Боевая машина времени

Пол Андерсон



— Да, — сказал я, — почти все, что человек может вообразить, найдется где-нибудь в Галактике. Их чертово количество, этих планет, с таким фантастическим разнообразием поверхности и форм жизни, а также разума и цивилизаций, что можно увидеть все что угодно. Я, например, бывал на планетах, населенных огнедышащими драконами, в мирах, где карлики воюют с кем-то вроде домовых, какими нас пугали матери, и на планете, где жила раса колдуний, телепатический псевдогипноз. Да, спорю, что у каждого неправдоподобного рассказа или сказки есть аналог гденибудь во Вселенной.

— Угу, — согласился Лэрд. Он говорил удивительно медленно и со свойственной лишь ему мягкостью. — Я, например, однажды выпустил джина из бутылки.

— Вот как? И что произошло?

— Он меня убил.

Я раскрыл рот, чтобы рассмеяться, но, еще раз взглянув на него, осекся. Лэрд говорил чересчур серьезно, бесстрастно, лицо у него было застывшее, и это была не игра. В глубине его глаз внезапно появилось оскорбленное выражение, к которому примешивалась немалая доза холодного юмора.

Я не слишком хорошо знал Лэрда, да и никто его как следует не знал. Большую часть времени он проводил в поездках по поручению Галактической Инспекции, охотясь за тысячами фантастических планет, которых никогда не видели глаза человека. Он реже других, занятых этой работой, возвращался в Солнечную систему и мало что рассказывал о своих открытиях.

Он был гигант — рост метр девяносто, матовое лицо, орлиный профиль и зеленовато-серые, удивительно блестящие глаза.

Средних лет, что было заметно лишь по вискам, со всеми вежлив, но неразговорчив. Смеялся редка Старые друзья, знавшие его тридцатилетним, говорили, что он был самым веселым и беззаботным офицером в Солнечном флоте. Очевидно, во время восстания что-то изменило его, да так, что ни один психолог не смог бы себе представить. Сам он никогда ничего не рассказывал по этому поводу, а просто после войны вышел в отставку и поступил в инспекцию.

Мы сидели одни в уголке фойе. Лунный филиал Клуба Исследователей построен вне купола Лунного Центра, и мы расположились у большого окна, повивая коктейль с Ментавра и, конечно, болтая.

Лэрд сам затеял эту игру, и я подозреваю, что сделал это не ради вечера в компании, а для возможного сбора сведений.

Молчаливый зал был почти пуст. Окно выходило на суровое великолепие лунного пейзажа с чередованием белых склонов кратера и темных провалов долин. Все было залито голубым светом Земли. Над нами космос — абсолютно черный, сверкавший миллионами ледяных искр.

— Ожил? — спросил я.

Он засмеялся, но не слишком весело:

— Я могу рассказать вам эту историю. Вы не поверите, ну и ладно. Иногда она приходит мне на память — алкоголь склоняет меня предаваться воспоминаниям.

Он уселся поглубже в кресло.

— Может, это был не настоящий джин, — продолжал он. Скорее призрак. Это произошло на планете, где водятся призраки. Они господствовали там еще миллионы лет назад, до появления человека на Земле. Они путешествовали по звездам и знали такие вещи, о которых современная цивилизация даже не подозревает. А потом они исчезли. Собственное оружие вымело их в единой вспышке пламени, оставив только бесформенные развалины, пустыню и призрака, поджидавшего меня в бутылке.

Я сделал знак, чтобы нам снова подали выпивку. Я спрашивал себя, что же хочет рассказать этот крупный человек и до какой степени он еще в своем уме.

— По ту сторону этой звездной завесы я видел такое, что не пригрезится в самых безумных снах. Я видел людей, которые, вернувшись, смотрели отсутствующим взглядом и бормотали что-то невнятное. В их мозг проникала ледяная пустота космоса, разрушив непрочную преграду разума, Говорят, что космолетчики — доверчивая раса. Бог свидетель, такие они и должны быть!

— Вы говорите не о Новом Египте? — спросил я.

— Дурацкое название. Как только находят остатки большой исчезнувшей культуры, так непременно ее называют именем незначительной сельской местности. Я же говорю вам, люди Ввирдды были подобны богам, и, когда они погибли, разбуженные ими силы гасили целые солнца. Миллионы лет назад они в один день убили всех динозавров на Земле и для этого им понадобился всего один корабль.

— Откуда, к дьяволу, вы все это знаете? Не думаю, что археологи расшифровали их сообщения.

— Да, конечно. Единственное, что когда-нибудь узнают наши археологи, — это то, что ввирдданцы были гуманоидами, с высочайшей культурой межзвездного уровня, которая исчезла приблизительно миллион земных лет назад. По правде сказать, я не знаю, действительно ли они убили наших динозавров, но то, что они постоянно уничтожали больших рептилий на планетах земного типа, так как предполагали дальнейшую колонизацию этих планет, и то, что они добрались до Земли, не подлежит сомнению.

Лэрд взял бокал и продолжил:

— А теперь разрешите мне вернуться к моему рассказу.

Это случилось… Когда же? — Тридцать три года назад. Я был блестящим молодым лейтенантом с не менее блестящими молодыми идеями. Восстание шло полным ходом, дженеры держали весь этот район космоса, кроме дороги на Стрелец, как вы знаете. Все складывалось плохо для Солнечной системы, — я думаю, что никто даже не подозревал, как были мы близки к поражению. Они готовились прорвать боевыми кораблями нашу линию обороны, смять наши границы и уничтожить саму жизнь на Земле адским огнем, который уже стерилизовал полдюжины планет. Наша защита, растянутая на многие миллионы кубических световых лет, была ужасно хрупкой. Ужасно!

Ввирдда — Новый Египет — цивилизация, открытая незадолго до начала войны, являлась загадкой для нас. Мы знали о ней мало — почти столько же, сколько и сегодня. В сущности, только то, что место, названное Долиной Богов, содержит больше реликвий, чем любая другая точка на поверхности планеты. Я очень интересовался этими изысканиями, сам бывал на Ввирдде и работал с группой, которая обнаружила и привела в порядок гравитомагнитный генератор, благодаря которому мы очень многое узнали о гравитомагнитных волнах.

Я был молод, полон воображения и уверен, что в этом лабиринте найдутся другие вещи, например, оружие, имевшееся на тех звездах миллионы лет тому назад. А после изучения рапортов решил, что даже знаю, где его искать…

Планета лежала далеко за белыми порядками дженеров, но с военной точки зрения не представляла никакого интереса. Они не пожелали оставить там гарнизон, и я был уверен, что у этих полуварваров не было моих идей, тем более с такими шансами на успех. Одноместный разведывательный космолет легко мог проскочить, его совершенно невозможно блокировать в космическом пространстве — слишком он мал для этих нечеловеческих просторов. Мы ничего не теряли, кроме меня, а выигрыш мог быть огромным, так что я полетел.

Я добрался до планеты без всяких неприятностей, приземлился в Долине Богов и принялся за работу. Вот тогда и начались развлечения. — Лэрд рассмеялся все так же невесело.

Низко над холмами висела луна — громадный, как три Земли, диск, весь в трещинах. Ее белый ледяной свет наполнил долину, уничтожив цвета и тени. Выше растянулось невероятное небо района Стрельца, тысячи и тысячи солнц, сверкающих и подмигивающих в холодном воздухе. Они громоздились одно на другое и как будто двигались, группируясь в сочетания, незнакомые человеческому глазу. Свет луны был так силен, что Лэрд мог различить тонкий рисунок кожи на своих окоченевших пальцах, ощупывающих камни пирамиды. Ветер заставлял его дрожать, сыпал облака пыли, с сухим бормотанием обертывал тело ледяной коркой. Дыхание Лэрда превращалось в белые призраки, а воздух как бы расплавлялся, когда он вдыхал его.

Вокруг лежали обломки того, что когда-то было городом, осталось несколько колонн и обрушившихся стен, которые еще сохранились благодаря лаве, растекавшейся по ним и тем самым укрепившей их. Камни высоко поднимались в нереальном свете луны и, казалось, шевелились, когда облака песка пролетали мимо. Город-призрак. Планета-призрак. Остатки города представляли собой последний элемент жизни на поверхности планеты, выметенной ветром.

