Немного соблазненная

Мэри Бэлоу



Глава 1

Странно было ощущать себя частью общества, являющегося английской элитой, сливками высшего света, и слышать вокруг только английскую речь. Разумеется, кроме англичан, здесь присутствовали и датчане, и бельгийцы, и немцы. Но без сомнения, англичане преобладали.

Джервис Эшфорд, граф Росторн, стоял у дверей бального зала в доме виконта Камерона на рю Дюкале в Брюсселе, пытаясь отыскать в толпе знакомые лица. По возвращении из Австрии ему уже посчастливилось встретить пару приятелей. Среди веселых молодых людей и юных леди он почему-то чувствовал себя старым, хотя ему недавно исполнилось тридцать.

Почти все мужчины, и моложе, и старше виконта, были одеты в военную форму — зеленоватую или в темно-синих тонах, а также в красную, с разнообразными знаками отличия, яркой отделкой, аксельбантами и галунами. Своей пестротой и помпезностью они напоминали петухов и оттеняли мягкость и женственность внешнего облика дам в нарядах пастельных тонов.

— В гражданском платье, даже самом шикарном, все равно чувствуешь некоторую ущербность. Не правда ли, виконт? — проговорил достопочтенный Джон Уолдейн прямо в ухо Джервису — монотонный гул множества голосов сливался с громкими звуками музыки.

— Разумеется, мундир всегда производил неотразимое впечатление на дам, — усмехнулся в ответ виконт. — Но если вы пришли сюда с целью просто понаблюдать, то более подходящего наряда, чем фрак, вам не найти. В нем вы становитесь просто невидимкой.

Джервис не стремился выделиться из толпы, поэтому гражданский костюм его вполне устраивал. Находясь здесь, он пытался понять, забыли ли эти люди то, что произошло с ним девять лет назад, или кое-что еще помнили. Несмотря на публичные сцены, сопутствующие событиям дней былых, виконт не мог с уверенностью утверждать, что его дело, хотя и преданное в какой-то мере огласке, стало достоянием широкой публики. Степень осведомленности света по данному вопросу можно было сравнить с вершиной айсберга, выступающей над водной поверхностью, тогда как основная его часть оставалась в океанской пучине. Уолдейн, старый приятель Джервиса, не выказал ни малейшего желания вернуться в разговоре к тем обстоятельствам, которые имели место в жизни Джервиса девять лет назад. На континенте виконт пользовался дурной репутацией, и ворошить старое не хотелось.

— Старину Бони непременно схватят в ближайшее время и в наручниках отправят обратно на Эльбу, где будут держать до скончания века, — проговорил со вздохом Уолдейн. — Господа офицеры не смогут больше оправдывать свою никчемность галантностью и пускать пыль в глаза.

— Завидуешь? — хмыкнул Джервис.

— Смертельно, — снова вздохнул Уолдейн, жестом приглашая собеседника полюбоваться на свой заметно округлившийся животик и почти облысевший череп. Гладкую, как коленка, лысину окружал венчик тусклых, истонченных волос. Но похоже, все эти обстоятельства не слишком беспокоили приятеля виконта. Уолдейн добродушно улыбнулся: — Знаешь, некоторых дам, находящихся здесь, я почел бы за удовольствие немного развлечь. И не прочь произвести на них впечатление.

— Да неужто? Ужель найдется хоть одна такая? — Джервис, сверкнув моноклем, устремил взгляд в дальний конец переполненного бального зала. Вот лорд Фицрой Сомерсет, военный секретарь герцога Веллингтона. С кем это он там разговаривает… А, леди Мебз и сэр Чарлз Стюарт, посол Британии в Гааге. Затем взгляд его скользнул дальше, на двух юных леди, но не задержался на них. Слишком молодые особы никогда не интересовали виконта. А эти к тому же были не в его вкусе. — Готов поклясться, ты прав.

Его монокль на мгновение замер, позволяя виконту рассмотреть двух розовощеких офицеров лейб-гвардейского конного полка, церемонно приближавшихся к группе сэра Чарлза. Они выделялись из толпы своими ярко-красными мундирами с синими нашивками, белыми панталонами и золотыми аксельбантами. На ногах вместо сапог красовались соответствующие случаю парадные ботинки.

Тут Уолдейн обратил внимание Джервиса на совсем юную леди, видимо, не так давно распрощавшуюся со школьной скамьей. Виконт вряд ли заметил бы ее, если бы не зоркий глаз приятеля. Девушка стояла рядом с сэром Чарлзом, но ее скрывал роскошный фасад из двух офицеров. Между тем юная незнакомка была чрезвычайно мила.

Джервис залюбовался ею.

Ее простое, без особых изысков белое платье выглядело весьма скромным и даже несколько строгим на фоне яркого разноцветья военных мундиров. Взгляд виконта быстро скользнул по ее фигуре, отметив безупречный покрой платья, соответствующий последним тенденциям моды — короткий рукав, низкий полукруглый вырез, высокая талия, кружевные воланы. Но Джервиса мало интересовало платье само по себе. Однако под шелковистой тканью угадывалось тело — стройное, изящное; виконт готов был поклясться, что пышная юбка скрывает длинные, красивые ноги. Несмотря на некоторую угловатость подростка, девушка обладала всеми выпуклостями и углублениями, присущими женщине. Лебединая шея, аккуратно вылепленная головка, чуть приподнятый подбородок придавали облику незнакомки горделивость, даже едва уловимый оттенок высокомерия, с которым она взирала на окружающих. Глядя на это красивое существо, любой бы сказал, что такая манера вести себя вполне оправданна. Темные волосы, уложенные в высокую затейливую прическу и украшенные драгоценными камнями, овальное, несколько бледное лицо — впрочем, эта бледность не только не портила девушку, но лишь подчеркивала ее аристократичность, утонченность, — большие карие глаза, тонкий прямой, с небольшой горбинкой нос являли собой отменный образчик классического совершенства. Ослепительная улыбка делала ее лицо необычайно красивым и в то же время живым. Из мраморной статуи она мгновенно превращалась в прелестного и несколько шаловливого ребенка. О, это была красота для ценителя, знатока. Молодые люди что-то рассказывали ей, в то время как девушка обмахивалась кружевным веером. Неожиданно изящная ручка вспорхнула, и веер прикрыл ее смеющийся рот. Для обозрения Джервиса остались лишь искрящиеся озорством, лукавые глаза.

«Ничего лучше в жизни не видел», — довольно хмыкнул про себя виконт. Потрясающая женщина. Впрочем, женщиной это существо назвать было пока невозможно. Определение «девочка» тоже не вполне подходило. Джервис мысленно назвал ее розовым бутоном, который в самое ближайшее время обещал превратиться в невероятной красоты розу.

К счастью для юной леди, ее опекуны своим грозным видом отпугнули виконта, и он обратил свой взор к уже распустившимся цветкам, которые охотно принимали ухаживания Джервиса.

— Да, хорошо бы произвести впечатление на этот цветочек, — вздохнул Джон Уолдейн, причмокнув губами. — Но нам с тобой, Росторн, не повезло. К этому чуду природы можно приближаться, только если у тебя косая сажень в плечах, а грудь затянута в красный мундир. — Он снова театрально вздохнул.

— Неплохо было бы и годиков десять сбросить. А? — согласился виконт, с завистью отметив про себя мальчишескую стройность молоденьких офицеров. Да, кажется, он действительно постарел. Все вокруг ему кажутся школьниками.

— Не знаешь, кто она? — спросил Уолдейн, коснувшись рукой плеча Джервиса и пытаясь задержать его, так как виконт уже направился в комнату для карточных игр.

— Полагаю, какая-нибудь персона с очень громкой фамилией.

— Похоже на то, — продолжал Уолдейн. — Она остановилась вместе с графом и графиней Каддик на рю де Бельвю, а их дочь — близкая подруга этой красотки. К тому же я слышал, что ее брат находится здесь же. Вообще-то он работает в посольстве в Гааге, но сейчас приехал в Брюссель с сэром Чарлзом Стюартом.

— И?.. — рука Джервиса нетерпеливо описала в воздухе круг.

— Один из офицеров, которые разговаривают с ней, тот, повыше, справа, — виконт Гордон. Капитан лорд Гордон, сын и наследник Каддика. Единственный отпрыск славного семейства. Служит в данный момент в лейб-гвардейском конном полку. Думаю, неплохо пристроили — много почета и золотых аксельбантов, но ни грамма опасности. В их обязанности входит гарцевать на лошади на параде, хорошо выглядеть да кружить головы женщинам. Интересно, как они повели бы себя на поле боя, встретившись лицом к лицу с армией Бони.

— А может, эти парни удивили бы всех своей храбростью, если бы их не лишили такого шанса, — пытаясь быть справедливым, возразил Джервис. Он снова сделал шаг по направлению к дверям танцевального зала.

Уолдейну показалось, что его приятель заинтересовался темноволосой девушкой, но тот ничего не сказал, и Уолдейн сообщил:

— Это леди Морган Бедвин.

Джервис замер на мгновение и удивленно вскинул брови:

— Бедвин?

— Самая младшая из семьи, — охотно пояснил Уолдейн. — Только что со школьной скамьи, недавно появилась в свете, и самый большой денежный приз, если его уже не успел заполучить юный Гордон. Полагаю, о помолвке будет объявлено со дня на день. Тебе, Росторн, лучше держаться в стороне от нее, если даже Волк не сунет свой нос за пределы Англии. — Джон хлопнул Джервиса по спине и довольно ухмыльнулся.

Волк. Под таким именем в свете знали Вулфрика Бедвина, герцога Бьюкасла. Хотя Джервис не видел этого человека уже девять лет и последние пять ничего о нем не слышал, он почувствовал, как в нем с новой силой просыпается ненависть лишь при одном упоминании имени Вулфрика Бедвина. Именно Бьюкаслу виконт был обязан возникновением странного чувства отчуждения, которое он испытывал среди соплеменников, людей своего круга. Именно из-за Бьюкасла на долгие девять лет легла непреодолимая пропасть между ним и его родиной, землей его предков. Он покинул Англию в возрасте двадцати одного года. Его скитания по континенту, попытка пустить корни во Франции не привели ни к чему — Джервис по-прежнему чувствовал себя здесь чужаком, несмотря на то что его мать была француженкой. Британская почва вскормила виконта и воспитала его как будущего наследника огромного земельного владения.

Именно Бьюкасл стал объектом тех дружеских чувств, которые в дальнейшем перевернули всю жизнь Джервиса, заставили усомниться в юношеских идеалах и вынудили к изгнанию. Годы, проведенные на чужбине, воспринимались молодым человеком в каком-то смысле как смерть. Порой ему даже казалось, что уйти из жизни легче, чем терпеть несправедливость, унижения и постоянно доказывать всем вокруг свою невиновность, противостоять насмешкам и высокомерию окружающих. В конце концов виконт пришел к выводу, что проще смириться с навязанной ему светским обществом ролью повесы и распутника. Что ж, возможно, он пошел по линии наименьшего сопротивления, позволив Бьюкаслу победить.

Глядя сейчас на Уолдейна, Джервис внезапно понял, что ненависть, дремавшая в нем все эти девять лет, не угасла, по-прежнему не давала ему покоя и вызывала желание отомстить Бьюкаслу. Просто он загнал это чувство в самые глубины подсознания и заставил себя поверить, что прошлое для него умерло навсегда.

И вот теперь он здесь, в том же доме, в той же комнате, что и сестра Бьюкасла. В это просто трудно поверить.

Джервис снова обернулся, чтобы еще раз взглянуть на девушку. Ее рука в перчатке лежала на рукаве светловолосого офицера, капитана лорда Гордона. Пара направлялась в центр зала, чтобы присоединиться к дамам и джентльменам, ожидавшим музыки.

Леди Морган Бедвин.

Она шла с гордо поднятой головой, глядя прямо перед собой. За ее манерой держать себя, за этим высокомерием стояло не одно поколение аристократов.

Джервис вдруг почувствовал нестерпимое желание сыграть какую-нибудь шутку с этой девушкой. Искушение было слишком велико.

Она встала в ряд женщин, ее спутник капитан лорд Гордон, симпатичный юноша, — напротив, рядом с джентльменами. Этот молодой человек, без сомнения, предназначался ей в будущие супруги. Партия была более чем подходящая — единственный сын и наследник графа.

Несмотря на высокомерие, девушка была, без сомнения, невинна. Вокруг нее, как успел заметить виконт, постоянно кружила целая стая опекунов. Хотя в свете Джервиса считали опасным соблазнителем, он направлял свои чары только на дам, которые и в опыте, и в возрасте были ему ровней. Но если бы он захотел испытать свое умение обольщать женщин на этом невинном существе, то, пожалуй, с легкостью смог бы завладеть вниманием леди Морган и увести ее из-под носа этого мальчишки в красном мундире.

Если бы захотел.

Но разве он не хотел?

Зазвучала музыка, и виконт снова почувствовал, как сильно искушение…

В движениях леди Морган Бедвин одновременно сочетались и некоторая старательность, вероятно, объяснявшаяся ее почти школьным возрастом, и в то же время изящество. Она была слишком худой по его меркам, а ее грудь маленькой. Такой физический тип женщин никогда не привлекал виконта и не возбуждал в нем сексуального желания. Да и сейчас Джервис ничего не чувствовал к этой девушке, почти подростку, просто у него хватало эстетического чутья, чтобы по достоинству оценить совершенство ее красоты.

И еще ему очень хотелось доставить ей какую-нибудь неприятность.

— Ну, так ты идешь играть в карты, Росторн? — поинтересовался Джон Уолдейн;

— Чуть позже, — ответил виконт, не отрывая взгляда от танцующих; их ноги ритмично стучали по деревянному полу. — По окончании этого танца я собираюсь попросить леди Камерон представить меня леди Морган Бедвин.

— О Боже! — Уолдейн изобразил скорбную гримасу на лице и поднес к носу коробочку с нюхательным табаком. — Ты просто дьявол, Росторн! Бьюкасл вызовет тебя на дуэль только за то, что ты посмел поднять глаза на его сестру.

— Если мне не изменяет память, Бьюкасл никогда не прибегает к такому способу разрешения споров, — с презрением бросил Джервис, его ноздри чуть раздулись — он так и не смог забыть оскорбления, нанесенного ему девять лет назад. — А кроме того, приятель, ты не забыл, что моя фамилия Росторн. Одно это дает мне право познакомиться с леди Морган. Даже потанцевать с ней. Видишь ли, дорогой мой, я не предлагаю ей со мной сбежать.

Тут воображение нарисовало Джервису картину бегства с этой юной девочкой, и он испытал какое-то мрачное удовлетворение. Нетрудно представить, что почувствовал бы при этом ее братец и как повел бы себя.

— Бьюсь об заклад, все танцы уже обещаны красному мундиру и для тебя не найдется местечка в ее списке. Ставлю на кон пять фунтов, — усмехнулся Уолдейн.

— Говоришь, пять фунтов? — с улыбкой ответил Джервис, цокнув языком. — Ты просто нанес мне смертельную рану, Джон. Пусть это будет хотя бы десять или сто фунтов. И разумеется, ты их проиграешь.

Виконт не мог оторвать взгляда от девушки. Она была сестрой Бьюкасла, близким и дорогим ему человеком. Доставив неприятность ей, можно ранить гордость Бьюкасла. И не только гордость, впрочем, вряд ли у Бьюкасла есть сердце. Во всяком случае, у него самого, цинично подумал виконт, этот орган отсутствует.

Даже странно порой, как может повернуться судьба. Джервис все еще оставался в Бельгии, хотя год назад умер его отец и мать настойчиво просила сына вернуться в Уиндраш-Грейндж в Кенте, чтобы вступить в наследство и взять на себя обязанности нового графа Росторна. В марте, когда Наполеон Бонапарт спасался бегством с Эльбы, виконт находился в Вене. Два месяца спустя он переехал в Бельгию, в Брюссель, где в ожидании заключительного этапа в военных действиях с Францией сконцентрировались основные силы англичан и их союзников. И разумеется, многие офицеры британской армии имели жен, дочерей и прочих родственников, которые охотно переехали в Брюссель, ставший весной тысяча девятьсот пятнадцатого года центром светской жизни.

Этим и объяснялось присутствие здесь сестры герцога Бьюкасла леди Морган Бьюкасл.

Да, Джервис чувствовал искушение… Ему хотелось отомстить врагу. И, надо признаться, искушение было гораздо сильнее, чем хотелось бы.

* * *

Леди Морган Бедвин откровенно скучала здесь, и почти сразу по приезде возникшее чувство разочарования ни на минуту не оставляло ее. Ей не нравилась сама идея принимать участие в сезоне — выставке-продаже невест. Перед глазами леди Морган рисовалась довольно унылая картина — целая вереница девиц на выданье, жеманящихся и хихикающих в веер, и неуклюжих молодых людей еще с юношескими прыщами и пушком на верхней губе. Как будто, кроме женитьбы и продолжения рода, не существует других интересов и занятий. Она целый год сражалась с братом Вулфриком, герцогом Бьюкаслом, главой семьи, за возможность не принимать в этом представлении участия.

Но разумеется, Вулфрик был неумолим. У него на этот счет имелись собственные соображения. В ответ на горячие речи сестры он лишь раздраженно морщился и удивленно вскидывал брови. О, этот взгляд, холодный и внимательный, в сочетании с чуть приподнятой бровью! Он производил куда более сильное впечатление, чем боевые кличи целой армии, идущей в атаку. И еще ее тетя Рочестер, настоящий старый дракон, тут же вцепилась своими когтями в племянницу, стоило той появиться в Лондоне. Усилиями этой дамы из леди Морган мгновенно сделали невесту на выданье, надежно упаковав ее в соответствующую униформу всех юных девиц, принимающих участие в сезонах. Иными словами, теперь девушка выглядела утонченной, изысканной, хрупкой и… гораздо моложе. А в восемнадцать лет это последнее обстоятельство мало кому могло понравиться. Идею участвовать в сезоне поддерживала и старшая сестра леди Морган — леди Фрея Мор, маркиза Холлмер. Она прибыла в столицу вместе со своим супругом, намереваясь финансово поддержать первые шаги своей родственницы в свете.

Таким образом, все было решено. Морган могла лишь молча ненавидеть предстоящее представление. Ее не покидало ощущение, что в своей новой роли она перестала быть личностью и превратилась в вещь. Пусть изысканную, дорогую, но вещь.

Но раз уж так случилось, стоило и в создавшейся ситуации найти положительные моменты. Девушка обладала живым, любознательным характером, ее привлекало все новое, неизвестное, она отличалась умом и образованностью. Все эти свойства требовали постоянной подпитки из внешнего мира. Исчезновение Наполеона Бонапарта с Эльбы и его возвращение во Францию сулило одновременно и приключение, и пищу для ума. Это таинственное бегство стало основной темой обсуждения в лондонских гостиных. Без сомнения, французы должны были отвергнуть своего императора, но почему-то поступили иначе. И это породило новую волну интереса к военной теме. Все гадали: возможно ли, чтобы союзные войска, так удобно расквартированные в Вене, вновь вступили в схватку с Наполеоном?

И ответ был вполне очевидным — да. Только теперь ареной военных действий станет Бельгия. В апреле в Брюссель отправился сам герцог Веллингтон, что соответственно вызвало приток в Бельгию и других важных персон.

Морган нашла последние политические новости чрезвычайно захватывающими и без конца обсуждала возможности развития событий с остальными членами семейства. В семье Бедвинов никогда не делалось разницы между женщинами и мужчинами, если речь шла об открытости каких-либо сведений. Возможно, именно эта довольно демократичная особенность семьи выделяла ее среди соплеменников, в большинстве своем считавших женщину недостойным собеседником для обсуждения политических тем. Именно это равнодушие к общественным условностям снискало Бедвинам скандальную славу.

Возможность лично посетить место, являющееся, в сущности, центром разворачивающихся исторических событий, превратило идею сезона в волнительное приключение.

Армии готовились к войне. Многие британские полки стояли под Лондоном, а также в самой столице, поэтому появление офицеров на публике в военной униформе стало естественной приметой времени. Многие молодые люди, принимавшие участие в светских раутах, ухаживали за Морган. И вскоре из их числа она выделила светловолосого капитана лорда Гордона, милого, с приятной внешностью, единственного сына и наследника графа Каддика. Девушка часто появлялась в его обществе, выезжала с ним на прогулки, посещала с ним и его родителями оперу. Леди Морган быстро подружилась с сестрой капитана, леди Розамонд Хэвлок. Вскоре капитан лорд Гордон получил приказ вместе со своим полком отправиться в Бельгию, и Каддики, включая Розамонд, решили поехать за ним следом в Брюссель. Так же, как и десятки, если не сотни, членов других знатных семейств. Розамонд была чрезвычайно обрадована, когда ее мать пригласила Морган поехать вместе с ними и взяла на себя обязательства стать на период проживания девушки за пределами Англии ее опекуншей.

Развитие отношений между Морган и капитаном Гордоном окружающие воспринимали как прелюдию к браку. Именно так считали и сам молодой человек, и его сестра, однако леди Морган была далека от окончательного решения. В данный момент ее поступки объяснялись отнюдь не желанием находиться поблизости от своего предполагаемого жениха, а стремлением оказаться в эпицентре назревающего кризиса. Именно поэтому девушка стала умолять Вулфрика отпустить ее в Бельгию.

Она полагала, что в Брюсселе ее ожидают захватывающие политические события, интеллектуальная почва, интересные беседы с неординарными людьми. Но как глупо было на это надеяться!

Жизнь в Брюсселе мало чем отличалась от жизни в Лондоне. Приемы, балы, опера. Леди Морган хотелось, чтобы брат передумал и попросил ее вернуться домой. Слишком сильным оказалось разочарование.

Однако пребывание в Брюсселе имело и свои плюсы. Прежде всего ощущение свободы. Здесь не было Вулфрика, который следил за каждым ее шагом. Не было и тети Рочестер. Только Аллен, ее брат, всего на несколько лет старше леди Морган. Он служил в посольстве под началом сэра Чарлза Стюарта. Несмотря на данное Вулфу обещание присматривать за сестрой, не спускать с нее глаз, он не докучал леди Морган.

Леди Каддик выступила в роли добровольной и очень снисходительной опекунши. Она не отличалась ни умом, ни житейской практичностью. О ее муже, лорде Каддике, вообще трудно было что-либо сказать. Он никак себя не проявлял. Леди Морган нравилась Розамонд, хотя в интеллектуальном отношении эта девушка не представляла для леди Морган какого бы то ни было интереса. Ее интересы ограничивались балами, шляпками и прочими пустяками. А молодые офицеры, принимавшие участие в светской жизни Брюсселя, прежде всего пытались произвести впечатление на дам своей «мужественностью», которая не предполагала обсуждения с женщинами военно-политического положения в стране. Подобные темы считались слишком сложными для их хорошеньких головок.

У леди Морган подобное положение вещей вызывало раздражение и неудовлетворенность. Она, привыкшая к совершенно другой атмосфере в своей семье, предполагала сначала, что и все другие мужчины станут вести себя, как ее братья, а женщины — как ее сестра Фрея.

Первый танцевальный тур в доме виконта Камерона подходил к концу. Леди Морган получила большое удовольствие, танцуя с капитаном лордом Гордоном, он действительно был очень привлекательным молодым человеком и отличным партнером. Встретив его впервые, девушка почувствовала, что может влюбиться в этого юношу. Но теперь, когда она лучше узнала капитана, у нее появились серьезные сомнения на этот счет. Во время танца молодой человек вошел в роль боевого офицера, сражающегося против тирании. Он горячо уверял партнершу, что готов отдать жизнь за свою родину, за свою мать, сестру и… О! Он слишком самонадеян, не стоило так горячиться и включать ее имя в этот список.

Все это смахивало на спектакль. И не на шутку встревожило леди Морган. Приняв предложение Каддиков отправиться с ними в Брюссель, леди Морган тем самым взяла на себя обязательство связать себя в дальнейшем брачными узами с их сыном. Таково было и мнение света. На самом же деле родители капитана Гордона объяснили свое намерение взять ее с собой желанием Розамонд поехать вместе с подругой. Музыка смолкла.

— Я так надеялся, — сказал капитан, — что мы будем танцевать с вами всю ночь.

— Но, капитан, — воскликнула леди Морган, взмахнув веером, — вы только посмотрите, сколько здесь дам! И все хотят танцевать с вами.

— Прошу. — Он предложил ей руку, чтобы сопроводить к своей матери. — Смею заметить, здесь только одна леди, с которой мне хочется танцевать. Но Боже, разве удастся пригласить ее два раза подряд! У нее столько поклонников!

«Неужели он просто маменькин сынок?» — подумала леди Морган. Но ведь он офицер, скоро отправится на войну, и, возможно, его ждет смерть. Об этом не следует забывать. Слишком несправедливо. Не стоит так строго судить молодого человека за излишнюю сентиментальность. Улыбнувшись, она решительно заявила:

— Я хочу потанцевать и с другими партнерами.

Рядом с леди Каддик и Розамонд стоял лейтенант Хант-Матерс, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу. Он собирался пригласить леди Морган на следующий танец. Он не отличался приятной внешностью, но был хорошо воспитан и умел обращаться с дамами. И хотя в нем явно просматривались черты зануды и довольно скучного собеседника, девушка находила его забавным и милым. Она бросила на лейтенанта благосклонный взгляд.

Но вдруг услышала, как леди Камерон обратилась к леди Каддик, прося разрешения представить леди Морган Бедвин некоего джентльмена. Такое разрешение было дано, и Морган с вежливой улыбкой повернулась к говорившим.

— Леди Морган, — улыбаясь, сказала виконтесса Камерон, бросив взгляд на своего протеже. — Граф Росторн попросил представить его вам.

Морган оценивающе посмотрела на графа. Он не был офицером. Но его костюм отличался элегантностью и хорошим вкусом — серые шелковые бриджи, такого же цвета жилет с вышивкой из серебряных ниток, безукоризненного покроя черный фрак и белая льняная рубашка с отделкой из кружев. Графа нельзя было назвать юным, но внешне он производил приятное впечатление — высок, строен, черты лица достаточно красивы. Еще Морган отметила про себя, что в его бесстрастных серых глазах, где-то на самом дне их, таилось любопытство.

И тем не менее этот молодой человек не пробудил в душе Морган какого-то особенного интереса к своей персоне. Он походил на десяток других джентльменов, которых ей успели представить с момента ее появления в свете. Девушка знала, что красива, однако считала себя слишком худой и слишком смуглой. Не сомневалась она и в том, что богатое приданое делает ее особо привлекательной в глазах джентльменов всех возрастов и рангов. Поэтому Морган ощущала себя товаром на рынке невест, несмотря на то что уже была «почти» обручена с лордом Гордоном. Задав графу несколько вежливых вопросов о бале, леди Морган решила про себя, что это знакомство ей совершенно неинтересно, и лицо ее приняло холодное, высокомерное выражение. Она надеялась, что виконт все поймет и не станет приглашать ее на танец.

Порой Морган открыто выказывала мужчинам пренебрежение, однако испытывала при этом неловкость.

— О, мне здесь очень нравится. Благодарю вас, — подчеркнуто вежливо проговорил граф. — А теперь, когда меня представили самой очаровательной женщине в этом зале, нравится еще больше.

Этот сомнительный комплимент прозвучал как тонко завуалированное издевательство.

Морган даже не сочла нужным ответить. Лишь слегка дрогнувший в руках девушки веер выдал ее раздражение. Неужели он полагает, что она так глупа и тщеславна? Зачем ведет себя подобным образом? Чтобы посмеяться над ней? Но ведь это свидетельствует о его недалекости.

Граф уже не прятал насмешки. Видимо, он прочел ее мысли.

— Смею ли я надеяться, — с улыбкой проговорил он, — что вы все же позволите пригласить вас на танец?

Черт возьми! Ее веер на мгновение застыл в руке. Морган мучительно подыскивала ответ, чтобы раз и навсегда поставить точку в знакомстве с этим неприятным человеком. Тут в разговор вмешался капитан лорд Гордон.

— Послушайте! — подчеркнуто вежливо произнес он, как обычно, когда хотел выказать кому-либо презрение и продемонстрировать свое превосходство. — Все сеты уже распределены, не осталось ни одного свободного танца, мой дорогой друг.

Глаза Морган округлились от негодования. Как он смеет! Но прежде чем она успела ответить какой-нибудь остроумной репликой, граф Росторн повернулся к капитану. В его руке словно по мановению волшебной палочки появился монокль. Он поднес его к глазам и уставился на капитана.

— Примите поздравления, капитан! — сказал Росторн. — Но мой долг — вывести вас из заблуждения. Я не вас приглашал танцевать.

Морган усилием воли подавила желание вскрикнуть от удовольствия. Вот это отпор! Неожиданно она посмотрела на графа совершенно другими глазами. Остроумный, находчивый и уверенный в себе мужчина. Он напомнил Морган ее братьев.

— Благодарю вас, граф Росторн, — ответила Морган как ни в чем не бывало. — Я принимаю ваше приглашение. Через один танец.

Глядя на столь элегантный наряд графа и его манеру вести себя, леди Морган интуитивно почувствовала, что в этом человеке есть что-то противоречащее общепринятым нормам поведения в обществе, что у него дурная репутация. Но возможно, все дело в его возрасте. Он гораздо старше ее и лучше знает свет.

— О, благодарю вас за оказанную честь. С нетерпением буду ожидать своей очереди, — проговорил граф.

Возможно, в глубине его глаз, в его интонациях крылась некая почти неуловимая угроза. Но нет, кажется, все дело в его легком французском акценте.

Морган, слегка помахивая веером, проводила графа взглядом.

— Ему очень повезло, что здесь присутствуют дамы, — волновался капитан Гордон, стоя в кругу доброжелателей, — иначе я с удовольствием влепил бы ему пощечину.

— Загадочный… Не правда ли, maman? — обратилась к матери Розамонд.

— О да, настоящая загадка, — согласилась леди Каддик. — Год назад он унаследовал титул своего покойного отца и вступил во владение огромным состоянием, но ни до этого момента, ни после никто не встречал его в свете. Он впервые появился здесь, в Брюсселе. Говорят, работал на континенте. Что-то связанное с британской разведкой.

— Так он шпион? — От волнения глаза Розамонд округлились.

— Вполне возможно, — вздохнула ее мать. — Похоже, именно этим обстоятельством и объясняется его появление здесь. Без сомнения, такая профессия востребована в подобной обстановке.

Этот разговор подогрел интерес Морган к новому знакомому. Он действительно опасен! Кавалеры начали приглашать дам на следующий танец, а дирижер уже взмахнул своей палочкой, готовый в любой момент дать сигнал оркестру играть. Лейтенант Хант-Матерс сделал шаг к Морган, несколько неуклюже поклонился и протянул ей руку.



Глава 2

Следующие полчаса Джервис провел в комнате для карточной игры. Он бесцельно прогуливался между столов, изредка обмениваясь приветственными кивками со своими немногочисленными знакомыми и продолжая вполуха прислушиваться к музыке.

Леди Морган вблизи была столь же хороша, как и издалека. Безупречно чистая кожа теплого персикового оттенка, глубокие карие глаза с пушистыми темными ресницами. От графа не укрылся тот факт, что его комплименты вызвали у девушки только раздражение. За его насмешку она наградила его высокомерным взглядом вдовствующей королевы. К своему удивлению, в этой хорошенькой головке Джервис обнаружил и острый ум, чего никак не ожидал.

А этот взгляд! Разве можно было ошибиться? Настоящая урожденная Бедвин. О, они все мастера бросать столь убийственные взгляды. Именно такое выражение лица он видел у ее брата во время последней встречи с ним. Гордыня, самодовольство, тщеславие, высокомерие. Все эти качества характера, так неожиданно проявившиеся и в сестре, укрепили Джервиса в его решении.

Наконец музыка смолкла. Что ж, пора идти в зал потребовать обещанное. Танец с сестрой Бьюкасла.

Веселье и оживленные разговоры в танцевальном зале никак не вязались с реальной опасностью предстоящих военных действий. Но возможно, именно ощущение приближающейся катастрофы заставляло людей особо остро чувствовать праздник и наслаждаться им.

Джервис увидел девушку и стал пробираться к ней через толпу.

— Леди Морган, — обратился он к ней, — это мой танец. Полагаю, вы помните?

Она ответила царственным наклоном головы. Стоящая рядом девушка с золотистыми волосами и ее кавалеры — офицеры на мгновение замолчали и устремили взгляды на Джервиса, с трудом скрывая свою враждебность.

— Это вальс, — сказала подруга леди Морган. — Вы умеете вальсировать, граф Росторн?

— Как-нибудь справлюсь, — ответил Джервис. — Я только что вернулся из Вены. Там сейчас этот танец в моде, и я имел удовольствие попрактиковаться в нем.

— Розамонд! — резко сказала леди Каддик. Вероятно, ей не понравилось, что дочь заговорила с графом, не будучи представленной ему. Но затем в сторону Джервиса благосклонно опустились роскошные перья, украшавшие прическу пожилой дамы. — Вы можете станцевать вальс с леди Морган, граф Росторн, и патронессы «Олмакс» не против.

Джервис посмотрел на затянутую в белую шелковую перчатку изящную кисть с тонкими длинными пальцами, которая легла на его рукав.

— Патронессы «Олмакс» не против? — произнес граф, вскинув брови. — Вероятно, это кое-что значит…

— В высшей степени смехотворно, — отозвалась леди Морган. — Леди в Лондоне не могут танцевать вальс, не получив на то позволения.

— В самом деле? — удивился граф Росторн. — Но Боже мой, почему же?

— Многие вообще в принципе не одобряют этот танец, — едва заметно усмехнулась Морган. — Считают его слишком быстрым.

— Быстрым? — снова эхом повторил Джервис, наклоняя свою голову ближе к партнерше.

— И не слишком приличным, — с негодованием добавила она.

— Понятно, — теперь усмехнулся граф. — Старушка Англия ничуть не изменилась. Все такая же благонравная.

— Дома я часто танцевала вальс со своими братьями и учителем танцев, — сказала Морган. — Но на светских вечерах мне никогда этого не разрешали.

— Как это не разрешали? Разрешить или запретить можно ребенку! — Казалось, он был шокирован.

— Именно! — Она подняла глаза и прямо посмотрела графу в лицо. Сейчас они стояли друг напротив друга, ожидая начала танца.

Боже! Да она настоящая красавица!

— Вы британский шпион? — без обиняков спросила она.

Джервис удивленно приподнял брови.

— Просто об этом все говорят, — спокойно сообщила она. — Вас долго не было в Лондоне, и все решили, что вы выполняете какую-то секретную миссию для британского правительства.

— Господи милостивый! Боюсь, я не слишком гожусь на столь романтическую роль, — засмеялся Джервис. — Я не был в Англии девять лет просто потому, что жить здесь запретил мне мой отец.

— В, самом деле? — удивилась Морган.

— Эта история связана с женщиной, — продолжая улыбаться, сказал он, — и похищением одной драгоценности.

— И эту драгоценность, надо думать, украли вы?

— Эту драгоценность я не похищал, — закончил он. — Но вы когда-нибудь слышали, чтобы пойманные и разоблаченные воры говорили что-нибудь другое?

Какое-то время она внимательно всматривалась в его лицо. Затем разочарованно сказала:

— Жаль, что вы не работаете на разведку. Впрочем, вы все равно не ответили бы мне на вопросы, касающиеся военной ситуации. — Она повернула голову в сторону оркестра. Наконец зазвучала музыка.

Джервис положил правую руку на талию Морган, которая оказалась настолько тонкой, что ее можно было обхватить двумя руками. В его левую руку она осторожно вложила свою ладонь, а свободную руку положила ему на плечо.

Она выглядела трогательно молодой и очень красивой.

Но она — сестра Бьюкасла.

Ему всегда нравилось танцевать. Джервису казались привлекательными и менуэт с его элегантными движениями, и кадриль, и сложные па быстрой мазурки, и, разумеется, эротическое волнение вальса. Возможно, именно поэтому англичане и не разрешали юным девушкам танцевать вальс.

В начале танца граф вальсировал очень осторожно, не торопясь, словно пытался понять, насколько хорошо она чувствует намерения партнера. Танцевала леди Морган превосходно! В ее движениях было не только умение школьницы хорошо воспроизвести усвоенный урок. Не только точность и аккуратность. И Джервис сразу почувствовал это.

Ей не хотелось разговаривать, да и у него пропало желание вести беседу. От нее исходил слабый запах душистого мыла или духов. Она была такой юной и хрупкой. Теплой, легкой, гибкой, ее туфельки мелькали всего в нескольких дюймах от его ботинок.

— Так танцуют англичане? — спросил он.

— Да. — Она подняла на него глаза. — А разве не англичане танцуют по-другому?

— Хотите, я покажу вам, как это делают в Вене, ma cherie? — поинтересовался Джервис.

Ее глаза округлились — то ли ее удивил вопрос, то ли обращение к ней по-французски.

Граф закружил свою партнершу и увлек в угол танцевального зала. Морган ослепительно ему улыбнулась.

Вальс не только творчество двух партнеров, это еще и своеобразное общение. Глаза смотрят в глаза, тончайшие оттенки мелодии отражаются в сердцах и заставляют тела трепетать.

Вальс очень чувственный танец, особенно если партнеры увлечены друг другом. Движения вальса ассоциируются с движениями более интимными.

Поэтому ничего нет удивительного в том, что англичане противились распространению этого танца в своей стране.

Джервис так закружил Морган, что пламя тысяч свечей над их головой слилось в стремительно несущийся вихрь, но Морган улыбалась. Она не боялась ни сбиться с ритма, ни упасть, ни столкнуться с какой-нибудь другой танцующей поблизости парой, ни потерять равновесие. Все вокруг: и яркие мундиры офицеров, и платья дам в пастельных тонах — слилось в один бурлящий поток разноцветья и музыки.

Когда замерли последние звуки вальса, Морган, взглянув на графа своими смеющимися блестящими глазами, перевела дыхание. Она выглядела еще привлекательнее, чем прежде.

— О! — воскликнула она. — Мне очень понравилось, как это делается в Вене.

Он наклонился к ее уху и прошептал:

— Полагаете, патронессы «Олмакс» одобрили бы?

— Напротив, пришли бы в ужас, — смеясь, ответила Морган.

Опять зазвучала музыка. Тоже вальс, но более медленный.

Теперь Джервис не боялся, что она допустит какую-нибудь оплошность. Он наслаждался ее свободными и смелыми движениями. Девушка хорошо чувствовала музыку и ритм. Иногда их тела соприкасались, но не чаще, чем того требовал танец.

— Никогда не думала, что вальс может быть таким… — Она замолчала и, сняв руку с его плеча, описала в воздухе полукруг, не найдя нужных слов, чтобы выразить свою мысль.

— Романтичным? — подсказал граф. Затем его губы почти коснулись ее уха, и он прошептал: — Эротичным?

— Приятным, — сказала она, и ее брови упрямо сошлись на переносице, а лицо снова приняло высокомерное выражение, как в первые мгновения их знакомства. — Ваше слово не совсем точно передает мою мысль. И почему вы меня назвали ma cherie?

— Я девять лет провел на континенте, — просто ответил он. — И все эти годы разговаривал по-французски. К тому же моя мать француженка.

— Вы бы стали называть меня «дорогая» или «любимая», если бы эти годы провели в Англии? — усмехнулась леди Морган. — И если бы ваша мать была англичанкой?

— Возможно, не стал бы. — Его глаза явно смеялись над ней. — В этом случае я бы насквозь пропитался английским благоразумием и несгибаемой волей. Но ведь это так скучно. Слава Богу, что моя мать француженка, ma cherie.

— И тем не менее это не повод, чтобы называть меня так, — стояла она на своем. — Не могу сказать, что подобное обращение доставляет мне удовольствие. Ведь я англичанка. Мы прагматичные, правильные и… такие скучные.

«Леди Морган — достойная сестра своего брата», — подумал Джервис. Но интуиция подсказала ему, что под этой внешней красотой, привлекательностью и юностью кроется внутренний протест, страстное стремление к свободе. Эта девушка вызвала у него ассоциации с бабочкой, которая вот-вот освободится от своего тесного кокона. Эта девочка способна на подлинные чувства, настоящую страсть.

— Допустим, вы меня убедили, — мягко проговорил он, глядя ей в глаза. — Но в таком случае, ma cherie, как мне вас называть? Имя Морган довольно странное для девушки.

— Так захотела моя мать, — объяснила она. — У моих братьев и сестер тоже необычные имена. Вы слышали легенду о Морган из «Артурова цикла». Она была женщиной.

— Весьма и весьма очаровательной, — заметил он. — И вы вполне соответствуете этому образу.

— Вздор, — быстро ответила она. — К тому же для вас я не Морган, лорд Росторн. А леди Морган.

Снова заиграла музыка — последний вальс из сета. Джервис рассмеялся.

— Что? — оживилась Морган. — Приятная мелодия? Иногда даже от танцев можно устать. Вы согласны, лорд Росторн?

— Согласен, если танцевать так, как в Англии, — вздохнул Джервис. — Совсем другое дело — в Вене.

— Ваш многозначительный взгляд и вздох гораздо красноречивее ваших слов, — сухо заметила Морган. — Смею заметить, лорд Росторн, вы слишком откровенно пытаетесь флиртовать со мной. Это похоже на вызов. Но вы меня не смутили. Давайте же потанцуем, как в Вене. — Морган улыбнулась.

В ее глазах и улыбке было столько тепла, столько солнечного света! И Джервис понял, что Морган играет с ним. В игру, которую он сам ей предложил. Девушка оказалась гораздо интереснее, чем граф мог предположить. Похоже, сестра Бьюкасла — достойный противник. Очень хотелось на это надеяться.

— Вы сами предложили это, ma cherie, — проговорил лорд с довольной ухмылкой и слегка прижал Морган к себе. — Что ж, немного эротики не помешает.

Морган покраснела, но глаз не отвела.

* * *

Почти весь свет, приехавший в Брюссель, отправился в небольшую деревушку Скенделбеке на противоположном берегу реки Дендер. Там герцог Веллингтон производил смотр британской кавалерии. Прусский фельдмаршал фон Блюхер тоже почтил военный лагерь своим присутствием.

Живописная местность служила великолепной декорацией к этому грандиозному спектаклю. А это действительно был спектакль. Во время смотра Морган, сидевшая в коляске рядом с Розамонд, графом и графиней Каддик, была просто поражена, насколько четко и слаженно действовала вся эта огромная масса людей и лошадей. Ни одно движение кавалеристов или животных не нарушило общей стройности рядов. Следом за главнокомандующим промаршировал лорд Аксбридж, командующий британскими кавалерийскими войсками.

— Как можно не влюбиться во всех этих офицеров сразу, — прошептала с улыбкой Розамонд, стараясь говорить тише, чтобы не беспокоить мать.

Морган не могла разделить восторженного энтузиазма подруги, но чувствовала, что в ее словах все же есть определенный резон. Как бы то ни было, приятнее наблюдать это великолепное действо, чем сопровождать тетушку Рочестер на всякие скучные лондонские рауты. Хотя, с другой стороны, ей и тут не с кем было поделиться своими мыслями. Совсем недавно она попыталась вовлечь графа Каддика в разговор о том, что воинская дисциплина подавляет проявления человеческой индивидуальности, но в ответ встретила лишь удивленные взгляды женщин и недовольное ворчанье графа.

Лейб-гвардия тоже участвовала в смотре. И по этому случаю была наряжена в алую форму со всеми приличествующими моменту знаками отличия. Офицеры с гордостью восседали на своих прекрасно натренированных лошадях — лучших в Европе, по словам капитана лорда Гордона. Он, разумеется, тоже там находился. А также остальные молодые офицеры, с которыми общались Морган и Розамонд.

Розамонд шутила, что если конным войскам действительно придется вступить в битву с французской кавалерией, то одного вида британских офицеров будет достаточно, чтобы обратить противника в бегство. Возможно, французы от страха потеряют способность двигаться. Но разумеется, все это были только слова.

Морган очень сильно сомневалась в столь быстрой и легкой победе своих соотечественников. За день до парада Аллен предупредил ее, что положение становится весьма опасным и непредсказуемым, и Каддикам лучше вернуться в Лондон. К тому же за годы войны Европа научилась считаться с Наполеоном Бонапартом, его военным опытом, талантом и его солдатами, отличавшимися необыкновенной преданностью своему императору и идее, ради которой они шли умирать. Англичане же по-прежнему носились со своей национальной гордостью и убеждением, что нет солдата, храбрее англичанина.

Но подобные мысли Морган держала при себе.

После смотра капитан лорд Гордон и еще несколько офицеров подъехали к дамам поприветствовать их и засвидетельствовать свое почтение. Просмотрев утренний спектакль, Морган пришла к выводу, что это не просто бряцание оружием и демонстрация мощи национальной гвардии, но самая что ни на есть реальная подготовка к войне, где предстояло не только убивать, но и умирать. Она представляла себе, как эти молодые люди скачут на лошадях, атакуют противника и падают, истекая кровью.

— Герцог Веллингтон обеспокоен сложившимся положением. Он ждет прибытия иностранного подкрепления, — объяснил Морган капитан лорд Гордон, остановив коня около экипажа, где сидела его семья. — Говорят, он опасается, что французы атакуют нас тут еще до прибытия военных подразделений из Америки, участвовавших в боях на Пиренейском полуострове. Но, по-моему, наша кавалерия настолько сильна, что с легкостью справится с этим и своими силами. Офицеры одобрительно зашумели.

— А вы, леди Морган, что думаете? Полагаю, сегодняшний смотр мог кого угодно убедить в правильности моего вывода, — добавил с самодовольным видом капитан.

Морган, как и все ее братья, была убеждена, что битву выигрывает или проигрывает пехота.

— Вы действительно выглядите весьма устрашающе, — сказала она.

— В особенности лейб-гвардия, — напыщенно проговорил лорд Гордон. — Это ни для кого не секрет. И все более или менее состоятельные англичане стремятся попасть именно в эти подразделения. У нас лучшие лошади. Вы заметили, с каким почтением и завистью смотрят на нас пехота и артиллерия?

Приятели лорда Гордона поддержали его дружным смехом. На лице леди Каддик заиграла самодовольная улыбка. Розамонд в это время была поглощена разговором с майором Франком, который подъехал к экипажу с другой стороны.

Морган с сожалением подумала, что все эти офицеры очень сильно напоминают группу школьников, собирающихся разыграть партию в крикет со своими противниками из соседнего района. Она пыталась представить себе, как поведут себя эти люди, даже не нюхавшие пороху, перед лицом настоящей опасности. Большинство этих самых зеленых мундиров, на которые ссылался лорд Гордон, входили в стрелковый батальон, уже участвовавший в сражениях на Пиренейском полуострове, прошли жесткую школу испытаний и знают, что такое смерть. И их слегка потрепанный вид ничуть не умалял их достоинств.

— О да, лейб-гвардия выглядит просто великолепно, — согласилась Морган.

Молодой человек тепло улыбнулся:

— Не беспокойтесь, леди Морган. Уверен, ни один француз в здравом уме и твердой памяти не встанет под ружье, чтобы отдать свою жизнь за Бонапарта, если этого можно избежать. И еще, не стоит забывать, что Брюссель окружен нашими союзными войсками и неприступными военными сооружениями. Но самое главное, вас охраняет доблестная лейб-гвардия. Так что вам нечего бояться.

— А я и не боюсь, — заверила его Морган.

— Мы бы не стали ни минуты задерживать вас здесь, в Брюсселе, даже в случае малейшей опасности. Уверяем вас, леди Морган, — торжественно произнесла леди Каддик. — То же самое мы говорили и вашему брату перед нашим отъездом.

— Я даже сожалею, что Бонапарт так и не подойдет к Брюсселю, — снова перехватил инициативу лорд Гордон. Его голос дрожал от полноты чувств и мальчишеского энтузиазма. — О, мы бы ему показали, что такое национальная гвардия, в особенности лейб-гвардия. Если бы Веллингтон прибегнул к нашим услугам на Пиренейском полуострове, то, смею заверить, ему потребовалось бы значительно меньше времени, чтобы вернуть французов во Францию.

— Очень может быть, — вздохнула Морган. — Но, как бы то ни было, вы теперь здесь.

Внутри у нее все кипело от возмущения. Ее брат участвовал в боях против Наполеона при его отступлении в Португалии и Испании. И она никогда не слышала, чтобы Эйдан говорил, будто какое-то отдельно взятое подразделение или даже вся кавалерия могли бы решить исход войны. В его рассказах Морган всегда безошибочно угадывала уважительное отношение и к кавалерии, и к пехоте, и к артиллерийским частям, британским или союзным — ко всем, кто побывал в сражениях. Даже французы заслуживали уважительного к ним отношения. Но разумеется, брат был старше и опытнее.

Тут Морган заметила графа Росторна, скачущего на некотором от нее расстоянии рядом с незнакомым джентльменом. Девушка сразу узнала Джервиса, хотя ни разу не встречала его с момента их знакомства на балу. Она не могла отрицать, что беседа с графом, так же как и танец, увлекла ее и доставила удовольствие, однако была недовольна собой. Он слишком фамильярно с ней обращался, называл ma cherie даже после того, как она попросила не делать этого. Кроме того, он шокировал ее, рассказав о причине своего отъезда из Англии, и еще… назвал танец эротичным. Прижимал ее к себе и шептал что-то на ухо. Настоящий негодяй. Использовал свои привычные методы обольщения, приняв ее за глупую девочку.

Морган пообещала себе, что, если он снова подойдет к ней и попытается заговорить, она сразу же прервет его и даст понять, что не желает поддерживать с ним знакомства. Она не собирается плясать под чью бы то ни было дудочку. В конце концов, она принадлежит к роду Бедвинов.

Граф тоже заметил ее. Их глаза встретились. Морган сразу же уловила легкую насмешку в выражении его лица и в то же время неподдельный интерес во взгляде. В его глазах промелькнул озорной огонек, а уголок рта чуть приподнялся вверх. Морган с негодованием отвернулась. Ее бровь поползла вверх, она невольно попыталась сымитировать выражение лица Вулфрика в тот момент, когда он выказывал своему собеседнику презрение. Но тут граф Росторн неожиданно повернул лошадь и, ловко петляя среди множества людей, направился к их экипажу.

Группа офицеров, окружившая Морган с Каддиками плотным кольцом, расступилась, позволив графу приблизиться к дамам.

— Леди Каддик, мадам. — Он перевел взгляд с Морган и, коснувшись края шляпы, галантно обратился к графине: — Я не терял надежды встретить вас здесь. Как поживаете?

— Лорд Росторн, — с улыбкой проговорила леди Каддик. — Полагаю, вам понравился смотр? Что касается меня, то, смею заверить, я получила истинное удовольствие. И я так горжусь! Вы знакомы с графом Каддиком?

Стоявшие рядом офицеры, видимо, знакомые с графом, обменялись взглядами и продолжали, наблюдать за Джервисом.

Морган хотелось прервать лорда, не дать ему возможности продолжить разговор.

Росторн, вежливо улыбнувшись, сказал:

— Я собираюсь устроить в лесу пикник. И как раз сейчас составляю список гостей.

— Пикник! — с энтузиазмом воскликнула Розамонд, отвернувшись на мгновение от майора Франка.

— Да, пикник при свете луны, — подтвердил лорд Росторн, тепло улыбнувшись Розамонд, и снова обратился к ее матери: — И почту за честь, если вы, мадам, и лорд Каддик соблаговолите стать моими гостями вместе с вашей очаровательной дочерью и леди Морган Бедвин.

Розамонд прижала руки к груди.

— Разумеется, приглашен и ваш сын, — добавил Джервис, — а также другие офицеры лейб-гвардейского полка, которых вы сами пожелаете видеть среди гостей.

— Как это любезно с вашей стороны, лорд Росторн, — проговорила леди Каддик. — Мы с удовольствием примем ваше приглашение. Не так ли, Каддик?

Лорд Каддик пробормотал, что польщен и согласен.

— Великолепно! — ответил граф. — Я извещу вас уже в Брюсселе, мадам, чтобы проинформировать о деталях.

После этого, вежливо откланявшись, лорд повернул лошадь и поскакал догонять приятелей. Неожиданно Джервис оглянулся и бросил взгляд на Морган. На его губах играла многозначительная улыбка, он словно намекал на существование между ними некой тайны.

Морган была не на шутку раздосадована. Как он смеет? Он ни слова ей не сказал. Не взглянул на нее. Однако она нисколько не сомневалась, что этот пикник затеян ради нее.

Что он задумал?

Заговори он с ней, она во всеуслышание отвергла бы его предложение. Даже не стала бы объяснять причины. А что получилось? Ее мнение просто проигнорировали.

Если граф Росторн действительно собрался устроить этот пикник ради нее, то наверняка огорчится, увидев, что ее нет.

Он говорил с французским акцентом, демонстрируя свою кровную связь с Францией, а для англичанина французский язык или даже английский с французским акцентом считался языком любви. О, этот негодяй отличался искушенностью и утонченностью методов обольщения.

Но, как бы то ни было, не появись этот человек на ее горизонте, жизнь в Брюсселе по-прежнему оставалась бы невыносимо скучной и однообразной. Несмотря ни на что, идея поучаствовать в пикнике при свете луны казалась весьма и весьма привлекательной.

— Что он вообразил о себе, черт возьми? — возмущенно спросил лорд Гордон, барабаня пальцами по дверце коляски. — Что все мы будем сражены наповал его титулом, в то время как он чуть ли не десять лет слонялся где-то на континенте, заработав себе репутацию бездельника и гуляки. Два дня назад на балу у Камеронов он танцевал с леди Морган первый вальс, хотя танец был обещан мне.

— Простите, капитан, но вы допустили неточность. Я никому ничего не обещала, — спокойно возразила Морган. В эту минуту Розамонд была занята разговором с майором Франком и поэтому не слышала ответа Морган. А леди Каддик сосредоточила свое внимание на муже. — Было бы не совсем правильно танцевать только с вами. Ведь графа Росторна мне представили наши друзья, и он пригласил меня на вальс. Почему же я должна была ему отказать?

— Прошу прощения, — быстро проговорил лорд Гордон. — Но мне показалось, что этот человек вызывающе вел себя с вами. Может быть, вам это нравится.

— Если бы все было так, как вы говорите, я смогла бы постоять за себя и дать ему отпор. А сегодня с приглашением на пикник граф обратился прежде всего к вашей матери. Разве не так?

— Прошу прощения, леди Морган, — напряженно проговорил капитан.

Морган почувствовала, что еще немного, и они начнут выяснять отношения. «Он бывает просто невыносим», — подумала девушка. Она никому не позволит обращаться с собой как с собственностью. Даже мужу, когда он у нее появится.

Размышляя, Морган поймала себя на том, что не сводит глаз с Росторна.

Что же все-таки он задумал?



Глава 3

Приготовления к военным действиям шли в Бельгии полным ходом. Сюда все прибывали войска, провиант и артиллерия. Считалось, что Брюсселю не угрожает опасность. Лишь немногие решили вернуться на Британские острова. Остальные продолжали предаваться развлечениям, дамы предпочитали оставаться рядом с мужьями, братьями, сыновьями и любовниками.

Пикник в лесу, который собирался устроить граф Росторн, обещал превратиться в весьма занятное событие в армейской жизни. Почти все охотно приняли приглашение, лишь трое ответили отказом.

Разумеется, эта идея родилась у Джервиса спонтанно, под влиянием момента. Подъехав к экипажу леди Каддик, граф тут же решил, что непременно должен снова увидеться с леди Морган Бедвин. Уолдейн не переставал подшучивать над приятелем: мол, всем гостям очень посчастливится, если не пойдет дождь. Но Джервис игнорировал эти насмешки. Он нанял людей, которые занимались устройством подобных мероприятий, и им было поручено пригласить на вечер всех более или менее известных и знатных особ. Сам граф Росторн чувствовал себя в данной ситуации лишь одним из гостей.

Наконец приготовления к пикнику были закончены, единственное, что беспокоило Джервиса, — это погода. Несколько дней подряд моросило. Но в день, на который был назначен пикник, небо, прояснилось и выглянуло ослепительно яркое солнце. Оно высушило всю влагу на листьях и траве и прогрело землю. К вечеру, когда Брюссель погрузился в мягкую бархатную темноту, на темно-синем небе появились мириады звезд. Было удивительно тепло и безветренно.

Обозревая вместе со своим помощником площадку для пикника, Джервис остался доволен. Он попросил помощника стать главным распорядителем мероприятия. Теперь оставалось лишь надеяться, что леди Морган Бедвин не станет искать предлог, чтобы остаться дома.

Когда он обратился с приглашением к леди Каддик, разумеется, от него не укрылось то, как прореагировала на это леди Морган. По ее хмурому лицу и взглядам, которые она на него бросала, нетрудно было догадаться о ее чувствах. Ведь он даже не пригласил ее лично.

А ее гордость и высокомерие не знали границ. И она вполне могла остаться дома, сославшись на головную боль или легкое недомогание.

Впрочем, именно гордость, думал Джервис, не позволит ей опуститься до лжи, а смелость заставит принять его вызов. Она не из числа хорошеньких глупышек.

Игра стоит свеч. Он сделает этот пикник незабываемым.

* * *

Одетая в светло-фисташковое платье, Морган сидела в открытом экипаже рядом с Розамонд. Напротив расположились граф и графиня Каддик. Глядя на спокойное темнеющее небо сквозь ветви деревьев, Морган думала о том, что вечер для пикника выдался более чем удачный.

Морган не сомневалась в том, что лорд Росторн задумал нечто грандиозное. Приглашены были все, собирался приехать даже Аллен. Знакомые офицеры в большинстве своем тоже были включены в список графа, в том числе и капитан Гордон.

Сначала леди Морган решила не принимать участия в этом спектакле. Она письменно поблагодарит графа за столь любезное приглашение и перешлет свое послание с Каддиками. В нем Морган собиралась поставить лорда Росторна в известность, что в последнее время ей приходилось каждый день посещать светские вечеринки и она слишком утомлена, а посему предпочитает просто остаться дома и почитать. Но без сомнения, леди Каддик не передаст подобного письма. Просто скажет, что у Морган болит голова, или придумает еще что-нибудь столь же унизительное.

