно церковное тело разгромленные приходы по всей необъятной стране - от берегов Невы до Японского моря, от Архангельска до Владикавказа, во всех центральных губерниях, а также по Волге, по Дону, Тереку, Яику, на Кавказе и в Закавказье, на Урале и за Уралом, и в Сибири, дать им каноническое устройство и направление, всюду снабдить их священноначалием, и все это осуществить в годы страшных, беспощадных, все усиливавшихся гонений, без всяких внешних средств, без подготовки, без помощи со стороны - для этого нужна была подлинная соборность Церкви, основанная на внутренней свободе, на мистическом единении членов Церкви в одном веровании, в одном духе, в одном уповании. Церковь есть живой организм, питаемый благодатью Божией, есть Тело Христово с единою главою - Христом. Такую Церковь не могли уничтожить ни драконовские статьи Софьи, ни тлетворное дыхание Петровских реформ, ни николаевская погромная эпоха. Все эти коварно-жестокие козни искусителя старообрядчество пережило и преодолело.263 Враги старообрядчества свидетельствуют: "Только благодаря этому братству возможны такие явления, как существование в России старообрядческой иерархии, представителей которой, несмотря на все поиски, полиция не могла отыскать. Так, например, в Москве один из мелких чиновников почти специально занимался собиранием сведений о еп. Софронии, его похождениях и делах. Делал он это с редким усердием: в Петербург летели одно за другим "секретные" и "очень секретные" донесения с полученными о нем известиями и иногда с выражением отрадных надежд на близкую возможность захватить "известную особу", надежд, которым, однако ж, никогда не суждено было осуществиться". См.: Субботин Н. Современная летопись. 1867. № 23 / Приведено в книге И. Юзова "Русские диссиденты". СПБ., 1881. С. 119. Как мы видели, были немалые успехи и у полиции: немало священных лиц старообрядческой иерархии томилось в крепостях, казематах, на каторгах, в далеких и безлюдных ссылках и во многих других местах. Даже святые апостолы, несмотря на тогдашний братский союз христиан, почти все были замучены тогдашней римской полицией.

Освободительное царствование.

Царствование императора Александра II (1855-1881 гг.) считается "освободительным", и сам он получил титул "царя-освободителя". При нем действительно последовало освобождение крестьян от крепостной зависимости (1861 г.); он вел войну против Турции за освобождение от ее ига болгар. Да и замена им персонально Николая Павловича была уже освобождением России от гибельного для нее тиранического царствования. Но миллионы самых коренных, самых верных престолу и Родине сынов ее, именно старообрядцев, не получили и в это царствование ни освобождения от религиозных гонений (напротив - они еще усилились в первые годы царствования Александра), ни какого-либо облегчения в своей церковной жизни. Мы уже видели, что по Высочайшему повелению именно этого царя заточались в крепости старообрядческие епископы и другие священнослужители. При этом царе продолжали томиться и чахнуть в крепостных казематах знаменитый Кочуев А.К., первым поднявший вопрос об устройстве старообрядческой епископской кафедры за границей, первый архимандрит Белокриницкого монастыря о. Геронтий, доведенный в заточении до сумасшествия; прежде схваченные епископы за границей, Аркадий и Алимпий, во все время царствования Александра мучились в Суздальской крепости, впрочем, Алимпия освободила от этого мучения милостивая смерть. По Высочайшему повелению сего же государя закрыты и запечатаны были святые алтари старообрядческих церквей на знаменитом Рогожском Кладбище в Москве. Много и молитвенных помещений было закрыто и разгромлено в это же царствование. Много старообрядцев сослано было в разные места и при царе-освободителе. Только ссылки эти отличались от предыдущих, николаевских, лишь тем, как в свое время отметила газета "Старообрядец", что "раньше ссылали старообрядцев за веру партиями по 50 и более человек в Сибирь и Закавказье и отдавали в арестантские роты, а в царствование Александра тоже ссылали, но немногочисленными партиями и не всех в Сибирь и Закавказье, но некоторых в другие губернии"264 Старообрядец. Австрия, 1 и 15 марта 1881. С. 18. . По нашему мнению, малочисленными партиями ссылка более тягостна и более грустна и скучна.