Но что-то, какая-то часть под этой поверхностью…

Жужжание послышалось высоко в небе. Жужжание спускалось к нему, приближалось. Исходит оно от звезд, от луны или от ветра? За несколько минут до этого, находясь в глубинах пирамиды, он заметил беспокойное движение стрелки гравиметра. Он поспешно поднялся и теперь смотрел и слушал.

Сердце его замерло.

«Нет, нет, только не дженерский корабль. Если они прибудут, это конец всему!»

Лэрд яростно выругался. Ветер разносил его слова вместе с поднятым песком и хоронил их в вечном молчании долины. Взгляд Лэрда устремился к суденышку. Его не было видно, оно сливалось с большой пирамидой. Из предосторожности он кинул на космолет несколько лопат песка, но если у них есть металлоискатель, песок не помешает. Лэрд был приговорен, почти безоружен. Они легко найдут его по следу в лабиринте.

Найдут и погреб.

Господи! Неужели он привел их сюда! Значит, и его план, и все его усилия только помогут врагу завладеть оружием, которое уничтожит Землю…

Его рука сжала рукоятку огнемета. Жалкий предмет, дурацкое устройство с кнопкой… Что он может сделать?

Решение пришло быстро. Ругаясь, он повернулся и бросился в пирамиду.

Факел Лэрда освещал бесконечные коридоры слабым, мерцающим светом. Тени плясали перед ним, карабкались по потолку, шли по бокам. Они были стары и собрались, чтобы задушить его. Его ботинки громко щелкали по камню, и эхо шумно повторяло эти звуки. В нем стал подниматься примитивный ужас, усиливший тревогу, он спускался в древнюю гробницу, в гробницу богов, и ему нужна была вся его энергия, чтобы бежать, не оглядываясь назад. Он боялся обернуться…

Ниже, еще ниже по этому петляющему туннелю, идущему вниз по склону в самое чрево планеты. Человек может блуждать тут до смерти в холоде и темноте, окруженный эхом. Любому понадобятся недели, чтобы найти дорогу к погребу, а единственным указанием были только рапорты Марчисона, которые читал только он. Теперь…

Он бросился в узкий проход. Дверь, взорванная раньше, наклонилась над черной пропастью. Она была высотой метров пятнадцать. Он проскочил, как муравей, и, попал в склад пирамиды.

Факел вновь осветил металл, стекло, какие-то вещества, которые он не мог определить и которые оставались здесь запечатанными миллионы лет до тех пор, пока он не пришел разбудить машины. Что они из себя представляют, он не знал. Ему удалось подключить питание, и загадочные устройства замурлыкали, замигали, но он не решился продолжать эксперименты. Он надеялся найти антигравитационные материалы, перенести всю эту массу на борт своего корабля и вернуться, чтобы ученые смогли всерьез заняться этой штукой. Но теперь…

Он оскалился по-волчьи и зажег большую лампу. Белый свет залил гробницу, отразился на этих чудовищных сокровищах, которые он не мог использовать и которые вобрали в себя всю мудрость расы, бороздившей межзвездное пространство и перемещавшей планеты, и это длилось пятнадцать миллионов лет. Может быть, ему и удалось бы построить приемлемую гипотезу, как пользоваться тем или иным элементом до появления врага. Может быть, он сумел бы уничтожить врагов одним красивым ударом, как это бывает в кино, или просто разрушить все, чтобы оно не попало в руки дженеров.

Надо было предвидеть и такую возможность. Надо было сделать бомбу, чтобы отправить к дьяволу всю пирамиду…

Овладев собой, он остановил яростный бег разума и огляделся вокруг. На стенах проступали рисунки, стершиеся от времени, но все еще различимые пиктограммы, предназначавшиеся, по-видимому, для тех, кто в конце концов обнаружит это помещение. Там были изображены жители Нового Египта, очень похожие на человека — высокие и величественные, с темной кожей и черными волосами, с острыми чертами лица, в яркой одежде. Он обратил особое внимание на один из рисунков: гуманоид брал предмет, похожий на стеклянный шлем, укреплял его на своей голове и манипулировал маленьким переключателем. Лэрду захотелось попробовать, но… Боже мой, а каков будет результат?

Он нашел шлем и осторожно стал натягивать его на голову. Это была последняя надежда. Холодный, гладкий, твердый, он медленно надевался на голову Лэрда, в нем было что-то странное, необычное… живое. Лэрд вздрогнул и повернулся к машинам.

Вон та штука с длинным дулом, обернутым проволочной спиралью, — излучатель? Как пустить его в ход? Черт побери, где отверстие? Он услышал звук легких шагов в бесконечных коридорах.

— Боже мой! — простонал он. — Они не теряют времени!

Однако они могли и не торопиться: детектор металлов наверняка показал, что он находится в этой пирамиде, а не в какой-нибудь другой из десятка рассеянных по долине. А счетчики энергии засекли его здесь…

Он погасил свет и присел за одной из машин, тяжело сжимая в руке свой огнемет.

С той стороны двери голос сказал:

— Сопротивление бесполезно, солнечник. Выходи!

Лэрд проглотил свой ответ и ждал, не шевелясь. Затем заговорил женский голос, как отметил некстати Лэрд, низкий, хорошо модулированный, но с металлическим оттенком. Грубый народ эти дженеры, даже их женщины командуют отрядами, водят суда и убивают мужчин.

— Тебе лучше выйти, солнечник. Ты поработал для нас. Мы предвидели подобную попытку. Археологические рапорты ускользнули от нас, поэтому мы сами не могли надеяться на успех. Но мои корабли находились поблизости от этого солнца, а на орбите самой планеты — один, с детекторами. Мы выследили тебя, дали время поработать, а теперь пришли забрать твои находки.

— Убирайтесь, — сказал он, отчаянно блефуя. Убирайтесь, или я взорву бомбу.

Раздался презрительный смех:

— Если бы ты ее сделал, мы бы об этом знали. Ты даже не снял космический комбинезон. Выходи с поднятыми руками, иначе мы пустим газ в этот погреб.

Зубы Лэрда блеснули в дерзкой улыбке.

— Отлично, — вскричал он, едва ли только наполовину сознавая, что говорит. — Отлично, вы сами этого хотели!

И тронул переключатель шлема.

В его голове словно разорвалась бомба: с грохотом и ослепительным сиянием. Обезумев от ярости, обжигающей нервы, он тяжело рухнул на пол. Тени сомкнулись над ним, ворча и покачиваясь, как живые. Ночь. Смерть Конец мира. И вдруг над всем этим взрыв смеха.

Он лежала скорчившись, за машиной и стонал. Они услышали эти стоны и медленно, осторожно вошли, наблюдая за его последними спазмами, которые должны были привести к неподвижности.

Они были высоки и хорошо сложены, эти мятежники дженеры. Триста лет назад Земля послала лучших для колонизации планет Стрельца. Им пришлось вести долгую и жестокую борьбу, завоевывать, строить, привыкать к мирам, которые не были и никогда не будут Землей. Все это изменило их тела, сделав похожими на металл, и заледенило души.

Все началось со споров по поводу таможенных тарифов, которые затем переросли в восстание Империи. В сущности, это была новая культура, желавшая как можно быстрее самоутвердиться: культура, рожденная в огне и одиночестве громадных пустых межзвездных пространств. Дикий мятеж ребенка-мутанта.

Они стояли, бесстрастно глядя на тело, и ждали, когда оно затихнет. Затем один из них наклонился и снял с Лэрда шлем.

— Он, по-видимому, принял это за инструмент, которым можно воспользоваться против нас, — сказал дженер, вертя шлем в руках, — но эта вещь не приспособлена к его биологическому типу. Древние обитатели этой планеты имели человеческий вид. Но я не думаю, что сходство шло дальше поверхности кожи.

Женщина-командир с некоторой жалостью опустила глаза.

— Он был храбрым человеком, — сказала она.