Кроме того, сама мысль о том, что она боится этого человека, а следовательно, избегает его общества, вызвала в ней бурю протеста. Она непременно поедет и покажет ему, что если вся эта идея с пикником задумана в соответствии с какими-то его далеко идущими коварными планами в отношении ее, то для нее эта игра всего лишь скучная, не заслуживающая внимания суета.

Никогда еще ей не приходилось вступать в борьбу со столь низким и циничным негодяем. В Лондоне Вулфрику было достаточно лишь вскинуть бровь, чтобы отвадить от нее подобных бездельников и праздношатающихся, не знающих, куда употребить свою энергию. К тому же Морган всячески оберегала тетя Рочестер с огромным пышным плюмажем на шляпе, не спускавшая с нее любящих глаз.

И тем не менее… Морган не могла не признаться себе в том, что испытывала некоторое возбуждение от предстоящей встречи с этим распутником и повесой.

— Сейчас довольно тепло, — заметила леди Каддик, — но никто не может поручиться, что не станет свежо. Возможно, нам следовало бы отправиться в карете, Каддик.

Лорд Каддик что-то проворчал в ответ, а Морган с Розамонд обменялись улыбками. Они предпочитали ландо.

Интересно, как проходят ночные пикники? Этот вопрос то и дело задавала себе Розамонд в течение последней недели. Так же, как обычные, которые устраивают днем? Гости сядут на одеяла, станут есть цыплят, запеченных в тесте лобстеров, пить маленькими глотками вино? Можно ли будет отправиться в лес на прогулку? Не помешает ли темнота? Или, напротив, позволит укрыться на несколько минут среди деревьев с милым сердцу джентльменом?

Если такое случится с ней, подумала Морган, то этим джентльменом непременно окажется капитан лорд Гордон… или граф Росторн… Что ж, она примет его вызов.

Лес Суань, в котором должен был состояться пикник, сразу же вызвал у Морган ассоциации с собором. Ароматы листвы, цветов, коры, смешиваясь в свежем лесном воздухе, напоминали запах ладана. Плотно сомкнувшиеся ветви образовали купол, массивные гладкие, с серебристым отливом стволы походили на мраморные колонны. Лес вселял в душу девушки благоговейный ужас. Что-то необъяснимое происходит с человеком в таких местах. Внутри как будто зарождается мощная мистическая, потусторонняя сила, которая стирает границу между «здесь» и «там», уносит душу ввысь, к неведомым далеким мирам.

Совершенно неожиданно Морган почувствовала, что подпала под очарование этого леса, и в ней проснулось желание нарисовать все это. Жизнь в Брюсселе показалась ей совершенно пустой и бессмысленной. Как много она потеряла, расставшись с Линдсей-Холлом и его первозданной красотой! Как много давали ее душе природа и долгие часы одиночества!

— Надеюсь, на пикнике не будет слишком темно, — с беспокойством проговорила Розамонд, тоже глядя вверх. — Иначе мы не сможем разглядеть то, что будем есть. Возможно, это не самая удачная идея — устроить пикник в лесу.

Но, по всей видимости, понимая, с какой проблемой придется столкнуться, распорядитель приема нашел способ справиться с этим. Морган ничуть не сомневалась в том, что сам граф и пальцем не пошевелил, чтобы поучаствовать в подготовке к вечеру. Когда их ландо подъехало к месту пикника, все были потрясены чудесным видом, открывшимся их взорам. На ветвях покачивались сотни фонарей всех цветов радуги.

Совершенно неожиданно лес предстал перед ними в совершенно другом виде. Это была настоящая сказка. Маленький райский островок. Морган почувствовала прилив восторга.

— О, это настоящее волшебство! — воскликнула Розамонд, ее глаза сияли. — Как в Воксхолл-Гарденз.

Среди деревьев были установлены маленькие столики, накрытые белыми накрахмаленными скатертями.

Мерцали хрусталь и фарфор, играя разноцветными бликами. На каждом столе стояла лампа.

Когда ландо остановилось и стих цокот копыт, они услышали музыку. Это играл небольшой оркестр, расположившийся на деревянном возвышении. Рядом — площадка, явно предназначавшаяся для танцев.

«Кто бы ни был инициатор этой идеи, — подумала Морган, — осуществил ее настоящий знаток своего дела».

Прибывали все новые и новые экипажи. Гости прохаживались между столиков, слышались смех, обрывки разговоров, приветствия.

Когда кучер открыл дверцу их экипажа, к ним навстречу заторопился лорд Росторн. Он извинился перед гостями, с которыми только что разговаривал, и стал пробираться сквозь толпу к ландо Каддиков. В своем светлом, с серебристым отливом, костюме он выглядел, как сказочный принц. Модного покроя бриджи подчеркивали стройность его ног. На губах лорда играла загадочная полуулыбка.

Он помог выйти из экипажа леди Каддик, а затем Морган вложила свою руку в его ладонь.

— Все это сильно смахивает на пасторальную идиллическую сценку, лорд Росторн, — проговорила она. — Невозможно остаться равнодушной, уверяю вас.

Когда Морган выходила из экипажа, он слегка сжал ее руку.

— Я не напрасно потрудился, — сказал он. Его взгляд проник в самую глубину ее глаз. Затем граф повернулся к Розамонд.

Нет, она не ошиблась. Все так и есть, подумала Морган. Интуиция не обманула ее.

— Похоже, сегодня мы повеселимся на славу. Думаю, это будет лучший прием сезона, — горячо заметила Розамонд. — Правда, Морган?

— Сделаю все, чтобы не обмануть ваши ожидания, — пообещал граф Росторн, не сводя глаз с Морган.

К ним направился весьма внушительного вида слуга, но лорд Росторн жестом дал ему понять, что в данный момент его услуги не требуются, и лично проводил гостей к лучшему столику рядом с оркестром и танцевальной площадкой.

Усадив всех, лорд Росторн откланялся и подозвал официанта. Тот подбежал с бутылкой вина, завернутой в белую хрустящую салфетку.

Оркестр играл нежную и грустную мелодию. Проникновенный и мягкий голос певца так растрогал Морган, что на глаза ей навернулись слезы.

Капитан лорд Гордон и майор Франк пригласили Морган и Розамонд прогуляться по площадке и обменяться впечатлениями. Леди Каддик дала свое разрешение, благосклонно кивнув.

Музыканты на несколько минут объявили перерыв. Лорд Гордон сказал, что они вернутся, как только оркестр заиграет танцевальную мелодию. Капитан считал, что полированный пол фешенебельного особняка куда лучше деревянного помоста в лесу. Да и оркестр, по его мнению, не мог состязаться в мастерстве с теми, что играют в Брюсселе. Но он выразил надежду, что леди Морган получит от пикника удовольствие.

— Получу, и огромное, — заверила девушка своего спутника. — Очарование этого прелестного места, эти разноцветные огни с лихвой компенсируют неровности деревянного пола, а естественная акустика леса кажется просто идеальной.

— Да, разумеется, леди Морган, — согласился капитан. — Просто я предположил, что вам это не по вкусу. Готов признать, здесь очень мило.

Ее снова спровоцировали на защиту графа Росторна и его идеи, невольно подумала Морган. Пикник в общем-то ничем не отличался от множества других приемов, если не считать того, что был устроен в лесу при свете луны и сотен фонарей. Леди Морган принимала участие в светских беседах, улыбалась, как того требовали хорошие манеры, и в то же время наблюдала все происходящее как бы со стороны.

Когда они вернулись к столу, рядом с леди Каддик стоял лорд Росторн и что-то ей рассказывал. Увидев Морган, он улыбнулся ей.

— А, вот и вы, — сказал он. — Надеюсь, вам понравился ужин?

— Да, спасибо, — ответила Морган. Его светлая одежда контрастировала с парадными мундирами офицеров, но это не только не умаляло внешних достоинств графа, а, наоборот, каким-то странным образом подчеркивало его мужественность.

— Надеюсь, леди Морган, вы не откажетесь прогуляться в моей компании? — обратился он к ней.

— Вы можете идти, леди Морган, — милостиво разрешила леди Каддик. — Только будьте на виду, дорогая.

Лорд Гордон собирался запротестовать. Но если бы он посмел возразить, его слова, без сомнения, произвели бы совершенно противоположный эффект. Морган же хотелось отправиться на эту прогулку, в ней заговорило любопытство. Теперь она больше не сомневалась, что этот пикник был затеян ради нее. Неужели он на самом деле думает, что она с распахнутыми от восторга глазами и вздымающейся грудью тут же сдастся на милость победителя за столь явное проявление интереса к своей персоне?

— Благодарю вас, — сказала она, наградив лорда таким высокомерным взглядом, на какой только была способна. — Весьма польщена вашим вниманием.

Сквозь ткань камзола она ощутила, какая мускулистая у него рука. Лорд Росторн оказался на голову выше ее, хотя Морган была довольно высокой. Он был еще выше капитана Гордона. Джервис насмешливо смотрел на свою спутницу, догадываясь, что она понимает, какую игру он затеял. Но был уверен, что выйдет из этой игры победителем.

— Этот пикник под луной своего рода вызов, — проговорила Морган.

— Так и было задумано, — согласился граф. — Месье Пепин из агентства. Я, правда, не совсем уверен. Чтобы окончательно убедиться в этом, спросите у него самого. Он пытался втянуть меня в свои сомнительные делишки, но я сказал, что хорошо оплачиваю его труды и ему придется взвалить эту нелегкую ношу на собственные плечи. Не знаю, правильно ли поступил? Думаете, на него можно положиться? Он вот никак не мог решить, стоит ли ставить столы или же лучше расстелить на земле одеяла.

В глазах Джервиса плясали озорные огоньки. Он явно смеялся над ней.

— Столы и стулья гораздо удобнее, чем одеяла, — сказала Морган. — И выглядит все это весьма живописно.

— Я бы умер от горя, — улыбнулся граф, приложив руку к сердцу, — если бы вы отдали предпочтение одеялам.

Несмотря на свое стремление выглядеть строго, Морган вдруг рассмеялась.

— Потом возник еще один вопрос, — продолжал граф. — Стоит ли надеяться на луну и звезды как на основной источник света в дополнение к лампам на столах или лучше развесить фонари на деревьях на тот случай, если небо затянет тучами? Я дал ясно понять моему помощнику, что это тоже ему решать. Ко мне можно обращаться лишь в случае крайней необходимости — например, если понадобится срочно переместить луну в соседнюю галактику или подстричь все деревья в лесу. Как вы полагаете, месье Пепин справился с проблемой?

— Думаю, фонари лишь подчеркивают очарование природы, — ответила Морган.

— Я бы не пережил, — сказал Джервис, — выскажи вы другое мнение.

Она снова рассмеялась.

Как можно воспринимать всерьез столь нарочитое ухаживание? Но, судя по всему, он и не предполагал, что она клюнет на эту наживку. Граф оказался гораздо умнее, чем она думала. Он, разумеется, понял, что она разгадала его намерения, и старался как можно тщательнее завуалировать свои мотивы. Поэтому и пытался ее рассмешить.

Надо сказать, его разговоры и в самом деле позабавили ее. Хоть немного развеяли скуку. Однако она не собиралась участвовать в осуществлении его планов, какими бы они ни были.

Они стали медленно обходить площадку для пикника, стараясь оставаться на виду. Остальные гости тоже прогуливались между столиками, оживленно беседуя. Пикник удался на славу.

Морган полагала, что после короткого променада граф проводит ее к столику леди Каддик. Однако лорд Росторн не очень-то торопился. Они шли рука об руку, приветствовали знакомых, граф перебрасывался кое с кем шутками. Девушка чувствовала, как крепко он прижимает локтем ее кисть.

Леди Морган была знакома почти со всеми приглашенными на пикник, поэтому чувствовала себя спокойно и раскованно. Она поняла, что ее спутник делает все, чтобы она не убежала. Пожалуй, ему не стоило демонстрировать свое повышенное внимание к ней. Морган не сомневалась, что завтра ее поведение станет главной темой обсуждения в светских гостиных. Она, считавшаяся уже почти невестой капитана Гордона, прогуливается на виду у всех с загадочным графом Росторном, имеющим репутацию повесы и распутника. И граф, разумеется, прекрасно понимал, что может легко ее скомпрометировать.

Леди Каддик и Розамонд то и дело бросали на нее взгляды.

Как ни странно, эта игра доставляла Морган удовольствие. Она даже была немого разочарована, поскольку ожидала чего-то более… опасного. Но вечер еще не закончен.

Словно угадав ее мысли, граф Росторн прошептал ей на ухо:

— Здесь слишком шумно и тесно. Не так ли? — Он коснулся пальцами ее обнаженной руки. — Наверное, мне следовало попросить моего помощника не приглашать столько гостей. Гораздо приятнее, когда всего несколько человек бродят где-то в отдалении и возникает иллюзия, будто мы в полном одиночестве.

— Я полагаю, лорд Росторн, — Морган искоса взглянула на него, — что множество людей — залог безопасности.

Он поморщился, словно от боли:

— Вы полагаете, я предлагаю вам что-то недостойное? Вы ранили мои тонкие чувства. Я всего лишь хотел продемонстрировать вам то, что показал мне месье Пепин незадолго до приезда гостей. Это нечто замечательное. Обещаю, вы ни на мгновение не исчезнете из поля зрения вашей опекунши.

Леди Каддик, Морган бросила на нее быстрый взгляд, находилась в толпе офицеров, которые ухаживали за ее дочерью. Похоже, в данную минуту она вообще забыла о существовании Морган.

— Что ж, — проговорила девушка, — покажите мне то, что хотели.

До этого момента они прогуливались вокруг площадки для пикника, на которой были установлены столики. На деревьях висели фонари. Но в некоторых местах от площадки отходили тропинки, тоже освещенные фонарями, чтобы там можно было прогуляться среди деревьев, не рискуя потеряться в темноте. И все эти тропинки в конце концов приводили к центру.

— Ну, разве это не восхитительно? — спросил он с улыбкой на губах. В его глазах снова вспыхнул насмешливый огонек. — Теперь я сожалею, что не принимал участия в подготовке этого вечера. По крайней мере мог бы сказать, что здесь и моя заслуга. Согласитесь, блестящая идея — сделать тропинки для тех, кто хочет немного побыть в уединении.

Морган, смутившись на мгновение, замолчала, и в это время граф увлек ее на одну из тропинок.

— В самом деле, великолепно, — проговорила наконец Морган. — Но мне не нужно идти дальше, чтобы оценить по достоинству идею и красоту ее воплощения.

Он негромко засмеялся:

— Боюсь, в таком случае, cherie, мне придется вас похитить. Прямо на глазах у гостей. С любой из этих тропинок вы будете видеть центр. К тому же, полагаю, пока не начались танцы, многие пары захотят прогуляться по лесным авеню. Так что вам нечего бояться.

Его французский акцент стал более заметен. И он снова назвал ее cherie. Лорд Росторн подталкивает ее к более опасной части своей игры. Но почему он выбрал именно ее? Возможно, потому что она очень богата? Кроме того, насколько ей известно, подобные графу скандальные личности никогда не обольщают наивных, неопытных девушек без особых на то причин.

— Но вы уже меня похитили, — с наигранной наивностью проговорила она, широко распахнув глаза.

— Ах, — вздохнул он, — вы боитесь, что я в мгновение ока превращусь в большого серого волка? Прошу принять мои извинения, леди Морган. Я не могу навязывать свое внимание женщине, которая боится меня.

Разумеется, Морган боялась. Она понимала, что является марионеткой в его руках и ведет себя так, как ему того хочется. Морган нахмурилась.

— Боюсь? — Она раскрыла веер и стала обмахиваться. — Боюсь вас, лорд Росторн? Но я принадлежу к роду Бедвинов! Бедвины никого не боятся. Ведите меня.

Он усмехнулся и оценивающе, с уважением скользнул взглядом по ее лицу. Ступив на тропинку, они тут же ощутили, что изолированы от всего мира.

— Вот теперь, — произнес граф, — я получаю истинное удовольствие от этого вечера. Именно так я себе все и представлял.

— И меня рядом с вами? Вы хотели наслаждаться этим вечером в моем обществе?

— Именно так, cherie. — Его голос вдруг сделался низким и хриплым.

— И все это было сделано для меня? — спросила она. — Весь вечер?

— Я полагал, это вас позабавит, — ответил граф.

Она остановилась.

— Но зачем? — вырвалось у нее.

— Зачем? — спросил Джервис. — Потому что вы такая юная, cherie, и очень любите пикники, лунный свет и музыку. Разве не так?

— Я не об этом спросила, — холодно отозвалась Морган. — Мне хотелось бы знать, чем я заслужила такое внимание? Ведь вы совершенно меня не знаете.

— О Господи! — воскликнул граф. — Ведь мы давно с вами знакомы. Вы не забыли, что нас представили друг другу по всем правилам этикета на балу. Мы даже танцевали с вами вальс!

— Неужели мимолетного знакомства и одного вальса достаточно? Боюсь, вы просто хотите испытать на мне свои чары и весьма далеки от благородных побуждений.

— Благородные побуждения, — смеясь произнес он. — Но я действительно не собираюсь падать перед вами на колени и умолять стать моей графиней, если вы это имеете в виду, cherie. — Свет раскачивающегося на ветке фонаря на мгновение выхватил из темноты его смеющиеся глаза. — Но на балу у Камеронов мне вдруг показалось, что вы не признаете условностей света, стремитесь к свободе и приключениям. Я ошибся?

— Возможно, вы правы, но это не означает, что, стремясь к свободе и приключениям, я непременно должна флиртовать с вами, граф Росторн. Вы слишком самонадеянны.

— Разве? — Он пристально посмотрел Морган в глаза.

— Что вы задумали? Вам пришлось потратить немало денег на этот пикник. И все ради моего участия в нем. Что вы собираетесь делать теперь? Поцеловать меня? Соблазнить? — Морган вдруг осознала, что получает от этой беседы огромное удовольствие. Игра получилась на славу.

— Соблазнить? — Он театральным жестом прижал руку к сердцу. — Неужели вы полагаете, cherie, что я пригласил всех этих людей, в том числе и целое отделение гвардейцев, чтобы, прошу прощения, публично обесчестить вас? Хотите сказать, что окончанием этого спектакля должно стать мое повешение на одном из деревьев? Или же предпочитаете, чтобы меня продырявили шпагами?

— Но вы же не станете отрицать, что намеревались поцеловать меня, — сказала она. Он снова наклонился к Морган:

— Намеревался? Но почему прошедшее время?

Будучи самой молодой из всего рода Бедвинов, Морган никогда не участвовала во всякого рода семейных разбирательствах. И тем не менее хорошо знала, что лучшая защита — это нападение, а также не пренебрегала эффектом неожиданности.

— В таком случае, — сухо заметила Морган, — нам стоит углубиться в лес. Отсюда, как вы сказали, мы в поле зрения всех, кто находится в центре. Или вы предпочитаете, чтобы все видели, как вы целуете меня или по крайней мере пытаетесь это сделать?

Он слегка поджал губы, его глаза искрились весельем. Церемонно поклонившись, граф Росторн предложил своей спутнице руку.

— Очень бы хотелось сравнить ночной лес и площадку для пикника, — заявила Морган. И Джервис, выполняя пожелания своей спутницы, сошел с тропинки в темноту, увлекая девушку за собой. — Интересно исследовать природу в ее первозданном виде и во взаимодействии с человеком.

— Ага, — понимающе кивнул граф Росторн. — Значит, наша с вами прогулка носит чисто научный, исследовательский характер.

— Возможно, лорд Росторн, я позволю вам себя поцеловать. Или же не позволю. В любом случае это будет мое собственное решение.

Он отвернулся и громко рассмеялся:

— Вы не подумали, дорогая, что второй и третий поцелуй я сорву с ваших губок по моему усмотрению?

— Нет. — Она снова остановилась. — Нет, я так не думаю. Я просто не позволю вам этого. Не соглашусь даже на один поцелуй.

— Видимо, никто из ваших знакомых вас не поставил в известность, какой я пользуюсь репутацией. — Джервис прислонился спиной к дереву, скрестив на груди руки. — Я довольно опасен. И вам, дорогая, следует меня опасаться.

— По-моему это очень глупо, — возразила она. — Если бы у вас действительно были дурные намерения, вы постарались бы скрыть их.

Лорд Росторн усмехнулся.

— Итак, что станет предметом изучения сегодняшнего погружения в природу? — поддразнивая ее, спросил он.

— Вы когда-нибудь думали о том, — промолвила Морган, — что нам, людям, очень повезло — природа подарила нам столько удивительных контрастов, чтобы сделать нашу жизнь полной и гармоничной?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Лес был полон чудесных ароматов.

— Например, женщины и мужчины, — отозвался граф. — Далеко и близко. Вверху и внизу.

Морган с интересом взглянула на графа, но тень от дерева полностью скрывала его. Задай она подобный вопрос капитану Гордону или Розамонд, встретила бы в ответ удивленный взгляд.

— Свет и тень, звук и тишина, толпа и одиночество, — сказала Морган.

— Вера и безверие, поверхность и глубина, война и мир, — продолжил Джервис, — красота и уродство.

— О нет, — возразила Морган, — тут я с вами не согласна. То, что одним кажется уродливым, других потрясает своей красотой. Липкий слизняк кажется верхом красоты другому слизняку. Шторм и дождь вызывают неудовольствие у того, кто собрался совершить прогулку, а для фермера они божья благодать, так как от дождя зависит его урожай.

— То, что слону кажется крохотным, муравью — огромным. И наоборот, — стал развивать мысль Джервис. — Противоположности — это две стороны одной медали. И одна не может существовать без другой.

— Именно. — Она шагнула к графу. — Противоположности неразрывно связаны между собой. Все познается в сравнении. Например, прошлое и будущее. Ведь они практически не существуют. Существует только настоящее. Но без таких понятий, как прошлое и будущее, мир просто не смог бы существовать.

— Вслед за рождением тут же последовала бы смерть. — Джервис рассмеялся. — Именно поэтому мы отправились в лес?

— Но ведь идея пофлиртовать принадлежит вам, — напомнила Морган. — Я бы предпочла остаться дома и отдохнуть от светской суеты.

— А ведь все это я сделал ради вас! — воскликнул Джервис. — А вы называете это суетой? Вам скучно?

— Совсем нет. — Она подошла к нему еще ближе. — Вечер просто волшебный. Настоящий пир для зрения и слуха. Но оценить это все можно лишь в лесу, в темноте. Отсюда свет кажется ярче, музыка звучит нежнее, а всеобщее веселье радует душу. Пикник в лесу — отличная идея, и я хочу поблагодарить вас за него. — Она ослепительно улыбнулась графу.

— Вы очаровательны, — проговорил Джервис. — Я запустил стрелу, но она вернулась ко мне бумерангом. Не так ли, леди Морган Бедвин? Вы переиграли меня в затеянной мною же игре. Я собирался пофлиртовать с вами, а вы прочли мне лекцию по философии. Ну а теперь я просто обязан поцеловать вас.

Морган ощутила дрожь во всем теле. Но дрожала она не от страха. От желания.

Она хотела, чтобы граф Росторн ее поцеловал.

Морган отступила, резко повернулась и уже готова была бежать. Она поняла, что играет с огнем. Да и с какой стати идти на поводу у этого опытного и изощренного негодяя?

И тут в ней проснулась гордость, которой отличались все Бедвины. Какая нелепость! Ведь он всего лишь повеса и распутник.

Она на мгновение приблизила лицо к лицу графа.

— Вы поцелуете меня только в том случае, если я позволю вам это, — холодно проговорила она. Ее голос звучал на удивление спокойно. — Я пришла сюда, потому что хотела, чтобы вы меня поцеловали. Вы не слишком умны, граф Росторн. Целуйте же меня!

Несколько секунд граф неподвижно стоял, с любопытством глядя на Морган, потом осторожно взял ее за подбородок.

Она ожидала, что граф поведет себя агрессивно, придет в ярость от ее слов. Но его губы, осторожно коснувшиеся ее рта, были теплыми, мягкими, чуть приоткрытыми. Легкое дыхание, словно нежнейший ветерок, погладило щеку Морган.

Она ощутила этот поцелуй не только на губах, по телу пробежала легкая дрожь, горячая волна прилила к груди, животу, к внутренней поверхности бедер. Когда он наконец отстранился от нее, девушка вдруг поняла, что один-единственный поцелуй может оказаться очень опасным. — Великолепно, cherie, — сказал он. — Просто великолепно. Приходится лишь сожалеть, что в бельгийских лесах не лежат под деревьями матрасы. Хорошо бы, чтобы ваши опекунши потеряли счет времени. Увы, нам пора возвращаться к гостям.

И с учтивым поклоном граф предложил своей спутнице руку.

Конечно, он поцеловал ее не так, как это должен был сделать опытный мужчина. Этот негодяй просто играет с ней.

О, граф очень коварный враг. Морган надеялась, что к концу вечера он отправится в погоню за новой добычей. Вулфрика и тетю Рочестер тут же хватил бы апоплексический удар, если б они видели ее сейчас, неожиданно подумала Морган. И на то были причины. Она ввязалась в слишком опасную игру с опытным и беспринципным негодяем, который по непонятным причинам выбрал ее себе в жертву. И сейчас она не могла с уверенностью сказать, что победит в этой схватке. Возможно, это просто тупик.



Глава 4

Их возвращение на главную площадку пикника не осталось незамеченным, подумал Джервис. Он слишком долго находился в обществе одной и той же дамы.

Завтра или даже сегодня вечером об этом заговорят в светских гостиных. Именно на это и надеялся граф.

Что ж, все идет по плану.

Но проблема возникла с совершенно неожиданной стороны. Девушка очень нравилась Джервису. Она отнюдь не принадлежала к разряду пустеньких милашек. Граф сразу же почувствовал, что Морган включилась в его игру, и у него вдруг возникли сомнения, выйдет ли он из этой игры победителем.

— О Боже! — сказал он, глубоко вздохнув. — Совсем забыл. От одного поручения месье Пепина я так и не смог избавиться. Придется объявить танцы. Я тоже должен пригласить девушку, которая мне понравится, или по крайней мере ту, которая не откажет. Месье Пепин, кажется, сказал, что первым танцем будет вальс. Да, точно, вальс. Вы должны станцевать его со мной, cherie. В самом деле. Вы ведь хорошо танцуете, поэтому я не буду глупо выглядеть перед гостями. Моя партнерша не станет наступать мне на ноги. Вы не откажете мне? — Граф смотрел на девушку с насмешливой улыбкой.

— Хорошо, — проговорила она с плохо скрываемой досадой.

Она приняла его предложение. Что ж, любопытно. Она хотела с ним танцевать, но тщательно скрывала свое желание. Достойный противник. Жаль, что он начал ухаживать за этой девушкой, движимый ненавистью. Тем не менее мысль о том, что сплетни об этой вечеринке и его поведении достигнут ушей Бьюкасла, доставляла Джервису ни с чем не сравнимое наслаждение.

Он подвел свою партнершу к деревянному настилу. Наступила тишина. Граф объявил начало танцев. Первым будет вальс. Он пригласил всех желающих на танцевальную площадку и дал знак музыкантам играть.

Зазвучал вальс.

Минуту или две граф и Морган танцевали в полном одиночестве, и все взгляды были устремлены на них.

Остальные пары только успели добежать до площадки и встать в позицию.

Джервис старался сконцентрировать все внимание на вальсе. Но неожиданно поймал себя на мысли, что испытывает волнение, когда смотрит девушке в глаза. Что ж, окружающая природа — идеальная декорация для вальса. Казалось, они сами стали частью леса, частью этого огромного звездного неба. Она слегка запрокинула голову и засмеялась.

— О, cherie, — промолвил Джервис. — Мы с вами так гармонично вписываемся в эту музыку. Вы и я…

— Вы настоящий мастер заполнять паузы. Не так ли? — произнесла она своим обычным высокомерным тоном. Теплая улыбка мгновенно исчезла с ее лица.

Похоже, поймать дичь будет совсем непросто, не так просто, как он предполагал вначале. Но не стоит унывать. Ведь каждый новый поворот игры приносит ему удовольствие.

Когда звуки музыки замерли, Джервис хотел проводить Морган к ее опекунше, но другой джентльмен крепко взял девушку за руку и увлек за собой.

— Благодарю, граф Росторн. — Мужчина сдержанно поклонился. — Я сам провожу леди Морган к леди Каддик.

Лорд Аллен Бедвин был очень похож на ее брата. Джервис пару раз встречал его здесь, в Брюсселе, и даже здоровался с ним, но их никогда не представляли друг другу.

«Отлично, — подумал про себя граф. — Если Бедвин что-либо заподозрил и счел себя оскорбленным, остальные тоже обратили внимание на столь пикантное событие».

Надо признаться, ему очень повезло, что опекунша леди Морган оказалась весьма недальновидной особой.

* * *

— Что ж, Морган, — заговорил наконец Аллен, когда они оказались на одной из аллей вдали от толпы гостей, — надеюсь, ты неплохо повеселилась сегодня.

— Да, это великолепно. Наверное, — ответила она, — все просто зеленеют от зависти, что сами не додумались устроить пикник при лунном свете в лесу.

— Вероятно, ты права, — согласился Аллен, — но я не об этом. Ты прекрасно понимаешь, о чем. Надеюсь, ты не успела влюбиться в Росторна? Я считал тебя более благоразумной.

— Влюбиться в… Ты с ума сошел! — воскликнула Морган. — У меня нет привычки влюбляться в первого встречного джентльмена, который уделил мне внимание.

— Рад это слышать, — сухо заметил он. — Не могу понять, о чем думала леди Каддик, когда после ужина вы прогуливались с графом Росторном, словно супружеская чета. А когда вы надолго исчезли из виду, я был готов броситься на поиски. Потом вы наконец появились и стали танцевать так, будто тут вообще никого нет, кроме вас двоих. Хорошо, если завтра ты не станешь объектом грязных сплетен. А еще лучше, если эти новости не достигнут ушей Вулфа. Я считал, что на твою опекуншу можно положиться. Вулф был того же мнения, раз позволил тебе сюда приехать.

— Но она не сделала ничего предосудительного, — сердито сказала Морган. — Да и я тоже. Почему мне нельзя прогуляться с джентльменом, которого я знаю? Думаю, даже тетя Рочестер не согласилась бы с тобой. Кроме того, мне разрешили принять приглашение на вальс. Ни леди Каддик, ни я не знали, что граф Росторн начнет танцевать, не дожидаясь остальных пар.

— Замолчи, Морган. — Аллен бросил на сестру уничтожающий взгляд. — Можешь не сомневаться, тетя Рочестер стала бы метать громы и молнии, если бы увидела, что ты удалилась в одну из этих аллей с мужчиной. А Вулф разнес бы тут все, а Росторна разорвал на мелкие кусочки.

— К счастью, они не здесь, — напомнила брату Морган, — а тебя никто не назначал моим опекуном, Аллен. Неужели тебе больше нечем заняться сегодня вечером, как только следить за мной? Здесь десятки дам, и они сгорают от желания потанцевать с тобой.

Морган признавала, что ее брат очень красив. Среднего роста, темноволосый, кареглазый, со стройной, изящной фигурой. Даже характерный для Бедвинов нос, довольно крупный, тонкий и с легкой горбинкой, не портил его. Похоже, она единственная из всей семьи избежала подобной фамильной черты.

— Я обещал Вулфу присматривать за тобой, — сказал он. — И выполню свое обещание. Росторн явно имеет на тебя какие-то виды.

— Вздор! — ответила Морган. — Просто мы вели интересный разговор. Вот и все. К тому же он настоящий джентльмен.

— Ты глубоко заблуждаешься, — проговорил Аллен, закатив глаза. — Он джентльмен только по происхождению. Этот человек пользуется весьма сомнительной репутацией, Морган. Долгие годы он болтался на континенте, проводя время не в самых лучших компаниях. Да и причины его отъезда из Англии покрыты мраком.

Морган промолчала.

— Можешь быть уверена, Вулф счел бы общество этого человека нежелательным для тебя. — Аллен нахмурился.

— Нежелательным? Неужели молодой человек, приглашающий девушку прогуляться, обязан думать только о женитьбе?

— Предпочитаешь, чтобы он думал о другом? — гневно произнес Аллен. — Не возражаю, Морган, но только если эта девушка не моя сестра. Мне казалось, тебе нравится Гордон.

— Он становится невыносимым, — вздохнула Морган. — Конечно, он достаточно красив, чтобы вскружить голову любой девушке, но хвастун и сноб. Я пыталась оправдать его слова и поступки тем, что он слишком молод, но ведь у нас с ним разница в возрасте всего четыре года.

Аллен рассмеялся, но тут же посерьезнел:

— Я знаю, что могу доверять тебе, Морган. Мы, Бедвины, может быть, и зануды, но хорошо знаем, что правильно, а что нет. Ты совсем еще юная и невинная. Обещай, что будешь осторожна с Росторном. Хочешь, я с ним поговорю?

— Если ты это сделаешь, — сердито ответила Морган, — мне придется повторить знаменитый удар Фреи и чуть-чуть подправить форму твоего носа, Аллен. Я и без тебя понимаю, что должна быть осторожна. Но пока в этом нет никакой необходимости. Леди Каддик хорошая опекунша, и в моей собственной голове тоже имеются мозги.

Он засмеялся и в шутку слегка прикоснулся кулаком к подбородку Морган.

— Если не возражаешь, я предпочел бы оставить ту форму носа, какая у меня имеется, — сказал он. — Хочешь, я провожу тебя к леди Каддик? Полагаю, Гордон изнывает от желания потанцевать с тобой.

Она кивнула. Интересно, что сказал бы или сделал Аллен, если бы узнал, что этот пикник устроен ради нее? И что она ушла в лес с лордом Росторном и позволила ему себя поцеловать?

Вероятно, Аллен устроил бы тогда свой собственный фейерверк, похлеще того, что устраивают в Воксхолл-Гарденз. А графа Росторна разорвал на кусочки прямо на танцевальной площадке.

А что бы в этом случае сказал и сделал Вулфрик? Об этом даже страшно было подумать.

Но все это не повод, чтобы чувствовать себя виноватой. Ничего плохого она не сделала. Совсем наоборот. Этот изощренный и опытный негодяй решил с ней поиграть, но ей удалось направить его же оружие против него самого и выйти из сложного положения без единой царапины. Морган гордилась собой.

Теперь графу Росторну придется хорошенько подумать, прежде чем тратить время и средства на эту затею.

Пусть она совсем юная и неопытная, но она леди Морган Бедвин. И об этом следует помнить.

Прошло несколько дней после пикника, прежде чем Джервис снова увидел ее. Они случайно встретились на концерте мадам Каталини, знаменитого сопрано. Даже герцог Веллингтон почтил вечер своим присутствием. Увидев Морган в плотном кольце общих знакомых, среди которых был и ее брат, граф решил не подходить к ней.

По некоторым признакам Джервис почувствовал, что о нем и Морган уже пошли сплетни. И без сомнения, об этом не преминут написать в письмах к английским родственникам и знакомым. Он не сомневался, что и там их отношения станут притчей во языцех. Как-никак леди Морган — сестра герцога Бьюкасла.

Разработанный им план действовал безотказно. Хотя события развивались медленно, но ему некуда было торопиться.

Однажды утром, отправившись на конную прогулку по Алле-Верт — широкой травянистой авеню, расположенной за пределами городской стены и окаймленной с двух сторон пышными липами, — Джервис еще издалека, около оросительных каналов, увидел леди Морган, тоже на лошади, скачущую рядом с Розамонд Хэвлок. Он только что распрощался с Джоном Уолдейном и еще несколькими знакомыми.

О, она просто очаровательна в своей ярко-голубой амазонке и такого же цвета веселенькой шляпке с перьями, подумал граф. Морган сидела на лошади легко и непринужденно. О таких наездниках говорят, что они родились в седле. В некотором отдалении от дам ехали их дородные грумы.

Джервис слегка коснулся пальцами края шляпы и галантно поклонился. Леди Морган ответила изящным наклоном головки. Войдя в роль светской дамы, она, видимо, старалась противопоставить свою холодность и высокомерие сплетням, которые о них распускали. Скорее всего она проехала бы мимо Джервиса, не сказав ни слова, если бы Розамонд не поприветствовала графа и сама не заговорила с ним.

— Доброе утро, лорд Росторн, — вежливо улыбнулась ему Розамонд. — Отличная погода, не правда ли?

— О да, полностью с вами согласен. После двухдневного заточения и плачущего неба особенно приятно насладиться свежим воздухом, — ответил Джервис.

— Вы выбрали очень удачный день для пикника, — продолжала Розамонд. Все трое остановили своих лошадей, грумы замерли на почтительном расстоянии.

— Смею надеяться, — вкрадчиво проговорил граф, — пикник доставил вам удовольствие.

— О, это было превосходно! — горячо заверила его Розамонд. — Правда, Морган?

Морган не ответила ей и обратилась к графу:

— Вы слышали что-нибудь о передвижениях французской армии, лорд Росторн? Говорят, они совсем близко.

— Вспомни, Морган, что нам вчера сказали майор Франк и лейтенант Хант-Матерс? — запротестовала Розамонд, не дожидаясь ответа Джервиса. — Они сказали, что не о чем беспокоиться. Французы никогда не смогут прорваться сквозь наши укрепления и подойти к Брюсселю. А вот и капитан Куигли, и лейтенант Мередит! — воскликнула Розамонд, кивнув в сторону молодых офицеров, скачущих на лошадях прямо к ним. — Вот кто нам сейчас все расскажет. Нам грозит опасность, капитан Куигли? Я имею в виду приближающуюся к Брюсселю французскую армию.

Капитан возмущенно нахмурился:

— Опасность, леди Розамонд? Вы сомневаетесь в нашей боеспособности? Гвардейцы не позволят старине Бони даже перешагнуть границу Бельгии. Уверяю вас.

— Вам не стоит беспокоиться по этому поводу, леди Розамонд, — добавил лейтенант. — Никакая опасность не угрожает ни вашему брату, ни другим офицерам. Бони не посмеет атаковать нас жалкими остатками своей разбитой армии. Приходится лишь сожалеть, что мы затратили столько усилий на подготовку обороны.

Офицеры повернули лошадей, собираясь сопровождать дам на прогулке. Но леди Морган даже не удостоила взглядом своих попутчиков, продолжая незаметно наблюдать за Джервисом.

— Могу ли я сопровождать вас? — серьезно, без улыбки спросил Джервис. Она кивнула, однако мысли ее в этот момент были далеко, что не ускользнуло от графа.

Как только они тронулись, Морган сказала:

— Я считаю просто оскорблением, когда мне без конца твердят, что ни мне, ни моим друзьям, да и всем моим соотечественникам не грозит опасность.

— Но ведь желание оградить даму от неприятностей и забот свойственно каждому джентльмену.

— Судя по вашим словам, неприятности нам все же угрожают? — спросила она. — Я имею в виду войну.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Джервис. — Исчезла последняя надежда на то, что французы не смогут снова объединиться вокруг своего императора. Вопреки всем прогнозам и предсказаниям французская армия все еще многочисленна и боеспособна. Все знаменитые маршалы вновь вернулись под крыло Бонапарта. А это означает, что следует ожидать по крайней мере хотя бы одного серьезного столкновения. Оно неизбежно. Остается лишь надеяться, что это сражение положит конец попыткам Бонапарта развязать войну. Если же победит он, трудно предсказать будущее.

— Я так и знала, — проговорила Морган. — Все называют Бонапарта «старина Бони», насмехаются над ним. Но чтобы добиться таких военно-политических успехов и столько лет пользоваться плодами своей деятельности, надо быть гением и обладать особой притягательной силой. Разве нет?

— Предстоящее сражение обещает быть кровопролитным, и его исход далеко не ясен. Именно поэтому Веллингтон и не скрывает своего беспокойства. Однако самому Брюсселю опасность не угрожает. Иначе все дамы находились бы сейчас уже в Англии.

— Но лорд Каддик желает, чтобы мы немедленно вернулись домой. — Леди Морган вопросительно посмотрела на своего спутника. — Да и мой брат Аллен на этом настаивает. Но леди Каддик сказала, что останется здесь до тех пор, пока это будет возможно. Она хочет быть рядом с лордом Гордоном. Что ж, можно только восхищаться ее решимостью. Ведь женщинам позволено так мало, лорд Росторн. По крайней мере мы можем оставаться рядом с нашими мужчинами.

— Вы остаетесь тоже ради лорда Гордона? — спросил Джервис.

Морган посмотрела ему в глаза:

— Весьма дерзкий вопрос, лорд Росторн.

На его губах появилась улыбка.

Похоже, она не была настроена ссориться с ним.

— Меня не беспокоят ни Брюссель, ни вопрос моей собственной безопасности, — сказала она. — Полагаю, если действительно возникнет реальная опасность, я смогу выехать отсюда. Но военным придется не только остаться здесь, но и сражаться. И умереть.

— Уверяю вас, не все солдаты гибнут во время боя, — мягко проговорил он. — Взять хотя бы ветеранов, которые состоят в военных частях, расположенных под Брюсселем. Они участвовали во многих сражениях не только на Пиренейском полуострове, но и в Индии. И, как видите, выжили.

— И среди них мой брат Эйдан, — вздохнула Морган. — Он не ушел в отставку даже после сражения под Тулузой в прошлом году. Но очень многие ветераны погибли. Например, мой кузен. Возможно, Бонапарт остановится на границе, — предположила она. — Но это еще не значит, что он обратится в бегство?

— Да, на это надежды мало, — согласился Джервис.

— Что же в таком случае он станет делать? — Морган снова посмотрела в глаза своему спутнику.

— Полагаю, гордость толкнет его на попытку прорваться к Брюсселю. Остается надеяться лишь на то, что герцог Веллингтон затруднит его передвижение по территории Бельгии, а возможно, и остановит. Но без сомнения, Наполеон все же попытается атаковать в наименее защищенном месте. А это, по моим представлениям, там, где оборонительные линии Веллингтона подходят к частям фельдмаршала Блюхера. Если французы прорвутся в этом соединении, а затем зайдут с флангов и отрежут эти части друг от друга, у них появится шанс на победу.

Джервис не имел обыкновения делать столь пугающе мрачные заявления в дамском обществе, но эта юная и чувствительная леди, как и все остальные, не осознавала всей опасности положения.

— Благодарю вас, лорд Росторн, — сказала она мрачно, — что не стали ссылаться на мою хорошенькую головку и откровенно ответили на мои вопросы. Иногда мне кажется, что мои знакомые офицеры просто играют в оловянных солдатиков и военные игры. Скрывают истинное положение вещей от своих жен, матерей и сестер, считая их слишком хрупкими и нежными, чтобы знать правду.

Громкий взрыв смеха впереди наглядно продемонстрировал, что опасения Морган не напрасны.

— Они быстро станут другими, если придется вступить в сражение, — сказал Джервис.

— Если?

— Когда, — нахмурился он. От ее лица отлила кровь.

— Сколько я себя помню, с самого детства, — продолжала леди Морган, — мы всегда, год за годом, только и делали, что беспокоились за Эйдана. Война казалась мне чем-то совершенно бессмысленным. Почему мой брат должен был находиться неизвестно где, когда мы все так ждали его и сходили с ума от волнения? Почему каждый день он подвергал свою жизнь опасности? Почему мы должны были дрожать от страха, если видели около нашего дома человека в военной форме, думая, что он принес нам известие о ранении или гибели Эйдана? Я по-прежнему считаю, что войны бессмысленны. А вы, лорд Росторн, так не думаете?

— Разумеется, я согласен с вами, — ответил Джервис, — но это неизбежно. Стремление к войне заложено в самой природе человека.

— Вы хотели сказать, в природе мужчин, — возразила Морган. — Женщинам стремление к войне несвойственно. Если бы женщинам дали возможность управлять страной, уверена, они справились бы с этим гораздо лучше мужчин, поскольку руководствовались бы здравым смыслом, а не всякого рода амбициями.

Он улыбнулся.

— Вы находите мою идею забавной, лорд Росторн? — резко спросила она.

— Только потому, — ответил Джервис, — что думаю, здравый смысл подсказывает женщинам держаться подальше от политики. У них имеются более приятные сферы для приложения своих сил.

— Как, например, вышивание крестиком, полагаю? — сказала Морган. — Еще можно устраивать чаепитие с соседями.

— И давать жизнь детям, — улыбнулся граф, — и наполнять смыслом жизнь мужчин. А также восхищать мир красотой искусства, музыки и поэзии.

— Так неужели благодаря всему этому мы не заслужили более уважительного отношения? — спросила она.

В это время офицеры попрощались с Розамонд, взяв с нее слово, что она и Морган обязательно придут на праздничный обед в их подразделении. И леди Розамонд направила лошадь к Морган и лорду Росторну.

Джервис, попрощавшись с леди Морган, поехал в город.

По дороге он думал о том, что его ухаживания за молодой девушкой приняли весьма странную форму. Это несколько обескураживало его. Джервис был крайне удивлен ее образом мыслей. Что ж, если она хочет видеть в нем только друга… Пусть так и будет.

Утром тринадцатого июня лорд Аллен Бедвин появился в особняке графа Каддика на рю де Бельвю. Он хотел лично поговорить с главой семейства, после чего нанести визит дамам, которые в это время как раз находились дома, поскольку моросил дождь.

— Киг-Денсоны, знакомые сэра Чарлза Стюарта, намерены покинуть Брюссель завтра с рассветом, мадам, — сказал леди Каддик Аллен после обмена приветствиями. — Они согласны взять с собой мою сестру и леди Розамонд, если та пожелает отправиться с ними до Лондона. На служанку, которая будет сопровождать их дочь, вполне можно положиться.

Морган замерла, а Розамонд, широко открыв глаза, разочарованно посмотрела на мать.

Леди Каддик взволнованно обмахивалась веером и молчала.

— Я не знаю, лорд Аллен, — наконец проговорила она. — Это очень любезно со стороны Киг-Денсонов, но мне кажется, Розамонд должна быть рядом с матерью и отцом. А мне не хочется покидать Гордона в такое неспокойное время. Кроме того, не думаю, что положение настолько отчаянное. Лорд Аксбридж и герцог Веллингтон, конечно же, поставили бы нас в известность; если бы Брюсселю грозила опасность.

— Я понимаю ваши чувства, мадам, — сказал Аллеи, — и скажу миссис Киг-Денсон, что завтра с ними отправится только Морган. Пусть твоя горничная немедленно упакует чемоданы, Морган.

Но прежде чем она успела возразить, в разговор вмешалась леди Каддик.

— Мне это не нравится, лорд Аллен, — промолвила она. — Герцог Бьюкасл лично поручил мне заботиться о леди Морган, и я не могу перепоручить ответственность за вашу сестру кому бы то ни было.

— Я беру на себя ответственность за леди Морган, мадам, — проговорил Аллен. — Брюссель стал весьма опасным местом, особенно для леди, лорд Каддик может это подтвердить.

Он не пояснил свое замечание, поскольку все и так понимали, что может случиться с женщинами в городе, захваченном неприятелем. Но неужели опасность на самом деле столь велика?

Леди Морган не боялась за себя. Бегство казалось ей проявлением трусости. И хотя она не любила капитана Гордона, его судьба, так же как и судьба других офицеров, вызывала у нее беспокойство. При мысли, что ее могут отправить в Лондон, ей стало не по себе.

— Я не поеду, Аллен, — заявила Морган.

Аллен даже не удостоил сестру взглядом, лишь приподнял бровь.

— Могу я поговорить наедине с сестрой, мадам? — обратился он к леди Каддик. Та встала с кресла.

— Розамонд, поднимись, пожалуйста, в мою комнату, — сказала она.

Розамонд пошла вслед за матерью. Морган тоже поднялась и подошла к окну. Дождь кончился, и тротуар уже успел немного подсохнуть.

— Я не поеду, Аллен, — упрямо повторила она. Он тяжело вздохнул:

— Мы можем поговорить спокойно, Морган? Я не хочу, чтобы мою сестру изнасиловал французский солдат. Это ты понимаешь? Думаю, подобная перспектива Вулфрику тоже вряд ли понравилась бы.

— Как только опасность станет реальной, лорд Каддик увезет нас с Розамонд. Я полностью доверяю этим людям. Вулфрик вверил меня их заботе. Я просто не могу уехать сейчас. Не могу. — Голос ее дрогнул.

— Полагаю, все это из-за Гордона, — сказал Аллен, проведя ладонью по волосам. — Значит, между вами все же существует взаимопонимание? Это так, Морган? Надеюсь, не было тайной помолвки. Вулфу следовало бы знать обо всем.

— Нет, Аллен, мы не понимаем друг друга, — вздохнула Морган. — Но, прошу, не настаивай на моем незамедлительном отъезде. Послезавтра герцог Ричмондский дает бал. Его почтит своим присутствием сам герцог Веллингтон. Вряд ли в случае опасности все предавались бы развлечениям. Давай съездим на бал, а потом решим, что делать.

— К этому времени Киг-Денсоны будут очень далеко.

— Но они не единственные возвращаются в Англию. Возможно, кто-нибудь еще поедет, — торопливо проговорила она. — Пожалуйста, Аллен.

Морган даже пустила слезу, что было ей несвойственно. Она просто не может уехать из Брюсселя. По крайней мере сейчас. Здесь может произойти великая битва, а в Лондоне она не скоро об этом узнает. Многие офицеры будут убиты, Морган в этом не сомневалась. Аллен вздохнул:

— Морган, ты самая младшая в семье и самая любимая. Только очень непослушная. Что ж, отправимся на бал, а потом решим, что делать. Надеюсь, мне не придется сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Такая уступка идет вразрез с моими собственными убеждениями.

Она подбежала к брату, обвила его шею руками и поцеловала в щеку:

— Спасибо.

Аллен внимательно посмотрел на сестру:

— По-моему, Гордон весьма подходящая партия. Полагаю, Вулф такого же мнения, иначе не позволил бы тебе отправиться в Брюссель с Каддиками. Ты уверена, что вы плохо понимаете друг друга?

— Уверена, — ответила Морган. Когда они на пикнике говорили с Алленом, она весьма нелестно отзывалась о капитане Гордоне, однако брат пропустил это мимо ушей. Что же, пусть пребывает в приятном неведении. Ей просто необходимо остаться на некоторое время в Брюсселе.

— Возможно, это даже к лучшему, — сказал Аллен. — После пикника в лесу многие болтали всякую чушь о тебе и Росторне. Будто он весь вечер преследовал тебя. Надеюсь, он оставил тебя в покое?

— Да, я с тех пор его не видела, — ответила Морган и тут же вспомнила о поездке по Алле-Верт несколько дней назад. Но их общение ничем не напоминало флирт. Он ни разу не назвал ее «cherie», вел себя вполне пристойно, не пытаясь за ней ухаживать. Граф Росторн, как и ее брат, не только признавал грядущую опасность, но и имел мужество открыто сказать об этом.

— Что ж, очень рад, — промолвил Аллен. — Надеюсь, эти сплетни не долетят до ушей Вулфа. Кажется, дождь перестал. Хочешь прогуляться по парку? Сходи за шляпкой, я подожду. Жаль, что так редко виделся с тобой все это время.

— Полагаю, — сказала она, прежде чем выйти из комнаты, — здесь нет твоей вины. Ты ведь работаешь, когда тебе бегать за мной?

— Но именно это я и делаю, Морган, — засмеялся он.

Четырнадцатого июня стало известно, что французская армия сконцентрировалась вокруг Мобежа и перешла границу с Бельгией. В Брюсселе эти действия квалифицировали как демонстрацию силы и бряцание оружием с целью устрашения противника. Стотысячная прусская армия контролировала все дороги, расположенные между Арденнами и Шарлеруа, а менее многочисленная, британская, и союзнические войска расположились между Монсом и Северным морем. Все пути для французской армии были перекрыты.

Пятнадцатого июня снова состоялся смотр войсковых частей, расквартированных в Брюсселе.

Чуть позже в этот же день принцу Оранскому и герцогу Веллингтону доложили, что прусский полк атакован под Шарлеруа, а Туин захвачен. Чуть позже Веллингтон отдал приказ второму и пятому дивизионам собраться под Атом и быть в полной боевой готовности. Но британские подданные, которые находились в Брюсселе, по-прежнему не чувствовали приближающейся опасности. Предполагалось, что бал у герцога Ричмондского, как и планировалось, непременно состоится. Всеобщее спокойствие в некоторой степени обуславливалось тем обстоятельством, что на балу должен был появиться герцог Веллингтон собственной персоной. Сержанты и солдаты из сорокового вспомогательного королевского шотландского полка и девяностого вспомогательного пехотного дивизиона должны были развлекать гостей народными шотландскими танцами и игрой на волынке. На подъезде к дому расположится отряд барабанщиков. Вечер обещал превратиться в захватывающее празднество.

К счастью для Морган, Аллен срочно уехал по делам в Антверпен и должен был возвратиться в Брюссель только на следующий день. Приглашенные воспринимали этот бал как последний шанс весело провести время перед надвигающейся бурей.

Не исключено, разумеется, что предстоящее военное столкновение обернется лишь обоюдной демонстрацией силы. После ряда маневров британских и союзных войск французы, еще раз взвесив свои возможности, спокойно вернутся во Францию. И жизнь войдет в свою обычную колею.

Именно такой поворот событий являлся наиболее вероятным, тем не менее опасность была вполне реальной. Никто не мог с уверенностью утверждать, что не разразится кровопролитное, судьбоносное сражение.



Глава 5

При подобных обстоятельствах можно было предположить, что на бал соберется не слишком много гостей. Но, как ни странно, вечер в доме герцога Ричмондского пятнадцатого июня превратился в грандиозное событие, с каким не мог сравниться по своему размаху ни один светский прием в Брюсселе за последний месяц с момента приезда в него британцев. Неожиданным оказалось и то, что огромное количество офицеров, живших в городе, а также и в его окрестностях, тоже решили приехать на бал. В ярких нарядных мундирах и парадных ботинках они меньше всего напоминали людей, которым в ближайшее время предстояло встретиться лицом к лицу со смертью.

Леди оживленно беседовали, смеялись, блистали нарядами, демонстрировали дорогие украшения.

Но внешнее спокойствие казалось обманчивым, таящим в себе некую скрытую угрозу. Поприветствовав герцога и герцогиню, Джервис присоединился к группе мужчин, обсуждавших военную ситуацию. Никто не сомневался, что уже утром армия снимется с места и двинется к бельгийской границе. По-прежнему оставался открытым вопрос, вступят ли британские войска в сражение с французами, или напуганный обороной союзных частей Наполеон воздержится от столкновения. В результате обсуждения все пришли к выводу, что вряд ли Бонапарт отступит и битва неизбежна.

В танцевальном зале громко играла музыка и кружились пары.

Джервис сразу заметил леди Морган. Ее белое шелковое платье в свете тысяч свечей переливалось всеми цветами радуги. Она танцевала с лордом Гордоном и, казалось, никого не замечала вокруг, кроме своего партнера.

Лорд Росторн никак не ожидал увидеть ее здесь. В течение последних двух дней многие британские семьи с маленькими детьми и молодыми девушками в целях безопасности уехали в Антверпен, а некоторые вернулись в Англию. Ему казалось, что в графе Каддике больше здравого смысла — оставаться сейчас в Брюсселе с двумя молодыми девушками и женой было весьма неразумно. Но вполне вероятно, на этом настаивал его сын, лорд Гордон. Да и сама Морган, возможно, не захотела уезжать. Просто удивительно, почему брат не настоял на ее незамедлительном отъезде.

Они не разговаривали со дня их последней встречи на Алле-Верт, но он часто думал о Морган. Да, она была высокомерна, как и все Бедвины, но в то же время отличалась умом, честностью, открытостью. Все эти качества, безусловно, заслуживали уважения и восхищения. Не говоря уже о том, что она была красива.

Он теперь уже раскаивался в своих нечистоплотных намерениях по отношению к леди Морган. Но им двигали ненависть к Бьюкаслу и желание ему отомстить. Лишь ущемив гордость этого себялюбца, можно было достичь цели. Что сделать не так уж и трудно, размышлял лорд Росторн. Всего-навсего надо скомпрометировать его сестру, сделав ее объектом грязных сплетен и насмешек. Но после знакомства с Морган он вдруг ощутил всю мелочность своей затеи и уже пожалел о том, что повел себя с ней неподобающим образом. И теперь, чтобы искупить свою вину, он решил оставить ее в покое.

До сегодняшнего дня Морган и не представляла, что можно веселиться, смеяться и танцевать в преддверии надвигающейся катастрофы. Считала подобное поведение недостойным. Однако желание хоть ненадолго избавиться от тяжелых раздумий взяло верх. И Морган веселилась. Так же, как Розамонд, офицеры и остальные.

Бал оказался самым веселым в этом сезоне.

И в то же время самым грустным. В глубине души Морган понимала, насколько хрупка и эфемерна человеческая жизнь.

Первый танец она танцевала с капитаном лордом Гордоном. Потом не без удивления наблюдала за шотландскими танцорами, выделывающими невероятные, замысловатые па. От их энергичного перемещения по танцевальной площадке и мелькания клетчатых юбок рябило в глазах. А вот заунывные звуки волынки действовали угнетающе. Когда Морган снова стала танцевать с лордом Гордоном, на бал прибыл герцог Веллингтон, такой же радостный и оживленный, как и остальные гости. Среди гостей со скоростью лесного пожара стали распространяться тревожные новости. В донесении, доставленном принцу Оранскому прямо на бал, сообщалось, что Шарлеруа пал.

Шарлеруа находился в двадцати милях от бельгийской границы.

Однако веселье продолжалось.

Сейчас Морган испытывала к капитану какую-то странную нежность. Возможно, потому, что все уже считали их женихом и невестой, и ей хотелось, чтобы он верил в это. Ведь он всегда был так внимателен к ней, проявлял столько заботы, в то время как в ней он вызывал лишь легкое раздражение. Завтра он встретится лицом к лицу со смертью. Возможно, даже погибнет.

— Полагаю, леди Морган, — весело говорил он во время вальса, — завтра мы очень рано выступим. Я рад, что старина Бони все же посмел перейти границу, и теперь мы разобьем его раз и навсегда. Станем героями и наконец положим конец войне. Вы будете мною гордиться.

Несмотря на браваду, Морган увидела в его взгляде смертельный страх.

