Желание женщины

Линси Сэндс



Пролог

Клейморган, Англия Весна 1199 года

Уилла любила прогуляться босиком после дождя. Она знала, что если Ида или отец узнают об этом, то ей несдобровать. Однако удовольствие стоило того, чтобы рискнуть. Ее жизнерадостный смех пробивался сквозь трепещущие листья деревьев к голубому небу, а развевавшиеся на ветру волосы напоминали золотой ручей. Солнечные лучи ласково обнимали ее, а влажная земля с каждым шагом все больше и больше прилипала к ступням. Уилла выбежала на опушку леса и резко остановилась. Смех замер на ее губах. Что-то произошло, стало тихо, слишком тихо. Птицы затаились в кронах деревьев, даже насекомые прекратили жужжать. И она больше не слышала впереди топота Лувены. Оглянувшись вокруг, Уилла взволнованно прошептала, делая шаг вперед:

– Лув? Где ты?

Девочка услышала шорох и обернулась. С небольшого обрыва, находившегося неподалеку от того места, где она только что вышла из леса, что-то упало. Ткань, золотистая, как солнечный свет, промелькнула в воздухе словно птенец, выпавший из гнезда. Узел шлепнулся па землю со зловещим стуком. Уилла нервно сглотнула. Она медленно скользнула взглядом по позолоченной материи, лежавшей на земле. Это было именно то платье, которое привез Уилле лорд Седжвик из Лондона. Именно его так хотела поносить Лувена.

Девочка рассмотрела маленькие неподвижные ноги, одетые в новые обтягивающие штанишки, выглядывавшие из-под юбок. Одной из мягких туфель не было. Сквозь одежду виднелась рука, полусогнутая в умоляющем жесте. По траве безвольно рассыпались блестящие золотисто-рыжие волосы, скрывая от Уиллы бледное лицо Лувены. Увиденное произвело на Уиллу такое сильное впечатление, что она закричала прежде, чем смогла окончательно осознать произошедшее.



Глава 1

Ворота распахнулись с такой силой, что будь они из менее прочного материала, то разлетелись бы на куски. Хью собирался спешиться, но остановился, встретившись взглядом с пожилой женщиной, разглядывавшей его через открытую дверь. Ида была очень стара. Время согнуло ее спину и скрючило пальцы на руках. Седые патлы обрамляли сморщенное лицо. Лишь ярко-синие глаза напоминали о том, какой она была в юности. «Ида может заглянуть в твои глаза и понять твою душу со всеми ее пороками. Она может прочесть твое будущее в осадке вина в бокале, из которого ты пил, и твое прошлое по линиям твоего лица», – вспомнил Хью предупреждение поверенного. Несколько мгновений он находился под гипнозом ее глаз, потом она направилась обратно в лачугу. Дверь осталась открытой – его явно пригласили последовать за ней. Как только она скрылась из виду, Хью успокоился и повернулся к прибывшему вместе с ним рыцарю. Этого человека звали Лукан д'Аманье, уже много лет они были с Хью неразлучны. Дюлонже надеялся, что спутник отвлечет его от глупых суеверий. Детские фантазии о ведьмах и их тайных убежищах не к лицу закаленным в боях воинам. Однако и у его здравомыслящего друга в этот день разыгралось воображение. Оказалось, что Лукан и сам сильно нервничает.

– Думаешь, она знает? – спросил он.

Хью вздрогнул. До этой минуты он и не задумывался, что Иде, возможно, уже известно, кто приехал.

– Да нет, – пробормотал он. – Откуда ей знать?

– Ну да, – согласился Лукан не слишком уверенно. – Действительно, откуда?

Старуха хлопотала у огня, когда они вошли в лачугу, поэтому мужчины успели осмотреться. Снаружи дом был покрыт грязью, из степ кое-где вывалились камни, но внутри было чисто и довольно уютно. В дальнем конце комнаты на грубо обтесанном столе в деревянной миске красовались цветы, у противоположной стены рыцари заметили узкую кровать. Очаг находился прямо напротив двери. Поправив пламя, Ида отступила к столу и грузно опустилась на один из трех стульев, указав Хью и Лукану на два других. Поколебавшись, Хью расположился перед женщиной спиной к двери. Лукам присел возле порога, так, чтобы увидеть, если кто-нибудь приблизится к хижине. Они помолчали, ожидая, что Ида спросит о цели их приезда. Вместо этого она взяла оплетенную бутылку, стоявшую в центре стола, и наполнила вином две кружки. Не обращая никакого внимания па Лукана, она пододвинула одну кружку Хью, а другую поднесла к своим губам. Не сумев придумать ничего лучшего, Хью хлебнул и тут же пожалел об этом – от горечи у него свело язык. Стараясь не показывать отвращения, он поставил на потертую столешницу почти полную кружку и снова посмотрел на ведьму. Старуха пристально уставилась на него, отгородившись кружкой, и ждала. Стремясь нарушить гнетущее молчание, он заговорил:

– Я – Хью Дюлонже.

– Пятый граф Хиллкрсст.

Хью вздрогнул, когда она закончила фразу за него.

– Ты знаешь, что мой дядя?..

– Умер. Сердце.

– То есть?

Хью в замешательстве уставился на нее.

– Я сказала, что он умер от сердечного приступа. У него отказало сердце, – раздраженно повторила Ида. – Ты унаследуешь его титул и земли.

– Ну да, я его племянник и единственный наследник.

– Единственный? Хм…

Хью почувствовал себя неуютно.

– Ах да, – протянул он, отводя взгляд от ее всезнающих глаз, – дядя Ричард оставил наследство…

– Наследство? – Казалось, она смотрит прямо сквозь него.

Хью поднял кружку и в отчаянии выпил еще вина, не обращая внимания на горький вкус. Он хлопнул по столу опустевшей кружкой, расправил плечи и нахмурился.

– Конечно, ты будешь продолжать получать деньги на ее содержание.

– Ее?

– Этой Уиллы, девушки, о которой так заботился мой дядя.

Хью не счел нужным скрывать свое недовольство.

– Деньги на ее содержание? Хм…

Хью почувствовал небывалое смущение, пристальный взгляд Иды приводил его в замешательство. Он почти поверил, что она смотрит ему в душу. Хью подозревал, что там множество пороков. Однако сейчас он лгал неохотно.

– Разве не ты будешь заботиться о пей, когда она выйдет за тебя замуж?

Хью едва не задохнулся от гнева. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Такой же гнев охватил его, когда он впервые услышал о дядином завещании от стряпчего. Он должен унаследовать графский титул, деньги, слуг, земли… и жениться на незаконнорожденной дочери дяди. Еще никогда Хью не попадал в такое сложное положение. Лорд, сын великого рыцаря, а теперь наследник графского титула женится па каком-то деревенском отродье! Не на даме с титулом, а на незаконнорожденной деревенщине, которая только и умеет, что доить коров. Это невозможно, немыслимо! Но дело обстояло именно так. Он сжал кулаки, испытывая жгучее желание придушить старуху. И в этот момент услышал пение. Голос принадлежал женщине, он был высокий, ясный и сладостный, как кружка меда в жаркий полдень. Казалось, все притихло в ожидании. Его гнев, его раздумья, само биение его сердца успокоились. Лукан и старуха сидели неподвижно. Хью рассеянно заметил, что муха, с жужжанием кружившая вокруг его кружки, приземлилась на ее край, словно зачарованная приближавшимся голосом. Дверь у него за спиной отворилась, в темную комнату ворвался вечерний свет. Пение резко оборвалось.

– О! У нас гости.

Хью с удивлением услышал судорожный вздох Лукана и повернулся. Потрясенный, он замер, открыв рот. Перед ним стоял ангел. Хью подумал так, рассматривая излучавшее сияние женское тело. Девушка отошла от двери и направилась к пожилой женщине, и он понял, что золотое сияние исходило от ее волос. Какими же великолепными они были! Густые пряди чистейшего золота. Они сверкали на плечах девушки и спадали по бедрам до колен. Хью никогда не видел ничего подобного. Поначалу он был настолько поражен этим зрелищем, что не разглядел ни лица девушки, ни фигуры. С нежностью поцеловав старуху в щеку, она выпрямилась. Ее прозрачные серые глаза устремились на пего, и он утонул в них. С трудом Хью перевел взгляд на сладкие губы и почувствовал сухость во рту.

– Наверное, вы и есть мой жених.

Эти слова подействовали на него как холодный душ. Он обратил внимание на ее мешковатое одеяние из лоскутков. У нее был вид деревенской простушки, может быть, хорошенькой, но все-таки деревенской, а он лорд и достоин лучшего, нежели девица сомнительного происхождения. О том, чтобы жениться на ней, не могло быть и речи, хотя из нес могла бы выйти очаровательная любовница.

– Золото останется золотом, хоть под слоем грязи, хоть в королевской короне, – произнесла старуха.

Услышав это замечание, Хью вздрогнул, раздосадованный тем, что Ида, казалось, подслушала его мысли. Пока он молчал, ведьма внимательно рассматривала его. наклонив голову набок. Потом она выпрямилась и хлопнула себя по плечу, привлекая тем самым внимание девушки,

– Нам понадобится еще чеснок, дорогая.

Кивнув, девушка взяла корзину и бесшумно выскользнула из дома.

– Ты на ней женишься.

Это был не вопрос, а утверждение. Хью резко повернулся к ведьме и замер, широко раскрыв глаза. Он увидел, что она разглядывает его пустую кружку. Скосив глаза, она рассматривала то, что осталось на дне. Услышанное заставило его сердце сжаться от непонятного ощущения, близкого к страху. Про эту женщину

болтали разное.

– Ты женишься на ней ради родственников, но она довольно быстро завоюет твое сердце.

Хью усмехнулся, но Ида не обратила па это никакого внимания, продолжая рассматривать дно кружки.

– В будущем я вижу много радости, счастья и много детей… если ты разгадаешь загадку.

– Какую загадку? – напряженно поинтересовался Лукан.

Хью усмехнулся – его друг попался. Как только женщина подняла сверкающие глаза на д'Аманье, тот пошевелился.

– Ну а если он не разгадает загадку?

– Тогда смерть.

Хью понял по ее глазам, что она убеждена в этом, сглотнул. Ида откинулась на спинку стула и нетерпеливо взмахнула рукой.

– Убирайтесь. Я устала, а вы меня утомляете.

Двое мужчин были вне себя от радости, очутившись на свободе. Они с облегчением вышли из темного домика на солнечный свет.

– Ну что? – спросил Лукан, когда они возвращались к лошадям.

Хью с мрачным видом забрался в седло.

– О чем ты?

– Ты вернешься за ней или нет?

– Вернется.

Резко обернувшись, Хью бросил свирепый взгляд на подслушивавшую их старуху, со злостью рванул поводья, поднял лошадь на дыбы, пришпорил и заставил мчаться галопом. Лукану не оставалось ничего другого, как взлететь в седло и броситься вдогонку. Как только они добрались до деревьев, Хью пришлось попридержать лошадь; ни к домику, ни от него не было никакой заметной дороги, поэтому найти ее было нелегко. Он перешел па шаг, поджидая Лукана. Поравнявшись с Хью, д'Аманье снова спросил, намерен ли Хью жениться на девушке. Дюлонже нахмурился. Его общение с лордом Уайнекеном и стряпчим было недолгим. Узнав, что ему прочат в жены какую-то внебрачную дочерь дяди, он поначалу возмутился, но потом немного успокоился и отправился в Хилл-крест. Хью совершенно не хотелось жениться на этой девушке, но он сомневался, что сумеет избежать этого. Стряпчий старательно убеждал его исполнить волю дяди, чтобы получить наследство.

– Я не хочу, по, боюсь, другой возможности получить Хиллкрест у меня нет.

– Но тебе не могут отказать в праве на Хиллкрест, – заспорил Лукан, – он твой по праву первородства. Ты – следующий в роду. Женишься ты на девушке или нет – тебе владеть Хиллкрестом.

Поразмыслив, Хью воспрянул духом.

– А ты прав!

– Так как же ты с ней поступишь? – выпытывал Лукан, и настроение у Хью снова испортилось.

– Не знаю.

Оба долго молчали.

– Наверное, мне следует позаботиться о се будущем, ведь она моя родственница. – задумчиво произнес Хью.

– Разумеется, – согласился Лукан. Хью больше ничего не добавил.

– Ты мог бы выдать ее замуж, – продолжал Лукан. Хью обдумал его предложение и кивнул.

– Да, похоже, это именно то, что надо. У нее, может быть, даже есть кто-то равный ей.

– Конечно, все возможно.

Хью понимал, что ему придется потратить на старуху уйму времени и сил. Ида вряд ли согласится с его решением. Если ведьма будет настаивать на браке, то ее ждет разочарование. Он не намерен исполнять прихоть дяди. Будущее девушки, конечно, окажется не таким блестящим, но и без поддержки она не останется. Чуть погодя Хью услышал высокий, чистый и ангельски прекрасный голос. Прислушавшись, он определил, откуда доносилось пение, и направил туда свою лошадь. Дюлонже выехал на просеку, но девушки не увидел. Недоумевая, он осмотрелся повнимательнее. Вместо того чтобы собирать чеснок, за которым ее послала старуха, девушка лежала в зарослях травы и цветов. Она пела и плела венок из одуванчиков. Хью пришпорил лошадь и почти пожалел, когда песня оборвалась на полуслове, а девушка резко села.

– Ида послала тебя за чесноком, а ты вот как подчиняешься своей опекунше! – заметил Хью.

Она смущенно молчала, глядя на него. Он нетерпеливо пошевелился.

– Отвечай!

– Ей не нужен чеснок, милорд, я собрала его вчера.

– Может быть, ей понадобилось еще? Иначе зачем она отправила тебя за ним?

– Ида хотела поговорить с вами наедине.

Хью встретил эту новость хмурым молчанием, взгляд его блуждал по просеке.

– Глупо гулять одной, на тебя могут напасть. Что ты тогда будешь делать?

– Меня защитят Вулфи и Фэн.

Дюлонже удивленно поднял брови, но ничего не спросил. Она взяла пустую корзину и поднялась.

– Теперь, когда вы уехали, мне нужно возвращаться.

– Подожди.

Нагнувшись, Хью схватил ее за руку, но тут же отпустил как ужаленный, когда она повернулась и вопросительно взглянула на него. Удивляясь собственной реакции, он снова предложил девушке опереться на его руку.

– Я провожу тебя.

Уилла не колеблясь протянула ему свою ладошку. Хью поразился, что она так просто доверилась ему. Он объяснил это тем, что Уилла знала об их предполагаемой помолвке. Хью поднял девушку, усадил в седло перед собой и перехватил поводья. Он повернул лошадь и направил ее назад, к хижине, чувствуя, что Лукан следует за ним на некотором расстоянии.

– Кто такие Вильф и Фин? – спросил Хью.

– Вулфи и Фэн, – поправила она. – Друзья.

Устраиваясь поудобнее, девушка поерзала в седле. Хью скрипнул зубами, ощутив естественную реакцию своего тела, но продолжал расспросы:

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выйти замуж за кого-нибудь из них?

При этих словах она обернулась, и его лица коснулись золотые пряди. К огорчению Хью, она рассмеялась.

– Нет, милорд, это было бы совершенно невозможно.

То, что его вопрос вызвал у нее такое искреннее веселье, раздосадовало Хью. Он откинул голову, стремясь освободиться от мягких прядей, зацепившихся за щетину на его щеках, и принялся обдумывать следующий вопрос. Теряясь в догадках о том, кто такие Вулфи и Фэн, Хью сосредоточился на том, как бы решить дело так, чтобы не жениться на ней, но и не чувствовать себя виноватым.

– Существует ли кто-то, к кому ты питаешь особую привязанность? – наконец спросил он.

– Конечно.

Хью замер, его руки натянули поводья – вместе с этим простым признанием у него появилась надежда. Если Уилла кого-то любит, то все, что от него потребуется, это устроить ее брак с этим человеком.

Он даст им денег, и его волнения закончатся.

– Ида мне как мать, – сказала девушка, разрушая его розовые мечты. – Она совершенно особенная и удивительная женщина.

Хью вытаращил глаза, припоминая, что в старухе такого удивительного или особенного. Но как бы там ни было, девушка, очевидно, не поняла сути вопроса. Значит, ему придется разъяснить ей. Разумеется, он был готов к этому. Чего еще ждать от простодушной необразованной крестьянки? Уилла пошевелилась в седле перед ним, потом тряхнула головой и несколько прядей золотых волос снова зацепились за его небритые щеки. Проводя рукой по лицу, словно убирая приставшую паутину, Хью с раздражением подумал, что, прежде чем отправляться на поиски дома старухи, нужно было принять ванну и побриться, но тогда его не интересовали такие мелочи. Узнав подробности завещания, они с Луканом скакали в Хиллкрест два дня. Он остановился в Хиллкресте ровно настолько, чтобы оглядеться, задать несколько вопросов и выяснить, где ему найти Уиллу, доставшуюся ему по завещанию. Именно тогда он и услышал о старухе по имени Ида. Люди дяди и слуга постарались предупредить его насчет ее ведьминских штучек, но хуже было то, что она присматривала за девушкой. Судя по тому, что он видел, их описания были правдивыми – Хью вспомнил, какая загадочная атмосфера царила в хижине.

Дюлонже приказал себе не отвлекаться и вернулся к волновавшему его предмету:

– Боюсь, ты не поняла меня. Когда я спросил, существует ли кто-то, к кому ты питаешь особую привязанность, то имел в виду мужчину, к которому ты, возможно, испытываешь нежные чувства.

Девушка снова обернулась, и лицо Хью опять опутали мягкие золотые пряди. Они сводили Хью с ума, сводило с ума то, как они щекотали его лицо, как они пахли. От шелковистого золота исходил запах солнца и лимонов. Никогда прежде запах солнца и лимонов не казался Хью таким притягательным. Его будоражили ее прикосновения. Он пожалел, что предложил отвезти ее домой. Он думал, что ему представилась удобная возможность поговорить с ней в отсутствие старухи, но ее близость отвлекала его именно в тот момент, когда ему требовалась предельная сосредоточенность.

– Простите, милорд, я неправильно поняла вас. Девушка явно не осознавала того, что возбуждает Хью, о чем свидетельствовало его все увеличивающееся мужское достоинство.

Хью смиренно вздохнул. С того момента как она села в его седло, он уже не чувствовал себя таким непреклонным. Пожалуй, теперь он мог бы решить дело миром.

– А, ну ладно, – грубовато произнес он, гадая, понимает ли она, что с ним происходит. – Так… существует ли какой-нибудь мужчина, к которому ты питаешь нежные чувства?

Хью облегченно вздохнул, когда она отвернулась от него. К несчастью, и этот ее ответ ему тоже не понравился.

– Конечно, милорд, это вы.

– Я? – От неожиданности Хью чуть не вывалился из седла. – Это точно, девушка? Ведь ты сегодня впервые увидела меня. Как ты можешь рассуждать о любви ко мне?

– А как же иначе?

Уилла снова повернулась к нему, и по се лицу он понял, что она удивлена его вопросом. Хью не знал, что ответить, и заерзал, пытаясь немного отдвинуться, но ничего не получилось. Больше всего ему хотелось, чтобы она просто сидела не шевелясь.

– Вы же будете моим мужем, – заключила Уилла, как будто это было делом решенным и не нуждалось в объяснении. – Мой долг – любить вас. Отец объяснил мне это, когда объявил о нашем обручении. Тогда мне исполнилось пятнадцать лет.

Хью отвлекся от раздумий и с изумлением уставился на нее.

– Когда тебе исполнилось пятнадцать?

– Да. – Она кивнула. – Отец сообщил мне, когда составлял завещание. Он считал, что я должна знать о его планах, и рассказал мне немного о вас, чтобы я успела привыкнуть к этой мысли и осознала свой долг.