Из времени царствования Александра II мы отметили лишь некоторые факты гонений, по которым можно судить об общем мрачном положении старообрядчества и в эту "освободительную" эпоху. В это царствование шли погромы, главным образом, вдали от центра, на окраинах России, где еще кое-что сохранилось у старообрядцев от прежних правительственных нашествий на монастыри, скиты и церкви. Так, уцелел на одном из Уральских хребтов Бударинский скит, находившийся в 90 верстах от г. Уральска. О существовании его узнал уральский атаман, генерал Столыпин; он отправился туда вместе с единоверческим священником Паленовым, и в 1863 г. они самовольно "освятили" там старообрядческую часовню и объявили ее единоверческой. Скит, однако, вследствие этого кощунства не стал единоверческим, ибо старцы его не стали ходить в часовню, так кощунственно, по их глубокому верованию, "оскверненную", а завели свою моленную в тесной и убогой трапезной. Долго и много притеснял их за это единоверческий священник. Наконец, 8 мая 1879 г., в день праздника св. Иоанна Богослова в скит явились единоверческий поп, станичный начальник, 40 человек понятых и множество рабочих. Скитникам было объявлено предписание от губернатора, полученное из Петрограда от министра внутренних дел, требующее разломать старообрядческую моленную. Сейчас же приступили к этой операции, но заодно с молитвенным помещением были разломаны и кельи. Весь строительный материал нагрузили более чем на сто подвод и увезли его на Янайкин форпост, где потом был сооружен из него единоверческий храм по благословению епархиального архиерея. Таким образом Бударинский скит был уничтожен. Тот же атаман Столыпин разорил в Уральской области и другой старообрядческий монастырь - Сергиевский: и церковь его была сломана, вся утварь из нее, все облачения, книги и прочее - все было разграблено и передано единоверцам. В самом городе Уральске была отобрана у старообрядцев походная церковь со всеми ее принадлежностями и сдана в городской православный собор265 В той же газете за 1879. № 15-17. .

Терпеливым было уральское старообрядческое казачество. Не менее терпеливым проявило себя и донское казачество. В 1869 г. были закрыты на Дону в старообрядческих казачьих станицах все старообрядческие храмы, только недавно построенные по словесному разрешению наказного атамана Граббе. Как раз в это время совершал по Дону свою миссионерскую поездку известный миссионер о. Пафнутий Овчинников, он имел возможность слышать и усвоить настроение казаков, обиженных и возмущенных этим правительственным насилием. В своей докладной "Записке", представленной Платону, архиепископу Донскому и Новочеркасскому, он писал: "В казачьих станицах, где закрыты и опечатаны старообрядческие молитвенные дома, все, как в раскопанном муравейнике, движется, кишит, злится и кричит: "Моленные наши закрывают и налагают на них печати, а-а-а..! Последнее время! Хотят искоренить истинное древлеправославное богослужение, потому что оно противно противникам Христовым. Им не противны жидовские, татарские и калмыцкие капища, которые открыты во всякое время и вновь строятся сколько угодно. Но запрещается одно только наше христианское богослужение; препятствуют нам служить Христу, Царю Небесному, а о том не подумают, как мы будем после сего служить царю земному?.. Знает ли наш любезный батюшка-царь Александр Николаевич, знает ли он, что с нами делает начальство?" Миссионеру о. Пафнутию удалось интимно побеседовать с одной группой казаков-старообрядцев, уполномоченной от всех донских старообрядцев. "Не бунтует ли начальство само против себя, - говорили эти казаки, - дозволив строить молитвенные дома, потом закрывает их как бы для вечного уничтожения, уничтожая добытую кровавым потом собственность. Ужели Богослужение донцов-старообрядцев не заслуживает у правосудия терпимости, по крайней мере, равной с богослужениями жидов, татар и калмыков. По слову начальника всегда готовы донцы сложить свои головы за веру, царя и отечество, а за какую веру, когда разоряют богослужение, зависящее от веры. Если не права вера донцов, то разъясняй им это и показывай, как должно веровать. Но до тех пор не разоряй их Богослужения, пока не переубедишь их совершенно". В успокоение казаков-старообрядцев о. Пафнутий дал им очень показательный совет: "Потерпите несколько времени и между тем общих ваших молитвенных собраний не прекращайте по случаю закрытия ваших молитвенных домов. Вы можете в каком-нибудь амбаре - без окон и без обыкновенных дверей, как в подобных случаях водится у старообрядцев, совершать ваши Богослужения по воскресным и праздничным дням, обыкновенно в ночное время. Каждый из вас, идя в молитвенное собрание, бери кто книгу, кто икону, кто лампаду, свечу, подсвечник. По окончании же ваших Богослужений каждый раз разбирайте служебные принадлежности по домам, пока царь-освободитель не освободит вас от нашедшей на вас душевной скорби"266 Из архива о. Пафнутия Овчинникова, в Климоуцах, у П.Н. Ануфриева. . Совет добрый: он ярко представляет тогдашнее бесправное и безнадежное положение старообрядцев, даже казаков, в собственном отечестве. Конечно, они не дождались от царя-освободителя обещанного Пафнутием освобождения. Пришлось им строить новые часовни, но их постигла та же участь.