— Ваши родители, да и все друзья уже гордятся вами, — сказала она. — Им не нужно никаких доказательств вашего мужества. Но возможно, еще удастся избежать этого сражения. — Морган не верила своим словам.

— Простите, что заговорил на эту тему, — ответил он, кружа ее в вальсе. — Мне не следовало тревожить вашу хорошенькую головку подобными мыслями.

Морган с трудом сдержала рвущееся наружу раздражение. Она лишь улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Сейчас лорд Гордон так нуждался в ее обществе, в ее восхищении!

Танцуя, они случайно оказались совсем близко от входной двери. Внезапно лорд Гордон остановился, схватил Морган за руку и увлек за собой. Протиснувшись между двумя встречными потоками гостей, пробиравшихся в танцевальный зал, капитан и леди Морган вышли в коридор, быстро прошли мимо салона для отдыха и вскоре оказались в дальнем углу зала для карточных игр. Здесь почти никого не было.

— Леди Морган, — пылко заговорил капитан, — завтра я присоединюсь к своему полку. И прежде чем мы расстанемся, прошу позволить мне вас поцеловать.

Морган совсем не хотелось, чтобы капитан Гордон целовал ее. Но прежде чем она успела придумать, как отказать ему, молодой человек обнял ее, привлек к себе и довольно грубо поцеловал. Его горячие, сухие губы жадно прижались к ее рту.

При других обстоятельствах Морган просто дала бы ему пощечину и поставила наглеца на место. Но сегодняшним вечером все было по-другому. Она чувствовала, что ее безудержная веселость в любой момент могла смениться потоками слез. Девушка привстала на цыпочки, положила руки капитану на плечи, ощутив под пальцами неподатливую, грубую ткань военного мундира, и ответила ему на поцелуй, вложив в него всю нежность, какую женщина способна подарить мужчине, идущему на смерть.

Она была потрясена силой его чувств. Ее неотступно мучила мысль о том, что завтра с ним может случиться нечто ужасное, непоправимое.

— Леди Морган, — горячо заговорил капитан, — позвольте мне думать, окажите мне такую честь… Завтра, когда я буду сражаться с врагом, мне хотелось бы надеяться, что вы будете ждать меня, беспокоиться обо мне.

Она не хотела ему ничего обещать, но отказать не могла. Во всяком случае, сегодня, накануне сражения.

— Разумеется, разумеется, я буду ждать, — ответила она, глядя ему в глаза.

— Пообещайте мне, — пылко проговорил капитан, прижав руку Морган к своему сердцу, — что, если я погибну, вы станете оплакивать меня, будете носить траур до конца жизни и у вас никогда не будет другого мужчины. Позвольте мне так думать.

— Разумеется, я буду оплакивать вас, — сказала Морган, чувствуя себя несколько неловко. — Но зачем говорить о смерти?

Он снова привлек ее к себе. Но в этот момент кто-то взялся за дверную ручку со стороны коридора. Сейчас кто-то войдет, и капитан нехотя отпустил девушку.

— Мы должны вернуться в танцевальный зал, — напомнила ему Морган. — Ваша мать будет вас искать.

Она взяла Гордона под локоть, и они направились к залу.

— Спасибо, — промолвил капитан. — Вы сделали меня самым счастливым мужчиной в мире, леди Морган.

«Видимо, — в ужасе подумала девушка, — он решил, что мы наконец достигли взаимопонимания, а от взаимопонимания до помолвки всего один шаг». Но сейчас она не может лишить его этой иллюзии. Позже, когда он вернется из боя, ей придется исправлять положение.

Если вернется.

В зале по-прежнему было шумно, но что-то изменилось, пока их не было. Офицеров стало гораздо меньше. Оркестр продолжал играть, однако никто из военных не танцевал, просто стояли небольшими группками рядом со своими родственниками и знакомыми. По всей видимости, прощались.

— Нам приказано немедленно возвращаться в часть, — объяснил майор Франк лорду Гордону, тронув того за рукав. Затем с улыбкой наклонился к Морган и добавил: — Беспокоиться не о чем, леди. Уже через неделю мы снова будем танцевать вальс.

У Морган все поплыло перед глазами. И стало трудно дышать. Но она держалась из последних сил. Не хватало только упасть в обморок. Она ведь сама захотела поехать в Брюссель, быть в гуще событий, узнавать все из первых рук.

Она представила себе, как какой-нибудь представитель будущих поколений листает книгу и узнает о том, что офицеры отправились на бой прямо с бала, устроенного герцогом Ричмондским. Их провожали родные, не зная, вернутся ли с поля боя сыновья, братья, мужья.

— Вы должны немедленно подойти к своей матери, — стараясь держаться как можно бодрее, проговорила Морган. Лицо капитана Гордона стало белым как мел.

Но как ни странно, после отбытия практически всех офицеров и герцога Веллингтона бал продолжился.

Джервис оглянулся по сторонам и в дальнем конце зала заметил леди Морган. Ни минуты не колеблясь, он подошел к ней и молча предложил руку.

— О, лорд Росторн, — безучастно проговорила она, посмотрев на него невидящими глазами. Ее изящная ручка проскользнула под его локоть. — Леди Каддик и Розамонд захотели на несколько минут остаться одни. Они очень расстроены.

— Позвольте мне проводить вас в буфет. Вам совершенно необходимо чего-нибудь выпить, — сказал Джервис.

Внезапно он ощутил запах фиалок. В ее темных волосах поблескивали капли жемчуга. Точно такие же жемчужины украшали низкий кружевной вырез платья и обрамляли кончики рукавов и низ платья. Она выглядела необыкновенно привлекательно и походила на хрупкую японскую статуэтку.

— Они все погибнут? Как вы думаете? — спросила Морган.

— Нет, — мягко ответил он.

— Разумеется, я задала глупый вопрос. — Морган попыталась улыбнуться. — Некоторые из них будут убиты. Многие.

— Да.

— Наверное, именно так и моего брата Эйдана десятки раз отзывали в часть перед сражением, — тихо сказала она. — В общем-то я даже рада, что не находилась тогда рядом с ним, хотя ждать дома тоже нелегко. Но сейчас я чувствую, что должна быть здесь. Ведь это историческое событие. Если Наполеон Бонапарт победит, о его возвращении на сцену истории с содроганием будет говорить не одно поколение. Если же он проиграет, герцог Веллингтон покроет себя бессмертной славой.

Джервис, осторожно лавируя между гостями, провел леди Морган в буфет и принес ей стакан воды. Вокруг группками стояли оживленно беседовавшие мужчины. Они прошли в маленькую комнату, примыкавшую к основному залу буфета, где стояло несколько столиков. Там не было ни души. Ей не стоило уединяться с Джервисом в столь укромном месте, даже не поставив об этом в известность свою опекуншу. Но сегодня Морган меньше всего думала о приличиях. «Ей просто необходима дружеская поддержка», — подумал Джервис. Поставил стакан воды на стол и сел напротив.

— Наверное, капитан Гордон значит для вас так же много, как и ваш брат Эйдан, — проговорил он.

Она посмотрела ему в глаза, но не упрекнула за столь дерзкое замечание.

— Он очень молод и полон надежд. У него есть мечта. — В глазах Морган блеснули слезы. — Он любимец в семье. Но к несчастью, стал игрушкой в руках безжалостных амбициозных людей. Прощаясь, он попросил меня ждать его, а если погибнет, оплакивать.

— Да, понятно, — ответил Джервис, с грустью думая о том, что утром, когда она проснется, почувствует сожаление и раскаяние. Сейчас леди Морган делится с ним своими самыми сокровенными мыслями, а он для нее всего лишь случайный знакомый. Но похоже, сегодня ей спать не придется.

— Разве могла я сказать ему «нет»? Это было бы очень жестоко с моей стороны.

— А вы хотели сказать «нет»? — спросил Джервис. Интересно, испытывает ли Морган хоть какие-то чувства к капитану Гордону. Этот мальчишка недостоин ее. Самодовольный, самовлюбленный. А этой девушке нужен настоящий мужчина.

— В создавшейся ситуации обострены все чувства, — сказала она. — А выбирать супруга под наплывом эмоций неразумно. Вы согласны?

— Согласен ли я? — растерялся Джервис. Он никогда не размышлял над подобной проблемой.

— Ведь замужество — это на всю жизнь, — вздохнула Морган.

— Но разве замуж выходят не по любви? — с улыбкой поинтересовался Джервис. — А любовь — это эмоции.

— Разумеется, но нельзя позволять чувствам брать верх над разумом, — возразила она. — Любовь — это еще и дружба, и взаимное уважение, и доверие. И полная свобода. Обоюдная. Всевозможные брачные церемонии и клятвы в верности очень быстро превращаются в тюремные стены. Мужчины, все без исключения, воспринимают брак как добровольное заточение в тюрьму. А ведь можно жить совсем по-другому, предоставляя друг другу свободу.

— Многие женатые мужчины, имеющие любовниц, и замужние женщины, пользующиеся услугами светских донжуанов, поаплодировали бы вашим словам, cherie.

Она серьезно взглянула ему в лицо.

— Вы не поняли, — сказала Морган. — Не следует давать клятвы, если невозможно их выполнить. Мужья и жены должны дать друг другу право на личную жизнь, позволить реализовать себя. Ведь они не две стороны одной медали, не две половинки одного организма. Это разные люди, которые соединились, чтобы сделать жизнь более цельной, гармоничной.

Он не знал, что и думать. Иногда эта девушка казалась ему глупой идеалисткой, а иногда необычайно мудрой. Джервис был восхищен.

— Итак, cherie, вы хотите любить своего будущего мужа? — спросил он ее.

— Да. — Она посмотрела ему в глаза. — Мне не нужен муж с деньгами и положением. Я предпочту ждать. Пять лет, десять, всю жизнь, до тех пор пока не встречу того единственного, которого смогу полюбить. Впрочем, ждать всю жизнь мне не хотелось бы.

Интересно, все молодые девушки проводят четкую грань между понятиями «влюбленность» и «любовь»? Многие ли женщины, независимо от возраста, могут смириться с постулатом леди Морган, что собственнические поползновения и любовь несовместимы? Он никогда не задумывался над этим вопросом. Морган, пожалуй, права. Счастливых браков было бы больше, если бы они основывались на настоящей любви, а не на чувстве влюбленности.

— В нашей семье так было всегда, — объяснила Морган. — Только любовь являлась основанием для заключения брака. И наши мужчины никогда не заводили себе любовниц. А женщины — любовников. Изначально предполагалось, что любовь исключает неверность.

— Многие ли ваши братья и сестры состоят в браке? — спросил Джервис. Как-то раз она упоминала о жене брата.

— Трое, — ответила она.

— И один из них герцог Бьюкасл? — поинтересовался лорд Росторн.

— Нет, — ответила девушка. — Женились только Эйдан и Рэнналф, а в прошлом году вышла замуж Фрея.

— И все заключили браки по любви? — спросил он.

— Да, — подтвердила Морган. — У Рэнналфа и Джудит только что родился сын.

Интересно, любит ли Бьюкасл до сих пор Марианну, неожиданно подумал Джервис. Неужели будет любить ее всю жизнь? Хранит ей верность? Вряд ли. Джервису казалось, что Бьюкасл не способен полюбить.

— Полагаю, вы не любите лорда Гордона так, как хотели бы любить своего мужа. Однако не сказали ему «нет».

— Но «да» я тоже не сказала, — возразила Морган. — Не знаю, заметил ли он это. Придется более вразумительно сказать ему «нет», когда он вернется.

— Он будет разочарован, — сказал Джервис.

— Он разочаруется еще больше, — проговорила Морган, — если я выйду за него замуж. Не думаю, что со мной легко будет жить, если даже я всем сердцем полюблю мужа. Капитан Гордон не любит меня по-настоящему. Для него я лишь привлекательная и богатая дочь герцога. Не более того.

«Она несправедлива к себе», — подумал Джервис. Вдруг она подняла на него глаза, ее взгляд был серьезен, ни тени улыбки.

— Он может погибнуть. Как все это глупо, лорд Росторн. Глупо и в то же время страшно. Разве могла я сказать ему правду, зная, что он может погибнуть? Я обещала ждать его, оплакивать, если он не вернется. Возможно, так оно и будет. Никто не знает, что ждет нас завтра.

Он накрыл рукой ее сцепленные пальцы. Морган сжала его руку и быстро смахнула слезу с щеки.

— Я не хочу, чтобы это случилось, — продолжала она. — Почему никто не может понять, что война ничего не решает? Все считают, что войны ведутся во имя свободы и мира. Но о какой свободе может идти речь, если умирают солдаты? Что это за мир, во имя которого проливается кровь? Гуманистическими идеалами прикрываются всякого рода политиканы и государственные деятели. — Морган раскраснелась.

В комнату вошли две пары, но, бросив взгляд на их сплетенные руки, извинились и вернулись в буфет. Однако леди Морган их не заметила.

— Полагаю, — заговорил Джервис, — завтра Каддики покинут Брюссель. Через неделю вы уже будете дома, и ваша жизнь станет гораздо спокойнее.

— Вовсе нет, — сердито возразила Морган. — Оставьте ваш покровительственный тон, граф Росторн. Вам он не к лицу. Мне бы хотелось остаться. Графу Каддику тоже. Но мой брат Аллен настаивает на отъезде. Сейчас он в Антверпене и вернется к утру. — Она вздохнула. — А вы что собираетесь делать, лорд Росторн?

— Останусь здесь, — сказал он. — Я, конечно, не военный, но, возможно, смогу быть чем-нибудь полезен.

— Я тоже хотела бы принести какую-нибудь пользу. Но боюсь, мне все же придется уехать. В сложившейся ситуации я так же беспомощна, как и любая женщина.

— Я остановился на рю де Брабант, — произнес Джервис и сообщил номер дома. — Если я вам понадоблюсь, дайте мне знать.

Она улыбнулась.

— Хотите сказать, что своими силами я не обойдусь? Очень любезно с вашей стороны. — Она вдруг заметила, что его ладонь все еще прикрывает ее пальцы, и осторожно убрала руку. — Пожалуй, я слишком много говорю. Это от волнения. Со мной всегда так бывает. Меня очень тревожит война. И даже вопреки воле моего брата я все же останусь в Брюсселе. А сейчас проводите меня, пожалуйста, к леди Каддик.

Он поднялся и предложил руку.

— Война скоро закончится, — проговорил он, — и ваша мечта, cherie, обязательно сбудется. Вы встретите человека, которого полюбите всем сердцем, и будете с ним счастливы. Она засмеялась:

— Обещаете, лорд Росторн?

— Мечту нельзя пообещать, — ответил он. — Она, как вода, утекает сквозь пальцы. Но без воды нельзя жить. Уверен, все будет так, как вы хотите, если только вы не отступитесь от своей идеи.

Она снова засмеялась:

— Простите, я даже не спросила, о чем мечтаете вы.

— Я слишком стар, чтобы мечтать, — усмехнулся он. Они вошли в танцевальный зал.

Да, разумеется, он мечтал, когда был юношей. И надеялся, что его мечты сбудутся. Но девять лет назад его жизнь круто изменилась. С тех пор он предпочитает жить в реальном мире.

— Мечтать никогда не поздно, — горячо возразила Морган. — Без мечты жизнь теряет смысл.

Увидев Морган, леди Каддик поднялась с обеспокоенным видом.

— Наконец-то вы вернулись, леди Морган, — проговорила она. — Мы возвращаемся домой.

Глаза у леди Розамонд покраснели от слез. Она бросилась Морган навстречу, и девушки обнялись.



Глава 6

Утром следующего дня после бала у герцога Ричмондского иностранные подданные стали покидать Брюссель. Дорога в Антверпен, куда устремился людской поток, оказалась запруженной каретами, лошадьми и телегами с багажом.

Розамонд проснулась с головной болью. Мигрени, хоть и нечастые, всегда бывали очень мучительными. Граф Каддик не страдал подобным заболеванием и не имел о нем ни малейшего представления. Зато его супруге подобные приступы были хорошо знакомы. Что бы ни случилось, Розамонд следовало оставаться в постели до тех пор, пока мигрень не отступит. Бывало, что приступы продолжались несколько дней.

Лорд Каддик хотел отправить Морган в безопасное место с кем-нибудь из знакомых, но она сказала, что об этом позаботится Аллен, который вот-вот должен вернуться из Антверпена.

Здравый смысл подсказывал, что необходимо как можно скорее выбраться из Брюсселя. Но Морган не могла в настоящий момент уехать, даже не узнав, какова судьба ее знакомых. Тем более что здесь все еще оставались многие офицеры с женами.

Морган объяснила лорду Каддику, почему хочет остаться. Она очень надеялась, что Аллен задержится в Антверпене и не сможет вовремя отправить ее домой. Возможно, завтра уже будет кое-что известно о сражении. Не исключено, что придут хорошие новости, и необходимость отъезда сама собой отпадет. Аллен не вернулся ни утром, ни к обеду. Морган тихонько, чтобы не потревожить Розамонд, прошла в комнату к леди Каддик и попросила разрешения сходить в гости к миссис Кларк, жене майора Кларка, служившего в лейб-гвардейском полку. Миссис Кларк жила всего в десяти минутах ходьбы от дома Каддиков, и Морган пообещала взять с собой служанку.

Когда они с миссис Кларк пили чай, неожиданно раздался звук, напоминающий отдаленный раскат грома. Леди Морган посмотрела на встревоженное лицо хозяйки и выразила надежду, что сегодня не хлынет ливень, так как это могло бы усугубить и без того сложное положение на поле боя.

— Это стреляют пушки, — объяснила миссис Кларк. Морган почувствовала, как от лица отлила кровь.

— Они довольно далеко, — произнесла миссис Кларк. — И не совсем понятно, чьи это орудия. Наши или французские?

Морган была уверена, что Аллен придет за ней к миссис Кларк. Но домой она возвращалась в обществе служанки.

Не появился Аллен и в доме Каддиков. Она напрасно прождала его целый день.

Ночью никто не мог уснуть. Розамонд мучилась еще сильнее, чем днем, — мимо их дома постоянно проезжали кареты, повозки, слышались цоканье копыт и громкие крики.

Вскоре до них донесся грохот, к линии фронта через Брюссель двигалась артиллерия. В коридор вышел мистер Каддик и сказал, что не стоит беспокоиться.

Не стоит беспокоиться? Морган била дрожь.

Но где Аллен?

Где все офицеры, которых она знала?

На следующий день покидать Брюссель было уже поздно, хотя Розамонд с распухшими глазами, похожая на привидение, уверяла родителей, что приступ мигрени у нее был не такой сильный, как обычно, и она уже может ехать.

Рано утром Морган разбудили бельгийские кавалерийские части, следовавшие через город в направлении, противоположном тому, в котором вчера двигалась артиллерия. Они возвращались с поля боя. Солдаты громко кричали, стараясь шумом и криками привлечь внимание спящих людей. Они говорили, что сражение проиграно, что произошла катастрофа, но никто не останавливался, чтобы ответить на вопросы.

Среди населения началась паника.

Почти все гости Брюсселя, проживавшие в арендованных домах, стали незамедлительно покидать город, опасаясь, что с минуты на минуту его наводнят французские солдаты. В доме Каддиков чемоданы собрали в течение получаса, и после завтрака семейство собиралось присоединиться к потоку беженцев.

Но случилось непредвиденное. Лорд Каддик послал за каретой и лошадьми, но оказалось, что все средства передвижения отправлены на фронт для подвоза боеприпасов. Таким образом, покинуть Брюссель можно было только пешком, поэтому ни о каких чемоданах не могло быть и речи.

Миссис Каддик исключила такой вариант, и они оказались в ловушке.

Но Морган, несмотря на одолевавший ее страх, обрадовалась столь неожиданному повороту событий.

А Розамонд вернулась в постель.

В полдень пошел дождь. К ночи он превратился в настоящий ливень, подул резкий ветер, и определить, где именно находится армия, было невозможно. Лежа в постели, Морган живо представила себе, как тысячи солдат мечутся под проливным дождем в поисках хоть какого-нибудь укрытия, но, не найдя его, садятся передохнуть под открытым небом, вымокнув до нитки.

Утром лорд Каддик сообщил, что размыло все дороги и продвижение воинских частей наверняка приостановится. Так что сражения ждать не приходится.

Леди Каддик не находила себе места. Им грозит опасность, дочь больна, а главное, она ничего не знает о судьбе сына. Лорду Каддику удалось кое-что узнать о последних событиях на фронте. Но в основном это были слухи, не имеющие почти ничего общего г реальностью.

Когда дождь наконец прекратился, Морган снова попросила разрешения навестить миссис Кларк и отправилась к ней, взяв с собой служанку. В гостиной миссис Кларк часто собирались офицерские жены. Они не паниковали и не драматизировали ситуацию. Слушая их разговоры, Морган могла составить себе вполне объективную картину происходящего. Сегодня они тоже собрались у миссис Кларк.

Вскоре после обеда снова послышались орудийные залпы. Теперь они раздавались гораздо ближе, чем накануне.

Побеседовав часа два, дамы занялись просмотром всевозможных медикаментов и бинтов. Они шутили, смеялись, но за их веселостью ощущалось напряжение.

Тут с улицы донесся шум. Выглянув в окно, женщины увидели, что мимо особняка мчатся на взмыленных конях кавалеристы с шашками наголо. Они скакали из южной части города — именно там и происходило сражение.

— Это Ганноверский полк, — сказала миссис Кларк, — не лейб-гвардейцы.

Они что-то кричали, но Морган не понимала, потому что не знала немецкого.

— Все кончено! — крикнул один из кавалеристов.

— Французы следуют по пятам! — крикнул другой. Миссис Кларк, плотно закрыв входную дверь, спокойно сказала:

— Скоро привезут раненых. Если сражение проиграно, в город войдут французы. У них тоже есть раненые. Так что нечего прятаться за закрытыми дверями. Надо выйти и помочь этим несчастным. Независимо от цвета их формы и национальности.

Морган посмотрела на миссис Кларк с восхищением:

— Я пойду с вами.

— Но вы не обязаны нам помогать, леди Морган. Вам следовало бы вернуться на рю де Бельвю. Графиня Каддик будет беспокоиться о вас. Ведь дело, которым мы собираемся заняться, весьма опасное. Кроме того, при виде крови и обезображенных тел вам может стать нехорошо.

— Я не тепличное растение. Не важно, что я дочь герцога и не замужем. Я тоже могу оказаться полезной. Пожалуйста, не возражайте. Что же касается графини Каддик, то ее мысли сейчас заняты болезнью Розамонд и судьбой сына, капитана Гордона. Она знает, что я у вас.

Миссис Кларк кивнула и пожала Морган руку.

Примерно час спустя после этого разговора лорд Аллен Бедвин встретился с сестрой. Он даже не собирался ее искать, уверенный в том, что Морган давно покинула Брюссель. Возвращаясь из Антверпена, Аллен внимательно вглядывался в толпы движущихся ему навстречу людей. Но, не увидев среди них сестры, не стал беспокоиться. Ему в голову не могло прийти, что она все еще в Брюсселе.

Первым делом Аллен отправился на доклад к сэру Чарлзу Стюарту, даже не заглянув на рю де Бельвю к Каддикам. Сейчас он ехал на юг с посланием для герцога Веллингтона. Он сам вызвался отправиться на фронт. Сэр Чарлз предупредил Аллена, что задание это весьма опасно, так как, судя по все нарастающему грохоту орудий, линия фронта приближается к Брюсселю с каждым часом. Но Аллену хотелось собственными глазами посмотреть, как идет сражение. Ведь его старший брат Эйдан воевал на Пиренейском полуострове. Так неужели он не отважится доставить письмо?

Вскоре в город стали прибывать раненые. Многие из них приходили пешком, некоторым даже нечем было перебинтовать раны. Их мундиры превратились в жалкие лохмотья. Аллен с сочувствием смотрел на несчастных, затем увидел группу женщин, помогавших раненым. Эти дамы организовали у Намюр-Гейтс небольшой импровизированный госпиталь и оказывали первую помощь.

Один из раненых рассказал, что сражение разыгралось к югу от леса у небольшой деревушки Ватерлоо и что кровь там льется рекой. Леди, которая поила этого солдата из кувшина, была Морган.

Аллен спешился и направился к сестре. Через мгновение Морган оказалась в его объятиях.

— Аллен! Где ты был? — воскликнула она. — Я так беспокоилась за тебя.

Он выпустил ее из объятий и тряхнул за плечи:

— Что, черт возьми, ты тут делаешь? Почему ты не в Антверпене и не на пароходе, идущем в Англию?

— Но ведь ты сказал, чтобы я ждала твоего возвращения, — напомнила ему она.

— О Господи, Морган! — раздраженно воскликнул Аллен. — Меня задержали дела. Только не говори, что Каддики уехали без тебя. Мне придется…

— Они все еще здесь, — сообщила Морган. — Неужели они оставили бы меня здесь одну? Леди Каддик очень серьезно относится к своим обязанностям опекунши. — И она объяснила брату, почему они застряли в Брюсселе.

— Я сам вывезу тебя отсюда, — сказал Аллен, снова чертыхнувшись. — Как только выполню одно небольшое поручение.

— Но я нужна здесь, — запротестовала Морган. — Не нужно обо мне беспокоиться.

Он с силой сжал ее плечи.

— Вулф не простит мне этого, — проговорил Аллен — И будет совершенно прав. Я вернусь завтра поздно вечером и увезу тебя отсюда.

— Аллен! — Она умоляюще сложила руки. — Куда ты едешь? Почему оказался именно у этих ворот?

— Мне необходимо доставить донесение на фронт, — объяснил он.

Она округлила глаза.

— Не беспокойся, — усмехнулся Аллен. — Я не собираюсь браться за оружие. У меня не будет возможности продемонстрировать свой героизм. Я в полной безопасности.

— И все же береги себя. — Она тяжело вздохнула. — Аллен, если хоть что-нибудь услышишь о лейб-гвардейском полке… — Она не договорила. Он снова заключил ее в объятия.

В эту минуту в ворота въехала большая телега, где были раненые. В воздухе запахло кровью.

Морган, не попрощавшись, ушла, а Аллен сел на коня и поскакал к воротам.

Морган и не могла иначе поступить, размышлял Аллен, так же как и Фрея. Не каждая женщина на это способна.

В глубине души Аллен очень гордился сестрой. И все же надо будет напомнить леди Каддик о ее обязанностях опекунши.

Уже несколько часов Морган оказывала помощь раненым. Здесь ее и увидел Джервис. В полевых палатках хирурги делали операции. Им помогали пришедшие сюда женщины.

Прислушиваясь к орудийным залпам, Джёрвис пришел к выводу, что очень скоро линия фронта приблизится вплотную к городу и госпиталь уже не сможет справляться с потоком раненых. Надо попросить владельцев домов, чтобы разместили у себя раненых солдат и оказали им посильную помощь. Их должны посещать хирурги, медицинские сестры, надо также снабжать их всем необходимым.

Он может взять на себя часть такой работы и организовать отряд, который привлекал бы тех, кто мог оказаться полезен: аптекарей, владельцев магазинов и складов. Они составили бы списки раненых.

Джервис вдруг заметил среди этой всей неразберихи очень молодую девушку, которая склонилась над грудой кровавых тряпиц. Вскоре обнаружилось, что эта груда является молодым солдатом, истекающим кровью и покрытым грязью. У него оторвало ногу до колена. Девушка что-то говорила раненому, мыла его. Он ждал своей очереди к хирургу.

Потом она распрямила спину и провела рукой по лбу.

«Боже милостивый! — Джервис словно прирос к месту. — Это же леди Морган Бедвин».

Джервис подбежал к ней и осторожно взял за локоть:

— Вы все еще в Брюсселе?

В течение нескольких секунд она смотрела на него, явно не узнавая. Потом наконец произнесла:

— Лорд Росторн.

Он не верил собственным глазам.

— Граф Каддик не увез вас? — спросил он. — И как только лорд Аллен это допустил?

— Когда мы собрались уезжать, уже не было никакого транспорта, — объяснила девушка. — А Аллена задержали в Антверпене. Он вернулся только сегодня, и его тут же отправили с поручением на фронт.

— Но что вы здесь делаете? — спросил Джервис.

— Разве вы не видите? — улыбнулась она. — Ведь здесь столько работы, лорд Росторн. Мне даже некогда поговорить с вами.

Сейчас он понял, что Морган вовсе не ребенок, но женщина. С нежным сердцем и в то же время сильная, мужественная. Джервис и раньше догадывался, что эта девушка не кустик мимозы, но то, что он увидел сегодня, рассеяло последние сомнения. Да, леди Морган обладает твердым и решительным характером. И в эту минуту она показалась графу еще красивее.

Он отпустил ее локоть.

— Что ж, — вздохнул он, — возвращайтесь в таком случае к своей работе.

Джервис тоже решил оказать посильную помощь. И проработал в госпитале несколько часов подряд. Он снимал раненых с телег и распределял по группам. Одним требовалась перевязка, другим — ампутация. Третьи просто ждали глотка воды и доброго слова перед смертью. Джервис также ходил по домам и просил хозяев взять на постой солдат, которые не могли самостоятельно передвигаться.

Через несколько часов Джервиса сменил Уолдейн. Граф Росторн разогнул спину и пошевелил затекшими плечами.

Дождавшись, пока леди Морган отойдет от очередного раненого, Джервис подошел к ней.

— Cherie, — проговорил он, — вам пора отдохнуть. Позвольте, я провожу вас на рю де Бельвю.

Она покачала головой.

— Я не могу туда вернуться до тех пор, пока не услышу хоть какие-то новости, — сказала она. — Сержант, которого я только что перевязала, сообщил, что лорд Аксбридж сегодня бросил в бой кавалерию, которая атаковала французов с флангов. Французские войска отступили, но британские части зашли так далеко, что оказались отрезанными от основных сил. Подробностей никто не знает.

Лицо Морган приняло скорбное выражение, но она тут же заставила себя улыбнуться.

— Ни один из них пока еще не вернулся, — проговорила Морган. — Вообще-то это не так уж и плохо. Быть может, они все же выиграют сражение. Но уже темнеет. А ночью невозможно продолжать бой. Не правда ли?

— Вам надо отдохнуть, — повторил Джервис. — В таком состоянии вы мало что сможете сделать.

— Миссис Кларк предоставила свой дом для раненых, — сообщила Морган. — Там надо было все приготовить для принятия солдат. И я согласилась подежурить ночью.

Джервис положил руки на плечи Морган и слегка потер ей мышцы. Она вздохнула:

— Аллен еще не вернулся. Обещал возвратиться до ночи. Жду его с минуты на минуту.

— Позвольте мне проводить вас к миссис Кларк, — сказал Джервис. — Кто-нибудь обязательно скажет вашему брату, где вы находитесь. Раненых становится все больше, но все равно вы должны хоть немного поспать. Или выпить чаю.

— О, это звучит божественно. — Морган окинула себя взглядом. — Это одно из моих лучших платьев. Вряд ли его теперь можно будет носить.

Джервис предложил ей руку, и Морган оперлась о нее. Он вспомнил, как увидел ее впервые на балу. Высокомерная аристократка, испорченная девчонка. Сейчас он смотрел на эту девушку совершенно другими глазами. И испытывал стыд, что завел с ней знакомство лишь ради того, чтобы отомстить ее брату.

— Я рада, что осталась в Брюсселе, — призналась Морган. — И что увидела все собственными глазами. А главное — что принесла пользу людям. Но если битва будет проиграна, зачем все эти жертвы? Если проиграют французы, какой смысл в их жертвах? Зачем отдали жизни тысячи и тысячи солдат с той и с другой стороны? Французы, англичане, бельгийцы, датчане… Но ведь не солдаты затеяли войну. Они просто выполняли приказы. Простите, я снова затронула эту тему, лорд Росторн. Вместо того чтобы принимать реальность такой, какая она есть.

Он ласково коснулся ее руки:

— Необходимо сообщить леди Каддик, где вы находитесь. Я возьму на себя эту миссию.

— О, большое спасибо, — проговорила она. — Мне самой надо было это сделать.

— С удовольствием выполню это небольшое поручение, cherie, — сказал Джервис, с неодобрением подумав о Каддиках. За целый день не удосужились узнать, где она, и не настояли на том, чтобы она уехала из города.

— Ваша мать француженка, и вы должны сочувствовать ее соотечественникам, лорд Росторн.

— Да, это так, — ответил граф. — Хотя я предпочитаю не говорить об этом. Но не стоит забывать, что мой отец англичанин. Поэтому я сочувствую и тем и другим. Возможно, этим и объясняется тот факт, что я никогда не хотел быть военным. В этом случае мне пришлось бы выбирать между французами и англичанами.

Леди Морган остановилась — видимо, они уже пришли к дому миссис Кларк. Двери были открыты настежь, и во всех комнатах горел свет. Она останется здесь на всю ночь. Необходимо присматривать за ранеными, стараться как-то облегчить их страдания.

Он взял ее руки, слегка сжал их и поднес к губам.

— Что ж, пусть будет так, как вы хотите, cherie. Я приду утром, чтобы убедиться, что вы отдыхаете.

— Спасибо, — поблагодарила Морган. — Что вы собираетесь делать сегодня вечером, граф Росторн?

— Вернусь к воротам, — ответил он. — Возможно, съезжу прогуляться в лес. Уже стемнело, и пушки замолчали. Может быть, битва уже проиграна или, наоборот, одержана победа. А может, ни то и ни другое и завтра бой продолжится.

— Если вдруг встретите Аллена, скажите ему, пожалуйста, где я нахожусь. И, если что-нибудь узнаете еще об одном человеке, прошу вас, сообщите нам.

Джервис не знал, кого она имела в виду, Гордона или кого-то другого. Не исключено, что мужа миссис Кларк. Разумеется, леди Морган могла оставаться весь день рядом с Каддиками и там ожидать новостей. Но она предпочла находиться здесь, среди раненых, не позволив эмоциям взять над собой верх. Хотя очень волновалась за судьбу тех, кто ей дорог.

— Разумеется, cherie, — сказал граф Росторн. Девушка пошла к дому, а он стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Оказавшись в доме Каддиков, Джервис застал графиню Каддик в расстроенных чувствах. Она так беспокоилась за сына, что о Морган и не вспомнила, хотя та утром ушла и до сих пор не вернулась.

— Но ведь она с миссис Кларк. Разве нет? — заметила миссис Каддик после того, как Джервис передал ей слова Морган. — Миссис Кларк хорошая женщина, хотя майор мог найти себе что-нибудь и получше. Уверена, они с леди Морган весь день держались за руки и утешали друг друга.

Джервис не стал рассказывать, чем именно занимались эти дамы весь день. Распрощавшись с леди Каддик, он отправился в конюшню, взял лошадь и поскакал в сторону леса, который располагался в нескольких милях к югу от города. Было уже довольно темно.

Новости, которые он узнал, вселяли надежду. Говорили, что сражение выиграно, но точно никто не знал. Якобы прусские войска, прибывшие чуть позже, укрепили оборону британских и союзных частей и совместными усилиями заставили французов отступить. Союзные войска даже собирались преследовать неприятеля до самого Парижа, если бы возникла такая необходимость.

Джервис намеревался проехать чуть дальше, но тут внимание его привлек раненый на одной из подвод. Судя по форме, это был офицер лейб-гвардейского полка. Подъехав ближе, Джервис обратился к одному из солдат, который правил лошадью:

— Кто там у вас?

— Капитан Гордон, сэр. Его ранили сегодня, во время атаки, и совсем недавно нашли.

— Куда его ранили? — поинтересовался Джервис. Капитан все слышал и сам ответил графу:

— Я сломал ногу. Это вы, Росторн? Не успел вовремя вытащить ногу из стремени, иначе не пострадал бы. И уж тогда показал бы этим лягушатникам. Но моя лошадь поскользнулась и свалилась на меня. Пришлось до конца боя притворяться мертвым.

— Значит, сражение закончено? — спросил лорд Росторн.

— Слава Богу, да, — подтвердил Гордон. — После атаки ситуация изменилась в нашу пользу, остальное — дело времени. Вы не могли бы добраться до моей матери, Росторн, и сообщить ей обо мне?

— Разумеется, сообщу, — сказал Джервис и, в свою очередь, спросил: — Известно ли вам что-либо о судьбе остальных лейб-гвардейцев?

Стиснув зубы и морщась от боли, капитан долго молчал, потом наконец произнес:

— Многие погибли. Лейб-гвардия уже никогда не будет прежней. Но мы спасли Европу и Англию от Бонапарта.

— А о майоре Кларке ничего не слышали?

— Он жив, — заверил Джервиса лорд Гордон. — Я разговаривал с ним, когда меня несли на носилках к телеге. Теперь он погонит врага до самого Парижа со всей остальной армией. Повезло мерзавцу.

— Что ж, поеду в Брюссель, — сказал граф Росторн.

Первым делом он отправился на рю де Бельвю сообщить графу и графине Каддик, что их сын жив, но получил травму, после чего пошел к миссис Кларк.

Дверь открыла служанка, и Джервис вошел в коридор. Везде горел свет, двери в комнаты были распахнуты настежь, на одеялах или тонких соломенных тюфяках лежали раненые. В маленькой комнатке почти у самого входа стояли три кровати.

Служанка оставила его одного, но уже через минуту появилась леди Морган. Лицо ее хранило следы усталости.

— Мы одержали победу, битва закончена, — сообщил ей Джервис. — Майор Кларк жив, капитан Гордон сломал ногу и скоро будет дома. Жизни его ничто не угрожает.

Морган прикусила губу, протянула руку лорду Росторну, а когда он пожал ее, приподнялась на цыпочки и поцеловала графа в щеку.

— Спасибо вам за добрые вести, лорд Росторн. А об Аллене ничего не известно?

— К сожалению, я не встретил его и ничего не знаю. — Джервис пожал плечами. — Но, полагаю, он обязательно вернется завтра утром или же сегодня ночью.

— Надеюсь, — ответила она.

Один из раненых громко застонал, и леди Морган, извинившись, поспешила к нему.

Спустившаяся со второго этажа миссис Кларк с тревогой смотрела на Джервиса.

— Ваш муж жив, мадам, сражение выиграно, — сообщил ей граф Росторн.



Глава 7

Наутро дежурство Морган подошло к концу, и она отправилась отдыхать на рю де Бельвю. В доме миссис Кларк все кровати были заняты ранеными. Мысль о встрече с Гордоном удручала. Ведь он может напомнить ей о том обещании, которое она дала ему на балу в ночь перед боем. Надо надеяться, что у него хватит здравого смысла забыть о всплеске эмоций, вызванном всеобщей нервозностью.

Граф Каддик с дочерью завтракали. Розамонд поднялась навстречу подруге и со слезами на глазах обняла ее.

— Битва выиграна, но пока неизвестно, кто жив, а кто погиб. Амброс выжил. Maman сейчас с ним. Всю ночь провела у его постели.

— Что у него с ногой? — взволнованно спросила Морган.

— Перелом в двух местах, — объяснил граф. — Лошадь упала и повредила ему ногу. Переломы, к счастью, закрытые, неоскольчатые, поэтому обошлось без ампутации. Сейчас ему наложили лангет. Врач говорит, что кости срастутся, и он ни дня не будет хромать.

Морган с облегчением вздохнула.

— Мне так жаль, что из-за меня все подвергались опасности, — проговорила Розамонд. — Но в конце концов все закончилось хорошо. Брюсселю никто больше не угрожает, Амброс здесь, с нами, а не в полевом госпитале среди тысяч раненых. Это было бы даже страшно представить.

Морган покачала головой.

— Мы собираемся увезти его домой, в Англию, — сказала Розамонд. — Maman хочет показать Амброса своему врачу в Лондоне. Отец нанял две кареты и завтра утром мы можем уехать. Ты рада?

Морган кивнула.

— Вы выглядите очень уставшей, леди Морган, — заметил граф. — Обеспокоенной, я бы сказал. Ну, ничего, ничего, все позади.

Розамонд вдруг ошеломленно посмотрела на Морган.

— У тебя кровь на платье! — воскликнула она. — Ты не поранилась, Морган? Иди сюда, сядь. Я думала, ты ночевала у миссис Кларк.

— Так оно и есть, — сказала Морган, опускаясь на стул. — Помогала ухаживать за ранеными. А сейчас я ушла отдохнуть на несколько часов, но скоро пора возвращаться. Там не хватает рук.

Розамонд с восхищением смотрела на Морган.

— Какая ты смелая! — воскликнула она. — Я пойду с тобой, хотя, знаешь, увидев кровь на твоем платье, я чуть не потеряла сознание.

— Вы никуда не пойдете, мисс, — твердо заявил граф. — Сражение, может, и закончилось, но улицы буквально кишат всякими мерзавцами. Вы останетесь здесь под присмотром родителей. Полагаю, леди Каддик потребует того же и от леди Морган. Не думал, что леди Кларк поведет себя столь неосмотрительно.

В эту минуту появилась леди Каддик. Выглядела она измученной. Но тут увидела Морган и воспрянула духом.

— О, леди Морган, моя дорогая, у нас чудесные новости! — воскликнула она. — Надеюсь, вы уже слышали, что французы позорно бежали. Гордон настоящий герой. Мальчик тяжело ранен, но мужественно переносит свои страдания. Он говорит, что его рана — это та же медаль за храбрость. Какое благородство!

— Очень рада, что с ним все в порядке, мадам, — произнесла Морган.

— Мы увезем мальчика в Лондон завтра же, — сообщила леди Каддик. — Полагаю, вы будете счастливы вернуться в лоно семьи, леди Морган.

— Аллен заходил к вам прошлым вечером? — спросила Морган.

— Лорд Аллен Бедвин? — Графиня нахмурилась. — По-моему, не заходил. Правда, Каддик?

— Я по крайней мере его не видел, — поддакнул граф. — Леди Морган тоже не спала всю ночь, — добавил он. — Думаю, вам обеим не помешали бы сейчас чашечка чая и тост. А когда вы ляжете спать, Розамонд подежурит возле Гордона.

— Он только что принял еще одну дозу настойки опиума, — объяснила графиня, присаживаясь к столу. — И сейчас будет спать. А когда проснется, конечно же, захочет увидеть вас, леди Морган. Он несколько раз вас вспоминал. Хочу сразу предупредить, его вид может вас сильно расстроить и даже испугать. Кроме перелома ноги, у него еще много других ранений.

Сердце Морган екнуло. Он хочет видеть ее, вспоминал о ней. Но что с Алленом? В доме миссис Кларк ее ждут раненые. В некоторых жизнь едва теплится. Но похоже, ей придется покинуть всех этих несчастных и отправиться в Лондон.

Морган выпила чашку чая и съела тост, скорее потому, что этого от нее ожидали, а не потому, что она была и в самом деле голодна. Затем Розамонд отвела подругу в ее комнату. Поцеловав Морган в щеку, леди Розамонд сказала:

— Я так горжусь тобой. Ты смелая. Жаль, что мы с тобой не сестры.

Уже засыпая, Морган вспомнила, что прошлым вечером поцеловала графа Росторна. Нет, она с ним не флиртовала. И он не спровоцировал ее на этот поступок. Просто Морган хотела поблагодарить его за сочувствие, проявленное по отношению к ней и миссис Кларк. За то, что он помогал раненым и рано утром снова пришел к Намюр-Гейтс, чтобы распределить их по квартирам.

Она чувствовала исходящую от него доброту.

Он неожиданно превратился из опасного и непредсказуемого повесы и распутника в доброго друга.

Но возможно, во всем виновато ее воображение?

Морган почувствовала, что засыпает.

* * *

Утром Джервис отправился в дом миссис Кларк, намереваясь проводить леди Морган Бедвин к Каддикам. Но они разминулись. Весь день граф Росторн помогал распределять раненых по домам, обеспечить их самым необходимым и проследить, чтобы тяжело раненных осмотрел врач. Некоторые случаи произвели на него просто потрясающий эффект, хотя он прекрасно понимал, что перед ним только те, кто уцелел в битве. Пожалуй, картину, которая открылась на равнине под деревушкой Ватерлоо, ему вряд ли когда удалось бы забыть. Он так и видел огромное поле, заваленное тысячами и тысячами изуродованных трупов людей и лошадей.

В середине дня Джервис зашел в дом Каддиков и передал слуге свою визитную карточку.

— Очень любезно с вашей стороны заглянуть к нам, Росторн, — с улыбкой заявил граф Каддик, появившись в холле собственной персоной. Мужчины пожали друг другу руки. — Сейчас Брюссель превратился в царство хаоса, и безопасности ради лучше не выходить из дома. Мой сын чувствует себя неплохо. Мы увезем его в Англию. Там он быстро поправится.

— Вы собираетесь уезжать? — поинтересовался Джервис. «Для леди Морган предпочтительнее побыстрее выбраться отсюда», — подумал Росторн и вдруг поймал себя на мысли, что будет без нее скучать.

— Мы выезжаем завтра рано утром, — сообщил граф. В этот момент в комнату вошла Морган. Она была бледна, но аккуратно причесана и в новом платье.

— Лорд Росторн, — спросила она, — вы ничего не слышали о моем брате?

К своему стыду, он даже не вспомнил сегодня о лорде Аллене Бедвине.

— Боюсь, что нет, — ответил он.

Ее глаза потускнели.

— Возможно, — вздохнула Морган, — поглощенный делами, он просто забыл к нам зайти. Но теперь, когда сражение выиграно, он не будет за меня беспокоиться. В Брюсселе я в полной безопасности, поэтому можно особенно не торопиться.

— Я бы не стал этого утверждать, леди Морган, — заметил Каддик. — Леди Каддик считает, что, если мы не покажем Гордона врачу в начале следующей недели, он так и останется хромым.

Джервис увидел, что леди Морган нахмурилась, и сказал:

— Я могу разыскать сэра Чарлза Стюарта и спросить о лорде Аллене.

— Вы очень любезны, — промолвила Морган. — Но пожалуйста, если что-то удастся узнать, приезжайте в дом миссис Кларк. Я буду там.

— Опять к миссис Кларк? — воскликнул граф Каддик. — Ведь у нее в доме двадцать раненых мужчин! Это неподходящее место для леди.

— Вы правы, милорд, — спокойно согласилась Морган. — На страдания этих людей больно смотреть. Особенно если учесть, что за ними некому ухаживать. Рядом нет ни любящих родителей, ни заботливой сестры. А вчера они сражались так же храбро, как и лорд Гордон. Кто-то должен им помочь.

— Но не леди Морган Бедвин, — сказал он. — Это никуда не годится. Завтра мы отправляемся, и вам следует сегодня хорошенько отдохнуть.

— Я уже отдохнула этим утром, милорд, — заверила она его. — А сейчас мне надо идти к миссис Кларк. К ночи вернусь и отдохну перед завтрашним путешествием.

— Но на улицах неспокойно, — запротестовал граф.

— Вы правы, сэр, — согласился Джервис. — Но если угодно, я могу проводить леди Морган и ее служанку в дом миссис Кларк, а вечером привести их к вам.

Морган благодарно посмотрела на Джервиса и побежала в свою комнату за шляпкой.

Через несколько минут они уже шли по улице, служанка позади, на некотором расстоянии.

— Вы видели лорда Гордона? — спросил Джервис. Она покачала головой.

— Он спал, когда я пришла домой. Встречусь с ним вечером.

Джервис хотел знать, что чувствовала Морган к этому мальчишке. На балу перед сражением она находилась в смятении. Возможно, узнав, что Гордон ранен, леди Морган почувствовала к нему нежность. Словно угадав его мысли, Морган сказала:

— Капитан Гордон один из многих, кто получил ранение в этом бою, — сказала она. — У него хорошая семья, заботливые родители, роскошный дом. Я гораздо нужнее в другом месте.

— Вы даже не пожелали взглянуть на него? — усмехнулся Джервис.

— Он вспоминал обо мне прошлой ночью, — сказала она, нахмурившись, — хотел меня видеть. Мне давно надо было с ним объясниться и дать понять, что ему не на что рассчитывать. Но я жила с его родителями и сестрой.

— Завтра, — улыбнулся граф Росторн, дружески похлопав Морган по руке, — вы отправляетесь домой. И там сможете послать Гордона ко всем чертям.

— А что будете делать вы? — спросила она. — Вам все еще запрещено возвращаться в Англию?

В ответ он усмехнулся.

— Мой отец умер, cherie, — сказал он, — мать просила меня вернуться домой. Возможно, я и уеду в конце лета.

— У вас, кроме матери, никого нет?

— Есть женатый брат, — ответил Джервис. — Служит викарием в Кенте. И две сестры. Обе замужем и живут отдельно. С матерью осталась только моя вторая кузина.

— Семья очень важна для человека, — сказала Морган. — Не знаю, что бы я делала без своих братьев и сестры. Я всех их люблю.

— И герцога Бьюкасла тоже? — поинтересовался граф. — Говорят, он настоящий тиран, напрочь лишенный чувства юмора.

Она сразу ощетинилась.

— Это неправда, — возразила девушка. — Вулфрик совсем не такой. Ему не до юмора, это так. На нем лежит бремя ответственности перед семьей. Ведь он унаследовал титул, когда ему не было и семнадцати. И с тех пор очень серьезно относится к своим обязанностям. И спуску никому не дает.

— И все должны следовать раз и навсегда установленным правилам? В том числе и вы, cherie? — спросил Джервис.

— О, с Бедвинами не так легко справиться, — усмехнулась она. — Мы не боимся Вулфрика, но уважаем его. И любим.

Джервис с трудом представлял, как можно любить Вулфрика, хотя сам однажды поддался обаянию герцога.

Подойдя к дому миссис Кларк, они услышали шум. Это означало, что привезли новую партию раненых.

Джервис взял руку леди Морган, поднес ее к губам и поцеловал.

— Я привезу вам известия о лорде Аллене не позднее чем через час, cherie. He переживайте так.

Она повернулась и стала быстро подниматься по ступенькам.

Глядя ей вслед, Джервис подумал о том, что эта девушка интересует его теперь не как сестра Бьюкасла, а сама по себе. Он восхищался ею. А разница в возрасте больше не казалась ему непреодолимой пропастью.

Он искренне раскаивался в том, что вначале хотел использовать ее в своих целях. Но не приходись она сестрой Бьюкаслу, он вряд ли познакомился бы с ней.

Через час Джервис узнал о лорде Аллене лишь то, что тот не появился у сэра Чарлза Стюарта. Он должен был доставить ответ на донесение, с которым его посылали.

Не вернулся он и сегодня утром.

В посольстве эти новости встретили скорее с раздражением, чем с сочувствием. Никто не счел нужным начать поиски лорда Аллена. Джервис решил отправиться через лес к деревне Ватерлоо, в надежде узнать хоть что-нибудь об исчезнувшем брате Морган.

— Скажите, — поинтересовался в посольстве граф Росторн перед уходом, — возможно ли, чтобы лорд Аллеи отправился вместе с войсками преследовать французов до Парижа?

Но вместо ответа на него обрушились только вопросы и удивленные взгляды. С какой стати официальный представитель посольства будет вести себя подобным образом? С какой целью он мог бы это сделать? Кто дал ему подобные полномочия?

Когда Джервис вернулся с новостями к дому миссис Кларк, Морган не на шутку разволновалась.

— Аллен еще не вернулся! — воскликнула она. — Где же он?

Морган побледнела, в глазах ее появился страх.

— Полагаю, что-то серьезное могло его задержать вчера, — сказал Джервис, тронув девушку за руку. — Вероятно, там, на юге, какие-то обстоятельства вынудили его повести себя подобным образом.

— Но он не может распоряжаться собой и своим временем так, как это делаем мы с вами, — возразила Морган, нахмурившись. — Его, без сомнения, ждали здесь дела. Аллен никогда не пренебрегал своим долгом.

Джервис не сказал ей, что Бедвин должен был привезти ответ.

— Я собираюсь съездить туда, где еще вчера находилась ставка герцога Веллингтона, — сказал граф. — Попытаюсь что-нибудь узнать и сразу же вернусь к вам. Он не военный, а следовательно, не мог участвовать в сражении.

И тем не менее он находился там, где шел бой. У него было донесение к Веллингтону. А Веллингтон снискал славу полководца, который всегда находился в самой гуще событий, на переднем крае. Джервис обнял Морган, словно хотел защитить от враждебного мира.

— Я найду его, — пообещал он. — Найду и привезу к вам.

Она чуть запрокинула голову и внимательно посмотрела ему в глаза. Джервис наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Будьте мужественной, cherie.

Но похоже, он погорячился со своим обещанием. Проезжая по лесу, где всего две недели назад устраивал пикник, Джервис был потрясен открывшейся ему картиной. Вдоль обочин и глубже в лес на земле лежали обезображенные и уже окоченевшие трупы. С некоторых мародеры сняли одежду.

Джервис медленно продвигался вперед, спрашивая, не видел ли кто-нибудь лорда Аллена Бедвина.

Не он один разыскивал здесь, на дороге, пропавших родственников или знакомых. Таких оказалось десятки. Они в отчаянии бродили между трупов, пытаясь отыскать мертвыми или живыми тех, кого любили.

Наконец он подъехал к Ватерлоо. С удивлением оглядываясь по сторонам, Джервис обнаружил, что поле, на котором шло сражение, оказалось совсем маленьким. В воздухе стоял ядовитый запах кровавых и гнилостных испарений. Среди трупов сновали люди, занимавшиеся погребением погибших.

Джервис вглядывался в лица мертвецов, надеясь, что не обнаружит среди них труп того, кого искал. Когда он вернулся в Брюссель, уже сгустились сумерки.

Возможно, размышлял граф Росторн, он просто разминулся с Алленом по дороге, когда ехал к деревне. Вполне вероятно, что брат Морган уже несколько часов находится в Брюсселе. Он мог провести эту ночь с женщиной, забыв доставить в посольство ответ Веллингтона и свое обещание вывезти сестру из Брюсселя…

Не исключал Джервис и того, что Аллен Бедвин мог просто погибнуть.

И все же надеялся, что существует какая-то другая причина, объясняющая исчезновение лорда.

Заехав сначала на рю де Бельвю, граф Росторн обнаружил, что леди Морган еще не вернулась. Не появлялся также и лорд Аллен. Джервис пообещал раздраженному и взволнованному графу немедленно доставить Морган домой.

* * *

Ухаживая за ранеными, Морган не могла думать ни о чем другом. Помогая врачу и медсестре, она с удивлением поймала себя на мысли, что эти изуродованные тела и кровь не вызывают у нее ни страха, ни отвращения.

Она была из рода Бедвинов, а они отличались бесстрашием и твердостью характера. И все же ей было только восемнадцать. Полгода назад она счастливо и беззаботно проводила время в Линдсей-Холл в Гемпшире со своей гувернанткой мисс Коупер, которая всегда была рядом с Морган последние несколько лет. Только в феврале гувернантка переселилась к своей овдовевшей сестре, получив от Вулфа щедрую пенсию.

Интересно, что сказал бы Вулфрик, узнай он, чем она сейчас занимается. Среди раненых в доме миссис Кларк не было ни одного офицера. Только два сержанта и три капрала. Все остальные — солдаты. Грубая речь выдавала в них людей из самых низших слоев населения.

Но для Морган это не имело значения. Все они нуждались в помощи. Ей казалось, что она перенеслась из своего аристократического окружения в совершенно другое измерение.

Миссис Ходжи неожиданно тронула Морган за рукав в тот момент, когда та протирала влажной салфеткой лицо солдата.

— Давайте, я это сделаю, дорогая, — сказала она. — А вы немного отдохните. Вы провели здесь уже несколько часов. К вам приехал джентльмен, который вчера привез новости о майоре Кларке. Хочет поговорить с вами.

— Граф Росторн?

Морган поднялась с пола и с трудом распрямила спину. Только сейчас она вспомнила о том, что граф Росторн обещал съездить к Ватерлоо и попытаться разузнать что-нибудь об Аллене. И теперь поняла, что брат так и не вернулся. Морган бросилась в коридор, сняла с крючка шаль и вышла на улицу, где на ступеньках ее ждал Джервис.

— Что с Алленом?

Он покачал головой.

— Я не смог его найти, — сказал граф Росторн. — Проехал до самого Ватерлоо, осмотрел поле, где вчера шло сражение. Там творится что-то невообразимое.

Она пристально посмотрела на него.

— Лорд Росторн, — проговорила Морган, — почему вы разговариваете со мной таким тоном?

— Каким? — не понял Джервис.

— Подчеркнуто участливым и веселым. Как с ребенком.

Он посмотрел ей в глаза.

— Cherie, объясните мне, как я должен с вами разговаривать.

— Сказали бы просто, что не нашли его, — сказала Морган.

— Я не нашел его.

Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Колени сделались ватными. Морган была на грани истерики.

— Где же Аллен?

— Несколько дней назад он задержался в Антверпене. Помните, как вы тогда беспокоились? — Джервис взял девушку за локоть и осторожно усадил рядом с собой на ступеньки. — Вы сами мне об этом рассказывали.

— Да, — признала она.

— Но он приехал, — продолжал граф. — Вернется и на этот раз. Кто знает, что могло его задержать. Вернется и будет удивляться, что вы так беспокоились за него.

Граф Росторн взял ее руку в свою. Ее пальцы переплелись с его пальцами.

— Вы действительно в это верите? — спросила она.

— Я допускаю такую возможность, — ответил он. Аллен не мог погибнуть, подумала Морган. Мир просто не сможет существовать, если в нем не будет Аллена. Или любого другого ее брата или сестры. То же самое она твердила себе, когда в детстве ждала возвращения Эйдана с войны. С какой-нибудь военной кампании или операции, в которой он участвовал. И каждый раз оказывалась права. До них доходили какие-нибудь известия или письмо, доказывающие, что он жив. И вот однажды в тот замечательный день ровно год назад он въехал на аллею, ведущую к Линдсей-Холл. Она выскочила из классной комнаты без разрешения мисс Коупер или Вулфрика, бросилась вниз по ступенькам и через минуту оказалась в объятиях Эйдана.

Аллен обязательно вернется. Завтра.

Она просто убьет его, когда он появится.

— Cherie, — сказал лорд Росторн, обняв ее за плечи. Он наклонился к ней, и Морган ощутила его дыхание на своей щеке. — Cherie?