– Понятно, – коротко ответил Хью. – Полагаю, не важно было, знаю ли я об этом? А что, если бы я женился в это время?

К его большому облегчению, она пожала плечами и снова повернулась вперед.

– Думаю, он выдал бы меня за кого-нибудь другого. Хью фыркнул. Его дяде было бы сложно уговорить какого-нибудь дворянина жениться на простой девушке. Вне всякого сомнения, дядя надеялся, что Хью будет так рад унаследовать Хиллкрест и его земли, что женится на ней из чувства признательности. Старику повезло, что он уже умер. Как и большинство людей его сословия, еще в детстве Хью был обручен с девушкой, равной ему по положению. Однако его нареченная умерла, не достигнув брачного возраста, иначе он уже давно был бы женат. В равной степени неудачным стечением обстоятельств было и то, что она умерла, не только не достигнув брачного возраста, но и после несчастья, постигшего его семью: в погоне за большим его отец промотал свое небольшое состояние. При таком положении дел было практически невозможно обручиться еще раз. Но судьба улыбнулась ему. Теперь Хью был богаче, чем мог надеяться. Он с нетерпением ждал того момента, когда за ним начнут гоняться все те женщины, которые давали ему прежде понять, что его обстоятельства являются непреодолимым препятствием для брака. Он отвергнет их, всех и каждую в отдельности, объяснив, что они теперь недостаточно добродетельны для него. Девушка, сидевшая перед ним, снова пошевелилась, и Хью тихонько вздохнул. Она была красивым комочком, от нее исходил опьяняющий запах, а то, как она прижималась к нему, наводило его на мысли, которых у него не должно было быть, если он не собирался на ней жениться. Хью почти хотелось, чтобы Уилла была леди. Тогда он женился бы на ней. Он нарядил бы ее в шелка и драгоценности, чтобы подчеркнуть яркую красоту, а потом привез бы ко двору, чтобы выставить напоказ перед всеми лордами и леди, которые долгие годы насмехались над ним. Мечты заполнили все его сознание: он сопровождает ее к столу для обеда с королем на глазах у всего двора, представляет ее монарху, танцует с ней, пьет вино из одного кубка, подает ей ароматные куски сочных блюд. Потом он приводит ее обратно в их комнату, срывает с нее все драгоценности и шелк, укладывает на кровать и принимается покусывать и целовать от изящных пальцев ног до…

– Скажите, милорд, все седла такие неровные?

Этот вопрос вернул Хью к действительности. Он понял, что Уилла снова ерзает, пытаясь устроиться поудобнее.

– Кажется, вот тут меня толкает что-то большое и твердое.

Хью почувствовал, как что-то коснулось его бедра, и опустил взгляд. Она протянула между ними руку, стараясь нащупать то, что беспокоило ее. Хью с испугом перехватил ее руку и крепко сжал.

– Эээ… седла не рассчитаны на двоих, – произнес он хриплым голосом.

Поняв, что они находятся па просеке недалеко от домика, а ему еще нужно закончить разговор, Хью остановил лошадь.

– Что вы делаете? – с удивлением спросила Уилла, когда он спешился.

– Поскольку тебе неудобно сидеть в седле, я подумал, что мы можем немного пройтись, – уклончиво ответил он.

Взглянув через плечо, Хью заметил, что Лукан остановился на почтительном расстоянии от них и терпеливо ждет.

– Да, конечно, если вы так желаете.

Неуверенно улыбаясь, Уилла позволила Хью помочь ей спешиться. Дюлонже долго привязывал лошадь к дереву, раздумывая над тем, как продолжить разговор. Он никогда не умел вести беседы, его стихией было поле битвы. Там красноречие не требовалось. Но теперь ему не помог бы ни один из навыков, приобретенных в сражениях. Хью решил, что не стоит тянуть, и, оставив в покое поводья, повернулся к ней.

– Существует ли кто-нибудь, за кого бы ты хотела выйти замуж?

– Я выхожу за вас… или нет?

Хью уклонился от ее неуверенного взгляда.

– Такова воля моего дяди, однако, боюсь, это не лучшее решение.

– Я вам не нужна?

Хью тут же пожалел о сказанном. Девушка походила на раненого щенка. Мучимый раскаянием, Хью отвернулся.

– Это не совсем так… – неловко начал он.

Уилла была нужна ему. Он просто не хотел, чтобы она становилась его женой.

– Нет, я вам не нужна, – печально заключила девушка, выглядевшая в тот момент бледной и жалкой.

Чувство вины стесняло и раздражало Хью. Он услышал об этой женщине всего два дня назад. Его дядя дал обещание, которое не мог выполнить. Хью с горечью подумал, что, наверное, потому и появился бастард, ставший проблемой уже для него. Он сердито посмотрел на девушку.

– Дядя не должен был ничего сулить тебе, не переговорив сначала со мной. Теперь я стал графом, а ты всего лишь деревенская не…

Хью замолчал на полуслове, поняв, как сильно оскорбляет девушку, но было уже поздно. Она повернулась, чтобы убежать. Хью остановил се, схватив за руку.

– Это неблагородно с моей стороны. Прошу прощения, но я не женюсь на тебе, мы просто не подойдем друг другу. Однако я позабочусь о твоем будущем, приданом и подходящем человеке. Я…

– Не стоит, не стоит так утруждать себя. Мне ничего не нужно от вас, милорд, абсолютно ничего.

Она повернулась и убежала в лес. Хью стоял и изумленно смотрел ей вслед. Его поразило то, что девушка не чувствовала благодарности. Правда, он не собирался жениться на ней сам, но ведь он предложил ей немало – приданое и мужа ее сословия. Она наотрез отказалась от всего. По-видимому, у ручного котенка есть коготки, хотя она и не сказала ничего оскорбительного. Хью не собирался тешить ее самолюбие. Он не позволит ей отказаться от его помощи. Уилле следует забыть о своей гордости – беззащитная женщина очень уязвима. Хью чувствовал, что обязан позаботиться о том, чтобы с ней ничего не случилось. Он собрался было последовать за девушкой и продолжить разговор, но дверь домика распахнулась и появилась старуха. Она пропустила подбежавшую девушку внутрь, потом застыла в дверях, скрестив руки. Ее сверкающие глаза уставились на Хью. Он отчетливо представил, как она мысленно рвет его на куски. Потом Ида кивнула на прощание, повернулась и ушла в дом, громко хлопнув дверью.



Глава 2

– Ну что ж, вес прошло замечательно, – насмешливо пробормотал Хью.

Покачав головой, он повернулся и направился к лошади. Через несколько мгновений Дюлонже был уже рядом с Луканом.

– Быстро управились, – заметил Лукан, когда они возвращались к главной башне замка.

– Да уж!

– Кажется, она восприняла все достаточно спокойно, – добавил д'Аманье.

Когда Хью повернулся и взглянул на него, Лукан, лукаво улыбаясь, пожал плечами.

– Неплохо уже то, что она не расплакалась и не забилась в истерике.

– Разумеется, – со вздохом согласился Хью. Какое-то время они ехали молча, потом Лукан снова заговорил:

– Кстати, девушка изъясняется достаточно хорошо для деревенского отродья.

Хью нахмурился. Поначалу он этого не заметил, но, вспомнив, понял, что Уилла действительно говорила очень красиво. Она произносила и выговаривала слова как настоящая леди. Это немного обеспокоило его, но, отогнав тревожные мысли, он пожал плечами.

– Даже девушку самого низкого происхождения можно научить правильной речи.

– Ну да, и кто же этим занимался?

– Уж точно не старуха!

Хью совсем не хотелось думать о девушке и о том, как она отреагировала на его отказ жениться на ней. Он собирался быть великодушным, а вместо этого все испортил. Хью с отвращением подумал, что, открыто назвав ее бастардом, он поступил как настоящий осел. Поскольку не в его характере было мучиться из-за того, что уже не изменишь, он напомнил себе – плохо ли, хорошо ли, по дело сделано. Отказ от женитьбы, конечно, удар, как вежливо об этом ни говори. Он сам довольно долго принимал такие удары после разорения отца. Ему не хотелось причинять Уилле боль, но виной тому был не он, а жестокий дядя.

– Старый ублюдок.

– Ты о чем? – поинтересовался Лукан.

– Ни о чем. Нужно торопиться в Хиллкрест, пока там не выпили весь эль.

– Ну, что там? – спросила Уилла печальным голосом.

Она замолчала и заглянула Иде через плечо. Женщина, которая была для нее матерью с тех пор, как Уилла себя помнила, сунула ей в руки кружку с вином сразу, как только узнала об отказе Дюлонже жениться. Теперь она сидела и сосредоточенно вглядывалась в осадок на дне кружки. Чтобы рассмотреть частицы, Уилла нагнулась еще ближе, но ничего не могла разобрать в беспорядочных очертаниях. Она не понимала, как это удается Иде, однако старуха никогда не ошибалась до сих пор. Ида утверждала, что Уилла выйдет замуж за Хью Дюлонже и полюбит его. Она говорила, что у них будет много детей и они будут очень счастливы. Теперь оказалось, что ничего этого не будет. Не будет, если он говорил серьезно. Ида поставила кружку па стол и пожала плечами.

– То же, что и всегда. Ты выйдешь замуж за графа, как того хотел его дядя.

Уилла задумалась, не понимая, что может заставить Хью передумать.

– А может случиться так, что Хью умрет, графом станет другой человек и он-то и женится на мне? Может быть, я полюблю другого и…

– Ты выйдешь замуж именно за графа Дюлонже, курица, – добавила Ида чуть слышно.

Уилла сделала вид, что не услышала последней реплики. Она помнила о своих обязанностях, но чувствовала, что ей будет трудно полюбить этого мужлана. И как только он мог подумать, что она ему неровня?! Раз они обручены, он обязан любить ее так же, как она обязана любить его. Он приехал сюда, чтобы показать, какой он сильный воин, и объявил своим низким вкрадчивым голосом, что она недостойна его. Ида щелкнула языком, и Уилла очнулась. Старуха снова рассматривала винный осадок.

– Нет, он не умрет, по крайней мере до свадьбы. Услышав это, Уилла забеспокоилась.

– Что это значит? Он умрет после нашей свадьбы? Но ты сказала…

– Здесь действуют разные силы. Сейчас только обозначаются некоторые возможные события, – спокойно объяснила Ида. – Он женится на тебе, но, сколько после этого проживет, будет зависеть от тебя.

– От меня?

– Да. От того, согласишься ли ты сразу, когда он вернется, чтобы объявить о своем решении жениться на тебе, или решишь выждать.

– Подождать? Чего?

– Ты должна подождать, пока он не приползет к тебе на брюхе.

Уилла широко открыла глаза от удивления.

– Никогда. Он никогда не будет ползать на брюхе ни передо мной, ни перед кем-либо еще. Он слишком горд для этого.

– Он будет ползать, – решительно заявила Ида. – А ты не должна принимать его как мужа, пока он этого не сделает, иначе ты потеряешь его в следующее полнолуние.

– А, милорд, вы вернулись!

Хью резко остановил лошадь у проезда в главную башню, увидев высокую худую фигуру лорда Уайнекена, друга и ближайшего соседа дяди. Понимая, что у него ошеломленный вид, что и соответствовало действительности, он заставил себя спешиться. Хью поприветствовал лорда вежливым кивком, прошествовал в главный зал и подошел к столу, на котором его ожидал кувшин эля.

– Не желаете ли выпить, лорд Уайнекен?

– С удовольствием! Ваш слуга предложил мне это сделать, когда я приехал, но я решил подождать вашего возвращения.

Кивнув, Хью начал наполнять элем три кружки.

– Ваш слуга сказал мне, что вы отправились к домику. Какое впечатление на вас произвела Уилла? Когда мы встречались последний раз, она была бледной и худой, но тогда бедная девочка очень переживала из-за смерти вашего дяди.

Хью от неожиданности выплеснул темный эль на неровную поверхность столешницы. Кляня себя за неловкость, он медленно выпрямился и протянул одну кружку Уайнекену.

– Вы знакомы с девушкой? – осторожно поинтересовался он в тот момент, когда Лукан подошел за своей долей.

– А то как же. – Уайнекен мягко улыбнулся. – Я знаю леди Уиллу с момента ее рождения.

– Понятно.

Хью поджал губы, раздумывая, как бы сообщить этому уважаемому пожилому человеку, что он не собирается жениться на девушке. Разумеется, Уайнекен этого не одобрит, для него воля умирающего священна. Хью все еще раздумывал, когда подал голос Лукан, который слушал Уайнекена гораздо внимательнее, чем его друг:

– Вы называете се леди Уилла?

– Ну да! Разве вы не знали, что она благородного происхождения?

Уайнекен сильно удивился тому, что кто-то этого не знает,

– Нет. Я думал…

Хью выразительно посмотрел на Лукана.

– Но вы же не думали, что дядя хочет женить вас на крестьянке?

Когда Хью покраснел, почувствовав себя виноватым, Уайнекен покачал головой:

– Вам следовало узнать об этом получше.

Он смерил молодых людей неодобрительным взглядом, пожал плечами и осушил кружку.

– Думаю, все в порядке и вы не возражаете против того, чтобы жениться на пей?

Хью уставился в кружку, поставив ее на стол.

– А что будет, если я откажусь?

– Ну…

У старика был такой оскорбленный вид, как будто Хью осмелился отказаться от его собственной дочери.

– Ну, тогда вы унаследуете титул и этот замок по праву первородства, а леди Уилла и состояние перейдут к другому. Это будет… Дайте подумать…

Он молча дотронулся пальцем до подбородка и. к ужасу Хью, всерьез задумался над этим вопросом. Он получит титул и поместье, но ни гроша на их содержание? О Господи! Хью почувствовал, что у него кружится голова, и рухнул на скамейку. Это было похоже на то, как если бы человеку без гроша в кармане подарили лошадь, по не дали для нее никакого корма. Стояла осень, урожай уже отвезли на рынок и продали. По приезде Хью узнал, что дядя заболел до того, как закупил провизию для обитателей замка на зиму. В тот момент Хью это не взволновало, поскольку он думал, что скоро этим займется. Но тогда он не сомневался, что сундуки с казной, стоящие в кладовке, принадлежат ему. Если он не женится на Уилле, они уйдут в чужие руки. Господи! Неудивительно, что она наотрез отказалась от предложенного им приданого и заявила, что ей ничего от него не нужно. Теряя мужество, Хью понял, что сам нуждается в ней, и поднял глаза, когда Уайнекен издал возглас, свидетельствовавший о том, что ответ на вопрос найден.

– Ага! Думаю, это будет ваш кузен Джолиет.

– Вспомнишь черта, а он тут как тут!

Все трое повернулись, услышав высокий бодрый голос. В дверях большого зала стоял стройный молодой человек. Пожав плечами в ответ на их озадаченные взгляды, он улыбнулся, затем поднял руки ладонями вверх.

– И вправду, вспомнишь черта, – проворчал Хью.

– Абра-кадабра, – крикнул Джолиет в сторону зала и широко улыбнулся. – Получил ужасное известие о смерти дядюшки и помчался сюда, чтобы засвидетельствовать свою печаль и скорбь. – Сделав паузу, он взмахнул руками и переменил позу, – И вот я здесь, воплощение скорби!

Лукан закрылся кружкой, чтобы скрыть смех, и сделал большой глоток эля.

Хью раздраженно хмыкнул и обратился к кузену:

– Присядь, Джолиет, или лучше иди разберись с конюхом. У нас серьезный разговор.

– Я уже понял, – весело ответил тот.

Он налил себе эля и присел прямо на край стола.

– Итак, в связи с чем упоминали мое имя? – поинтересовался он, не обращая внимание на хмурый взгляд Дюлонже.

– Я просто объяснял Хью… – начал было Уайнекен, но его тут же грубо перебили.

– Мы как раз обсуждали, кого пригласить на свадьбу, – солгал Хью, не обращая внимания на жесткий взгляд Уайнскена.

Он не хотел, чтобы кузен пронюхал, что может сам жениться па деньгах. Этот человек был щеголем, покупавшим одежду и украшения, которые были ему не по карману, чтобы покрасоваться при дворе. Если он узнает, что брак с Уиллой принесет ему такие богатства, о которых он и мечтать не смел, то тут же бросится очаровывать ее. Вспомнив выражение лица девушки, Хью подумал, что именно сейчас она будет особенно восприимчива к ухаживаниям. В самом деле, Уилла может отказать ему. Сам Хью не сразу понял, что дядя закрепил свое состояние за девушкой, по она явно об этом прекрасно знала. Она знала, что множество лордов не обратят внимания на ее сомнительное происхождение в расчете на приданое. Но, с другой стороны, ее красота от этого не уменьшится.

– Свадьба? – озадаченно спросил Джолиет. – Кто же за тебя пойдет?

– Леди Уилла, – ответил Уайнекен.

– Тебя это не касается, – одновременно отрезал Хью, но Джолиет снова не обратил на него внимания.

– Откуда эта леди Уилла?

– Я не вправе разглашать, – ответил Уайнекен.

– Что ж, разумеется… – Джолиет рассмеялся, но Уайнекен решительно кивнул.

– Это делается ради ее безопасности, – серьезно объявил старик.

Хью прекратил с неодобрением разглядывать кузена и повернулся к лорду Уайнекену:

– Для нас небезопасно знать даже ее имя? Если я женюсь на женщине, то у меня точно есть право знать, как ее зовут.

– Соглашусь я с вами или нет, не имеет никакого значения, милорд, я и сам не знаю ее полного имени… И потом, я ее крестный.

Джолиет хихикнул.

– Вы не знаете ее полного имени, но вы ее крестный. Просто замечательно!

Хью состроил кузену недовольную гримасу и вновь обратился к Уайнекену:

– А почему вы согласились стать ее крестным, даже не зная имени?

Уайнекен улыбнулся.

– Вы встречались с девушкой и должны понять меня. В первый раз я увидел ее еще младенцем. Даже тогда Уилла была прекрасна как принцесса. У нее были большие серо-голубые глаза и короткие пучки великолепных светлых волос. Ричард показал мне ее. Я подумал, что она его дочь, так он гордился ею. Я готов поклясться, что, когда он поднял ее и повернул так, чтобы я мог рассмотреть, она улыбнулась именно мне. Когда я вытянул палец, она сжала его крошечной ручкой и засмеялась. – Старик покачал головой. – Именно тогда она украла мое сердце.

– Вы согласились стать крестным потому, что она сжала ваш палец и засмеялась?

Джолиет ухмыльнулся, что заставило Уайнекена нахмуриться.

– Нет. Хиллкрест попросил меня стать ее крестным гораздо позже. После… того случая, – ответил он.

– Какого случая? – поинтересовался Хью.

– Тогда ваш дядя жил в Клейморгане. Он редко выезжал оттуда с тех пор, как они поссорились с вашим отцом. Тогда Уилле было лет десять. Я часто наведывался в Клейморган и привязался к девочке. В тот раз я встретился с Ричардом при дворе, и мы поехали обратно вместе. Поскольку Клейморган находился на пути к моему поместью, я решил остановиться там, чтобы отдохнуть пару ночей и продолжить путь, но когда мы приехали в замок, там царила паника. У Ричарда служила повариха, дочь которой была одного возраста с Уиллой, девочки дружили. И обе пропали. Они улизнули из замка, хотя им не разрешалось играть вне главной башни. Их отсутствие обнаружили, и половина стражей Ричарда отправилась на поиски. Другая половина осматривала каждый закоулок в замке.

– Я так понимаю, их нашли, все кончилось хорошо, и тогда мой дядя попросил вас стать ее крестным? – предположил Джолиет.

Уайнекен печально покачал головой. Хью нахмурился.

– Но их должны были найти, Уайнекен, Уилла здесь.