В 1878 г. совершил по Дону миссионерскую поездку другой миссионер - иного типа, провокаторского, тоже знаменитость: архимандрит Павел Прусский. Результатом его поездки было запечатание 17 старообрядческих часовен на протяжении всей реки Дона: три в Калаче; 4 ю в хуторе Березовом; 5-ю в хуторе Голой-Лоб; 6-ю в хуторе Скворине; 7-ю в хуторе К[...]ском; 8-ю в х. Аумовском; 9-ю в х. Чер-касовом; 10-ю в х. Зеленовском; 11-ю в х. Ильевском; 12-ю в х. Колпачевском; 13-ю в х. Ляпичевом; 14-ю в х. Малой-Лучке; 15-ю в х. Самодуровском; 16-ю в станице Пятиизбянской и 17-ю в х. Ложковском. Все эти часовни оставались запечатанными и в следующем царствовании267 Старообрядец. 1883. № 21-22. С. 64. .

Даже в завоеванном и присоединенном крае - Бессарабии - вот какие происходили события. Об одном из них сообщал Белокриницкому митрополиту Кириллу бессарабский протоиерей Филипп Лазарев в письме от 20 марта 1867 г.: "Аз грешный отправился из Кишинева в Бендеры исправить нужды покаяния издавна моих духовных чад - душ до 60, по просьбе стариков и по благословению епископа. Приехал 1 марта не более как на одни сутки. Мы начали дело на вечер 2 числа под пяток. Я пропустил уже 12 человек к исповеди, но правительство узнало о сем через предателей, и 40 человек солдат с обнаженными мечами обступили двор Григория Емельянова Быкова, где были собраны исповедники. Меня Господь спас: я бежал с двумя хранителями моими в сады, от города версты 4 или 5, и скрылись в горе, в пропасти земной. И мало что не погибли от великого мраза в тоя нощи. В пяток весь день крылись. А в нощь под субботу христолюбцы нас далече проводили, и мы доставились в Кишинев"268 Письмо в архиве Белокриницкого монастыря. . В письме о. Филиппа, к сожалению, не сообщается, какая же судьба постигла тех, коих накрыл отряд в 40 человек солдат. Но, несомненно, они были подвергнуты новой исповеди, уже полицейской и судебной, и понесли строгое наказание или тюремным заключением или даже ссылкой. Об этом можно судить по следующему факту, имевшему место в Костоусовской деревне, Курганского уезда, Тобольской губернии в 1879 г. Житель этой деревни, Петр Васильевич Попов, отправился из своей местности куда-то в другое место и возвратился домой в сане священника. Местное начальство, по доносу попов господствующей церкви, арестовало нового священника и упрятало его в тюремный замок на восемь месяцев, а прочих всех костоусовских жителей-мужчин - на четыре месяца единственно за то, что они молились по своему обряду Богу в доме у священника269 Старообрядец. 1880. № 31. .