Совсем недавно ее обижало это французское обращение. А сейчас оно ласкало слух. Морган положила голову Джервису на плечо. Она всегда гордилась своей способностью самостоятельно противостоять жизненным трудностям, не задумываясь о том, что это всего лишь видимость. Иллюзия, которая поддерживалась ее старшими братьями.

У нее было их четверо.

— Cherie! Вы сейчас заснете на моем плече. Пора вас доставить домой.

Она подняла голову и смущенно посмотрела на него. Неужели она начала засыпать? Как она могла? Ведь мысли об Аллене не давали ей расслабиться ни на минуту.

— Домой? — задумчиво проговорила она. — Но я не могу уйти отсюда. Здесь так много работы.

— Кто-нибудь вас заменит, — сказал Джервис. — Кроме того, я обещал Каддику немедленно доставить вас домой.

Сегодня ей не избежать встречи с капитаном Гордоном, только чудо может ее спасти. Может быть, он уже будет спать, когда она придет.

— Хорошо, я только скажу миссис Кларк, что завтра утром вернусь.

— Но завтра утром вы уезжаете в Англию, cherie, — напомнил ей граф.

— Не встретившись с Алленом? — Она вскинула брови. — Даже не узнав, что с ним случилось? Боюсь, это невозможно, лорд Росторн.

Он поднялся со ступеней и протянул девушке руку.

— Вы не поехали бы даже в том случае, если бы сражение происходило у городских ворот. Вставайте же, я хочу отвести вас домой еще до ночи. А утром снова провожу сюда и поеду разыскивать вашего брата.

Морган положила руки ему на плечи и внимательно посмотрела в глаза. Когда он стал таким сильным и надежным другом? Человеком, которому действительно можно доверять.

— Очень сожалею, — сказала она, — что в начале нашего знакомства приняла вас за негодяя, преследующего свои низменные цели. Вы дерзко флиртовали со мной, лорд Росторн. И этот пикник, который вы устроили ради меня, — слишком экстравагантная затея. Теперь я поняла, что вам было скучно и вы искали способ развлечься. На самом деле вы необычайно добры и на вас можно положиться.

— О, мое дитя, — улыбнулся он.

Джервис поцеловал ее. Очень осторожно, едва коснувшись своими губами ее губ. Как тогда, на пикнике в лесу. Но сейчас все было по-другому. Не так сладострастно, беззаботно и волнующе. И тем не менее горячая волна пробежала по всему ее телу. Ей захотелось обнять его, прижаться к нему, найти защиту в его крепких руках.

Но с ее стороны это всего лишь минутная слабость. Не стоит вести себя подобным образом, даже если граф Росторн тот самый мужчина, которого она смогла бы полюбить.

Морган повернулась и побежала в дом.

«Он очень хороший друг, но не более того», — подумала Морган.

Ухаживания и флирт редко переходят в дружбу. И тем не менее Джервис питал к этой девушке теплые, дружеские чувства.



Глава 8

Этой ночью Морган так и не уснула. Она была слишком измучена физически и истощена эмоционально после многих часов, проведенных среди раненых, К тому же ее не покидала тревога за Аллена.

Каддики не изменили своего решения утром покинуть Брюссель. Чемоданы стояли в коридоре наготове. Розамонд прибежала к Морган извиниться за то, что не пошла с ней в дом миссис Кларк. Отец категорически запретил ей выходить из дома, а мать потребовала, чтобы Розамонд помогла ей ухаживать за братом.

Морган не сказала ни слова, но ей казалось странным, что две женщины и целый отряд слуг ухаживают за человеком со сломанной ногой.

— Пойди к Амбросу, — сказала Розамонд. — С ним сейчас мама. Он весь день спрашивал о тебе. — Она ласково улыбнулась подруге.

Граф тоже оказался в комнате сына. Капитан Гордон возлежал в центре огромной кровати с балдахином, обложенный подушками. Сломанная нога покоилась на валике. Картину довершала белая кружевная сорочка и страдальческое выражение лица. Несмотря на теплую июньскую ночь, в камине развели огонь и занавесили окна плотными шторами. Морган подумала о том, в каких условиях находились ее подопечные в доме миссис Кларк. И все же солдатам, за которыми она ухаживала, повезло значительно больше, чем тысячам и тысячам других.

Однако лорду Гордону тоже пришлось нелегко. Он мог погибнуть. На лице у него Морган заметила кровоподтеки, одна рука была забинтована до плеча. На щеках играл лихорадочный румянец.

Он напоминал романтического героя, пострадавшего в схватке с врагом. Морган была тронута, и сердце ее несколько смягчилось.

— Я жив, леди Морган, — проговорил он. — Хотя побывал в бою, после которого враг обратился в бегство. Свою победу я хочу положить к ногам тех, кто безмерно дорог моему сердцу. — Говоря это, он не сводил глаз с Морган.

Она улыбнулась ему, но сердце ее упало. Бал у герцога Ричмондского был, казалось, давным-давно, в далеком прошлом. Морган подумала, что с тех пор успела прожить целую жизнь. Но, как ни странно, Гордон остался прежним.

— Лорд Аксбридж повел кавалерию в наступление в тот момент, когда французская пехота прорвала центральную оборону и, казалось, враг вот-вот победит, — рассказывал Гордон. — Но мы им показали! Окружили пехотинцев и отрезали много сотен, я бы даже сказал, тысяч лягушатников от их основных частей. Жаль, что вы не смогли насладиться этим зрелищем. Это вам не какой-нибудь там парад, которые вы имели удовольствие наблюдать на Алле-Верт на прошлой неделе. Это была настоящая схватка. Пушки палили со всех сторон, падали лошади, гибли наши товарищи. Но мы не сдавались. Полагаю, эта победа будет приписана историей кавалерии. Это мы сыграли решающую роль в сражении.

У Морган кружилась голова от усталости.

— Думаю, в историю войдет мужество, проявленное солдатами обеих сторон, — сказала она. В доме миссис Кларк она слышала, с каким уважением отзывались ветераны о французских солдатах: и о кавалерии, и о пехоте.

— Людей, несущих зло под знаменами тирании, нельзя назвать храбрыми, — заявила леди Каддик, с неодобрением глядя на Морган. — А сейчас пусть Гордон немного отдохнет. У него сегодня был тяжелый день. Я пошлю служанку упаковать ваши вещи, леди Морган.

— О, прошу вас, мадам, — взмолилась Морган, обернувшись к графу, — давайте подождем еще немного. Исчез Аллен. Вчера поехал на передовую к герцогу Веллингтону с донесением от сэра Чарлза и не вернулся. Лорд Росторн ездил к Ватерлоо, но не нашел его. Завтра снова начнет поиски.

— Бедняжка Морган! — воскликнула Розамонд. — Что могло случиться? Конечно, мы подождем. Правда, мама?

— Полагаю, лорда Аллена Бедвина просто задержали дела, — сказала леди Каддик. — Он знает, что вы с нами и вам не грозит опасность. Мы выедем сразу после завтрака, как и планировалось раньше. Отложить отъезд невозможно, надо показать Гордона хорошему врачу.

— Я не уеду, не повидавшись с братом, — ответила Морган.

— Но ведь многие женщины ничего не слышали о своих близких со вчерашнего вечера, — проговорил граф слегка раздраженно. — Не стоит так волноваться. Ваш брат не участвовал в сражении. Он обязательно возвратится.

— Мама, — простонал лорд Гордон, — мне необходимо принять обезболивающее.

Не сказав больше ни слова, Морган вернулась в свою комнату. Розамонд проводила подругу до двери.

— Лорд Аллен жив, — утешала она Морган. — Мне сердце подсказывает. Я так же переживала, когда Амброс ушел на войну. Но он, слава Богу, вернулся. Лорд Аллен тоже вернется. Помяни мое слово.

От усталости Морган никак не могла уснуть. Едва забрезжил рассвет, она поднялась, умылась, надела простое платье, которое нашла в упакованном чемодане. Элегантный дорожный костюм оставила без внимания.

Решение она приняла еще ночью.

Когда она спустилась в гостиную, граф, графиня и Розамонд уже завтракали.

— А вот и леди Морган, — сказала леди Каддик с улыбкой. — Садитесь скорее к столу. Через час выезжаем.

— Я не поеду, мадам, — произнесла Морган, — пока не узнаю, что с Алленом ничего не случилось. Задержитесь на день. Уверена, он вернется сегодня, и тогда я смогу привезти хорошие новости моей семье.

— Задержаться на день? Об этом не может быть и речи. А если нога у Гордона неправильно срастется? — возмутилась леди Каддик. — Вы просите о невозможном. Весьма эгоистично с вашей стороны. Мы не задержимся даже на час. Лорд Аллен Бедвин в состоянии сам о себе позаботиться.

— Мама! — воскликнула Розамонд. — Один день ничего не изменит. А если бы пропал мой брат?

— Гордон сражался в бою, Розамонд, — напомнил граф. — Это совсем другое дело.

— Я не поеду, — повторила Морган.

Чего только не делали граф и графиня. Сначала запугивали Морган, потом умасливали. Называли упрямой, неблагодарной, говорили, что ее брат Вулфрик ей этого не простит, отошлет в какое-нибудь отдаленное поместье и она никогда не сможет появиться в свете.

Но в Морган текла кровь Бедвинов.

Она спокойно выслушала леди Каддик с непроницаемым и слегка высокомерным выражением лица, но оставалась непреклонной. Она не покинет Брюссель, пока не увидит брата.

— Никогда не встречала такой упрямой, своенравной девушки, — проговорила леди Каддик, обмахиваясь носовым платком. — Я сейчас упаду в обморок.

Чтобы не видеть, как леди Каддик упадет в обморок, Морган быстро ушла к себе в комнату, велела служанке упаковать вещи и распорядилась отнести их в дом миссис Кларк. Однако служанка разразилась слезами — она не хотела оставаться в Брюсселе и возвращаться в этот ужасный дом, забитый ранеными с их кровавыми повязками и ужасным запахом. Ее наняли одевать и причесывать миледи, а не выносить нечистоты. И девушка потребовала, чтобы ее отправили домой, в Англию.

Морган дала служанке деньги на дорогу, выплатила жалованье за прошедший месяц, а также выходное пособие и отпустила.

Леди Морган спустилась вниз, надеясь найти слугу, который донес бы ее багаж до дома миссис Кларк. У подъезда стояли два экипажа. В это время мимо Морган пронесли капитана Гордона и погрузили в один из экипажей. Гордон окликнул ее:

— Леди Морган!

Девушка подбежала к открытой дверце экипажа.

Почему она сразу не обратилась к Гордону со своей просьбой задержаться на день. Миссис Каддик выполнила бы любое его желание.

Гордон был бледен, лихорадочных красных пятен на щеках почти не осталось. Забинтованная нога была вытянута вдоль сиденья. Он морщился от боли.

— Капитан, — сказала она, — вы знаете…

Он не дал ей договорить.

— Что все это значит? — спросил он, нахмурившись. — Вы не хотите ехать с нами, леди Морган? Подумайте хорошенько. Девушка из такого знатного рода не может остаться одна, да еще на чужбине, без опекунов и родственников.

— Я не знаю, что с моим братом, — начала было она. — Он отправился…

— Зато обо мне вы знаете все, леди Морган! — вскричал он. — Неужели моя жизнь значит для вас меньше, чем жизнь вашего брата? Неужели не понимаете, что я могу остаться хромым на всю жизнь?

А ведь этот мужчина, думала Морган, говорил, что для него честь сражаться за нее! Просил носить по нему траур, если погибнет в бою, до конца жизни! Но он испытывал боль. Она видела это по его глазам. Нелегко ему придется в пути.

— Если моя судьба вам действительно небезразлична, — сказала она, — попросите мать и отца подождать еще день. Пожалуйста. До вечера я непременно узнаю что-нибудь об Аллене. В Брюсселе теперь не опасно. Возможно, вам даже будет полезно провести еще день в постели, а не трястись в экипаже. Пожалуйста, уговорите ваших родителей.

Он посмотрел ей в глаза. В какое-то мгновение у леди Морган появилась надежда. Она улыбнулась ему. Он все еще держал ее руку.

— Я крайне разочарован, — сухо проговорил Гордон. — Будь в вашей затее хоть капля здравого смысла, я, не раздумывая, остался бы и начал поиски лорда Аллена. Прямо сейчас, сидя в экипаже. Мужчины не любят, когда женщины вмешиваются в их дела, леди Морган. Лорд Аллен не обрадуется, когда узнает, какой вы подняли шум по поводу его исчезновения. Посмотрите, что вы наделали: мама расстроена, Розамонд вся в слезах, папа разгневан, а я просто в отчаянии. Путешествие домой в подобных обстоятельствах будет для меня крайне болезненно. По приезде я собирался обратиться к герцогу Бьюкаслу, чтобы просить вашей руки. Но вы продолжаете упрямиться? Мама говорит, что все Бедвины одинаковы.

Морган высвободила руку.

— Я только просила задержаться на один день.

Она все еще надеялась, что Гордон поймет ее, проявит благородство.

— Это вы, Росторн? — Гордон обернулся. — Благодарю вас за то, что сообщили родным о моем возвращении. Мать места себе не находила, пребывая в неведении. Для женщин это тяжелое испытание. Полагаю, вам будет приятно узнать, что со мной все в порядке, но мне необходимо как можно скорее проконсультироваться у хорошего врача.

Морган повернулась и посмотрела на Джервиса.

— Вы уезжаете? — спросил он. — И вы тоже, леди Морган? — Его глаза скользнули по ее простому муслиновому платью.

— Я остаюсь, — ответила Морган. — Мне необходимо узнать, что случилось с моим братом. Поживу либо у миссис Кларк, либо у другой жены офицера.

— А как вы потом вернетесь в Англию?

— Найду с кем ехать. Или Аллен найдет.

— А ваша служанка? — Граф Росторн огляделся вокруг.

— Она не захотела остаться, — ответила Морган. — И я ее отпустила.

Джервис удивленно приподнял брови.

— Поговорите с ней, Росторн, — устало вздохнул капитан Гордон. — Объясните, что ей нельзя оставаться одной. Что ее беспокойство совершенно беспочвенно. Что она должна ехать со мной.

Лорд Росторн посмотрел леди Морган в глаза. Если он станет уговаривать ее ехать, она рассердится, и тогда прямо на улице может разразиться скандал. Не стоит испытывать терпение Бедвинов.

— Почему леди Каддик покидает Брюссель в то время, когда леди Морган не может этого сделать? — спросил Джервис, глядя ей прямо в глаза,

В этот момент из дома вышла леди Каддик в сопровождении графа и Розамонд.

— Ах, вот вы где, леди Морган, — сказала она. — Я настаиваю на вашем незамедлительном отъезде. Переоденьтесь для дороги. А герцога Бьюкасла я непременно поставлю в известность о том, сколько неприятностей вы мне доставили. Доброе утро, Росторн. Гордон уже гораздо лучше себя чувствует. И несмотря на сильную боль, отважился пуститься в такое долгое путешествие.

— Мадам. — Джервис поклонился леди Каддик. — Я пришел за леди Морган, чтобы проводить ее к миссис Кларк. Ее вещи все еще здесь? В течение часа я найду кого-нибудь, чтобы их перенесли. Желаю вам доброго пути.

Джервис был необычайно вежлив и изысканно любезен, но в его голосе звучали стальные нотки. Она не ожидала, что он может быть таким жестким.

— Послушайте-ка, граф Росторн… — заговорил граф Каддик.

— Уезжая из Брюсселя, лорд Аллен, — прервал графа лорд Росторн, — просил леди Морган дождаться его возвращения, поскольку собирался отправить ее в Лондон. Ведь именно он, как брат, отвечает за ее безопасность. Я провожу леди Морган к миссис Кларк. И пока не вернется лорд Аллен, буду о ней заботиться.

— Лорд Росторн, — запротестовала леди Каддик, — вы посторонний человек и не имеете права брать на себя такую ответственность. С моей стороны было бы непростительной глупостью доверить вам Морган.

— В таком случае вы должны остаться, мадам, — парировал лорд Росторн.

Морган повернулась и пошла к дому миссис Кларк. Она больше ни минуты не будет слушать, как все эти люди ссорятся из-за нее. Жизнь вдруг показалась ей унылой и жестокой. Она с ума сходит из-за того, что пропал ее брат, а они угрожают ей, называют глупой, упрямой девчонкой. Все только потому, что она хочет разыскать Аллена. А тот человек, который всего неделю назад клялся ей в любви и требовал того же от нее, ожидает, что ради него она перестанет любить своего брата, свою семью.

Как ей хотелось сейчас увидеть Вулфрика, или Эй-дана, или Рэнналфа. Или Аллена.

Аллен, видимо, погиб.

Нет, этого не может быть.

Кто-то сзади обнял Морган. Это была Розамонд.

— Мне так жаль, Морган! — И слезы брызнули у нее из глаз. — Так жаль. Мне очень хочется остаться с тобой, но я не могу.

И Розамонд побежала обратно к каретам. Морган догнал граф Росторн и без лишних слов предложил ей руку.

Как бы то ни было, она сейчас не одна. У нее есть друг. И миссис Кларк будет рада ее видеть. И раненые нуждаются в ее помощи. Взяв Джервиса под руку, Морган гордо подняла голову и зашагала дальше.

Аллен как-то в шутку сказал, что она Бедвин больше других Бедвинов. Похоже, он не ошибся. Ей всего восемнадцать, а она идет по улицам иностранного города под руку с человеком, которого едва знает. Только что отказалась повиноваться своей опекунше. И вдобавок отпустила служанку.

Аллен обязательно появится. Сегодня. И отправит ее домой в Англию.

Он, конечно же, не погиб.

В свое время он наделал много глупостей, размышлял Джервис. Порой попадал в неловкие ситуации. Но на этот раз превзошел самого себя. И зачем он только ввязался в эту историю?

Помог молодой девушке сбежать от своей опекунши. И не на час, не на день… Каддики уезжали в Англию, а леди Морган оставалась в Брюсселе. И он взял на себя ответственность за ее судьбу.

«Я лично буду заботиться о леди Морган».

Теперь даже при самом благоприятном стечении обстоятельств леди Морган превратится для него в кандалы. Похоже, он сможет воплотить свой план в жизнь — отомстить герцогу Бьюкаслу. Главное — самому при этом не пострадать. Но каким образом? Как только Каддики окажутся в Лондоне, по светским салонам поползут слухи о репутации леди Морган. И тогда ей не останется ничего другого, как выйти за него замуж.

Это явится настоящим ударом для Вулфрика. Но тут Джервис потерял всякое желание мстить своему врагу. Во всяком случае, использовать для этой цели Морган. Девушка ему нравилась. Он относился к ней с уважением и не переставал восхищаться.

— Разве я не права? — Она посмотрела ему в глаза. Джервис заметил в них торжествующий блеск и улыбнулся.

— Конечно же, правы, леди Морган. Каддиков можно понять, они в тревоге за сына и стремятся поскорее попасть в Англию. В то же время они в ответе за вас и просто обязаны были относиться к вам, как к члену семьи. Считаться с вашим мнением. Но не сделали этого.

— Благодарю вас за понимание, — вздохнула Морган.

— Я оставлю вас у миссис Кларк, а потом перенесу ваши вещи. Затем загляну к сэру Чарлзу Стюарту и, если возникнет необходимость, снова поеду в Ватерлоо.

Возможно, подумал Джервис, сегодня ему удастся найти Бедвина. Не исключено, что он ранен и лежит в каком-нибудь полевом госпитале. Или же приедет в Брюссель, и выяснится, что его задержали дела. После этого он отправит наконец сестру в Англию.

Надо искать лорда Аллена. Если он отыщется, это будет настоящее чудо.

Но скорее всего Аллен Бедвин погиб.

— Большое спасибо, — поблагодарила девушка. — Вы считаете, что он жив, лорд Росторн?

— Надо надеяться на лучшее, cherie. — Джервис похлопал ее по руке. — Я сделаю все, что в моих силах.

— Он самый веселый и легкий человек из всех Бедвинов, — сказала Морган. — Самый очаровательный, самый талантливый и самый непоседливый. Для него жизнь — это движение. Он недавно стал дипломатом, предпочтя этот род деятельности месту в парламенте, которое для него сохранил Вулфрик. Это его первое назначение. Какая злая шутка судьбы! Нет, он не погиб. Не мог погибнуть. Мне сердце подсказывает.

Джервис подумал, что сотни и сотни женщин повторяют эти слова как заклинание.

— Если бы он погиб, его бы нашли. Не правда ли?

Джервис сжал ее руку. Он не мог ей сказать, что тысячи и тысячи погибших похоронены в братских могилах. Что многих раздели мародеры и их невозможно опознать.

— Постарайтесь не думать об этом, — сказал он. По пути к миссис Кларк им встретилось несколько знакомых. Джервис приветствовал их кивком, а Морган вообще никого не замечала. Любопытно, как скоро станет известно, что граф и графиня Каддик утром уехали в Англию? В ближайшее время разразится скандал не только в Лондоне, но и в Брюсселе.

Сначала он дал пищу для сплетен, устроив пикник в лесу. Теперь, сам того не желая, еще больше скомпрометировал Морган. Разумеется, это не только его вина. Она все равно осталась бы.

Однако несмотря ни на что, Джервис радовался, что леди Морган не уехала.

Миссис Кларк встретила их на пороге. Услышав о том, что случилось, она как могла успокоила Морган, сказала, что рада приютить ее в своем доме, если, конечно, девушка согласится жить с ней в одной комнате.

Никто из персонала сэра Чарлза Стюарта ничего не слышал о лорде Аллене Бедвине. И если накануне все служащие продемонстрировали лишь раздражение, то сегодня на их лицах читалось беспокойство. Он либо погиб, либо был ранен во время битвы при Ватерлоо. Из посольства уже послали курьера к герцогу Веллингтону, чтобы узнать, доставил ли лорд Аллен донесение в ставку. Джервис сообщил, что снова отправляется на поле битвы, чтобы возобновить поиски, а к вечеру заедет в посольство. Возможно, к этому времени что-нибудь прояснится.

Разумеется, графу Росторну не удалось ничего узнать. Дорога по-прежнему была запружена людьми, двигавшимися по направлению к Брюсселю, в обратную сторону ехали пустые подводы. В лесу Суань по-прежнему белели на траве бесчисленные трупы. Само поле битвы напоминало декорации к пьесе под названием «Ад». Разложившиеся обнаженные трупы, разрытые могилы, пропитанный ядовитыми испарениями воздух. Ничего о лорде Аллене узнать не удалось.

Брат леди Морган будто сквозь землю провалился.

С тяжелым сердцем Джервис возвращался в Брюссель. Он не может ее обнадежить. Да и следует ли это делать?

Она выдержит. У нее сильный характер.

Заехав в посольство, Джервис не узнал ничего нового. Стало только известно, что лорд Аллен Бедвин вручил письмо самому герцогу Веллингтону.



Глава 9

Морган с удивлением обнаружила, что, несмотря на факты и разумные доводы, в сердце ее по-прежнему жила надежда. И жизнь продолжалась.

Леди Морган с графом Росторном прогуливались по Брюссельскому парку, наблюдая за изящными черными лебедями, легко скользящими по темной глади озера. Парк располагался в самом центре города и представлял собой весьма живописный уголок природы. День выдался на удивление теплый и солнечный.

Об Аллене они не разговаривали. В тот вечер, когда Джервис приехал в дом миссис Кларк, Морган сразу догадалась, что новостей никаких нет.

— Ничего? — спросила она. Он покачал головой:

— Ничего.

Как ни странно, на эту тему они больше не заводили разговора. Джервис просто предложил ей прогуляться по парку. Миссис Кларк в это время как раз встала с постели после нескольких часов сна и отпустила Морган, сказав, что той необходим отдых на свежем воздухе. Возможно, из-за усталости и занятости миссис Кларк не подумала о том, что Морган следовало бы взять с собой служанку. Морган это тоже не пришло в голову. Тем более что ее служанка в это время ехала с Каддиками в Лондон.

Кроме того, соблюдение этикета представлялось невозможным и даже излишним при сложившихся обстоятельствах.

Морган понимала, что скорее всего Аллен погиб. Но не хотела мириться с реальностью. Пока еще отказывалась.

— Был бы здесь сейчас Вулфрик… — неожиданно сказала она и умолкла.

— Вы этого действительно хотите, cherie? — спросил Джервис, ласково глядя на девушку.

Возможно, ее слова обидели графа.

— О, вы были так добры ко мне, — промолвила Морган. — Но я не могу злоупотреблять вашим участием. Вы и так потратили на меня уйму времени.

— Я делал это с удовольствием. Я ведь эгоист по натуре и вряд ли стану заниматься тем, что мне не по душе.

Неделю или две назад подобное заявление и тон, которым оно было произнесено, не оставили бы сомнений в том, что граф Росторн флиртует с ней. Сейчас же Морган склонялась к мысли, что Джервис сказал это вполне искренне, как настоящий друг.

— Вулфрик не побоялся бы признать реальность. Какой бы жестокой она ни была.

— Если вы действительно этого хотите, cherie, — проговорил Джервис, — я доставлю вас к нему.

— Он в Англии, — растерянно ответила она.

— Я отвезу вас туда, это нетрудно.

Морган забыла обо всем на свете. И о парке, и о лебедях, и об озере. Неужели ей придется сообщить эту ужасную новость братьям и сестре?

Аллен мертв.

— Я подожду еще несколько дней, — сказала Морган. — Возможно, он все-таки вернется… — Она не договорила, не представляя себе обстоятельств, при которых это могло бы произойти..

— Давайте присядем на несколько минут, — предложил Джервис, указав на скамейку среди деревьев.

Они сели. Морган положила руки на колени ладонями вверх и опустила голову, словно рассматривая их.

— У вас, наверное, такое чувство, что вас предали, cherie, — сказал граф.

— Вы имеете в виду леди Каддик? — Она сцепила руки. — Я и не вспомнила о ней. Я буду скучать по Розамонд.

— Я имел в виду вашего юного офицера, — мягко возразил Джервис. — Капитана Гордона.

— Он вовсе не мой, — возразила Морган. — И никогда не был моим.

— Но он так думал, — заметил Джервис, — а вы были уверены, что на него можно положиться. Но не будьте слишком суровы с ним. Ведь он был недавно ранен, а сейчас страдает от боли.

— За последние два дня я видела много раненых, лорд Росторн. Видела, как мужественно они переносят боль. Один солдат умирал, но не издал ни звука. Каждый из них просил, чтобы в первую очередь оказали помощь не ему, а его товарищам. Многие сокрушались, что доставили всем столько хлопот. Все они рассказывали о храбрости товарищей, а о себе ни слова. Зато капитан Гордон не переставал хвастаться своими подвигами.

— Он очень молод, cherie, — сказал лорд Росторн.

— В доме миссис Кларк, — вздохнула Морган, — сейчас находятся двое солдат, одному пятнадцать лет, другому четырнадцать. Один из них может умереть от ран.

— О, вы решительно настроены против капитана Гордона.

Она повернулась к Джервису и накрыла ладонью его руку.

— Перед тем как отправиться на войну, он сказал мне, что будет сражаться с французами за меня, — усмехнулась Морган. — Нарисовал себе красивую картинку, как средневековый рыцарь борется за честь дамы, которую любит. Но сегодня утром он боролся уже со мной. Думал только о себе и своем комфорте. Я рада, что оказалась не настолько глупа, чтобы влюбиться в него.

— О, cherie, — возразил Джервис, — вы очень умны. И я рад, что вы не станете грустить из-за человека, который недостоин вас. Он всего лишь павлин, светский щеголь и пустышка.

Морган рассмеялась.

Он осторожно положил ее руку себе на колено и погладил. С точки зрения юной леди, это был всего лишь дружеский жест, поэтому она не возразила, не отдернула руку.

— Он никогда меня не любил, — сказала Морган. — Ему это просто казалось. С мужчинами такое бывает. Стоит им увидеть хорошенькую девушку, поговорить с ней, и они воображают, что влюбились.

— Ах, cherie, — проговорил лорд, — разве это относится только к мужчинам? Женщины не такие?

Она хотела возмутиться, но подумала, что Джервис прав. Женщины проецируют свою любовь на какого-нибудь красивого мужчину, который восхищается ими. Она и сама такая. Разве ей не льстило восхищение капитана Гордона? Разве не из-за него она приняла приглашение Розамонд поехать с ними в Брюссель? Нельзя не признать, что доля правды в этом есть. А раз так, то это в высшей степени унизительно.

— В этом смысле женщины мало чем отличаются от мужчин. Их тоже прежде всего интересуют собственные чувства. Но любовь — это совсем другое. Это узнавание, попытка понять друг друга.

— А Морган Бедвин? Какая она? — спросил Джервис.

Морган вспомнила, как он поцеловал ее в лесу. А вчера она уснула у него на плече. Но она прогнала эти воспоминания. Сейчас он нужен ей не как мужчина, а как друг.

— Я и сама не знаю, какая я. А уж вам и вовсе не могу объяснить. Хотелось бы думать, что я независимая, упрямая, не дура. Однако я рассталась со своей опекуншей, чьей заботе меня вверил Вулфрик, осталась одна на чужбине, отпустила свою служанку. Мне в голову не могло прийти, что я способна ухаживать за ранеными, переносить вид крови и смерти без содрогания. Участие в сезоне считала для себя унизительным и в то же время мне нравилось посещать некоторые вечера. Я никогда не считала себя романтичной, но меня завораживал вид офицеров в красных мундирах… Именно поэтому я упросила Вулфрика отпустить меня в Брюссель. Война всегда вызывала у меня страх и отвращение, но я приехала в Брюссель, чтобы оказаться в центре исторических событий. Я была уверена, что ни за что не стану флиртовать со светским повесой, но оказалось, что это не так. У нас даже завязались дружеские отношения, что немало меня удивило. Как видите, я не могу ответить на ваш вопрос. — Она засмеялась.

— Вы слишком молоды, — с улыбкой произнес Джервис. — Не нужно строго судить себя. Вы только начинаете свой жизненный путь. Даже зрелый человек не знает, на какой поступок способен. А если бы мы это знали, представьте, до чего была бы скучна наша жизнь.

— Я уверена лишь в одном: я не только леди, но еще и женщина, и личность.

— Никогда в этом не сомневался, cherie, — промолвил Джервис.

— А какой вы, лорд Росторн? — спросила Морган. Он рассмеялся. Граф действительно очень красив, особенно когда улыбается. Видимо, он по природе улыбчив, смех доставляет ему удовольствие, подумала Морган.

— О, cherie, вряд ли вам будет интересно это узнать. Я всего лишь прожигатель жизни.

— Значит, вы вели себя так не только до изгнания на континент, — спросила она, — но и сейчас продолжаете в том же духе? Жизнь так ничему вас и не научила?

— Видимо, нет.

Их разделяли всего несколько дюймов. Однако она не ощущала опасности. Ни его репутация, ни вынужденное бегство из Англии девять лет назад не могли убедить Морган в том, что он «прожигатель жизни».

— Вы оставили мой вопрос без ответа.

— Мне просто нечего вам сказать, — усмехнулся граф. — Я лишен каких-либо достоинств.

— Очень сомневаюсь в этом, — возразила девушка. — Этому я могла бы поверить неделю или две назад. Почему вы опекаете меня, лорд Росторн?

— Как птица своего птенчика? — снова засмеялся он. — Возможно, потому, cherie, что вы самая красивая женщина, какую я когда-либо встречал. А я умею ценить красоту.

Он уклонился от ответа.

Но почему вдруг он перестал флиртовать с ней и ведет себя просто как друг? Возможно, в силу своей доброты?

Или чувствует перед ней какую-то ответственность? Вряд ли.

— Значит, вы, граф, прожигатель жизни, — усмехнулась Морган. — Что ж, смелое признание. — Она высвободила руку и похлопала его по спине. — Мне пора. Я должна хорошенько выспаться, ночью буду дежурить.

Он тут же поднялся и, взяв руку Морган в свою, просунул ее себе под локоть.

— Если позволите, я буду приходить к вам каждый день и сообщать новости. Пожелаете уехать в Англию, тут же все организую. Понадоблюсь зачем-нибудь, дайте знать. Пришлите записку.

— На рю де Брабант? — спросила она. — Где это?

— Я сейчас провожу вас к миссис Кларк другой дорогой, и мы пройдем по этой улице, — сказал граф. — Покажу вам дом, где я сейчас живу.

— Спасибо. Я не уеду до тех пор, пока не узнаю, что с Алленом.

Тут же она подумала, что не вспоминала о своем брате вот уже целый час. Морган постоянно думала о нем. Беспокойство не оставляло ее ни на минуту. Но как ни странно, сейчас она наслаждалась обществом графа и могла говорить о посторонних вещах, радоваться красоте окружающей природы.

За это она должна благодарить лорда Росторна. Но что делать, если она никогда не узнает о судьбе Аллена?

Морган по-прежнему ухаживала за ранеными. Умер еще один солдат, некоторые находились на грани жизни и смерти. Но в большинстве своем они шли на поправку. И вскоре в доме миссис Кларк осталось всего семнадцать человек.

Но Морган понимала, что еще немного — и дом покинет последний солдат.

Аллен так и не вернулся, значит, погиб. Вулфрик должен об этом знать. Если она ему не сообщит, это сделает сэр Чарлз Стюарт. Но Морган пока не могла решиться на этот шаг. Гнала прочь мысли о гибели брата.

Лорд Росторн, как и обещал, ежедневно приходил к миссис Кларк и отправлялся с Морган на прогулку. Иногда помогал ей ухаживать за ранеными. Она с гордостью заметила, что жены офицеров немного влюблены в Джервиса, а они ни минуты не сомневались в том, что Морган его любит. Но они ошибались. Морган прежде всего испытывала к Джервису благодарность. Справилась бы она одна, без его помощи? Да, разумеется. Но его дружеское участие придавало ей силы.

Бывало, что во время прогулки они почти не разговаривали. Морган от усталости не могла произнести ни слова. И Джервис это понимал. Поэтому они просто наслаждались теплым солнцем и окружающей природой. Иногда они вели беседы. Граф Росторн был начитан, любил живопись и музыку. Живя на континенте, он посетил самые знаменитые европейские музеи и различные города, имеющие архитектурную и историческую ценность. Морган слушала лорда затаив дыхание, восхищаясь его эрудицией.

Иногда ей даже казалось, что она им увлеклась, но она не придавала этому особого значения. Меньше всего ее сейчас интересовали романтические отношения.

Морган перевязывала культю на руке солдата, когда в комнату вошла миссис Кларк.

— К вам пришли, — сказала она. — Я проводила посетителя на кухню.

Это оказался помощник сэра Чарлза Стюарта. Поклонившись, он представился леди Морган. Кровь отлила у нее от лица, она судорожно сжала кулаки, изо всех сил стараясь не потерять самообладания.

— Меня прислал к вам сэр Чарлз, миледи, — промолвил помощник, откашлявшись. — Он в данный момент занят — пишет донесение герцогу Веллингтону.

Морган затаив дыхание ждала хоть каких-нибудь новостей об Аллене.

— Дело в том, что сэр Чарлз Стюарт час назад получил письмо, — сообщил помощник. — Оно было все в грязи, измято. Отправлено несколько дней назад. Когда вскрыли конверт, оказалось, что это ответ герцога Веллингтона, который он продиктовал своему адъютанту, а тот передал депешу лорду Аллену Бедвину.

Морган молчала.

— Письмо обнаружили только сегодня рано утром, — продолжал он, — в лесу Суань под Ватерлоо.

Только письмо. Об Аллене ни слова.

— Сэр Чарлз поручил мне поставить вас об этом в известность. — Помощник склонил голову. — К сожалению, надежды на то, что лорд Аллен все еще жив, больше нет. Сэр Чарлз просит принять его соболезнования и спрашивает, что может сделать для вас. Быть может, вы хотите вернуться в Англию?

Морган, казалось, не слышала его.

— Спасибо, — ответила она наконец. — Поблагодарите, пожалуйста, сэра Чарлза за информацию. А теперь, с вашего позволения, мне хотелось бы остаться одной.

— Миледи…

— Прошу вас, оставьте меня.

Он вышел, Морган не шелохнулась. Она не знала, сколько времени простояла так. Вдруг она услышала сзади шаги, и чьи-то теплые руки обняли ее за плечи.

— Моя дорогая, — промолвила миссис Кларк, — садитесь к столу, я приготовлю вам чай.

— Они нашли письмо, — прошептала Морган, переходя на шепот. — А Аллена перестали искать, потеряли надежду.

— Да, дорогая. — Миссис Кларк крепче обняла девушку. — Выпейте чаю. Это поможет преодолеть шок.

Морган покачала головой. Ее охватила паника. Казалось, почва уходит из-под ног.

— Я лучше выйду на улицу. Мне необходимо немного пройтись. И подумать.

— Уже стемнело, — сказала миссис Кларк. — А мне некого дать вам в провожатые. Присядьте, дорогая…

— Мне необходимо выйти. Я хочу побыть одна.

— Дорогая леди Морган…

— Простите, что покидаю вас во время своего дежурства. — Она выбежала в коридор, схватила с крючка шаль, накинула на голову и плечи. — Со мной все в порядке. Я скоро вернусь.

Морган сбежала вниз по ступенькам и чуть ли не бегом двинулась по улице куда глаза глядят. Она знала, что Аллен погиб, но гнала от себя эту мысль. И не была готова смириться с реальностью.

Морган остановилась, чтобы отдышаться, и тут поняла, что находится на рю де Брабант у того самого дома, который несколько дней назад ей показал лорд Росторн. Наверху горел свет.

Она подошла к двери, взялась за бронзовое кольцо и, поколебавшись несколько секунд, постучала.



Глава 10

Джервис поднялся с кресла, подошел к окну, отодвинул штору и посмотрел вниз. Домовладелицы и ее дочери в это время не было. Его камердинер, как обычно, ушел после обеда. Слуги скорее всего находились на кухне. Никаких посетителей лорд Росторн не ждал.

Он сразу узнал Морган. Боже милостивый! Что может делать в такой поздний час у его дома леди Морган Бедвин? Джервис бросился вниз по лестнице к двери. Ее никто не должен видеть. Он сказал ей, что она может обратиться к нему в случае необходимости. И вот она пришла.

Слуга уже направился к двери.

— Я сам открою, — бросил лорд Росторн. — Это мой друг.

К счастью, слуга не стал дожидаться появление гостя. Молча кивнул и растворился в темноте.

Джервис открыл дверь, взял Морган за руку и увлек в коридор.

— Давайте поднимемся наверх, там нам никто не помешает, — сказал он.

Мертвенная бледность покрывала лицо Морган. Не проронив ни слова, она поднялась вслед за Джервисом в гостиную, и граф плотно закрыл за ними дверь. Он сразу догадался, что произошло.

— Нашли письмо, которое с Алленом передал герцог Веллингтон сэру Чарлзу Стюарту, — сказала она, сбросив шаль с головы. — Оно лежало в лесу под Ватерлоо. — Ее голос звучал совершенно бесстрастно.

— Да, да, cherie, — прошептал он, беря ее руки в свои. Они были холодными как лед.

Она как-то странно улыбнулась:

— Он погиб? Да?

Она все еще на что-то надеялась? Но теперь пришло время посмотреть правде в глаза. За этим она и пришла, мелькнула у Джервиса мысль. Кто-то из посольства уже сказал ей, но она хотела услышать это из его уст. Когда только они успели стать такими близкими друзьями!

— Да, cherie, погиб. Вам придется с этим смириться.

Она смотрела на Джервиса, но мысли ее были где-то далеко. Шаль сползла с ее плеч и упала на ковер. Джервис обнял Морган, привлек к себе, и она уронила голову ему на плечо.

— Он мертв. — Морган вздрогнула.

— Боюсь, что это именно так.

Она беззвучно заплакала. Джервис догадался об этом по дрожи в ее теле и медленно расползающемуся влажному пятну на его рубашке. Он все крепче прижимал Морган к себе. Дружба с этой девочкой затронула самые чувствительные струны его души. Ему казалось, что в целом мире у него нет никого ближе. Возможно, виной тому обстоятельства, в которых они оказались.

Морган перестала плакать, но не пыталась высвободиться из его объятий. Наконец она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Сам того не ожидая, он прильнул губами к ее губам. Она тоже этого хотела, Джервис чувствовал.

Ее губы были горячими, чуть солеными от слез. Она прильнула к нему, а он все крепче и крепче сжимал ее в объятиях. Обоих охватила страсть. Разум отступил.

Морган попыталась расстегнуть пуговицы на его пиджаке и жилете, он ей помог. Она слышала, как бьется его сердце. Джервису казалось, что ее боль и отчаяние постепенно перетекают в него.

— Пожалуйста, — едва слышно прошептала она. Ее губы скользнули по его щеке. — Пожалуйста.

— Cherie.

Он подтолкнул Морган к дивану и сам опустился рядом. Она села к Джервису на колени, глядя ему в глаза. Он приподнял ее юбки, и его рука скользнула по внутренней поверхности ее бедер и нащупала мягкую влажную плоть.

Джервис расстегнул бриджи и вошел в нее. Из ее груди вырвался стон.

Он хотел взять ее осторожно, не причинив боли, помня о том, что она девственница. Но Морган, повинуясь своему темпераменту, забыла обо всем на свете. Джервис уже не в силах был сдерживаться.

И вскоре оказался на вершине блаженства.

Их тела сплелись и на мгновение застыли.

Спустившись с неба на землю, Джервис подумал, что теперь в полной мере отомстил герцогу Бьюкаслу.

Они сидели на диване, Джервис откинулся на подушки, все еще держа ее руку в своей. Морган вдруг показалось, что он засыпает. Но Джервис не спал.

То, что произошло между ними, было ей по каким-то причинам необходимо, и Морган не раскаивалась в содеянном. Но она пожалеет, если случившееся каким-то образом отразится на их дружбе. А это неизбежно. Она пришла к нему только потому, что он был ее другом и она доверяла ему. Но теперь стал любовником. А это уже совсем другое.

— Вы не должны винить себя в том, что случилось, — сказала Морган.

Он провел рукой по ее волосам.

— В данном случае вообще неуместно слово «вина». Оно означает что-то плохое, даже преступное. То, что случилось, скорее можно назвать преждевременным. Когда я отвезу вас в Англию, непременно поговорю с герцогом Бьюкаслом.

Она выпрямилась и с негодованием посмотрела на Джервиса. Ей следовало догадаться, что он может повести себя именно так. Ведь он джентльмен.

— О чем именно? О женитьбе? — воскликнула она. — Вы не сделаете этого!

Он улыбнулся:

— Конечно, вы можете ответить отказом, но я бы вам не советовал.

— Я обязательно скажу «нет»! — заявила Морган. В глазах ее блеснули слезы. — О, пожалуйста, лорд Росторн, не делайте этого. Вы стали мне близким другом. И сегодня поступили как друг. Я нуждалась в утешении, и вы мне дали его. Замужество здесь ни при чем.

— Я сам этого хочу. Ведь я люблю вас.

— Нет, — ответила она. — Вы просто пожалели меня из-за… смерти Аллена. Конечно, я вам нравлюсь, вы относитесь ко мне с уважением. Я питаю к вам те же чувства. Но любовь — это совсем другое. А только она соединяет людей на всю жизнь.

— Cherie, — сказал граф, — я лишил вас девственности.

Она почувствовала, что краснеет.

— В этом и проблема. Если бы я пришла к вам и мы просто посидели на этом диване и поговорили, то вам бы и в голову не пришло идти к Вулфрику просить моей руки. Ведь так?

Он продолжал молча ей улыбаться.

— Вот видите, вы молчите, — сказала она. — Вы не умеете лгать, лорд Росторн. Я не стану выходить за вас замуж только потому, что мы были с вами близки.

— Cherie. — Он очень нежно приподнял ее подбородок. — Не нужно ссориться из-за этого. Не сегодня. Я очень сожалею, что лорд Аллен погиб. У меня не хватает слов, чтобы передать все, что я чувствую.

У Морган брызнули из глаз слезы.

— Мне казалось, — всхлипнула она, — что если правду долго не принимаешь, то потом легче смириться с неизбежным. Но все оказалось совсем не так. Я не смогла сама справиться со своей болью. Поэтому и пришла. Я думала… думала… Но легче не стало. Самое страшное впереди.

— Нет, все не так. — Он обхватил ее голову руками, чуть запрокинул назад и снова поцеловал Морган в губы. — Я очень хотел утешить вас, но просто в данном случае утешения нет, cherie. Эту боль, которая внутри вас, может облегчить только время. Необходимо, чтобы сейчас с вами рядом была ваша семья. Вам надо вернуться в Англию.

Она вдруг страстно захотела увидеть Вулфрика, и Фрею, и других своих братьев.

— Да, — сказала она.

— Я отвезу вас, — предложил Джервис. — Мы выедем завтра утром.

— Но я не могу просить вас о такой услуге. — Морган нахмурилась.

— Мы отправляемся завтра утром. А сейчас я провожу вас к миссис Кларк и помогу упаковать чемоданы.

Он помог Морган подняться с дивана и накинул на нее шаль.

Да, пожалуй, она сейчас просто не в состоянии ехать в Англию одна. Ей не хотелось ни от кого зависеть, но переезжать из страны в страну довольно опасно. Морган совершенно забыла о том, что сэр Чарлз Стюарт предлагал ей свои услуги.

— Спасибо, — поблагодарила она и плотнее запахнула шаль. Ей было холодно, хотя вечер выдался теплый.

По дороге к дому миссис Кларк Джервис держал Морган за руку. И она была благодарна ему за это. Аллен погиб. Она возвращается домой. Ей придется сообщить эту ужасную новость Вулфрику.

Ей о многом нужно подумать. Многое пережить. По дороге Морган не проронила ни слова. Джервис тоже молчал. Лишь когда они подошли к дому миссис Кларк, граф промолвил:

— Думаю, миссис Кларк беспокоится. Как следует отдохните. Нам предстоит долгое путешествие.

— Да, спасибо.

Не успел Джервис постучать, как дверь распахнулась и на пороге появилась миссис Кларк. Увидев Морган, она облегченно вздохнула:

— Слава тебе, Господи! Я так беспокоилась. Хорошо, что вы ее нашли, милорд.

— Завтра леди Морган отправляется в Англию, я буду ее сопровождать, мадам, — сказал Джервис. — Утром приду очень рано, а сейчас мне необходимо найти для леди Морган служанку, которая поедет с нами.

— Вы приняли правильное решение, — согласилась миссис Кларк, — поскольку я не могу с ней поехать. — Она обняла Морган за плечи. — Пойдемте на кухню, я вам заварю чашечку чаю.

Морган последовала за миссис Кларк, у нее не было сил возражать.

* * *

Дорога была долгая и тяжелая, но Морган словно ничего не замечала вокруг. Она замкнулась в себе. Любые разговоры, участливые взгляды сразу же вызывали слезы или какую-то истерическую реакцию, как тогда, когда она пришла к лорду Росторну. Она чувствовала себя униженной, потому что спровоцировала его на недостойный поступок. И теперь он не может избавиться от чувства вины. Даже сделал ей предложение.

Благодаря стараниям Джервиса у Морган появилась служанка, которая почти не говорила по-английски и не очень хорошо справлялась со своими обязанностями. Но ее тем не менее наняли, так как в дороге нужна была хоть какая-то помощь. Предполагалось, что Илза, проводив леди Морган в Англию, сразу же вернется в Брюссель.

На отрезке пути между Брюсселем и Остенде Морган почти не видела Джервиса. Он скакал на лошади рядом с наемной каретой, в которой ехали девушка со служанкой. Когда они сели на корабль, плывущий в Харидж, Илза всю дорогу страдала от морской болезни и почти не поднималась с койки. Однако Морган не желала оставаться на нижней палубе. Ей хотелось дышать свежим морским воздухом, ощущать брызги соленой морской воды на лице и забыть обо всем.

Ее мало беспокоили светские условности.

Морган угнетал тот факт, что в данный момент никто из ее семьи не мог разделить с ней ее горя. Она представить себе не могла, как преподнесет эту страшную новость родным. Она все еще не верила, что ее брат погиб. Ведь тому не было никаких доказательств. Стоило ей закрыть глаза, как ее мысленному взору представал веселый, смеющийся Аллен, в ушах звучал его голос. В такие моменты ей казалось, что брат сыграл с ней шутку.

Морган не общалась на корабле ни с кем, кроме лорда Росторна, хотя здесь они встретили общих знакомых. Ей сейчас было не до разговоров. А с Росторном они обычно молчали или вели беседу о всяких пустяках.

Когда поднялся шторм, все пассажиры спустились на нижнюю палубу. Морган и Джервис остались одни. Девушка облокотилась о перила, а Росторн укутал ее плащом и взял в ладони ее руку. Так они простояли час или больше.

Даже сейчас, когда все ее чувства притупились, Морган осознавала, что отношения между ними теперь не те, что прежде. Хотя в нынешнем своем состоянии не могла определить, в чем именно это выражалось.

Ее появление на палубе в обществе графа Росторна, без служанки, могли расценить как непозволительную вольность. Но она с презрением, относилась к сплетням и слухам и к тем, кто их распространял. Ее поведение никого не касалось, кроме нее и Вулфрика. Но Вулф все поймет, в этом Морган не сомневалась.

Больше всего ей хотелось быть сейчас дома, рядом с братьями и сестрой. Рядом с Вулфриком. Он найдет способ облегчить ее боль. В то же время возвращение домой пугало ее. Как она посмотрит им в глаза? Что скажет?

Когда они приплыли в Харидж, было холодно и ветрено. Низкое небо с серыми бегущими облаками напоминало осень. Они должны были остановиться в небольшой уютной гостинице, расположенной возле порта в заливе, а утром отправиться в Лондон.

— Я сейчас устрою вас в номере, — пообещал Росторн, — и пойду поищу карету, чтобы продолжить путь. Еще день — и вы дома.

Придерживая шляпку, чтобы ее не унесло ветром, леди Морган виновато сказала:

— Простите меня, лорд Росторн. Я слишком эгоистично вела себя во время нашего путешествия. Вы ведь приехали в Англию впервые за последние девять лет.

— Да, cherie, — ответил он с улыбкой. — Для меня это непросто.

Только сейчас она поняла, что возвращение в Англию для него так же тяжело, как и для нее. Ему предстоят встречи с людьми, с которыми он не поддерживал отношений в течение девяти лет. Из-за Морган граф вернулся сюда раньше, чем намеревался, и ему придется контролировать каждый свой шаг. Вместо того чтобы поговорить с ним об этом на корабле, она все время молчала, думая только о своей беде. Что ж, она постарается исправить положение за ужином.

— Надеюсь, — вздохнула она, — возвращение станет для вас счастливым.

Лорд Росторн взял ее руку в перчатке и улыбнулся.

Илза уже оправилась от морской болезни и чувствовала себя нормально. По дороге в гостиницу начался дождь, и воздух пропитался влагой. Но все трое с удовольствием подставляли лица свежему ветру, радуясь твердой почве под ногами. В холле гостиницы пылал большой камин, и, пока Джервис регистрировал их у конторки, Морган подошла к огню, сняла дождевик и стала стряхивать капли дождя с волос.

Морган казалось, что с тех пор, как она покинула Брюссель, прошла целая вечность. Что она стала старше лет на десять. Если бы можно было вернуть все назад. Но что изменилось бы? Неужели, встретив Аллена у Намюр-Гейтс, она смогла бы уговорить его не ездить с письмом к герцогу Веллингтону?

Морган протянула руки к огню, постояла немного и обернулась, чтобы посмотреть, закончил ли лорд Росторн регистрацию. Неожиданно на глаза ей попался элегантно одетый джентльмен в дождевом плаще. Он направлялся к выходу.

Вулфрик!

Потрясенная Морган остановилась как вкопанная, не в силах ни крикнуть, ни пошевелиться.

Он не заметил ее. Зато увидел графа Росторна. Он прищурился, раздув ноздри, и на лице его отразилось высокомерие.

Но Морган ничего этого не видела, она уже бежала к брату.

— Вулф! — кричала она. — Вулф!

Брат обнял ее, и она почувствовала себя в безопасности.

Но в следующий момент герцог Бьюкасл отстранил от себя Морган и окинул лорда Росторна ледяным взглядом.

— Хотелось бы знать, — отчеканивая каждое слово, произнес он, — что здесь происходит.

Видимо, ему что-то стало известно. Без сомнения, это миссис Каддик постаралась. Но не эта мысль занимала сейчас Морган. Она даже не успела подумать, что Вулфрик делает здесь, в Харидже. От волнения она ощутила приступ тошноты.

— Вулф. — Голос ее дрогнул. Все приготовленные фразы вылетели из головы. — Вулф, Аллен погиб.

Холодный блеск в глазах герцога на мгновение погас. Он впился пальцами в ее локоть. Несколько раз тряхнул головой.

— А, — едва слышно вымолвил он.

Какой ужас! Вулфрик не знал, что говорить и что делать. Морган никогда не видела его в таком состоянии. Оказалось, что ничто ему не чуждо: сомнения, неуверенность в себе, беззащитность. Морган не хотелось видеть брата таким. Он должен был оставаться непогрешимым и неустрашимым Вулфриком Бьюкаслом. И сейчас ей хотелось превратиться из восемнадцатилетней женщины в маленького ребенка, окруженного всеобщей заботой и вниманием.

Но мгновение нерешительности прошло. Его глаза снова сконцентрировались на лорде Росторне, и он превратился в прежнего Вулфрика. Он выпустил Морган из своих железных рук. Она уже открыла рот, чтобы дать необходимые объяснения, но Вулф опередил ее.

— Итак, Росторн? — проговорил он, сделав ударение на имени графа.

— Бьюкасл? — в тон ему ответил Джервис. — Мои искренние соболезнования. В данный момент я сопровождаю леди Морган и ее служанку в Лондон. Возможно, мы найдем здесь где-нибудь место, чтобы поговорить наедине. Вы просили объяснений, я готов предоставить их вам.

Морган метнула на него испуганный взгляд. Сейчас его речь ничем не напоминала того лорда Росторна, которого она успела узнать. Его голос звучал резко и четко, французского акцента как не бывало. Глаза стали непроницаемыми. Видимо, Вулфрик действительно что-то узнал. Теперь она станет яблоком раздора для этих двух мужчин.

И это после того, как она сообщила брату о смерти Аллена.

— Полагаю, мы вполне можем обойтись без каких-либо объяснений, — сказал Вулфрик. — После того, что мне рассказала леди Каддик, я отправился в Брюссель, чтобы привезти леди Морган домой. Но теперь отпала необходимость в столь длительном путешествии, хотя я должен отдать распоряжения, чтобы тело моего брата было доставлено в Англию. — Морган смотрела на его руку, державшую монокль. Костяшки пальцев побелели. — В любом случае, Росторн, ваших услуг больше не требуется. С этой минуты я лично беру под свою опеку леди Морган Бедвин. Всего хорошего.

Морган смотрела на него с удивлением. Он даже не пожелал выслушивать объяснения. Не поблагодарил лорда Росторна за оказанную услугу. Не объяснил, в чем именно леди Каддик обвиняла его. Ей показалось, что мужчины когда-то были знакомы.

Она взглянула на Джервиса. Выражение его лица оставалось непроницаемым, напряженные глаза, резко очерченная челюсть. Он был неузнаваем. Лорд Росторн повернулся к Морган, поклонился и сказал:

— Прощайте, cherie.

— Вы покидаете нас? — спросила она. Ей хотелось добавить: просто так?

Но он уже зашагал по направлению к двери. Она не может позволить ему уйти таким образом. Но стоило ей сделать шаг, как Вулфрик сжал ее локоть.

Он даже не счел нужным поговорить с лордом Росторном, когда тот предложил это. Вероятно, Вулф попросил слуг предоставить ему свободную комнату. Их пригласили в небольшую гостиную, и дверь за ними захлопнулась.

Морган почувствовала, что у нее дрожат колени. Росторн столько для нее сделал, а она даже не попрощалась с ним, не поблагодарила. Но теперь она дома. Рядом с ней Вулф, и она уже рассказала ему о гибели Аллена.

Вулфрик взглянул на Морган, и его рука потянулась к моноклю.

— А теперь, Морган, расскажи, как погиб Аллен.

У нее снова задрожали колени, и перед глазами все поплыло.

— Он погиб в сражении под Ватерлоо, — ответила она.



Глава 11

Моросил надоедливый дождь, дул пронизывающий ледяной ветер. Джервис гнал вперед свою лошадь, а вскоре заставил ее перейти на быстрый галоп.

Его прогнали. Вулфрик даже не пожелал выслушать его объяснения. Унизил. Видимо, леди Каддик представила все в таком свете, что герцог Бьюкасл счел необходимым отправиться в Брюссель за сестрой.

Джервис не ожидал, что стоит ему увидеть Бьюкасла, как в нем тут же проснется старая ненависть. Он не подозревал, до какой степени ненавидит этого человека. Эта ненависть ослепляла его, билась в мозгу, мешала спокойно взглянуть на случившееся. Не без злорадства лорд Росторн вспомнил о том, что при встрече с ним Бьюкасл на некоторое время потерял самообладание. Джервис готов был поклясться, что скоро он надолго утратит свое хладнокровие. Их схватка еще впереди.

В Лондоне он нанесет визит герцогу Бьюкаслу. Не сразу. Немного погодя. Надо соблюсти приличия. Семья Бедвинов сейчас в трауре.

Сплетни из Брюсселя и последние новости об их с Морган путешествии на корабле уже распространились по Лондону. Леди Каддик изо всех сил раздувала пламя, и Джервис не сомневался, что очень скоро это перерастет в грандиозный публичный скандал.

Сейчас не стоит ехать в Лондон. Лучше отправиться в Уиндраш-Грейндж в Кенте. Ему предстоит вернуться на девять лет назад. Но тогда он был совершенно другим человеком.

Он постоянно ощущал, что находится в Англии, ни на минуту не забывая о том, что дома его ждет довольно прохладная встреча. Пейзаж, простиравшийся перед его глазами, выглядел серым и унылым, а порой пугающе мрачным. Небо заволокли низкие плотные тучи. С его шляпы то и дело скатывались холодные капли на лицо, плечи, иногда затекали за воротник. Впереди мокрой полосой бежала дорога, покрытая кое-где жидкой фосфоресцирующей в отблесках света грязью и свинцовыми лужами, маскирующими довольно глубокие выбоины. Ехать приходилось очень осторожно: один неверный шаг — и лошадь упадет. Может, вернуться в Харидж, сесть на ближайший корабль и отправиться на континент?