– Нуда, их нашли, – согласился старик. – Только все было ужасно. Ида успела только сказать, что они пропали, когда люди вернулись в замок. Первый человек, прошедший через ворота, вез мертвую девочку, и сначала мы подумали, что это Уилла. Я думал, Ричарда хватит удар, когда он увидел, как они въезжают в ворота, но когда они подъехали ближе, мы поняли, что это не Уилла, а дочь поварихи. Тихая и бледная Уилла сидела вместе со вторым всадником. Поначалу я подумал, что и она мертва, но потом заметил, что она страшно дрожит.

– Что случилось с дочерью поварихи? – с любопытством спросил Хью.

– У нее была сломана шея.

Уайнекен помолчал, чтобы до слушателей дошел смысл сказанного.

– – По словам Уиллы, они бегали наперегонки. Лувена, дочь поварихи, была далеко впереди. Уилла выбежала вслед за ней на открытое пространство, и в этот момент девочка упала сверху. Уилла подумала, что подружка попыталась вскарабкаться на небольшую скалу, чтобы спрятаться от нее, и упала. Уилла обезумела от горя. Лувена была ей как сестра.

Возникла пауза, потом Уайнекен продолжил:

– Вскоре после этого случая Ричард попросил меня стать ее крестным отцом. Я всегда думал, что она его незаконный ребенок, но он мне все объяснил. Он заверил меня, что она ни незаконнорожденная, ни его дочь. Он должен был о ней заботиться, составить на нее завещание, вот почему он назвал ее Уилла, то есть воля. Он поклялся защищать ее даже ценой собственной жизни. Ричард любил ее как собственную дочь. Разумеется, я не мог ему отказать. Она была таким милым ребенком с золотыми локонами и очаровательной улыбкой. – Уайнекен мягко усмехнулся. – Кажется, каждый раз, когда я навещал ее, она все время находилась с Вулфи и Фэн, все время заботилась о птицах.

Он вздохнул, от нахлынувших воспоминаний его взгляд смягчился, потом он снова нахмурился:

– Но она никогда больше не дружила и не играла с другими детьми. Я…

– Подождите, – перебил его Хью. – А когда дядя Ричард и Уилла переехали сюда из Клейморгана?

– О Господи, простите. Я забыл рассказать об этом, правда? – Уайнекен хмыкнул и покачал головой досадуя на себя. – После убийства ваш дядя решил, что для Уиллы будет безопаснее жить здесь и…

– Убийства? – вскинулся Джолиет. – Какого убийства?

Уайнекен все больше нервничал оттого, что его перебивали.

– Я уверен, что рассказывал вам о дочери поварихи.

– Дочь поварихи была убита? – спросил Хью. Уайнекен кивнул.

– Но вы сказали, что она упала и сломала шею, – возразил Хью.

– Да, поначалу мы так и подумали, но хотя у девочки и была сломана шея, мы поняли, что это не результат падения. У Лувены были на руке синяки, как будто ее неожиданно грубо схватили. Еще у нее были отметины у основания шеи и красные отметины на подбородке, как будто кто-то вцепился ей в лицо и резко дернул в сторону и вверх. Ричард решил, а я был вынужден с ним согласиться, что кто-то сломал ей шею намеренно.

– Зачем кому-то убивать дочь поварихи? – Лукан был в замешательстве.

– Он подумал, что это не Лувена, а Уилла, – терпеливо объяснил Уайнекен. – У дочери поварихи были светлые волосы, и в тот день они с Уиллой надели недавно купленные платья. Ошибиться было довольно легко. – Старик пожал плечами. – Во всяком случае, именно смерть Лувены убедила Ричарда в том, что Уилла не сможет оставаться в Клейморгане в безопасности.

– В безопасности – от чего? – с большим интересом поинтересовался Джолиет. – У него были предположения о том, кто пытался навредить Уилле?

Уайнекен покачал головой.

– Не знаю, он никогда мне не объяснял. Ричард только сказал, что это очень могущественный человек и что Уилла подвергается ужасному риску.

Уайнекен замолчал, когда он снова взглянул на собеседников, его лицо было задумчивым.

– Ричард сделал все возможное для ее безопасности. Темной ночью он вывез Уиллу и Иду из Клейморгана и привез в домик в Хиллкресте. Сюда их сопровождали трое самых доверенных и опытных воинов. В замок переехала и повариха Олснета. Всем, кроме людей, нашедших девочек, сказали, что Уилла умерла и что Ричард не смог вынести того, что ему придется жить в Клейморгане с воспоминаниями о ребенке, которого он любил как родную дочь. Со знавших правду взяли клятву хранить молчание. К счастью, в тот день Уиллу нашли самые преданные из людей Ричарда.

Он прошелся по залу и продолжил рассказ:

– Ричард не просто поселил Уиллу в самой отдаленной части этого поместья. Когда он переехал сюда сам, то не только не разрешал ей появляться в замке, но и не позволял себе посещать се первые пять лет.

Уайнекен покачал головой, демонстрируя свое смущение.

– Конечно, она очень скучала по нему, но, по-моему, он переносил эту разлуку тяжелее. Ричард обожал девочку и писал ей каждый день. В течение пяти лет они общались только при помощи писем. Он писал ей и посылал небольшие подарки, она отвечала ему тем же. Каждый вечер, когда посыльный возвращался в замок, ваш дядя долго расспрашивал его. Я несколько раз присутствовал при этом. Ричард выпытывал, что делает Уилла, здорова ли она, во что сегодня играла, хотел знать каждое слово, которое она произнесла.

При воспоминании об этом Уайнекен слегка улыбнулся.

– Он много раз расспрашивал об этом и меня, когда я навещал ее по дороге сюда. Ричард очень расстроился, когда Уилла отказалась заводить новых друзей. Это его очень беспокоило, но никто из нас не знал, как сделать так, чтобы Уилла почувствовала себя в абсолютной безопасности.

– Вы уже говорили об этом, – сказал Лукан. – Но почему она больше не хотела ни с кем дружить после смерти Лувены?

– Мы сами не понимали этого до тех пор, пока нам не объяснила Ида. По-видимому, Уилла подслушала наш с Ричардом разговор о смерти девочки и о наших подозрениях, что произошло убийство. После этого она отказывалась играть с другими детьми, опасаясь, что вместо пес убьют кого-нибудь другого.

Хью пробормотал про себя нечто грубое. Уайнекен кивнул.

– Да. думаю, у нее было одинокое детство. Она позволяла приближаться к себе только старой ведьме, охране, Ричарду и мне. Она играла только с животными.

– Значит, Вильф и Фин – охранники, которых приставил к ней мой дядя. А что произошло с третьим?

Уайнекен удивленно взглянул на Хью:

– Что?

– Вильф и Фин – это ее охрана? Уайнекен рассмеялся.

– Вы имеете в виду Вулфи и Фэн. Нет, ее охраняет Балдульф.

– Вы сказали, что у нее было три охранника, – напомнил Джолиет.

– Ах, ну да! Еще ее охраняли Хауэл и Илберт, но лет через пять после переезда сюда умер управляющий Ричарда. Хауэл был единственным человеком, способным занять эту должность, а поскольку в течение всех этих лет не случилось ничего, что позволяло бы предположить, что Уилла находится в опасности, ваш дядя вызвал Хауэла обратно и предложил ему стать управляющим. Именно тогда он наконец позволил себе видеться с Уилл ой, хотя их встречи всегда были тайными.

– А что сталось с Илбертом? – спросил Лукан, когда Уайнекен закончил рассказ.

– Он умер год назад. – Заметив подозрительные взгляды слушателей, он пояснил: – Он заболел лихорадкой. Охранять Уиллу остался только Балдульф. Ричард собирался послать Илберту замену, но в конце концов решил этого не делать. Казалось, в этом нет большой необходимости.

– А где теперь Балдульф? – спросил Лукан.

– И кто такие Вулфи и Фэн? – раздраженно поинтересовался Хью.

– Вулфи и Фэн? – пробормотал Уайнекен, явно решив ответить сначала на вопрос Хью. – Они все еще где-то поблизости? Я думал, они уже давно одряхлели.

– Кто они? – нетерпеливо переспросил Хью.

– Волки.

– Волки? – хором испуганно воскликнули закаленные воины.

Уайнекен слегка поморщился.

– Да, примерно так я и отреагировал, когда они появились в первый раз. Кажется, Вулфи попал в капкан… Или это была Фэн? Уже не могу сейчас припомнить. Ну не важно! Один из зверей попал в охотничий капкан. Уилла нашла его в тот момент, когда он или она почти наполовину отгрыз себе лапу. Как-то ей удалось остановить беднягу, она позаботилась о ране, а потом накормила. Вы знаете, что эти животные образуют пары на всю жизнь, и Уилла знала, что второй волк скрывается где-то неподалеку. Раненый был так слаб, что не мог двигаться. Она кормила и лечила зверя, пока тот не выздоровел. После этого волки так и остались в этих местах. Думаю, даже зверь поймет, что такое добро, когда встретится с ним.

Хью и Лукан обменялись понимающими взглядами. Ни один из них не понял, что представляет собой Уилла. Волки оказались сообразительнее их. Некоторое время они молчали, потом Уайнекен прочистил горло, расправил плечи и вопросительно поднял брови.

– Ну, так когда же свадьба?

Хью знал, что все ждут от него ответа, но у него в голове была полная путаница. Он встал и принялся расхаживать. Хью подозревал, что придется многое исправить, прежде чем Уилла согласится выйти за него замуж, а сколько это займет времени, он даже и не представлял. Как же быстро поблекло его величие! Два дня назад он был бедным рыцарем. Пару восхитительных дней чувствовал себя богатым графом. И снова свергнут с небес на землю! Он с отвращением вспомнил, как ходил с таким же надменным видом, как и те женщины, которые отвергали его из-за его бедности. Теперь он был бедным графом и не знал ничего более восхитительного, чем оставаться бедным рыцарем. Тучи сгустились над его головой, будущее рисовалось исключительно в мрачных тонах.



Глава 3

– Милорд? – напомнил Уайнекен.

Хью прокашлялся и вернулся на скамейку. Избегая взгляда внимательных глаз старика, он поднял кружку.

– Через неделю или около того.

– Через неделю? – удивился Уайнекен. – Но Ричард хотел, чтобы это произошло сразу после его смерти. Он…

– Нет, об этом не может быть и речи.

– Почему?

Поскольку Хью молчал, силясь придумать какое-нибудь приемлемое оправдание, не проболтавшись о собственной глупости, Лукан спокойно вступил в разговор:

– Лорд Хиллкрест только что умер. Бедняжка все еще переживает, как и сам Хью. Это ведь не слишком долго, подождать две или три недели? В конце концов, за это время они смогут подготовиться к церемонии и последующему празднеству,

– Ну да, конечно!

К большому облегчению Хью, Уайнекен выглядел уже менее испуганным.

– Я об этом не подумал. Возможно, небольшая отсрочка тут действительно не повредит, – признал старик.

– Несомненно, – пробормотал Хью, уставившись в содержимое кружки и раздумывая над тем положением, в котором он очутился. Его первым побуждением было тут же поговорить с Уилл ой и попытаться все уладить. Однако, успокоившись, он решил, что лучше немного подождать, пока ее гнев утихнет. Его интересовало, сколько придется ждать. Он предполагал, что на это может уйти два или три месяца, понимая в то же время, что не сможет ждать так долго.

– Что ты об этом думаешь, Хью? Очнувшись, Дюлонже поднял смущенный взгляд:

– О чем?

– Лорд Уайнекен предлагает перевезти леди Уиллу и старуху… мммм… Иду, – быстро поправился Лукан, – в замок.

Хью заволновался. Если Уилла появится в замке, то Уайнекен и Джолиет быстро поймут, что между ними что-то неладно. Он не должен этого допустить. Хью ругал себя за свой опрометчивый поступок. Если бы он остался и выслушал все подробности дядиного завещания, то уже был бы богатым женатым человеком. Так нет же! Спесь взыграла, и теперь он наказан за гордыню. Как странно! Уилла осталась той же женщиной, что и была несколько часов назад, но внезапно превратилась в подходящую жену. И дело было не только в деньгах, которых, как оказалось, у нее было в избытке, а в том, что Уайнекен заверил его, что она леди по рождению. Как странно может вес изменить одно слово. Хью вспомнил замечание старухи, что золото останется золотом, хоть под слоем грязи, хоть в королевской короне. Проклятая ведьма! Ну конечно, она была права. Уилла останется леди и в замке, и в хижине, он должен был это понять. Как заметил Лукан, она умела хорошо говорить, несла себя с достоинством настоящей леди, несмотря на мешковатую одежду и босые ноги. Теперь Хью сообразил, что она сидела перед ним на лошади, двигаясь вместе с животным с естественной грацией, а не болталась у него за спиной, словно мешок репы. Теперь Хью не сомневался, что ее учили ездить верхом. Ослепленный уязвленной гордостью, он не обратил на все это никакого внимания и допустил, что она внебрачный ребенок его дяди. Он оказался редкостным идиотом.

– Хью?

Вспомнив, что ждут его согласия на переезд Уиллы и старухи в замок, Хью нахмурился.

– Нет, не стоит перевозить ее. Дядя думал, что это небезопасно. Она останется на старом месте до самой свадьбы.

Уайнекен задумчиво скривил губы, а потом покачал головой.

– Думаю, опасность для нее возникнет, как только мы начнем приготовления к свадьбе. Разве не проще будет охранять ее здесь?

– Дядя Ричард думал иначе.

– Ричард объявил ее умершей, теперь же обман раскроется.

Хью нетерпеливо пожал плечами и перевел разговор на другую тему:

– Уайнекен, как я могу жениться на девушке, даже не зная ее имени? В брачном контракте должно стоять имя.

– Ну, девушка, наверное, точно его знает. – Лукан вопросительно уставился на старика.

– Нет, не думаю. Ричард сказал, что оставит ей письмо, которое Уилла должна будет прочесть после его смерти и в котором он все объяснит, но я его еще не нашел.

– Оно пропало?

– Надеюсь, что нет. Я искал после похорон, но у меня было очень мало времени. Нужно было ехать ко двору, чтобы поставить короля в известность о случившемся. – Он пожал плечами. – Теперь я вернулся и снова займусь поисками. Уверен, что найду.

Хью заметил, что Уайнекен выглядел скорее растерянным, нежели уверенным.

– В самом деле, – продолжал старик, – пойду и посмотрю прямо сейчас. Наверное, вам стоит съездить обратно в домик и объявить Уилле, что свадьба состоится через две педели, и спросить ее, где она предпочитает оставаться. Я все-таки думаю, здесь она будет в большей безопасности. Еще я думаю, что свадьбу было бы лучше сыграть прямо сейчас, по сначала нужно найти письмо Ричарда, в котором все объясняется и указывается ее имя.

Приняв тупое молчание Хью за знак согласия, Уайнекен оставил молодых людей и направился к лестнице, ведущей наверх.

– Ну? – Лукап сел за стол напротив Хыо. – Что ты теперь собираешься делать?

Хью поморщился.

– И правда, что?

– О чем это вы? – поинтересовался Джолиет, напомнив им тем самым о своем присутствии.

Хью хмуро взглянул на кузена, потом выпрямился – он кое-что придумал.

– Джолиет, ты много бываешь при дворе и знаешь женщин.

Когда Джолиет вопросительно поднял бровь, Хью досадливо поморщился.

– Я сказал, что ты знаешь женщин, а не то, что они тебя привлекают.

Джолиет расхохотался.

– Ты пытаешься представить меня в самом невыгодном свете. – Он покачал головой. – Так зачем ты упомянул о моих манерах придворного и знании прекрасного пола?

Хью поколебался и, заикаясь, заговори:

– Ну, представь себе, что ты оскорбил придворную даму. Назвал ее… ну, скажем… незаконнорожденной.

Он замолчал, потому что Джолиет раскрыл рот от изумления.

– Но ведь ты не сделал ничего подобного?

– Я не сказал, что сделал, я сказал, что это сделал ты, – огрызнулся Хыо, виновато покраснев.

– Я бы так никогда не поступил! – решительно заявил Джолиет.

– Ну просто представь!

– Нет, я не мог.

– Черт побери! Только вообрази! Джолиет нетерпеливо щелкнул языком.

– Ну, хорошо… но я никогда бы так не сделал, – добавил он в тот самый момент, когда кузен собрался продолжать.

Хью промолчал, их воинственные взгляды встретились. Хью сдался первым.

– Как я уже говорил, – процедил он сквозь зубы, – скажи, что так и было. Как бы ты помирился с ней и добился того, чтобы она вышла за тебя замуж?

– Это невозможно.

– Невозможно?

– Да, невозможно. Она бы никогда этого тебе не простила.

– Черт! – взревел Хью и стремительно вскочил. Лукан дотронулся до его руки сдерживающим жестом, перегнулся через стол и внимательно взглянул на ухмылявшегося Джолиета.

– Но ты мог бы попытаться, правда?

– Да, но ничего бы не получилось. Хью снова напрягся.

– Да, но что бы ты предпринял? – поинтересовался Лукан.

В ответ Джолиет томно вздохнул и запрокинул голову на мгновение… несколько мгновений. Когда Хью уже собирался схватить кузена за горло, задумчивый взгляд Джолиет прояснился. Он просиял и победным жестом вскинул руки.

– Ага!

– Что?

– Стихи, – довольно произнес он. – Ода ее красоте.

– Нет.

Услышав резкий отказ Хью, Джолиет нахмурился.

– Нет? Ты спрашиваешь у меня совета, а потом отвечаешь «нет» на мое предложение?

– Я не пишу стихов, меня этому никогда не учили. От одной мысли об этом его бросило в дрожь. Джолиет смягчился.

– Думаю, в стихосложении ты безнадежен. Скорее всего ты сравнил бы ее с красотой своего надежного коня.

– Так оно и есть, – защищаясь, ответил Хью. – А что тут плохого?

– О Господи! – вздохнул Джолиет и снова задумался. Воцарилось молчание. Хью почти чувствовал, как на его голове появляется первый седой волос. Он так испугался, услышав радостный вопль Джолиета, что чуть не подпрыгнул на месте. – Ага!

– А конкретнее?

– Цветы.

– Цветы? – с сомнением переспросил Хью. Стояла осень, единственное, что можно было найти,

так это сорняки.

– Ну да, цветы. Самые лучшие, какие сможешь отыскать. И маленькие подарки, чтобы обессмертить… О, подожди! Да, это восхитительно!

– Что еще? – осторожно поинтересовался Хью.

– Лорд Сесил оскорбил леди Пэтти при дворе, когда отказался танцевать с ней по предложению ее отца, Потом ему потребовалось, чтобы она замолвила перед ним словечко королеве. Леди Пэтти – подруга королевы, понимаешь? Так вот, он нарисовал картину, на котором она изображена в образе Венеры, богини любви. Сесил отослал ее с письмом, в котором написал, что она настолько прекрасна, что он опасался осрамиться перед ней, поэтому и отказался танцевать. Разумеется, это прекрасно сработало. Она совершенно растаяла от его страстных заверений.

Хью медленно кивнул, понимая, как прекрасно выглядел бы портрет Уиллы, но потом отрицательно покачал головой.

– Я не умею рисовать.

Джолиет раздраженно воздел руки к небу.

– Никаких стихов! Никакой живописи! А что ты умеешь?

– Я воин, – проворчал Хью. – Меня учили воевать.

– Замечательно, – сказал Джолиет, – тогда ты можешь защитить ее. Почти бесполезное умение.

Хью пришлось согласиться, что в этом деле его навыки вряд ли пригодятся.

Несколько мгновений три человека провели в мрачных раздумьях, пока Лукан не поднял голову.

– Может, в этом и кроется ответ на вопрос.

– В чем? – спросили двое остальных.

– Он может защитить ее.

– Защитить се? – с сомнением переспросил Джолиет.

– Разумеется, я могу защитить ее, – раздраженно произнес Хью. – Но чем это мне поможет?

Лукан не обратил на него внимания, а возбужденно повернулся к Джолиету.