— Подождите, он еще жив. Он выпрямляется…

Дариш заставил свое дрожащее тело встать на четвереньки. Он чувствовал жуткую слабость, онемело горло, мускулы, нервы. Мозг переполняли страх и отчаяние: погибал целый мир. Но хуже всего была страшная тяжесть и полное отсутствие всех пяти чувств.

Ввирдда, Ввирдда, он был пленником в мозгу, который не содержал участка, передающего телепатические волны. Он был призраком, воплотившимся в нечто, бывшее наполовину трупом!

Сильные руки помогли ему встать.

— Глупо было пытаться, — сказал холодный женский голос.

Дариш чувствовал, как силы возвращаются к нему по мере того, как нервная и эндокринная системы находят новое равновесие. Его ум проснулся, готовый бороться с безумцем Лэрдом. Он дышал и вздрагивал: воздух в его легких! После скольких лет? Сколько времени он был мертвым?

Его глаза уставились на женщину. Она была высока и красива. Рыжие волосы выбивались из-под шлема с забралом, широко расставленные глаза прямо смотрели на него. Резкие, красивые черты лица, окрашенные свежестью и молодостью. Он на минуту вспомнил Илорну, и старая боль вспыхнула с новой силой… Он погасил ее, опять поднял глаза на женщину и улыбнулся.

Улыбка получилась оскорбительной, и женщина выпрямилась.

— Кто ты, солнечник? — спросила она.

Смысл был достаточно ясен Даришу, который располагал воспоминаниями и лексиконом хозяина тела, равно как и всеми знаниями Ввирдды. Он твердо ответил:

— Лейтенант Джон Лэрд Имперского Солнечного Флота к вашим услугам. А кто вы?

— Ты слишком далеко заходишь, — ответила она ледяным тоном, — но поскольку я намерена допросить тебя более детально… Я капитан Джоан Ростова, Дженерский Флот, так и знай.

Дариш огляделся вокруг. Все шло плохо. Он сейчас не мог рыться в глубине воспоминаний Лэрда, но и так было ясно, что перед ним враги. Что было справедливым, что нет в ссоре, затеянной века спустя после гибели Ввирдды, — его не интересовало, но необходимо было узнать больше, чтобы действовать свободно. Тем более что Лэрд, видимо, выжил и стал сопротивляться.

Знакомые машины выглядели как-то неудобно… раздражающе. Тут было чем превратить в пыль целые планеты! Культура, которая должна была унаследовать их, казалась варварской, но решение об использовании этих адских устройств принадлежало ему. Он поднял голову с бессознательным высокомерием — ЕМУ! Потому что он последний представитель Ввирдды, а эти машины строила вся Ввирдда. Это было его наследство.

И он должен был убежать.

Джоан Ростова смотрела на него со смесью любопытства, сурового подозрения, смущения и страха.

— В тебе есть что-то странное, — сказала она. — Ты совершенно не похож на человека, который только что здесь умирал. Для чего служит этот шлем?

Дариш пожал плечами.

— Это часть контролирующего механизма, — ответил он с легкостью. — Я нервничал и не мог управлять им как надо. Но это неважно. Тут есть много других машин.

— А для чего они?

— О, для многого. Например, вот эта внизу — атомный дезинтегратор, а это — защитное приспособление, а это…

— Ты лжешь. Ты не можешь знать больше нас.

— Доказать?

— Не надо. Иди сюда!

Дариш спокойно оценил расстояние. У него восстановилась вся психосоматическая координация его расы, натренированная за миллионы лет, но в этом теле, видимо, не хватало субклеточных элементов. Тем не менее… нужно избегать риска.

Он бросился на дженера, стоявшего рядом. Одной рукой он рубанул его по горлу, другой схватил за тунику и бросил на соседа. Перепрыгнув через лежащие тела, Дариш схватил чье-то атомное ружье и ударом длинного ствола включил магнитный генератор.

В полутьме засверкали выстрелы. Пули, входя в магнитное поле, взрывались. Дариш прыгнул к двери и бросился в туннель.

Через несколько секунд они кинулись за ним, но это тело было мощным, с длинными ногами, а Дариш уже начал чувствовать его реакции. Он бежал легко, дышал ровно и берег силы. Он еще не вполне мог управлять всеми функциями, нервная система была слишком непривычной, но в таком темпе он мог бежать достаточно долго.

Он протиснулся в боковой проход, о котором вспомнил. Позади щелкнуло ружье, выплюнув дождь пуль, некоторые из них попали в магнитное поле. Дженеры должны проверить каждый виток лабиринта, каждый изгиб туннеля или иметь детектор жизненной энергии, иначе им никогда не найти его. Он затеряется и будет блуждать до тех пор, пока не умрет от истощения.

Однако эта женщина умна. Она угадает, что он направится к поверхности и к их кораблям. Это его немного пугало. Он побежал дальше.

Эти замороженные веками темные и пустые коридоры. Воздух сухой и пыльный. Наверное, и на Ввирдде осталось мало влаги.

Сколько времени прошло? Сколько времени?

Джон Лэрд медленно приходил в себя. Его нейронные связи нашли знакомые пути через синапсы, комплекс, составляющий его личность, старался исправиться. Дариш вздрогнул, когда мозг стал ощупью, наугад давать приказы мускулам, выругался и пожелал, чтобы его второе «я» вернулось в небытие. Держись, Дариш, держись, еще несколько минут…

Он прыгнул через маленькое боковое отверстие и оказался в развалинах, в долине. Свежий, сухой воздух раздражал легкие, он жадно смотрел вокруг на песок, на камни, на звезды. Новые сочетания… Боже, значит, прошло очень много времени! Луна стала больше, чем он ее помнил, и заливала мертвый пейзаж серебристым светом. Видимо, она приблизилась к планете за эти неисчислимые века.

Корабль! Черт побери, где он?

Он увидел недалеко корабль дженеров, длинную торпеду, стоящую в дюнах. Его, конечно, охраняют, так что нечего и думать о захвате. Но где же корабль его второго «я»?

Ощупью пробираясь в воспоминаниях незнакомца, Дариш узнал, что захоронил корабль к востоку… Нет, это сделал не он, а Лэрд. Проклятие, надо работать быстрее. Он искал вокруг чудовищной формы пирамиды, источенной эрозией, нашел холмик и на отраженному свету луны там, где ветер смел песок, обнаружил металл. Какой непроходимый дурак этот Лэрд!

Удалив песок с пневматического шлюза, он глубоко вздохнул. Воздух раздирал ему горло и легкие. Еще секунда-другая — и враги нападут на него, а теперь, когда они уже уверены, что он знает машины…

Дверь шлюза блеснула, он почувствовал ее холод под руками и повернул внешнюю ручку, сыпя страшными проклятиями, незнакомыми старой Ввирдде, но, видимо, привычными для хозяина тела, существа без психосоматической тренировки, не эволюционирующего… Они идут!

Подняв захваченное ружье, он выпустил грохочущий разряд в группу, огибавшую пирамиду. Они спотыкались, как куклы, и вопили под смертельной белизной лунного света. Пули свистели вокруг и падали рикошетом на гребень судна.

Он открыл люк, пока дженеры отступили для новой атаки. На секунду зубы Лэрда блеснули в ледяной улыбке Дариша, воина, который правил тысячей солнц и командовал флотом Ввирдды.

— Прощайте, мои милые, — пробормотал он, и древний язык был сладок его губам.

Захлопнув дверь люка, он вбежал в рубку управления, предоставляя возможность вести себя почти бессознательным привычкам Джона Лэрда. Корабль тяжело взлетел, а набрав высоту стал быстро удаляться.

Он получил сильный удар в спину и подскочил в кресле пилота. Послышался звук разрываемого металла. Боже! Дженеры выстрелили из тяжелого орудия с борта своего судна. Они задели его космолет, и он со свистом несся обратно к планете.

Дариш прикинул, что с такой траекторией он упадет в холмы, приблизительно в ста пятидесяти километрах от долины. Но ему придется бежать, его будут преследовать, как дикого зверя, что ж, Джон Лэрд получит по заслугам. Мускулы сокращались, сухожилия напряглись, глотка изрыгала проклятия, в то время как личность Лэрда снова яростно старалась найти себя. Это сражение должно скоро закончиться!