Но теперь у него в Англии есть дело.

И он продолжал скакать вперед.

Сам того не желая, он погрузился в воспоминания о леди Морган Бедвин. Впервые он встретил ее на балу у Камерона. Она стояла в белом платье с высокомерным выражением лица. А какой она была забавной на пикнике, как смеялась и философствовала, прогуливаясь с ним в лесу. Она самоотверженно помогала раненым у Намюр-Гейтс. Не падала в обморок при виде окровавленных тел и ампутированных конечностей. В полном отчаянии она пришла к нему на рю де Брабант, в надежде найти утешение и поддержку. Удивительная женщина.

— Черт возьми! — Лорд Росторн натянул поводья. Он не заметил, что снова пустил лошадь в галоп.

У него и в мыслях не было причинить ей вред.

Но он сделал это. Просто использовал ее.

Другого названия этому нет.

Целую неделю Морган жила словно в тумане. Еще в гостинице в Харидже она подробно рассказала брату о гибели Аллена. Во время поездки в Лондон по его требованию повторила свой рассказ. Она также объяснила брату, почему отказалась возвращаться с Каддиками домой.

Леди Каддик, как и предполагала Морган, изо всех сил старалась настроить Вулфрика против сестры. В разговоре с ним даже не упомянула о том, что Аллен пропал, что Морган помогала раненым. Бывшая опекунша утверждала, что ее подопечная оказалась упрямой, капризной, словно ребенок. Она вырвалась на свободу и развлекалась самым недостойным образом вместе с мужчиной, пользующимся весьма сомнительно репутацией.

— Ты полагаешь, — промолвила Морган, глядя в окно, — что я осталась только для того, чтобы развлекаться с графом Росторном, Вулф? По-твоему, я способна на это?

— А что еще я мог подумать? Ты отказалась от опекунши, которую я тебе выбрал. Но мне в голову не пришло, что она поведет себя столь неподобающим образом и введет меня в заблуждение. Придется поговорить с ней.

Морган с удовольствием посмотрела бы на то, как Вулфрик поставит эту женщину на место.

Она пыталась рассказать брату, как граф Росторн был добр с ней, как помогал. Но стоило Морган завести об этом разговор, как он менял тему. Вулф, конечно, не сможет понять, что она пережила за последние две недели, как изменились ее взгляды. Особенно на правила приличия. Разумеется, она одна виновата в том, что произошло между ними во время их последней встречи в Брюсселе. Иногда ее удивляло, что он допустил это.

— Ты хорошо знаешь графа Росторна? — спросила она брата во время путешествия.

— Достаточно, чтобы понять, что в сопровождающие порядочной девушке он не годится. В этой гостинице я просил приготовить нам смену лошадей. Придется придумать объяснение, почему мы опоздали на полчаса.

Девять лет назад Вулфрику было двадцать четыре года. Весьма сомнительно, что он хорошо знает Джервиса, подумала Морган. Вряд ли ему известно и о случившемся тогда скандале. Она уже хотела спросить об этом брата, но передумала. Лорд Росторн неохотно говорил о себе и о своем прошлом. Похоже, и Вулфрика бесполезно расспрашивать на эту тему.

Как ни странно, она вдруг почувствовала, что скучает по графу. Они расстались так неожиданно и даже не попрощались. Морган очень не хватало его. Встретятся ли они еще когда-нибудь? Придет ли он к Вулфу, как обещал, просить ее руки? Она искренне надеялась, что этого не случится. Морган не собиралась выходить за него замуж, но его внимание ей было приятно, она хотела бы с ним встречаться в свете.

Морган старалась не думать о нем. Он ничего ей не должен. И то, что намеревался сделать ей предложение, свидетельствует о его порядочности. На самом деле она была его должницей.

Фрея и Джошуа находились в Лондоне, поскольку парламентская сессия еще не закончилась. Но не только это удерживало их в столице. Дело в том, что Фрея спонсировала участие в сезонах не только Морган, но и кузины мужа леди Частити Мор. Джошуа являлся еще и опекуном этой девушки, кстати, уже помолвленной с виконтом Мичемом. Но отложили они свое возвращение в Пенхоллоу в Корнуолле также потому, что Фрея собиралась посетить врача. Она недавно забеременела.

Эйдан только что вернулся из Оксфордшира с Евой и их приемными детьми: Дейвом и Беки. Из Лестершира приехали Рэнналф и Джудит, они привезли с собой своего двухмесячного сына. Они сразу же откликнулись на письма, присланные Вулфриком со специальным курьером.

Морган была счастлива снова оказаться в кругу семьи. Но Вулфрик вел себя несколько необычно. Замкнулся в себе и почти все свое свободное время проводил в библиотеке. Морган, разумеется, сразу оказалась в центре внимания всех родственников. Они засыпали ее бесчисленными вопросами.

Эйдан и Рэнналф, близнецы, болезненно восприняли известие о смерти брата. Фрея старалась ничем не выдавать своих эмоций, но по выражению ее лица было видно, что она тяжело переживает случившееся. Джошуа не отходил от жены. Рэнналф, всегда веселый, ушел в себя, почти все время проводил в детской со своим сыном. Брал его на руки и качал, даже когда ребенок спал. Эйдан — суровый, очень серьезный, бывший кавалерийский офицер, в первые минуты встречи обнял Морган и заплакал. Он даже не пытался сдержать слезы, и тело его содрогалось от рыданий.

Ужаснее всего было то, что тело Аллена так и не нашли, а потому не предали земле.

Даже могилы его нет, куда можно было бы прийти поплакать и принести цветы.

На одиннадцатый день после возвращения Морган Вулфрик заказал заупокойную службу в церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер. Собралось довольно много народа. Морган сидела рядом с Вулфриком на первой скамье, держа руку брата в своих ладонях, так ей было спокойнее. Он выглядел еще более отчужденным, замкнувшимся в себе. Возможно, она одна понимала, как тяжело переживает брат эту потерю. У Эйдана была Ева, у Рэнналфа — Джудит, у Фреи — Джошуа. А у Морган никого, кто мог бы разделить с ней ее одиночество.

Граф Росторн в церкви не появился. И она потеряла всякую надежду когда-либо его увидеть. После окончания службы прихожане, стоявшие у церкви, почтительно расступились, пропуская семью Бедвин. Морган огляделась, надеясь, что Джервис ждет их где-нибудь возле церкви. Но его нигде не было. Не приехал он и домой к Бедвинам на чайную церемонию, организованную для всех родственников и знакомых.

Возможно, лорда Росторна просто нет в Лондоне, он снова уехал на континент, отправился в Париж. Или в свое поместье. Морган было больно оттого, что он не пришел. Тогда в Брюсселе ей показалось, что они на самом деле стали друзьями. Но он даже не написал. Разумеется, он не мог написать ей лично, но почему бы не выразить соболезнование всей семье?

Приходили совсем другие люди, которых Морган не хотела видеть. Явились граф и графиня Каддик с Розамонд. Прибыл даже капитан лорд Гордон в своем парадном красном мундире. Он передвигался на костылях, а его денщик поддерживал его за локоть. Собравшиеся смотрели на него с восхищением — он был настоящим героем Ватерлоо.

Розамонд обняла Морган, ей очень не хотелось расставаться с подругой.

— Мне все равно, что они говорят, Морган, — сказала она. — Я-то ведь знаю, какая ты, как храбро вела себя и помогала раненым. Мне очень жаль, что лорд Аллен погиб. — На глазах девушки выступили слезы, и она умолкла, не в силах говорить.

Ее мать, наоборот, была совершенно спокойна.

— Рада видеть вас дома, леди Морган, — резко проговорила она. — Вам очень повезло, моя дорогая, иначе герцог Бьюкасл строго наказал бы вас за столь дерзкое поведение. Сначала он упрекал меня в том, что я оставила вас одну. Но, уверена, довольно скоро понял, что ошибался.

Морган не сказала ни слова, лишь вскинула брови и прошла мимо.

Она старалась избежать встречи с капитаном Гордоном, но он остановил ее и попросил выслушать. Она села рядом с ним на диван. Морган больше не сердилась на него. Она вообще не питала к нему никаких чувств.

Синяки больше не портили его лицо. Он был так же красив, как и раньше. Однако Морган представить себе не могла, что совсем недавно была в него влюблена.

— Леди Морган, — сказал он, — надеюсь, вы простили меня.

— У нас у всех были трудные дни, капитан, — проговорила Морган. — При других обстоятельствах, полагаю, все вели бы себя иначе. Но теперь все позади, и лучше об этом забыть.

— О, вы очень великодушны. — Он вздохнул с облегчением. — Перед сражением я действовал импульсивно, мною двигали только эмоции.

Перед сражением? Морган нахмурилась:

— За что же вы просите прощения, лорд Гордон?

Он вспыхнул и смущенно потупился.

— Боюсь, сам того не желая, я пробудил в вашей душе некоторые надежды. Но в данный момент ничего не планирую на ближайшее будущее.

Лорд Гордон не имел в виду их последнюю ссору перед отъездом Каддиков в Англию. Скорее, их разговор на балу в ночь перед сражением.

— У вас, лорд Гордон, вероятно, возникло впечатление, — проговорила она, — что мы с вами помолвлены.

— Я… я… — растерялся капитан.

— Не волнуйтесь, я так не подумала, — продолжала Морган. — Если бы вы сказали мне об этом на балу, я бы ответила «нет». Это серьезный шаг. Поэтому вам следовало обратиться к герцогу Бьюкаслу со своей просьбой. И если бы он одобрил ваше намерение, вы могли бы прийти ко мне. Но я все равно отказала бы вам.

Он покраснел и заметил:

— Но я весьма и весьма достойная партия, леди Морган. Единственный наследник Каддиков.

— Будь вы даже принцем Уэльским, я все равно не вышла бы за вас замуж. — Морган с презрением посмотрела на лорда. — Вы не джентльмен, а поэтому недостойны моей руки. Я рада, что вы попросили прощения вовсе не за то, как вели себя накануне вашего отъезда из Брюсселя. По доброте душевной я бы простила вас.

— Мама определенного мнения о вас, — резко бросил он. — И все остальные тоже.

— В самом деле? — Взгляд леди Морган по-прежнему оставался бесстрастным.

— Вы слишком высокомерны, — злобно проговорил он, — не имея на то никаких оснований. У вас репутация, как у последней проститутки. О вас говорят во всех клубах и гостиных Лондона. Думаете, никто не видел, как в Брюсселе вы прогуливались в обнимку с лордом Росторном? Как на пароходе стояли, держась с ним за руки?

— Что ж, — вздохнула Морган, продолжая спокойно смотреть на капитана, — вы весьма красноречиво выплеснули всю свою злость и раздражение, с чем вас и поздравляю.

Морган держалась очень спокойно, хотя на самом деле была шокирована. Неужели о ней распускают сплетни? И все потому, что она задержалась в Брюсселе на несколько дней, ожидая вестей от Аллена. Потому что вместе с миссис Кларк помогала раненым. Потому что лорд Росторн был настолько добр, что проводил ее в Лондон. Нашел для нее служанку. Оказывается, честность и прямота, а также проявление сочувствия предосудительны. А лицемерие достойно похвалы. Лорда Гордона считают отважным, а он во время сражения лежал возле своей лошади.

Морган никогда не обнималась с лордом Росторном. Правда, однажды чуть не заснула, сидя рядом с ним на ступеньках дома и положив голову ему на плечо. А когда они поднялись, поцеловала его в щеку. В это время мимо них прошли какие-то люди.

Ей следовало догадаться, что сплетен в Лондоне не избежать. Каддики постараются.

В то же время она не могла отрицать, что потеряла девственность. Так что нечего возмущаться. Капитан Гордон чуть не умер от страха, полагая, что загнал себя в ловушку, сделав ей предложение на балу у герцогини Ричмондской. Видимо, опасался, что она не отпустит его, начнет упрекать. Что разразится скандал, и его имя, имя героя Ватерлоо, чуть ли не в одиночку выигравшего сражение, будет запятнано. Морган посмеялась над ним и молча, с презрением отвернулась.

Неужели граф Росторн из-за этого не появился в их доме и на службе в церкви, размышляла Морган. Неужели из-за сплетен уехал из Лондона? А может быть, и из Англии? Это было бы так несправедливо.

Морган угнетала мысль, что она никогда больше не увидит его. А как ей хотелось заглянуть в его насмешливые глаза, услышать его французский акцент и ласковое «cherie».

Хорошо иметь рядом настоящего друга, который все понимает с полуслова. Однако по некотором размышлении Морган пришла к выводу, что ей вообще никто не нужен.

Наконец все ушли. Тетя и дядя Рочестер, Фрея и Джошуа, Частити и лорд Мичем отправились домой. Эйдан, Ева, Рэнналф и Джудит поднялись наверх к детям. Морган осталась одна, и ее снова захлестнула волна одиночества. Она решила пойти в библиотеку, к Вулфрику. Она не потревожит его, сядет на диван и будет наслаждаться ощущением уверенности и силы, которые исходят от ее брата.

Она не постучалась, осторожно открыла дверь и прошла в глубь комнаты.

Брат стоял спиной к ней, уставившись на холодный камин. Его плечи вздрагивали. Он плакал навзрыд.

Морган застыла на месте словно пораженная молнией, повернулась и бесшумно вышла из библиотеки.

Если Вулф плачет, значит, наступил конец света.

Она поднялась к себе в комнату и бросилась на кровать.

Аллен мертв.

Она никогда больше не увидит его.

Этим вечером Морган впервые дала волю слезам.



Глава 12

В день, когда Джервис добрался до дома, на небе выглянуло солнце. Галечная дорога, петлявшая вдоль леса, затем спускалась к подножию холма, за которым среди старинного, обширного парка располагался Уиндраш-Грейндж. Дождевая вода здесь никогда не застаивалась, сразу впитываясь в рыхлую песчаную почву. На мокрых листьях поблескивали капли, иногда они срывались, падая на руки и лицо. В воздухе стоял густой травяной аромат.

На Джервиса нахлынули воспоминания далекого прошлого. Он всегда страстно любил Уиндраш и радовался, что ему, как старшему сыну, достанется в наследство это красивейшее место. Младшего брата Питера ожидала карьера священнослужителя. Эта дорога к дому всегда поднимала ему настроение.

Прошло долгих девять лет с тех пор, как он ехал по ней в последний раз. Тогда еще был жив отец. Две сестры Джервиса по-прежнему жили здесь. До отъезда на континент, совсем еще молодой, он с удовольствием отправлялся в город поразвлечься и пообщаться с приятелями. Однако обязанностями наследника этого огромного поместья Джервис не пренебрегал. В то время он был счастлив, и казалось, ничто не может омрачить его безоблачного существования.

Неожиданно обрушившаяся на него череда кошмарных событий разом перечеркнула все.

У Джервиса возникло странное ощущение, словно он возвращался сейчас в чью-то жизнь.

Вскоре с левой стороны дороги возник дом из красного кирпича, с большим цветочным палисадником, заканчивающимся решетчатой аркой. От нее бежала дорожка из плоских белых камней, по обеим сторонам которой стояли две металлические скамьи и росло несколько старых плакучих ив. Там, среди этого разноцветья, Джервис заметил двух женщин с корзинками. Они срезали ножницами цветы. Чуть поодаль стояла третья с ребенком на руках. Она, похоже, заметила приближающегося всадника и внимательно вглядывалась в него. На дальней скамье сидел мужчина.

Когда граф Росторн подъехал к ним совсем близко, одна из женщин, услышав цокот копыт, распрямилась и повернулась на звук. Одной рукой она придерживала широкополую соломенную шляпу. Вскрикнув, она бросилась Джервису навстречу, уронив корзинку в траву. Женщина была невысокого роста, ее фигура все еще носила следы юношеской стройности и гибкости, пышные темные волосы были слегка тронуты сединой. Лицо ее сияло от радости.

Джервис проворно соскочил с лошади и, раскрыв объятия, шагнул навстречу к женщине.

— Джервис! — вскричала она. — Милый мой.

— Maman! — Он легко подхватил ее на руки, покружил и осторожно опустил на землю.

— Наконец-то ты дома. — Она поднесла дрожащую руку к его лицу и медленно провела по щеке, не отрывая от него глаз. — Мой дорогой мальчик, ты стал еще красивее.

— А ты все такая, же, — усмехнулся он. — Просто девчонка.

За прошедшие девять лет она действительно не очень изменилась. По-прежнему была милой и привлекательной.

К ним приближался молодой мужчина. Последний раз Джервис видел его еще ребенком. Элегантно одетый, в очках, высокий, худой, уже начинающий лысеть.

— Пьер?

Казалось, братья сейчас бросятся друг другу в объятия. Но они заколебались, стали переминаться с ноги на ногу, и момент был упущен. Джервис протянул ему руку, и Пьер пожал ее.

— Джервис, — сказал он, — как хорошо, что ты вернулся. Позволь, я представлю тебе свою жену, если не возражаешь. Это Росторн, Эмма, дорогая.

Эмма присела в реверансе. Мелкие, незапоминающиеся черты лица, прямые волосы, уложенные в высокую прическу. Джервис взял протянутую ему руку и чуть склонил голову.

— Миссис Эшфорд, — сказал он, — очень приятно познакомиться. А это, надо думать, ваш сын.

Мальчик взглянул на Джервиса — глаза у него были большие, серые. Пухлое личико обрамляли тонкие вьющиеся волосы.

— Это Джонатан, милорд, — сказала женщина.

— Джонатан. — Его племянник. У него уже был один. И еще три племянницы — дети его сестер. Да, много воды утекло за эти девять лет.

— Поздоровайся с Генриеттой, Джервис, — сказала мать.

Генриетта приходилась Джервису второй кузиной и жила в его семье с тех пор, как осталась круглой сиротой. Отец графа Росторна был ее опекуном. Она выглядела почти так же, как и девять лет назад. Невысокая, плотно сбитая, темноволосая, с квадратным лицом. Не безобразная, но и не слишком привлекательная. Замуж она еще не вышла, хотя ей уже исполнилось не то двадцать семь, не то двадцать восемь лет.

— Генриетта. — Он с улыбкой поклонился девушке.

— Джервис. — Она присела в реверансе.

Что ж, прием оказался не таким холодным, как он ожидал. Ни враждебности, ни досады. Мать взяла его за руку и повела к дому, а грум направился с лошадью в конюшню. Ощущалась лишь натянутость, неловкость, словно все они чужие друг другу. Что ж, это недалеко от истины.

Его лишили семьи так же, как и многого другого. Восстановится ли когда-нибудь между ними тесная связь, как это было раньше? Сейчас он остро ощутил отсутствие отца. Отец всегда был для него героем.

А потом отец отверг его. Вычеркнул из своей жизни. Предпочел поверить сфабрикованным о Джервисе слухам, а не ему самому. Хотя всегда утверждал, что любит сына.

Это было настоящим предательством.

Хуже, чем предательство Марианны.

Хуже, чем предательство Бьюкасла.

Оно уничтожило Джервиса.

В ближайшие дни графу Росторну предстояло познакомиться со слугами и управляющим. Почти всех их наняли уже после его отъезда на континент. Ему пришлось посетить ферму, посмотреть, как ухаживают за садом. Все было знакомо и не знакомо. Он встретился с арендаторами и соседями, которые вскоре узнали о его возвращении. Люди приходили, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Никто ни словом не обмолвился о причинах, вынудивших Джервиса уехать на континент. Некоторые полагали, что лорд Росторн все это время жил у родственников матери. Джервис помнил всех этих людей, однако ощущение было такое, что видит он их впервые.

Дома он тоже постоянно чувствовал неловкость и напряжение. Чтобы наладить прежние контакты, следовало самому стать прежним.

Но это не представлялось возможным. Слишком много времени прошло.

И он сожалел об этом. Однако о возвращении на континент не могло быть и речи. По крайней мене сейчас. Его дом здесь.

Да и жаловаться ему особенно не на что. Мать не могла нарадоваться на сына.

Однажды за завтраком он стал расспрашивать ее о соседях. Многие из них уехали в Лондон на сезон. Ему очень повезло, что он застал мать дома. Они с Генриеттой собирались на днях отправиться в Лондон. Сначала им нужно было сделать покупки, а потом посетить театры и побывать у знакомых.

Мать охотно рассказывала Джервису о соседях и о тех событиях, которые произошли в их семьях, пока его не было.

— А как поживает маркиз Пейсли? — спросил он. — Все еще приезжает в Уинчхолм-Парк, maman?

— Маркиз умер, Джервис. — Мать слегка отодвинулась, чтобы дать возможность слуге налить ей кофе. — Разве я не писала тебе?

— Нет, — ответил он.

— Маркиз оставил это поместье своей дочери.

Джервис посмотрел на мать. У маркиза была только одна дочь.

— Марианне? — спросил он. — Она здесь живет?

— Да, — ответила графиня. — Тебе стоило бы с ней встретиться и поговорить. Грустно, если вы будете избегать друг друга до конца жизни, ведь мы соседи. Кроме того, прошло столько лет, что все это теперь уже не имеет никакого значения.

Он молчал. События, которые перевернули его жизнь, произошли действительно очень давно — девять лет назад. Но все это время он был изгнанником в чужой стране. Неужели мать полагает, что он сможет простить эту женщину? Он знал Марианну с детства. Они вместе играли. А потом она предала его.

— Она все еще дружит с Генриеттой, — снова заговорила мать, когда поняла, что ее предложение останется без ответа. — Ты не можешь ее игнорировать.

— Кто ее муж? — спросил Джервис.

— Она так и не вышла замуж, — ответила мать. — Все такая же красивая, просто ей не встретился мужчина, которого она полюбила бы. Обещай, что ты навестишь ее.

— Нет! — Джервис сорвался на крик. — Нет, maman. Я никогда не сделаю этого!

К его удивлению, мать не только не осуждала Марианну, но еще и поощряла ее дружбу с Генриеттой. Все эти люди, казалось, забыли то, что произошло, и продолжали жить как ни в чем не бывало. А он? Что стало с ним? Неужели они думали, что он наслаждался жизнью на континенте?

Ему стало жаль себя. Джервис порывисто поднялся со стула, поцеловал матери руку и вновь вернулся к делам по хозяйству.

Старая жизнь, как ни прискорбно, ушла. В прошлом остались годы, проведенные на континенте. А также те, которые он прожил здесь, в поместье. Придется все начинать сначала. В самое ближайшее время он намеревался отправиться в Лондон. Но еще не решил точно когда.

Через неделю после его приезда ему нанес визит Хорэс Блейк, их сосед. Он только что вернулся из Лондона и, узнав о возвращении Джервиса, решил зайти к нему поздороваться и засвидетельствовать свое почтение. Он был на несколько лет старше Росторна, но это не мешало им в прошлом поддерживать приятельские отношения. При встрече они тепло пожали друг другу руки и, расположившись в библиотеке с бокалами вина, пустились в разговор.

— Что ж, Росторн, — лукаво усмехнулся Блейк после обмена любезностями, — говорят, ты все такой же дьявол, каким был и раньше.

1Джервис не мог скрыть своего удивления. Он никогда не считал себя дьяволом.

— О тебе болтает весь город, — рассказывал Блейк. — В клубах заключают пари — сделаешь ли ты предложение сестре Бьюкасла. А если сделаешь, то примет ли его Бьюкасл? Кажется, вы с ним повздорили до твоего отъезда. Я не ошибся?

Нет, не ошибся. С самого начала было ясно, что ему вряд ли удастся избежать светских сплетен.

— Да, повздорили. Что же касается леди Морган Бед-вин, то могу сказать лишь одно — я просто сопровождал ее из Брюсселя в Лондон. Она торопилась вернуться домой, чтобы известить родных о гибели лорда Аллена.

— Ах да. — Блейк понимающе кивнул. — Я слышал о его гибели. Чертовски не повезло парню. Знаешь, через несколько дней в церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер по нему состоится панихида. Под предлогом траура леди Морган спокойно проведет дома какое-то время, пока все не уляжется. Скажи, а вы действительно танцевали с ней ночью в лесу, Росторн? Еще говорят, что ты похитил ее прямо из-под носа у Каддиков, когда те собирались увезти малышку в Англию. И про то, как вы в Брюсселе вели себя — целовались прямо на улице. А на корабле всю дорогу стояли в обнимку. Девчонке очень повезет, если после этого Бьюкасл не посадит ее под замок на хлеб и воду на ближайшие десять лет.

Блейку эта история казалась чрезвычайно забавной. Он цинично улыбнулся и залпом допил остатки вина.

То, что рассказал Блейк, превзошло все ожидания графа. Танцевал с ней в лесу! Целовался прямо на улице! Похитил ее из-под носа у Каддиков…

Она, без сомнения, страдает из-за этого скандала. Но теперь рядом с ней Бьюкасл, и тому, кто попытается оскорбить Морган, не позавидуешь.

Джервис сменил тему, и теперь они беседовали о всяких пустяках. Спустя некоторое время граф Росторн проводил гостя до ворот парка.

«Что ж, пора ехать», — подумал он.

Оставив лошадь груму, граф вернулся в дом. Его мать сидела в гостиной. Отложив в сторону вышивание, она ласково улыбнулась сыну.

— Maman, — сказал он, — вы, кажется, собирались отправиться в Лондон, чтобы походить по магазинам и пообщаться со своими знакомыми. Через день или два я закончу свои дела, и мы могли бы отправиться вместе. Как быстро вы соберетесь с Генриеттой? Двух дней вам достаточно?

Она проворно вскочила с кресла и, всплеснув руками, прижала их к груди. Ее глаза сияли.

— Дорогой, неужели ты тоже с нами поедешь? — спросила она. — Я так счастлива. Я буду разгуливать по Лондону под руку с самым красивым джентльменом.

Джервис нанес визит Бедвинам на следующий день после заупокойной службы по лорду Аллену Бедвину. Он постучал медным молоточком в дверь, передал свою визитную карточку дворецкому и сказал, что желает встретиться с герцогом Бьюкаслом. Его попросили подождать в холле.

В доме стояла тишина. Прошло несколько минут, прежде чем дворецкий наконец вернулся и пригласил Джервиса следовать за ним. Спустившись по ступенькам, они оказались в небольшой комнате, похожей на кабинет. Обстановка и атмосфера свидетельствовали о том, что ее хозяином был мужчина. Вдоль стен до самого потолка стояли книжные полки. В дальнем углу — большой дубовый стол с кожаным покрытием. В противоположном конце комнаты находился камин, вокруг него были расставлены кожаные диван и кресла.

Бьюкасл восседал за столом. Даже не приподнявшись и никак не поприветствовав Джервиса, он бесстрастно взглянул на него. Создавалось ощущение, что мебель в комнате расставили так не случайно. Каждая деталь интерьера, словно декорации в спектакле, была подчинена одной цели — подчеркнуть и усилить впечатление значимости и величия восседавшей за огромным письменным столом фигуры хозяина. Слуги или члены семьи, входившие в этот кабинет, сразу же ощущали себя маленькими и ничтожными, находящимися во власти герцога.

Джервис почувствовал себя нежеланным гостем, и ему стоило немалых усилий посмотреть герцогу в глаза и направиться к столу.

— Бьюкасл. — Джервис, приблизившись, спокойно кивнул в знак приветствия.

— Росторн. — Рука герцога потянулась к моноклю, висевшему на черном шелковом шнуре у него на груди. — Полагаю, вы объясните мне цель вашего визита.

Бьюкасл даже не предложил Джервису сесть. Разумеется, чтобы унизить его. Граф Росторн лишь улыбнулся в ответ.

— Последние две недели вы были заняты в связи с трагическим событием, постигшим вашу семью, — промолвил Джервис. — И все же, надеюсь, вы заметили, что леди Морган Бедвин стала объектом сплетен во всех светских гостиных.

— Я всегда замечаю то, что касается моей семьи, — ответил герцог. — Если вы пришли сюда, чтобы пересказать мне основное содержание этих разговоров, то уверяю вас — вы напрасно теряете время. Всего хорошего, Росторн.

Сейчас такая холодность и высокомерие не произвели на Джервиса должного впечатления, хотя раньше способность манипулировать людьми вызывала у него восхищение и зависть. Когда-то ему хотелось походить на Бьюкасла, он подражал ему. Десять лет назад он просто был глупым щенком и полностью подчинялся Бьюкаслу. Теперь же он стал мужчиной, и вряд ли кто-то мог его запугать или навязать свою точку зрения.

— Сплетни касаются вашей сестры и меня, — сказал он. — Сначала мы с ней встречались в Брюсселе, так как вращались в одном и том же обществе, а когда ее покинули и опекунша, и служанка, я пришел ей на помощь и обеспечил безопасность.

— Обеспечили безопасность? Вы?

— Я проводил ее в Англию, потому что больше некому было ее сопроводить, — сказал Джервис. — Да, меня слишком часто видели в ее обществе за последние три недели, и, разумеется, любители сплетен не преминули воспользоваться этим обстоятельством.

— Что ж, полагаю, я должен поблагодарить вас за ту безопасность, которую вы обеспечили леди Морган, и за те сплетни, которые спровоцировали. Намеренно. Я не ошибаюсь? — Бьюкасл вскинул бровь. — Вам придется очень долго ждать моей благодарности, Росторн. Сэр Чарлз Стюарт, без сомнения, позаботился бы о леди Морган более достойным образом.

Джервис подумал, что совершенно забыл о такой возможности. Ведь леди Морган была сестрой одного из помощников сэра Чарлза, иными словами, сестрой герцога. Джервис улыбнулся:

— Разумеется, прошлого не вернешь. Но я здесь по другой причине. Я приехал просить руки леди Морган Бедвин. И если не возражаете, я бы хотел поговорить об этом с самой леди Морган.

Девять лет назад он пытался понять, есть ли у герцога сердце, течет ли в его жилах кровь или ледяная вода. Эта мысль промелькнула у него в голове и сейчас, когда Бьюкасл поднял на него свой бесстрастный, непроницаемый взгляд. Он медленно поднес к глазу монокль.

— Леди Морган Бедвин, — нарушив наконец затянувшуюся паузу, проговорил герцог, — не будет принесена в жертву лишь для того, чтобы заставить замолчать злые языки. Да и другие обстоятельства, какими бы они ни были, не заставят нас принести ее вам в жертву.

Джервис выпрямился:

— Возможно, у леди Морган другое мнение на сей счет.

— Мы не станем интересоваться мнением леди по этому вопросу, — сухо заметил Бьюкасл. — Всего доброго, Росторн.

Джервис не шевельнулся. Нетрудно догадаться, насколько эта встреча была неприятна Бьюкаслу. Каким унижением для него и его гордости были сплетни о его сестре! Граф Росторн чувствовал себя в эту минуту отмщенным. Он с трудом подавлял в себе желание добавить к уже общеизвестным фактам еще одну пикантную подробность.

«Я был близок с ней, — едва не слетело с его губ. — Но вы об этом не знаете. Иные хорошенько подумали бы, прежде чем принимать решение».

Однако Джервис не собирался открывать эту тайну. Ради Морган. Ни Бьюкаслу, ни кому бы то ни было.

— Вас не беспокоит, что репутация вашей сестры пострадает? — спросил он. — Вы не хотите дать ей шанс пресечь эти сплетни? Мое предложение не может оскорбить ни одну леди. Даже такого высокого происхождения, как леди Морган. Возможно, она сама приняла бы решение.

— В ближайшие два с половиной года я буду принимать решения за леди Морган, поскольку являюсь ее опекуном.

— Общаясь с вашей сестрой, я понял, что она достаточно самостоятельная, — сказал Джервис. — Мне бы хотелось услышать ее собственное мнение на этот счет. Вполне вероятно, что она ответит отказом. Но я поставил леди Морган в известность, что намерен просить ее руки, и мне бы хотелось услышать отказ или согласие из ее уст.

— Вам представится такая возможность, когда леди Морган достигнет совершеннолетия. — Бьюкасл позвонил в колокольчик. — А пока мне решать, какое предложение принять, а какое отклонить. К вашему сведению, уже нескольких претендентов я отверг. В том числе и вас. Флеминг, — он бросил взгляд на открывшуюся дверь, — граф Росторн уходит. Проводи его, пожалуйста.

Джервис с улыбкой поклонился герцогу, повернулся и молча проследовал мимо дворецкого. В холле было пусто. «Интересно, расскажут ли леди Морган о моем визите, — подумал Джервис. — Скорее всего нет».

Выйдя из дома, лорд оказался на небольшой площадке в центре парка, разбитого прямо под окнами особняка. Грум подал двухместную коляску.

Теперь необходимо подумать, что предпринять дальше.

Впрочем, в этом нет никакой необходимости. Бьюкасл вне себя от ярости и уж найдет способ погасить скандал в Лондоне. Он ответил отказом. Что ж, леди Морган предупреждала об этом Джервиса еще в Брюсселе.

«Не все еще кончено», — со злостью подумал граф Росторн, садясь в коляску и взявшись за поводья.

В их отношениях с Бьюкаслом еще не поставлена точка.

Так же, как в отношениях с леди Морган Бедвин.



Глава 13

Джудит и Рэнналф собирались вернуться домой в Лестершир и пригласили Морган присоединиться к ним. Такая перспектива показалась ей довольно привлекательной по нескольким причинам. Во-первых, она увидится с бабушкой, которая жила вместе с Джудит и Рэнналфом. Во-вторых, ей представится возможность поиграть с малышом Уильямом. Морган его обожала. В-третьих, она радовалась тому обстоятельству, что таким образом ей удастся избежать дальнейшего участия в светских развлечениях сезона. Она не находила в этом никакого удовольствия. Первый сезон оказался не так уж плох, но хорошо, что он уже позади.

Когда Вулфрик засобирался в Линдсей-Холл, Морган твердо решила не покидать Лондон. Капитан Гордон оказался прав: о ней и графе Росторне судачили во всех светских гостиных. По общему мнению, девушке не стоило сейчас появляться в свете, чтобы как-то прекратить сплетни. Человек, который обесчестил ее, даже не предложил ей сочетаться законным браком.

Фрея и Джошуа в мягкой форме обрисовали Морган сложившуюся ситуацию сразу же после заупокойной службы по лорду Аллену. Леди Морган настолько удивилась, что сначала даже не поверила тому, что сказали ее родственники, и еще раз попросила ей все объяснить. Они с сожалением подтвердили тот факт, что участвовать в сезоне она больше не может. Разумеется, ей хотели сообщить об этом сразу, но, так как Морган была слишком расстроена из-за смерти брата, Фрея решила отложить этот разговор.

У Морган потемнело в глазах.

Она не собирается уезжать из Лондона, спасаться бегством только потому, что все от нее этого ожидают. И все ее родные, несмотря ни на что, одобрили такое решение.

Все, кроме Вулфрика. В данный момент он просто отсутствовал.

Таким образом, на следующий день Морган отправилась вместе со своими родственниками в Гайд-парк. Леди Частити Мор и виконт Мичем присоединились к ним. День выдался чудесный, и после заточения в четырех стенах в течение двух недель Морган наслаждалась свежим воздухом. Кроме того, в парке по утрам совершали моцион сливки общества, и можно было продемонстрировать свое презрение к светским сплетням.

Морган бросала гордые взгляды на всех попадавшихся ей навстречу знакомых и вежливо наклоняла голову в знак приветствия. И никто из них не посмел не ответить ей. В конце концов, она была леди Морган Бедвин, и ее окружали самые именитые и уважаемые люди.

Разумеется, это было не слишком приятно.

— Кто хочет поскакать со мной до другого конца Роттен-роу? — спросила Морган.

— Я как раз хотела это предложить, Морган, — сказала Фрея.

— Полагаю, — вмешался Джошуа, театрально вздохнув, — если бы я запретил тебе сделать это в твоем состоянии, дорогая, ты вряд ли послушалась бы меня. Разве не так?

Фрея смерила его взглядом и натянула поводья.

Сестры отделились от группы мужчин и пустили лошадей в галоп. Морган наклонилась к шее лошади, и ее охватило радостное возбуждение. Роттен-роу являлось сложным архитектурным сооружением со всевозможными препятствиями. Бедвины были заядлыми наездниками. А свежее утро, легкий ветерок и солнечные лучи располагали к быстрой скачке.

Лошади скакали практически голова к голове. Лишь достигнув ворот за Гайд-парком, Фрее удалось обогнать сестру всего на несколько дюймов. Фрея и Морган натянули поводья, остановились и весело рассмеялись.

В это время в парк въехала небольшая группа джентльменов. Морган вскинула голову, словно заранее заняв линию обороны против возможных насмешек и любопытных взглядов. И тут заметила устремленный на нее знакомый взгляд.

Джентльмен отделился от группы и направил лошадь к леди Морган.

— Леди Морган! — Он приподнял шляпу и поклонился.

— Лорд Росторн, — еще не отдышавшись после скачки, ответила Морган.

Фрея нахмурилась.

— Фрея, — Морган радостно посмотрела на сестру, — позволь представить тебе графа Росторна. Моя сестра, маркиза Холлмер, милорд.

Граф склонил голову, Фрея с высокомерным видом кивнула ему.

— Не знала, что вы в городе, — проговорила Морган.

— Позавчера приехал из Уиндраша.

Как раз в день заупокойной службы. Теперь понятно, почему Джервис не посетил ее в эти дни. Но ведь он мог сделать это на протяжении двух недель до церемонии. Девушка уже пожалела, что так радостно приветствовала графа.

— Надеюсь, у вас дома все в порядке, — проговорила она уже более сдержанно.

— Спасибо, все хорошо. — Его глаза, как всегда, смеялись. Морган вдруг вспомнила день, когда они познакомились и она приняла Джервиса за распутника и повесу.

Остальные наездники, сопровождавшие Фрею и Морган, подтянулись к воротам, и Морган представила их графу. Мужчины весьма прохладно отнеслись к Джервису, что неудивительно. Ведь именно из-за него леди Морган Бедвин стала объектом грязных сплетен. Лорд Росторн пустил в ход все свое обаяние.

Спутники Джервиса после некоторой заминки неторопливо двинулись вперед по Роттен-роу, и группе леди Морган оставалось лишь повернуть назад. Граф мгновенно оказался рядом с ней, а остальные Бедвины окружили их плотным кольцом. Только сейчас Морган заметила, что их встреча вызвала большой интерес у окружающей публики. Наверняка ее будут обсуждать до самого вечера в салонах Лондона.

— Cherie, — проговорил тихо граф низким голосом, — вы скучали по мне?

— Скучала? — Она не могла признаться в этом даже себе. Но, увидев его, поняла, что скучала. Он преданный друг. И не только, с горечью подумала Морган. Он еще и любовник. Морган хотелось об этом забыть.

— Я была очень занята все эти дни, граф Росторн. Скучать просто не оставалось времени.

— Ах! — Он прижал руку к сердцу. — Вы огорчили меня. А я вот очень скучал.

Морган с недоверием посмотрела на графа. Он снова флиртует с ней, дразнит ее, как тогда в лесу, на пикнике.

— Неужели? — холодно произнесла она. — Вы приехали в Лондон позавчера, граф Росторн? И когда заезжали к Бедвинам выразить свое соболезнование, меня не оказалось дома.

— Вполне возможно, cherie, — сказал он. — Я дожидался вашего брата несколько минут в холле, а затем мы с ним прошли в библиотеку.

Взгляд Морган смягчился, высокомерие и холодность сменились любопытством.

— Вы вчера заходили к Вулфрику?

— Да, — ответил Джервис, — но он вызвал мрачного вида дворецкого, который, похоже, только и ждал приказа своего господина выбросить меня из дома. И мне пришлось ретироваться. Бьюкасл даже не позволил мне поговорить с вами, cherie.

— Это правда? — Ее ноздри гневно дрогнули. Она забыла, что сама просила Джервиса не обращаться к ее брату. — А он объяснил почему? Полагаю, это из-за глупых сплетен, которые о нас распускают.

— Возможно, — он улыбнулся, — всему виной моя репутация, из-за которой вы оказались втянутой в скандал.

— Какой вздор! — проговорила Морган, оглядевшись. Они ехали по самому центру Роттен-роу и находились в поле зрения окружающих.

— Ваша честь, cherie, запятнана из-за меня, — грустно улыбнулся граф. — И я сделаю все возможное, чтобы реабилитировать вас.

— Что за глупости, граф! — возразила Морган. — Никто из этих людей не знает, как вы помогли мне в Брюсселе, как много сделали для меня.

— Пожалуй, слишком много, малышка, — проговорил он, понизив голос.

— Давайте забудем об этом, граф. Так будет лучше для нас обоих.

— Ах, — вздохнул он, — вы просите о невозможном. Леди Морган с облегчением вздохнула, увидев, что они уже добрались до конца улицы. Дальше они не могли оставаться наедине. Рэнналф уже бросал на Джервиса долгие многозначительные взгляды. Эйдан подъехал к Морган с другой стороны. Компаньоны лорда Росторна поджидали его на почтительном расстоянии сзади.

Джервис вдруг обратился к Фрее:

— Леди Холлмер, возможно, вы согласитесь с мнением моей матери, которая считает, что лучшая защита — это нападение. Она почтет за честь пригласить вас и леди Морган завтра на чай. А также леди Частити, леди Эйдан и леди Рэнналф. Полагаю, вы уже знакомы с моей матерью.

— Да, знакома, и полностью разделяю ее мнение. Не стоит забывать, лорд Росторн, что Морган всего восемнадцать и ее только начали вывозить в свет. Полагаю, вам это хорошо известно. Что ж, завтра мы нанесем вам визит — приедем на чай.

— Я тоже присоединилась бы, — сказала Ева. — Пожалуйста, поблагодарите графиню Росторн за столь любезное приглашение, милорд.

— Рэнналф возвращается в Лестершир завтра, — сообщила Джудит. — Пожалуйста, поблагодарите от моего имени графиню Росторн.

Морган хранила молчание.

— В таком случае позвольте откланяться. Меня ждут друзья. — Он улыбнулся и всем отвесил поклон.

Почему Вулфрик отверг его предложение? — удивилась леди Морган. Ведь это же не кто-нибудь, а граф Росторн, известный во всей Англии. Вряд ли Вулфрик сделал это из-за дурацких сплетен.

— Мы так и будем топтаться здесь до обеда, глядя на графа Росторна? — усмехнулась Фрея.

— Он вчера приезжал к Вулфрику, — проговорила Морган. — Просил у него моей руки, но получил отказ.

Тут все наперебой заговорили.

— Он слишком много о себе думает, — сказал Рэнналф.

— Росторн или Вулфрик? — спросил Джошуа.

— И Вулф даже не сказал об этом тебе, Морган? Что ж, это очень на него похоже, — насмешливо заметила Фрея.

Ева улыбнулась:

— Он очарователен.

— Мне очень нравится его французский акцент, — добавила Частити.

— Да, — подвела итог Джудит, бросив лукавый взгляд на Рэнналфа, — он великолепен.

— Он намного старше Морган, — заявил Рэнналф. — Ведь он тебе не нравится, Морган?

— Ты не понимаешь, — ответила она. — Никто не понимает. Он… Он мой друг. — Однако Морган не могла забыть, с какой неистовой страстью они предавались любви в ту памятную ночь в Брюсселе, когда она пришла к нему, ища утешения. Это даже не романтические отношения, не участие, не любовь, не дружба. Но это нельзя забыть или просто сбросить со счетов. Воспоминания возвращались к ней снова и снова. Когда неделю спустя после встречи у Морган началась менструация, она с ужасом подумала, что могла забеременеть. И тогда ее жизнь кардинально изменилась бы. Она готова была расплакаться.

— Давай вернемся назад, Морган, к концу Роттен-роу, — предложил Эйдан, — и ты расскажешь мне о том, что произошло в Брюсселе. Как Росторн стал твоим другом.

— Ты действительно хочешь это знать? — спросила она. До этого никто не интересовался ее жизнью в Брюсселе.

Эйдан всегда отличался довольно суровым характером. Даже женитьба на Еве не изменила его. Брак их считался удачным. Пока Морган росла, она не имела возможности часто общаться с братом, его полк постоянно участвовал в военных действиях на территории Франции. Но Морган нежно любила его. Пожалуй, больше других братьев. И когда Эйдан приезжал домой, они долгие часы проводили вместе. Гуляли, беседовали, рисовали. На это время Морган была избавлена от вездесущей гувернантки, которая ходила за ней по пятам. Эйдан всегда вникал в проблемы Морган, не отмахивался от нее, как от надоедливого ребенка.

— Рассказывай, — мрачно проговорил он.

Вместо того чтобы отправиться в клуб «Уайте», как первоначально планировал, Джервис вернулся к завтраку домой. Его мать и Генриетта уже сидели за столом. Прежде чем присоединиться к трапезе, он поцеловал мать и обнял за плечи кузину.

— Maman, завтра тебе придется развлекать нескольких леди. Они приглашены к нам на чай, — сообщил Джервис.

— А могу я узнать, кто эти дамы?

— Маркиза Холлмер, — ответил Джервис, — с сестрой, леди Морган Бедвин и кузиной Холлмера, леди Частити Мор.

— О! — воскликнула она. — Это весьма знатные дамы, Джервис. Одна из них, кажется, та самая девушка, чье имя у всех на слуху вместе с твоим.

— Значит, до тебя тоже дошли эти сплетни? — спросил он, разрезая кусок мяса на тарелке. — Дело в том, что я был вынужден предложить свою опеку этой девушке в Брюсселе после того, как ее оставила опекунша. Леди Морган ухаживала там за ранеными, доставленными с Ватерлоо. Но главное, что задержало ее в Брюсселе, — она ждала своего брата. Его послали с важным донесением к герцогу Веллингтону, и он не вернулся. Позже, когда выяснилось, что лорд Аллен Бедвин погиб, я был удостоен чести сопровождать леди Морган Бедвин в Англию к ее семье.

— И тем не менее, — проговорила графиня, — сплетни имеют весьма скабрезный характер. Вчера на концерте у миссис Эртман Генриетте рассказывали подробности.

— Я не поверила, что ты мог вести себя столь бесчестно, Джервис, — сказала кузина. — И защищала тебя, даже не зная фактов.

— Спасибо. Я решил пригласить этих дам к нам в гости, чтобы показать всем, что моя семья находится в дружеских отношениях с семьей леди Морган, maman. Только так можно положить конец этим грязным слухам. Может, ты тоже пригласишь каких-нибудь леди к чаю?

— Значит, мне предстоит сыграть роль патронессы «Олмакс»? — сухо заметила она. — Джервис, почему бы тебе не сделать предложение этой девочке? Это было бы благородно с твоей стороны.

— Именно так я и поступил, — сказал он. — Но Бьюкасл отверг мое предложение. Даже не позволил поговорить с леди Морган.

— В самом деле? — Мать остановила на сыне долгий внимательный взгляд. — Джервис, неужели тебе и герцогу Бьюкаслу доставляет удовольствие эта вражда? Ведь прошло столько лет, а вы никак не можете примириться!

Джервис подумал, что попытается как-то решить эту проблему. Рано или поздно их встреча с Морган состоится. Возможно, тот факт, что леди Морган с сестрой приняли приглашение приехать на чай к Росторнам, смягчит набирающий силу скандал в Лондоне. Бьюкасл будет поставлен перед выбором: разрешить сестре нанести визит Джервису либо публично дать понять его матери, что леди, занимающая столь высокое положение в обществе, не является подходящей компанией для Бедвинов и им подобным.

Каждый раз, вспоминая о леди Морган, Джервис испытывал не только нежность, его просто физически влекло к ней. Он помнил ее тело. Они были близки. Охватившие графа чувства пугали его. Ему не следовало использовать ее только для того, чтобы подобраться к Бьюкаслу. Леди Морган оказалась личностью и, надо признать, не просто нравилась Джервису, а восхищала его.

— Я сделал ей предложение, — сказал он, — потому что скомпрометировал ее. Бьюкасл отказал мне по какой-то причине.

Графиня пристально смотрела на сына.

— А ты как относишься к этой леди, Джервис? — спросила она. — Испытываешь ли к ней какие-либо чувства или просто хочешь спасти ее честь?

— Она мне нравится, — признался он. — Речь идет не о какой-то великой любви. В Брюсселе нас связывали только дружеские отношения, которые сложились в результате определенных обстоятельств. И здесь, в Англии, для них нет места, так как леди Морган воссоединилась со своей семьей, а я со своей. И мое единственное желание — спасти ее репутацию.

Графиня Росторн всплеснула руками и, просияв, посмотрела на сына:

— Боже, Джервис, ты не знаешь, что говоришь! Как глупо ведут себя мужчины! Я чувствую, ты действительно неравнодушен к леди Морган Бедвин, а я даже ни разу ее не видела. Я приложу все усилия, чтобы как можно лучше принять ее. А потом скажу, достойна ли эта девушка моего сына. Если бы ты спросил у меня совета, я бы сказала, что ты можешь выбрать любую девушку, но только не ту, что носит фамилию Бедвин. К сожалению, любовь неподвластна законам логики и здравого смысла. Но надеюсь, Господь услышит мои молитвы, и мой сын обретет счастье в браке.

Джервис умоляюще смотрел на кузину, ища у нее поддержки.

— Я тоже желаю тебе счастья, — сказала Генриетта. — От всей души.

Частити и лорд Мичем отправились на завтрак к сестре лорда. Фрея и Джошуа вернулись в Бедвин-Хаус вместе с остальными. Вулфрик спустился к завтраку и сел за стол вместе с родными.

— Мы встретили в парке графа Росторна, — сообщила Фрея. Ей никогда не было свойственно ходить вокруг да около какой-нибудь острой, животрепещущей проблемы. — И он от имени своей матери графини Росторн пригласил нас на чай в Пикеринг-Хаус завтра после обеда. Я отвезу Еву и Морган в нашем экипаже, Вулф. Тебе не нужно будет посылать свой.

— Как мило с твоей стороны, Фрея, — проговорил Бьюкасл, расправляя салфетку у себя на коленях. — Полагаю, Джошуа и Эйдан вряд ли разрешили бы вам принять это любезное предложение. Что касается меня, я, кажется, не давал своего согласия на участие Морган в этом спектакле.

— Думаешь, мне нужно разрешение Джошуа, чтобы делать то, что я хочу? — Фрея повернулась и посмотрела на Джошуа. — Не понимаю, почему ты не хочешь отпустить с нами Морган.

— Потому что граф Росторн — неподходящая компания для членов нашей семьи. Его репутация весьма сомнительна, и ведет он себя не как джентльмен. Не следует забывать — именно он вовлек Морган в скандал. Мне хотелось бы, чтобы и ты, Фрея, послала отказ графине.

— По-моему, Вулф, — вмешался в разговор Рэнналф, — в интересах Морган воспользоваться этим приглашением и показать всем, что она находится в дружеских отношениях с леди Росторн. Тогда сплетни сами собой прекратятся.

— Не сомневаюсь в этом, — подтвердил Джошуа. — К тому же Фрея является опекуншей Морган на время ее первого сезона. И если она будет сопровождать Морган в Пикфорд-Хаус, всем станет ясно, что Морган и граф просто друзья.

Вулфрик никак не прореагировал на эти слова, пропустив их мимо ушей.

— Вы говорите так, будто меня здесь нет, — подала голос Морган, со стуком положив нож и вилку в тарелку. — Объясни, Вулф, почему я не должна идти в дом к графу Росторну? Да, он оказывал мне помощь в Брюсселе, после того как уехала графиня Каддик. Проводил меня в дом миссис Кларк и перенес мои вещи. Потратил несколько дней на поиски Аллена. Сопровождал меня во время прогулок, чтобы я одна не ходила по улицам незнакомого города. Он нашел служанку и проводил меня в Англию. Именно поэтому, Вулф, ты считаешь, что он вел себя не как джентльмен? А вчера прогнал его, не позволив ему со мной увидеться?

— Браво, Морган, — сказал Рэнналф. Джудит накрыла руку Морган ладонью.

— Ах вот в чем дело, — быстро проговорил Вулфрик, подняв голову от тарелки. — Он сегодня сообщил вам об этом во время утренней прогулки?

— Совершенно верно, — ответила Морган. — Я бы сказала «нет», Вулф. Ты же знаешь. Я никогда не приму предложения, сделанного лишь потому, что мужчина считает своим долгом спасти мою репутацию. Я выйду замуж только за того, кого полюблю всем сердцем. Но я возмущена тем, что ты лишил меня права выбора.

Он, нахмурившись, смотрел на сестру.

— Возможно, ты просто забыла, Морган, — отчеканивая каждое слово, сказал Бьюкасл, — что ты еще не достигла совершеннолетия. Поэтому решения, касающиеся твоего будущего, принимаю я.

— Разве можно об этом забыть! — воскликнула Морган, бросив на стол салфетку. — Значит, мне запрещено отправиться вместе со всеми на чай?

Вулфрик холодно посмотрел на Морган:

— Не люблю выяснять отношения. Как справедливо заметил Джошуа, ты сейчас на попечении Фреи. Ей и решать.

— Очень разумно с твоей стороны, — промолвила Ева. — Мы все понимаем твою озабоченность судьбой Морган. Но сейчас самое главное — прекратить сплетни.

— Совершенно верно, — подтвердил он.

— Кроме того, — продолжала Ева, — Морган самая разумная из всех нас. Она знает, как вести себя, чтобы не уронить честь семьи.

— Что ж, я надеюсь на это, Ева.

— Мы собираемся показать детям местные достопримечательности, — сказал Эйдан. — Беки хочет посмотреть пагоду в Кью-Гарденз, а Дейв — львов на башне. Есть какие-нибудь соображения на этот счет?

Разговор плавно перетек в другое русло, и Морган с благодарностью посмотрела на Эйдана. Он подмигнул сестре и вложил ей в руки нож с вилкой.



Глава 14

Джервис решил в следующем году непременно занять место в палате лордов. Все его друзья давно занимаются политикой и готовы принять его в свою семью. Спокойная и праздная жизнь порядком утомила их, и свежий человек, да еще с такой репутацией, внесет в их ряды оживление. После девяти лет вынужденного безделья Джервис готов был заняться чем-то полезным. Он чувствовал себя гораздо старше и опытнее своих приятелей и надеялся завоевать их уважение. При мысли о том, что у него украдены девять лет жизни и его доброе имя, он впадал в ярость. Придется день за днем восстанавливать то, что было дано ему по праву.

Его ахиллесовой пятой был Бьюкасл. Джервис старался не думать о нем, но по-прежнему жаждал ему отомстить.

Мать Джервиса, готовясь к встрече с гостями, которых пригласил ее сын, разослала приглашения еще нескольким дамам. Сначала граф Росторн решил, что ему не стоит принимать участие в чаепитии. Но его мать сочла это неразумным и настояла на том, чтобы он непременно присутствовал.

Джервис появился в гостиной, когда чаепитие уже началось. Казалось, гостиная превратилась в настоящий цветник благодаря роскошным нарядам дам. Джервис испытывал неловкость. Не так просто быть одним-единственным мужчиной среди стольких женщин. Его мать расположилась на маленьком диванчике рядом с леди Морган. Она была необычайно хороша в своем черном элегантном платье и выглядела совсем юной.

Леди продолжали оживленно беседовать, однако Джервис чувствовал, что все взгляды устремлены на него. Без сомнения, сегодняшнее чаепитие будет обсуждаться до мельчайших подробностей за обеденными столами, в театрах, бальных залах и гостиных.

Положит ли эта встреча конец разгоревшемуся скандалу?

Или ее сочтут лишь прелюдией перед помолвкой? Если же обручение не состоится, скандал может вспыхнуть с новой силой.

В последующие полчаса Джервис обменялся любезностями с каждой из дам. К своему удивлению, граф обнаружил, что маркиза Холлмер не только приятная собеседница, но и очаровательная экстравагантная женщина. Ее высокомерие оказалось всего лишь маской, к которой ее обязывало высокое положение. Маркиза была невысокой, с вьющимися светлыми волосами, смуглой кожей, темными, почти черными глазами и прямым носом, характерным для всех Бедвинов. Леди Фрея могла говорить на любую тему и внимательно разглядывала Джервиса как возможного претендента на руку ее младшей сестры. Леди Эйдан Бедвин отличалась изяществом и была весьма добродушна. От графа не ускользнуло, что леди Эйдан улыбнулась служанке, убиравшей посуду, поблагодарила ее. Леди Частити Мор была весьма застенчивой и очень чувствительной.

Наконец церемония закончилась, и гости начали покидать Пикеринг-Хаус.

— Мы все, ты, я и Генриетта, приглашены на бал, который дает маркиза Холлмер через три дня, — сообщила мать Джервису.

Молодой человек с удивлением посмотрел на маркизу. Он не ожидал продолжения знакомства, полагая, что Бедвины согласились на эту встречу лишь для того, чтобы прекратить сплетни.

— Мы даем бал в честь помолвки Частити и виконта Мичема, — объяснила маркиза. — Они хотели ее отложить из-за гибели лорда Аллена. Но мы с маркизом решили, что это несправедливо. Таким образом, бал состоится.

— Почтем за честь быть вашими гостями, мадам, — промолвил Джервис и метнул быстрый взгляд на леди Морган, которая во время чаепития разыгрывала великосветскую даму. На его губах мелькнула едва уловимая улыбка.

— Хочу лишь предупредить, — леди Фрея посмотрела в глаза Джервису, — никто из членов нашей семьи не будет танцевать, мы еще в трауре.

Женщины одна за другой поднимались со своих мест. Джервис предложил руку леди Морган.

Наконец-то они остались одни на пару минут. Остальные дамы остановились возле портрета, висевшего у начала лестницы, — леди Росторн что-то рассказывала им о своем предке.

— Вы не слишком огорчитесь, cherie, — поинтересовался Джервис, — если я появлюсь на балу, который дает ваша сестра?

— Разумеется, нет. — Она едва сдерживала смех. — А почему это должно меня огорчить? — Джервис не сомневался, что его обсуждали на их семейном совете.

— Интересно, что сказал бы герцог Бьюкасл по поводу вашего сегодняшнего визита? — спросил Джервис.

— Ведь я здесь. Разве трудно догадаться, что он сказал? — продолжала улыбаться Морган.