– Мы составим письмо с извинениями, в котором будет сказано, что Хью осознал свои ошибки. Мы передадим ей это письмо, а Хью будет в это время сидеть перед ее домом на коне с мечом в руке, выказывая тем самым свою преданность. Думаю, этого будет достаточно, чтобы смягчить девушку.

– Хмм! Может быть, – с сомнением произнес Джолиет.

– Достаточно для чего? – неуверенно спросил Хью. – И сколько мне там сидеть?

– Пока она соблаговолит подойти и заговорить с тобой.

Хью не скрывал своего волнения. У него было мало опыта в общении с другими женщинами, кроме маркитанток, но если Уилла характером напоминала его мать, то для того, чтобы она простила то, что он назвал ее незаконнорожденной и сказал, что она ниже его по рождению, придется ждать, пока замерзнет ад. С другой стороны, лучшего выхода не было.

– Думаю, часа или двух хватит, – заверил его Лукан.

– Совсем немного для того, чтобы получить состояние на содержание этого поместья и Клейморгана. – добавил Джолиет.

– Что он сейчас делает?

Ида оторвала пристальный взгляд от открытой корявой двери и оглянулась.

– Он все еще сидит на лошади… охраняет тебя.

– От чего это он охраняет меня? От дождя? – нетерпеливо спросила Уилла, прекратила раздраженно прохаживаться по комнате и внимательно посмотрела на Иду. – Наверное, мне нужно пойти к нему и сказать «да». Он умрет, если будет и дальше сидеть под проливным дождем.

Отвернувшись, чтобы не показывать довольную улыбку, появившуюся на ее морщинистом лице, Ида взглянула на Хью Дюлонже, сидевшего на лошади под моросящим дождем, начавшимся утром, почти сразу после его приезда. Он сидел прямо с суровым выражением лица, с копьем в одной руке и мечом – в другой, явно готовый к битве со стихией, чтобы доказать свою преданность. Казалось, он совершенно забыл о дожде, лившем ему на волосы, сбегавшем по лицу и капавшем на грудь, покрытую доспехами. Он и его лошадь были неподвижны, их можно было принять за каменные изваяния. Ида была уверена, что он замерз, промок и чувствует себя несчастным, но все-таки никуда не двинулся с рассвета. Их разбудил стук в дверь. Ида знаком запретила Уилле высовываться и сама подошла к двери. Она встретилась лицом к лицу с тем самым человеком, который накануне приезжал к ней вместе с Дюлонже. Он был не один. Лукана сопровождал более яркий, чем он, молодой человек невысокого роста, старавшийся заглянуть через ее плечо внутрь домика. Сердито осадив его взглядом, Ида постаралась заслонить ему вид, потом переключила внимание на друга Дюлонже. Тот протянул ей свиток, остановился и спросил, умеют ли она или девушка читать, или он должен прочитать им то, что в нем написано. Тут рядом с ней появилась Уилла и выхватила свиток из руки удивленного человека.

– Благодарю вас, милорд. Я умею читать.

Ида закрыла дверь перед ошеломленными мужчинами. Когда Уилла прочитала послание вслух, клятва стоять на страже ее красоты прозвучала почти поэтично. Ида побоялась, что девушка выбежит на улицу и примет предложение, но Уилла только открыла дверь, чтобы посмотреть на всадника, маячившего на просеке. Ида успела мельком взглянуть на него, когда Уилла закрыла дверь и повернулась к ней.

– Ты уверена, что он умрет, если я приму его предложение прежде, чем он начнет ползать передо мной на брюхе?

Ида кивнула, гадая, действительно ли гордость Уиллы уязвлена отказом Дюлонже. Обычно девушка трепетно реагировала на любые страдания людей и животных. Уилла явно переживала из-за того, что Хью приходится мокнуть под дождем в полном облачении. Надвигались сумерки, а он все не уходил со своего поста. Хью держался по-прежнему стойко, несмотря на то что дождь усиливался. Теперь на него лило как из ведра. Ида знала, что ему не по себе, но на его лице это никак не отражалось.

– Дурак! – нетерпеливо фыркнула Уилла, направляясь к двери. – Он простудится и умрет.

– Пожалуй, – спокойно согласилась Ида. – Однако он точно умрет, если ты выйдешь и примешь его извинения до того, как он примется ползать перед тобой на брюхе.

Уилла остановилась, дотронувшись рукой до двери, и с расстроенным видом повернула обратно.

– Ну а если он не будет ползать?

– Будет.

Услышав это самоуверенное заявление, Уилла нахмурилась.

– Когда?

– Когда придет время.

Ида не удивилась обескураженному выражению лица Уиллы. Она не удивилась и тому, что маска спокойствия быстро спрятала то, что творилось в душе девушки. Уилла совсем юной научилась контролировать себя и свои эмоции. За свою короткую жизнь Уилла потеряла все, что могла потерять, – мать, отца, друзей, дом. Даже человека, который заменил ей родителей. Она рано повзрослела. Покров наивности улетучился вместе со смертью Лувены, на слабые детские плечи навалилась ответственность за жизнь окружающих. Уилла выросла с мыслью о том. что кто-то желает ее смерти. Она избегала других детей, чтобы не подвергать их опасности. Уилла выросла среди взрослых… и своих животных. Пока она росла, в ней было много противоречивого. Уилла могла быть очень послушной и невообразимо упрямой через мгновение. Она была печальной и одинокой и в то же время полной оптимизма и любви к жизни. В некоторых вещах Уилла была мудра не по годам, в других – совершенно наивна. Она казалась мягкой, но была твердой и сильной как тодедская сталь, мечи из которой теперь необычайно высоко ценились. По мнению Иды, Уилла была поразительной молодой женщиной, достойной короля. Ида не сомневалась, что Дюлонже со временем поймет это. Сейчас он демонстрировал свой интерес к Уилле, но она знала, что это внезапное изменение отношения продиктовано скорее всего тем, что деньги по завещанию остаются Уилле. Но в этот раз он узнает, что она ценнее нескольких сундуков с золотом и драгоценностями. Вопрос в том, поймет ли он это вовремя и спасет тем самым свою жизнь, или истина откроется ему перед гибелью, когда будет уже слишком поздно что-либо делать.

– Пойду лягу.

Услышав от воспитанницы это неожиданное сообщение, Ида успокоилась. Ложиться спать было рано, но день выдался долгий и мрачный, дождь загнал их внутрь душного домика, а снаружи можно было видеть только неподвижного Дюлонже. Ида надеялась, что утро принесет солнце и облегчение от изматывающей нервы скуки, кроме того, она боялась, что сердобольная девушка примет предложение Хью до того, как это будет безопасно сделать. Щурясь от дождя, Хью печально посмотрел на домик. Он тихонько вздохнул, когда заметил свет от горящей свечи, мерцавшей у окна. Обдумывая последствия своего сватовства, он решил, что это худшая из мыслей, когда-либо приходивших в голову Лукану. Согласившись на авантюру, он расписался в собственной глупости. Наверное, ему просто захотелось выяснить, как вести себя со слабым полом. Хью никогда не чувствовал себя спокойно с женщинами. Они такие маленькие и нежные! Он чувствовал себя с ними большим и неловким, точно великан в маленькой комнатке, полной бьющихся предметов. С мужчинами все было по-другому. Один мужчина мог ударить другого по спине, а тот рассмеялся бы и ударил в ответ. Попытайся так нежно приветствовать женщину, и она скорее всего упадет, плача от боли. Женщины не любили отдыхать за кружкой эля, рассказывая при этом друг другу истории о войнах. Какие слова им должен говорить мужчина? Казалось, все, что их интересовало, так это их красота и нарядные платья. Поэтому-то Хью и старался избегать женщин. С ними он чувствовал себя косноязычным идиотом, который злился и старался говорить в их присутствии коротко и резко, как это было тогда, когда он подошел к Уилле, певшей в поле. Ему было все равно, что она делает, он нарычал па нее как людоед. Уже не в первый раз Хью попадал в глупое положение из-за неловкости, сковывавшей его в обществе женщин. Именно поэтому он нанимал свах, чтобы те узнавали у придворных дам, не желает ли какая-нибудь из них выйти за него замуж. К сожалению, ответы на его предложения были по меньшей мере разочаровывающими. Каждая из «послушных девиц», к которой приближался его человек, отвечала, что хотя и находит Хью весьма привлекательным и знает его как опытного воина, но о браке не может быть и речи из-за его бедности. Хотя почти каждая намекала, что он мог бы вступить с пей в менее законный союз. Хью принимал новость с безразличным хмыканьем, но чувствовал, как внутри что-то съеживается и умирает. Он знал, что этого следовало ожидать, но утрата достоинства вместе с состоянием и титулом вызывала ощущение того, что он стоит один на поле битвы, а против него выстроилась целая армия. Хью чувствовал себя маленьким и подавленным. Размышляя об этом сейчас в темноте, сидя в одиночестве на лошади под дождем, он радовался, что счастливо отделался от этих дам. Какой мужчина захочет назвать такую женщину своей женой? Муж станет рогоносцем, не ведающим ни о чем еще до брака, а для того, чтобы подделать невинность невесты, на брачную постель будет пролита кровь цыпленка или козы. Обдумав это, Хью признал, что его опрометчивое стремление выставить себя напоказ с недавно обретенным титулом и предполагаемым богатством было продиктовано мелочным себялюбием в ответ на давние обиды. Теперь Хыо еще больше стыдился того, что отказался жениться на Уилле. Он повел себя с ней не лучше, чем придворные дамы вели себя с ним. Хью решил, что именно поэтому все еще сидит на лошади. Именно поэтому он останется здесь на всю ночь. Это было нечто вроде епитимьи. Хью чувствовал, что заслужил это. Он просто надеялся, что Уилла смягчится и выслушает его извинения… прежде, чем он умрет от холода и простуды.



Глава 4

С первыми проблесками зари дождь прекратился. Хью насквозь промок и так устал, что не обратил на это никакого внимания. Он задремал в седле, когда внезапно услышал свист. Выпрямившись, Хью поднял голову, прислушиваясь и стараясь определить, откуда доносятся веселые звуки. Только тогда он услышал топот лошадиных копыт. Поправив меч, висевший на боку, Хью быстро выехал на середину просеки, преградив дорогу к домику человеку, появившемуся из леса. По внезапной тревоге, отразившейся на лице пришельца, Хью понял, что его присутствие явилось для пего неприятной неожиданностью. Появление незнакомца озадачило и Хью. Этот человек был старше его па добрых двадцать лет, и крестьянская одежда не скрывала военной выправки. Под ним была породистая лошадь, и он, видимо, отличался недюжинной силой. Реакция незнакомца тоже была соответствующей. После первых неловких минут его взгляд скользнул по Хью, его оружию, лошади, а потом по мирному домику за ним. Казалось, он немного успокоился, но Хью отметил, что правая рука незнакомца покоится на одном из мешков, притороченных к седлу. Решив, что мешок достаточно длинен и тонок, чтобы внутри него находился меч, Хью предпочел прояснить обстановку.

– Балдульф?

– С кем имею честь говорить?

Хью заметил, как ловко приезжий избежал ответа на его вопрос. Но удивление в глазах выдало его до того, как он успел скрыть это. Хью понял, что угадал верно.

– Хью Дюлонже, лорд Клейморган и граф Хиллкрест.

Презрев судороги и боль в мышцах, Хью удалось выпрямиться в седле. Он впервые назвал свой новый титул и сам удивился, как гордо это прозвучало. Человек убрал руку с мешка. Он кивнул вместо поклона, одновременно двигаясь вперед, пока они не поравнялись.

– Да, меня зовут Балдульф. Для меня большая честь встретиться с вами, милорд. Здесь что-то случилось?

– Можно и так сказать, – сухо ответил Хью.

На лице воина отразился испуг, он длинно выругался.

– Я знал, что не должен уезжать, но Уилла заупрямилась, заявив, что ей нужна черная одежда для приличного траура. Конечно, в деревне ничего подходящего не нашлось, поэтому мне пришлось… Она пострадала? – перебил он сам себя. – Ваше присутствие свидетельствует о том, что она еще жива, но…

– С ней все в порядке, – заверил его Хью, мысленно обругав себя за то, что без необходимости встревожил собеседника. – Я не имел в виду, что девушка как-то пострадала физически.

Услышав это, Балдульф вопросительно поднял брови.

– Это как же понимать?

Хью не хотелось признаваться, что он оскорбил девушку, назвав ее незаконнорожденной и отказавшись на ней жениться. Но он не сомневался, что Балдульф обязательно услышит об этом от Иды или самой Уиллы. Он решил, что лучше все рассказать самому.

– В первый раз я приехал сюда разгневанным из-за того, что мне завещали жениться, не спросив моего согласия.

Балдульф понимающе кивнул.

– Уверен, это стало для вас неожиданностью.

– Еще какой! – Хью поморщился. – Поэтому я, похоже, был недостаточно вежлив…

Балдульф был умным человеком.

– И в чем же это заключалось? – поинтересовался он, внимательно посмотрев на Хью.

– Я назвал ее незаконнорожденной и отказался жениться на ней.

Увидев в глазах собеседника гнев, Хью ощутил раскаяние.

– Разумеется, я извинился.

– Ну, я надеюсь!

Топ Балдульфа был достаточно неуважительным, совсем не таким, каким рыцарь должен говорить с новым господином, но Хью решил, что ему сейчас следует забыть об этом. Он даже позволил воину рассматривать себя несколько мгновений, прежде чем выпрямился и бросил ответный взгляд. Получив напоминание о разнице в их положении, Балдульф отвел глаза и посмотрел па домик.

– Вы, кажется, промокли до костей, милорд. Вы давно здесь? – произнес он гораздо мягче.

– Со вчерашнего утра.

– Вот как! – Он медленно кивнул. – Если, как вы говорите, не было никакого нападения, могу я узнать, почему вы стоите на страже так долго?

Именно этот вопрос Хью задавал себе неоднократно за время долгого дежурства.

– Я пытаюсь убедить леди Уиллу выйти за меня замуж. Балдульф кивнул.

– Тем, что сидите перед ее домом на лошади? – очень вежливо поинтересовался он.

– Я охраняю ее, чтобы доказать свою преданность, – с трудом ответил Хыо.

Он чувствовал себя дураком, даже произнося эти слова. Он увидел веселье на лице собеседника и продолжил:

– Это не моя идея. Мой кузен и друг подумали, что гнев Уиллы смягчится, если я поклянусь охранять ее красоту до тех пор, пока она не примет… Почему ты смеешься?

Балдульф прикрыл рот рукой и закашлялся, потом ударил себя кулаком в грудь и покачал головой.

– Нет, милорд. У меня… эээ… запершило в горле. Он отвернулся, то кашляя, то сморкаясь.

Немного раздраженный, Хью дождался конца приступа. Как только воин снова овладел собой и повернулся к нему с серьезным лицом, он пронзил его взглядом.

– Ты хорошо ее знаешь, не мог бы ты предложить что-нибудь более подходящее?

Лицо воина тут же снова повеселело, морщины, которые оставило время на его грубых чертах, углубились. Хью заметил, что это веселье было далеко от сочувствия.

– Трудно сказать, милорд. Уилла не похожа на большинство благородных леди. – Балдульф не смотрел на Хью, а в голосе его слышалось смущение. – Вы можете попытаться дарить подарки, какие-нибудь безделушки, моя жена всегда их любила. С вашего позволения, милорд.

К большому удивлению Хью, Балдульф пришпорил свою лошадь и повернул за угол домика, не ожидая разрешения удалиться. Хью расстроено посмотрел ему вслед, думая, что не приобрел привычки командовать. Поначалу старуха обращалась с ним так, будто она королева, а он обычный крестьянин. Теперь один из его новых воинов уехал прежде, чем он поговорил с ним. Кроме вопроса, как польстить Уилле, Хью хотел спросить еще кое-что. После разговора с Уайнекеном он потратил целый час на расспросы ее бывшего охранника Хауэла. К сожалению, выяснилось, что этот человек, служивший сейчас в Хиллкресте сенешалем, знает не больше, чем Уайнекен. Некоторые вещи он знал даже хуже. Хью сомневался, что Балдульф осведомленнее Хауэла, но все же… Он по-прежнему смотрел туда, где скрылись человек и лошадь, когда услышал, что приближаются Лукан и Джолиет. Их разговоры и смех были слышны издалека, они явно не собирались скрываться. Не обращая внимания на ноющие кости, Хью откинул назад еще влажные волосы и выпрямился в седле. Он ждал появления друзей с мрачным выражением лица. В этот момент он боролся с желанием накинуться на парочку с мечом или копьем, кулаки тоже могли сгодиться. В коние концов, это они довели его до такого унижения.

– Доброе утро! – крикнул Лукан, выезжая из-за деревьев.

Пока друг ехал ему навстречу, Хью с отвращением думал, что тот выглядит хорошо отдохнувшим и отвратительно веселым. Когда он проворчал в ответ нечто вместо приветствия, Лукан поднял бровь и быстро отвязал от передней луки седла мешок.

– Мы привезли кое-что, чтобы сломить твою твердость. Он протянул мешок с улыбкой победителя.

В ответ Хью замычал и схватил мешок подобно голодной собаке, получившей кость. Развязывая мешок, он заметил взгляд, которым обменялись его друг и Джолиет, торопливо подъехавший к Хью с другой стороны. Они прикрыли его с флангов.

– Вообще-то мы не думали, что ты еще здесь. Ночью шел дождь.

Джолиет произнес это так, как будто данный факт мог ускользнуть от внимания Хью. К счастью для кузена, Хью слишком хотел есть, чтобы тратить время на препирательства, которые скорее всего закончились бы для кузена членовредительством. Лукан вздрогнул.

– Но ведь ты не пробыл на дожде всю ночь, правда?

– А что же еще мне было делать? – огрызнулся Хью, доставая ломоть хлеба и мех с элем. – Вы написали в вашем чертовом письме, что я останусь здесь, пока она не примет мое сватовство… Я подписал эту глупость и привык держать слово.

Лукан поморщился.

– Да, похоже, это была не лучшая из идей. Прости меня, Хью. Я думаю, теперь она должна принять твое сватовство?

Зловещее выражение лица Хью в тот момент, когда он жевал черствый хлеб, послужило достаточным ответом.

– Ну, может, она смягчится после того, как поймет, что ты простоял целую ночь под дождем, охраняя ее, – продолжал Лукан.

– Она не смягчилась после того, как я провел под дождем весь вчерашний день. Почему из-за темноты что-то изменится? – проворчал Хью, заливая горе элем.

– Возможно, мы с Джолиетом сумеем убедить ее. Лукан замолчал, потому что Хью чуть не подавился элем. Отняв мех ото рта, он посмотрел на друга горящим взглядом.

– Буду очень благодарен тебе и Джолиету, если вы перестанете вмешиваться в мои дела, – пробурчал Хью, позабыв, что сам спрашивал у друзей совета.

Лукан закусил губу и перевел взгляд.

– Но ты что-нибудь придумал, пока сидел тут ночью?

– Нет. По-моему, она все еще злится на меня за то, что я назвал ее незаконнорожденной. Уилла только взглянула па меня через открытую дверь, и все. Я не дождался от нее ни слова, – вздохнул Хью. – Что бы придумать?

– Ты пытался дарить цветы? – пискнул Джолиет. – Я говорил тебе, что женщины к ним неравнодушны. Они…

– Наверное, – перебил его Лукан, когда Хью глухо зарычал, услышав предложение кузена, – наверное, кто-то, кто знает ее лучше, чем ты, мог бы…

Хью кивнул.

– Я об этом подумал. Кстати, я попросил Балдульфа что-нибудь подсказать мне.

– Балдульфа? – Лукан с интересом выпрямился. – Значит, отсутствующий охранник вернулся?

– Да, незадолго до вашего прибытия. Он уехал как раз перед тем, как вы объявились.

– Он сказал, где был? – спросил Лукан, пока Хью делал глоток эля.

