Шериф Каньона Галч

Пол Андерсон, Гордон Диксон



Он еще счастливо отделался… Несколько минут Александр Джонс наслаждался сознанием того, что жив.

Потом он огляделся вокруг.

Местность могла быть Землей, и даже родимой Северной Америкой. Он стоял посреди обширной прерии, от горизонта до горизонта под высоким ветреным небом тянулись ее тускловатые травы. Над головой шумела стая перепуганных птиц (да уж, такая посадка кого хочешь напугает); на вид они почти не отличались от земных. Полоса деревьев вдали обозначала реку, над ними столбом поднимался пар — там было место последнего купания его разведывательной шлюпки.

Сквозь дымку на востоке виднелись голубоватые холмы, за которыми, как он знал, расположены горы, а еще дальше — темные, дремучие леса, и наконец, — море, на берегу которого лежит «Дракон»… И это очень, просто-таки чертовски далеко.

Но главное — он жив, невредим, а планета — двойник Земли. Состав атмосферы, тяготение, биохимия, клонящееся к закату солнце — все это можно было отличить от земного только очень точными приборами. Период обращения 24 часа, сидерический год — 12 месяцев, наклон оси вращения — одиннадцать с половиной градусов. А то, что в небе две луны, а третья прячется где-то с другой стороны планеты, то, что очертания материков совсем иные, чем на Земле, то, что на камне греется змея, сложив прозрачные крылья, то, что он находится, чтоб не соврать, от Солнца в пятистах световых годах — это всего лишь незначительные детали. Пу-стя-ки.

Он засмеялся.

В окружающем безлюдье смех прозвучал так громко, что Алекс подумал, что торжественная тишина куда более соответствует его званию офицера и даже, согласно Акту Парламента, ратифицированному недавно Сенатом США, джентльмена. Поэтому он решил действовать соответственно — расправил свою темно-голубую флотскую форму, четким движением разгладил складку на флотских штанах, обтер сверкающие ботинки о флотский же парашют и потянулся за Аварийным Ранцем.

Небрежно откинув со лба темные волосы, Алекс скинул ранец с плеч и усмехнулся. Задерживаться здесь он не собирался.

Тяжелый ранец был единственной вещью, которую он успел захватить при аварии шлюпки, но он же был и единственно необходимым. Руки у него подрагивали, когда он расстегивал замки, спеша найти небольшой, но мощный передатчик.

Вместо передатчика он вытащил книгу.

Книга была незнакомой, но, может, пока он сидел в учебном лагере, в штабе выпустили новый свод инструкций?

Он открыл книгу, рассчитывая, что там будет раздел «Радио. Особое положение. Применение», и прочел первую попавшуюся страницу: «… счастливое и, казалось бы, совершенно невероятное историческое развитие, было, тем не менее, абсолютно логичным. Относительный спад политико-экономического влияния Северного полушария в конце двадцатого века, смещение центра цивилизации в Юго-Восточную Азию и бассейн Индийского Океана — регион с более богатым природным потенциалом, все это, вопреки предсказаниям пессимистов, отнюдь не привело к падению западной культуры.

Скорее наоборот, авторитет англосаксонской демократии и либерализма только укрепился, благодаря тому, что Азиатский регион, державший в своих руках бразды правления Землей, в свою очередь управлялся преимущественно Австралией и Новой Зеландией, которые сохранили верность Британской короне. Последующее возрождение Британского Содружества наций, распространение его по всему миру, создание Интерпланетного Правительства, усиленного вступлением в эту структуру Америки, — все это естественным образом привело к упрочению западной цивилизации и проникновению ее во все детали повседневной жизни. И это было характерной чертой того времени…

Тенденция еще более усиливалась благодаря неожиданно раннему изобретению сверхсветовых космических кораблей и установлению контактов с разумными существами иных миров.

Все это вместе взятое привело к созданию в Солнечной Системе современной социальной формации, которую наши предки считали безнадежно утопической, но которую Служба, действуя совместно с Лигой Миров, стремится распространить среди всех разумных рас…»

— Грх… — только и смог сказать Алекс.

Он захлопнул книгу и лишь теперь заметил название:

РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

Составлено Адалбертом Парром — главой контрольной службы комитета культурного развития Министерства иностранных дел Объединенного содружества наций Столица Лиги, Новая Зеландия, Сол III.

— Не может быть! — воскликнул Алекс.

Он принялся яростно рыться в ранце — там должен лежать передатчик… компас… лучевой пистолет… запас пищи… Но нашел он только пять тысяч бланков формы ЦДС Дж-16-ЛКР, предназначенные для раздачи просителям, а также бланки Ж-776802 и В-2-ЗГУ.

Глаза у Алекса вылезли на лоб, челюсть отвисла, и он долго стоял, как громом пораженный, думая только об одном — как убог и бесполезен английский язык, и просто невозможно на нем выразить чувства, которые ты вдруг начинаешь испытывать к штабным крысам.

— Дьявол! Дьявол! Дьявол! — сказал, наконец, Александр Джонс.

После этого он встал и пошел на восток.

Он проснулся на рассвете, и некоторое время лежал, не желая окончательно открывать глаза. Долгое путешествие на пустой желудок, бесплодные попытки уснуть на голой земле, плюс перспектива пути в несколько тысяч километров — все это не способствовало радостному настроению. И звери, которые всю ночь бродили вокруг, кажется, тоже были голодными.

— Смотри, человек.

— Угу. Только одет не по-человечески.

Алекс изумился. Голоса говорили… на английском с тягучим техасским акцентом.

— Не может быть! — всхлипнул он и зажмурился.

— Текс, он проснулся.

Голос был высокий, тонкий, какой-то нереальный. Алекс свернулся в клубок, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума…

— Эй! Вставай-ка, приятель. В это время вредно лежать на сырой земле.

— Нет… — пробормотал Алекс. — Скажите мне, что я сплю. Скажите, что я сошел с ума.