— А что он думает по поводу моего приезда к вам на бал?

— Насколько мне известно, — проговорила Морган, — он еще не знает об этом. К тому же ведь это не он дает бал.

— Но возможно, — сказал Джервис, — мне лучше не стоит ехать туда. Ведь я даже не смогу потанцевать с вами, cherie.

— Но почему Вулфрик категорически против нашего общения? Вы повели себя как джентльмен — приехали к нам в дом, попросили у него моей руки, лорд Росторн. За что он так ненавидит вас?

— Cherie, — вздохнул граф, — он считает, что я вас скомпрометировал, что из-за меня вы стали объектом для сплетен. Так что удивляться тут нечему. А вы бы ответили «да» на мое предложение?

— Я бы ответила «нет». И вы это знаете.

Джервис улыбнулся:

— В таком случае Бьюкасл нам обоим оказал любезность. Избавил вас от неловкости, а меня спас от разрыва сердца. Но я все же могу надеяться?

— Вы просто невыносимы, граф, — нахмурилась Морган. — Вы мой друг. Я ценю это гораздо выше. Давайте оставим все как есть.

Они спустились по лестнице и вышли на тротуар. Джервис помог леди Морган занять свое место в экипаже рядом с маркизой Холлмер. Затем усадил остальных дам и любезно с ними попрощался.

— Мой дорогой, — заговорила мать Джервиса, когда экипаж, покачиваясь, отъехал от них на несколько метров, — она просто прелесть. Теперь я вздохну с облегчением и с удовольствием передам свой титул леди Морган Бедвин.

— Не беспокойся, maman, — сказал Джервис, нежно похлопывая мать по руке и подмигивая Генриетте, — тебе не придется приносить такой жертвы. Бьюкасл ответил отказом на мое предложение.

Но ведь она не сказала «нет». Пока не сказала. И он снова встретится с ней на балу.

Жаль только, что из-за траура она не сможет с ним танцевать вальс.

«Ну, это мы еще посмотрим», — подумал Джервис и усмехнулся.

Каждое утро Морган выезжала на прогулку. Она посещала церковь, вместе с Эйданом и Евой бывала в художественных галереях, с ними и их детьми отправлялась в кафе съесть по порции мороженого. Морган также побывала в Пикеринг-Хаус, куда ее приглашали на чай. К своему удивлению, увидела там и других гостей кроме своих родственников.

Ни одна из дам не посмела сказать ей колкость или выказать свое презрение. Они были с ней холодны, но вежливы и тактичны. Впрочем, иначе и быть не могло — рядом с Морган сидела графиня Росторн. Она очень понравилась девушке. У нее был такой же легкий французский акцент, как и у сына.

Но бал — совсем другое дело. Скоро станет ясно, повлиял ли разыгравшийся скандал на отношение к ней бомонда. Но это не очень беспокоило Морган. Скорее всего свет устал обсуждать ее, ведь прошло довольно много времени. Морган решила, не дожидаясь конца сезона, вернуться в Линдсей-Холл, где раньше всегда чувствовала себя счастливой.

Но с весны, с того момента как она покинула свой дом, слишком много воды утекло, все изменилось, да и сама она стала другой.

Со всей тщательностью Морган стала готовиться к балу. Разумеется, она не сможет надеть одно из своих любимых платьев, поскольку все они белые. Кроме того, ей нельзя танцевать. Но это обстоятельство ее не огорчило. Танцевать среди зеленой молодежи, которой буквально кишели танцевальные залы Лондона, ей вряд ли доставило бы удовольствие. Морган понравилось, как ее причесала служанка. Из высокого пучка на затылке вниз спускались отдельные локоны. Крупные завитки обрамляли лоб.

Что ж, она не станет сегодня танцевать, хотя ей этого хочется. Перед ее мысленным взором вновь вспыхнули разноцветные огни в лесу Суань, и Морган почувствовала укол совести — она хочет развлекаться, в то время как Аллен мертв. Он был на том пикнике, ругал ее за то, что она уделяет слишком много внимания графу Росторну.

Морган никак не могла смириться с тем, что больше никогда не увидит Аллена.

Ева и Эйдан отправились на бал в городском экипаже герцога. Они сидели на скамье спиной к лошадям, а напротив них — Вулфрик и Морган. Пока ее братья и Ева разговаривали, она терялась в догадках, знает ли Вулф о том, что граф Росторн тоже приглашен.

К своему огорчению, Морган была вынуждена признаться себе, что влюблена в графа. Он понравился ей с самого начала. Под маской повесы скрывался очень умный и умеющий тонко чувствовать человек. Он заслуживал уважения. В ту ночь, когда, отчаявшись, она пришла к нему за поддержкой и утешением, они стали близки. Морган давно поняла, что любит Джервиса, но не хотела в этом себе признаваться. И он не только был ее другом. Он был для нее гораздо больше, чем друг.

Экипаж наконец остановился позади вереницы других экипажей напротив величественного особняка Джошуа на Беркли-сквер.

— Фрея и тетя Рочестер наверняка позаботились о том, чтобы ты не скучала сегодня вечером, Морган. Уверен, они подобрали тебе компанию из подобающих молодых людей, — сказал Вулфрик. — Из-за небольшого скандала ты не стала менее привлекательной партией для большинства женихов. Танцевать ты не можешь, но почему не пообщаться с некоторыми из них.

— Полагаю, граф Росторн не в их числе, — проговорила Морган.

Герцог резко повернулся и бросил тревожный взгляд на сестру.

— Он приглашен на бал вместе с графиней и своей кузиной мисс Клифтон.

— Вот как, — мягко произнес герцог. — Странно, что никто не счел нужным поставить меня об этом в известность.

— А зачем? — удивилась Морган. — Ведь это Фрея и Джошуа дают бал.

— Вот именно. — Его голос стал еще мягче.

Помнится, совсем недавно, когда она спросила графа Росторна, почему они с Вулфриком питают друг к другу ненависть, он не дал прямого ответа.

— Но это к лучшему, Вулф, — вступил в разговор Эйдан. — Если Росторна увидят вместе с Морган, будет положен конец всем сплетням.

Лакей открыл дверцу экипажа, и Вулфрик помог Морган спуститься на красный ковер, расстеленный прямо на тротуаре и лестнице подъезда. Она старалась не смотреть в глаза брату и вместе с остальными гостями двинулась к дому. Поднявшись на второй этаж, Морган вошла в бальный зал, где ее уже ждала тетя Рочестер в черном атласном платье и огромном черном тюрбане с плюмажем.

Морган заранее приготовилась к тому, что ее ожидал скучный вечер. И в самом деле, начался он не лучшим образом. Тетя, не теряя времени, представила ей нескольких молодых людей. Долговязых, нескладных, прыщавых. Морган была знакома с ними с самого начала сезона. Одного из них ей прочили в мужья.

Если бы она могла танцевать, возможно, время не тянулось бы так медленно. Но Морган вынуждена была сидеть на диване и поочередно беседовать с каждым молодым человеком о всякой ерунде. Светские условности заставляли ее улыбаться, обмахивать лицо веером и делать вид, что она увлечена разговором.

Лорд Росторн с матерью и кузиной появились к концу второго тура танцев. Выглядел он великолепно, одет был, как всегда, в серо-черных тонах. Но Морган не могла даже взглянуть на него. Появление графа вызвало оживление в зале. Так же, как и ее приход. Теперь по крайней мере гостям будет о чем поговорить. Благодаря этому обстоятельству бал наверняка признают успешным.

В начале тура граф неожиданно исчез в соседней комнате, а его мать и кузина присоединились к гостям. Но когда музыка стихла, Джервис появился в танцевальном зале и провел графиню Росторн к тете Рочестер, чтобы женщины могли поприветствовать друг друга.

— О, это ты, Лизет? — сказала тетя Рочестер, подняв лорнет. Джервис поклонился. — Я тебя еще не видела в этом сезоне. Полагаю, ты сейчас живешь в Уиндраше. И как это тебе удается так молодо выглядеть?

— Вы очень любезны, — проговорила графиня Росторн. — Весь секрет в вечернем освещении. На меня нельзя смотреть с близкого расстояния, особенно при дневном свете. Вы позволите присесть рядом с вами? Генриетта беседует со своими друзьями. Дитя мое, леди Морган, вы даже в трауре выглядите самой привлекательной девушкой на балу. Можно я поцелую вас в щечку? — Графиня чмокнула Морган и снова повернулась к тете Рочестер: — Позвольте представить вам моего сына, графа Росторна.

Тетя Рочестер навела на Джервиса лорнет, при этом ее плюмаж колыхнулся вперед.

— Вы тот самый молодой человек, который нанял служанку для моей племянницы, даже не поинтересовавшись, страдает ли служанка морской болезнью. — Тетя продолжала сверлить графа глазами. — И пока бедняжка корчилась на койке в каюте, стояли с моей племянницей на борту корабля.

— Да, мадам, — сказал он. — Виновен. Но что мне было делать? Остаться внизу, в каюте, и притвориться, будто я тоже страдаю морской болезнью? Или оставить леди Морган одну в Брюсселе на попечении дамы, которая готовилась к отъезду со своим мужем в Париж? Леди Морган должна была вернуться в лоно своей семьи.

— Лорд Росторн был необыкновенно добр ко мне, тетя. — Казалось, никто не обращал внимания на их маленькую компанию, однако Морган знала, что все окружающие затаив дыхание ловят каждое их слово, чтобы потом распускать сплетни и слухи. В этом таланте сливкам общества нельзя было отказать.

— Мадам, — граф снова поклонился, — полагаю, вы позволите леди Морган пройтись со мной по бальному залу.

Морган быстро огляделась и заметила, что Вулфрика не было в комнате. Она обмахнула веером свое разгоряченное лицо. Тетя Рочестер была более строгой опекуншей, чем леди Каддик.

— Что ж, очень хорошо, молодой человек, — проговорила она, сверля взглядом Джервиса сквозь лорнет. — Я буду наблюдать за вами.

— Леди Морган. — Джервис поклонился ей. Он был сама вежливость и предупредительность. Но Морган слишком хорошо его знала, чтобы не заметить озорные огоньки в его глазах.

— Благодарю вас, лорд Росторн. — Она сложила веер и взяла его под руку, изо всех сил стараясь сохранить скучающий вид.

— Вам весело, cherie? — спросил Джервис.

— Так весело, что я засыпаю от скуки, — ответил она. — Развлеките меня.

— Боже праведный! — усмехнулся он. — Боюсь, я разобью вам сердце. Следующий танец — вальс.

— О, — вздохнула она. — Это было бы слишком жестоко.

Морган очень хотелось танцевать.

— Мы прогуливаемся, как пара восьмидесятилетних стариков, страдающих подагрой, — прошептал он, — и сокрушаемся по поводу совершенно неприличного танца — вальса.

— Мне понравилась графиня Росторн, — улыбнулась Морган. — Она очаровательная и добрая женщина.

— А ей очень понравились вы, cherie. Теперь, когда я наконец вернулся домой, она просто мечтает, чтобы я поселился в имении, женился и завел детей.

— В самом деле? — промолвила Морган, чувствуя, что краснеет. Неужели он снова флиртует с ней? И так откровенно?

— Да, это чистая правда, — спокойно ответил Джервис. — Иногда матери бывают просто невыносимы, как я успел заметить. Она считает, что тридцать лет — предельный возраст для мужчины с титулом и состоянием, чтобы оставаться холостяком.

— Она так считает? — переспросила Морган. Графу было тридцать. Он на двенадцать лет старше ее. Слишком большая разница в возрасте.

— И еще она считает, что восемнадцать лет — вполне подходящий возраст для невесты такого мужчины.

— Лорд Росторн, — заметила Морган, — мне бы не хотелось об этом говорить.

— В самом деле, cherie? Только потому, что ваш брат ответил мне «нет»? Ведь мы не только друзья, мы любовники.

Его французский акцент стал заметно сильнее.

— Граф Росторн, вам следовало бы найти другую слушательницу, которая с большей благосклонностью отнесется к вашим излияниям. Когда вы по-настоящему влюбитесь…

— Но моя мать полагает, — продолжал Джервис, — что я люблю именно вас. Генриетта тоже. Я и сам склонен думать, что они правы.

Сердце Морган бешено колотилось в груди.

Она заметила, что в центре зала стоят пары, приготовившиеся к танцу. Вот-вот заиграет музыка. Частити стояла рядом с лордом Мичемом. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались, не замечая, что происходит вокруг. Морган была искренне рада за Частити. Эта девушка познала немало трудностей в детстве и отрочестве.

— Думаю, сейчас не самое подходящее время для подобных разговоров, граф, — сказала Морган. — Как бы мне хотелось потанцевать!

Зазвучала музыка.

— Но вы можете, — улыбнулся он, останавливаясь у входных дверей. — Если захотите, будем танцевать вальс.

— Нет, — ответила она. — Вы же знаете, мне нельзя.

— Не здесь, не в зале, — возразил он. — Там, где никто нас не увидит.

Она подняла на него глаза и чуть пошевелила веером. Мимо скользили кружащиеся пары.

— Здесь есть небольшая комната рядом с буфетом, — сказал Джервис. — Сейчас она пустует. Мы можем потанцевать там. А если наше отсутствие будет замечено, скажем, что я отвел вас туда освежиться лимонадом.

— Но тетя Рочестер непременно заметит мое отсутствие.

Искушение было слишком велико. Морган жаждала танцевать не только потому, что ее просил об этом граф Росторн. Сейчас ее обуревали самые противоречивые чувства. Она осознавала, что они любят друг друга. Ей всего восемнадцать, и она так устала сидеть на диванчике со всеми этими занудными молодыми людьми. В Брюсселе она привыкла к свободе. А теперь трауру, казалось, не будет конца. Ей хотелось хоть немного расслабиться. Она потанцует чуть-чуть. Никто не узнает.

Она будет танцевать вальс. Прямо сейчас. С графом Росторном.

— Пойдемте, cherie. Потанцуем.

Морган взяла его под руку, и Джервис увлек ее за собой.

Это была небольшая квадратная комната. В одном углу стоял диван, а вдоль стен несколько стульев. Здесь гости могли отдохнуть в тишине. Джервис быстро погасил свечи и прикрыл дверь. Что ж, он неплохо придумал.

Граф зажег на камине свечи и повернулся к леди Морган. Он понимал, что должен немедленно отвести девушку в танцевальный зал, пока кто-нибудь сюда не зашел. Пока не поздно. Чтобы с новой силой не разразился скандал.

— Послушайте, — сказал он, протянув к Морган руки. — Мелодия не слишком быстрая. Мы можем потанцевать здесь.

Она подошла к нему, сияя улыбкой. Джервис обнял ее и медленно закружил. Джервис невольно вспомнил ночь, когда они стали близки.

Вальсируя, они забыли обо всем на свете. Может, все обойдется, думал Джервис, и никто их не застанет врасплох.

Он молча привлек девушку к себе. Прижал ее руку к своей груди в том месте, где билось сердце, и накрыл ладонью. Морган положила ему голову на плечо.

Она была такой хрупкой, такой женственной. И любимой.

— Cherie, — прошептал он ей на ухо. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Ее губы чуть приоткрылись.

Он поцеловал Морган. Его язык скользнул ей в рот. Страстное желание внезапно охватило обоих. Морган прильнула к нему. Он коснулся ее груди.

И тут Джервис запаниковал. Нет! Он потерял голову, забыл о репутации Морган. Предал ее. Они должны немедленно вернуться в зал. Что, если их станут искать и не найдут ни в зале, ни в буфете? Эти мысли вихрем пронеслись в голове Джервиса.

Он отстранил Морган и поднял голову.

Слишком поздно.

Дверь распахнулась, несколько человек вошли в комнату. Но, заметив их, торопливо покинули ее.

Остался только герцог Бьюкасл. Он плотно закрыл за собой дверь и шагнул вперед.



Глава 15

Морган почувствовала себя виноватой. Как она могла танцевать? Ведь траур по Аллену еще не кончился. Вулфрик и другие гости видели, как она обнималась с графом Росторном. Морган посмотрела на Джервиса — он чувствовал то же самое. И тут ее захлестнула волна гнева. Как Вулфрик посмел войти? Он следит за ними, как за непослушными детьми.

— Ты никогда не стучишься, прежде чем войти, Вулф? — спросила она, метнув в сторону брата раздраженный, высокомерный взгляд.

Он поднял монокль, внимательно глядя на Джервиса и Морган. Они продолжали стоять не шевелясь. Вулфрик проигнорировал вопрос сестры.

— Однажды я уже просил у вас руки леди Морган, — сказал лорд Росторн. — Завтра снова приду. Надеюсь, вы согласитесь, что сейчас не время обсуждать это дело.

Он говорил холодно и отрывисто. Без намека на французский акцент. Лицо Вулфрика превратилось в ледяную маску.

— Должен поздравить вас, Росторн, — произнес он. — На этот раз вы перехитрили меня.

— Но все это нелепо! — воскликнула Морган, высвободившись из объятий графа. — Мы танцевали, а потом целовались по обоюдному согласию.

Вулфрик посмотрел на нее. Его монокль угрожающе сверкнул.

Но прежде чем герцог успел что-либо сказать, в комнату вошла Фрея. Она удивленно посмотрела на брата, затем перевела взгляд на Морган и графа Росторна.

— Я полагала, что здесь идет дуэль, а Морган лежит в обмороке. Наш бал надолго запомнится всем, о нем будут говорить в свете. Лорд Росторн, неужели вас и Морган застали врасплох, когда вы целовались? И я должна приложить массу усилий, чтобы не взорваться от ярости. Вулф, ты выглядишь так, словно проглотил айсберг. А ты, Морган, похожа на леди Макбет. Напоминаю вам, этот бал устроен в честь Частити и лорда Мичема. И я не позволю вам превратить его в цирковое представление.

— Я только что сообщил его светлости, мадам, — проговорил граф Росторн с поклоном, — что завтра снова приеду в Бедвин-Хаус просить руки леди Морган Бедвин.

— Вряд ли Вулф и Морган осчастливят вас положительным ответом, — сказала Фрея.

— Что за вздор! — промолвила Морган.

— Разумеется, — согласилась Фрея, направляясь к сестре. — Но на этот раз все гораздо серьезнее. Бомонд уже потирает руки, готовясь облить тебя грязью. Ты не знаешь этих людей. Это монстры. И даже мы, Бедвины, вынуждены с ними считаться. Сейчас мы с тобой выйдем из комнаты, как ни в чем не бывало пройдемся по залу. И ты будешь улыбаться.

Когда Фрея бывала в таком настроении, ей не стоило возражать. Морган и не пыталась. Она молча последовала за сестрой, не смея даже взглянуть на мужчин. И заставила себя улыбнуться.

Вулфрик двинулся за ними.

На следующее утро Морган увидела в окно, как к их дому подъехал экипаж графа Росторна. Он постучал и спустя несколько мгновений его впустили внутрь. Морган сидела на подоконнике в своей комнате, подтянув колени и обхватив их руками. Она пыталась успокоиться, унять свой страх перед неизвестностью.

Со вчерашнего вечера ей не дают покоя.

Тетя Рочестер сказала племяннице, что та позорит род Бедвинов. Бедвины своенравны, презирают условности, но никто их не мог обвинить в вульгарности и безнравственности. Теперь же, из-за Морган, о них пойдет дурная слава, а ей самой придется выйти замуж за негодяя, который слишком стар для нее. Без сомнения, он поиграет с ней и бросит, чтобы вернуться к своим легкодоступным девицам. И Морган очень повезет, если кто-нибудь из родственников возьмет на себя заботу о ней.

Фрея тоже не преминула высказать ей свое мнение, пока они прогуливались по танцевальному залу.

— Аллен постоянно твердил, что ты Бедвин в большей степени, чем все мы, — заявила Фрея. — За год до свадьбы с Джошуа я еще не то делала. Подумаешь, танцевать и целоваться при закрытых дверях. Но в твоем случае, после скандала, такой поступок иначе, как верхом безрассудства, не назовешь. Аллен был прав. Позволь тебе дать совет, Морган. Граф Росторн обаятельный мужчина. Но раз ты могла бросить вызов обществу, оставайся до конца настоящей Бедвин — не соглашайся на замужество с этим человеком, если не вполне уверена, что он тот самый мужчина, с которым бы ты хотела соединить свою жизнь.

— Лорд Росторн красивый и обаятельный, — подключилась к разговору Частити. — Он был так любезен с тобой в Бельгии. Я не осуждаю тебя за то, что ты танцевала с ним сегодня вечером, Морган. Я бы тоже не выдержала, если бы мне запретили танцевать с Леонардом. Ты любишь его? Как бы мне хотелось видеть тебя такой же счастливой, как я!

— Я вышла замуж за Эйдана вопреки советам тех, кто любил меня, — сказала Ева по возвращении домой после бала. — Наша любовь перевесила все: и благоразумие, и страх родственников, и их явное неодобрение нашего союза. Но мы понимали, что, если поступим вопреки своим чувствам, останемся несчастными до конца жизни. И если ты решишь выйти замуж за графа Росторна, то пусть это решение будет продиктовано не желанием погасить новый скандал, а стремлением найти счастье рядом с этим человеком.

— Не думай о том, что станут о тебе говорить, — вступил в разговор Эйдан. — Если не хочешь выходить замуж за Росторна, скажи ему об этом. Поедешь на лето вместе с детьми к нам с Евой, а затем зимой вернешься в Линдсей-Холл. К следующему сезону все уляжется, и о тебе будут говорить лишь как о своенравном и упрямом отпрыске рода Бедвинов. — Он внимательно посмотрел на нее. — Но если он тебе нравится и ты хочешь выйти за него замуж, мы закроем глаза на его репутацию и примем в лоно нашей семьи.

Всю ночь Морган не спала. Не успела она спуститься к завтраку, как Вулфрик пригласил ее для разговора в библиотеку. Он пристально смотрел на нее. Морган не отвела глаз.

— Присаживайся!

Морган села на край стула, стоявший напротив стола Вулфрика. Сам он откинулся в кресле, положил руки на подлокотники и сцепил пальцы.

— Ничего непоправимого не произошло, Морган, — проговорил герцог. — Хотя на этот раз я вынужден обсудить с графом Росторном условия, на которых может быть заключен брачный контракт. И соответственно дать ему возможность сделать тебе предложение. Полагаю, ты представляешь, что тебя ожидает. Поэтому я настаиваю на том, чтобы ты отказала ему. И мы больше не будем возвращаться к этому разговору. В течение недели я доставлю тебя в Линдсей-Холл, или ты можешь отправиться с Эйданом в Оксфордшир.

Морган была несколько разочарована. Ей даже не пришлось ничего объяснять Вулфу.

— Я отвечу лорду Росторну то, что сочту нужным, — сказала она. Всю ночь Морган размышляла о том, любит ли ее Джервис. Сама она не сомневалась в том, что любит его.

— Морган, он обвел тебя вокруг пальца, — раздался в звенящей тишине голос Вулфрика. — Росторн не любит тебя. И ненавидит меня.

— Что за вздор! — сердито возразила она. — Это ты ненавидишь его за то, что он проводил меня из Брюсселя в Лондон. Если бы это сделал сэр Чарлз Стюарт, ты рассыпался бы в любезностях перед ним. Ты неразумно ведешь себя.

Брат сверлил ее взглядом.

— Я пыталась выяснить, откуда эта вражда. Спрашивала тебя, но ты не удосужился мне объяснить, — сказала Морган. — Я задавала тот же самый вопрос ему, но он тоже ушел от ответа. Почему ты его ненавидишь? Я тут ни при чем. Ведь вы знали друг друга раньше. Еще до его бегства на континент.

Наступила напряженная пауза. Казалось, ей не будет конца. Лицо Вулфрика оставалось непроницаемым и спокойным. Морган не сводила с него глаз.

— Он обесчестил леди, — проговорил наконец Вулфрик. — И обобрал ее. Именно за это отец графа Росторна выслал его из Англии, запретив ему возвращаться.

Морган ухватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Его застали в ее постели во время бала, — сообщил герцог. — Это не совсем то, что произошло вчера, но мотив тот же самый.

У Морган пересохло во рту, и она облизнула губы.

— Но может быть, леди сама этого хотела? — тихо спросила девушка. — Вчера я сама хотела…

— Она не могла этого хотеть, — продолжал Вулфрик. — В тот вечер было объявлено о ее помолвке с другим мужчиной. На следующий день Росторн сделал ей предложение, но она, чувствуя себя униженной, ответила отказом. А затем эта женщина навсегда покинула свет, отказалась выходить замуж и удалилась навсегда в свое поместье. Она была богата, красива и принадлежала к древнему роду. Он разрушил ее жизнь.

— Не верю! — воскликнула Морган, вскочив со своего места. — В свете часто извращают факты. Как ты можешь утверждать, что все это правда?

— Эта женщина была моей невестой, — пояснил Вулфрик. — Мы с ее отцом застали Росторна у нее в спальне. Но слишком поздно, как потом выяснилось.

Вулфрик был помолвлен? И произошло такое несчастье. Неужели граф Росторн способен на такое?

— Возможно, вы не поняли, что на самом деле происходило, — предположила она.

— Ошибки быть не могло.

— Именно это произошло девять лет назад? — спросила Морган.

— Да.

Она отказывалась этому верить.

— Такому человеку, — продолжал Вулфрик, — нельзя приближаться к моей сестре ближе чем на милю. Но его можно поздравить с удачным маневром, теперь я ничего не могу сделать. Не могу запретить тебе принять его предложение. Если же я попытаюсь давить на тебя, ты, без сомнения, сделаешь все по-своему и погибнешь. Поэтому я тебя прошу все обдумать и сделать правильный и разумный выбор.

Она медленно поднялась и, не проронив ни единого слова, вышла из библиотеки.

И вот теперь она сидела на подоконнике, зная, что граф Росторн приехал к ним в дом и находится в кабинете Вулфрика, где они обсуждают брачный контракт. Морган даже не могла предположить, сколько времени обычно занимает подобная процедура. Но что она знала твердо, так это то, что через полчаса или через час в ее дверь постучат и ей придется спуститься в библиотеку. Придется встретиться с графом.

Человеком, который обесчестил невесту Вулфрика. Их застали в постели. Она не хотела этого.

Человека, который так беззастенчиво и откровенно флиртовал с ней в Брюсселе.

И в то же время поддерживал ее, защищал, когда произошла битва под Ватерлоо. Он был настоящим другом.

А потом стал любовником.

Не кто-нибудь, а он привез ее в Англию.

Она любила Джервиса, и сердце подсказывало ей, что он тоже любит ее.

Джервис обесчестил женщину. В это просто невозможно поверить. Но и не верить она не могла. Вулфрик не станет лгать.

Морган никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Через некоторое время служанка постучала в дверь. Морган вскочила с подоконника, одернула платье, распрямила плечи и гордо вскинула голову.

Прежде чем принять Джервиса, Вулфрик продержал его в приемной около двадцати минут. Затем последовала короткая встреча. Все было быстро решено, словно речь шла о чем-то постороннем, что вовсе не интересовало ни одну из сторон. Бьюкасл не упомянул о том факте, что настоятельно рекомендовал леди Морган не принимать предложение графа. Затем встал и вышел из библиотеки, оставив Джервиса в одиночестве.

Граф Росторн провел всю ночь без сна. Он ощущал удовлетворение. И в то же время пытался избавиться от чувства вины. В своем стремлении отомстить Бьюкаслу он неожиданно для себя проявил те качества, которые приписывал ему свет, и вполне соответствовал своей репутации. Именно таким его и считали девять лет назад. Но сейчас все выглядело еще хуже. Марианна сама была виновата в случившемся. Леди Морган не совершила ничего плохого.

Он поднялся, сцепил руки за спиной и стал ждать. Наконец дверь распахнулась, и в комнату торопливо вошла леди Морган.

«Выглядит спокойной, — подумал Джервис, — только бледнее обычного». Он смутился, вспомнив, как они вчера обнимались, и сразу нахмурился, стараясь ничем не выдать своих мыслей. Ведь он не планировал этого заранее. Только хотел потанцевать вальс. И этого оказалось достаточно, чтобы раздуть пламя нового скандала.

Все случилось само собой, против его воли.

— Что ж, cherie, — постарался улыбнуться Джервис, — вот мы и встретились.

Она подошла к нему и посмотрела в глаза:

— Если вы собираетесь упасть на одно колено и разыграть спектакль, то лишь напрасно потратите время. Я хочу знать, что случилось девять лет назад, граф Росторн.

Ах вот в чем дело! Неужели Бьюкасл рассказал ей все? По крайней мере свою версию. Похоже на то. Что ж, весьма ловкий ход. Нет более веской причины, чтобы ответить на его предложение отказом.

— Я не сделал ничего предосудительного в отношении той женщины, ma cherie, — сказал он с улыбкой.

— Ответьте мне только на один вопрос, — попросила она. — Вы действительно обесчестили ее?

Ясно, что Бьюкасл постарался. Джервис бросил взгляд на камин.

— Вы хотите простой ответ? — спросил он. — Что ж, извольте. Я не делал этого.

— Думаю, простой ответ меня не устроит, лорд Росторн. — Ее голос дрогнул. — Если честь этой дамы не пострадала из-за вас, то потрудитесь объяснить, в чем тогда дело? Вас застали при определенных обстоятельствах, не вызывающих сомнения в ваших намерениях. Эта леди обвинила вас в том, что вы действовали против ее воли. Она отказалась выйти за вас замуж. Как видите, мне известны факты. И я не могу понять, почему вы не считаете себя виновным.

— Я знал эту леди очень давно. Она жила по соседству и дружила с моими сестрами и кузиной. Когда мы выросли, я даже увлекся ею. Она была очень привлекательна. Но я был слишком юн для серьезных намерений. Эта девушка нравилась Бьюкаслу, и, когда появилась в свете, он стал за ней ухаживать.

— Впервые слышу, что Бьюкасл собирался жениться. Вероятно, он любил ее.

— Она была дочерью маркиза, — продолжал Джервис. — А для Бьюкасла это играло немалую роль. Он стал торопить события. На балу в середине сезона собирались объявить об их помолвке.

— Мы ничего не знали об этом, — удивилась Морган.

Леди Морган подошла к креслу и с задумчивым видом опустилась в него.

— Существовало лишь одно препятствие, — сказал Джервис. — Она не желала выходить за него замуж. Но Бьюкасл обладал властью, а ее отец настойчивостью. Маркиз стал угрожать дочери и всячески ее запугивать.

— Откуда вы все это знаете? — спросила Морган, бросив на Джервиса гневный взгляд.

— Она сама мне рассказала, — просто ответил Джервис. — Мы танцевали с ней, и она сказала, что хочет со мной поговорить. Марианна привела меня в гостиную и поведала о своем несчастье. Она была вне себя от горя. Морган сообщила, что после ужина объявят об их помолвке и ей придется выйти за Бьюкасла. А для нее это хуже смерти. И она попросила меня помочь.

— Что вы ответили?

— Посоветовал ей немедленно идти к отцу и Бьюкаслу и сказать, что она не желает выходить замуж за герцога. Сам пытался поговорить с вашим братом. Помню, как Бьюкасл и маркиз ворвались в ее спальню.

— Спальню?

— Я лежал на постели. Марианна тоже. Простыни и покрывало валялись на полу. Марианна билась в истерике, а я хлопал глазами как последний дурак. Словно потерял дар речи.

Он снова отвернулся к камину. Вряд ли Морган верит ему. И неудивительно. Ситуация неправдоподобная. Тогда он не стал возражать Марианне. Это было бы не по-джентльменски.

— В одном я уверен: что между нами ничего не было, — сказал Джервис. — В тот вечер я почти ничего не пил. Но если бы даже напился до беспамятства, не смог бы обесчестить девушку. Скорее всего мне подсыпали какое-то вещество, обладающее наркотическим действием.

— Вы подозреваете, что это сделала Марианна?

Джервис пожал плечами:

— Как можно обвинять леди в подобных действиях? Или в том, что она солгала, будто бы я взял ее силой? Но если она действительно подсыпала мне что-то в бокал, то ей нельзя отказать в режиссерском таланте. Отличный спектакль. Разумеется, после этого ни о какой помолвке не могло быть и речи.

— Что ж, теперь все ясно, — проговорила Морган, поднявшись с кресла. — За это Вулфрик и ненавидит вас, граф Росторн. Но он считает, что вы сделали это из-за ненависти к нему, а не от любви к ней.

Джервис рассмеялся и посмотрел на нее. Бедная девочка. Она была совсем еще ребенком, когда это случилось, и не стоит впутывать ее в эту историю.

— Все это напоминает жалкую мелодраму. Я имею в виду ту сцену, — сказал он. — Бьюкасл покинул комнату, а маркиз Пейсли продолжал изливать гнев на дочь и грозил убить меня. В это время появился мой отец, которого поставили в известность о случившемся. Он стал уверять маркиза, что завтра же я приду к нему просить руки его дочери. Я вскочил с кровати, оделся и попытался догнать Бьюкасла, чтобы объяснить ему, что случилось на самом деле. Я не мог сказать Марианне, что она лжет. Но по дороге меня задержала Генриетта. Она была бледна и едва могла говорить. Она тоже потребовала от меня объяснений. Поговорив с ней, я бросился в холл, где и застал герцога. Он собирался уходить и стоял в окружении наших общих друзей и слуг. Я, разумеется, вызвал Бьюкасла на дуэль.

— Вы дрались на дуэли? — Морган округлила глаза.

— Он с презрением посмотрел на меня, поднес к глазам монокль и бесстрастным тоном ответил, что дерется на дуэли только с джентльменами. И добавил, что, если еще когда-нибудь я попадусь ему на глаза, он выпорет меня хлыстом. Сказав это, Бьюкасл повернулся и вышел из дома.

Морган молча смотрела на Джервиса.

— И затем ваш отец наказал вас, — промолвила она. — Вы не захотели жениться на Марианне?

— Мне не дали шанса сделать предложение, — ответил он. — Так же, как ей не дали шанса отказать мне. На следующее утро отец пришел ко мне в спальню с письмом в руке. Я никогда не видел его в таком подавленном состоянии. Письмо было от Пейсли. Он требовал незамедлительно вернуть ему брошь, которую я будто бы похитил из спальни Марианны. Эта брошь, сообщалось в послании, является фамильной ценностью и была выдана Марианне в тот вечер только для того, чтобы она надела ее во время объявления о помолвке.

— Боже, — нахмурилась Морган, — что за нелепость! Вы не могли этого сделать.

— Благодарю вас, ma cherie, — улыбнулся Джервис. — Я видел эту брошь. Она лежала на полу. Я заметил ее, когда выходил из комнаты. Бьюкасл едва не наступил на нее. Затем наклонился, поднял и положил на стол. Я рассказал все это отцу и попросил его позволить мне обратиться к Бьюкаслу, чтобы тот подтвердил мои слова и тем самым доказал мою невиновность. Ваш брат в тот вечер был не в Бедвин-Хаус, я застал его в клубе «Уайте». И, как всегда, в окружении наших общих знакомых. Я тут же при всех объяснил ему цель своего визита, но вместо ответа Бьюкасл поднял бокал и с улыбкой спросил, знает ли кто-нибудь этого нахального щенка, стоящего у двери. Потом он отвернулся и больше не обращал на меня никакого внимания. Мне ничего не оставалось, как уйти. В те дни, ma cherie, я был очень молод и глуп. Мой отец написал ему, но в ответ герцог прислал короткую записку, в которой говорилось, что ему неизвестно, о какой броши идет речь. И, таким образом, в глазах света я был не только насильником, но и вором. И мой отец наказал меня. Он просто не мог иначе поступить.

Она внимательно посмотрела на Джервиса.

— Я верю вам, — наконец проговорила она. — И Вулфрику тоже. Он видел неопровержимые доказательства своими собственными глазами, хотя обязан был подтвердить, что вы не брали брошь. Полагаю, он просто хотел сам отомстить. Но я верю в вашу невиновность.

— Благодарю вас, cherie.

Она не отняла руку, когда Джервис коснулся ее, а затем прижал пальцы девушки к губам. Морган единственная поверила ему. Он едва сдержал слезы. Ведь его действия по отношению к ней не назовешь иначе, как предательством.

— И вот, — вздохнул Джервис, — мы наконец вернулись к той причине, которая привела меня сюда этим утром.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы задавали мне этот вопрос, — сказала она.

— Вы действительно этого не хотите, cherie? — спросил он. — Не хотите выходить за меня замуж?

— Нам не следует обсуждать это при таких обстоятельствах, мы не можем позволить свету диктовать нам, что делать.

— Но вы не допускаете, что сейчас мое желание совпадает с требованием общества?

— К чему такая спешка? — нахмурилась Морган. — За последние месяцы столько всего произошло. Вы были моим другом, но однажды мы стали больше, чем друзьями. И я об этом не жалею. Вы мне нравитесь, граф Росторн, и, смею надеяться, я вам тоже. Но мне нужен не просто брак.

— Вам нужен брак по любви? — улыбнулся Джервис.

— Я собираюсь вернуться домой, в Линдсей-Холл, на лето, — сказала она. — А вы, видимо, хотели бы вернуться в Уиндраш. Вы слишком долго жили вдали от семьи. Свою судьбу мы должны решать сами, а не по чьей-то указке. И не принимать скоропалительных решений, чтобы потом не пожалеть.

Значит, он свободен? И следовательно, должен радоваться.

— А следующей весной? Мы встретимся? — спросил граф.

— Возможно, — ответила она. — Точно сказать не могу. Пусть все идет своим чередом. Спасибо, что пришли, граф Росторн, но прошу вас, ни о чем больше не спрашивайте меня. Я не смогу сказать вам «нет», потому что вы мне очень нравитесь, но обстоятельства вынуждают меня ответить вам отказом.

— Cherie, вы разбиваете мне сердце.

Эти слова он произнес всерьез. Шутка перестала быть шуткой.

В дверь тихонько постучали. В комнату с виноватым видом вошла леди Эйдан.

— Прошу прощения, — сказала она. — Вулфрик собирался спуститься к вам, считая, что прошло гораздо больше времени, чем позволяют приличия. Я убедила его, что лучше мне прийти сюда. Я посижу в углу с книгой, не прислушиваясь к вашему разговору и не глядя на вас. Пожалуйста, не обращайте внимания на мое присутствие. Будто меня здесь нет.

— В этом нет необходимости, — возразила леди Морган. — Лорд Росторн уже уходит.

Леди Эйдан бросила взгляд на Джервиса и спросила:

— Вы не зайдете в гостиную перекусить? Он поклонился:

— Нет, мадам, благодарю вас. Мне пора.

— Простите. Я помешала, — извинилась леди Эйдан.

— Не беспокойся, Ева, у нас с графом Росторном дружеские отношения, — сказала Морган. — Ты не могла нам помешать.

Джервису ничего не оставалось, как поклониться обеим дамам и покинуть библиотеку. Через несколько минут, отъезжая от дома Бедвинов свободным человеком, он чувствовал себя совершенно несчастным.



Глава 16

После отъезда Джервиса никто больше не заговаривал ни о нем, ни о его предложении.

Все старались придать лицам веселое выражение. Ева и Эйдан планировали через несколько дней вернуться домой. И уговаривали Морган поехать с ними.

— Можно отправиться на несколько недель в Озерный край, — добавила Ева. — Мы еще в том году туда собирались, но из-за Джошуа поехали в Корнуолл. Ему необходима была наша поддержка. Попытаемся снова в этом году. Очень хотелось бы, чтобы ты составила нам компанию. Правда, Эйдан?

— Дети будут в восторге, Морган, — заметил он. Фрея и Джошуа вернулись к обеду. Они уже знали, что помолвка не состоится.

— Сразу после парламентской сессии мы возвращаемся домой, — сообщила Фрея. — Нам предстоит организовать свадьбу Частити в Пенхоллоу. Поедем с нами, Морган. Будешь рисовать. Ты еще в том году собиралась написать там несколько этюдов.

— Соглашайся, Морган, — поддержал жену Джошуа. — Может, уговоришь Фрею не лазить по скалам, не плавать на рыбацкой лодке и не делать многое другое, от чего меня бросает в жар. Сейчас ей необходимо соблюдать осторожность, — уже без тени улыбки добавил он.

Вулфрик тоже собирался отправиться в Линдсей-Холл сразу после парламентской сессии.

— Если поедешь в Озерный край или в Корнуолл, Морган, — сказал герцог, — на какое-то время я буду избавлен от своих обязанностей по отношению к тебе.

«Почему-то раньше это его не беспокоило», — подумала Морган.

— У меня такой богатый выбор, — заметила она, — что просто не знаю, на чем остановиться.

Но все это планы на ближайшее будущее. Что же касается прогулок в Гайд-парке, походов в магазины и посещения библиотеки — об этом не было сказано ни слова, хотя траур этого не исключает.

Что ж, она покрыла себя позором. И виной тому не только ее поведение в Брюсселе, но и ее вызывающий поступок в Лондоне. Все это лишало Морган возможности участвовать даже в самых безобидных светских развлечениях. Она отказалась выйти замуж за графа Росторна.

Почему она так поступила?

Этот вопрос мучил ее весь день. Ведь она любит его. Теперь еще больше. После того как узнала, сколько пришлось ему выстрадать. До чего несправедливо обошлась с ним судьба!

И все-таки она не сказала ему «да». Почему?

Может, ожидала, что он будет более настойчив? Станет уверять ее в своей любви снова и снова? Но она не играет в такие игры.

Проведя вечер в кругу семьи, Морган поднялась к себе. Служанка разобрала постель и удалилась. А Морган расположилась в большом кресле перед окном и подтянула колени, обхватив их руками.

Пожалуй, она права. Слишком беспокойной была эта весна. Как можно принять решение в такой спешке? Может, ей показалось, что она любит Джервиса? Может, приняла за любовь дружбу, благодарность, симпатию.

Морган уже с трудом могла вспомнить то, что произошло в Брюсселе однажды ночью. Необузданная, шокирующая ее саму страсть и чувство глубокого удовлетворения, счастья, восторга. Даже сейчас, возвращаясь мыслями к той ночи, она испытывала возбуждение. Неужели это и называется любовью? Ей было хорошо с ним. Очень хорошо. Но ведь причиной тому могут быть просто дружеские чувства.

Он сделал ей предложение, но она отказала ему. Возможно, они никогда больше не увидятся. А если и встретятся, то просто как старые знакомые.

Она не вынесет этого.

Но почему же тогда она отказала ему?

Морган уронила голову на колени, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Прислушаться к себе. Она ощущала свое дыхание. Казалось, сейчас нет ничего важнее этого. Думать больше ни о чем не нужно. Все кончено. Она приняла решение, и ее жизнь с этого момента потекла в совершенно неизвестном направлении. Прошлое ушло, а будущее неизвестно. Возможно, это и есть самое лучшее состояние. И называется оно реальностью.

Ей казалось, что если она выйдет из этого состояния покоя и забытья, то горькая правда сделает ее существование невыносимым.

Она не позволила задать ему свой вопрос, потому что не смогла спросить его о том, о чем хотела, что казалось ей существенным и необходимым. Но какой-то внутренний страх удержал ее от этого. Она боялась его ответов, боялась услышать то, что могло разбить ей сердце.

Морган подняла голову и стала внимательно вглядываться в черный проем окна.

Возможно, она и сама знала ответы на свои вопросы. Но пока они не произнесены вслух, то можно закрыть глаза на существующую реальность.

Так, значит, она просто боится взглянуть в лицо правде? Так же, как тогда в Брюсселе она целую неделю не хотела признавать тот факт, что Аллен погиб.

Морган не хотела задавать вопросы, потому что ответы могли убить ее.

Она просто струсила. Спряталась у себя в комнате. Собралась сбежать домой в Линдсей-Холл или в Озерный край, притворяясь, будто действовала в соответствии со здравым смыслом. Именно поэтому она отказала ему. Из-за страха что-то изменить в своей жизни.

Что такое любовь? Некая эфемерность, нечто неосязаемое, несуществующее. Особенно если учесть, что воображение рисовало ей другой образ мужчины, которого она могла бы полюбить.

Поздно ночью Морган забралась в постель и стала вглядываться в темноту. Она знала, что не уснет. Все остальные разбрелись по своим комнатам. И уже спали крепким сном. Дом был объят звенящей тишиной. Морган испытала досаду. Никому до нее нет дела. Но тут же одернула себя.

Она уже не ребенок и не должна надеяться, что взрослые утешат ее и снимут бремя с ее плеч.

За завтраком взгляд Морган задержался на сосредоточенном лице Евы. Эта женщина только выглядит робкой, чувствительной и хрупкой. На самом же деле может постоять за себя. В прошлом году, например, не захотела появиться на очень важном приеме в платье того цвета, который выбрал для нее Вулф. Ева в это время носила траур по своему брату, погибшему в битве, и наотрез отказалась подчиниться требованию герцога. Появилась на приеме в черном платье. В другой раз Вулфрик приказал ей остаться на званом обеде в Карлтон-Хаус, но она вернулась домой, так как не могла оставаться в стороне от случившегося в семье несчастья. И, как ни странно, Бьюкасл с уважением относился к Еве, хотя ее отец был шахтером из Уэльса.

Поразмыслив, Морган решила, что не стоит прибегать за помощью к Еве в таком вопросе. Она сама должна справиться с этой проблемой.

И когда Вулфрик в благоприятном расположении духа отбыл в палату лордов, а остальные домочадцы занялись своими делами, Морган в сопровождении своей служанки отправилась в Пикеринг-Хаус. Если навстречу попадется кто-нибудь из знакомых, подумала девушка, она поприветствует их, пожелает им доброго утра и пойдет дальше.

Теперь каждый из них мог проигнорировать ее, сказать что-нибудь оскорбительное, однако она решила не обращать на это никакого внимания.

Но из знакомых ей встретились только леди Каддик и Розамонд. Леди Каддик, едва сдерживая гнев, притворилась, будто поглощена разговором с дочерью.

— Пахнет тухлой рыбой, Розамонд, — проговорила леди Каддик. — Даже в таком фешенебельном районе Лондона трудно избежать подобного амбре.

— Доброе утро, мадам, — улыбнулась Морган. — Доброе утро, Розамонд.

Розамонд хотела остановиться, но графиня мертвой хваткой вцепилась дочери в руку и потащила ее вперед.

Морган от души посмеялась бы над этой сценой, если бы хоть на минуту забыла о том, куда направлялась. Она дошла до Пикеринг-Хаус, постучала в дверь, и тут мужество оставило ее.

Морган сообщили, что графини Росторн нет дома, но ее может принять мисс Клифтон. Дворецкий проводил гостью наверх в небольшую уютную гостиную, раза в два меньше той комнаты, в которой совсем недавно леди Морган пила чай в обществе своих родственниц и знакомых дам графини Росторн. Генриетта Клифтон поднялась навстречу Морган, в ее глазах застыло удивление:

— Леди Морган, проходите, пожалуйста, располагайтесь. Очень сожалею, что тети Лизетты сейчас нет. Она тоже расстроится, когда узнает, что вы приходили.

Мисс Клифтон было под тридцать. Она уже начала полнеть, привлекательностью не отличалась, но обладала приятными манерами и добродушным нравом, поэтому нравилась леди Морган.

— Полагаю, вы никак не ожидали увидеть меня сегодня здесь, — промолвила гостья, усаживаясь в кресло.

— Мы были очень удивлены и расстроены, когда Джервис вернулся домой и сообщил нам, что вы отказали ему, — сказала мисс Клифтон, обиженно поджав губы. — Мне казалось, вы очень подходите друг другу и могли бы быть счастливы. Но у вас, конечно же, были веские причины для отказа.

— Вы же не отвернулись от него девять лет назад? Ведь так? — без обиняков спросила Морган.

Мисс Клифтон вспыхнула:

— Вы знаете об этом? Никто из нас не обвинял Джервиса, кроме моего дяди. Мы не ожидали, что он так сурово обойдется с сыном. Я была страшно огорчена. Вы позволите чем-нибудь угостить вас?

— Собственно говоря, — промолвила Морган, — я пришла поговорить с графом Росторном. Могу я дождаться здесь его возвращения?

— Вам нужен Джервис? — снова удивилась мисс Клифтон.

— Вчера я забыла сказать ему одну очень важную вещь, — объяснила гостья. — Только не говорите, что он вернется домой лишь к ночи.

— Но он никуда не уходил, — возразила мисс Клифтон, поднимаясь с кресла. — Хотите поговорить с ним наедине?

— Да, пожалуйста, если можно, — ответила Морган.

— Я пойду за ним, — сказала Генриетта и торопливо вышла из комнаты.

Не прошло и минуты, как в гостиной появился граф Росторн. Невидимый слуга осторожно прикрыл за ним дверь. Он выглядел уставшим и хмурым. Граф протянул ей руки и спросил:

— Что случилось? В чем дело? Снова Бьюкасл?

— Нет-нет, дело не в нем. — Она поднялась и встала за стулом, положив ладони на спинку. — Лорд Росторн, почему вы пригласили меня танцевать на балу в доме виконта Камерона?

Он пытался заглянуть ей в глаза.

— Вы были там самой красивой девушкой, cherie. И я хотел познакомиться с вами.

— Весь вечер вы танцевали только со мной. Мне всего восемнадцать. Я была в белом платье, как положено девушке, которая впервые появляется в свете. Вероятно, вы приняли меня за ребенка. Глупого и наивного. Ведь вы умудренный опытом человек. Вы знали, кто я?

Едва заметная полуулыбка появилась у него на губах, в глазах мелькнули озорные огоньки.

— Да, — ответил он.

— И вас это не остановило?

— Нет.

— Но почему вы сделали это? — допытывалась Морган.

Ей необходимо было это услышать от Джервиса.

— Было бы лучше, cherie, — сказал он, — если бы вы не пытались выяснить все до конца, а удовольствовались тем, что уже знаете. Но вы никогда не будете искать в жизни легких дорог. Я танцевал с вами, моя дорогая, потому что вы сестра герцога Бьюкасла.

Ее пальцы впились в спинку стула.

— А пикник в лесу Суань? — спросила она.

— Потому что вы сестра Бьюкасла, — повторил он.

— Значит, вы намеревались скомпрометировать меня? Уничтожить? — Ее голос дрогнул.

— Нет. Я просто хотел привлечь к нам внимание, чтобы бомонд посплетничал о нас с вами и эти сплетни достигли ушей Бьюкасла.

Это признание причинило Морган невыносимую боль. Так вот оно что! А она была уверена, что держит ситуацию под контролем. Но оказалась игрушкой в его руках.

— А бал у Ричмонда? — продолжала Морган. — Вы дождались, когда все офицеры уйдут, а затем появились, чтобы утешить меня. Или вы готовили почву для более грандиозного скандала?

— Ах, cherie, вы действительно нуждались в утешении.

— А потом надо было меня провожать к миссис Кларк. Помогать мне искать Аллена. Оказать поддержку, когда Каддики пытались увезти меня из Брюсселя. О, граф Росторн, как храбро вы сражались за меня! Ах да, чуть не забыла, ведь вы сопровождали меня во время прогулок между дежурствами в доме миссис Кларк, где я ухаживала за ранеными. В это время скандал набирал силу, и все время со мной рядом был мой добрый друг. Смешно, я казалась себе такой мудрой, такой храброй. Насмехалась над моими ровесницами и ровесниками, они мне казались слишком робкими, зависимыми от своих родителей, не способными контролировать свою настоящую и будущую жизнь. Как глупо и как самонадеянно! Простофиля. Именно так назвал меня Вулфрик вчера, а я не хотела его слушать.

— Могу я надеяться, что вы меня выслушаете и постараетесь понять то, что я скажу? — спросил Джервис. — Да, я очень виноват перед вами. Но поверьте, после Ватерлоо я искренне хотел помочь вам, без всяких задних мыслей.

— А в ту ночь, — продолжала она, пропустив слова графа мимо ушей, — когда я пришла к вам в состоянии шока, узнав, что Аллена больше нет…

— О нет, ma cherie. — Он вытянул руки вперед ладонями, словно защищаясь от удара.

— Мне казалось, — проговорила Морган, — что это я была инициатором случившегося. Но только сейчас поняла, что вы ловко манипулировали мною, и я доверяла вам, как никому на свете. Представляю, как вы ликовали!

— Нет, моя милая.

Она размахнулась и ударила его по левой щеке.

— О да! — вскрикнула она. — И не смейте этого отрицать. Да, да, да. На каком бы языке вы ни говорили, вы все равно лжете.

— Как будет угодно, cherie, — промолвил Джервис.

— Вы использовали меня. Преследовали и ненавидели, делая вид, будто заботитесь обо мне. Вы негодяй. Очень опасный негодяй.

— Да, — согласился он. — Возможно, все это недалеко от истины.

— Встреча в Гайд-парке, — снова заговорила она, — и приглашение на чай к вашей матери — все это часть плана, имевшего целью заставить Вулфрика играть по вашим правилам. Он просто мешал вам поддерживать отношения со мной здесь, в Англии. Но что поразительно, так это ваше поведение на балу. Как вы узнали, что там есть отдельная комната рядом с буфетом? И до чего ловко изобразили страсть во время вальса. Вы надеялись, что кто-нибудь войдет в комнату и увидит нас? Вы все заранее спланировали?

— Да, вы правы, — согласился Джервис.

Она ударила его по правой щеке. Он не произнес ни слова. Ее губы дрогнули.

— А вчера, — сказала Морган, — вы придумали весьма трогательную историю. Разве можно было не проявить сочувствие к человеку, с которым поступили столь несправедливо? Полагаю, мой отказ как нельзя лучше вписался в вашу схему. Что ж, я освобождаю вас от всех обязательств передо мной. Вы разрушили мою жизнь и жизнь Вулфрика, доставили неприятности всей нашей семье. Теперь можете праздновать победу.

— Хорошо, cherie.

— Плохо, лорд Росторн. — Ее щеки покрылись румянцем, глаза лихорадочно блестели. Она ткнула рукой в пол. — На колени. Я передумала. Задавайте ваш вопрос. И помните, если вы откажетесь на мне жениться, весь Лондон, нет, вся Англия узнает, что вы человек без чести и совести. Мое имя еще кое-что значит, и у меня влиятельные родственники.

Он наклонил голову набок, в глазах его плясали смешинки.

— Вы хотите, чтобы я сделал вам предложение? После всего, что вы мне сказали? Только для того, чтобы вы могли мне сказать «нет»? И получить от этого удовольствие? Да вы сочтете меня просто монстром, если я этого не сделаю.

Он опустился на колени и взял ее руки в свои. Усмешка исчезла с его лица. В глазах появилось то, что еще вчера она приняла бы за нежность.

— Леди Морган Бедвин, — торжественно произнес Джервис, — не окажете ли вы мне честь стать моей женой?

На лице Морган отразилось презрение. Она молчала, наслаждаясь минутой.

— Благодарю вас, граф Росторн, — наконец произнесла она. — Я согласна.

Его глаза округлились от удивления.

— Я чего-то не понял?

— Вы все правильно поняли. Нечего притворяться глухим, — усмехнулась она. — Увильнуть вам все равно не удастся. Можете встать.

Он поднялся с колен.

— Вы решили меня наказать, cherie, — сказал он, — выйдя за меня замуж? И до конца моих дней не дадите мне забыть о том, какой я негодяй.

— Вы снова ошиблись, граф Росторн, — ответила она. — Я приняла ваше предложение, но не собираюсь выходить за вас замуж.

— А, — несколько озадаченно проговорил он, — теперь все ясно.

— Вы хотели освободиться от меня? — спросила Морган, чуть запрокинув голову и глядя ему в глаза. — Вы ведь уже отомстили всем нам? А я в соответствии с вашим планом должна была отправиться жить в деревню, покрытая позором. Нет, дорогой граф. Вы, вероятно, забыли, что я Бедвин. И еще не сказала своего последнего слова. Что ж, я была довольно глупа и наивна и не сразу разгадала ваши истинные намерения, но дело это поправимое. С этого дня мы будем считаться помолвленными. И вы везде и всюду будете демонстрировать свою нежность и преданность мне до тех пор, пока я не сочту нужным закончить этот спектакль и освободиться от вас.

— Ах, cherie, — воскликнул Джервис, хлопнув в ладоши, — вы просто великолепны в своей ярости! Я буду ухаживать за вами до тех пор, пока вы не передумаете и не согласитесь стать моей женой.

— Вы заблуждаетесь, лорд Росторн. Это я буду ухаживать за вами до тех пор, пока вы не полюбите меня. А когда это произойдет, я оставлю вас с разбитым сердцем.

— Вы уже сделали это, дорогая, — сказал он. — И разрушите мою жизнь окончательно, если не смените гнев на милость.

— Что ж, — проговорила она, — возможен и другой вариант. Когда вы возненавидите меня, я выйду за вас замуж. Вы никогда не сможете догадаться о моих истинных намерениях и целях. Но вы будете плясать передо мной на задних лапках до тех пор, пока я захочу. А если откажетесь и попытаетесь разорвать нашу помолвку, я постараюсь сделать так, чтобы вас снова выслали из Англии. И на этот раз навсегда.

Открылась дверь.

— Леди Морган, деточка! — вскричала графиня Росторн, входя в гостиную. — Генриетта сообщила мне, что вы здесь одна с Джервисом. И что с вами нет служанки, чтобы соблюсти приличия. Что-то случилось? Почему у вас такое хмурое лицо? Я отругала своего сына после бала у Холлмеров, не сомневайтесь. Меня до глубины души расстроило его поведение.

— Maman, — сказал он, взяв руку Морган в свою и с улыбкой глядя на нее. О, эти глаза и улыбка! Еще пару дней назад у нее начинали дрожать колени, когда она видела, как он улыбается. — Морган сделала меня счастливейшим из мужчин.

— Да, мадам, это правда, — подтвердила Морган, загадочно улыбаясь. — Джервис только что сделал мне предложение, и я согласилась.

Графиня Росторн всплеснула руками и стала что-то быстро говорить по-французски. Джервис наклонился и поцеловал Морган в губы.

Она ответила на поцелуй.



Глава 17

Джервису было любопытно узнать, понимала ли Морган, когда настаивала на помолвке, что сезон уже окончен. Возможно, она представляла себе такую картину — они появляются на светских приемах, она — холодна и высокомерна, с торжественной улыбкой на губах, а он улыбается и выполняет все ее прихоти, как образцовый жених. Когда же все светские приличия будут соблюдены, Морган бросит его.