Ну что ж… Дариш мысленно пожал плечами. В худшем случае он может сдаться дженерам, стать заодно с ними. Какая разница, кто выиграет эту маленькую идиотскую войну? У него есть другие дела.

Кошмар. Джон Лэрд скорчился в пещере, созданной ветром, и смотрел на освещенные холодным лунным светом холмы. Он видел корабль дженеров, и отблески холодного света на обломках собственного космолета, и людей, которые охотились за ним.

Но был ли он самим собой, не был ли пленником в собственном черепе? К нему приходили чужие воспоминания, а его собственные окрашивались чужими мыслями. Он убегал от врагов, но в то же время он, Лэрд, крутился в темных безднах полуосознанного безумия. Он вспоминал свою жизнь, но помнил и другую, длившуюся миллион лет. Он смотрел на эти дикие скалы, на песок, на пыль, разносимую ветром, и видел эти места такими, какими они были раньше… зелеными и прекрасными. Он вспомнил, что был Даришем из Толлога, что правил целыми планетными системами в империи Ввирдды. В то же самое время он был Джоном Лзрдом с Земли. Два потока мыслей пересекались в его мозгу, вытекали один из другого, обменивались криками в темноте его черепа…

Миллион лет!

— Кто вы? — кричал Лэрд. — Что вы со мной сделали? — И пока он задавал эти вопросы, поднимались его собственные воспоминания и отвечали ему.

Произошло восстание эроев, отцы которых приехали на Ввирдду хорошими, но с веками испортились. Они восстали против незыблемого правления бессмертных. За один век войны они объединили половину империи и ее населения. И бессмертные применили против них самое мощное, самое первоклассное оружие, способное уничтожить звезды, оружие запрещенное, миллионы лет остававшееся захороненным в самых глубоких подземельях Ввирдды, Но… эрой знали о нем. И у них тоже было такое оружие.

В конце концов Ввирдда пала, ее флот был уничтожен, армия разбежалась по десяти тысячам опустошенных планет. Торжествующие эрой бросились добивать мир, в котором родились, а в мощных имперских арсеналах не было больше ничего, что могло бы остановить их.

Их культура была нестабильна и не могла удержаться так долго, как культура Ввирдды. Через каких-нибудь десять тысяч лет эрой исчезли, и в галактике даже не сохранилось воспоминания о них. Это мало что даст нам, с горечью сказал себе Лэрд и с леденящим ужасом понял, что это была мысль Дариша.

Тон внутреннего монолога ввирдданца внезапно стал почти разговорным, и Лэрд понял, какое огромное усилие потребовалось, чтобы преодолеть одиночество, длившееся миллионы лет.

«Послушай, Лэрд, мы, видимо, обречены занимать одно и тоже тело, и ни один из нас не может избавиться от другого. К тому же, кажется, дженеры мечтают захватить это тело. Чем больше мы будем сражаться друг с другом, тем беззащитнее станет оно. Нам лучше объединиться».

«Но… Боже мой, дружище, за кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я горю желанием иметь в своем мозгу такого вампира?»

Ответ был ледяной и яростный:

«А я, Лэрд? Я, который был Даришем из Толлога, господином тысячи солнц и любовником прекрасной Илорны, наместником бессмертной, самой крупной империи, какую когда-нибудь знала Вселенная… А теперь я, как в ловушке, в теле недоразвитого существа с другой планеты, существа, появившегося через миллионы лет после смерти всего, что имело цену. Ты должен был присоединиться ко мне, когда оказался здесь, Лэрд. Я управлял этим оружием. Я!»

Глаза оглядели голый пейзаж, наметенные ветром холмы, и двойной разум заметил крошечные силуэты, карабкавшиеся по скалам в поисках следа.

«Что нам это теперь даст? — сказал Лэрд. — Кроме того, я могу слушать твои мысли и копаться в воспоминаниях. Солнце или Дженея — для тебя одно и то же. А если ты играешь со мной?»

Ответ был мгновенный и сопровождался неприятным смехом:

«Ну… читай в моем мозгу, Лэрд! Это ведь и твой мозг, не правда ли? По-видимому, — добавил он более спокойно, история повторяется. Восстание варваров против планеты-матери, но на более низкой ступени развития. Я не ожидаю удачных результатов для цивилизации. Но, может быть, я приму в этом более активное участие, чем тогда».

Было что-то нереальное в том, что он лежал в развалинах древнего мира, следил за движением преследователей и думал не своими мыслями. Лэрд даже сжал кулаки, борясь за равновесие.

«Так-то лучше, — сказал сардонически разум Дариша, — Но не напрягайся. Дыши медленно и глубоко, хотя бы на минуту сосредоточься только на дыхании, а затем обшарь мой мозг, который также и твой».

«Замолчи! Заткнись!»

«Боюсь, это невозможно. Мы в одном и том же мозгу, ты же знаешь, и каждый из нас должен привыкнуть к потоку сознания другого. Расслабься, дружище, успокойся. Вспомни, что с тобой произошло, и согласись, что тебе еще повезло».

Говорят, человек — это животное, порабощающее время. Но только могучая воля и горячие стремления Ввирдды могли как-то преодолеть барьеры самой смерти и ждать миллион лет, чтобы умирающий мир не исчез полностью.

Что такое личность? Это нечто неделимое и нематериальное, скорее, не схема, а процесс. Тело начинается с генотипа, и развивается под влиянием различных условий среды. А весь организм — это результат взаимодействия двух элементов. Интеллектуальная составляющая, сознание собственного «я», неотделима от тела, но в какой-то степени может быть изучена отдельно.

Наука нашла способ спасти то, что было Даришем. Пока врага изрыгали гром в пламя у ворот Ввирдды, пока вся планета ждала последнего боя и решающей ночи, ученые в лабораториях завершали молекулярные исследования, чтобы ансамбль синапсов, состоящих из памяти, привычек, рефлексов, инстинктов, непрерывности «я», можно было записать на электронной структуре некоторых кристаллов. Они взяли только схему Дариша, потому что из всех бессмертных на это согласился он один. Кто еще мог захотеть повториться спустя века после собственной смерти, спустя века после того, как мир, вся его история и все его знания исчезли? Но Дариш всегда был отважен. Илорна умерла, и теперь ему было почти безразлично все, что могло случиться.

Илорна, Илорна! Лэрд видел незабываемый образ, возникший в памяти, ее золотые глаза, улыбку, длинные черные волосы, спускающиеся вдоль очаровательного гибкого тела. Он вспомнил звук ее голоса, нежность ее губ. Он любил ее. За миллионы лет от нее осталась лишь пыль, да и та унесена ночным ветром, а он все еще любил ее той своей частью, которая была Даришем. Илорна!..

И Дариш-человек в конце концов умер вместе со своей планетой, но запись на кристалле, которая могла воспроизвести его, Дариша, находилась в подземелье, окруженная всеми самыми мощными изделиями Ввирдды. Рано или поздно в бесконечном будущем Вселенной кто-то придет, наденет на голову шлем и тронет переключатель. Схема воспроизведется, разум Дариша оживет, и Дариш заговорит от имени покойной Ввирдды и постарается возобновить традиции пятидесяти миллионов лет. Обет, данный Ввирдде, победит время…

«Но Ввирдда мертва, — резко подумал Лэрд. — Теперь новая история, и вы не можете указывать нам, что делать!»

Последовал надменно-ледяной ответ:

«Я буду делать то, что найду нужным. А тебе советую оставаться, пассивным и не спорить со мной».

«Заткнись, Дариш! — заворчал Лэрд. — Я не желаю получать приказы ни от кого, даже от призрака».

Голос стал убеждать:

«В настоящее время ни у тебя, ни у меня нет выбора. За нами охотятся, и, если у них есть детектор жизненной энергии, а я думаю, он у них есть, они найдут нас по тепловому потоку нашего тела. Тогда самое лучшее — не сопротивляться. Когда мы окажемся на борту корабля, нагруженного всей мощью Ввирдды, нам может представиться случай».

Лэрд спокойно лежал и смотрел на приближающихся врагов, и предчувствие поражения обрушилось на него. Что можно сделать с Даришем? Стоит ли пытаться?