— Ну, нет, — опять произнес тот же голос, но уже не так уверенно. Смотри-ка, а говорит-то он тоже не по-человечески…

В конце концов Алекс решил, что отказывать голосам в праве на существование было бы нелепо. Их обладатели вроде бы никак ему не угрожали, если, конечно, не считать угрозы рассудку…

Он поднялся на ноги и вытаращил глаза.

Алекс помнил, что первая экспедиция на планету сообщала о наличии на ней двух разумных рас — хокасов и слисси. Судя по всему, перед ним стояли хокасы. Непривычному земному глазу они казались почти одинаковыми: ростом примерно метр, с золотистой шерсткой, круглыми головами, тупоносыми мордами и хитрыми черными глазками. Если бы не руки с короткими пальцами, они больше всего походили бы на огромных плюшевых медвежат. И между прочим, первая экспедиция ничего не сообщала ни об их английском с техасским выговором, ни об одежде в стиле Дикого Запада конца XIX века.

После первого взгляда на их одежду Алекс вспомнил все американские исторические стереофильмы сразу. На хокасах были десятигаллоновые шляпы с полями шире плеч, потрясающие красные шейные платки, кричащие клетчатые куртки, штаны с бахромой и высокие сапоги со шпорами; на сдвоенных поясах-патронташах, обернутых вокруг пышных талий, болтались, свисая чуть не до земли, кобуры с тяжелыми шестизарядными кольтами.

Один туземец стоял с землянином, другой сидел на своем скажем так животном. Животные были ростом с пони, на четырех ногах с копытами, с хлыстообразным хвостом, клювастой головой на длинной шее и чешуйчатой зеленой шкурой. Ну да, подумал Алекс, вон еще и лассо на луке седла. Разве бывает ковбой без лассо?

— О, я вижу, ты проснулся, — подал голос стоящий хокас. — Привет, незнакомец. — Он протянул руку. — Я — Текс, а это — мой добрый друг Монти.

— Рад встрече, — пробормотал Алекс. Он, как во сне, пожал хокасам руки. — Меня зовут Александр Джонс.

— Не понял, — с сомнением произнес Монти и, обращаясь к Тексу, добавил: — Зовут его тоже не по-человечески.

— Ты человек, а, Александрджонс? — спросил Текс.

Внимательно оглядев себя, космонавт ответил, тщательно выговаривая слова:

— Я — младший лейтенант Александр Джонс из Исследовательской Межзвездной Службы Земли, приписан к экипажу корабля Ее Величества «Дракон». — Хокасы смотрели недоуменно, и он устало добавил: — Короче говоря, я с Земли. Я — человек. Вы удовлетворены?

— Наверно, — произнес Монти, но видно было, что он все еще преисполнен сомнений. — Пойдем-ка в город, Александрджонс, там с тобой поговорит Слик. Он больше нашего понимает в таких делах. Грешно упустить шансы в наше тяжелое время.

— А почему нет? — спросил Текс с неожиданной горечью. — Что мы теряем? Впрочем, пошли, Александрджонс, мы доставим тебя в город. Мне совсем неохота, чтобы нас тут застукал отряд индейцев.

— Индейцев? — переспросил Алекс.

— Ага. Их целая армия и они идут сюда. Мой пони понесет двоих, нам надо поскорее убираться.

Алексу не особенно понравилась езда на нервной рептилии в седле, приспособленном для хокаса. Впрочем, зад у хокаса оказался довольно широким, и седло пришлось землянину почти впору. «Пони» двигался на удивление быстрой и ровной рысью. Похоже, что рептилии на Токе — так первая экспедиция назвала планету (от слова «земля» в языке наиболее развитой расы, то есть хокасов) — куда как дальше продвинулись по пути эволюции, чем их собратья в Солнечной системе. Развитое четырехкамерное сердце и разветвленная нервная система делала их почти равными млекопитающим.

Если бы эта тварь еще не воняла!

Алекс оглянулся. Прерия была все такой же пустой и огромной, и до корабля было все так же далеко.

— Меня, конечно, это не касается, — сказал Текс, — но скажи, приятель, откуда ты тут взялся?

— Долгая история, — ответил Алекс рассеянно. В данный момент все его мысли были заняты исключительно едой. — Так получилось, — сказал он нехотя. — «Дракон» наносил на карту новые планетные системы, и наш курс пролегал рядом с вашим солнцем. Мы знали, что здесь уже побывала экспедиция, и решили немного отдохнуть в землеподобном мире. Я вылетел на маленькой шлюпке, чтобы осмотреть континент, но что-то сломалось в двигателе, и спасся я просто чудом. Шлюпка упала в реку, а я катапультировался. Вот теперь иду к своему кораблю.

— Неужто твои друзья тебя не спасут?

— Ну, они, конечно, будут меня искать, хотя не представляю, как они смогут найти обломки шлюпки на дне реки, ведь придется обыскать почти полматерика. Может, и стоило бы выцарапать каким-нибудь образом на траве 803, но время… Ведь нужно еще что-то есть и пить… Я решил, что лучше идти. Между прочим, сейчас я съел бы целого… бизона.

— Вряд ли в городе найдется мясо бизона, — невозмутимо ответил хокас. — Но парочку хороших бифштексов ты получишь.

— Ох, — вздохнул Алекс.

— Да уж, долго б ты не продержался, — вступил в разговор Монти. — У тебя даже пистолета нет.

Алекс в сердцах даже сплюнул.

— И не говори! — пробормотал он. — Я надеялся, что сумею сделать лук и стрелы.

— Лук и стрелы? — Монти подозрительно на него покосился. Признавайся, что ты делал у индейцев?

— Да не был я… Да не видел я ни одного индейца, черт подери!

— Лук и стрелы — индейское оружие, незнакомец.