Но подобные действия спровоцируют новый скандал. И погасить его будет уже невозможно. Он в этом не сомневался.

Объявление о помолвке опубликовали в утренних газетах. Морган и Джервис выезжали на прогулки, а однажды даже отправились в Гайд-парк в то время, когда там собирался бомонд. Но ничего особенного не произошло, новость против ожидания была встречена спокойно, даже равнодушно. Тем более что почти все уже разъехались по поместьям.

Очень радовались такому повороту событий графиня Росторн и Генриетта. Семья Морган тоже была довольна.

Морган вся светилась от счастья, когда они были на публике. А наедине им редко удавалось остаться. Всегда кто-нибудь находился рядом. Не знай Джервис всех обстоятельств дела, решил бы, что Морган без памяти влюблена в него. В то же время ему казалось, что она действительно его любит. Казалось, потому что за сияющей улыбкой она скрывала свои истинные чувства.

Джервис постоянно думал о том, чем окончится эта история. Всех знакомых Морган уверяла, что женитьба не входит в их ближайшие планы. Они хотели бы оставаться женихом и невестой как можно дольше, так как находили в этом особое удовольствие. Эта идея, говорила Морган, принадлежит Джервису. Графа Росторна, его мать и Генриетту пригласили в дом Бедвинов на обед. Леди Эйдан Бедвин рассказала об их с мужем планах на ближайшее будущее. Они собирались поехать в Озерный край.

— Морган хотела поехать с нами, — сообщила она. — Ты не передумала? — обратилась она к сестре. Морган бросила взгляд на жениха.

— О нет! — воскликнул он. — Я не вынесу такой долгой разлуки с невестой и уверен, Морган меня поймет. — Граф Росторн посмотрел ей в глаза. — Надеюсь, ты не поедешь в Озерный край, cherie? Предпочтешь отправиться в Уиндраш.

— Ну разумеется, — поддержала мать сына. — Сгораю от нетерпения представить свою будущую невестку всем знакомым и родственникам. Уже написала дочерям о помолвке. Уверена, они непременно приедут в Уиндраш познакомиться с Морган и повидаться с Джервисом. Мы устроим грандиозный прием в честь помолвки, что-нибудь вроде вечеринки в саду или бал, а может, и то и другое.

— Возможно, maman, — подтвердил Джервис. — Полагаю, семья Морган тоже присоединится к нам, чтобы отметить это событие.

— Замечательная идея, дорогой, — радостно согласилась графиня Росторн и от избытка чувств прижала руки к груди. — Я сама хотела им это предложить. Леди Эйдан? Леди Холлмер? Бьюкасл? Вы согласны присоединиться к нам и отметить в Уиндраше это замечательное событие?

Джервис посмотрел на Морган и осторожно коснулся рукой ее пальцев.

— Тебе понравится это, cherie, — проговорил он, понизив голос. — Мы проведем лето в твоем будущем доме, и ты сможешь познакомиться со всей моей семьей и друзьями.

— Прекрасная идея. — Ее глаза сияли.

Джервис был полностью с ней согласен. Хорошо, что она решила ему отомстить. Он понимал, что виноват перед ней. Пусть не во всем, но виноват. Ведь он использовал ее. Целенаправленно и совершенно бесстыдно. Он страдал, когда она прогнала его из Бедвин-Хаус, ответив отказом.

И теперь она решила ответить ему той же монетой. Использовать его до тех пор, пока не разобьет ему сердце. А когда он возненавидит ее, выйти за него замуж.

Все это было довольно забавно. Джервис радовался, что судьба дала ему шанс все исправить. Каким образом, он пока не знал. Пусть делает то, что задумала. Все ее поступки он намерен использовать в своих целях.

Удовольствия ей это не доставит.

Он сыграет с ней в ее же игру. И выйдет из нее победителем.

Хотя Джервис не мог дать себе вразумительного ответа, что означает в его глазах эта победа.

В прошлом году, смеясь, объяснила леди Эйдан, они отложили поездку в Озерный край из-за помолвки Фреи. В этом году им придется сделать то же самое из-за Морган. Эйдан, разумеется, согласен. Леди Холлмер сказала, что с удовольствием приедет на прием в Уиндраш, так как позже из-за своего состояния ей придется отправиться в Корнуолл и не покидать его по крайней мере в течение ближайшего года. Ее муж полагал, что неделя в Кенте не повредит леди Фрее.

Бьюкасл вежливо, но твердо отклонил приглашение графини Росторн.

Итак, лето они проведут в Уиндраше.

— Полагаю, — сказала Морган Джервису на следующий день, когда они выехали на конную прогулку по Роттен-роу, — вы хотели смутить меня тем, что пригласили всех моих и своих родственников на церемонию в честь нашей помолвки. Догадываюсь, с каким размахом вы собираетесь устроить прием. Но меня не так-то легко испугать.

— Я знаю, cherie. Смущаться следовало бы мне. Разве не так? Ведь это мои родственники, друзья и знакомые, мои слуги и соседи станут свидетелями моей любви к вам. Именно они станут насмехаться надо мной, когда мы по вашей инициативе расстанемся.

— Совершенно верно, — согласилась она. Джервис подъехал к Морган на лошади, их колени почти соприкасались.

— Если только вы не сжалитесь надо мной, моя прелесть.

— Этого не случится, — проговорила она, загадочно улыбнувшись, и вдруг слегка хлопнула его по бедру.

— Завтра утром поедем с вами по магазинам, — сказал он. — Я намерен купить украшения, cherie. Ведь жених обязан сделать невесте свадебный подарок.

— Меня не интересуют украшения, — ответила она. — Что я буду с ними делать, когда мы расстанемся? Мне будет неприятно на них смотреть.

— Но что же тогда? — поинтересовался он. — Я не могу покупать вам платья. Пока. Это вызовет новый скандал.

— Купите мне краски и принадлежности для рисования, — поразмыслив, ответила Морган. — Я не захватила свои, а мне так хочется писать. В Уиндраше я буду писать этюды. Можно прямо сейчас приобрести мольберт, масло, кисти, холсты, бумагу для акварели, а также акварель, уголь, еще пастель.

— Вы рисуете? — удивленно спросил Джервис. — И у вас получается?

— Во-первых, не рисуете, а пишете, — усмехнулась Морган. — А во-вторых, не мне судить, как это у меня получается. Впрочем, для меня это не имеет значения. Я пишу, потому что мне это нравится. Хотя признание публики и критиков льстит самолюбию. Когда пишешь ты проникаешь в суть вещей, начинаешь понимать и видеть то, что скрыто под поверхностью. Начинаешь понимать мир в целом. Меня не привлекает писание красочных картинок-открыток, чтобы показывать их своим поклонникам, которые будут падать в обморок от восторга. Я пишу прежде всего для себя. Для меня это так же естественно, как есть и пить.

— Вот оно что, cherie, — засмеялся Джервис. — Что ж, буду стараться не упасть в обморок от любви к вам. Я куплю вам самые лучшие краски и рисовальные принадлежности в таком количестве, что все сразу поймут, как я люблю вас.

Она улыбнулась и посмотрела Джервису в глаза. Они сияли. Или ей это только показалось?

— Спасибо, Джервис, — радостно произнесла она. — Огромное спасибо. Я обожаю вас.

Он смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда. До чего же она красива! И полна жизни. И она будет принадлежать ему.

Вулфрик уезжал в Линдсей-Холл в тот день, когда Морган, Эйдан, Ева, Фрея и Джошуа отправлялись в Уиндраш. Герцог ничего не сказал по поводу обручения Морган и Джервиса. Даже когда она побывала в Пикеринг-Хаус и сообщила новости брату по его возвращении из палаты лордов, он только лишь поднес монокль к глазам и внимательно посмотрел на сестру.

Перед отъездом Бьюкасл попросил Морган зайти к нему в кабинет.

— Все еще можно изменить, — сказал он, — пока не состоялась свадьба. Обдумай все хорошенько, Морган. Если твой поступок был продиктован лишь желанием поступить наперекор моему совету, не делай этого.

— Как глупо так думать, Вулфрик! — сердито проговорила Морган. — Я выхожу замуж за Джервиса лишь потому, что хочу этого. И ты очень ошибаешься на его счет. Он не сделал ничего плохого Марианне. Это она все подстроила, потому что не хотела выходить за тебя замуж.

Морган тут же пожалела о сказанном, но было уже поздно. Он остановил на ней тяжелый, немигающий взгляд:

— Я считал тебя менее доверчивой. Просто забыл о твоем возрасте.

— И очень жестоко с твоей стороны, — продолжала Морган, — притворяться, будто ты не заметил брошь, которую собственноручно положил на стол перед уходом из комнаты Марианны.

— Ты просто ослеплена, — проговорил Бьюкасл. — Хотелось бы надеяться, что он изменился за эти девять лет, но очень в этом сомневаюсь, о чем свидетельствуют последние события. Твое счастье для меня превыше всего, независимо от того, окажусь я прав или нет.

Морган любила Вулфрика. Он заменил ей родителей, которых она не помнила. Рядом с ним Морган чувствовала себя в безопасности. В то же время ей казалось, что Вулф не любит ни ее, ни сестру, ни братьев. Что он просто не способен любить и вообще испытывать какие-либо эмоции.

И вдруг сейчас она поняла, что брат искренне беспокоится за нее. Не за ее репутацию и возможные последствия этого брака, а за ее счастье и благополучие. Эта мысль поразила ее. Она уже готова была рассказать Вулфу, что все это скоро закончится, что леди Морган Бедвин никогда не станет женой Джервиса Эшфорда, графа Росторна. Но узнай он об этом, запретил бы ей ехать в Уиндраш и спровоцировать новый скандал.

Морган подошла к брату и обняла его.

— Я обязательно буду счастливой. И ты будешь за меня радоваться. Вот увидишь.

— Что ж, очень хорошо, — проговорил он довольно холодно. — Ты заставляешь Еву и Эйдана ждать, Морган.

К обеду они уже подъезжали к Уиндраш-Грейндж в Кенте, и Морган с любопытством смотрела в окно. Парк оказался огромным. Узкая дорога петляла вдоль зеленого массива не меньше двух миль. Наконец показался дом. Довольно большой особняк в романтическом стиле из красного кирпича с фронтонами, окруженный лужайками и большим цветником.

— Впечатляет, — сказала Ева, сидевшая напротив Морган. — Представляю, как тебе должно быть интересно.

— Да, ты права, — согласилась Морган. Прошла неделя с тех пор, как они не виделись с Джервисом. И за это время ее гнев по отношению к нему лишь усилился. Если бы не было тех семи дней после Ватерлоо в Брюсселе, возможно, она не испытывала бы к нему такой жгучей ненависти. Ведь все его действия сводились к банальному флирту. Но тогда, в Брюсселе, он стал ей настоящим другом и очень дорогим человеком. А потом она поняла, что ее предали.

Однако неделя без Джервиса показалась ей невыносимо длинной и скучной. Ей не хватало его ироничной улыбки, добродушных шуток и прелестного французского акцента. Морган ненавидела его еще и потому, что любила. Как ни парадоксально это звучит. Но теперь ей придется забыть о своих чувствах.

Карета проехала мимо цветника, и вскоре колеса застучали по каменной террасе, ведущей к дому. Два лакея в темно-синих ливреях спускались с лестницы, чтобы встретить экипаж. Вслед за ними заспешил высокий человек со строгим лицом в черном костюме. Скорее всего дворецкий. В дверях парадного подъезда появились хозяева особняка, в том числе графиня Росторн и Джервис.

У Морган от волнения слегка дрожали руки. Она сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и улыбнулась.

Слегка кружилась голова. Джервис помог выйти из экипажа ей, затем Еве. В это время подъехали еще две кареты, из них вышли Фрея и Джошуа, Беки, Дейв и их гувернантка. Морган тут же оказалась в объятиях графини, а еще через минуту ее уже представляли преподобному Пьеру Эшфорду, его жене Эмме, лорду и леди Вардон. Леди Вардон звали Сесил, она была сестрой Джервиса. Позже леди Морган познакомилась и с сэром Гарольдом Спалдингом и его женой Моник, которая была второй сестрой графа. Джентльмены поклонились, а Эмма присела в реверансе. Сестры, обладавшие галльским темпераментом своей матери, едва не задушили невесту в объятиях, наперебой восхищаясь ее красотой.

Граф Росторн в это время приветствовал родственников Морган и представлял их членам своего семейства.

Дети с криками носилась вокруг взрослых, гувернантка никак не могла их утихомирить.

Было шумно и весело, отовсюду доносился смех. Солнечные лучи, мягко заливающие все вокруг, довершали радостную картину. Джервис взял Морган за руки.

— Эта неделя тянулась целую вечность, ma cherie, — промолвил он, поднося ее правую руку к губам. — Прошу в Уиндраш. — Он поцеловал ее левую руку. — В ваш дом.

— Я счастлива, что наконец оказалась здесь, — сказала Морган, крепко сжав его руку.

Как ни странно, ей было приятно, что Джервис продолжает с ней флиртовать. Он взял ее за руку и повел по ступенькам в дом. Если бы он выглядел мрачным, несчастным, растерянным, возможно, она сжалилась бы над ним и прекратила этот спектакль. Но его веселость и беспечность выводили ее из себя.

И тем не менее она дня не могла прожить без Джервиса.

Неделя действительно тянулась до бесконечности. Джервис пытался заняться хозяйством, которое требовало твердой мужской руки и верного глаза. Вместе с управляющим, тем самым, который помогал когда-то его отцу, он старался вникнуть в систему ведения дел в поместье, посещал ферму, контролировал ремонт крыла дома, в котором жила прислуга. Его отец превосходно со всем этим справлялся, чем вызывал глубокое уважение и восхищение управляющего. Имя отца Джервиса постоянно всплывало в разговоре — его светлость делали это, его светлость делали то. Однажды Джервис не выдержал, сорвался на крик и заявил, что его светлость теперь это он.

Джервис однако понимал, что заменить отца пока не может и целиком и полностью зависит от управляющего.

За эту неделю он уже успел повздорить с Генриеттой и даже с матерью. Узнав, что Генриетта пошла навестить Марианну, Джервис пришел в ярость и, когда она вернулась, сказал ей, что надо положить конец этой дружбе. Генриетта в слезах убежала в свою комнату, а мать попыталась убедить сына, что не стоит ворошить прошлое, что пора начать новую жизнь.

Джервис радовался, что в доме много гостей, быть может, они отвлекут его от мрачных мыслей. Морган, разумеется, будет мучить его, но только она способна поднять ему настроение. Развеселить его.

Вечером он решил вручить Морган свадебный подарок и устроил настоящее представление. Торжественно открывал каждую коробку, извлекая из нее принадлежности для рисования. Когда был распакован последний сверток, Морган подошла к жениху, обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Родственники Морган были несколько шокированы такой вольностью, но вида не подали. А члены семьи Джервиса нашли, это проявление чувств очаровательным.

Второй день пребывания гостей в Уиндраше выдался таким же теплым и солнечным, как и первый. Граф Росторн предложил всем отправиться на пикник у озера, и все дружно его поддержали. Особенно дети. Пьер и Эмма пришли из прихода вместе с Джонатаном. Сначала все стали играть в прятки, и Бедвины попросили, чтобы их называли просто по именам. Затем Джошуа и Гарольд взяли лодки и стали катать по озеру всех желающих, а Эмма и Ева с детьми весело плескались у берега. После этого все с удовольствием пили чай с сандвичами. Потом взрослые легли на расстеленные в тени старого развесистого дуба одеяла, а дети принялись играть.

— Может, прогуляемся, cherie? — предложил Джервис.

Она взяла его за руку, и он повел ее в сторону поросшей травой аллеи, расположенной перпендикулярно озеру.

— Что это там вдалеке? — спросила Морган, показав рукой.

— Летний домик, — ответил Джервис. — Там можно спрятаться в дождливый день и любоваться красивыми пейзажами. Возможно, когда ты станешь старше, то с удовольствием будешь отправляться в домик, чтобы посидеть и помечтать там с книгой.

— Полагаю, для того чтобы спрятаться от кучи детей, — засмеялась она.

— Или от любящего мужа, — предположил он.

— Но разве любящий муж не будет знать, куда я скрылась?

— Полагаю, cherie, он, без сомнения, найдет вас и скажет, что вы правильно поступили, укрывшись в этом укромном уголке, так как в любую минуту в дом могут нагрянуть гости, которые нарушат ваш покой.

— Великолепно, — сказала она. — А есть ли в парке еще какие-нибудь укромные уголки? Было бы интересно, если бы каждый раз мой муж разыскивал меня, ломая голову, куда теперь могла запропаститься его женушка.

— Здесь есть еще грот, — улыбнулся Джервис. — В самом конце каменистой тропинки. Но мало кто знает о его существовании. Как-нибудь мы пойдем с тобой туда. Возможно, cherie, ты захочешь написать там этюд.

— О, боюсь, это будет первый и последний раз. Вы просто не вынесете этого, — объясняла Морган, пока они шли вдоль ряда высоких деревьев, защищавших их от прямых, горячих лучей солнца. — Рисование так увлекает меня, что я забываю обо всем на свете.

— Но я очень терпеливый. Буду сидеть тихо и молчать, а потом помогу вам немного расслабиться, прежде чем донести ваши вещи до дома.

— В самом деле? — спросила Морган.

— Мы займемся там любовью, — сказал он. — И еще в летнем домике и во многих других тайных местечках у озера.

— В лодке тоже неплохо, — усмехнулась Морган.

— И в лодке тоже, — согласился Джервис. — В обеих. А потом решим, в какой из них было удобнее.

Она посмотрела ему в глаза. Оба засмеялись.

— Вы еще не простили меня, cherie? — спросил он.

— Какая красота! — вместо ответа воскликнула она, оглядевшись вокруг. — Я так люблю лето.

Они добрались до летнего домика. Джервис рассчитывал только дойти до домика и, не заходя в него, тут же повернуть обратно. Но что, собственно, им мешает зайти? Они обручены. Никто не станет их осуждать за долгое отсутствие. Джервис открыл дверь и пропустил Морган внутрь.

В домике было жарко, хотя он стоял в тени двух больших деревьев. Примерно до половины стены были сложены из красивых, круглой формы камней, чуть выше находились окна из цветного стекла, картину довершал расписной деревянный купол. Мебели здесь почти не было, только стол и полукруглый кожаный диван.

Прежде чем сесть, Морган выглянула за дверь. Впереди простиралась тенистая аллея, по которой они только что шли, и пестрела цветочная клумба. Вдалеке видны были каменистая тропка и река, сбегающая в озеро.

— Как красиво! — сказала Морган, садясь на диван.

— Очень красиво. — Джервис улыбнулся и сел рядом. Морган уже не носила траура, Джервис заметил это вчера, когда она приехала. На ней были голубое муслиновое платье и соломенная шляпка с цветами.

— Что вы почувствовали, снова оказавшись дома? — спросила она.

— Мне странно, — ответил он. — Когда последний раз я видел Сесил и Моник, они были еще девочками. А теперь уже замужние дамы и матери. Пьера помню долговязым пареньком с пухлыми розовыми щеками. Теперь у меня уже три племянницы и два племянника.

— Вам жаль, что столько лет вы были вдали от семьи? — Она взглянула на своего жениха.

Он задумался. Нет смысла отрицать это.

— Да. У меня такое ощущение, будто я восстал из мертвых. Мне казалось, что все они думают обо мне, оплакивая мою горькую судьбу. — Джервис на мгновение умолк. — Но оказалось, что это совсем не так. Они были счастливы и без меня. Жизнь берет свое. Я убедился в этом. Даже если уходят самые близкие.

— Ушел только один член вашей семьи, — тихо проговорила Морган. — У вас остались какие-нибудь чувства к нему?

— Он был прекрасным мужем и отцом, — вздохнул Джервис. — И образцовым хозяином. Я восхищаюсь им. Раньше мы были очень близки. Он любил меня больше других детей, хотя его большого сердца хватало на всех. Мы никогда не ссорились, я ни в чем не перечил ему, не в пример другим сыновьям.

— Вероятно, вам было больно, что именно он не поверил вам.

— Да, это правда. — Джервис усмехнулся, но глаза у него оставались печальными. — Никто в нашей семье не делал ничего такого, что могло бы огорчить отца. Мы были исключительно скучными людьми, cherie. Вот он и обрушился на меня со всей яростью праведника.

— Вы все еще ненавидите его? — осторожно поинтересовалась Морган.

— Нет, конечно, — проговорил он. — Ведь он уже мертв.

— А где он похоронен? — спросила она. — На деревенском кладбище при церкви?

— Да, — ответил Джервис.

— Вы были там?

Он покачал головой. Граф несколько раз посещал церковь, но всегда находил повод, чтобы не заходить на кладбище.

— Мы сходим туда вместе. — Она накрыла ладонью его руку.

— В самом деле? — снова усмехнулся Джервис.

— А как живет Марианна? Вам что-нибудь о ней известно?

— Она живет милях в пяти отсюда. Поговорите с Генриеттой, она все знает. Они подруги.

— Вас это не удручает? — удивилась Морган.

— Нет. Девять лет — большой срок, да к тому же мы соседи. Генриетта и Марианна дружат с самого детства.

— Джервис, — после паузы снова заговорила Морган, — вам больно, я знаю. Гораздо больнее, чем я представляла себе раньше.

— Не нужно из меня делать жертву, cherie, — сказал Джервис. — Моя жизнь на континенте была вполне сносной. Я посмотрел мир, встречался с интересными людьми, пробовал делать то, что никогда бы не смог, останься я здесь навсегда. Я бы был просто скучным, слишком правильным и ограниченным человеком. В конце концов, я встретил вас.

— И об этом вам придется пожалеть, — вздохнула она. — Но возможно, именно это сделает вашу жизнь более полной. Человек должен делать только добро, не позволять злобе разъедать душу. Думаю, эта история послужит вам хорошим уроком. Вы станете лучше.

— Или хуже?

Они замолчали и теперь сидели, держась за руки, касаясь друг друга плечами. Им не хотелось больше разговаривать, потому что они понимали друг друга без слов. Как тогда, в Брюсселе. Между ними снова возникла душевная близость, которая помогла ей пережить смерть брата, а сейчас облегчала страдания Джервиса.

Он обязательно полюбит ее. Может, именно к этому она и стремится сейчас?

Насколько глубоко ее чувство к нему?

На эти вопросы Морган пока не находила ответа.



Глава 18

В семье Морган была самой младшей. Пока дети росли, жизнь в поместье бурлила как горный поток. Она хорошо помнила шумные, веселые, порой опасные игры с сыновьями соседа графа Редфилда. Они были гораздо старше Морган и стали взрослыми, когда она все еще находилась в нежном возрасте. Так что последние два года она была без друзей и подруг. Кроме того, Морган почти все свободное время проводила в классной комнате или библиотеке и мало общалась со взрослыми. Даже появившись в свете, она по-прежнему оставалась неопытной и наивной, живя в мире иллюзий.

Она прекрасно чувствовала себя в Уиндраше. Была в центре внимания двух семей и под их неусыпной заботой. В поместье постоянно приходили гости, и Морган вместе с остальными тоже наносила визиты соседям. Она уже не была юной леди Морган Бедвин, теперь ее называли невестой графа Росторна. Все с нетерпением ждали приема в саду, на свежем воздухе, а также бала, которые обещала устроить графиня в честь помолвки леди Морган и ее сына. Парк, где стоял особняк, мог послужить великолепной декорацией для предстоящего торжества.

Порой Морган забывала, что все происходящее здесь всего лишь спектакль, месть, которую она пыталась осуществить.

Еще недавно она и не подозревала, как сильно пострадал Джервис девять лет назад. Когда в Брюсселе он с тревогой говорил о предстоящем возвращении, Морган считала, что все образуется, как только он окажется дома. Начнется новая приятная жизнь в кругу семьи, появятся новые обязанности. Джервис наконец перестанет ощущать себя изгнанником, по праву займет свое место — владельца поместья и хозяина особняка. Но все складывалось не так просто. Эти девять лет оказались вычеркнутыми из его жизни, все остальные члены семьи ушли за это время вперед. Джервис, несмотря на любовь родственников, оказался им в каком-то смысле чужим. Ему предстояла нелегкая задача — сблизиться с семьей.

Сейчас Джервис полон злобы и горечи, в нем говорит обида, хотя сам он этого не признает.

Морган сочувствовала ему, но не могла забыть, как жестоко и несправедливо он поступил с ней. Вряд ли она сможет простить его. Но ненависть была чужда ее натуре. Поэтому здесь, в Уиндраше, она считала своим долгом сделать что-то хорошее для Джервиса и его семьи.

Беки хотела поиграть с Джонатаном, но день выдался холодный и ветреный. Взрослые предпочли остаться дома. Морган вызвалась отвести ребенка в дом священника, и Джервис, разумеется, присоединился к ним. Пьера дома не оказалось, он поехал к больному, а Эмма хлопотала на кухне — вместе со своей домоправительницей варила варенье, поэтому очень обрадовалась, увидев ребенка, с которым ее Джонатан мог бы поиграть.

— Мы не побеспокоим вас, — заверила женщину Морган. — Мы с Джервисом немного прогуляемся, а потом зайдем за Беки, если не возражаете.

Джервис с Морган посетили нескольких деревенских жителей, работавших на него.

— Мне необходимо познакомиться со своими людьми, cherie, — объяснил граф. — Я чувствую себя здесь чужаком. А главное — ничего не смыслю в хозяйстве, что еще хуже. Каждый раз, когда ко мне обращаются с просьбой, я совершенно не знаю, что делать, и вынужден обращаться к управляющему. Я постоянно испытываю чувство вины.

Морган поняла, что это действительно проблема для Джервиса, и она сильно его беспокоит. Морган и представить себе не могла, что управляющий Вулфрика станет возражать, даже если брат прикажет засеять поле на ферме солью. Но Вулфа уже с двенадцати лет воспитывали как будущего герцога, а стал он им в семнадцать.

— Люди такие же, как вы, Джервис, — сказала она. Это действительно было так. Он беседовал с ними, как с равными, шутил и смеялся.

— Полагаю, cherie, они ведут себя так, поскольку уверены, что с легкостью обведут меня вокруг пальца.

— Вам необходимо выяснить, — сказала Морган, — насколько рентабельным является Уиндраш. Придется просмотреть бухгалтерские книги и поговорить с управляющим. Щедрость — хорошая черта, но в разумных пределах. Если разбрасываться деньгами, можно разориться.

— Да, мадам. — Он бросил на нее насмешливый взгляд.

— По-моему, вы уже встали на этот путь. — Она строго взглянула на него.

— Да, так оно и есть, — ответил граф. — Я очень безответственно себя вел, когда, получив титул после смерти отца, целый год оставался не у дел. Но если бы я вел себя по-другому, то не встретил бы вас, cherie.

— Для нас обоих было бы только лучше, — заметила она.

Покинув дом Пьера, Морган и Джервис вот уже как час гуляли по деревенской улице. Небо заволокло тучами, дул сильный ветер.

— Я бы хотела зайти на церковный двор, — сказала Морган.

— Слишком холодно, — ответил он. — Пойдемте лучше к Эмме и выпросим у нее по чашечке чая. Может, Пьер уже вернулся.

— Я хочу зайти на кладбище на церковном дворе, — настаивала Морган. Джервис помрачнел. — Вы не можете избегать этого всю жизнь, Джервис. Будете мучиться. Это превратится для вас в проблему.

— Кто вложил в вашу хорошенькую головку столь мудрую мысль? — спросил он, усмехнувшись.

— Покажите мне могилы ваших предков, — попросила Морган.

Серый, ненастный день как нельзя лучше подходил для посещения кладбища. Как бы то ни было, они должны побывать на могиле его отца, решила Морган. В память об Аллене Вулфрик намеревался построить мраморный мемориал на церковном дворе в своей деревне, родственникам больно было сознавать, что останки близкого человека покоятся в братской могиле, вдали от дома.

Джервис не стал водить Морган по семейному кладбищу, а сразу направился к могильной плите, ослепительно белой, это свидетельствовало о том, что захоронение совершено совсем недавно. Здесь стояло много цветов в вазах. Сесил и Моник накануне приходили на могилу отца. Надпись на плите гласила:

«Здесь покоятся останки Джорджа Томаса Эшфорда, шестого графа Росторна».

Далее следовал длинный список достоинств, которыми обладал граф, а также было написано, что усопшего любили все родственники, друзья и знакомые.

— Вы слышали о нем что-нибудь с тех пор, как покинули Англию? — спросила Морган.

— Нет, — ответил Джервис.

— Писали ему?

— Каждую неделю в течение шести месяцев, — вздохнул Джервис. — А то и чаще. Просил, умолял, жаловался, убеждал, объяснял, пытался что-то доказать. Он ни разу не ответил. Мать писала мне регулярно, хотя порой ее письма доходили до меня через год, поскольку переезжал с места на место. Пьер и сестры тоже писали, но только первые два-три года.

— Думаю, он сильно страдал, — сказала Морган.

— Мой отец? — Джервис удивленно взглянул на нее. — Страдал?

— Вы говорили, что были очень близки, что он любил вас. Он поверил Марианне и в спешке принял решение. Менять его не хотел, однако наверняка терзался сомнениями и искал выход из положения.

— Выход был. Он должен был мне доверять.

— Он ошибся. Но что теперь говорить об этом? Он так и не понял, что любовь — самое сильное чувство, что ради любви надо пожертвовать всем остальным. Ненависть и гнев разрушают жизнь. Он оказался жертвой собственных заблуждений. И если бы мог начать жизнь сначала, простил бы вас.

— Значит, он мог меня простить, — промолвил Джервис.

— И возможно, нуждался в вашем прощении, — сказала Морган. — От любви до ненависти один шаг. Если бы он не любил вас, не обошелся бы с вами так жестоко. И себя не мучил бы.

Джервис провел пальцами по надгробной плите. Затем погладил ее ладонью.

— И что вы предлагаете? Простить его? Разве теперь это имеет какое-то значение? Разве он услышит меня?

— Нет, не услышит. Но ваша душа очистится.

— Сколько вам лет, cherie? — рассмеялся он. — Восемнадцать или восемьдесят?

— Я много размышляю и кое-что уже поняла, хотя лет мне не много.

Морган была настоящей Бедвин — бесстрашной, презирающей условности, практичной, обладала трезвым умом. И в то же время имела склонность к одиночеству и мистическому восприятию мира.

Джервис все еще гладил холодный камень, глядя куда-то вдаль.

— Теперь я должен кое-что сделать, — задумчиво произнес он. — Как странно, что все эти годы я старался убедить себя в том, что ненавижу этого человека. Что он ничего для меня не значит. Но он мой отец… Вы только представьте, что Бьюкасл обойдется с вами так, как мой отец со мной. Ведь я чувствовал себя заживо похороненным. Он не поверил мне, просто вычеркнул из своей жизни. Если у меня когда-нибудь будут дети… Если…

Он резко отвернулся и быстро зашагал прочь. Затем так же неожиданно остановился и замер на месте. Одной рукой он оперся о чью-то надгробную плиту, голову свесил на грудь. Его плечи дрожали.

Морган не пошла за ним.

Минут через пять он вернулся сам, но на свою спутницу даже не взглянул. Его глаза были устремлены на могилу и плиту в изголовье.

— Думаю, он страдал, — проговорил Джервис. — Но почему-то поверил Марианне. Оказался заложником собственной гордости и стремления быть во всем идеальным. Или сознательно обманывал себя, чтобы как-то держаться на плаву. Покойся в мире… отец.

Он повернулся к Морган, и она увидела слезы у него на глазах.

— Вы удовлетворены, cherie? — спросил он с сарказмом.

Она подошла к нему и обняла. Он тоже обнял ее. И коснулся губами ее щеки.

Дыхание смерти толкает людей в объятия друг друга, они словно ищут спасения от небытия. Он запечатлел поцелуй на ее губах. Морган чуть выгнулась, ощутив его крепкие мышцы.

Но не страсть двигала ею. Только нежность, чего не скажешь о Джервисе.

Он посмотрел на нее из-под полуопущенных и чуть припухших век:

— Ваш план сработал, cherie, я полюбил вас и сделаю все, чтобы вы полюбили меня. До бала еще целая неделя. Кроме того, у нас все лето впереди.

Она слегка отстранилась и расправила юбку.

— Я продрогла на ветру, — сказала Морган. — Пора возвращаться.

Два дня подряд лил дождь и дул ледяной ветер. Все сидели дома. Играли в карты, бильярд, разгадывали шарады, а однажды устроили шумную и веселую игру в прятки, причем можно было забираться в любую часть особняка. Некоторые читали и вели беседы.

Джервис проводил много времени с управляющим, но в то же время старался уделять внимание и гостям. Необходимо было закончить ремонт до наступления холодов. Управляющий вел себя почтительно и тактично с новым лордом, однако то и дело вспоминал отца Джервиса. Его светлость воздержались бы от таких затрат, не просчитав все как следует заранее и не выработав четкого плана действий.

Джервис в упор посмотрел на управляющего:

— Полагаю, в этом году доходы превысили расходы, и мы ничем не рискуем, если сделаем ремонт. Крыша в плачевном состоянии, и на ее починку уйдет больше года. Так что прошу вас сделать соответствующие распоряжения.

— Слушаюсь, милорд, — сказал управляющий. — Я сделаю все незамедлительно.

Возможно, он все же справится со всеми хозяйственными проблемами, и его перестанет преследовать призрак отца.

Через два дня небо прояснилось, выглянуло солнце и стало тепло. Снова можно было совершать утренние прогулки на лошадях, пешие прогулки перед обедом, ходить в гости по вечерам и уже даже купаться в озере. Джервис обнаружил, что Бедвины плавают как рыбы и делают это с огромным удовольствием. Но, собственно говоря, его братья и сестры ни в чем не уступали гостям.

Однажды после обеда Сесил и Моник предложили прогуляться до старинного полуразрушенного замка поблизости, но Морган предпочла остаться в Уиндраше.

— Мне необходимо побыть немного в тишине и покое, — сказала она. — Джервис подарил мне такие замечательные краски и кисти — хочется написать этюд.

Все сразу же запротестовали, предложили пойти в какое-нибудь другое место, туда, куда хочет Морган. Но Эйдан вступился за сестру:

— Морган не такая, как мы все. Ей иногда необходимо побыть одной.

— Где ты хочешь рисовать, Морган? На озере? — спросила Сесил.

— Может быть, возле летнего домика. Пока не знаю. К замку решили отправиться без Морган. Джервис дождался, когда все ушли, и обратился к невесте:

— Вам понравится грот, cherie. Но это не близко, поэтому позвольте мне отнести туда мольберт и все остальные принадлежности.

— Сама справлюсь.

— А можно я посижу рядом с вами? — спросил Джервис. — Обещаю не отвлекать вас.

— Что ж, очень хорошо, — помолчав, согласилась Морган и положила руку ему на плечо. — Разве я могу хоть в чем-то отказать своему жениху? Тем более там так красиво. Я постараюсь написать что-нибудь достойное. От восторга вы потеряете сознание.

Джервису нравилось, когда Морган бросала ему вызов, соблазняла, загадывала загадки. У нее это очень хорошо получалось. После того как они посетили кладбище, Морган стала мягче и дружелюбнее. Он даже подумал, что Морган простила его. Но потом понял, что так легко она не сдастся. Когда накануне они плавали в озере, Джервис вынырнул возле Морган. Она вскрикнула от неожиданности, а затем, изловчившись, прыгнула на него сзади и утащила чуть ли не на самое дно. Вынырнули они вместе, и Джервис поцеловал ее в губы. Потом они долго смеялись. А когда возвращались домой, она шла с Эйданом и Джошуа и, казалось, забыла о существовании жениха.

Джервис больше не сомневался в том, что любит, ее.

Прежде чем отправиться в грот, Морган и Джервис попрощались со всеми. Они вошли в парк, и он поразил их своей тишиной, покоем и умиротворенностью. Поверх платья Морган надела специальный балахон, купленный Джервисом вместе с остальными рисовальными принадлежностями.

Они шли по тропе, которая называлась «дикой», хотя за ней тщательно ухаживали. Тропа петляла между деревьями, бежала по низу холмов, ныряла в тенистые и сырые овражки, а затем неожиданно поднималась на солнечные поляны с высокой сухой травой. То тут, то там встречались причудливые беседки и скамьи. Наконец появился грот, скрывавшийся за деревьями, которые росли за последним и самым высоким холмом. Сюда Джервис часто прибегал в детстве. Эта часть парка была его самой любимой.

Каменный грот очень напоминал пещеру. Он глубоко вдавался в холм, являвшийся берегом реки, и служил великолепным прибежищем для юных пиратов, разбойников и шпионов. Но особую прелесть придавала гроту окружающая местность. В нескольких ярдах от него бежала неглубокая, но быстрая речка. Холодная прозрачная вода образовывала небольшие водопады, просачиваясь между крупными желто-зелеными валунами. На обоих берегах росли плакучие ивы, склоняя ветви почти до самой воды. У входа в грот стоял высеченный из камня ангел, он держал на плече сосуд, из которого в реку стекала вода. На берегу в этом месте между поросших мхом камней пробивались бледно-зеленые стебли растений и мелкие желтоватые цветы.

Джервис пришел сюда впервые после возвращения в Уиндраш. Здесь все было по-прежнему.

— Какая красота! — воскликнула Морган. Оглядевшись, он улыбнулся, опустил на землю мольберт и установил его.

Морган закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Здесь не только красиво. — Она открыла глаза. — Вы только послушайте, как поет река. А как хорошо пахнет!

— Я люблю это место. И всегда отдыхал здесь душой, — промолвил Джервис..

— Здесь ощущаешь себя единым целым с окружающим миром. С первозданной природой словно становишься ближе к Богу.

— Да, и вот я снова сюда вернулся. Но, cherie, тебе нужно побыть в одиночестве. Я сяду вон там, около стены грота. Попробую разобраться в том, что преподнесла мне жизнь, а если я вдруг усну и начну храпеть, постарайся не обращать на меня внимания.

— Отлично, — улыбнулась Морган. — Знаешь, когда-то у меня была гувернантка — я до сих пор ее люблю, — так вот, она имела обыкновение стоять у меня за спиной и давать советы, как лучше написать то или другое. Она доводила меня до бешенства. Бедная мисс Коупер.

Он сел на траву, прислонился к стене, надвинул шляпу на лоб и отвернулся, чтобы не мешать ей.

Морган разложила свои принадлежности на траве, устроилась возле мольберта и задумалась, обхватив колени руками. Казалось, для нее в этот момент перестал существовать весь мир. Джервис исподтишка стал наблюдать за ней. Она выбирала вид и ракурс для своего этюда.

«Морган не такая, как мы, — сказал Эйдан за завтраком, — она самодостаточна и не нуждается в постоянном общении».

А вот Джервис нуждался в общении. По крайней мере последние девять лет. Он переезжал с места на место, не выносил одиночества, флиртовал с каждой женщиной, прыгал из постели в постель. Он словно старался забыться, бежал от себя самого.

В тишине было слышно, как журчит вода между камней, как шелестят листья, где-то вдалеке вскрикивает птица, стрекочут кузнечики, шуршат крыльями стрекозы. Но эти звуки не нарушали общей гармонии.

Душа Джервиса годами жаждала отдохновения и покоя, своего рода духовного очищения, но он старался заглушить в себе боль одиночества и не думать о бессмысленности собственного существования.

Наконец Морган поднялась с земли и повернула к себе мольберт. Она словно забыла о существовании Джервиса.

Да, эта девушка способна разбить ему сердце.



Глава 19

Она рисовала реку. Морган знала, что вода обладает свойством отражать окружающий ее мир. Солнце, небо, склонившуюся над ней иву. Именно оттенки и цвета создают ощущение реальности в картине. Природа меняется каждую минуту, поэтому этюд можно писать не более двух часов, иначе он будет далек от реальности.

Художник как бы бросает вызов природе, пытаясь запечатлеть ее непостоянство. Это слова Уильяма Блейка. Человек пытается поймать радость в момент ее полета. «Интересно, любит ли Джервис поэзию, — подумала Морган. — Надо у него спросить».

Это вызов не только природе, но и жизни. Ведь человек в своей изменчивости так же неуловим, как солнечный луч, который художник пытается запечатлеть на картине. Один философ, умирая, сказал, что он познал мир, но так и не смог познать самого себя.

Морган закончила этюд, встала и посмотрела на него так, словно видела впервые. Миссис Коупер пришла бы в ужас, подумала она. Она и сама осталась недовольна результатом своей работы.

Тут Морган вспомнила, что пришла сюда не одна, а с Джервисом. Обернувшись, она увидела, что он по-прежнему сидит, прислонившись спиной к гроту, вытянув одну ногу, а другую согнув в колене.

— Сколько времени мы уже здесь? — спросила она.

— Не знаю, может, час, может, два. — Он пожал плечами. — Какое это имеет значение, cherie? Я храпел?

— Думаю, вы вообще не спали.

— Я наслаждался своей ролью безмолвного обожателя, хотя моя возлюбленная не обращала на меня ни малейшего внимания. Можно взглянуть на этюд?

— Не уверена, что его вообще стоит кому-то показывать, — проговорила Морган. — Но если вам очень хочется…

Джервис порывисто поднялся и подошел к ней, обнял ее за плечи и посмотрел на холст. Долгое время он не произносил ни слова.

— Будь на вашем месте мисс Коупер, она непременно спросила бы, почему я не включила в композицию ангела и цветы, они, без сомнения, украсили бы пейзаж. Она бы сказала, что только река и дерево на картине — слишком скучно.

— Должно быть, мисс Коупер просто дура.

Морган прикусила губу. Слова Джервиса ее обрадовали. В то же время она чувствовала себя виноватой в том, что нещадно раскритиковала вкус мисс Коупер.

— У меня такое ощущение, — промолвил Джервис, — что вода вот здесь, у корней ивы, как будто движется, дрожит.

Никто никогда ее не понимал. Даже Эйдан. Он терпимо относился к ее желанию писать, но и ему ее манера казалась несколько эксцентричной. А мисс Коупер вообще потеряла всякую надежду на то, что когда-нибудь увидит «настоящую» картину, а не мазню своей подопечной.

— Все дело в том, что я кладу отдельные мазки, не смешивая краску заранее. Получается особый зрительный эффект — кажется, будто чистые тона вступают во взаимодействие друг с другом непосредственно на холсте. И создается впечатление, что основной тон приобретает сразу несколько оттенков. Он как бы все время изменяется, движется в зависимости от освещения и угла зрения, под которым мы смотрим на этюд. Эта манера делает картину более живой. Придает воздушность, легкость изображению.

— Одно как бы перетекает в другое, — подхватил Джервис. — Все взаимосвязано.

— Да, именно к этому я и стремилась, — радостно произнесла Морган.

Она вдруг умолкла. Ей стало неловко, что она с таким ребяческим энтузиазмом говорит о своей картине. Но Джервис спокойно к этому отнесся и продолжал с интересом разглядывать ее этюд, чуть склонив голову набок.

— Cherie, можно я возьму его себе?

— Вы действительно этого хотите? — удивилась она.

— Я повешу его в своей спальне и буду любоваться. Когда вы бросите меня, он будет напоминать о том, что мы с вами связаны навсегда.

Морган стала быстро собирать свои принадлежности, скинула выпачканную в краске накидку, прошла по берегу и села на траву, обхватив руками колени. Неожиданно в воздух поднялся рой желто-белых бабочек. Девушка заворожено смотрела на них.

Джервис подошел к ней и сел рядом. Сначала он тоже смотрел на бабочек, затем снял шляпу, положил на траву, сорвал длинный стебель и провел им по щеке и шее Морган. Она обернулась и, увидев смеющегося Джервиса с травинкой в руке, тихо рассмеялась:

— Если вы не перестанете насмехаться надо мной, в уголках глаз у вас появятся морщинки.

— Вокруг глаз они от смеха, а на лбу от недовольства или злости.

«Он прав, — подумала Морган. — Лучше научиться смеяться над собой и над миром, чем полыхать злобой и ненавистью».

Джервис выбросил травинку и нежно взял ее за подбородок.

Затем провел ладонью по ее волосам, наклонился и поцеловал ее в губы. Морган ответила на поцелуй.

— Mon amour, — прошептал он и снова поцеловал ее. — Я обожаю тебя.

— Джервис, — выдохнула она.

Морган наслаждалась его ласками. В этот момент она забыла, что собирается поиздеваться над ним, а потом бросить, сделать посмешищем в глазах друзей и знакомых. Она помнила лишь о том, что страстно желает его, что влюблена без памяти.

Он проворно стянул с нее туфли и чулки, сбросил пиджак, жилет и рубашку, приподнялся на локте и заглянул ей в лицо. До чего же он красив! От него пахло мылом, потом и мускусом, и этот запах усиливал ее желание.

Наконец он вошел в нее, и они стали двигаться в одном ритме, пока не достигли вершины блаженства.

Какое-то время они лежали в объятиях друг друга. Затем Морган поднялась и стала приводить себя в порядок.

Джервис все еще лежал, положив руки под голову. На губах его играла улыбка.

— Поверженный и полностью уничтоженный, — сказал Джервис. — Ведь это твои слова, cherie. Но признайся, ты получила наслаждение.

Она вскинула брови.

— Разумеется. Ты тоже наслаждался со многими женщинами на континенте.

Он засмеялся.

Морган собрала рисовальные принадлежности, Джервис взял мольберт и только что написанный этюд. Гордо вскинув голову, девушка направилась к лесу.

Она выиграла сражение, но война не закончена. Она приехала сюда, чтобы мучить Джервиса, издеваться над ним, а затем расторгнуть их помолвку и уехать, выказав ему полное презрение. О том, что только что произошло между ними, ей хотелось забыть. Но его нельзя было обвинить в том, что он соблазнил ее. Ведь она сама этого хотела.

Пройдя немного по тропинке к дому, Морган обернулась, но не увидела Джервиса. Она удивилась и почувствовала легкое разочарование. Видимо, он остался в гроте. Может быть, заснул.

Что ж, Джервису повезло, что сейчас он не рядом с ней. Морган испытывала непреодолимое желание наброситься на него с кулаками.

* * *

Подготовка к празднику шла полным ходом. Решено было пригласить рабочих, жителей деревни и всех соседей. Развлекательные мероприятия должны были состояться в парке. Они включали и крикет, и бег наперегонки, предполагались также щедрые подношения — вино и еда. Вечером того же дня собирались устроить бал для соседей и арендаторов классом выше.

Джервис попросил мать показать ему список приглашенных и принялся внимательно его изучать. В это время в комнату вошла Сесил!

— Кажется, — заявила она, — вы не пригласили Марианну Боннер, maman.

Джервис положил список на стол. Все члены его семьи переглянулись, а Бедвины выглядели озадаченными.

— Напрасно не пригласили, — осторожно проговорила Генриетта. — Пора забыть прошлое, Джервис. Все сразу заметят ее отсутствие, и это вызовет удивление. Ведь остальных соседей пригласили.

— Ты шутишь, Генриетта, — сказала Моник.

— Нет, не шучу. — Голос Генриетты дрогнул.

— Давайте прекратим этот разговор, — твердо заявил Джервис. — Из-за этой леди мне пришлось на целых девять лет покинуть Англию. Я рассказал обо всем Морган и не хочу снова возвращаться к этому вопросу.

— Мне всегда казалось утомительным отыскивать скелеты в чужих шкафах, — сказала Фрея. — Так когда мы отправимся на конную прогулку, которая нам была обещана, Джервис? Джош просил меня не брать препятствий в виде живых изгородей, поэтому лучше выбрать маршрут, где можно найти только небольшие кусты.

— Дорогая, — сказал Джошуа, — я имел в виду также кусты. Надеюсь, ты не станешь специально выискивать препятствия.

— Вот что, Фрея, — вмешался в разговор Эйдан. — Если увижу, что ты с вожделением смотришь на кусты или изгороди, сразу же сверну тебе шею.

Все рассмеялись, и атмосфера разрядилась. Однако позднее, во время прогулки верхом, Морган снова заговорила на эту тему:

— Ты собираешься, живя в пяти милях от Марианны, избегать встреч с нею до конца жизни?

— Совершенно верно, — решительно произнес Джервис. — Возможно, кто-нибудь из Бедвинов на моем месте поступил по-другому, но Эшфорд сделал бы именно так.

— Полагаю, Генриетта права. Гости заметят отсутствие Марианны, и всеми забытый скандал разыграется с новой силой.

— Самое лучшее для Марианны, — сказал Джервис, — переехать куда-нибудь подальше.

Гарольд Спалдинг, муж одной из сестер Джервиса, подъехал к Морган с другой стороны и заговорил с ней. Джервис оказался между Беки и Дейвом, двумя детьми, которых тоже взяли на прогулку. Он принялся развлекать и смешить их, а чуть позже догнал леди Фрею и заговорил с ней.

— Ненавижу ехать верхом по окрестностям, — вздохнув, проговорила Фрея. — Ни разу не падала с лошади. Но жизнь вносит свои коррективы. В ожидании ребенка приходится мириться со скукой. Какая нелепость! Но в то же время чувствуешь себя на седьмом небе от счастья. — Она рассмеялась.

Джервис тут же вспомнил о том, почему не спал всю ночь. Ведь Морган могла забеременеть. И если это так, возможно, она захочет побыстрее оформить их отношения. Впрочем, неизвестно, как она к этому отнесется. Ведь Морган непредсказуема.

А вдруг она заупрямится и начнет демонстрировать свою независимость? При мысли об этом Джервиса прошиб холодный пот.

Он снова подъехал к Морган.

— Джервис, — проговорила она, — ты не считаешь, что все же следует пригласить Марианну?

Она впервые обратилась к нему на ты, и Джервис обрадовался. Но виду не подал. Просто решил обращаться к ней тоже на ты. Это несомненно их сблизит. Однако приглашать Марианну он не собирался и прямо сказал об этом:

— Нет! Ты заставила меня пойти на кладбище, и я уступил. А о Марианне даже слышать не хочу.

— Ты сам был рад, что побывал на кладбище, примирился с прошлым, с отцом. Избавился от ненависти к нему.

— С Марианной я не примирюсь никогда. Никогда! Это мое последнее слово, — решительно заявил он.

Она хотела возразить, но потом решила отложить этот разговор до лучших времен и кивнула. Однако не выдержала.

— Мой брат тоже пострадал в результате этой истории, — промолвила Морган.

Джервис промолчал.

Не в характере Морган было уходить от проблемы. Особенно если дело касалось тех, кого она любила. А Вулфрика она любила.

За завтраком у Морган возникла идея, и она решила воплотить ее в жизнь, не откладывая в долгий ящик.

Вечером в гостиной приготовили стол для карточной игры. Все оживленно беседовали. Генриетта сидела за роялем и тихо перебирала клавиши. Морган подошла к ней.

— Генриетта, — понизив голос, проговорила она, — ты была там в ту ночь, когда собирались объявить помолвку Марианны Боннер с моим братом?

Генриетта обернулась и настороженно взглянула на леди Морган.

— Да, разумеется, — сказала она. — Ведь мы соседи, и маркиз Пейсли проводит довольно много времени в Уинчхолме. Он, конечно же, пригласил нас. Дядя Джордж, Джервис и я поехали туда. Моник, Сесил и Лизет остались дома. Тетя Берта, дядина сестра, взяла на себя роль моей опекунши.

— Вероятно, все это выглядело просто чудовищно, — проговорила Морган, присаживаясь на край скамьи. — Я имею в виду то, что случилось на балу.

— Ты права, — вздохнула Генриетта, закрывая нотную тетрадь. — Это было ужасно.

— Но как они узнали, куда пошли Марианна и Джервис? — спросила Морган. — Ведь на балу была уйма народа. И почему они решили, что их стоит поискать в спальне? Почему ворвались туда, даже не постучавшись? И каким образом оказались все вместе — Вулфрик, отец Марианны и отец Джервиса?

— Не знаю.

— Но разве ты не задавала себе этот вопрос? — поинтересовалась леди Морган. — Не спрашивала об этом у дяди?

— Нет, — ответила Генриетта. — Не спрашивала. — Она пробежалась пальцами по клавиатуре. — Возможно, их кто-то видел. Например, один из слуг.

— Неужели ты поверила, что Джервис виноват? Неужели Джервис мог обесчестить Марианну и украсть фамильную драгоценность?

— Нет-нет, — проговорила она. — Он не мог этого сделать. Разумеется, нет.

— Значит, все подстроила Марианна? Затащила Джервиса к себе в спальню и сообщила об этом своему отцу и его отцу, потому что не хотела выходить замуж за Вулфрика, а сказать ему об этом прямо не решалась?

— Дело не в этом, — вздохнула Генриетта. — Ты просто не знаешь маркиза Пейсли, Морган. Он настоящий тиран. И герцог Бьюкасл тоже… — Она умолкла и прикрыла рот рукой. Лицо ее залил румянец. Ей не следовало этого говорить. — Прошу прощения.

— Я хорошо знаю Вулфрика, — сказала Морган. — При всех его недостатках у него развито чувство справедливости. Он не стал бы жениться на девушке против ее воли. Ты говорила об этом с Марианной? Джервис сказал, что вы с ней по-прежнему подруги.

— Мы стараемся не касаться этой темы, — объяснила Генриетта. — Для нас она слишком болезненна.

— Не понимаю, как ты можешь с ней дружить после того, как она причинила столько зла близкому тебе человеку.

— У настоящей дружбы глубокие корни, — ответила Генриетта. — Тебе трудно это понять.

— Мне не хотелось ссориться с тобой, но мой долг — разобраться в этой истории, понять, почему выбор пал именно на Джервиса. Почему моего брата так унизили.

— Не знаю, — повторила Генриетта, и глаза ее наполнились слезами.

— Мне бы хотелось поговорить с Марианной, — сказала Морган. — Не могла бы ты представить меня ей завтра?

— Какой смысл? — спросила Генриетта.

— У меня появилась идея, — ответила Морган. — Если не захочешь составить мне компанию, я отправлюсь к ней одна.

Генриетта тяжело вздохнула:

— Если надо, я пойду. В конце концов, ты ведь будешь жить здесь, когда выйдешь замуж за Джервиса. И это вполне естественно. Надеюсь, не случится ничего… неприятного.

— Я тоже на это надеюсь, — промолвила Морган.

В это время к ним подошли Моник и Ева.



Глава 20

Моросивший с утра дождь к обеду наконец прекратился. Однако небо по-прежнему оставалось серым и безрадостным. Фрея, Джошуа, Сесил и лорд Вардон решили покататься на лодках по озеру, а Моник и сэр Гарольд отправились с детьми на прогулку. Графиня Росторн, завершавшая подготовку к балу и празднику, отдавала последние указания повару, дворецкому и экономке. Сразу после завтрака Джервис отправился с управляющим по делам.

А Морган поехала с Генриеттой в Уинчхолм, расположенный меньше чем в пяти милях от Уиндраша. После дождя дорогу развезло. Когда впереди появился старинный особняк, солнце наконец выглянуло из-за туч. Они еще не доехали до дома, но уже ощутили божественный аромат роз. Почти всю дорогу Генриетта и Морган молчали.

Марианна встретила их у дверей дома. Пока подруги обнимались и целовались, Морган незаметно наблюдала за Марианной. Она уже давно миновала пору юности, однако была на удивление хороша. Золотистые волосы уложены в высокую прическу, на шею и плечи спускаются локоны. Фигура изящная, стройная. Глаза небесно-голубые.

Эту женщину любил Вулфрик, хотел жениться на ней, размышляла Морган. Как и все Бедвины, он верил в брак по любви. Ее деньги не имели для него никакого значения. О наследниках он тоже не думал. Чтобы продолжить род Бедвинов, у него было трое братьев. Эта женщина могла войти в их семью.

Генриетта представила Морган Марианне, и обе дамы присели в реверансе.

— Счастлива познакомиться с вами, леди Морган, — проговорила леди Боннер.

— А я с вами, леди Марианна, — ответила Морган.

Они прошли в уютную гостиную, расположенную на первом этаже; французские окна, выходившие на розовую клумбу, из-за дождя и холодного пронизывающего ветра были закрыты. Морган представила, какой удивительный аромат наполняет комнату, если выдается теплый погожий денек.

Миссис Джаспер, тетя Марианны, познакомившись с Морган и поприветствовав Генриетту, тут же покинула гостиную. Эта пожилая дама играла роль опекунши леди Марианны, поскольку молодая женщина не могла жить одна в доме. И это устраивало обеих.

В гостиную вскоре принесли чай, и хозяйка стала развлекать гостей разговорами. Морган ждала случая, чтобы перевести беседу в нужное ей русло. И Марианна вскоре предоставила ей такую возможность. Создавалось впечатление, будто она знала, с какой целью Морган собирается нанести ей визит. Видимо, Генриетта прислала ей утром записку.

— Насколько я понимаю, — сказала хозяйка, — вас интересует, что, собственно, произошло на балу, который давали в честь моей помолвки с герцогом Бьюкаслом девять лет назад?

— Мне бы хотелось знать, каким образом мой брат, отец Джервиса и ваш отец узнали, что вы находитесь в спальне? Кто сказал им об этом? Вам известно, кто именно?

— Никогда не интересовалась этим, — спокойно ответила Марианна.

Морган посмотрела хозяйке в глаза:

— Я вам не верю. Вы хотели, чтобы вас с Джервисом застали в постели. Подсыпали ему в бокал какого-то порошка, когда сидели с ним в гостиной, а потом затащили к себе в спальню и представили дело так, будто он обесчестил вас. После этого, разумеется, не могло быть и речи о помолвке с моим братом.

— Вы обвиняете меня во лжи, леди Морган? — негодующе спросила Марианна.

Генриетта положила ладонь на руку Марианны. В ее глазах застыло отчаяние.

— Вулфрик, должно быть, любил вас, — сказала Морган. — Я знаю его. И именно поэтому хотел жениться на вас. Ему не только причинили боль, его унизили. Джервис тоже пострадал. Рана, нанесенная ему вами, до сих пор кровоточит. Прошлого не вернешь, но теперь вы просто обязаны сказать правду.

— Это сделала я, — призналась Генриетта. — Я сообщила всем троим о том, что Джервис силой заставил Марианну пойти с ним наверх.