– Как я понял, он искал черную одежду для Уиллы, чтобы она могла надеть траур.

– А что предложил Балдульф? – полюбопытствовал Джолиет.

– Он сказал, что она не похожа на других женщин, – угрюмо ответил он. – Он сказал также, что его жена любила подарки и безделушки.

Пока Хью ел, возникла пауза. Потом Лукан скользнул взглядом по домику.

– По-моему, старуха дала бы пару более действенных советов.

От этого предложения желудок Хью взбунтовался, но, подумав, он решил, что с этим не поспоришь. Старуха действительно знала Уиллу лучше, чем кто-либо из них. К сожалению. Его не радовала перспектива просить о чем-нибудь ведьму. Казалось, она с самого начала была о нем невысокого мнения и едва ли будет по отношению к нему более милосердной теперь, когда он посмел оскорбить ее малышку.

Хью понимал, что ему придется начать с ней переговоры, но старательно тянул время.

– Как ваши вчерашние поиски?

Хью согласился на нелепое предложение стоять в карауле потому, что им совершенно овладело отчаяние. Но и остальных он не оставил без дела. После бесплодного разговора с Хауэлом он попросил Лукана и Джолиета поехать в деревню и поспрашивать тамошних жителей. Еще он послал несколько человек в Клейморган, чтобы те расспросили крестьян и слуг о рождении Уиллы и смерти Лувены. Кто-то должен был знать что-то полезное.

– Не очень хорошо, – извиняющимся тоном признался Лукан. – Это было давно, и события, о которых мы спрашивали, произошли не здесь. Наверное, больше повезет тем, кто поехал в Клейморган.

– Старуха может знать что-нибудь, что может пригодиться, – предположил Джолиет.

– Хмм.

Хью поморщился. Он вздохнул, отдал недоеденную еду Джолиету и слез с лошади. Рано или поздно ему придется расспросить эту женщину, и такая перспектива отбила у него аппетит. Наверное, он сможет закончить трапезу после этого. День и ночь, проведенные под дождем, и сырость дали о себе знать. Хью подавил стон, когда его ноги, спина и ягодицы отреагировали на перемену позы. Ему пришлось простоять несколько мгновений, ухватившись за седло. Обретя уверенность, Хью повернулся и направился к домику на негнущихся ногах. Старая ведьма открыла дверь как раз в тот момент, когда он собирался постучать, укрепив его подозрения о том, что она за ними подсматривала и заметила его приближение. Он отказывался верить в сверхъестественные способности Иды.

– Что вы здесь делаете? – пролаяла она прежде, чем Хью успел произнести приветствие.

– Я…

– Я думала, вы поклялись охранять Уиллу, пока она не примет вашего предложения. – Да. Я…

– Ну, тогда, какого черта вы тут делаете? Вы должны охранять ее.

– Охранять ее? – воскликнул Хью. – Уиллы здесь нет?

– Нет. Она ушла несколько минут назад.

– Что? – взревел Хью и заглянул через плечо старухи внутрь сумрачного домика, не желая ей верить. Девушка должна была быть там. Как она смогла уйти так, что он ее не заметил? Господи, ведь он охранял ее!

– Да. С ней все будет в порядке, – продолжила старуха, заметив, как тревога на его лице сменяется удивлением. – Балдульф заметил, как она уходила, и последовал за ней. Но, принимая во внимание вашу клятву, нехорошо сидеть здесь в то время, как Уилла разгуливает с Балдульфом и животными.

Изрыгая проклятия, Хью повернулся и побежал к лошади, забыв про боль.

– Это превосходно, Балдульф, просто превосходно.

Уилла приложила мягкий черный материал, который он только что подал ей, к щеке. Отправив его искать ткань для траурной одежды, Уилла не сомневалась, что Балдульф вернется с таким же грубым материалом, какой она носила годами, выдавая себя за крестьянку. Ткань же, которую девушка сейчас держала в руках, была шелковой, черной как смоль, мягкой и блестящей.

– Леди пристало носить шелк, – хрипло ответил старик, забирая у нее материю. Он неумело свернул ее и засунул обратно в мешок, свисавший с седла. Уилла поморщилась, увидев, как бесцеремонно он обращается с нежной тканью, но ничего не сказала.

– Вы должны появиться перед лордом Хиллкрестом в платье, подобающем настоящей леди, – решительно заявил Балдульф.

Они двинулись по тропинке. Уилла печально улыбнулась и кивнула в ответ. Она обрадовалась, когда Ида объявила, что вернулся Балдульф. Одевшись, Уилла выглянула на улицу и заметила, что он разговаривает с Хью. Во время разговора новый лорд повернулся к ней спиной, и ей не составило большого труда выскользнуть па улицу, тихонько приветствовать старого воина поклоном и скользнуть за угол домика в лес. Она знала, что Балдульф последует за ней, даже если лес поглотит ее. Девушка только боялась, что он приведет с собой Хью. Уилла обрадовалась, когда Балдульф подъехал один.

– Oil спрашивал меня, как угодить тебе.

– Правда?

– Да. Он хочет смягчить твое сердце и добиться, чтобы ты вышла за него замуж.

– И что ты ответил? Балдульф пожал плечами.

– Что ты не такая, как другие женщины, а моя жена любила безделушки.

Уилла мягко улыбнулась.

– Ида говорит, что ему придется ползать передо мной на брюхе, прежде чем я смягчусь и выйду за него, иначе он умрет.

Девушка подняла голову и увидела сомнение во взгляде Балдульфа.

– Я не знаю случая, чтобы Ида ошиблась. И все-таки мне трудно представить, что Дюлонже будет перед кем-нибудь ползать или делать что-либо подобное, – сказал он

– Да. – Уилла нахмурилась. – Он слишком горд, чтобы ползать, но Ида говорит, что так будет и что я должна выждать или увижу его мертвым до следующего полнолуния.

Балдульф так же забеспокоился, как и она, когда услышала это в первый раз. Они молча шагали, пока тропинка не вывела их на берег реки. Уилла нашла удобное местечко и расположилась в высокой траве. Она принялась доставать мясо из корзинки, которую принесла с собой, пока Балдульф занимался лошадью.

– Это для Вулфи и Фэн? – поинтересовался он, устроившись на камне неподалеку.

Он всегда сидел на нем, когда они приходили сюда, с него он мог видеть окрестности и наблюдать за возможными нападающими. Несмотря на то что за многие годы ничего не произошло, Балдульф никогда не терял бдительности. Именно его ответственное отношение к своим обязанностям помешало Иде и Уилле уговорить его отправиться за траурной материей. Он сдался только тогда, когда Уилла пообещала не отходить далеко от дома, независимо от того, сопровождают ее Вулфи и Фэн или нет.

– Что ты будешь делать с животными? – спросил он, наблюдая, как она делит мясо на две кучки.

Услышав этот вопрос, Уилла поморщилась. Именно его она задавала себе много раз после смерти Хиллкреста. Волки – стадные животные, охотящиеся группами. Стая Вулфи и Фэн либо бросила их, либо просто разбежалась, когда самец был ранен. Только Фэн осталась со своим супругом. Охотясь одна, она не могла приносить больших зверей, таких, как олень. Ей пришлось перейти на кроликов. Зная, что одинокий волк не в состоянии найти достаточно пищи для себя, не говоря уже о раненом супруге, Уилла начала приносить им мясо. Первые несколько ночей она держала Вулфи в хижине, выносила еду и оставляла ее на краю просеки так, чтобы ее могла найти Фэн. Уилла узнавала, что та здесь, только по вечернему лаю, слабым попыткам Вулфи ответить и по тому, что наутро еда исчезала. Когда Вулфи оправился настолько, что выказал настойчивое желание выбраться из хижины, Уилла отпустила его. Несмотря на это, она продолжала оставлять еду у кромки леса. Волки держались неподалеку и принимали то, что она им предлагала. Уилла думала, что они уйдут, как только самец окончательно выздоровеет, но они остались. Пара показывалась перед ней все чаше и чаще, пока однажды она не заснула на этом месте на берегу реки и, проснувшись, увидела, что Вулфи лежит от нее неподалеку, а Фэн стоит у кромки воды и пьет холодную воду. Когда она пошевелилась, оба зверя крадучись ушли в лес. Но они приходили снова и снова, подходили ближе, оставались дольше, пока не оказалось, что они приняли ее окончательно. Несмотря на то что они стали такими преданными и похожими на собак, Уилла никогда не допускала ошибки и не забывала, что они дикие животные. Это превращалось в большую проблему. Леди Хиллкрест придется переехать из домика, так долго служившего ей убежищем, но она не могла взять волков с собой в замок. Это грозило опасностью для них самих и для обитателей замка. Уилла не имела права так рисковать. С другой стороны, волки уже давно вошли в ее жизнь и выказали себя перед ней такими же защитниками, каким она была для них. Уилла предполагала, что они приняли ее в свою стаю. Девушка боялась, что они могут последовать за ней к замку и попытаться устроить поблизости логово, где им могут угрожать охотники.

– Ты не можешь взять их с собой, – сказал Балдульф.

Уилла нахмурилась.

– Наверное, сейчас мне нужно отнести материал Иде и позаботиться о лошади, – неожиданно заявил старый воин.

Уилла с удивлением наблюдала, как Балдульф направляется к лошади. За исключением недавней поездки по делам, этот человек всегда находился рядом, пока она не оказывалась в безопасности внутри домика. Ей не верилось, что он вот так просто оставит ее одну в лощине. Уилла не боялась нападения, но не знала, как истолковать его странное поведение. Он внимательно посмотрел ей через плечо, а когда сел в седло, отвел взгляд. То, что Дюлонже появился и начал быстро спускаться по едва заметной тропинке, не стало для них неожиданностью. Уилла знала, что он заметит ее отсутствие и примется ее разыскивать, ведь предполагалось, что оп ее охраняет. Уилла лишь удивилась, как быстро он обнаружил ее исчезновение и отправился в погоню. В такой стремительности было что-то пугающее. Она надеялась, что Хью не станет принуждать ее принять решение. В противном случае она вынуждена будет сказать «нет» или увидеть, как он умрет. Уилле всегда было трудно отказывать, она не любила огорчать или разочаровывать людей. Пять лет назад Уиллу заверили, что Хью Дюлонже станет следующим графом Хиллкрестом, а она – его женой. С уверенностью в этом Уилла и прожила последние годы. Эта убежденность позволяла мечтать о будущем и защищала от ночных кошмаров. Со временем суженый превратился в рыцаря на белом копе. Этот человек будет защищать ее, прижимать к своему сердцу долгими темными ночами, когда волки подолгу воют на луну. Наверное, она мысленно наделила его слишком многими достоинствами. В ее фантазиях он был высоким, сильным, с развевающимися белокурыми волосами, с серебристым оружием, блестевшим на солнце, на красивом белом коне. Он был галантен, добр, мягок и… Уилла очнулась от топота копыт его лошади, реальность сменила мечту. Ночью Хью снял шлем, и его волосы развевались на ветру. Они не отливали золотом, как ей представлялось в мечтах. В сущности, они были скорее темно-русыми, даже каштановыми, но солнце высветило пряди, спадавшие на лоб. Что же касалось оружия, то у Хью оно было тусклым и зазубренным, но сверкало, когда его освещало солнце. А вот лицо… Все эти годы мужчина из ее фантазий не имел лица. Уилла не знала, как он выглядит. У Хью лицо было обветренное, кожа загорела от постоянного пребывания на солнце, на ней осталось несколько небольших шрамов, полученных в сражениях. Один из них пересекал его подбородок и больше походил на ямочку. Другой шрам рассек его правую бровь, оставив без волос маленькую белую полоску. Третий украшал щеку, подчеркивая форму скулы. Ни один не обезобразил его лица, а в сочетании с ясными голубыми глазами, носом с небольшой горбинкой и волевым ртом они даже придавали его внешности своеобразие. Это было решительное лицо, полное оригинальности, оно становилось даже красивым, когда Хью улыбался. Как и в ее фантазиях, он был высоким и стройным, с сильными руками и ногами. Он даже ездил на белом коне. Ну почти на белом.

Хью Дюлонже был белым рыцарем из ее фантазий. По се мнению, он был даже добр и мягок. Уилла не сомневалась, что другой человек послал бы за нежеланной невестой слугу, но этот приехал сам. Ему действительно было неприятно говорить, что он не хочет жениться на ней. Конечно, это было до того, как Хью узнал, что она не незаконнорожденное дитя крестьянки, как он предполагал, и что в качестве приданого наследует деньги. Если бы Уилла была менее практичной, она могла бы обидеться на то, что его интерес основывался на деньгах, которые он получит в случае женитьбы на ней. Но она была практичной. Так заключаются браки. Один из супругов приносит деньги, другой – титул, а вместе они составляют сословие. Так повелось в мире. Уилла привыкала к этой мысли пять лет, а ее существование и ожидание того, что он на ней женится, шокировало Хью Дюлонже. Она должна сделать так, чтобы он спокойно принял свое будущее. Ей хотелось исполнить свой долг, но именно в этом и состояла вся сложность. Она хотела сказать «да», но не могла этого сделать. Она оглянулась на Балдульфа, чтобы попросить его остаться. Однако Уилла опоздала, его лошадь уже перешла на легкий галоп. Ей придется встретиться с Дюлонже с глазу на глаз и быть сильной для его же блага. Пока он приближался, она еще раз взглянула на то, как его сильные ноги изгибались и обхватывали живот лошади. Уилла тихонько вздохнула. Ей следует избегать этого человека до тех пор, пока он не примется ползать перед ней на брюхе! Приняв окончательное решение, она вскочила на ноги.



Глава 5

Уилла уже собиралась убежать в лес, когда ей пришло в голову, что леди совершенно не пристало так себя вести. Эта мысль заставила ее промедлить, и возможность была упущена. Понимая, что теперь Хью находится слишком близко, чтобы она смогла ускользнуть от него, девушка проворно повернулась обратно к реке. Уилла села, напустив на себя безразличие, хотя внутри у нее все дрожало от напряжения. Она вела себя так же, как Вулфи и Фэн при приближении незнакомцев. Уилла болезненно ощущала топот приближающихся копыт его лошади, слышала скрип кожи, когда он спешивался, и тихие звуки, свидетельствовавшие о том, что он привязывает лошадь к дереву. Потом послышался звук, который она не смогла распознать. По направлению Уилла догадалась, что Хью двигался как раз за деревом, к которому привязал лошадь, но не могла понять, что он там делает. Как ни глупо это могло показаться, Уилла боялась, что если она покажет Хью лицо, то он заметит ее сомнения, и это побудит его посвататься настойчивее. Уилла напряглась, услышав, как Хью тихонько приближается по высокой траве. Усилием воли она заставила себя не двигаться, когда он опустился на траву позади нее. С минуту они молчали. Уилла боялась взглянуть на него, а он явно не знал, с чего начать. Потом у нее перед глазами внезапно возник небольшой пучок цветов. Уилла взглянула на мягкие белые цветы и повернулась к Хью, но он не смотрел на нее. Хью неподвижно уставился на реку, лицо его пылало от смущения. Надо было что-то делать, поэтому Уилла взяла из его руки трогательный букетик и принялась внимательно разглядывать его. Так вот что он делал в лесу!

– Это цветы, – объявил Хью.

Уилла держала полузасохшие сорняки, но не собиралась разочаровывать Хью. Она решила, что самое главное – это движение души. Уилла почувствовала, как слезы жгут глаза. Раньше никто не дарил ей цветов.

– Они хорошо пахли, поэтому я решил сорвать их для тебя, – добавил Хью охрипшим голосом.

Уилла быстро наклонила голову, чувствуя, что он смотрит на нее.

– Джолиет сказал, что женщины любят, когда мужчины дарят им цветы.

Уилла отметила, что он как будто защищается, и быстро кивнула в знак согласия, надеясь успокоить его. Ей показалось, что Хью немного расслабился. По крайней мере он вдруг слегка задел ее рукой и бедром так, будто устраивал поудобнее. Потом она услышала тяжелый вздох.

– Я не умею ухаживать, – признался он. – Я провел больше времени в сражениях, чем при дворе.

Уилла с трудом кивнула еще раз и спрятала лицо в мягкие цветы, наморщив нос и вдыхая их странный запах.

– Джолиет часто бывает при дворе. Он, конечно, знал бы, что сказать, чтобы тебе понравиться… или по крайней мере понравиться твоему охраннику, потому что он предпочитает общаться с мужчинами, а не с женщинами, – продолжил Хью.

Услышав последнее, Уилла резко подняла глаза. Он опять смотрел на воду, только в этот раз у него немного подергивался нос.

– Что это за запах?

Он опустил глаза и наткнулся взглядом на две приготовленные ею кучки мяса, на его лице появилось выражение недоумения.

– А, это для твоих волков, наверное…

Он так резко сел, что Уилла насторожилась. Потом Хью неожиданно вскочил и поторопил ее.

– Идем. Я должен проводить тебя до дома.

– До дома? – эхом отозвалась Уилла и смущенно поняла, что ее торопят поскорее сесть на лошадь.

Хью подсадил ее.

– Да. Мыс нужно кое-что сделать и…

Он помолчал, держа в руках поводья, и нахмурился.

– Но я поклялся охранять тебя, пока… Хью покачал головой.

– Балдульф заменит меня ненадолго, но я вернусь и буду охранять тебя до тех пор, пока не выполню поставленную задачу, – заверил он, как будто ее это интересовало.

Потом Хью сел на лошадь позади нее и направился по тропинке, ведущей к домику. Во время поездки Уилла смущенно молчала. Она была поражена тем, как ее тело отреагировало на его близость. Уилла внезапно ощутила непреодолимое желание раствориться в нем. Казалось, каждый мускул се тела болезненно жаждал расслабиться в его объятиях. Только суровая решимость позволила ей удержаться от этого. Хуже было улавливать затаенный ответ, который она получила при взгляде на его руки. Они твердо сжимали поводья, периодически случайно касаясь нижней части ее груди во время езды. Каждое прикосновение вызывало в ней вихрь чувств. Уилла испытала большое облегчение, когда они добрались до просеки и Хью соскользнул с седла, чтобы помочь ей спешиться. Он не оставил ее сразу, а дошел с ней до дома и распахнул дверь. Ида размечала на столе новую черную ткань. Балдульф точил меч у огня, когда Хью и Уилла вошли в хижину. Старики удивленно взглянули на них. Их недоумение только усилилось после того, как Хыо попросил Уиллу побыстрее сесть к столу, приказал Балдульфу присматривать за ней и ушел так же быстро, как и появился. Все трое долго с любопытством смотрели ему вслед, потом дождь снова застучал по крыше. Балдульф пожал плечами и продолжил точить меч. Ида вновь занялась мерками. Уилла с нежностью посмотрела на них и принялась помогать Иде. Пока шел дождь, они успели раскроить материал. Уилла помогла бы Иде и с шитьем, но уже давно стало понятно, что она совершенно не умеет обращаться с иглой, поэтому Ида отмахнулась от ее помощи. Не зная, чем заняться, Уилла принялась бродить из угла в угол. Все они вздохнули с облегчением, когда дождь прекратился и Балдульф предложил девушке прогуляться в его сопровождении. Уилла надела накидку с капюшоном, взяла еще мяса для Вулфи и Фэн и подошла к двери. Во время дождя у Балдульфа всегда болели суставы, поэтому он собирался дольше, чем обычно. Уилла смотрела, как он морщится от боли, надевая сапоги, потом нахмурилась, выглянула на улицу и испытала большое облегчение, увидев Хью, снова выезжающего на просеку.

– Не беспокойся, Балдульф, – сказала Уилла, наблюдая, как к Хью приближается и окликает его друг Лукан. – Хью вернулся, он дал торжественное обещание охранять меня, поэтому тебе не стоит беспокоиться.

– …не было бы никакого беспокойства, – ответил тот сквозь зубы, но для Уиллы и такого ответа было достаточно.