— Если бы так, — пробормотал Текс. — Мы и горя не знали, пока шестизарядные револьверы были только у нас. Теперь они есть у индейцев. Значит, нам крышка. — По его смешному лицу поползла слеза.

Если ковбои — плюшевые медвежата, подумал Алекс, то кто же тогда индейцы?

— Тебе просто повезло, что мы с Тексом проезжали мимо, — сказал Монти. — Мы хотели проверить, нет ли в прерии молодых бычков. Так вот, не осталось ни единого, всех перебили зеленокожие…

Зеленокожие! Алекс вспомнил отчет первой экспедиции: две разумные расы — млекопитающие хокасы и пресмыкающиеся слисси. Слисси, более свирепые и воинственные, медленно, но верно подминали под себя хокасов.

— Индейцы — это слисси?

— Ну да, кто ж еще, — ответил Монти.

— Такие большие, выше меня, при ходьбе наклоняются? У них хвосты и клыки и шкура зеленого цвета, и они свистят, когда разговаривают?

— Ну да, — Монти удивленно покачал головой. — Какой же ты человек, если не знаешь, как выглядит индеец? А если знаешь, то чего ради спрашиваешь?

Мерно покачиваясь в седлах, они приближались к галдящему и вопящему пыльному облаку. И только подъехав почти вплотную, Алекс рассмотрел, что это огромное стадо каких-то тварей.

— Длиннорогие бычки, — пояснил Монти.

В самом деле, у тварей прямо на морде красовался длиннющий рог. Алекс заметил, что эти бочкообразные, красношерстые и коротконогие «бычки» были млекопитающими. На боках у них мелькало тавро. Гнали стадо ковбои-хокасы.

— Тавро «два креста», — проговорил Текс. — Значит, Одинокий Всадник решил отогнать их подальше от индейцев. Боюсь, напрасный труд, все равно догонят.

— У него нет выхода, — ответил Монти. — Все ранчеро гонят сейчас скот. В долине, у Носа Дьявола, наверное не протолкнуться. Лично я не собираюсь оставаться в городе и сдерживать индейцев, и никто не останется, хоть Слик и Одинокий Всадник на это и рассчитывают.

— Эй, — сказал Алекс, — что-то я не пойму. Вы только что сказали, что Одинокий Всадник убегает, а теперь говорите, что он хочет защищать город. Как это понимать?

— Так ведь убегает-то Одинокий Всадник с клеймом «два креста», а остается Одинокий Всадник с клеймом «Т». Так же, как Одинокий Всадник Буффало, Настоящий Одинокий Всадник, Самый Одинокий Всадник и… Но готов побиться об заклад, что они тут же передумают, как только индейцы будут от них так же близко, как сейчас от нас.

Алекс стиснул голову руками, чтобы она не свалилась с плеч.

— Сколько же у вас Одиноких Всадников? — вскричал он.

— Откуда же мне знать… — Монти пожал плечами. — Я слыхал о десятерых. Между прочим, в английском языке меньше имен, чем было раньше у хокасов. Сейчас — жуть, что делается — вокруг целая сотня Монти, а когда я зову Текса, то меня всегда спрашивают — а которого?

Они миновали пылящее стадо и взобрались на невысокий холм. За ним лежал поселок — дюжина небольших фермерских домиков и единственная улица, вдоль которой стояли сооружения с фальшивыми фасадами. Поселок был забит хокасами — пешими, верховыми, в крытых повозках и фургонах. Алекс решил, что все они — беженцы от приближающейся индейской армии. На спуске с холма он разглядел перекошенную табличку:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНЬОН ГАЛЧ
НАСЕЛЕНИЕ В БУДНИ 212
В СУББОТУ 1000

— Мы отведем тебя к Слику, — крикнул Монти, стараясь перекрыть общий шум. — Он знает, что делать.

Они медленно пробирались сквозь бурлящую, галдящую, толкающуюся толпу. Хокасы были очень эмоциональной расой — они отчаянно жестикулировали и орали во всю силу своих легких. Никто ими не руководил, и признаков того, что эвакуация происходила организованно, Алекс не заметил. Все спорили, обменивались сплетнями, время от времени стреляли в воздух. Вдоль сплошного ряда салунов стояли пони без седоков и пустые фургоны.

Алекс попытался припомнить подробности отчета первой экспедиции. Отчет был коротким, люди провели на Токе несколько месяцев. Но хокасы описывались как веселые, дружелюбные, поразительно способные к обучению существа и… они были обречены. Противостоять непрекращающимся нападениям слисси могли только обнесенные стенами города на морском берегу, находившиеся на стадии бронзового века. Медленно, но неуклонно рептилии истребляли разобщенные племена хокасов. Когда на него нападали, хокас сражался вполне пристойно, но стоило только врагу исчезнуть из виду, как из веселой и беспечной плюшевой головы исчезали всякие мысли об опасности. В большие отряды хокасы не объединялись никогда. Раса столь убежденных индивидуалистов просто была не в состоянии создать регулярную армию.

Это был симпатичный, но нескладный народ.

Благодаря своему росту, космическому мундиру и неспокойному, боевому человеческому духу, вознесшему людей к звездам, Алекс чувствовал некоторое самодовольное превосходство. Глядя на хокасов, он ощущал себя старшим братом.

Необходимо было что-то предпринять, причем срочно, чтобы помочь этим маленьким персонажам комической оперы. Кроме того, ситуация обещала Александру Джонсу повышение по службе: Земле нужны планеты с дружественным населением, а в первом отчете об индейцах — о слисси, черт бы их драл! - говорилось, что их сотрудничество с человечеством маловероятно.

…И как только лейтенант А. Джонс станет героем, сладко подумал лейтенант А. Джонс, мы с Танни немедленно…

И тут он обнаружил, что вместе с остальными обитателями города Каньон Галч на него уставился толстый пожилой хокас с большой железной звездой на груди.

— Привет, шериф! — сказал Текс и заржал.