«Прекрасно, — сказал он наконец. — Прекрасно. Но я буду следить за всеми твоими мыслями, понятно? Не думаю, чтобы ты смог помешать мне покончить с собой, если я буду вынужден это сделать».

«Думаю, что смогу. Но противоречащие друг другу сигналы мозга взаимно нейтрализуются, и тело после этого может выпутываться как знает. Расслабься, Лэрд, и положись на меня. Я — Дариш-воин, я прошел через более жестокие сражения, чем это».

Он встал и пошел по склону холма, подняв руки. По дороге Дариш продолжал свою мысль:

«Кроме всего прочего… эта очаровательная девушка-командир… Это может показаться интересным!»

Его смех звучал под луной, он был нечеловеческим.

— Я не понимаю тебя, — сказала Джоан.

— Иной раз, — ответил легкомысленным тоном Дариш, — я и сам себя не понимаю… И вас тоже, дорогая.

Она выпрямилась:

— Эй, лейтенант! Не забывай о своем положении здесь.

— Ох! К дьяволу наши чины! Давайте просто будем живыми людьми для разнообразия.

Она испытующе посмотрела на него:

— Странная манера выражаться для солнечника.

Дариш мысленно выругался. К черту это тело! Ему доступна едва ли половина чувств, известных ввирдданцу. Грубая структура мозга удерживает только самые примитивные мысли: темные и ленивые. Он совершал промахи, которые никогда бы не совершил прежний Дариш. И эта молодая женщина их тотчас же заметила. Он был пленником смертельных врагов Джона Лэрда, а разум самого Лэрда запутался в его мыслях, его воле и памяти. Он, Дариш, готов сражаться, если появится хоть малейший признак…

Собственное «я» солнечника злобно ухмыльнулось:

«Осторожно, Дариш, осторожно!»

«Замолчи,» — ответил разум ввирдданца, с грустью осознавая, что и его нервная система, как бы ни была тренирована, тоже устала.

— Я могу поведать вам правду, капитан Ростова, — сказал он громко. — Я вовсе не Лэрд, я больше не Лэрд.

Она не ответила, только опустила глаза и откинулась в кресле. Он отметил длину ее ресниц. А может быть, это отметил разум Лэрда?

Они сидели вдвоем в ее маленькой кабине на борту корабля. Часовой стоял за закрытой дверью.

Время от времени они слышали глухой металлический шум: на борт поднимали тяжелые машины Ввирдды. Если бы не шум, можно было бы считать себя единственными живыми существами на этой старой погибшей планете.

Комната была скудно обставлена, но чувствовалось присутствие женщины: занавеси, небольшой цветок в горшке, нарядное платье в полуоткрытом шкафу. Женщина, сидевшая за столом напротив, была очень красива: рыжие волосы, свободно падавшие на плечи, и большие блестящие глаза. Но ее тонкая рука лежала на рукоятке пистолета.

Она сказала твердо:

— Я хотела поговорить с тобой наедине. Есть кое-что, чего я не понимаю. Предупреждаю, при малейшем подозрительном движении буду стрелять. И даже если тебе удастся каким-нибудь путем захватить меня, имей в виду, я как заложник не представляю никакого интереса и для каждого из нас корабль дороже жизни.

И теперь она ждала его объяснений.

Он взял сигарету из пачки, лежавшей на столе, опять-таки привычка Лэрда — закурил и медленно вдохнул дым. «Ладно, Дариш, продолжай в том же духе. Я полагаю, твоя идея хороша, если, конечно, она приведет к чему-нибудь. Но я слушаю, не забывай об этом».

— Я — все, что осталось от этой планеты, — сказал он ровным тоном. — Перед вами Дариш из Толлога, бессмертный с Ввирдды, и в каком-то смысле я умер миллионы лет тому назад.

Она сидела неподвижно, но он заметил, как сжались ее руки и каким прерывистым стало ее дыхание.

В немногих словах он объяснил, каким образом сохранилась его схема и как он вошел в мозг Лэрда.

— Ты думаешь, я поверю этой истории? — презрительно спросила она.

— У вас на борту есть детектор лжи?

Она поднялась и пошла к шкафу, чтобы достать аппарат. Он смотрел на нее, отмечая грацию ее движений. «Ты давно умерла, Илорна… Ты давно умерла, и во всей Вселенной не было и не будет такой, как ты. Но я продолжаю жить, и она напоминает мне тебя».

На столе между ними стоял черный предмет, который мурлыкал и светился. Дариш надел металлический шлем, взялся за рукоятку и ждал, пока Джоан настроит прибор. Благодаря воспоминаниям Лэрда он знал принцип действия прибора, меру активности различных мозговых центров, взятых по отдельности, метод точного определения добавочной энергии, выделяемой корой головного мозга в момент придумывания лжи.

— Нужен ориентир, — сказала она. — Скажите какую-нибудь заведомую ложь.

— Новый Египет, — сказал он с улыбкой, — имеет кольца, состоящие из голландского сыра. Однако в самом теле планеты находится великолепный камамбер…

— Пойдет. А теперь повторите ваши недавние заявления.

«Расслабься, Лэрд, ради Бога — Сотрись! Я не смогу контролировать эту штуку, если ты будешь вмешиваться».

Он твердым голосом повторил свой рассказ, одновременно работая внутри мозга Лэрда. Прощупывая его ощущения, он давал уроки контроля нервной системы, которые входили в его ввирдданское образование. Конечно, он вполне мог обмануть простой электронный прибор, подняв уровень активности во всех центрах, чтобы добавочное усилие клеток не могло быть обнаружено.

Он без колебания продолжал, думая в то же время, не выдадут ли его стрелки прибора и не сработает ли тут же пистолет, посылая смерть в его сердце.

— Естественно, личность Лэрда полностью пропала, его схемы стерлись под давлением моих. У меня остались его воспоминания, но, за исключением их, я — Дариш с Ввирдды — к вашим услугам.

— Хорошенькие услуги, — сказала она, прикусив губу. — Вы убили четверых моих друзей.

— Поставьте себя на мое место. Я только что вновь получил жизнь. Я помню, что сидел в лаборатории под аппаратом, легкое головокружение — и вдруг я оказываюсь в чужом теле. Моя нервная система была потрясена, я не мог ясно мыслить. У меня оставалось от Лэрда убеждение, что я окружен смертельными врагами, готовыми убить меня. Действуя инстинктивно, я желал только свободы моей собственной личности и хотел выйти из всего этого самостоятельно. Так я и сделал. Сожалею о смерти ваших людей, но думаю, что вы получили достаточную компенсацию.

— Гм… Но вы сдались лишь тогда, когда мы и сами взяли бы вас.

— Да, конечно, но я почти решился сделать это в любом случае.

Глаза женщины не отрывались от экрана, где мерцали стрелки, означавшие для него жизнь или смерть.

— В конце концов на вашей территории я был почти уверен, что меня пристрелят, а вы — побеждающая сторона в этой войне, не имеющей для меня никакого смысла. Но, насколько я понимаю, для человеческой расы будет лучше, если победят дженеры. История показала: неразработанность новой культуры старая цивилизация классифицирует как варварство, но на самом деле именно новые цивилизации и лучше адаптируются к изменяющимся внешним условиям, и их культура торжествует над старой, но результатом оказывается синтез обеих культур.

Он видел, что она расслабилась, и внутренне улыбнулся. Это действительно было легче, очень легко. Молодой век так доверчив. Всего и дела, что предложить ей красивую ложь, которая соответствует пропаганде, окружающей ее с самого рождения, — и она не сможет больше считать его врагом.

Голубые глаза поднялись на него, губы полуоткрылись.

— Вы хотите помочь нам? — спросила она почти шепотом.

Дариш кивнул:

— Я знаю принцип, конструкцию и применение этих машин, и в них действительно есть силы, могущие изменить планеты. Ваши ученые никогда не откроют и половины того, что было открыто нами. Я покажу вам, как пользоваться всем этим. Естественно, — добавил он, — я буду ждать соответствующего вознаграждения. Но даже из чисто альтруистических соображений я сделаю все, что смогу. Эти источники энергии должны быть под управлением того, кто в них разбирается. Недостаточное знание может привести к невообразимым катастрофам.