Он, конечно, был рад остаться у огня, надеясь, что его кости согреются. Девушка улыбнулась Балдульфу, открыла дверь и выскользнула наружу. Остановившись в центре просеки, Хью повернул лошадь и нетерпеливо ждал, когда Лукан подъедет к нему. Последние два часа он провел, расставляя ловушки, а потом ползая по грязи в поисках подарка, находившегося сейчас в мешке, свисавшем с его седла. Ему очень хотелось узнать, понравится ли он Уилле,

– Что нового? – спросил Хью, как только Лукан натянул поводья и остановился рядом с ним. – Из Клейморгана, конечно, еще никто не вернулся?

– Нет. – Лукан покачал головой. – Я жду их возвращения самое раннее сегодня вечером. Если они вернутся раньше, мне будет интересно узнать, где они взяли время, чтобы задать вопросы, за ответами на которые их послали.

Хью кивнул и поднял бровь.

– А сейчас что привело тебя сюда?

Лукан проворно отцепил от седла мешок и протянул его Хью.

– Я беспокоился, поэтому привез тебе еще еды. Утром ты не доел завтрак.

– Спасибо, друг.

Хью взял мешок и нетерпеливо открыл его. До этого момента он не понимал, что умирает с голоду. Хью чуть было не упал в обморок от запаха жареного мяса.

– Сегодня утром ты не успел спросить у старухи, что может произвести на Уиллу впечатление, – продолжил Лукан, когда Хью принялся глодать цыплячью ножку. – А я выяснил.

Хью прекратил жевать и поднял голову.

– Правда?

Лукан был очень доволен собой.

– И она сказала, что самый лучший способ расположить к себе Уиллу – это произвести впечатление на тех, кого она любит. Я думал, ведьма в первую очередь намекает на себя, но Ида имела в виду волков. По-моему, она недооценивает глубину привязанности к ней Уиллы. Кажется, девушка очень ее любит, и если сделать что-нибудь хорошее старухе, то это доставит удовольствие и ей, не сомневаюсь в этом. Не стоит также забывать о волках. Чему ты улыбаешься?

Хью покачал головой, но улыбка его стала еще шире.

– Потому что это тоже пришло мне в голову, когда я сидел рядом с Уиллой па берегу реки. Ей обязательно понравится, если я сделаю что-нибудь для волков. И у меня это кое-что уже здесь.

Хью радостно похлопал по мешку, свисавшему с передней луки его седла, потом откусил огромный кусок мяса и с наслаждением принялся жевать его.

– Что… – начал Лукан и замолчал.

Он прищурился, нахмурив брови, как будто его внимание привлекло что-то, находившееся за плечом Хью.

– Лучше бы тебе…

Хью обернулся как раз в тот момент, когда Уилла пропала в лесу за домом. Одна. Он с проклятиями сунул недоеденную еду Лукану и взялся за поводья. Уилла знала, что Лукан ее видел, и, значит, он обязательно подаст Хью сигнал тревоги. Девушка не сомневалась, что Дюлонже последует за ней. Она даже хотела, чтобы он это сделал, но не собиралась волновать Иду н Балдульфа. В то же время ей не хотелось находиться с ним вместе именно сейчас, в его присутствии она ощущала смутную тревогу. Чтобы избежать его общества, Уилла влезла на первое же удобное дерево. Она только успела расположиться па верхних ветвях, как под деревом проехал Хью. Она проследила за ним, зная, что он обыщет все вдоль и поперек, прежде чем ему придет в голову повернуть обратно и посмотреть, не вернулась ли она. У нее было в запасе полчаса, потом придется бежать домой, чтобы Хью не перепугал Иду и Балдульфа. Уилла немного подождала, пока Дюлонже скроется из виду, и спустилась на землю. Она свернула в сторону, прокладывая себе новую тропинку между деревьями. Девушка поняла, что ей удалось спрятаться от Хью, когда Вулфи и Фэн внезапно вынырнули ей навстречу. Эти двое не испытывали дружеских чувств к другим людям. Они не подошли бы к ней, если бы поблизости находился кто-нибудь, кроме Балдульфа. Не то чтобы они держались на почтительном расстоянии. Они просто скрывались в подлеске и ждали удобного момента, чтобы приблизиться. Даже присутствия Иды было достаточно, чтобы они скрывались в лесу. Улыбаясь, Уилла взъерошила шерсть на голове Вулфи и на ходу почесала Фэн за ухом. В ответ животные терлись о се ноги, как будто обнимая ее. Новая тропа была неудобной, однако они довольно быстро оказались на берегу реки. Уилла шла по берегу до того места, где она раньше оставила угощение для Вулфи и Фэн. Как она и ожидала, там было пусто. Она похвалила животных, потом достала новый кусок мяса, завернутый в материю, который положила в карман перед тем, как выйти из дома. Уилла разделила его на равные части и положила перед животными, у которых горели глаза от возбуждения, и отступила к камню, на котором до этого сидел Балдульф. Вулфи и Фэн терпеливо подождали, пока она сядет, потом приблизились к еде. В этот раз Уилла принесла немного, нечто вроде закуски, которая быстро кончилась. Перекусив, звери улеглись и принялись .вылизывать лапы. Уилла с улыбкой наблюдала за ними, она откинулась на руки и тряхнула головой. Легкий ветерок ласкал ее тело и тихонько шевелил волосы. Это навевало такое спокойствие, что Уилла чувствовала, как улетучивается напряжение двух последних дней. Она замерла, услышав топот копыт. Девушка выпрямилась, чтобы оглядеться, когда из-за деревьев показался Хью и рысью направился к ней. Ее озадачило то, что ни Вулфи, пи Фэн, которые слышали гораздо лучше, чем она, не подали никаких сигналов приближающейся опасности. До этого момента они принимали только Иду и Балдульфа. Ее смущение усилилось, когда Уилла поняла, что они не только не предупредили ее о приближении Хью, но и крадучись удалились, оставив в одиночестве.

– Вот ты где.

– Да, я здесь.

Она осторожно встала, когда Хью спешился. Уилла точно не знала, как он отреагирует на ее бегство. Девушка подозревала, что Дюлонже не оставит ее неповиновение безнаказанным. Он не собирался держать Уиллу взаперти, но то, что она не будет покидать дом без сопровождения, подразумевалось само собой.

Несмотря на это, Хью не казался рассерженным, когда снимал мешок с луки седла. Уилла подумала, что он выглядит очень довольным собой.

– Где Вулфи и Фэн?

Уилла растерялась, подобного вопроса она ожидала меньше всего.

– Ну, они минуту назад были здесь, не думаю, что далеко ушли. – Она рассеянно оглядела лес. – А что?

Хью улыбнулся.

– Я принес им подарок.

– Подарок?

Уилла с любопытством шагнула вперед, заглянула в мешок, который он перед ней раскрыл, и рассмотрела длинные уши и усы.

– Кролик? – Да.

– Это очень любезно с вашей стороны, милорд. Я… Он живой!

Хью энергично кивнул.

– Да. Невозможно описать, какой это был трудный подвиг. Я охотился и раньше, но не для того, чтобы принести животное живым.

– Но… – Уилла с испугом уставилась на него. – Почему живым?

Казалось, он удивился не меньше ее, услышав этот вопрос.

– Потому что Вулфи и Фэн получат удовольствие от охоты. Эта мысль посетила меня, когда я увидел, как ты раскладываешь для них мясо. Не сомневаюсь, что им не хватает трепета, который испытываешь во время охоты.

Уилла покачала головой.

– Пожалуйста, простите, милорд. Вы хотите, чтобы они поохотились на это бедное животное?

Наконец-то осознав, что она недовольна подарком, Хью нахмурился.

– Именно так и поступают волки. Они охотятся. Они преследуют и повергают добычу на землю.

– Если это необходимо. – согласилась Уилла. – Но я их кормлю.

– Да, по такова их природа, – упорствовал Хью. Уилла нахмурилась и ненадолго задумалась, не мешает ли она Вулфи и Фэн тем, что отнимает у них потребность в охоте. Она начала кормить их по необходимости, но продолжила это делать, обращаясь с ними как с домашними животными. Теперь из-за этого возникли трудности – она переедет в замок, и сложится впечатление, будто их бросили. Кролик начал отчаянно биться в мешке. Уилла смотрела на него не отрываясь. Нос животного неистово подергивался, его глаза чуть не вылезли из орбит, когда он тщетно пытался освободить. Мешает это Вулфи и Фэн или нет, но Уилла не смогла бы смотреть, как они разорвут бедное животное на куски. Приносить им сырое мясо, которое Балдульф разделывал за конюшней, – это одно, но смотреть, как они разрывают на части живого кролика, – это другое.

– Позови Вулфи и Фэн, – предложил Хью.

– Нет! – вскрикнула она.

Потом девушка импульсивно выхватила мешок у потрясенного Хью и побежала в лес. Она услышала его удивленный возглас, потом проклятия и поняла, что он догонит ее на лошади через минуту, но ей было все равно. Уилла хорошо знала лес вокруг. Ей было нетрудно убежать от него. Появление с двух сторон Вулфи и Фэн снова подтвердило то, что она ускользнула от Хью. Однако она не могла таскать за собой кролика. Поколебавшись, Уилла направилась к дому кратчайшей дорогой. Она специально вышла из леса за конюшней, а не за домом на тот случай, если Хью уже ждет ее там. К большому облегчению Уиллы, Вулфи и Фэн не волновали ни мешок, который она несла, ни его содержимое. Они отстали, и она выскользнула из леса одна. Уилла вышла прямо к конюшие. Войдя внутрь, она оставила дверь открытой, чтобы видеть, что делает. Девушка только успела выпустить кролика в небольшой загон, как кто-то встал на пороге и заслонил собой свет. Уилла совсем не удивилась, когда повернулась и увидела, что на нее пристально смотрит Хью.

– Ты… – начал он, потом резко замолчал, потому что, как только его глаза привыкли к темноте, он смог разглядеть, что творилось в конюшне.

Конюшня была больше дома. Первая половина была занята четырьмя стойлами, по двум с каждой стороны постройки. В трех из них были лошади: лошадь Уиллы, лошадь Балдульфа и третья, которую запрягали в повозку. В четвертом и последнем стойле не было двери, чтобы запирать лошадь. Там были стул, соломенный тюфяк и личные вещи старого воина. Уилла заметила, как удивился Хью. когда рассмотрел это. Удивление быстро сменилось на его лице выражением уважения и благодарности к преданности Балдульфа.

Уилла почувствовала облегчение, когда Хью перевел взгляд на другую половину конюшни. Здесь должна была стоять повозка, но место, предназначавшееся для нее, было занято клетками и загонами, вытеснившими ее на улицу. Уилла наблюдала за тем, как Хью внимательно рассматривает загоны и клетки, и заметила, что он прищурился, увидев сокола, надменно взиравшего на него.

– У этого сокола нет крыла, – объявил он.

Когда Уилла промолчала, он продвинулся дальше. Хью всматривался то в одну, то в другую клетку.

– А у этого дрозда одна нога.

Хью медленно поворачивался, переводя взгляд с одного животного на другое. Уилла оглядывалась вместе с ним и видела то что видел он. Строение было полно животных. У некоторых не хватало каких-то частей тела, важных для выживания в дикой природе. Она держала их здесь, зная, что у них не будет другого шанса выжить. Кроме них здесь были выздоравливающие животные и больные, нуждавшиеся в уходе. Этих она собиралась отпустить на волю, как только они будут в состоянии заботиться о себе. Уилла снова посмотрела на Хью и увидела на его лице отвращение. Она подумала, что он понял свою ошибку. Подарить ей кролика для того, чтобы его разорвали волки, – худший способ сделать ей приятное.

– Вы успешнее справились с цветами, милорд, – мягко сказала Уилла, и он пристально взглянул на нее.

Мгновение Хью стоял, беспомощно уставившись на нее, потом расстроенно проворчал что-то, схватил девушку за руки, притянул к себе и прижался губами к ее губам. От удивления Уилла замерла. Ему хватило времени, чтобы решительно провести губами по се губам и раздвинуть их языком. В следующее мгновение она дышала с ним в унисон. Уиллу переполнили его запах и вкус Ласковые движения его языка воспламенили в ней нечто неизведанное. Она как будто загорелась изнутри, в теле бушевал пожар. Уилле надо было избавиться от этого жара, но она хотела совершенно другого. Девушка почувствовала, что жаждет изведать его мощь, подобраться к нему как можно ближе. Она, извиваясь, начала прижиматься к Хью. Когда Уилла почувствовала, как его рука соскользнула ей на грудь, она подумала, что он хочет отодвинуть ее от себя. Она протестующе застонала. Но Хью не оттолкнул ее, наоборот, его горячая рука прижалась к ее груди. Уилла опять застонала, на этот раз от явного удовольствия. Казалось, жар, объявший ее, смешался с трепетом возбуждения. Внезапно губы Хью оставили ее губы и переместились к шее. Уилла услышала, как он со стоном произнес се имя, уткнувшись в нежную кожу, и ее тело откликнулось на этот призыв. Поцелуи, и так достаточно страстные, стали неистовыми, Хью толкнул се и прижал спиной к стене. Поставив одно колено между ее ног, он попытался освободиться от кольчуги. Уилла в замешательстве наблюдала за ним, пока он не бросил это занятие. Почти грубый от возбуждения, он притянул ее к груди, чтобы быстро и страстно поцеловать. Уилла задыхалась и чуть не лишилась сознания, когда Хью прорычал:

– Выходи за меня.

Эти слова испортили ей удовольствие и с шумом сбросили с небес па землю. Она быстро наклонила голову, стараясь вернуть себе ясность мысли. Он разрушил все ее усилия одним прикосновением. Уилла уставилась на темную от загара руку, лежавшую на ее груди.

– Я…

Она открыла рот, когда он отпустил се и внезапно дернул ворот крестьянского платья. На мгновение ее грудь оказалась открытой, затвердевшие соски показались необычно темными по сравнению с бледной кожей. Уилла закрыла глаза при виде этого вызывающего зрелища и запрокинула голову. Когда Хью возобновил ласку, ей стало трудно дышать.

– Выходи за меня.

В этот раз он прошептал эти слова ее коже, когда его губы оказались на том месте, где только что была его рука. Хью начал посасывать, дергая за соски, как ребенок, припавший к груди матери. Уилла отреагировала совсем не по-матерински. Вскрикнув, она изогнулась ему навстречу, потом снова вскрикнула, уже в знак протеста, когда Хью остановился и выпрямился.

– Продолжай, – взмолилась она, обнимая его голову руками.

Хью устоял, подождал, пока она сможет выслушать его внимательно, и повторил свое предложение:

– Выходи за меня. Уилла замерла в его руках.

– Выходи за меня, чтобы мы могли наслаждаться этим в любое время. – Он слегка потряс ее. – Выходи за меня.

Уилла тупо смотрела на него, мысли путались у нее в голове. Ей хотелось воскликнуть: «Да. Сейчас. Сию же минуту», лишь бы это удовольствие не кончалось. Она хотела испытывать его снова и снова в течение долгих лет, сделать еще приятнее, освятив узами брака. Но если Ида права, это не будет продолжаться долгие годы. Если она сейчас согласится выйти за него замуж, то он умрет в течение месяца.

Хью тихонько встряхнул ее, заставляя взглянуть на себя, она быстро закусила губу.

– Думаю, ты не захочешь ползать по земле, правда? – пробормотала девушка.

Уилла ошеломила его своим вопросом. Не сказав больше ни слова, она повернулась и заторопилась прочь из конюшни.



Глава 6

Хью ерзал в седле, стараясь устроиться поудобнее. До этого он почувствовал, что ему неудобно сидеть, и подумал, что у него появилась ссадина от седла, но заставил себя не думать об этом. Хью провел годы в седле и со временем его кожа огрубела, так что казалось маловероятным, что теперь ему вновь придется столкнуться с болезнью новичков. Он подумал о дожде, который непрерывно моросил уже в течение нескольких часов. Хью решил, что такой дождь лучше, чем ливень, изводивший его большую часть последних двух дней. Откинув голову, Дюлонже оглядел ночное небо, гадая, кончится ли он вообще когда-нибудь. Прищуриваясь и стряхивая дождевые капли, Хью взглянул выше больших темных облаков. Приближала; рассвет. По его расчетам горизонт посветлеет в течение часа. Прошли очередной потерянный день и ночь. «И славу Богу», – устало подумал он, но потом понял, что за не последует еще один, точно такой же, и, вздохнув, выпрямился в седле. Хью замер, вздохнул, чтобы проверить свои подозрения, и почти застонал, услышав хлюпающие звуки собственного носа. Проклятие! Теперь он простудился. Когда же конец унижениям, которым он подвергается, чтобы завоевать эту женщину? Уилла. Он мысленно произнес ее имя и представил нежное лицо. Чем больше времени Хью проводил с ней, тем прекраснее она ему казалась. Обычно чем дольше длилось знакомство, тем менее привлекательной становилась женщина для Хью. Но с Уиллой все было иначе. С каждым мгновением она становилась все более и более восхитительной. Даже се упрямство превратилось в вызов, на который хотелось ответить. Хью заверил себя, что она отказала ему из явного упрямства. Он понял, какая она страстная, когда целовал ее. Она таяла перед ним, открывалась ему, как роза открывается навстречу первым лучам солнца. Хью почувствовал, как Уилла трепещет от его ласки, слышал, как она стонала и просила новых ласк. Уилла ответила ему. Она хотела его. И все-таки отказалась положить коней этой игре и выйти за него замуж. Хью не понял, почему она это сделала. Но он никогда не понимал женщин и причины их поступков. Рычание и черные тени слева заставили его всмотреться в кусты. Хью не разобрал, откуда исходил звук, но рычать могли только ручные волки Уиллы. «Вот радость-то», – обреченно подумал он. На пего нападут се волки, обороняясь, он убьет их, и она больше никогда не заговорит с ним. Уилла внезапно проснулась и уставилась в мрачную темноту. Мгновение она лежала не шевелясь, пытаясь понять, откуда взялось охватившее ее чувство тревоги. Потом девушка поняла, что ночь стала совершенно тихой, и это было неестественно. Не было слышно пи возни, ни криков ночных животных. Не было слышно даже шуршания дождя по крыше. Дождь снова прекратился.

Уилла напряженно вгляделась в темноту. Огонь не горел, судя по влажному холоду, пробравшемуся в домик, он погас несколько часов назад. Поеживаясь, она свернулась под шкурой на соломенном тюфяке, раздумывая, что же ее разбудило. Где-то снаружи раздалось рычание, и она замерла. Уилла инстинктивно поняла, что слышит этот звук не первый раз. Наверное, именно он и разбудил ее.

– Что это?

Уилла села, когда тишину пронзило шипение Иды.

– По-моему, это…

Ее объяснение резко перебили звуки, раздавшиеся снаружи. Рычание, крики, ржание лошадей и топот заставили обеих женщин встать. Уилла бросилась к двери и выбежала на улицу. То, что она увидела, заставило ее резко остановиться. После непроглядной тьмы, царившей внутри дома, беспорядок, творившийся при лунном свете, был отчетливо виден. Хью Дюлонже уже не сидел на лошади. Крича и отчаянно ругаясь, он дрался на мечах с каким-то человеком. Вулфи и Фэн кружили вокруг дерущихся, рыча и стараясь укусить чужака туда, куда могли дотянуться. В тот момент, когда Уилла сложила губы, чтобы свистом подозвать животных, Хью споткнулся о кого-то из них. Он упал, его кольчуга громко зазвенела. Лунный свет осветил меч чужака, когда тот поднял его. Вулфи и Фэн прыгнули вперед почти одновременно. Оба волка вцепились в лицо и шею – единственные незащищенные места незнакомца. Схватка кончилась так же быстро, как и началась. Незваный гость повалился на землю с бульканьем, которое закончилось, когда он достиг земли. – Вулфи! Фэн!