— Привет, Текс, старина, — подобострастно ответил шериф.

— А, мой старый друг Монти… Привет, джентльмены! Э… Этот странный тип, он, что, человек?

— Ага. Только он говорит… Слушай, шериф, а где Слик?

— Который Слик?

— Слик! Ну, ты даешь, шериф!

Толстый хокас мигнул.

— А, ну так он, наверное, в задней комнате салуна «Парадиз», — сказал он и умоляюще добавил: — Ах, Текс, Монти, надеюсь, вы вспомните старого друга в день выборов?

— О чем речь, — искренне ответил Текс: — Ты уже достаточно побыл шерифом.

— О, парни, спасибо вам! Спасибо! Если бы у всех были такие добрые сердца, как у вас… — Толпа смела шерифа в сторону, и Алекс не услышал конца фразы.

— Какого дьявола он вас упрашивал? — воскликнул он.

— Голосовать против него на следующих выборах, — сказал Монти. Неужели не ясно?

— Против? Но ведь шериф управляет городом…

Текс и Монти изумленно переглянулись.

— Теперь и я сомневаюсь, что ты человек, — заявил Текс. — Странно. Люди сами научили нас, что шериф — самый тупой человек в городе. Только мы решили, что нельзя быть шерифом всю жизнь. И поэтому устраиваем выборы каждый год.

— Бака уже три раза выбирали шерифом, — добавил Монти. — Он тупица что надо.

— А кто же тогда Слик? — ошеломленно воскликнул Алекс.

— Как кто? Конечно, городской шулер.

— Какое может быть у меня дело к городскому шулеру?

Текс и Монти снова переглянулись.

— Послушай, — сказал, наконец Монти с напряженным терпением. Допустим, ты многого не знаешь, но не знать, кто управляет городом… Это уж чересчур.

— Ох, — сказал Алекс, — ну конечно, городской голова.

— По-моему, ты спятил, — коротко ответил Монти. — Всем известно, что городом управляет городской шулер.

На хокасе, которого звали Слик, был соответствующий его чину костюм: узкие брюки, черная куртка, клетчатый жилет, белая манишка с высоким воротником и галстуком, булавка с бриллиантом, в одном кармане крупнокалиберный дерринджер, в другом — колода карт. Выглядел Слик устало, похоже в последние дни он слишком мало спал. Тем не менее, он многословно и велеречиво приветствовал Алекса и провел его в свой кабинет, обставленный в стиле XIX века. Текс и Монти вошли следом и прикрыли дверь, отрезав шум галдящей толпы.

— Сейчас тебе принесут сэндвичи, — сказал Слик. Он предложил Алексу отвратительную на вид пурпурную сигару из листьев какого-то местного растения, раскурил такую же сам, сел за стол-бюро и спросил: — Так когда же мы можем рассчитывать на помощь твоих друзей?

— Боюсь, не скоро, — ответил Алекс. — Экипаж «Дракона» ничего не знает. Они потратят много времени на поиски. И если не найдут меня здесь, то даже не узнают, что у вас война с индейцами.

— Сколько они пробудут на Токе?

— Примерно месяц. Потом они сочтут меня мертвым и улетят.

— За это время мы могли бы добраться до побережья, но между нами и кораблем лежат земли индейцев. Проскочить не удастся. Похоже, единственный способ доставить тебя к твоим друзьям — это побить индейцев. Но мы не можем их побить без помощи твоих друзей.

— М-да. Мрачно.

Чтобы сменить тему разговора, Алекс стал задавать вопросы об истории хокасов. К его удивлению, Слик оказался весьма образованным типом.

Первая экспедиция посетила Току больше тридцати лет назад. В то время ее отчет почти не вызвал на Земле интереса: в безбрежной Галактике слишком много планет. И только теперь, направив крейсер «Дракон» в авангарде, Лига предприняла попытку освоить этот район Галактики.

Племя хокасов встретило первых землян с восторгом, и, если вдуматься, людям здорово повезло, что они высадились именно у селения хокасов, а не слисси. Аборигены обладали поразительными лингвистическими способностями; благодаря им, а также современной психографии (тут уж заслуга пришельцев) они выучили английский за несколько дней. Люди для них были почти божествами, и, подобно большинству примитивных племен, они были не прочь порезвиться со своими кумирами.

Роковой день наступил скоро. Установив внешний экран, люди показывали хокасам учебные фильмы, хотя плюшевые медвежата смотрели на движущиеся картинки скорее изумленно, чем заинтересованно. Но однажды вечером, но настоянию командора Уэсли, им показали старый вестерн.

Вообще-то, нет ничего особенного в том, что у многих астронавтов во время долгих перелетов появляется какое-нибудь хобби. Так уж вышло, что увлечением командора Уэсли был американский Запад, и он, приклеив к носу розовые очки, таскал с собой гору романов и фильмов, об исторической достоверности которых можно даже не упоминать.

Хокасы посмотрели фильм и сошли с ума.

В конце концов, командор решил, что такая исступленная экстатическая реакция объясняется тем, что хокасы наконец что-то поняли. Салонные комедии и межзвездные приключения ничего им не говорили; тут же им показали страну, почти не отличающуюся от их собственной — в прериях бродят такие же огромные стада животных, и с коварными врагами сражаются такие же герои-одиночки.

Уэсли пришло в голову, что эта раса вполне может кое-что перенять из материальной культуры Запада. Хокасы добывали жалкие средства к существованию из земли, которую им даже не приходило в голову распахать, передвигались пешком, а орудия труда изготавливали из бронзы и камня. Если им помочь, они могли бы достичь гораздо большего.

Корабельные техники без труда смастерили старинные пистолеты — кольты и дерринджеры. Но нужно было еще научить хокасов выплавлять железо и сталь, делать порох, ручные токарные станки и мельницы. И здесь опять помогли психография и природная восприимчивость. Играючи хокасы освоили и способ одомашнивания диких животных.