Внезапно она вложила свое оружие в кобуру, встала и протянула Даришу руку.

Он крепко пожал ее и наклонился, чтобы поцеловать. А когда поднял глаза, то увидел, что она смущена полусчастлива, полуиспугана.

«Это некорректно! — протестовал Лэрд. — Бедная девочка никогда не встречалась ни с чем подобным. Она не имеет представления о кокетстве. Для нее любовь не игра, а что-то таинственное, серьезное, значительное…»

«Я тебе сказал, молчи, — холодно ответил Дариш. Слушай, друг, даже если у нас будет официальный пропуск, на этом судне еще полно врагов. Мы должны непременно консолидироваться. А теперь успокойся и развлекись».

Он снова повернулся к столу и взял Джоан за руку:

— Вы знаете, глядя на вас, я вспоминаю женщину, которую любил на Ввирдде миллион лет тому назад, — сказал он с кривой улыбкой, напомнившей ему, что это было больше чем наполовину правдой.

Она сделала легкое движение и проговорила:

— Я не могу этому помешать. Вы… вы стары, вы не нашего уровня, и то, что вы думаете и знаете, заставляет меня чувствовать себя ребенком. Дариш, это меня пугает.

— Напрасно, Джоан, — сказал он мягко. — Мой разум молод и очень одинок. — Он придал своему голосу разочарованный тон. — Джоан, мне так нужен кто-то, с кем я мог бы поговорить. Вы не представляете, что это такое — проснуться через миллионы лет, когда твой мир мертв, и быть таким одиноким… Ах, позвольте мне время от времени приходить для дружеских бесед. Забудем время, смерть и одиночество. Мне очень нужен кто-то вроде вас.

Она опустила глаза и сказала совершенно искренне:

— Я тоже подумала, что это будет хорошо, Дариш. Как вы знаете, у капитана корабля не бывает друзей. Меня назначили на этот пост из-за моих способностей, вот и все. Да, приходите, когда пожелаете. Надеюсь, это будет честно.

Они поговорили ещё немного, и, когда он, пожелав спокойной ночи, поцеловал ее, это вышло естественно и непринужденно. Он дошел до своей кушетки, перенесенной с палубы в маленькую неиспользуемую каюту, и в голове его был сладкий туман.

Погасив свет, он лег и снова завел молчаливый спор с Лэрдом.

«Так что теперь?» — спросил солнечник.

«Мы разыгрываем партию медленно и без рывков, — торопливо сказал Дариш, этот идиот даже не мог читать прямо в их общем мозгу. — Мы ждем, чтобы представился случай, и не будем действовать некоторое время. Под предлогом приведения энергоблоков излучателя в боевое состояние мы установим механизм, способный разрушить корабль при одном нажатии кнопки. Они ничего не поймут.

Они не имеют никакого представления о субпространственных потоках. И как только нам представится случай удрать, мы нажмем на кнопку, выскочим и постараемся добраться до Солнечной системы. С моими знаниями мы можем изменить судьбу войны. Это, безусловно, риск, но это и единственная возможность, которую я вижу. И ради Бога, дай мне вести операцию. Считается, что ты умер».

«А что произойдет, если это дело не выгорит? Как я смогу избавиться от тебя?»

«Откровенно говоря, никак: наши схемы теперь слишком перемешались. Мы просто должны научиться жить вместе. Ты от этого только выиграешь, — убежденно добавил Дариш: Подумай, дружище, мы можем сделать с Солнцем все что угодно. С Галактикой тоже. Я восстановлю резервуар жизненных сил, сделаю новое бессмертное тело, мы перенесем туда нашу схему, обладающую всеми способностями ввирдданца! И ты никогда не умрешь».

«Не слишком блестящая перспектива, — скептически сказал себе Лэрд. — Очень уж малы у меня шансы взять верх в этой комбинации. Со временем моя собственная личность поглотится личностью Дариша. Конечно, если психиатр… наркоз… гипноз…»

«Нет! — зловеще сказал Дариш. — Мне так же дорога моя индивидуальность, как тебе — твоя».

Общий рот скривился в двусмысленной улыбке.

«Я думаю, нам надо научиться любить друг друга», подумал Лэрд.

Тело погружалось в сон. Скоро клетки Лэрда уснули, его личность блуждала в царстве теней, в древней стране грез. Дариш оставался бодрствующим немного дольше. Сон… Потеря времени… Бессмертные никогда не страдали от усталости…

Разум — сложная вещь. Он может скрывать некоторые факты от самого себя, в какой-то степени забывать тягостные воспоминания, убедить себя в чем угодно. Есть масса средств, которые использует мозг, чтобы обмануть себя. И тренировка бессмертных состояла в полной координации нейронов. Они могли, сознательно пользуясь силами, дремавшими в них, остановить сердце, подавить боль, уничтожить свою личность.

Дариш знал, что его разум стал бы сражаться со всяким хозяином, и был заранее готов к этому. Однако сейчас часть его разума была в полном контакте с разумом Лэрда. Другая же, отделенная от главного потока сознания обдуманной и контролируемой шизофренией, думала своими собственными мыслями и устанавливала свои собственные планы. Гипнотизируя самого себя, он несколько секунд автоматически собирал свое «я», чего Лэрд не знал, иначе говоря, у них был только подсознательный контакт.

Механизм для разрушения нужно смонтировать, чтобы удовлетворить возрождающуюся личность Лэрда, говорил себе Дариш, но действовать этот аппарат не будет, потому что Дариш частично говорил правду: его личный интерес был на стороне дженеров и он хотел привести их к окончательной победе.

Освободиться на время от Лэрда будет несложно: достаточно убедить его, что по какой-то причине ему необходимо напиться в стельку. Лучше контролируемый разум Дариша останется в порядке, в то время как Лэрд будет уже погружен в опьянение. Тогда он сможет заняться Джоан, которая к тому времени, вероятно, будет готова уже на все.

Психиатрия… Да, сложная мысль Лэрда была неплохой. Методы тренировки применены для подавления чужой личности. Он сотрет этого солнечника, сотрет окончательно.

А после появится его новое бессмертное тело, и веками и тысячелетиями он будет делать с этой молодой цивилизацией все что захочет.

Демон, изгоняющий человека… Дариш улыбнулся и скоро уснул.

Корабль шел сквозь звездную ночь. Смена дня и ночи отмечалась только по положению стрелок на корабельных часах — последовательность периода сна, еды, медленное перемещение созвездий, в то время как космолет поглощал световые годы.

Последовательность работы, еды, сна, и Джоан, и вечное жужжание трансмиссий, отдающееся в костях. Будет ли этому конец, думал Лэрд. Не станет ли он, Лэрд, новым Летучим Голландцем, брошенным в вечность, запертым в собственном черепе с существом-хозяином. В подобные моменты он находил успокоение только в объятиях Джоан, и тут он и Дариш составляли одно. Но затем…

«Мы идем на соединение с Главным флотом. Ты слышал об этом, Дариш? Для Джоан — это триумфальное шествие к объединенной силе и мощи Дженеи, потому что она принесет своему адмиралу непобедимое оружие Ввирдды».

«А почему бы и нет? Она молода, честолюбива, так же, как и ты, жаждет славы. И что же?»

«Мы должны исчезнуть до того, как она достигнет места назначения. Нам надо похитить спасательную шлюпку, а потом разрушить корабль со всем его содержимым».

«Включая Джоан Ростову?»

«Боже мой, нет, конечно, мы ее похитим. Ты знаешь, я влюблен в эту дьявольскую девушку. Но дело касается всей Земли. На этом корабле достаточно всякой дряни, чтобы полностью разрушить планету. А у меня там родители, братья, друзья, цивилизация. Мы должны действовать!»

«Прекрасно, Лэрд. Не отчаивайся. Сначала нужно наладить энергоблоки. Мы должны продемонстрировать работу, чтобы усыпить бдительность. На борту только одна Джоан доверяет нам, но отнюдь не ее офицеры».