Уилла побежала вперед, постаралась их остановить и поскользнулась. Она приземлилась на колени рядом с нападавшим. Уилла находилась между тихо ворчавшим и скрежещущим зубами Вулфи, стоявшим на груди этого человека, глубоко впившись зубами ему в горло, и Фэн, стоявшей на земле и, кажется, атаковавшей его в лицо. Уилла тихо всхлипнула, беря за шиворот сначала одно животное, затем другое. Она знала, что это опасно. Даже домашние собаки иногда набрасывались на хозяев, почуяв запах крови. Эти животные не были ручными, и у них не было хозяина, но ни одно не набросилось на нее. Оба успокоились почти сразу, их рычание и ворчание превратилось в урчание, когда они разрешили ей оттащить себя от добычи. Но, несмотря на это, было уже слишком поздно. Человек был мертв, его кровь вытекала по горлу и плечам на уже влажную землю. Вулфи и Фэн прекрасно справились со своей задачей. Отвернувшись от вида крови, Уилла приблизилась к Хью. Он сильно ушибся при падении. Стесненный тяжелой кольчугой, Дюлонже барахтался в грязи на животе. Ему удалось встать на четвереньки, он остановился и покачал головой, как будто испытывал головокружение, потом его обеспокоенный взгляд нашел Уиллу, и он подполз к ней по грязи.

– Ты цела?

Уилла смотрела па него в упор. Его голос был хриплым, а дыхание затрудненным. У Хью явно начиналась простуда. Отпустив волков, она подвинулась, чтобы рассмотреть, откуда по его лицу стекала кровь.

– Ты ранен. Наверное, поранился, когда упал.

– Ничего страшного, – резко сказал Хью отталкивая ее руки, чтобы иметь возможность повернуться и рассмотреть человека, распростертого рядом с ними.

– Кто он?

– Не знаю, и разве я должна знать?

Нахмурившись, Хью приблизился к мертвецу. Он коротко осмотрел его, высматривая что-нибудь, что помогло бы опознать того.

– Ты его знаешь? – спросила Уилла, заставляя себя смотреть на изуродованное лицо. Любому было бы трудно опознать его.

Явно не найдя ничего существенного, Хью сел на корточки.

– Я никогда его раньше не видел.

– Что случилось? Он напал на тебя?

– Да. Как раз после того, как наконец закончился дождь. Несколько минут было тихо, потом я услышал, как зарычал один из твоих зверей. Я подумал, что он рычит па меня, но, похоже, он предупреждал меня, потому что в следующее мгновение этот… – Хью кивнул в сторону человека, лежавшего на земле, – выбежал из-за деревьев. Он бежал прямо на меня с поднятым мечом. Я едва успел спешиться, чтобы отразить его первый удар.

Хью с раздражением потер лоб. Он повернулся, чтобы встать, но только откинулся назад и удивленно выругался, когда Уилла дернула его за руку и помешала выпрямиться.

– Что ты делаешь?

– Тебе пока не стоит подниматься. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы, – решительно заявила Уилла.

Она дернула его еще раз, и он полетел лицом в грязь, уткнувшись головой ей в колени.

– Ранения головы – сложная штука. Тебе надо отдохнуть, пока Ида не осмотрит рапу и не проверит твои глаза.

– Зачем ей проверять мои глаза?

Его нетерпение было очевидным, несмотря на то что его голос глухо раздавался где-то у ее ноги.

– Я точно не знаю, – призналась Уилла.

Она повернула его голову так, что его лицо оказалось прижатым к се животу, и тщательно осмотрела рану у виска.

– Она может рассказать о том, насколько серьезна рана, глядя человеку в глаза. Ты получил ужасный удар.

– Со мной все в порядке, – повторил Хью, но не стал убирать голову с се колеи.

Он перевернулся на спину и стал смотреть на нее снизу вверх. Только тогда Хью увидел, насколько она взволнована, и ему пришло в голову, что он может извлечь для себя выгоду из сложившейся ситуации. Ни письменное извинение, ни клятва охранять ее, ни попытки доставить ей удовольствие цветами и живым кроликом не возымели должного эффекта. Даже страсть, которую он привнес в ее жизнь, не убедила ее согласиться на его предложение. Может быть, сейчас все решат события этой ночи и то, что он видит ее лицо. Хью стоило устыдиться и не прибегать к подобным подтасовкам, но от него зависело то, что будет с двумя замками, слугами и воинами, поэтому у него не было времени для раздумий. Эта мысль побудила его к действиям. Хью неожиданно поднял руку к раненой голове. Он зажмурил глаза и застонал, как будто почувствовал боль. Потом он взглянул на нее сквозь щелку между двумя пальцами. Тревога, отразившаяся на ее лице, подбодрила его.

– Ты все-таки тяжело ранен! – воскликнула она и склонилась ниже.

Ее волосы окружили их лица подобно занавесу, отделившему их от остального мира.

Хью изобразил то, что, как он надеялся, было смелой улыбкой человека, стоящего на пороге смерти, и слабо уронил руку.

– Нет, все в порядке.

Он был горд тем, что ему удалось произнести это задыхающимся, почти дрожащим голосом. Никогда прежде он не испытывал необходимости воспользоваться подобным приемом и не понял, как мастерски он притворился. Казалось, Уилла приняла происходящее за чистую монету. Она испуганно выпрямилась и с отчаянием взглянула на домик.

– Где же Ида? Она сообразит, что делать. Я схожу за ней, – взволнованно произнесла девушка.

– Нет!

Хью сам вздрогнул от резкости своего тона, но ему меньше всего хотелось, чтобы Ида отняла у него последний шанс уговорить девушку выйти за него замуж.

– Нет, – повторил он помягче. – Прошу вас, миледи, не оставляйте меня умирать одного в грязи.

– О, Хью, – выдохнула она с ужасом. Уилла, защищая, обвила его руками.

– Ты не должен это говорить. Ты не умрешь. Ида сказала…

– Тсс. – Он прижал палец к се губам. – Не страдай так. Это честь умереть ради такой красавицы, как ты. Это моя епитимья за то, что я низко обошелся с тобой во время нашей первой встречи. У меня нет других оправданий моего поведения, кроме того, что смерть дяди Ричарда повергла меня в шок. Наверное, горе вынудило меня вести себя таким образом.

Хью подумал, что внушение сделано. Прекрасно! Он видел, что се тронули его слова. Уилла наклонилась ниже, выражение ее лица было нежным, она легко провела пальцами по его щеке.

– Бедный Хью.

Он несколько раз взмахнул ресницами, стараясь воспроизвести милый невинный взгляд, которым женщины смотрели на него годами. Желаемого эффекта это не произвело. Вместо того чтобы растаять еще больше, Уилла слегка нахмурилась и выпрямилась, немного отклонившись от него.

– Тебе что-то попало в глаз?

– Нет.

Хью притянул ее обратно за волосы и задумался, что делать дальше. В конце концов он решил идти напролом.

– Ничего, но…

– Но? – мягко подсказала Уилла.

– В последние мгновения моей жизни я умоляю тебя простить мне мои ошибки, недостойные рыцаря. Умоляю, скажи, что ты прощаешь меня.

– Конечно, милорд, – заверила его Уилла. – Но я обещаю, что вы не умрете. Ида увидела бы…

– Она не всевидящая, – нетерпеливо перебил ее Хью, потом заставил себя успокоиться и выдавил жалкую улыбку, с обреченным видом прикрыв лицо рукой. – Увы, никому не дано прозреть будущее. Если бы я был ясновидящим, может быть, этой ночи никогда бы и не было. Может быть, мы были бы даже женаты и прижимались друг к другу в тепле и безопасности брачного ложа.

Он снова взглянул в щелочку между пальцами, чтобы увидеть, как она отреагирует, и был вознагражден выражением страдания, появившимся на ее лице. Хью убрал руку и снова бодро улыбнулся.

– Не пугайся. Я не боюсь смерти. Теперь я засну долгим сном и наконец-то смогу увидеть во сне. что мы женаты. Если только…

Уилла наклонилась ближе.

– Если только?..

Он постарался выразить страстное желание.

– Если только ты не найдешь в глубине сердца сострадания к умирающему и не согласишься стать моей женой.

– Ты довольно неплохо там лежишь, правда?

Уилла резко подняла голову, занавес ее волос качнулся в сторону, и Хью увидел Иду и Балдульфа, возвышавшихся над ними. Оба стояли скрестив руки, на их лицах было написано явное удовлетворение. Эти слова, сказанные с обычным неуважением, произнесла Ида. Хью свирепо взглянул на женщину, желая придушить ее за то, что она прервала то, что, как он был уверен, стало бы согласием Уиллы.

– О, слава Богу, ты здесь, Ида, – сказала Уилла. – Хью ранен в голову, и тебе нужно тут же им заняться.

– Вижу.

Казалось, на старуху это не произвело ровным счетом никакого впечатления.

– Дай ему встать, и я осмотрю его. Я слишком стара, чтобы ползать по грязи в сорочке.

– Но… – начала Уилла и тут же замолчала, когда увидела, что Хью пытается подняться. Именно пытается, потому что в доспехах тяжело ползать по грязи. К счастью, Балдульф подал ему руку. Как только Хью встал, Уилла вскочила и взялась за его руку, как будто хотела поддержать. Он слишком задумался над своим невезением, чтобы оценить этот жест. Одна минута. Одна минута, и он получил бы се согласие.

– Я осмотрю его голову, пока ты будешь одеваться, – намекнула Ида Уилле.

Ее слова обратили внимание Хью на то, что на девушке не было ничего, кроме хлопковой сорочки, ставшей влажной и грязной. Ткань, протершаяся от многочисленных стирок, нежно охватывала грудь и бедра девушки. Черт побери! Он подумал, что явно крепко ударился головой, раз не заметил этого раньше. Хью наблюдал за тем, как она идет, желая лишь одного – схватить ее, перекинуть через седло и увезти в замок. Но, к сожалению, тогда она едва ли согласится выйти за него. Все было бы гораздо проще при жизни дяди. Ричард мог приказать ей выйти за него замуж, и дело было бы сделано. Сейчас у нее не было ни имени, ни отца, так что такой приказ мог отдать только король Иоанн. Хью подумал, не поехать ли ему ко двору и не попросить ли короля так и сделать, но быстро отбросил эту мысль. Он не мог оставить Уиллу одну на время своего путешествия во дворец. Утренние события подтвердили это. Даже спустя десять лет после несчастного случая, в результате которого умерла маленькая Лувена, кто-то хотел, чтобы эта женщина исчезла. Уилла дошла до дома. Она открыла дверь, пламя свечи вырвалось наружу и осветило ее скудный наряд. Хью наслаждался ее видом, но Ида испортила все удовольствие, ткнув его в живот.

– Нагнись, я осмотрю твою голову, – приказала старуха, совершенно не отреагировав на то, как он посмотрел на нее. – И не смотри так угрюмо. Ты получил, что хотел.

– Получил, что хотел? – раздраженно повторил Хью. повинуясь ее приказу.

– Да. Она согласилась выйти за тебя.

– Что?

Хью выпрямился и весело уставился на нее.

– Разве ты не слышал, как она приказала Балдульфу собирать веши? – раздраженно спросила Ида.

Он и правда не слышал. Хью смутно помнил, что она сказала что-то, прежде чем войти в дом, но он не обратил на это внимания. Он влюбленно разглядывал ее фигуру в сорочке.

– Она приказала Балдульфу начать упаковывать вещи, чтобы переехать в замок. Она выходит за тебя, – объявила Ида и ткнула его в живот.

– Я думал, так ли следует понимать эти слова, – сказал Балдульф, когда Хью автоматически согнулся от очередного тычка ведьмы.

– Но почему?

– Это очевидно, – фыркнул Хью, пытаясь сердито посмотреть на того.

Воин почесывал голову с явным смущением, не понимая, что же особенного Уилла нашла в Хью. Это его отношение было в высшей степени оскорбительным.

– Она оценила то, что сегодня вечером я спас ей жизнь. На лице Балдульфа появилось сомнение.

– Удар по голове, оказывается, был более серьезным, чем я предполагал, милорд. Он повредил ваш мозг.

От этих слов Хью замер, но воин продолжил:

– Во-первых, мне показалось, что вашу несчастную шкуру спасли Вулфи и Фэн. Во-вторых, почему вы решили, что под угрозой была именно се жизнь? Ведь напали на вас, а не на нее.

Хью нетерпеливо вздохнул.

– Он напал на меня только потому, что я находился между ним и домом.

Балдульф не удовлетворился этим объяснением.

– А почему после стольких лет, прошедших без происшествий, кто-то вдруг опять напал на нее?

– Наверное, он не хотел, чтобы она вышла за меня замуж. Наверное, она не представляет угрозы в качестве деревенской девушки, но становится опасной после того, как станет моей женой.

– Единственное, что здесь не сходится, так это то, что она не согласилась стать вашей женой до нападения, – сухо заметил Балдульф. – Наверное, все считали ее мертвой до того момента, пока вы не появились и не привлекли внимания к ней своим обетом охранять ее.

– Ты считаешь, что я виноват в этом нападении? – изумился Хью.

– Милорд! Ида, Уилла и я прожили здесь десять лет. За это время на нас ни разу не нападали. Это позволяет предположить, что нападение…

– Произошло по моей вине?

Хью открыл рот и застыл. Он был смущен тем, что ему сказали.

– Наверное, мое присутствие спровоцировало нападение. Но, по-моему, так даже лучше. До этого мы не были уверены, находится ли се жизнь в опасности. Теперь мы точно знаем и должны усилить охрану, – с неохотой признал Дюлонже.

Балдульф проворчал что-то, когда Ида снова ткнула Хью, чтобы тот еще раз наклонился к ней.

– А безопасно ли ей выходить за него замуж? – спросил воин старуху.

– Безопасно? – Хью невольно выпрямился. – Я никогда не обижу леди.

– Мы никогда и не сомневались в этом, милорд, – заверил его Балдульф. – Уилла – очень снисходительная девушка. Она вышла бы за вас вчера, если бы не видение, явившееся Иде.

– Это не видение, – поправила его Ида с усмешкой, показавшейся Хью довольно злобной. – Я прочла это в винном осадке. Ей нельзя было выходить за него замуж, пока он не будет ползать перед ней на брюхе, иначе он умрет в следующее полнолуние.

Хью фыркнул при одной мысли об этом. Скорее в аду станет холодно, чем он будет пресмыкаться перед женщиной.

– Он ползал, – удовлетворенно объявила Ида.

– Я не ползал!

Хью удивленно распрямился, чтобы еще раз с мычанием нагнуться, когда старая ведьма снова ткнула его.

– Нет, ползал, – поправила она веселым голосом, легко прикасаясь к его голове. – Я видела. Ты полз к ней по грязи.

Теперь Хью вспомнил, что действительно полз к Уилле по грязи. Значит, вся та чушь, которую он нес о смерти и последних желаниях, была ни к чему. Так же зря он просидел под дождем два дня и две ночи. Ничто из того, что он сказал бы или сделал, не смогло бы убедить ее выйти за него замуж, потому что благодаря ведьме она думала, что, отказывая, спасает ему жизнь. Хью тихонько выругался, когда понял, что ползал в грязи, а теперь Уилла согласилась стать его женой. Он победил. Уилла собирается выйти за него замуж, и она, Балдульф и ведьма переезжают в замок.

Он только начал осознавать случившееся, как старуха озорно улыбнулась ему,

– Я знала, что ты будешь ползать. Я никогда не ошибаюсь.

– А, черт, – пробормотал он, в первый раз подумал не стоит ли ему прямо сейчас отказаться от денег и титула и исчезнуть на всю оставшуюся жизнь.



Глава 7

– Хью.

Легкий стук по плечу разбудил его и почти столкнул из седла. Восстановив равновесие в последний момент, он по качал головой, чтобы проснуться, и уставился затуманенными глазами на человека, находившегося рядом с ним.

– Лукан.

Хью снова покачал головой, с трудом приводя мысли г порядок. Взглянув на солнце, он увидел, что спал недолго, наверное, несколько мгновений. Оно было в том же положении, когда у него закрылись глаза. Проклятие, он становится старым для всей этой ерунды. Он измучен.

– В чем дело?

Хью проследил взглядом за жестом друга, указавшего на тело, лежавшее посреди просеки, и поморщился.

– Он выскочил из леса с поднятым мечом перед самым рассветом.

Услышав это, Лукан изогнул бровь.

– То, что у него с горлом, не похоже на рану от меча. То же самое могу сказать о его лице.

– Нет, это сделали волки Уиллы.

Лукан свистнул и снова посмотрел на мертвеца.

Хью взглянул в том же направлении и заерзал, испытывая стеснение.

– Ты принес мне что-нибудь поесть и попить? У меня в горле все пересохло.

– О да!

Лукан отвязал мешок от седла и отдал Хью, снова посмотрев на мертвеца, когда Хью достал мех с элем.

– Это, наверное, неплохо. Если мы сможем убедить Уиллу, что его убил ты, она, может быть, из благодарности согласится выйти за тебя замуж.

Хью помотал головой, перевернув мех вверх дном, он жадно глотал его содержимое. Через несколько мгновений Хью опустил мех.

– В этом нет никакой необходимости. Она согласилась выйти за меня. Уилла собирается, пока мы разговариваем. Все еще собирается, – с трудом выдохнул он.

Лукан усмехнулся.

– Все еще?

Хью поморщился.

– Они собираются с рассвета. Лукан вытаращил глаза.

– Но тут не может быть столько вещей. Это совсем маленький домик.

– Ну да, – мрачно согласился Хью. – Но тут есть еще и конюшня со зверинцем.

– Зверинцем?

– Ох, не спрашивай, – поморщившись, ответил Хью, но Лукану и не нужно было спрашивать.

В этот момент Балдульф вывез из конюшни нагруженную доверху повозку. Там было много всякого хлама – изогнутый стул, клетки с животными, корзины и мешки, наполненные неизвестно чем.

За повозкой шла Уилла. Она кинула в их сторону быстрый взгляд и вошла в дом. Балдульф подвел лошадь, запряженную в повозку, так, чтобы она остановилась на расстоянии одного-двух шагов от входа, и последовал за Уиллой. Мгновение спустя они вернулись, погрузив новые корзины и набитые мешки поверх тех, что уже лежали в повозке. Лукан наблюдал за их действиями, широко раскрыть глаза.

– Они только сейчас перешли к вещам в доме? Хью со смирением наблюдал, как люди снова пропал внутри домика.

– Уилла начала собираться в доме, потом предоставила Иде закончить упаковывать вещи и пошла помогать Балдульфу забрать все из конюшни.

Два рыцаря молча наблюдали, как Уилла и Балдульф вышли из дома с новыми корзинами и мешками и погрузили их в повозку.

– Может быть, нам стоит предложить им помощь? – предложил Лукан, когда пара отправилась обратно в домик.

Хью отрицательно покачал головой.

– Я уже предлагал. Они сказали, что я буду только мешать. Они пожелали позаботиться обо всем самостоятельно.

– Ничего себе!

Лукан испытывал смущение из-за того, что ему надо будет просто сидеть, пока Уилла, Ида и Балдульф работают.

– Ну а какие у тебя планы относительно него?

Хью проследил за взглядом друга, увидел тело, все еще лежавшее на просеке, и поморщился.

– Я подумал, что мне следует отвезти его в деревню. Может быть, кто-нибудь знает, кто это.

– Он несколько в беспорядке, – отозвался его друг. – Очень сомнительно, что кто-либо узнает его, даже если когда-нибудь знал.

Хью пожал плечами.

– Все-таки можно попробовать. Лукан кивнул.

– Ты уверен, что он пришел по собственному желанию?

– Я уверен, что волки пошли бы за остальными, если бы те скрылись в лесу после первого нападения.

Хью взглянул в направлении дома, когда оттуда вышли Балдульф и Уилла с очередными тюками.

– Балдульф!