Еще до отлета экспедиции хокасы вовсю катались верхом на «пони» и пасли стада «длиннорогих»; они заключили союз с более развитыми племенами побережья и наладили обмен мяса на зерно и промышленные товары. И они с упоением принялись истреблять отряды слисси.

И напоследок — в знак дружбы — командор Уэсли подарил им свою коллекцию.

Ничего этого в официальном отчете, разумеется не было. Там упоминалось, что расе медвежьих продемонстрированы приемы металлургии и химии, а также преимущества некоторых экономических схем. Кроме того, выражалась надежда, что, получив такую помощь, хокасы сумеют подчинить себе слисси, так что, когда люди откроют регулярное общение с Токой, колонистам не будет угрожать никакая агрессия.

Алекс легко представил, что было потом.

Хокасы были охвачены энтузиазмом. Новый образ жизни оказался вполне подходящим, особенно в прериях, так почему бы им не перенять у людей все остальное? Ведь люди — почти божества! Техасский выговор, покрой одежды, манеры, отмена древней племенной организации — все это получилось абсолютно естественно. Революция протекала весело.

Но книги и журналы не могли разойтись далеко. Большинство новостей передавалось устно и неизбежно искажалось.

Прошло тридцать лет. Хокасы растут быстро: второе поколение, воспитанное в новых традициях, распространилось далеко на запад, гоня перед собой слисси.

Так продолжалось до тех пор, пока слисси не научились сами изготавливать огнестрельное оружие. Затем, обладая куда большим военным талантом, они объединились, создали мощную армию, и, в свою очередь, стали гнать хокасов. И они не собирались останавливаться, пока не захватят весь континент, включая побережье. Храбрость хокасов-одиночек ничего не стоила перед ордой слисси, подчинявшихся железной дисциплине.

Одна из индейских армий надвигалась на Каньон Галч. Она была уже близко, и ничто не могло ее остановить. Хокасы, бросая имущество, бежали с семьями с отдаленных ранчо. Но из-за своей обычной разболтанности большинство беженцев задерживалось в городе. Здесь они начинали обсуждать, нужно ли двигаться дальше, может, лучше переждать, а если уж ждать, то можно еще понемножку выпить…

— И вы даже не пытаетесь дать бой? — спросил Алекс.

— А что делать? — ответил Слик. — Половина не хочет связываться, у половины тех, кто готов воевать, есть свой собственный план действий, и если его не принять, они тут же разворачиваются и уходят. Остается не так уж много.

— Но ты же вождь, неужели ты не можешь придумать такой план, который удовлетворил бы всех?

— Нет, конечно. Зачем? Единственно правильный план — мой собственный.

— О, Господи!

Алекс свирепо впился зубами в сэндвич, который держал в руке. Пища восстановила силы, а «жидкий огонь», как хокасы называли виски, согрел внутренности и поднял настроение.

— По-моему, — проговорил он с набитым ртом, — главная ваша беда в том, что вы не умеете организовать сражение. Люди это умеют.

— Да, воюете вы здорово, — согласился Слик.

Его глаза-бусинки светились тем восхищением, которое Алекс заметил и в глазах других жителей городка Алекс решил, что ему это нравится. Но и у полубога есть свои обязанности.

— Вам нужен предводитель, за которым беспрекословно последуют все хокасы, — сказал он. — Например, я.

— Ты?! — у Слика перехватило дыхание. — Ты?!

Алекс кивнул.

— Если не ошибаюсь, индейцы передвигаются пешком? Верно? Тогда я знаю, что нужно делать. Тут несколько тысяч хокасов, и все они вооружены. Индейцы не привыкли к молниеносным кавалерийским атакам, и мы на всем скаку разрежем их армию на мелкие кусочки.

— Чтоб мне стать длиннорогим, — пробормотал Слик. Текс и Монти смотрели на Алекса с благоговением.

Неожиданно Слик закувыркался по кабинету, сделав подряд несколько сальто.

— Ййехууу!! — завопил он. — Я — красавчик-свиное рыло, я родился с пистолетом в каждой руке и вскормлен молоком гремучей змеи! — Он снова продемонстрировал серию кувырков. — Мой отец — рысь, а мать — крокодил! Я бегу спиной вперед быстрее, чем другие вперед лицом! Я могу допрыгнуть до луны со связанными руками! А если какой тупица думает, что я вру, то я сейчас же нашпигую его свинцом!

— Какого черта… — разинул рот Алекс.

— Старый боевой клич людей, — объяснил Текс. На этот раз он, видимо, примирился с невежеством своего будущего вождя.

— Пошли, — рявкнул Слик, распахивая двери кабинета. И в ту же минуту их окружила взволнованная толпа. Набрав полные легкие воздуха, шулер пискляво закричал: — Седлайте лошадей, джентльмены! Заряжайте свои пугачи! С нами человек! Он поведет нас, и мы сметем индейцев!

Хокасы заорали так, что вокруг задрожали фальшивые фронтоны. Медвежата плясали, кувыркались, стреляли в воздух. Сам Алекс тряс Слика и кричал:

— Нет! Не так! Кретин! Идиот! Не сейчас! Нужна подготовка! Нужно выслать разведку! Составить план!

Но было поздно. Пылкие поклонники выволокли его на улицу. В оглушительной какофонии Алекс не мог ничего разобрать, он только старался сохранить равновесие, прикрыв глаза и смутно различая мельтешение плюшевых медвежьих мордашек. Кто-то сунул ему револьвер, и он прицепил его к поясу. Все было как во сне. Потом кто-то протянул ему лассо, и Алекс с трудом разобрал слова:

— Зааркань себе мустанга, землянин, и пошли!

— Заарканить…

Сквозь туман в голове Алекс осознал, что стоит перед обширным загоном, в котором мечутся возбужденные шумом полудикие пони-рептилии.

— Давай! — кричали ему. — Чего ждешь!