Это обычная картина повсеместных расправ с старообрядцами за их моления в царствование Александра II. Но бывали иногда и необыкновенные явления, об одном из таковых повествуется во всеподданнейшем прошении этому государю, поданном через министра внутренних дел. В Воскресение, 5 сентября 1865 г., в отдаленном от жилых помещений флигеле старообрядки Толстиковой (в семи верстах от г. Хвалынска Саратовской губернии) совершалась старообрядческая литургия. Было уже прочитано св. Евангелие, сказывалась сугубая ектения. В этот момент внезапно раздался страшный треск от взлома оконных ставней и рам, а чрез разбитое окно влез в храм, где шла божественная литургия, хвалынский полицейский чиновник Виноградов и с ним пять человек других полицейских. Виноградов был пьяным, он остановил богослужение нестерпимыми ругательствами, а когда священник обратился к нему с мольбой дать окончить литургию, он шагнул в алтарь, схватил стоявшую на св. жертвеннике чашу с освященным к таинству вином, выпил его прямо из потира и стал закусывать лежавшими здесь просфорами. Священник и молящиеся пришли в ужас от такого кощунства государственного чиновника и, оцепенев от охватившего их страха, не знали, что им делать. А между тем Виноградов уселся на св. Престол, закурил папироску от горевших здесь свечей и продолжал произносить неприличную брань. Затем всех молящихся арестовал во главе со священником, которому не позволил даже разоблачиться, и в таком виде всех доставил в хвалынское полицейское правление. Был снят походный алтарь, разобран престол, все это тоже было забрано вместе с сосудами, с облачениями и со всей церковной утварью. Лежавший на дискосе Агнец Виноградов выбросил куда-то. Всех арестованных лиц заключили в хвалынскую тюрьму, и уголовное дело о них за устройство молитвенного помещения было передано саратовской Судебной Палате. Долго старообрядцы ходатайствовали за сих страждущих невинно. Уже спустя больше года было подано на Высочайшее Имя означенное прошение. Но и оно оставлено было без внимания270 Старообрядец. 1879. № 18-19. Здесь напечатано полностью и самое всеподданнейшее прошение Александру II. . Кощунства же Виноградова были признаны, конечно, геройством и отправлением государственных обязанностей. Вот от кого и откуда современные безбожники большевики учились и научились безбожным надругательствам над всякой святыней.

В "освободительную" войну русско-турецкую 1877-1878 гг. много тысяч старообрядцев солдат, в особенности казаков, пало на многочисленных полях сражений. Кровавые жертвы эти принесены за освобождение болгар от турецкого владычества. Много раненых солдат-старообрядцев умирало в больницах и лазаретах как в Москве, так и во многих других городах России. Умирая, просили и умоляли они начальство допустить до них в смертный час их старообрядческого священника, чтобы принять от него св. Тайны причащения. Но этого им никогда не разрешалось. Справедливо негодовала старообрядческая печать за границей, что эти умирающие солдаты своею кровью и жизнью добывали права другим где-то в дали, в чужих странах, на чужих полях, а сами на собственной родине не имеют тех прав, которыми болгары всегда пользовались, находясь под магометанской властью: строили и имели свободные церкви, колокольни, кресты на храмах, имели дозволенное духовенство, свободно и публично отправляло оно все богослужения и таинства, а старообрядцы у себя дома, под властью православных царей и православного духовенства ничего подобного не только не имели, но жестоко преследовались за малейшее проявление своей религиозности и церковности271 Старообрядец. 1880. № 49 50. . Это ли не страшная трагедия?!