Морган подозревала это еще со вчерашнего вечера, но очень надеялась, что ошибается. Пережить предательство близкого человека, члена семьи, еще тяжелее, чем непорядочный поступок соседа или бывшего друга.

Марианна провела рукой по лбу, и лицо ее покрылось мертвецкой бледностью.

— Мы придумали вместе, — сказала Генриетта. — Отец Марианны грубо обращался с ней, угрозами заставил принять предложение герцога Бьюкасла. Если бы помолвка состоялась, Марианне пришлось бы выйти замуж. И она осталась бы несчастной на всю жизнь.

— Втянуть Джервиса в такую грязь! — Морган едва не задохнулась от возмущения. — Обвинить в том, что он обесчестил леди Марианну! И все это подстроил не кто-нибудь, а его же собственная кузина, живущая с ним под одной крышей!

— Я никогда не была настоящим членом их семьи, — проговорила Генриетта, поднявшись с дивана и судорожно шаря в кармане платья в поисках носового платка. — Всеобщими любимицами были Сесил и Моник. Красивые, веселые, раскованные, всегда в центре внимания. И был Джервис, насмехавшийся надо мной, пытавшийся найти мне жениха на балу во время этих жутких сезонов. Больше всего на свете я хотела вернуться домой. Не в Уиндраш, а в мой собственный дом к отцу и матери. Но они умерли.

— Ах, Генриетта, бедняжка, — промолвила Марианна с расстроенным видом.

— Прошу прощения, — извинилась Генриетта, вытерла слезы и снова села на диван. — Я справилась со своим горем. И уже не чувствую себя в этой семье такой несчастной, они много для меня сделали и любят меня. Теперь я очень привязана к ним и отвечаю добротой и любовью на их внимание ко мне. Но в молодости все мы эгоистичны и думаем только о себе.

— Поймите, — Марианна посмотрела на Морган, — я хотела положить конец притязаниям герцога Бьюкасла так, чтобы отец не обвинил в этом меня. Ведь мне было всего восемнадцать. Мне тяжело вспоминать о поступке, который я совершила. Но я была так молода.

— А брошь? — спросила Морган. — Ее действительно украли?

— Отец заставил бы меня выйти замуж за Джервиса, — вздохнула она. — Я не могла сказать отцу «нет» и Джервис, как джентльмен, тоже не мог ответить отказом после того, как нас застали в постели. Нас обязательно бы поженили. Поэтому я и обвинила его в похищении броши. Хотела все объяснить ему утром. Я и предположить не могла, что события той ночи будут иметь такие последствия. Даже Генриетта отвернулась тогда от меня. Она была в ярости, когда узнала про брошь.

— Но вы не попытались объяснить что-либо отцу Джервиса, — возразила Морган. — Он умер, уверенный в том, что его сын негодяй и вор.

— Он всегда так гордился Джервисом, так любил его, — вставила Генриетта. — Мне в голову не пришло, что он может с ним так поступить.

— Но разве нельзя было рассказать отцу Джервиса о том, что вы сделали? Сознаться в своем поступке?

— Я сотни раз говорила себе, что это необходимо сделать, — сказала Генриетта. — И Марианна тоже. Ты не представляешь, как тяжело сознавать, что из-за тебя пострадали ни в чем не повинные люди. Я не перестаю благодарить Бога за то, что Джервис наконец вернулся, что нашел свое счастье с тобой. Но разумеется, это ни в коей мере не умаляет того зла, которое я причинила ему.

— Да, конечно, — согласилась Морган. Она никак не могла понять, что толкнуло этих женщин на такой поступок. Молодость? Наивность? Нежелание подчиниться? Но как могла Генриетта в это вмешаться? Быть может, хотела отомстить Джервису за то, что он невольно ее унижал, подсовывая ей партнеров на балах, которые не хотели с ней танцевать.

И тут Морган осенило. Сама она происходила из знатного рода, была богата, братья и сестра защищали ее от жизненных невзгод, Темные стороны жизни были ей незнакомы. Она плохо разбиралась в отношениях между людьми.

Марианна и Генриетта были больше, чем друзья. Они любили друг друга. И замужество Марианны стало бы для них настоящей катастрофой. Поэтому они готовы были на все, чтобы этого не случилось.

А заплатили за это другие.

Марианна и Генриетта поняли, что Морган разгадала их тайну.

Она не простит их. Ненависти к ним Морган не испытывала, только презрение.

— Если бы можно было повернуть время вспять, — промолвила Марианна, — я поступила бы так же. Потому что боялась бы потерять дружбу единственного близкого мне существа.

— А я рассказала бы обо всем дяде Джорджу, — сказала Генриетта. — Если бы даже мне пришлось навсегда расстаться с Марианной. Я бы не допустила, чтобы Джервиса так жестоко наказали. Но я не могу вернуться в прошлое. А главное — боюсь возвращаться.

— Попробуй быть мужественной сейчас, — посоветовала Морган.

— Мой дядя мертв, — вздохнула Генриетта, — и отец Марианны тоже.

— Но Джервис жив, — возразила Морган. — И Вулфрик тоже.

— Вы хотите, чтобы я рассказала обо всем герцогу Бьюкаслу? — побледнев, спросила Марианна.

— Я ничего не хочу, — ответила Морган. — Вулфрик сильный человек. Девять лет назад он страдал. Но сейчас это его больше не беспокоит. У Джервиса тоже хватило сил справиться с бедой и начать новую жизнь.

Она поднялась.

— Мне пора, Генриетта, — сказала Морган. Генриетта заколебалась.

— Экипаж ждет тебя, — проговорила она. — Ты не могла бы вернуться обратно одна? Я приеду чуть позже. В экипаже Марианны. Нам необходимо поговорить.

Морган села в экипаж и с облегчением вздохнула. Правда оказалась ужаснее, чем она себе представляла. Как страшно любить друг друга всю жизнь и скрывать это от людей.

Ради этой любви они совершили предательство, заставили страдать ни в чем не повинных людей.

Неизвестно, как бы она повела себя при подобных обстоятельствах. Если бы Вулфрик не позволил Джервису ухаживать за ней, она не смирилась бы, возможно, даже убежала бы из дома. Или подождала бы три года до своего совершеннолетия, а потом поступила бы так, как сочла нужным, ни с кем не советуясь.

Марианна и Генриетта нашли другой способ борьбы против жизненных обстоятельств.

Тут мысли Морган приняли совсем другой оборот.

Убежала бы из дома? Ждала три года?

Она ведь не собирается выходить замуж за Джервиса, и это ее собственный выбор.

Надо поскорее закончить этот маскарад. Возможно, предстоящий бал для этого самое подходяще место. О, это будет настоящий спектакль. И очень жестокий. Она скажет Джервису, что пришло время расстаться, и покинет Уиндраш вместе с Фреей и Эйданом.

Интересно, питает ли он к ней хоть какие-то чувства? Иногда ей кажется, что питает. К тому же он сам говорил, что любит ее. Но это не любовь, думала Морган, а физическое влечение, страсть. В Брюсселе она относилась к нему, как к близкому другу, а он просто ее использовал. Если бы даже она простила его, все равно не смогла бы ему доверять.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но карету бросало из стороны в стороны, и Морган то и дело выглядывала в окно. Дождь сделал свое дело. Дорога превратилась в сплошное месиво. Если бы не предательство Марианны и Генриетты, Джервис не уехал бы на континент, а значит, Морган не встретилась бы с ним в Брюсселе. И не полюбила бы его.

Все взаимосвязано. Одно вытекает из другого. Взаимосвязанные случайности образуют некоторую закономерность, философствовала Морган.

На следующий день выглянуло солнце. Жители Уиндраша с утра отправились на озеро кататься на лодках и купаться, а потом пошли в лес. День выдался жаркий, дети устали, и пришлось вернуться домой. Морган сидела на скамейке вместе с Эммой, которая только что пришла из деревни с Джонатаном.

Джервис бросил на них взгляд и решил наконец разобрать корреспонденцию, которая скопилась у него на столе за последние два дня. Его радовал тот факт, что Бедвины неплохо ладили с членами его семьи. Но приятнее всего было то, что мать и сестры очень доброжелательно отнеслись к Морган.

После бала он собирался убедить ее в том, что искренне раскаивается в своем поведении, и серьезно поговорить с ней о браке.

Вдруг Джервис увидел в окно приближающийся к дому экипаж. Ему, вероятно, следовало выйти и лично поприветствовать гостя. Но что-то его удержало.

Морган и Эмма помахали в знак приветствия, когда экипаж поравнялся с ними. Но почему-то он не остановился и проехал чуть дальше, к той террасе, куда выходили окна кабинета Джервиса. Из кареты вышла леди в сопровождении служанки.

У Джервиса пересохло во рту. Он сразу догадался, куда ездили накануне Морган с Генриеттой, и вспомнил слова Морган. Она сказала, что из-за истории с Марианной пострадал ее брат.

И вот теперь Марианна собственной персоной явилась в Уиндраш. По всей видимости, она решила навестить его мать или Генриетту. Ей, видимо, не пришло в голову, что по отношению к нему это бестактность.

Марианна поднялась по ступеням и скрылась в доме, а Морган подняла голову и посмотрела на окно Джервиса. Их глаза встретились. Что это? Она все еще одержима желанием мстить ему?

Неужели Марианна приехала к нему?

Он не станет принимать ее. Это очень просто сделать.

Через мгновение дворецкий постучал в его дверь и спросил, сможет ли он принять леди Марианну Боннер.

Джервис уже хотел ответить отказом. Она пришла просить прощения? Но некоторые вещи невозможно простить.

Такие, как, например, тщательно организованный скандал, в который он втянул невинную девушку только потому, что она имела несчастье оказаться сестрой его врага.

Прости, Господи, наши прегрешения так же, как ты прощаешь людей, принесших нам зло.

Джервис никогда не отличался особой религиозностью, но сейчас эти слова сами вырвались у него.

— Проводите ее сюда, — сказал он, с мрачным видом облокотившись о подоконник.

В девичестве Марианна была весьма привлекательна: светлые волосы, голубые глаза, стройная фигура. А с годами превратилась из бутона в прекрасную розу. Следы перенесенных страданий сделали ее лицо более одухотворенным и утонченным.

Она поклонилась:

— Лорд Росторн, благодарю вас за то, что согласились принять меня. — Голос ее дрогнул.

— Думаю, мадам, нам нечего сказать друг другу. Он даже не предложил ей сесть.

— Вы совершенно правы. Я не собираюсь объяснять вам причины своего поступка, который совершила девять лет назад. Полагаю, вам они и без того ясны. Мое нежелание выходить замуж не только за герцога Бьюкасла, а вообще, а также страх перед отцом не являются для меня оправданием. Но я не могла предвидеть последствий. Мои извинения выглядели бы сейчас как издевка, если учесть то зло, которое я причинила вам. Но прошлого не вернешь. Я сожалею о своем поступке и не жду от вас прощения. Но я ничего не могу изменить.

— Вы могли уехать отсюда, — сказал он. — И тем самым избавили бы и меня, и себя от столь неприятного соседства.

Она побледнела и слегка покачнулась. Джервис шагнул ей навстречу, собираясь предложить стул. Но Марианна взяла себя в руки и после небольшой пары снова заговорила:

— Я могу уехать, если вы считаете, что я заслужила такое наказание, и вам от этого будет легче. Что ж, око за око, изгнание за изгнание.

— Не совсем так, — возразил он. — Я оставил здесь все, что любил, все, что было мне дорого.

— О, Джервис, — воскликнула она, — но ведь и я оставляю здесь то, что мне дорого!

Она едва сдерживала слезы. Но глаз не отвела. Джервис молча, нахмурившись, смотрел на нее.

«Я не хотела выходить замуж вообще…

Я бы тоже оставила здесь все, что мне дорого…»

Что она имеет в виду? Он оставил здесь мать и сестер. А у нее никого нет, кроме друзей.

Точнее, подруги.

Интересно, кто же все-таки помогал ей тогда на балу? Кто сообщил отцу?

Генриетта?

Это все объясняет.

Стоит ли спросить об этом Марианну?

— Знаешь, Марианна, прощение нельзя заслужить. Знаю это по собственному опыту. Если бы можно было повернуть время вспять, я в некоторых случаях поступал бы по-другому. Но вернуть прошлое не в моих силах. Девять лет изгнания пошли мне на пользу. Не будь их, я не встретил бы мою будущую жену.

Джервис тут же пожалел о сказанном. Ведь Морган намерена оставить его. И у него нет никакой уверенности в том, что она передумает. Если бы не было этих девяти лет и истории с Марианной, захотел бы он вернуться в прошлое? Вряд ли.

— Я прощаю тебя, — произнес он.

Марианна закрыла лицо дрожащими руками и промолвила:

— Я написала письмо герцогу Бьюкаслу. Это единственное, что я могла сделать для вас в данной ситуации. Объяснила, что вы совершенно не виноваты в том, что случилось той ночью. Ему следует это знать, так как вы собираетесь жениться на его сестре.

Джервис ушам своим не поверил.

— А теперь с вашего позволения я уйду, — сказала она. — Еще раз спасибо за то, что согласились выслушать меня.

— Марианна, мы ведь соседи и останемся ими до конца дней. Хотим мы того или нет. Приходи к нам сегодня вечером на бал.

— Благодарю. — Марианна вспыхнула. — Я не уверена… Но спасибо.

Она ушла.

Джервис слышал, как отъехала карета. Он выждал еще какое-то время, затем посмотрел в окно. В цветнике на скамейке никого не было.

А ему так была сейчас нужна Морган.



Глава 21

Приезд Марианны очень удивил Морган. Девушка надеялась, что в лучшем случае она напишет Джервису. Морган не рассказала графу о том, что ездила в Уинчхолм. Увидев Джервиса, стоящего у окна в тот момент, когда приехала леди Марианна, Морган заметила боль в его взгляде. Впрочем, это ей наверняка показалось. С. такого расстояния не увидишь выражения глаз.

Когда Эмма с Джонатаном засобирались домой, Морган решила прогуляться по парку. Она направилась было к озеру, но, еще издали заметив там большую компанию, свернула на аллею, ведущую в летний домик. Там Морган расположилась на диване, оставив открытой входную дверь, чтобы можно было полюбоваться видом.

Ей будет больно уезжать отсюда. У нее не было другого дома, кроме Линдсей-Холл в Гемпшире. Она всегда была там счастлива, несмотря на желание поскорее вырасти и обрести независимость. Но в прошлом году она ездила в дом своей бабушки по материнской линии Грандмезон-Парк в Лестершире, где состоялась свадьба Рэнналфа и Джудит, а через несколько месяцев посетила Пенхоллоу в Корнуолле. Там состоялась помолвка Джошуа с Фреей. Морган подумала, что ей тоже хотелось бы иметь свой дом.

Ей нравилось в Уиндраше все: дом и парк, окрестности, семья Джервиса, соседи. Она могла бы стать здесь хозяйкой. Ведь они с графом Росторном помолвлены. Но помолвка будет расторгнута. По ее желанию. И в следующем году у нее снова не будет отбоя от претендентов на ее руку, несмотря на скандал, разгоревшийся из-за ее поведения в Брюсселе, и на тот, который разразится, когда она откажется выйти замуж за Джервиса. В конце концов, она леди Морган Бедвин, сестра герцога Бьюкасла.

Тут она увидела, что к летнему домику приближается Джервис. Значит, Марианна уже уехала. Он был без шляпы, волосы развевались на ветру, придавая всему его облику романтичность и одухотворенность. Он казался моложе и был невероятно красив. Видимо, Джервис видел, что она пошла в домик, и решил последовать за ней. Морган вспомнила, как он приходил к ней каждое утро в дом миссис Кларк в Брюсселе. Как легко им было вместе гулять, разговаривать, как они понимали друг друга.

Морган никак не могла поверить, что он цинично использовал ее. Хотя он сам в этом признался. Знакомые видели их вместе то прогуливающимися в парке, то сидящими на ступеньках у дома миссис Кросс, то бредущими по улицам, держась за руки, целующимися. Он использовал любую возможность, чтобы показать окружающим, что они близки. А она ничего не подозревала. Все ее мысли были сосредоточены на поисках Аллена и помощи раненым. Джервис был ее другом, преданным, добрым, заботливым.

А теперь он просто потешался над ее идеей разбить ему сердце и попыткой унизить его. Он и сейчас настаивает на их свадьбе. Неужели все еще пытается отомстить Вулфрику?

Как бы то ни было, она больше не верит ни единому его слову.

Морган раскаивалась в том, что занималась с ним любовью.

— Чем больше я смотрю на тебя, дорогая, — сказал Джервис, войдя в летний домик, — тем сильнее восхищаюсь твоей красотой. Тебе очень идет розовый цвет. Ваш обожатель, измучившийся от безнадежной любви, перед вами. — Он прижал руку к сердцу, и на губах его появилась насмешливая улыбка.

Морган не могла понять, шутит ли он или говорит всерьез. Именно в такой легкой, флиртующей манере он заговорил с ней впервые в Брюсселе. Что скрывалось под маской светского угодника, определить было совершенно невозможно, хотя знакомы они были давно. Оно и неудивительно. Он гораздо старше и опытнее ее.

— Что она сказала? — спросила Морган без тени улыбки, пропустив его слова мимо ушей.

Джервис опустился в кресло.

— Полагаю, тебе это хорошо известно, cherie, — ответил Джервис. — Надеюсь, теперь Бьюкасл перестанет считать меня врагом. Она написала ему. Ты заставила ее сделать это. Она пришла сюда вымолить у меня прощение.

— Я вовсе не заставляла ее писать брату. Даже не советовала, — возразила Морган. — Я только хотела знать правду. Единственное, что я себе позволила, так это ироническую улыбку в тот момент, когда она попыталась оправдать свой поступок юным возрастом.

— Ты бы никогда не сделала ничего подобного, не так ли? Выложила бы все своему отцу и нежеланному жениху. Ты крепкий орешек, леди Морган Бедвин. Кстати, сообщницей Марианны была Генриетта.

— Она призналась в этом? — поинтересовалась Морган.

— Нет, — рассмеялся Джервис. — Ты на ее месте тоже не призналась бы. Думаю, было настоящей пыткой в детстве хранить секреты своих старших братьев и сестер. Но ты не бегала к Бьюкаслу, не ябедничала.

— Не было нужды, — сказала она. — Существовали другие способы уладить проблему. Им не очень нравилось обнаруживать соль у себя в кофе, или сахар в овощах, или любимые туфли, плавающие в фонтане, а иногда костюмы с оторванными пуговицами.

— С Генриеттой всегда было непросто, — вздохнул Джервис. — Она не хотела жить в нашем доме, просто ненавидела его. И любые попытки с нашей стороны как-то помочь ей не увенчались успехом. Когда умерли ее родители, ей едва исполнилось двенадцать. До переезда в Уиндраш она никогда не общалась с нами. Она была настоящей колючкой. Если мы пытались вовлечь ее в наши развлечения, она всем своим видом показывала, что ей скучно, неинтересно, а когда оставляли ее дома одну, то, возвратившись, заставали с заплаканными глазами и постоянно испытывали чувство вины. Когда она стала принимать участие в сезонах, я изо всех сил старался найти кого-нибудь, кто составил бы ей компанию для прогулок и посещения театров. Но вместо благодарности за мою заботу она злилась. Мы ее не понимали. Вернее, я ее не понимал.

— Но теперь, кажется, она всем довольна, — сказала Морган. — Любит твою мать, у нее есть подруга, Марианна.

Они обменялись едва заметными улыбками. Интересно, ощущает ли он неловкость, зная всю правду об участии Генриетты в тех давних событиях? Морган чувствовала себя вполне комфортно. Она понимала, что любовь — это бесценный дар, в какой бы форме он к тебе ни пришел.

— Если бы ты раньше узнал, что это была Генриетта, — спросила Морган, — то воспринял бы это как предательство? Страдал бы еще сильнее? Позволил бы ей по-прежнему жить в твоем доме?

— Видимо, у Генриетты были веские основания так поступить, — сказал Джервис. — И я уверен, что она страдала. Ты только вообрази, cherie, как тяжело человеку постоянно чувствовать за собой вину.

— Если у этого человека есть совесть, — заметила Морган. — Тогда жизнь может стать для него наказанием.

— Разумеется, — усмехнулся Джервис, — я как-то не подумал об этом. Знаешь, я пригласил Марианну на бал. Довольна? Гордишься мной?

— Ты правильно поступил, — промолвила Морган.

— Ты постоянно заставляешь меня заглядывать в самые темные уголки моей жизни. Помогла мне по-другому взглянуть на прошлое, чтобы я смог жить в настоящем и с надеждой смотреть в будущее. Почему?

— По-моему, глупо все время жить под прессом прошлых проблем, и не лучше ли наслаждаться тем, что жизнь преподносит сейчас. Нельзя оглядываться назад и постоянно пребывать в мрачном настроении.

— И тем не менее, — возразил Джервис, — ты, дорогая, сама несешь в себе целый ворох старых проблем. Не хочешь понять, что твое представление обо мне несколько превратно, поскольку основано на событиях прошлого. Ты отрицаешь возможность стать счастливой со мной. И постоянно пребываешь в мрачном настроении, как только что изволила выразиться.

Она вскочила с дивана, оперлась ладонями о стол и слегка наклонилась вперед.

— О да! Именно такого аргумента в свою защиту я от тебя и ожидала, Джервис. Ты прилагаешь титанические усилия, чтобы смутить меня, озадачить, а затем, манипулировать мною. Все, что ты сказал, совершенно не относится к данной ситуации. Ты заблуждаешься, полагая, что я отказываю себе в счастье, потому что хочу оставить тебя, оглядываясь на прошлое. Если я и вспоминаю прошлое, то испытываю от этого лишь облегчение, потому что поняла наконец, что ты за человек. Выйди я за тебя замуж, была бы несчастна до конца своих дней.

— Ты восхитительна, cherie, когда сердишься, — сказал он.

Морган обежала вокруг стола, но в тот момент, когда она оказалась рядом, Джервис уже успел приготовиться к ее атаке. Схватил за руку, когда Морган попыталась дать ему пощечину, затем поймал ее вторую руку.

— Что с тобой, mon amour? Кажется, ты хотела, чтобы я безумно в тебя влюбился.

Она наклонилась к нему.

— Я предпочла бы общество лягушки, — прошептала Морган. — Или отдалась дьяволу.

— Ну уж нет, дорогая. — Он крепко сжал ее запястья. — Не говори так. Что мне всегда в тебе нравилось, так это твоя честность. И тем не менее ты дважды солгала мне. Ну скажи на милость, что бы ты стала делать с лягушкой? И что бы дьявол стал делать со своими вилами, если бы ты занялась с ним любовью? Не стоит искушать судьбу, думая о таких вещах. Уж слишком мрачная вырисовывается перспектива.

— Возможно, — сказала она, уже успокоившись. — Я должна отвлечь тебя от таких непристойных видений, — усмехнулась Морган и поцеловала его в губы.

Через мгновение она уже сидела у него на коленях и обнимала его.

Он проворно развязал ленты на ее шляпке и бросил на стол. Затем немного опустил лиф ее платья. Морган стала расстегивать пуговицы на его жилете и рубашке.

Они помнили, что летний домик просматривается со всех сторон, и не выходили за рамки приличий, ограничившись поцелуями и объятиями.

— Когда после отъезда Марианны я заглянул в розовый цветник, тебя там уже не было, и я испугался, что никогда больше не увижу тебя, cherie. А ты мне очень нужна. Я был счастлив, когда ты сидела в саду и я знал, что могу подойти к тебе и обнять.

Ей так хотелось верить ему. Но она ни на минуту не забывала, что он использовал ее в своих целях.

— Я тоже была рада видеть тебя, — сказала она, — но беспокоилась, что, возможно, ты на меня рассердишься.

— Рассержусь? — Он слегка приподнял пальцами ее подбородок вверх и заглянул ей в глаза. — Как я могу сердиться на моего ангела?

О нет, это уже слишком. Он переигрывает.

— Значит, я ангел? — вздохнула она и положила голову ему на плечо.

— Да, cherie. Ангел красоты и изящества, доброты и сострадания, ангел любви.

Она снова вздохнула и поцеловала его в шею.

— Значит, ты меня любишь?

— Я люблю тебя, ma cherie, — прошептал он, прикоснувшись губами к ее губам. — А ты, mon amour? Ты любишь меня?

Морган продолжала улыбаться.

— Нет, — ответила она. — Ни капельки, Джервис. Скажи, твое сердце будет разбито, когда я покину тебя?

— Разумеется, ma cherie. Я тут же впаду в уныние, мои волосы превратятся в космы, я заболею и умру. Ты приедешь ко мне на могилку и принесешь розы. И может быть, тогда из твоих прекрасных глаз выкатится хоть одна слезинка. А может быть, ты будешь смеяться и топтать ногами цветущие розы. Неужели у тебя такое холодное сердце? Может ли такое быть?

— Вовсе нет. — Морган поднялась с его колен, одернула платье и надела шляпку. — Все будет совсем не так. Я совершенно равнодушно отнесусь к сообщению о твоей смерти. Кто-нибудь скажет мне об этом, а я пожму плечами и скажу, что когда-то знала графа Росторна.

Джервис усмехнулся и тоже поднялся с кресла.

— Ты настоящая лгунья. И в то же время восхитительна. Может быть, мы как цивилизованные люди спокойно вернемся домой вместе, несмотря на то обстоятельство, что мы, кажется, поссорились? Но нам надо придумать какую-то тему для разговора. Давай обсудим погоду? Представим, какой она будет завтра во время праздника. Как ты думаешь, дорогая, пойдет дождь или все-таки выглянет солнце? И что мы станем делать, если пойдет дождь?

Джервис с поклоном предложил ей руку, и они направились в сторону дома.

— Ты же знаешь, твоя мать придумала запасной план на случай дождя.

— О, как мы быстро обсудили этот вопрос! Теперь твоя очередь выбирать тему для разговора, cherie.

* * *

Утро выдалось пасмурное. Но к обеду тучи рассеялись и выглянуло солнце. Стало гораздо теплее, но до жары было далеко.

В Уиндраше собрались гости из всех ближайших деревень. Были организованы гонки, состязания в ловкости и силе, в том числе соревнования лучников и крикет на лугу. На озере проводились заплывы на лодках, а также катание детей. На весла посадили Эйдана и сэра Гарольда. На большой площадке между озером и летним домиком состоялись бега пони.

К вечеру уже были подготовлены танцевальный зал и портретная галерея для тех, кого бы она могла заинтересовать. На террасе расставили маленькие столики, покрытые накрахмаленными белыми скатертями, уставленные вином и закусками. У озера на больших одеялах тоже разложили всевозможные яства и напитки.

Джервис и Морган развлекали гостей, всех без исключения. Даже простолюдинов. Морган до этого не приходилось общаться с простой публикой. Когда в прошлом году она отправилась в Пенхоллоу, то с удивлением обнаружила, что Джошуа, маркиз Холлмер, относится к слугам, как к друзьям. Вспомнила Морган и свой опыт общения с ранеными солдатами в Брюсселе. Те солдаты, что попали в дом миссис Кларк, говорили на таком английском, что Морган порой плохо понимала их, и тем не менее по своим человеческим качествам ничем не уступали какому-нибудь герцогу или маркизу.

Женщины приветствовали Морган, делая глубокий реверанс, мужчины кланялись. Дети смотрели на нее во все глаза, но дружелюбно улыбались невесте графа, стоило ей изобразить хотя бы некоторое подобие улыбки на лице. Когда леди Морган изъявила желание принять участие в состязании лучников, ей охотно предоставили такую возможность. Мужчины, женщины и дети окружили ее, застыв от любопытства. А затем стали подбадривать громкими криками.

—  Ядавно не тренировалась, — объясняла Морган, закладывая в лук стрелу. Мишень казалась ей слишком маленькой и далекой.

Среди девяти лучников Морган заняла третье место, хотя раньше в этом виде спорта ей не было равных. Она заслужила громкие аплодисменты, и глаза ее сияли от удовольствия.

Сейчас должны были начаться гонки со связанными ногами. К ногам одного участника привязывали ногу второго. Бежать собирались только дети, но к ним решили присоединиться Джервис и Моник. Остальные со смехом наблюдали за происходящим.

Джошуа дал сигнал к старту, и участники сорвались с места. Джервис и Моник сначала вырвались вперед, но потом вдруг упали с такой театральной неловкостью и криками, что Морган поняла — это падение специально инсценировано. Покачиваясь, они с трудом поднялись, в то время как пять пар детей уже успели проскакать мимо. Но брат с сестрой не отказались от продолжения гонки и только у финиша, как, по всей видимости, и планировалось, снова упали, к удовольствию зрителей.

К Морган подошел Эйдан и обнял ее за плечи.

— Счастлива? — спросил он.

Она кивнула, радостно улыбнувшись.

— Не могу привыкнуть к мысли, что ты уже взрослая, — сказал он. — Кажется, еще вчера ты была маленькой девчонкой. А теперь ты женщина. И очень красивая.

— Надеюсь, ты так же щедр на комплименты и с Евой. — Морган засмеялась.

Эйдан кивнул в сторону Джервиса, который раздавал призы победителям и маленькие монетки проигравшим.

— Ты сделала удачный выбор, — сказал он. — Граф Росторн хороший человек.

— Да. — Морган посмотрела на Джервиса. Волосы его слегка растрепались, он весело смеялся.

— Надо признаться, я несколько беспокоился, — проговорил он, сжав ее плечо. — Впрочем, как и все мы. Именно поэтому мы решили приехать сюда. Чтобы морально поддержать тебя, если понадобится. Рад, что не понадобилось, но мы не жалеем, что приехали. Ты будешь счастлива здесь, среди этих людей.

— Надеюсь, — ответила Морган.

— Смотри, — сказал Эйдан. — Фрея учит Дейва бросать подкову. Интересно, кто из них двоих примет участие в соревнованиях. Пожалуй, пойду посмотрю.

Чуть позже Морган взяла Джонатана и повела его смотреть пони. Мальчик погладил одного из них, немного покатался на нем. Вскоре к ним подошла графиня и коснулась руки Морган:

— Ты так усердно развлекаешь гостей, что, боюсь, к вечеру у тебя не останется сил потанцевать. Иди посиди на террасе, отдохни немного. Ты великолепно выглядишь в этом, светло-лимонном платье. Свежа, как сама весна.

— Вы должны быть довольны праздником, мадам, — промолвила Морган. — Все в восторге.

— Это все для тебя, cherie, — напомнила графиня. — Для тебя и Джервиса. В честь вашего обручения. Сама видишь, его всегда любили тут и сейчас любят. А тебя просто обожают. Называй меня maman вместо «мадам». Не возражаешь, дорогая?

— Да, maman. — Морган улыбнулась ей. Женщины сели за столик выпить чашку чая с пирожными.

Морган вдруг поняла, что ее месть будет гораздо ужаснее, чем она себе представляла. Без сомнения, во всем обвинят ее. Ведь это она разорвет их помолвку. К тому же она здесь никто, а Джервис любимый сын, брат, хозяин. Он тяжело перенесет это унижение.

Ей расхотелось осуществлять свой план.

Но, помнится, она говорила, что еще не сказала своего последнего слова.

Но время пришло. Она разобьет ему сердце и подвергнет ужасному унижению.

В этот момент к ней и графине подошли Фрея и Эмма.

Танцевальный зал напоминал роскошный цветочный сад. Джервис с удовлетворением обвел его взглядом и подошел к музыкантам, уже занявшим свои места, чтобы еще раз обсудить репертуар. Букеты, украшавшие зал, подбирались специально в одной цветовой гамме: от пурпурных оттенков до нежно-розового окраса фуксий. Между ними на стенах расположили цветочные композиции из листьев папоротника и монстеры.

Флористические изыски были делом рук Генриетты. Она всегда с удовольствием занималась этим и имела к подобному искусству несомненный талант. Но сегодня кузина превзошла себя.

Еще до завтрака она разыскала Джервиса и рассказала о своем участии в том печальном событии, которое произошло девять лет назад. Чем, надо признаться, несказанно удивила его. Даже сказала, что готова покинуть Уиндраш, если такова будет воля Джервиса.

Он не был дружески расположен к своей кузине, но, услышав столь искреннее раскаяние, не мог не раскрыть ей братских объятий. Он подошел к ней, обнял и сказал, что пришло время оставить прошлое позади и начать новую жизнь. А когда от избытка чувств она расплакалась и стала вытирать носовым платком покрасневшие глаза, Джервис подмигнул ей и весело ухмыльнулся.

— Кроме того, — сказал он, — maman собирается переехать в Черри-Коттедж после моей свадьбы, и, возможно, ты захотела бы отправиться туда вместе с ней.

— Да, Джервис, очень! — воскликнула девушка. — Как ты щедр. Благодарю тебя за все.

Черри-Коттедж был небольшим особняком на окраине деревни и принадлежал отцу Джервиса. Раньше его арендовал отставной полковник, где жил со своей женой. Но полковник уже скончался, а его вдова уехала в неизвестном направлении, поэтому дом пустовал.

Генриетта не раскрыла кузену мотивы, которые толкнули ее на сговор с Марианной, а Джервис не стал спрашивать, потому что не хотел услышать ответ, о котором уже догадывался. Разумеется, мысль о том, что между девушками существовала близкая связь, потрясла его. Ведь именно это обстоятельство толкнуло их на преступление. Но в конце концов, не его это дело.

В зале появились Бедвины: двое мужчин в безупречного покроя черных фраках и белых кружевных рубашках, леди Фрея в черном и Ева в платье цвета лаванды. Но глаза Джервиса были прикованы к Морган, которая походила на сказочную фею в своем переливающемся серебряном платье, украшенном сверху серебристой туникой в виде тончайшей сетки. Ее темные волосы, уложенные в высокую прическу, были украшены ажурными цепочками, а в глубокое декольте спускался серебряный медальон. Белым пятном на серебряном фоне выделялись длинные перчатки и изящный веер из перьев страуса.

Сам же Джервис надел свой костюм в серебристых, серых и черных тонах, который был на нем в лесу Суань. Он долго сомневался в выборе своего наряда, так как ни ему, ни Морган не хотелось возвращаться к воспоминаниям о ночном пикнике. Но сейчас Джервис решил кое-что предпринять. Постоянное стремление не обращать внимания на прошлое ничего не изменит.

Он надеялся, что они вдвоем смогут перешагнуть через то плохое, что там осталось.

Джервис поклонился невесте и поцеловал ей руку. Она ответила ему радостной улыбкой. В это время Бедвины, стоя рядом с Морган, оглядывались по сторонам. В зал вошли все члены семьи графа.

— Господи! — воскликнула Фрея. — Вы оба выглядите просто потрясающе.

Вскоре бальная комната стала наполняться гостями. Вновь прибывшие выстраивались в очередь, чтобы подойти и поздороваться с графиней Росторн, Джервисом и Морган. Она встречалась с большинством приглашенных и раньше, но ее жених искренне восхищался ее способностью: она запомнила все имена и даже некоторые детали, касающиеся их жизни. И разумеется, все гости восхищались невестой Джервиса. И не потому, что она была необычайно красива, не потому, что приходилась сестрой герцогу Бьюкаслу, ее манера общаться очаровывала буквально каждого.

Ее месть явится настоящей катастрофой, мрачно подумал Джервис.

Если ему не удастся ее переубедить.

Наконец прибыли все приглашенные, включая Марианну и ее престарелую тетю миссис Джаспер. Танцы открыли Джервис и Морган. Это оказался довольно резвый контрданс. Затем они танцевали со множеством других партнеров, а чуть позже ужинали за разными столами. Все приличия были соблюдены. Но даже по самым строгим правилам лондонских сезонов разрешалось танцевать с одним и тем же партнером дважды. После перерыва Джервис рассчитывал пригласить Морган еще один раз. Он попросил музыкантов исполнить вальс, единственный за вечер, сразу же после ужина.

— Cherie? — Джервис склонил голову в вежливом поклоне, когда Морган стояла и разговаривала с его соседями по поместью. — Ты позволишь пригласить тебя на вальс?

Не говоря ни слова, она положила руку на его рукав, и они вместе вышли в центр зала.

— Ты в том же костюме, в котором был в лесу Суань, — заметила она. — Тогда ты выбрал эти тона потому, что почти все мужчины были в красных мундирах.

— Именно, cherie, — улыбнулся Джервис. — Мне не хотелось выглядеть совершенно незаметным на собственном приеме.

— Но меня удивил твой выбор костюма для сегодняшнего вечера, — сказала девушка.

— А то, что я пригласил тебя на вальс, не удивило? Последний раз мы танцевали его на балу у твоей сестры в отдельной комнате. Потом на моем пикнике. Причем несколько минут в полном одиночестве. Помнишь, на нас все смотрели? И еще на балу у Камеронов, где мы познакомились.

— Мне не доставляют удовольствия эти воспоминания. Впрочем, это даже к лучшему. Через день или два Ева, Эйдан, Фрея и Джошуа собираются уезжать. И мне будет легче присоединиться к ним после того, как ты освежил мою память.

Наконец зазвучала музыка, и Джервис плавно повел в танце свою партнершу.

— Неужели, cherie, — улыбнулся он, — вы так безжалостно покинете меня? И мы больше не увидимся?

— Ты же знаешь, что я уеду. — Она смотрела ему в глаза.

Он еще теснее привлек Морган к себе и медленно закружил.

Она засмеялась от удовольствия.

Оркестр исполнял тот же самый вальс, под который они с Морган танцевали в первый раз. По ее взгляду Джервис догадался, что она узнала мелодию.

Они танцевали молча, не отрывая взгляда друг от друга. Морган слегка порозовела, глаза ее заблестели.

Когда замерли последние звуки музыки, они снова заговорили.

— Ты очень хорошо танцуешь, Джервис, — проговорила она. — Так же хорошо, как делаешь многие другие вещи. Ты, например, весьма искушен в искусстве флирта и… не только флирта. Ты, помнится, поклялся, что заставишь меня влюбиться в тебя. И все делаешь для этого. Постоянно манипулируешь мной. И твоя цель — победить любой ценой, несмотря на то что в результате тебе придется жениться на мне. С момента нашего знакомства я стала не намного старше, но у меня ощущение, будто я повзрослела лет на десять. Иногда я по-настоящему ненавижу тебя.

— Что ж, ненависть лучше, чем равнодушие, — ответил он. — А тебе не приходило в голову, cherie, что я прилагаю столько усилий для того, чтобы ты полюбила меня только потому, что люблю тебя?

Она нетерпеливо покачала головой и снова положила руку ему на плечо — зазвучала новая мелодия.

— Как бы то ни было, я уезжаю со своей сестрой и братом, — повторила она.

Джервис встревожился, так как понял, что она не изменит своего решения. Гордость ей не позволит. Рана, нанесенная им, оказалась слишком глубока. Вряд ли он мог что-нибудь сказать в свое оправдание.

Его клятвы в любви не помогут. Так и останутся красивыми словами.

Никто из них не проронил ни слова до самого конца танца. Оставался еще один тур контрданса, но они уже не могли танцевать его вместе.

— Cherie, — сказал он, — прошу вас, давайте немного погуляем вместе.

— Прямо сейчас? — Ее брови слегка приподнялись от удивления.

— Да, — кивнул он.

— Но зачем? Чтобы соблазнить меня? — Она высокомерно посмотрела на Джервиса. — Ты сошел с ума?

— От отчаяния, cherie, — ответил он. — Меня приводит в ужас мысль о том, что ты вот так возьмешь и покинешь меня. Давай поговорим. Дай мне шанс изменить твое решение. Клянусь честью джентльмена, я даже не прикоснусь к тебе. Выслушай меня.

— Положиться на честь джентльмена? — насмешливо произнесла она. — Вряд ли что-либо заставит меня изменить свое решение.

Она нахмурилась, и в какое-то мгновение Джервис увидел в ее взгляде сомнение. И еще печаль.

— Дай мне этот шанс, — повторил он.

Музыка смолкла. Танцующие стали расходиться. Еще немного, и они станут привлекать к себе внимание, если будут вот так стоять. Но Джервис знал, что, если она не ответит ему сейчас, он потеряет ее навсегда.

— Что ж, пусть будет так, как ты хочешь, — согласилась она. — Но в этом нет никакого смысла.

Он улыбнулся и взял ее за руку.



Глава 22

Все бесполезно, думала Морган. Целый день она провела словно в агонии. Праздник в честь их помолвки действительно удался.

И эту помолвку она разорвет через день или два, когда Фрея и Эйдан покинут Уиндраш. Она не должна расслабляться, не должна поддаваться жалости. И все-таки она согласилась пойти с ним на прогулку, выслушать те аргументы, которые, с его точки зрения, могли повлиять на ее решение. Пробило полночь, в холодном ночном небе сверкали звезды. После вальса она была все еще во власти эмоций, разбуженных в ней танцем.

Морган догадывалась, куда поведет ее Джервис, и даже не спросила его об этом. Она будет молчать до тех пор, пока он сам не заговорит. Но Джервис, очарованный тишиной, тоже молчал. Морган полагала, что они отправятся на лужайку у озера или в летний домик. Но прятаться не было никакой необходимости. Джервис сообщил Эйдану о том, что они хотят прогуляться. Эйдан наградил их тяжелым взглядом, но не отказал в просьбе, только сказал, что подобное поведение для только что помолвленной пары просто неслыханно.

Но зачем она надела теплый плащ? Ведь для того, чтобы сказать «нет», не понадобится много времени.

Она боялась собственной слабости, своих иллюзий.

Джервис взял с собой фонарь, хотя ночь была лунная. Но порой густые кроны деревьев не пропускали лунный свет, погружая аллею в мрак. Джервис осторожно придерживал Морган за локоть, чтобы она не споткнулась. Других попыток прикоснуться к ней он не предпринимал.

Когда они пришли к гроту и в темноте стали спускаться по каменистой тропинке, Морган почувствовала досаду. Но досадовала она на себя, а не на Джервиса. Опять она проявила слабость, поддалась на его уговоры.

Но может быть, она ошиблась в нем? Может быть, он изменился с момента их знакомства в Брюсселе? Ее сердце обливалось кровью, когда она вспоминала ту неделю нежности и любви. Тот вечер, когда он стал ее любовником. Это был обман, иллюзия. Ее собственная, и она никогда этого не забудет.

Морган молча взглянула на него. Джервис погасил фонарь. Теперь в нем не было надобности, так как лунный свет заливал площадку перед гротом и поверхность реки.

— Ты, вероятно, полагаешь, — заговорила Морган, вдруг осознав, что стоит как раз на том месте, где они с Джервисом недавно лежали, — что столь романтичная обстановка заставит меня потерять голову и я тут же изменю свое решение.

Между тем Морган была недалека от истины. Трудно было оставаться равнодушной к такой красоте. Лунный свет посеребрил тонкую струйку воды, выливавшуюся из сосуда на плече ангела.

— Значит, я ошибся, cherie? — спросил он, вздохнув. — Все оказывается гораздо сложнее?

Этот вздох окончательно все испортил. Неужели он никогда не бывает серьезным?

— Сложнее? Это вообще невозможно, — проговорила она громко и зло, срываясь на крик. — Ты понимаешь это, Джервис? Ты красив и обаятелен. Именно поэтому я полюбила тебя в Брюсселе, хотя уже тогда подозревала, что ты дамский угодник и негодяй. Поэтому я и оказалась в центре скандала на балу у Фреи, поэтому занималась с тобой любовью здесь, на этом самом месте. Я также понимаю, насколько ты циничен, расчетлив и как умеешь ненавидеть. И я стала твоей жертвой. Тебе доставляет удовольствие мучить меня. Разве я могу поверить в твою любовь? И вообще поверить тебе? Я не изменю своего решения.

Джервис продолжал неподвижно стоять у стены грота со скрещенными на груди руками.

— Cherie, — нежно сказал он, — ты согласилась дать мне последний шанс, чтобы убедить тебя не покидать меня, не разбивать мне сердце.

«Он опять за свое», — с горечью подумала Морган.

— Ладно, говори, я выслушаю тебя. Но знай, ты напрасно теряешь время.

Морган подошла к изваянию ангела и положила руку ему на крыло.

— Я не отрицаю своей вины, cherie, — начал он. — Но сначала я обратил на тебя внимание из-за твоей красоты, а познакомиться решил, когда узнал, кто ты. Я хотел отомстить твоему брату, и это мне удалось. Я просто использовал тебя.

Она не могла вспомнить без боли ночной пикник, оказавшийся не просто экстравагантной, вызывающей формой флирта, а холодным расчетом, продиктованным ненавистью.

— Но ты понравилась мне, — продолжал Джервис, — и постепенно я понял, что ты для меня не только сестра моего врага. Я не имел права вовлекать тебя в тот наш конфликт. И тут мне нет оправдания. Чувство вины терзает меня.

Морган подставила руку под холодную серебристую струю воды, бегущую из сосуда. Затем вытерла ее о плащ. В этот момент она думала о том, что произойдет в ближайшие дни. Какое платье наденет в дорогу, возьмет ли с собой рисовальные принадлежности, когда поедет в Лестершир, Оксфорд или Корнуолл? Или же отправится в Линдсей-Холл к. Вулфрику?

— Когда мы снова встретились на балу герцога Ричмондского, я подошел к тебе лишь потому, что ты стояла одна, очень грустная, растерянная. И мне захотелось утешить тебя. Успокоить. Я забыл о Бьюкасле, о том, что ты приходишься ему сестрой.

— Но было уже поздно, — сказала она, наклонив голову и закрыв глаза.

— А потом я увидел тебя у Намюр-Гейтс, хотя предполагал, что ты давно уехала в Англию. Ты была вся в крови, с растрепанными волосами и такая… красивая. Помнишь, ты еще перевязывала солдата, у которого оторвало ногу? Я восхищался тобой и еще тогда признался тебе в любви. Ты больше не была для меня сестрой герцога Бьюкасла, cherie. Ты была сама по себе. Я не переставал думать о тебе, ты похитила мое сердце. Когда ты пришла ко мне, я потерял самообладание. Но двигала мною любовь, а не страсть. Я хотел облегчить твою боль как мог. Я был тебе настоящим другом.

Она заскользила по зарослям мелких цветов, подбежала к Джервису, сжав кулаки.

— Ложь! — закричала она. — Все ложь! Замолчи! Я не вынесу этого. А что ты скажешь относительно бала у Фреи? Если ты любил меня, если сожалел о том, что использовал, почему так поступил? После этого я не могу доверять тебе. Не могу.

— На балу у Фреи я не совершил ничего дурного, как и в Брюсселе после Ватерлоо, — сказал он. — Но когда приехал в Лондон, чтобы сделать тебе предложение, не только любовь двигала мною. Тогда я просто не понимал, что действительно люблю тебя. Я хотел видеть гнев Бьюкасла и насладиться своей местью. Только потом я понял, что на самом деле привело меня в его дом. Я боялся потерять тебя. Я не вынес бы этого. В маленькой комнате в доме твоей сестры я просто хотел держать тебя в объятиях и целовать. Но было необходимо прекратить все это и как-то выбраться из столь скандального положения. А когда в комнату вошли, я понял, что слишком поздно и для меня отрезаны все пути, чтобы завоевать тебя честным способом.

Морган закрыла лицо руками.

— Что ж, — проговорил он. — Я все сказал. Мне нечего добавить. Я не заслуживаю прощения. Это было бы слишком просто. Но я действительно люблю тебя всем сердцем. И мое единственное желание — любить тебя всю жизнь и быть твоим другом. Тебе решать, сможешь ли ты меня простить.

Она еще ближе подошла к реке, к тому месту, где росла ива. Луна зашла за небольшую тучу, и все вокруг погрузилось во мрак.

Разве не она говорила Джервису, что он должен простить своего отца, иначе эта ненависть разрушит его жизнь?

Именно она убеждала его простить Марианну и Генриетту за все то зло, которое они ему причинили.

Морган знала, что Джервис простил Вулфрика, а Вулфрик — Марианну.

Ненависть и зависть отравляют душу, умерщвляют ее.

Она должна простить Джервиса. Но сможет ли она доверять ему?

Однако, если всех и каждого подозревать в стремлении причинить тебе боль, холодно и цинично использовать тебя в своих интересах, жизнь превратится в ад. Так можно потерять свое счастье.

Ведь те последние дни в Брюсселе они действительно любили друг друга.

Он искал Аллена. Он любил ее той ночью потому, что разделил с ней ее боль. Он был ее другом. И в то же время возлюбленным.

Она поклялась себе не быть слабой.

Но возможно, упрямство и есть своего рода слабость?

Она подошла к Джервису и, не произнеся ни слова, положила голову ему на плечо.

Он обнял ее, провел рукой по ее волосам:

— Мне так жаль, Морган. Я не нахожу слов, чтобы выразить свои чувства.

— Я верю тебе, — сказала она.

Он снова поцеловал ее, и она ответила на поцелуй. Он взял ее руки в свои и опустился перед ней на колени.

— Ты прелестная женщина, страстная возлюбленная. У тебя тонкая, артистичная натура, ты умна, наделена многими талантами. Если останешься со мной, я дам тебе полную свободу. Будешь заниматься чем пожелаешь. Выходи за меня замуж.

Он ничего не сказал о практической стороне дела, о владении совместным имуществом, о супружеском долге. А ведь настоящая любовь, подумала Морган, нуждается в полной свободе.

— Я выйду за тебя замуж, — ответила Морган. Глаза ее наполнились слезами, к горлу подкатил комок.

Она будет его другом. Его возлюбленной. Совместная жизнь, не ограничивающая свободу, — об этом можно только мечтать.

Джервис подхватил ее на руки и закружил. Морган, смеясь, запрокинула голову.

— У тебя есть чем зажечь фонарь? — спросила она. — Без него мы не обойдемся в такой темноте. А в аллее вообще не найдем дороги.

— Ox, cherie, — весело рассмеялся Джервис. — Зачем нам фонарь? Мы останемся здесь до рассвета.

— Но я замерзла, — запротестовала девушка.

— Это дело поправимое, — успокоил ее Джервис. — Займемся любовью, и тебе станет жарко. Я не очень надеялся, что ты изменишь свое решение, но на всякий случай утром, когда еще все спали, принес сюда несколько одеял. Разумеется, если не возражаешь…

Она уже хотела возмутиться, но он так робко посмотрел на нее, что ей стало смешно, и она обняла его за шею.

— Эйдан, отпуская нас, разумеется, не предполагал, чем мы тут будем заниматься.

— Напрасно ты так думаешь. Полагаю, он догадывался о моих намерениях.

Джервис вынес из грота несколько одеял и расстелил одно прямо на траве.

Ночь выдалась холодная, но влюбленные не почувствовали этого. Им даже стало жарко.

Жених и невеста тихонько вошли в дом незадолго до того, как проснулись слуги.



Глава 23

Морган спустилась вниз первой. Она очень рано начала одеваться, хотя в этом не было никакой необходимости. Наступил день ее свадьбы. От волнения Морган даже подташнивало.

В прошлом году, когда замуж выходила Фрея, они все собрались у нее в комнате, разглядывали ее наряд, восхищались ее красотой, обнимали и подбадривали перед поездкой в церковь. Позже, после поздравлений родственников, к тому времени как должен был появиться Вулфрик, все приняли торжественные позы и вели себя с достоинством, а не как расшалившиеся дети.

Но Морган предпочла спуститься вниз. Здесь она не встретила никого, кроме лакея, который на мгновение забылся и стал радостно ей улыбаться. Большой зал в Линдсей-Холл был сохранен в своем первозданном средневековом виде и предназначался для важных, торжественных событий. Морган любовно провела ладонью по теплому старому деревянному столу, занимавшему центральное место в зале. Обвела взглядом стены, увешанные старинными родовыми знаменами, доспехами рыцарей и холодным оружием.

Значимость предстоящего события поразила ее с новой силой. Отныне Линдсей-Холл больше не ее дом, а она — не леди Морган Бедвин. Сюда она приедет в будущем только как гостья — леди Морган Эшфорд, графиня Росторн. Ее охватил новый приступ тошноты. Похоже, она беременна. У нее задержка месячных на две недели. Этот факт пугал ее и в то же время вызывал восторг. Ведь она носит под сердцем ребенка Джервиса, страстно любимого ею. Но все это так неожиданно.

Из галереи менестрелей неожиданно появился Вулфрик и с удивлением посмотрел на нее.

— Волнуешься? — спросил он мягко. В его голосе Морган услышала столь несвойственные ему нежные нотки и чуть не расплакалась.

Она надела свое любимое платье — белое, с высокой талией, рукава и подол отделаны кружевами лавандового цвета. Маленькая белая шляпка украшена сиренево-фиолетовой лентой в тон кружевам на платье. Цвет лаванды почему-то напоминал ей об Аллене, и вчера, уже лежа в постели, она рыдала до полуночи. Но потом подумала, что жизнь продолжается, несмотря ни на что, даже когда уходят самые дорогие и близкие. Если бы он был жив, ей не пришлось бы задержаться в Брюсселе и жизнь ее сложилась бы совсем по-другому.

— Я должен отдать свое последнее сокровище тому, кто полагает, что нуждается в нем больше, чем я? — спросил Вулфрик.

Он пребывал в каком-то странном настроении. Она никогда не думала, что Вулфрик нуждается в ком-то из них. И тут ее поразила мысль, что теперь он останется совершенно один. Будет ли его тяготить одиночество?

Она подошла к брату и в порыве чувств обняла его.

— Ты помнешь платье, — холодно проговорил он, отстранив Морган, но лишь после того, как крепко обнял ее. Так крепко, что ей стало трудно дышать.

Морган расплакалась. Снова вспомнила Аллена, подумала о том, что детство и юность прошли, что она повзрослела, что перемены — неотъемлемая часть жизни. В этот момент в дверях появился Рэнналф. Он вел под руку бабушку. Она приехала на свадьбу внучки. Следом за ними появились Ева, Эйдан и дети. Беки подбежала к Морган и обвила ее шею руками.

— Ты такая красивая, тетя Морган! — воскликнула она. — Когда я вырасту и буду выходить замуж, у меня будет точно такое же платье.

— Пусть Морган выйдет замуж сначала, — сказала Фрея, входя с Джошуа в зал.

— Мы пришли в твою комнату, но пташка уже упорхнула, — усмехнувшись, заметил Джошуа.

— Хорошо, что ты не помчалась в церковь, Морган, — произнес Рэнналф. — Ты оказалась бы там раньше Джервиса, и мы, Бедвины, были бы опозорены.

— Ты выглядишь восхитительно, Морган, моя дорогая! — воскликнула бабушка. — Позволь мне тебя поцеловать, деточка. — Бабушка казалась хрупкой, почти воздушной — настоящая добрая фея.

Вскоре появились тетя и дядя Рочестер.

— Нам всем, кроме Морган и Вулфрика, пора отправляться в церковь, — проговорила тетя. Она позволяла себе командовать даже в присутствии Бедвинов. — Нельзя допустить, чтобы Росторны нас опередили.

Один за другим Бедвины стали покидать зал. Перед выходом каждый из них обнимал Морган. В глазах у Джудит стояли слезы.

Это не сон. Это явь.

Сегодня она выходит замуж.

Когда Джервис увидел Морган, в белом платье, входящую в церковь вместе с Бьюкаслом, он понял: изгнание, девять лет вдали от семьи, унижения, предательство близких — все стоило пережить ради этого мгновения.

При ином стечении обстоятельств он женился бы на другой женщине. Не заметил бы Морган на балу в Лондоне. А если бы и заметил, вряд ли подошел бы к столь юной особе.

Какие странные вещи порой происходят в жизни. Непредсказуемые, необъяснимые.

Ее глаза светились любовью. Джервис ничего не замечал вокруг. Он видел только Морган. Его Морган.

Бьюкасл написал ответ Джервису, как только получил письмо от Марианны. Он заверял графа Росторна в том, что вполне удовлетворен ее объяснениями, проливающими свет на события девятилетней давности.

Жених и невеста подошли к алтарю.

— Возлюбленные Господа… — начал пастор.

И прежде чем осознать смысл длинной и витиеватой фразы, произнесенной пастором, Джервис услышал «муж» и «жена». Эти простые слова поразили его.

Морган ослепительно улыбалась.

Джервис вдруг почувствовал, что его глаза стали влажными.

Расписавшись в регистрационной книге, они вышли из церкви. Молодоженов осыпали лепестками роз и приветствовали радостными возгласами. Они сели в открытую карету, которая направилась в Линдсей-Холл. Морган и Джервис держались за руки, не отрывая друг от друга глаз. Как только осталась позади деревня, их губы слились в поцелуе.

— Счастлива? — спросил он.

— Счастлива, — улыбнулась Морган. — Прошедший месяц показался мне вечностью.

Перед свадьбой они некоторое время не виделись. Морган поехала домой в Линдсей-Холл готовиться к свадьбе и сообщить об этом всем родственникам и знакомым. Джервис остался в Уиндраше. А сюда приехал только вчера и остановился со своей семьей в Элвесли-Парк в нескольких милях от Линдсей-Холл. Его пригласили графиня Редфилд, виконт Равенсберг, их сын и жена Равенсберга.

— Теперь мы никогда не будем разлучаться. Да, я хотел спросить… Надеюсь, наша последняя встреча прошла для тебя без последствий?

— Я бы этого не сказала. — Она улыбнулась и слегка покраснела.

Карета уже подъезжала к дому. Оставалось лишь объехать большой фонтан и цветник, чтобы оказаться у главного входа. Вдруг они заметили у дверей особняка какого-то мужчину. «Странно, — подумал Джервис. — Кто бы это мог быть?»

Впрочем, Джервис не стал бы волноваться, если бы даже все обитатели особняка, слуги, лакеи и грумы выстроились в ряд поприветствовать их. Он только что стал мужем и сделал неожиданное открытие, что скоро станет еще и отцом.

— Cherie, — прошептал он ей. — Моя дорогая. Моя милая.

— Я так счастлива, Джервис, этого не выразишь словами, — сказала Морган.

— Не обязательно говорить, есть другой способ. — Он обнял Морган и стал покрывать ее поцелуями.

Высокий джентльмен в черном костюме постоял на террасе, а затем вошел в дом, оставив молодоженов наслаждаться друг другом.


Поделиться впечатлениями