Алекс посмотрел на стоявшего рядом ковбоя. Вроде бы бросить лассо не трудно — вот так держишь веревку, вращаешь петлю над головой и швыряешь вперед…

Он больно ударился о землю и сквозь поднявшуюся пыль увидел, что поймал в лассо самого себя.

Текс помог ему встать и отряхнуться.

— Дома… я редко езжу верхом, — пробормотал Алекс. Текс не ответил.

— Смотри, я поймал тебе коня! — прокричал другой хокас. Он натянул лассо. — Настоящий мустанг!

Алекс взглянул на мустанга, а тот — на него. Маленькие глазки рептилии злобно блестели. Алекс почему-то решил, что пони ему не нравится, и в будущем у них неизбежно возникнут личные конфликты. Впрочем, такое заключение могло быть слишком поспешным.

— Давай, поехали! — нетерпеливо крикнул Слик. Он восседал на отчаянно брыкающемся пони, но похоже, совершенно этого не замечал.

Алекс пожал плечами, подумал, за что же ему такое наказание, и, зажмурив глаза, подошел к своему мустангу. Несколько хокасов уже оседлали его. Алекс вскарабкался в седло, хокасы отпустили животное, и тут начался личный конфликт.

Алексу показалось, что он сидит на метеоре, который вздумал станцевать под ним твист. Он схватился за луку седла, но пони взметнул передние ноги, и Алекс потерял стремя. А потом совсем рядом с ним взорвалось что-то вроде атомной бомбы. И хотя земля была очень твердой, он встретил ее с превеликим облегчением и благодарностью.

— Х-ах! — выдохнул Алекс и остался лежать неподвижно.

Вокруг волнами покатилась тишина, хокасы были поражены.

Человек не умеет бросать лассо, и теперь человек устанавливает рекорд на самое короткое время в седле…

Так какой же он человек?

Алекс сел и оглядел кольцо недоуменных мохнатых лиц.

— Я не всадник, — слабо улыбнулся он.

— Так кто же ты тогда? — взорвался вдруг Монти. — Черт тебя раздери! Ты не умеешь бросать лассо, не можешь сидеть верхом, не можешь правильно говорить, не можешь даже стрелять…

— Ну-ну, не очень-то — проговорил Алекс, поднимаясь. На ногах он держался нетвердо. — Это правда, я ко многому у вас не привык. У нас на Земле все по-другому. Но вот стреляю я… лучше всех людей, лучше любого хокаса, и я хоть кого из вас обставлю в любой день недели, а в воскресенье — дважды…

Лица у многих в толпе посветлели, но Монти только фыркнул:

— Неужто?

— Да, — гордо сказал Алекс. — И я могу это доказать.

Он огляделся в поисках подходящей мишени. О результате он не беспокоился, он действительно был одним из лучших стрелков во всем космическом флоте.

— Подбросьте монету. Я пробью ее прямо посередке.

Сам того не замечая, Алекс приноравливался к чудовищному жаргону хокасов и мало-помалу перенимал его.

После этих слов хокасы стали поглядывать на него с благоговейным страхом. Наверное, решил Алекс, сами они не слишком хорошие стрелки. Но вот, достав из кармана новенький серебряный доллар, Слик подбросил его вверх. Алекс моментально прицелился и нажал спуск.

К несчастью, в отличие от лучевых пистолетов, револьверы дают отдачу. Получив револьвером в лоб, Алекс опрокинулся на спину; а пуля разбила стекло в заведении «Последний шанс. Бар и Гриль».

Хокасы обидно захохотали. И надо признать, им было над чем веселиться.

— Эй, Бак! — чуть не плача от смеха, крикнул Слик. — Эй, шериф! Иди сюда!

— Да, сэр? Мистер Слик, сэр?

— Сдается мне, Бак, ты уже не шериф, а, Бак? Мы нашли другого. Давай сюда свой значок!

Когда Алекс поднялся на ноги, на груди у него блестела звезда. И конечно, никто уже не вспомнил о том, что он совсем недавно предлагал разбить индейцев.

Алекс сидел в салуне. По мере приближения индейцев, беженцев в городе становилось все меньше, но еще осталось порядочно тех, кто задержался пропустить рюмку-другую. И Алекс искал компанию.

Быть официальным шутом оказалось не так уж плохо. Хокасы вовсе не грубы с теми, кого обидели боги. Но — и тут Алекс ничего не мог поделать престиж человека на этом континенте упал ниже нуля. Лиге это не понравится.

Вряд ли он сможет в ближайшем будущем связаться со Службой. Ему никак не добраться до «Дракона», ведь для этого нужно пройти через земли индейцев, тех самых, которые сейчас приближаются к Каньону Галч. А прежде чем на Токе появится новая экспедиция, пройдет немало лет. Он, младший лейтенант Александр Джонс, скорее всего останется на этой планете до конца жизни. Хотя, если подумать, это ничем не хуже того позора, который ждал бы его по возвращении. Мрачная перспектива, куда ни глянь.

— Привет, шериф! Позволь поставить тебе выпивку, — произнес за его спиной голос.

— Спасибо, — ответил Алекс.

У хокасов было прекрасное правило — входя в салун, угощать шерифа. Алекс уже основательно познакомился с этим обычаем, но настроение от этого не улучшилось.

Хокас оказался пожилым, беззубым и сморщенным.

— Меня зовут Крошка Кид, — представился он. — Я из Питомника. Привет, шериф, еще раз.

Словно во сне Алекс обменялся с ним рукопожатием.

Они протолкались к стойке. Из-за низкого потолка Алексу приходилось пригибать голову, а в остальном все было устроено в полном соответствии с классическими образцами, включая невысокие подмостки, на которых пели и приплясывали три полуодетые самки хокасов. Сбоку на раздолбанном пианино играл хокас в очках.

Крошка Кид плотоядно глянул на сцену.