Русское правительство понимало, что нужно же, наконец, дать какое-то законодательство для существования в стране старообрядцев. Вследствие сего была при министерстве внутренних дел учреждена специальная Комиссия для обсуждения и разработки Высочайше утвержденных 16 августа 1864 г. предначертаний: "Особый временный Комитет по делам о раскольниках". По этим "предначертаниям", одобренным Комиссией, устанавливалось:

* * *

а) все существующие секты в России разделить на более вредные и менее вредные. К первым отнесены скопцы и хлысты; к последним - остальные секты: молокане, шела-путы, жидовствующие и др. К этим сектам причислены и старообрядцы, как беспоповцы так и поповцы и белокриницкие;

* * *

б) старообрядцам разрешить "учреждать на свой счет, школы грамотности для первоначального обучения детей, с тем, однако, чтобы преподавание в них было ограничено чтением, письмом и четырьмя правилами арифметики";

* * *

в) признать "публичным оказательством раскола, соблазнительным для православных, публичное ношение икон и как таковое не дозволять старообрядцам";

* * *

г) только "на кладбищах дозволять при погребении творить молитву по принятым обрядам, с пением, но без употребления церковного облачения";

* * *

д) "...дозволить творить общественную молитву, исполнять требы и совершать богослужение по их обрядам, как в домах, так и в особо предназначенных молитвенных зданиях, при том непременном условии, чтобы не было публичного, соблазнительного для православных оказательства раскола";

* * *

е) "...допустить исправление приходящих в ветхость часовен и других молитвенных зданий, но с тем, чтобы внешний вид здания не был ни в чем изменяем, независимо от строгого соблюдения запрещения иметь наружные колокола или кресты";

* * *

ж) "...в местах, где уничтожены прежние молельни и значительное население принадлежит к менее вредным сектам и не имеет никаких средств к общественному молению, допускать на сей предмет обращение жилых зданий, с тем, чтобы здания эти по внутреннему устройству не имели общего вида и вообще никаких внешних принадлежностей, присущих исключительно православным храмам".

* * *

Все эти правительственные "предначертания" относились в равной без исключения степени как к старообрядцам, имеющим священную иерархию и все церковные таинства, так и ко всем сектам "менее вредным": к шелапутам, молоканам, жидовствующим и ко всем прочим, не имеющим никаких признаков церковности. Для них воспрещение св. икон, крестов, колоколов, облачения, внутренних и наружных видов церквей Божиих было большим торжеством, ибо русское правительство, именующее себя "православным", в поощрение сектантству устанавливает и для миллионов исконно русских людей, во всем чуждающихся сектантства, сектантский вид богослужебных отправлений: без креста, без икон, без облачений, даже без церковного пения "Святый Боже" при провожании покойников на кладбище. Для старообрядцев же эти "предначертания", вошедшие в жизнь уже столетия назад, только тогда в более строгом виде, были продолжением прежних гонений за веру, ныне тем более оскорбительных, что ими узаконивалось сектантство и по данным ему правам ставилось в лучшие, даже привилегированные, условия существования, чем многие миллионы коренных русских людей - древлеправославных христиан. Правительство признало у старообрядцев "общественную молитву", но не признало самих обществ, творящих эту молитву, не признало и их молитвенные здания общественными. Общество старообрядческие не имели решительно никаких прав, и все молельни, часовни и другие здания (приюты, богадельни, школы) считались частными и записаны по документам за частными лицами, отчего бывали немалые недоразумения по наследству.

В своем месте мы уже отметили, что в то время, как старообрядцы в собственном отечестве, им созданном, не имели, как видим, никаких прав, - в этом их родном отечестве существовали признанные правительством религии со всеми присущими им правами и привилегиями, религии инославные и иноверные, чуждые и даже враждебные России: римско-католическая, протестантская, магометанская, иудейская и даже языческая. Во многих городах России, даже в обеих столицах - в Петербурге и в Москве - на лучших улицах и площадях красовались и гор