Тело и двойной разум тяжело работали, управляя техниками-дженерами, которые не понимали того, что строят. Лэрд из воспоминаний Дариша знал, какой гигант спит в этих проводах, трубках и полях невидимой энергии. Там были силы, равные тем, что создали Вселенную, и способные разрушить ее, искривив пространство — время, превратив атомы в чистую энергию, разрушив стабильность силовых полей космоса. Лэрд вспомнил разрушение Ввирдды и содрогнулся.

Излучатель был налажен и приведен в боевую готовность. Дариш намекнул, чтобы крейсер остановился где-нибудь для испытаний. Они выбрали пустынную планету в необитаемой системе и нацелились на планету радиусом в пятьдесят тысяч миль. В течение часа Дариш превращал литосферу в море лавы.

— Если бы функционировали поля разрыва, — рассеянно сказал он, — я мог бы разнести эту планету на куски.

Лэрд видел вокруг себя напряженные, бледные лица, покрытые потом. Двоим, кажется, стало плохо. Джоан забылась до того, что прижалась к нему, вздрагивая.

Но через минуту она подняла ликующее и нетерпеливое лицо, и в нем была бездумная жестокость сокола, вонзившего когти в добычу.

— Вот это конец Земли, джентльмены!

— И у них нет ничего, что могло бы нас остановить, ошеломление пробормотал ее лейтенант. — Этот небольшой корабль может теперь опустошить всю Солнечную систему!

Дариш согласился. Вполне возможно. Для этого не понадобится много энергии, потому что генераторы Ввирдды использовались только как катализаторы для высвобождения невероятно более мощных естественных сил. А Солнечная система не имела даже зачатков тех знаний, которые дали бы их миру возможность продержаться некоторое время. Да, так может случиться.

Он выпрямился от неожиданной яростной мысли Лэрда:

«Вот именно, Дариш. Это ответ».

Мысль, принадлежавшая также и ему, родившаяся в том же мозгу, в сущности, была очень проста. Они могут вооружить и окружить защитным экраном весь корабль, и Дженея не сможет помешать им, поскольку никто из техников на борту ничего не понимал в машинах Ввирдды, а Лэрду теперь полностью доверяли. Можно установить контрольный прибор без ведома экипажа корабля.

И когда Большой флот Дженеи будет собран, достаточно одного щелчка главного рубильника, чтобы в крейсере разлилась смертоносная энергия. На борту останутся только трупы и роботы, которые откроют огонь по врагу. Только один этот корабль может уничтожить все надежды варваров несколькими вспышками невероятного пламени. Роботов можно настроить и на разрушение самого судна, чтобы никто из чудом выживших дженеров не смог им воспользоваться.

«А мы… мы убежим в суматохе, Дариш. Мы дадим роботу приказ сберечь капитанскую шлюпку, возьмем с собой Джоан и отправимся к Солнечной системе! И некому будет погнаться за нами!»

Мысль ввирдданца медленно ответила:

«Хорошо, план дерзкий. Мы его выполним!»

— Что происходит, Дариш? — обеспокоенно спросила Джоан. — Вы выглядите…

— Просто задумался. Никогда не думайте, капитан Ростова. Это вредно для мозга.

Позднее, обнимая ее, Лэрд чувствовал угрызения совести при мысли об измене, которую он готовил. Друзья Джоан, весь ее мир, ее дело — все это будет сметено одним грохочущим ударом, и нанесет этот удар он, Лэрд. И когда все будет кончено, станет ли она хотя бы разговаривать с ним?

Дариш, этот бессердечный дьявол, казалось, рассматривал ситуацию с сардонической усмешкой.

А позднее, когда Лэрд уснул, Дариш подумал, что план парня хорош. Конечно, он присоединится к этому плану. Это займет Лэрда до тех пор, пока они будут двигаться на соединение с Главным флотом, а потом… будет уже слишком поздно. Победа дженерам обеспечена. Даришу только и дела будет, чтобы в решающий момент держаться подальше от главного рубильника. Если Лэрд попытается добраться до него, их противодействующая друг другу воля просто аннулируется, и это будет означать победу Дженеи.

Ему нравилась эта новая цивилизация, обладавшая свежестью, энергией и способностью надеяться, чего не было в земных воспоминаниях Лэрда. С ее силой и упорством она далеко пойдет. Молодую, податливую, ее можно будет подвергнуть психологическим изменениям, так как он этого пожелает.

«Ввирдда, — бормотал его мозг, — мы снова восстановим твой облик! Ты будешь жить снова».



БОЛЬШОЙ ФЛОТ!

Миллион бронированных и вспомогательных кораблей собрался подле погасшего красного карлика. Они толпились, кружась по одной и той же гигантской орбите. Под раскаленной белизной звезд, над черными бездонными провалами их бронированные бока ярко сверкали. Они шли бесчисленными рядами, как гигантские акулы, и их пушки, торпеды, бомбы и люди готовились раздавить планету и разрушить цивилизацию. Это зрелище превосходило всякое воображение, человеческий разум мог иметь только смутное представление о такой безмерности, которую не охватить взглядом.

Это был главный меч Дженеи. Он пройдет сквозь слабую линию защиты Солнечной системы и, неожиданно возникнув в небе, опрокинет ад над сердцем империи.

«Нет, они все-таки не вполне люди, — думал Лэрд с болью. — Отчужденность и космос слишком изменили их. Никакому человеческому существу не пришло бы в голову разрушить колыбель человечества. Прекрасно, Дариш, вот наш шанс!»

«Не сейчас, Лэрд, подожди минутку. Подожди, пока у нас будет законная причина покинуть корабль».

«Хорошо. Пойдем в контрольный зал. Я хочу быть поблизости от этого рубильника. Господи, ведь все человечество зависит от нас!»

Дариш ничего не сказал той частью мозга, что была открыта Лэрду. Другая половина, глубоко спрятанная в подсознании, знала причину: он ожидал постгипнотического сигнала, импульса в высшие мозговые центры.

Корабль выглядел непонятным и незаконченным. Все его обычное вооружение было демонтировано и заменено машинами Ввирдды. Робот-мозг, почти живой по своей сложности, стал отныне оружейником, пилотом и командиром корабля, и только двойной разум одного человека знал, какие приказы были даны этому мозгу.

«Когда главный выключатель будет опущен, создать на корабле фон мощностью в десять единиц. Когда шлюпка капитана окажется достаточно далеко, разрушить весь флот, за исключением этой шлюпки. Когда на линии не останется ни одного корабля, способного к действию, включить дезинтеграторы и вызвать распад корабля и всего его содержимого до уровня первичной энергии».

Лэрд смотрел на выключатель в каком-то болезненном ослеплении. Обычная модель: пластинка и двойная рукоятка. Боже правый, возможно ли, логично ли, что вся история зависит от угла, под которым находится эта рукоятка? Он отвел глаза, посмотрел на растянувшуюся линию кораблей, дрожащими руками зажег сигарету и стал расхаживать взад и вперед, вдыхая дым и ожидая.

Появилась Джоан с двумя людьми из экипажа, которые торжественно шли сзади. Глаза ее блестели, щеки разрумянились, свет от башни придавал ее волосам оттенок расплавленной меди.

«Нет более восхитительной женщины, — говорил себе Лэрд, а ты готовишься уничтожить то, чему она посвятила всю свою жизнь».

— Дариш! — закричала она, и в ее голосе слышался смех, великий адмирал хочет видеть нас на борту его корабля. Он, вероятно, попросит продемонстрировать нашу мощь, а затем флот немедленно двинется к Солнечной системе, во главе с нами, Дариш… Ох, Дариш, война почти окончена.

«Пора! — мелькнула мысль Лэрда. И он потянулся к выключателю, спокойно размышляя о том, что генераторы должны немного разогреться. — Уехать с ней, поразив этих стражей неожиданностью, — и в путь, к дому». И тут разум объединился, рука застыла.

«Нет!»

«Как? Но ведь…»

Вторая часть разума Дариша открыла свою память ради полноты триумфа, и Лэрд понял, что его карта бита.