— Знаю я этих девочек. — Он вздохнул. — Хороши кобылки, а? Как считаешь?

— Да… Верно… — согласился Алекс. У самок хокасов было по четыре груди. — Очень хороши.

— Зунами, Года и Ториги — так их зовут. Эх, будь я помоложе…

— А почему у них не английские имена?

— Для женщин мы сохранили старые имена, — объяснил Крошка Кид. Он поскреб свою плешивую голову. — Чертовски мерзко, когда сотня хокасов в округе зовется одинаково. Ну как, дьявол меня раздери, можно назвать свою женщину, если их всех, до единой, зовут Джейн?

— Ну, есть еще такое имя, как «Эй, ты», — угрюмо заметил Алекс. — А позвать можно «Да, дорогая».

У него начинала кружиться голова. Виски у хокасов было довольно крепким.

Рядом, споря с пьяной громкостью, стояли два ковбоя. Это были типичные хокасы, и Алекс не смог бы отличить их друг от друга.

— Этих я тоже знаю, — заявил Крошка Кид. — Они из моей старой компании. Вот этот — Слим, а второй — Шорти.

— Мммм, — промычал Алекс.

Занявшись стаканом, он прислушался к спору. Перепалка уже перешла в стадию оскорблений.

— Попридержи язык, Слим, — сказал Шорти, безуспешно пытаясь сощурить свои маленькие круглые глазки. — Я человек опасный.

— Это ты-то опасный?! — насмехался Слим.

— Говорю тебе, придержи язык и не шути с огнем, — пропищал Шорти.

— Тебя нужно посадить верхом на осла, — сказал Слим, — да еще задом наперед. И я как раз могу сделать это для тебя…

— А ну, повтори!

— Тебе нужно ездить на осле задом…

Последним, что успел заметить Алекс, была улыбка на морде Слима, а потом вдруг салун наполнился грохотом стрельбы. Сработал рефлекс — Алекс бросился на пол, и только это его спасло. Срикошетив с характерным визгом, пуля пролетела мимо его уха. Снова и снова гремели выстрелы, и Алексу оставалось только вжиматься в пол и молиться.

А затем наступила тишина. В воздухе клубился пороховой дым, хокасы выползали из-под столов и стойки и снова брались за недопитые стаканы. Алекс поискал глазами трупы, но увидел только, как Слим и Шорти прятали разряженные револьверы.

— Ладно, так уж и быть, — сказал Шорти. — За этот круг плачу я.

Он швырнул на стойку доллар.

— Спасибо, приятель, — ответил Слим. — В следующий раз моя очередь.

Алекс вытаращил глаза.

— И никто даже не ранен!? — Он истерически захохотал.

— Нет, конечно, — сказал Крошка Кид. — Слим и Шорти закадычные друзья. — Он развел руками. — Это просто забавный человеческий обычай. Хотя я, честно говоря, не вижу большого смысла в том, что люди чуть ли не каждый день палят друг в друга. Правда, если подумать, это делает их немного храбрее, а?

— Угу, — сказал Алекс.

Большинство разговоров в салуне было о нем. Некоторые утверждали, что он вовсе не человек, другие — что человечество выродилось с тех пор, как большую и лучшую его часть перестали составлять ковбои. Впрочем, несмотря на разочарование, хокасы относились к нему беззлобно и наперебой предлагали выпить.

Алекс принимал все приглашения подряд. Думать он ни о чем не мог.

Примерно через час, а может и через два или десять, в салун вошел Слик. Голос его выделялся в общем гуле.

— Разведчик принес донесение, джентльмены. Индейцы всего в пяти милях и движутся к нам. Если кто хочет унести ноги, нужно уходить.

Ковбои допили свои стаканы, разбили их о стены и возбужденной толпой выкатились из салуна.

— Нужно успокоить парней, — пробормотал Крошка Кид. — Или у нас будет бунт.

Сохраняя полнейшее спокойствие, он выстрелил в лампу.

— Идиот! — взревел Слик. — На улице ясный день!

Алекс бесцельно слонялся по салуну, пока шулер не поймал его за рукав.

— У нас не хватает рук, а нужно перегнать большое стадо. Раздобудь себе спокойного пони и помоги, чем сможешь.

Алекс кивнул. Приятно сознавать, что можешь быть хоть немного полезным. Вдруг на следующих выборах его прокатят?

Пошатываясь на заплетающихся ногах, он добрался до загона. Какой-то хокас подвел ему клячу — такую старую, что от ее норова давно уже ничего не осталось. Но стоило ему только взяться за поводья, как пони отошел в сторону.

— Иди сюда, — тихо проговорил Алекс. — Иди сюда, старая задница. Вот так, стой смирно. — Кто-то помог ему забраться в седло. — Хокас, высокий, сильный, могучий хокас… — Марш вперед! — заорал Алекс.

— Ты пьян, как скунс, не будь я Поросенок Билл! — произнес кто-то рядом.

— Нет, — сказал Алекс. — Я трезв, как стекло. Вся ваша Тока пьет, ясно? И п'тму на Токе все тр'звые п'дряд, панимаэш? Вот. Только трзе… трезв… на Токе могут пить. Поял?

Его старый пони брел куда-то сквозь розовый туман.

— Я одинокий ковбой! — запел Алекс во все горло, фальшивя безбожно. Самый старый и одинокий ковбой в мире — это я!

Он смутно соображал, что рядом с ним идет большое стадо. Животные нервничали, ревели, вращая глазами и разрывая копытами землю. Несколько хокасов с криками и проклятиями бешено скакали вокруг, пытаясь направить стадо в нужную сторону.

— Я-знаменитый-хрен-вам-ковбой-с-Рио-Гранде! — орал Алекс, шатаясь в седле.

— Эй, потише! — крикнул ему какой-то очередной хокас по имени Текс. Эти твари и так всего боятся.

— Что?! — вскричал Алекс, вдруг заинтересовавшись. — Так вы хотите, чтоб они шевелились быстрее? Ха, верно, ребята! Зеленокожие близко! Они идут сюда! Мы им покажем! — Он вытащил свой шестизарядный, выстрелил в воздух и заорал: — Ййеехууу!

— СТОЙ, ТЫ, ДУРАК!!!

— Ййееххуууу!

С криками и стрельбой Алекс понесся прямо в середину стада.

— Вперед ковбои! Вперед!

Стадо обратилось в паническое бегство. Словно лавина прорвало оно тонкую цепочку загонщиков-хокасов. Всадники кинулись врассыпную. Эти тысячи копыт несли смерть, заполняя всю вселенную ревом, громом и топотом. Земля дрожала.

— Ййеехууу! — орал Александр Джонс. Стреляя в воздух, он во весь дух скакал за длиннорогими. — Вперед, мои рогатые!

— О, боги! — простонал Слик. — Этот полоумный кретин гонит их прямо к индейцам!..

— За ним! — закричали хокасы. — Надо повернуть стадо! Нельзя отдавать индейцам весь скот.

— Нам еще придется заняться господином пеньковым галстуком, — сказал Одинокий Всадник. — Бьюсь об заклад, этот Александрджонс — индейский шпион. Ловко он нас провел!

Ковбои пришпорили своих одров. Но так уж устроены хокасы: в их головах не может поместиться две мысли сразу. Решив, что необходимо срочно остановить стадо, они благополучно позабыли о том, что скачут прямо навстречу превосходящим силам противника.

— Хуппиииййууу! — верещал Алекс где-то далеко впереди, в облаке и густой пыли. Виски основательно притупило в нем чувство реальности.

Ему показалось, что он почти в ту же минуту очутился на вершине длинного пологого холма. А за холмом двигались слисси.

Воины шли пешком; их прямые фигуры, напоминавшие давно вымерших земных тиранозавров, не были приспособлены для верховой езды. Но скорость они развивали приличную и вполне могли обогнать хокасских пони. Тела рептилий были обнажены, зеленую кожу украшала лишь боевая раскраска и перья, какие носят, наверное, все примитивные племена в Галактике. Вооружены они были револьверами и ружьями, а у некоторых имелись еще копья, луки и топоры.

Огромное войско компактной массой четко двигалось под бой барабанов. Их были тысячи… А навстречу им в отчаянной надежде спасти свое стадо скакала сотня ковбоев-хокасов.

Ничего этого Алекс не видел. Подгоняя своего пони сквозь клубы пыли, он и не мог видеть, как стадо тараном ударило по индейской армии.

Когда на сцене появились хокасы, остатки индейцев — те, кто не был втоптан в землю, — оказались рассеяны по всей видимой части прерии. Вряд ли они теперь когда-нибудь остановятся, подумал Слик.

— За ними, парни! — закричал он. — Вперед!

Хокасы пустили пони в галоп. Только немногие слисси, воинственно свистя, пытались сопротивляться, но дело было сделано — разгром был полный. И плюшевые медвежата весело и споро добивали врага.

Вскоре к Слику подъехал Текс, ведя на аркане дюжего упирающегося индейца.

— Похоже, я поймал их вождя, Слик, — доложил Текс.

— Точно! Черт побери! — Городской шулер радостно закивал. — У него раскраска вождя. С таким заложником можно и переговоры начать, а? Теперь индейцы нас не тронут. А переговариваться будем, пока он не помрет от старости…

В сущности, Каньон Галч вполне можно было включить в военные учебники в один ряд с Каннами, Ватерлоо и Кофистгангом. Победа была полная и окончательная.

Медленно и в молчании хокасы собрались вокруг до сих пор не протрезвевшего Алекса. В их глазах светился прежний, почти благоговейный страх.

— Он это сделал, — прошептал Монти. — Он с самого начала хотел это сделать, он знал, как остановить индейцев!

— Он заставил их наглотаться пыли! — торжественно поправил Слик.

— Наглотаться пыли, — согласился Монти. — И он сделал это один! Джентльмены! — возгласил он. — Мы должны больше доверять… э-э-э… людям…

Закрыв глаза, Алекс качался в седле. Он смутно припоминал, как обратил стадо длиннорогих в паническое бегство, и в результате хокасы потеряли весь свой скот. А вместе с ним — и уже окончательно — веру в человека. Если его повесят, подумал Алекс угрюмо, это будет заслуженно.

Он открыл глаза. Прямо перед ним сияло восхищенное лицо Слика.

— Ты спас нас, — сказал маленький хокас.

Он отцепил с груди Алекса шерифскую звезду, потом с серьезным видом протянул ему свой дерринджер и колоду карт.

— Ты нас спас, человек! Отныне ты — городской шулер Каньона Галч!

Алекс мигнул. Он оглянулся и увидел собравшихся хокасов, мертвых и пленных слисси посреди истоптанной прерии. Мать пресвятая Богородица!!! Они победили!!!

Уж теперь-то он доберется до «Дракона». С помощью людей хокасы заключат мир со своими извечными врагами. Ну а он — младший лейтенант Александр Джонс — теперь просто герой!

— Я вас спас? — пробормотал он. Язык у него все еще заплетался. — Ну да, конечно. Правда, с моей стороны это очень мило? — Он сделал толпе ручкой. — Нет, нет! Не стоит благодарности… Это не я… То есть, положение обязывает, я хотел сказать, и тому подобное…

Неожиданно почувствовав сильную боль в затекших ногах, он громко застонал.

— Пойду-ка я в город пешком, а то я, наверное, целую неделю теперь не смогу сидеть.

Спаситель Каньона Галч слез с пони; при этом его нога выскользнула из стремени и он во весь рост растянулся на земле.

— Знаете, — пробормотал в толпе какой-то хокас, — может, именно так люди и слезают с лошадей, а? Может, стоит нам…


Поделиться впечатлениями