Так просто, так чудовищно просто Дариш мог его удержать, поставив тело перед конфликтом желаний, и только. Потому что пока Лэрд спал, пока высшие уровни его «я» были в бессознательном состоянии, тренированное подсознание ввирдданца взяло над ним верх. В состоянии самогипноза, которому подверг себя Дариш, он написал Джоан письмо и в нем объяснил всю правду. Он положил это письмо в такое место, где его легко найдут, когда будут обыскивать вещи, чтобы понять причину его паралича. В письме, кроме всего прочего, говорилось, что тело Дариша останется неподвижным до тех пор, пока не будут приняты некоторые лекарства, применен электрошок и гипноз, чтобы извлечь из его мозга сознание Лэрда.

Победа дженеров была близка.

— Дариш! — Голос Джоан доносился как бы издалека, ее лицо закачалось в тумане, так как Дариш почти потерял сознание. — Дариш, что случилось? Ох, что-то не так?

Ввирдданец неумолимо внушал: «Брось, Лэрд, верни себя мне, и мы сохраним твое „я“. Я уничтожу это письмо. Ты видишь, мой разум открыт для тебя полностью, на этот раз ты видишь, я говорю правду. Я предпочитаю, насколько возможно, избегать измены, а тебе я действительно кое-чем обязан. Но сейчас доверься мне, иначе будешь стерт из нашего мозга».

Падение, провал… За сопротивление — немедленная смерть. Воля Лэрда уступила, в его разуме был хаос, и он не мог думать ясно. Один слабый импульс: «Сдаюсь, ты победил, Дариш».

Обмякшее тело выпрямилось. Джоан с тревогой склонилась над ним:

— Что случилось, Дариш? В чем дело?

Дариш овладел собой и болезненно улыбнулся:

— Время от времени у меня бывают кризисы. Я не полностью овладел чужой нервной системой. Но сейчас уже все в порядке. Пошли отсюда.

Рука Лэрда дотронулась до рубильника и потянула его на себя.

Дариш закричал. Звериный рев вырвался из его горла, он пытался отдернуть эту руку, и тело вновь ослабло из-за столкновения двух желаний.

Это было как освобождение из ада, и, как предписывала неизбежная логика событий, «я» Лэрда оказалось объединившимся. Одна его половина дрожала от чувства поражения, другая не осознавала свою победу. Он яростно говорил себе: никто не обратил внимания, когда я это сделал. Они смотрели на мое лицо. Но даже если и заметили — мы им раньше говорили, что это всего лишь безобидная ручка регуляции. Но… смертельная радиация уже разливается вокруг! Если ты сейчас же не скооперируешься со мной, Дариш, я удержу нас здесь до тех пор, пока мы не умрем!

Все удивительно просто. Разделив с Даришем его память, Лэрд получил и его умение прятать часть своего разума. Поняв, что ввирдданец собирается поставить ему ловушку, Лэрд опередил его. В такой ситуации, когда всякая надежда, казалось, пропала, его сознание решило сдаться, а подсознание приказало телу опустить рубильник.

«Поддержи меня, Дариш! Ты так же, как я, любишь жизнь. Поддержи, и уйдем из этого ада».

Дариш неохотно признал:

«Ты выиграл, Лэрд».

Тело встало, опираясь на плечи Джоан, и медленно двинулось. Невидимые лучи смерти пронизывали их, накапливая свой эффект. Через три минуты нервная система будет разрушена.

— Бежим, Джоан!

— Зачем? — Джоан остановилась, а лица сопровождающих ее угрожающе нахмурились. — Дариш… что ты хочешь сказать? Что с тобой?

— Мадам… — заговорил один из членов экипажа. — Мадам, прошу прощения… но я видел, как он опустил рубильник. А теперь он торопится покинуть корабль. Никто из нас толком не знает, как действуют эти устройства.

Лэрд выхватил из кобуры Джоан пистолет и выстрелил в говорившего. Второй схватился за оружие, но пистолет Лэрда опередил его.

Лэрд ударил Джоан в челюсть, и она потеряла сознание. Быстро подхватив ее на руки, он побежал.

В проходе, ведущем к шлюпкам, стояли два члена экипажа.

— Что случилось, сэр?

— Обморок… утечка радиации из машин… Ее нужно отвезти на корабль-госпиталь, — сказал Дариш, задыхаясь.

Они нерешительно отошли. Он открыл шлюз и прыгнул в шлюпку.

— Мы должны лететь, сэр?

— Нет! — Лэрд чувствовал себя слегка оглушенным. Радиация действовала на него, смерть неумолимо надвигалась. — Нет…

Он ударил кулаком в лицо того, кто настаивал, захлопнул дверь люка и рухнул на сиденье пилота.

Моторы ревели разогреваясь. Кулаки и ноги барабанили в дверь. Ему было плохо. Его начало рвать.

— Ох, Джоан, что если это убьет тебя…

Он нажал на пусковой тумблер. Его откинуло назад в тот момент, когда шлюпка стартовала. Свободны…

Он взглянул в иллюминатор и увидел, что в пространстве распускаются пылающие цветы: большие пушки Ввирдды открыли огонь.

Мой стакан опустел. Я сделал знак, чтобы его наполнили, и задумался… стоит ли верить этой сказке.

— Я знаю историю, — медленно сказал я, — и помню, что какая-то таинственная катастрофа привела к уничтожению флота, собранного Джоан, и изменила ход войны. Солнечная система атаковала и меньше чем через год добилась победы. А вы уверены, что все это сделано вами?

— В какой-то мере. Вернее сказать, Даришем. Как вам известно, мы действовали, как единая личность. Он был реалистом и всегда шел до конца, так что, увидев свое поражение, совершенно искренне перекинулся в другой лагерь.

— Но… Боже мой, дружище, почему же никто так и не узнал обо всем этом? Вы хотите сказать, что ничего никому не рассказывали и не восстановите эти машины?

Загорелое лицо Лэрда исказилось в печальной улыбке.

— Конечно, нет. Эта цивилизация не готова к таким вещам. Даже Ввирдда была не готова, а нам нужны миллионы лет, чтобы достичь ее стадии развития. Кроме того, это часть нашего договора.

— Какого договора?

— Дариш и я, как вы знаете, должны жить вместе. А жить, постоянно подозревая друг друга, никогда не доверять собственному мозгу — совершенно нестерпимо. И вот во время нашего долгого путешествия в Солнечную систему мы заключили соглашение и воспользовались самогипнозом по методу Ввирдды, чтобы быть уверенными: этот договор не может быть нарушен. — Он хмуро посмотрел в беспросветную ночь. — Вот почему я сказал, что джин из бутылки убил меня. Обе личности неизбежно сольются, и останется одна. Естественно, что в основной своей части я — Дариш, с обертонами Лэрда. Мы храним воспоминания о нашем раздельном существовании. В сущности, жизнь Лэрда настолько ограничена, настолько невосприимчива к возможностям и чудесам Вселенной, что я редко сожалею о случившемся. Время от времени я впадаю в ностальгию, и мне хочется поговорить с человеческим существом. Но я всегда выбираю того, кто не знает, верить мне или нет, и если он все-таки верит, я не особенно распространяюсь насчет этих событий.

— А почему вы поступили в Инспекцию? — тихо спросил я.

— Я хочу лишний раз увидеть Вселенную, пока она не изменилась. Дариш хочет все записать, собрать все данные, чтобы иметь прочную базу для решения. Когда мы… я перейду в новое бессмертное тело, тут будет много работы направить Галактику по другому пути, учитывая данные Ввирдды! Это займет тысячелетия, но у нас есть время. Ну что я вам могу сказать еще? — Он провел рукой по волосам, в которых было немало седых. — А Лэрд по договору должен вести человеческую жизнь, насколько можно близкую к нормальной, до тех пор, пока его тело не станет безнадежно старым. — Он пожал плечами. — Вот так и договорились.

Некоторое время он молчал, затем встал.

— Извините, — сказал он. — Пришла моя жена. Спасибо вам за этот разговор.

И он пошел навстречу высокой красивой женщине с рыжими волосами. Голос его стал мягким:

— Добрый вечер, Джоан…

И они вышли из комнаты, как обычная человеческая пара. А я задумался о том, как много тайн хранит наша история.


Поделиться впечатлениями