Воин положил свою ношу и направился к двум всадникам. До этого Хью считал, что сесть на лошадь трудно, но теперь ему не хотелось спешиваться. Дело было не в раненой голове. Рана была незначительной. Ида признала это, она мяла ее до тех пор, пока ему не захотелось выпороть ее. Нет, его беспокоило другое. Болезненные ощущения Хью, казалось, нарастали с каждым мгновением. Ему было очень больно сидеть. Пришлось даже прикусить язык, чтобы не застонать, когда он садился в седло и слезал с него. Он начинал верить, что у него седельная язва. Что бы это ни было, боль была очень сильной.

– Да, милорд?

Голос Балдульфа отвлек Хью от собственного больного седалища, ему удалось выдавить из себя улыбку, которая, как он подозревал, больше походила на гримасу.

– В повозке останется место для нашего приятеля? Балдульф внимательно посмотрел на тело, на повозку, потом снова на тело.

– Нет, – решил он и добавил: – Но я выведу из конюшни мою лошадь. Мы можем положить его на нее, связать ему руки и йоги у нее под животом, чтобы он не упал

Сначала Хью очень хотелось предоставить Балдульф; действовать, но потом он все-таки смиренно решил взяться за дело самостоятельно. В конце концов ему придется спешиться.

– Приводи лошадь. Я этим займусь.

Кивнув, воин направился к конюшне. Хью выждал, пока он пропал из виду, сжал зубы, глубоко вдохнул к быстро перекинул ногу через седло, чтобы спешиться. Пронизывающая боль ударила его сзади, заставив замычать при приземлении. К счастью, кажется, Лукан ничего не заметил. Хью стоял, боясь пошевелиться. Притворяясь, будто разминает ноги, он выслушал отчет Лукана о людях, вернувшихся из Клейморгана. Они расспросили всех и каждого в замке и его окрестностях, однако, казалось, никто ничего не знал. Балдульф вернулся с лошадью и длинной веревкой. Хью пришлось пошевелиться. Он вздрагивал, потому что боль в ягодицах усиливалась с каждым шагом. Сидя, боль еще можно было терпеть. Ходьба же превратилась в мучение. С помощью Лукана он легко поднял тело на лошадь и привязал его. Потом Хью пришлось садиться верхом, а это, он знал по опыту, тяжелее, чем просто двигаться. Уступая внезапному усилению боли, Хью снова стиснул зубы и взлетел в седло. Но в этот раз он не смог удержаться от болезненного вздоха во время скольжения и попытался замаскировать этот звук ругательством.

– Что-то не так? – с любопытством взглянул на него Лукан.

– Я порезал палец о…

Хью не закончил и неопределенно пошевелил поясницей, стесняясь признаться, что у него на ягодице разрастается болячка.

– Милорд?

Хью посмотрел вниз и опять увидел рядом с собой Балдульфа.

– Да?

– Все погружено.

Хью взглянул на повозку. Ида терпеливо сидела на одной половине сиденья. Уиллы нигде не было.

– Где?..

– Уилла как раз занимается своей лошадью, – объяснил Балдульф.

– Господи…

Удивившись такой набожности, Хью повернулся и проследил за взглядом Лукана. Уилла выезжала на лошади из конюшни. Ее длинные золотистые волосы спадали по плечам. Она сидела прямо и уверенно держала поводья, ее бедра крепко сжимали бока животного. Именно то, как она сидела верхом, поразило Лукана. На ней были мужские брюки и белая блуза, взметнувшаяся от ветра, когда Уилла остановила лошадь и спешилась, чтобы проверить что-то на боку кобылы. Хью увидел, как красиво обтягивают бриджи ее крепкие ягодицы. Он почувствовал скорее ужас, нежели благоговение. Хью пришпорил лошадь, собираясь отругать девушку и настоять на том, чтобы она переоделась и поехала в дамском седле. Балдульф задержал Дюлонже, ухватив его лошадь за повод.

– Когда мы везли Уиллу сюда из Клейморгана, то одели ее как мальчика ради безопасности, – объявил он.

Хью уставился на него.

– Одетая таким образом, она должна была ехать как мальчик. Это было необходимо. Ей нужно было ездить на лошади по-мужски, чтобы иметь возможность приезжать па ярмарки. Только так она поначалу могла видеться с лордом Ричардом.

– Я думал, что он не встречался с ней первые пять лет, – пробормотал Лукан.

Его внимание было приковано к прелестным формам Уиллы, и он совершенно не понимал, почему ее манера ездить верхом вызвала у Хью такое раздражение.

– Да, все так и было. Они никогда не встречались и не разговаривали, Уилла даже не знала, что сэр Ричард присутствовал па ярмарке, но он мог видеть ее. Граф смотрел, с каким удовольствием она играет, ест сладости, и убеждался, что с ней все в порядке. Это все, что он позволял себе в первые годы. Конечно, когда ее фигура начала формироваться, нам пришлось отказаться от мужского платья. И все-таки, когда он наконец разрешил ей навещать его, она ездила, одетая как мальчик, но в плаще, скрывающем фигуру. Уилла никогда не покидала этого дома на лошади, одетая иначе. Она умеет ездить верхом только так.

Хью выслушал объяснение, но был слишком занят тем, что смотрел на Лукана. Почувствовав неудовольствие Хью и то как грубо он себя повел, глазея на будущую невесту друга, Лукан прокашлялся и пробормотал какое-то извинение. Он отвел взгляд от Уиллы, когда та вернулась в седло.

– У Хилли что-то с копытом? – поинтересовался Балдульф, когда девушка подъехала к ним.

Когда Уилла не ответила, Хью перестал хмуриться, поднял голову и заметил, что она с тревогой смотрит на белое полотно, которым Ида перевязала ему лоб.

– У вас течет кровь, – с испугом произнесла Уилла.

– Это ерунда, – заверил ее Хью.

– Нет, не ерунда, милорд. Час назад вы были уверены, что стоите на пороге смерти. Теперь я понимаю, что прежде, чем паковать веши, нам нужно было отвезти вас в Хилл-крест и уложить в постель.

Хью почувствовал, что краснеет под проницательным взглядом Лукана. Дюлонже не сказал другу, что пытался уговорить Уиллу выйти за пего замуж, внушив ей, что он умирает.

– Вы совершенно красный, – забеспокоилась Уилла. – Мне следует поехать вместе с вами, чтобы вы не упали с лошади.

Хью не успел и слова вымолвить, как она уже поставила свою лошадь рядом с его и ловко перелезла к нему в седло. Устроившись, она отклонилась назад, чтобы взять его руки в свои и положить их себе на талию.

– Просто держитесь и опирайтесь на меня, – приказала она, беря поводья. – Берегите силы.

Хью собрался было протестовать, но промолчал. Он не чувствовал слабости. По крайней мере в голове. Об остальном своем теле он ничего подобного сказать не мог. Ощущение от того, что она прижимается к нему, очень смущало его. Смущало настолько, что боль в ягодице стала казаться чем-то далеким. Хью совершенно забыл о ней, когда почувствовал, как ягодицы Уиллы прижимаются к его паху и верх ее груди касается его рук.

– Проклятие.

Хью осознал, что выругался вслух тогда, когда Уилла чуть было не выбила его из седла, повернувшись, чтобы спросить, как он себя чувствует. Потеряв равновесие от неожиданности, Хью вцепился во что-то, чтобы удержаться в седле, и почувствовал, что сжимает ее нежную груд; Глаза Уиллы, находившиеся в непосредственной близости от его собственных, расширились при этом от испуга.

– Милорд? – с трудом выдохнули нежные губы. – Вь хорошо себя чувствуете?

– Да, – хрипло ответил Хью.

– Тогда, может быть, вы могли бы держаться за что-нибудь другое? – предложила она, запинаясь.

Хью мигнул, соображая, что она имеет в виду, потом по тому, как она покраснела, и по тому, как сдавленно хихикнул Лукан, понял, что произошло. Кашлянув, он убрал руки, резким движением и положил их ей на бедра. Он твердо держал ее, чтобы не поддаться искушению еще раз, Хью удалось бросить умоляющий взгляд на Лукана в тот момент, когда Уилла пришпорила лошадь, чтобы та заняла место за повозкой, которую Балдульф уже выводил с просеки. Хью очень хотелось потребовать поводья обратно. Он был не из тех, кто легко отказывается от контроля над ситуацией. Несмотря па это, ему удалось устоять перед искушением. Гораздо меньшего успеха он добился в деле приведения своих мыслей в порядок. Тело Уиллы было мягким и твердым там, где это необходимо. От нее исходил аромат лимонов и солнца, она согласилась стать его женой. Ему больше не нужно беспокоиться о том, как он прокормит своих людей. Самое тревожное время кончилось… по крайней мере ему так казалось. Хью подумал, что один из часовых на стене возвестил об их прибытии. Уайнекен и Джолиет ждали их наверху лестницы, ведущей в замок, когда они въехали во двор замка. Старик поспешил спуститься. Перед тем как Хью понял, что она собирается сделать, девушка выскользнула из его рук и спрыгнула на землю.

– Дядя! – воскликнула она и побежала к нему навстречу.

– Дитя мое!

Наблюдая за ними, Хью нахмурился. Они приветствовали друг друга так, будто с их последней встречи миновали годы, хотя Хью знал, что прошло чуть меньше недели. Странно, но он почувствовал себя уязвленным, заметив их очевидную привязанность.

– Я думал, вы се крестный, а не единокровный родственник, – раздраженно проворчал он.

Осторожно спешившись, Хью двинулся вперед, чтобы взять Уиллу за руку, как только они прекратили обниматься.

– Был и остаюсь таковым, – рассмеялся Уайнекен.

– Но слово «крестный» очень длинное, и я обычно путала его, когда была маленькой, – усмехнулась Уилла. – Я звала его «Бог», это было короче, но перестала, когда отец Бреннан рассказал мне о вере.

– Она думала, что я – это Он, – посмеиваясь, объяснил Уайнекен.

Уилла отодвинулась от Хью, чтобы еще раз порывисто заключить старика в объятия.

– Я не понимала, почему он не мог выполнить мои крохотные желания, хотя утверждал, что очень сильно любит меня.

– Какие желания? – с любопытством поинтересовался Лукан, спешиваясь, чтобы присоединиться к ним.

– Ну, совсем крохотные, – сухо пробормотал Уайнекен. – Каждый раз, когда я навещал се, ей хотелось чего-то нового. Однажды она захотела снова увидеться с отцом. В другой раз Уилла пожелала, чтобы ее мать воскресла и она смогла стать такой, как другие дети. Потом она потребовала удлинить дни, дабы она могла играть подольше. И, по-моему, во время одного из моих приездов она спросила, нельзя ли ей получить собственного пони. Да! Еще ей хотелось получить все сладости мира. Уилла слегка наморщила нос.

– Ида не любит сладости, – объяснила она.

– Наконец, после того как я объяснил ей, что просто не в состоянии сделать некоторые вещи, о которых она просила, Уилла воскликнула: «Но ты должен, ты же Бог», – и я понял ее смущение. Мы с Идой постарались втолковать ей, кто такие крестные, объяснив, что они заменяют отцов или дядей, на что она поинтересовалась, почему бы не называть крестных просто дядями. Я сказал, что согласен с ней, и с тех пор она звала меня дядей.

– Это великолепная история!

Все повернулись к Джолиету, спускавшемуся по лестнице. Подойдя прямо к Уилле, он энергично обнял ее, потом отпустил и улыбнулся.

– Здравствуй, красавица! Нам еще нужно представиться друг другу по всей форме. Я – кузен

Джолиет, который мог бы стать твоим мужем, если бы не этот увалень. Он тебе надоест, ты только дай мне знать. Я сделаю тебя вдовой и женюсь на тебе сам.

Хью никак не мог понять, откуда Джолиет узнал, что был вторым в списке претендентов на руку Уиллы. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заметить, с каким благоговейным выражением лица она рассматривала его младшего кузена. А когда он это все-таки заметил, то почувствовал раздражение и страх. К счастью, Хью не успел осрамиться – Уилла вытянула руку и провела ею по рукаву яркой пурпурной куртки Джолиета.

– Какая красивая материя! – воскликнула она. Джолиет оглядел себя и кивнул.

– Красиво, не правда ли? Вам бы он очень пошел. Он был бы хорошим фоном для ваших волос, гораздо лучшим, чем то, в чем вы сейчас, дорогая. Если позволите, благовоспитанная леди не должна прибывать куда-то как нищенка. Лучше бы вы вступили в соперничество с леди Годивой, чем прибыли, одевшись неподобающим образом. Конечно, ваши волосы достаточно длинные и густые, чтобы служить подходящим покрывалом.

Он протянул руку и поднял одну из переливающихся прядей, достигавших почти до колен, Хью хлопнул его по руке.

– Довольно, Джолиет! Кузен ты мне или нет, но если ты не прекратишь надоедать, я…

– А кто такая леди Годива? – с любопытством перебила его Уилла.

– Известная наездница, – быстро ответил Уайнекен, слегка покраснев. – Кстати, об одежде. Я приготовил тебе сюрприз, – продолжил он, кашлянув.

– Мне?

Уилла повернулась к нему, широко открыв глаза от волнения.

– Ну, это отчасти является причиной, из-за которой я так стремительно уехал после смерти Хиллкреста. Я понимаю, что мой скорый отъезд расстроил тебя, дорогая, но мне нужно было найти Хью и короля Иоанна, чтобы известить их о смерти Ричарда. И кроме того, мне хотелось быть уверенным, что ты будешь выглядеть на свадьбе должным образом. – Уайнекен неожиданно улыбнулся. – По моему заказу тебе сшили свадебный наряд.

– Новый наряд?

– Да. Идем, я положил его в комнате над лестницей, и мне не терпится узнать, понравится ли он тебе.

Он взял Уиллу под руку, чтобы ввести ее в замок, но внезапно замер и повернулся назад.

– О, Хью, чуть не забыл: я говорил со священником, тот заверил меня, что свадьба может состояться, как только вы оба будете готовы. – Он посмотрел на Хью и Уиллу. – Я полагаю, все в порядке? Вы со всем разобрались и теперь готовы пожениться?

– Да, – в один голос ответили Уилла и Хью.

– Хорошо, хорошо, тогда нам, наверное, нужно послать кого-нибудь за священником. Нет смысла откладывать свадьбу. Эти три дня повариха и остальные слуги только и делали, что готовились к свадьбе. По-моему, все готово.

– Я так понимаю, вы нашли письмо и теперь знаете ее имя? – спросил Хью, чувствуя облегчение, которое тут же померкло, когда он заметил взволнованное лицо Уайнекена. – Вы не нашли его?

– Нет, черт меня побери. – Уайнекен понурился. – Сегодня утром я просматривал вещи Ричарда еще раз, когда вбежал слуга и сказал мне, что вы с Уилл ой едете в замок. Я так разволновался, что забыл…

– А что не так с моим именем? – с любопытством перебила их Уилла.

Уайнекен заставил себя улыбнуться и успокаивающе похлопал ее по руке.

– Не бойся, дорогая. Мы найдем письмо, и можно будет устраивать свадьбу. Хью, ты, наверное, мог бы… Что такое, Уилла? – спросил он, когда она похлопала его по руке, привлекая к себе внимание.

– Зачем вам это письмо?

– Нам нужно знать твою фамилию, чтобы проставить ее в брачном контракте, дорогая. Ричард обещал, что оставит мне письмо, в котором укажет ее, но я никак не могу его найти. – Он повернулся к Хью, чтобы продолжить: – Наверное, ты мог бы мне помочь. Я уже несколько раз обыскал эту комнату и… Да, Уилла, в чем дело? – спросил Уайнекен нетерпеливо.

– Я знаю свою фамилию.

– Разумеется, знаешь, дорогая.

Он снова обратился к Хью, но тут же повернулся, удивленный ее словами,

– Ты знаешь?

– Ну конечно, милорд.

– В чем дело? – спросил Хью, когда увидел, что Уайнекена задержала эта новость.

– Уилла Эвелейк.

– Эвелейк, – с улыбкой пробормотал Хью.

– Эвелейк, – эхом отозвался Уайнекен, морща лоб и как будто пытаясь поместить туда фамилию Уиллы.

– Теперь все в порядке? – с тревогой спросила Уилла. – Теперь можно заключить брак?

Уайнекен расплылся в улыбке.

– Да! Да, да. Хью…

– Я пошлю кого-нибудь за священником.

– Хорошо, хорошо. И, может быть…

– Я обо всем позабочусь, – терпеливо заверил его Хью. – Почему бы вам не отвести Уиллу наверх и не показать ей платье, которое вы приготовили для нее, чтобы она смогла подготовиться к свадьбе самостоятельно.

– Да, да.

Лучезарно улыбаясь, старик взял Уиллу под руку и снова направился к лестнице.



Глава 8

– Надеюсь, тебе понравится этот наряд, дорогая. Я нанял портниху, как только приехал в Лондон. Я знал, что мой слуга будет искать Хью несколько дней и что Хью понадобится еще несколько дней, чтобы прибыть в Лондон. Конечно, Хью добрался быстрее, чем я ожидал, Он поехал сюда сразу после встречи со стряпчим Ричарда, а мне пришлось подождать, пока в тот же день не будет закончен твой наряд, чтобы последовать за Дюлонже.

Пока они входили в замок, пересекали вестибюль и шли к внутренней лестнице, Уилла издавала сочувственные возгласы. Она знала по опыту, что нужно реагировать только так. Лорд Уайнекен был несколько болтлив.

– Ну это было целое испытание, скажу я тебе, – со смехом произнес он, когда они поднялись наверх. – Конечно, ведь тебя со мной не было и невозможно было снять мерки. К счастью, мне показалось, что у дочери портнихи те же размеры, что и у тебя, поэтому все мерки снимали с нее. Потом та женщина пожелала узнать фасон, в котором следует шить платье. Как будто я что-нибудь знаю о женской моде!

Он рассмеялся при самой мысли об этом. Они прошли по коридору и свернули в открытую дверь спальни.

– Я просто сказал ей, что платье должно быть по последней моде. Надеюсь, оно тебе подойдет.

Последние слова он произнес, делая жест в сторону кровати, на которой был аккуратно разложен наряд. Рукава были отвернуты так, чтобы можно было увидеть тонкую отделку и ширину рукавов, юбки были расклешенными для большего эффекта.

– Цвет ткани напомнил мне цвет твоих глаз, – сказал он, когда Уилла медленно двинулась вперед, зачарованно рассматривая платье нежного сине-серого цвета.

Это было самое красивое платье из всех, которые она когда-либо видела. Уилле с трудом верилось, что это ее платье. Остановившись в ногах кровати, девушка испытующе вытянула руку и слегка провела пальцем по ткани. Она легко вздохнула.

– Такое мягкое.

Уайнекен тут же подался вперед; когда он обнял ее за плечи и взглянул вместе с ней на платье, выражение его лица было очень печальным.

– Да. Это самый мягкий материал, который я смог найти. Твоя кожа никогда больше не почувствует грубой крестьянской одежды, Уилла. То время прошло. Хью – сильный и опытный воин. С ним ты будешь в безопасности без всяких ухищрений. Я не хочу сказать, что Ричард не был сильным и опытным воином, – поспешил он добавить, только сейчас поняв, как могут быть истолкованы его слова. – Он был. Но…

Повернувшись и прижав палец к его губам, Уилла заставила его замолчать. На се лице расцвела улыбка, хотя глаза и наполнились слезами.

– Теперь эта глава моей жизни кончена. У меня будут муж, дети, мне же надо будет скрываться. Это очень красивое платье, спасибо, дядя.

Она порывисто обняла старика. Уайнекен кашлянул, похлопал ее по спине и быстро повернулся, чтобы уйти, когда она убрала руки. Уилла подумала, что он поступает так, чтобы скрыть то, что его щеки были подозрительно мокрыми, даже тогда, когда Уилла быстро стерла собственные глупые слезы.

– Ну, я удаляюсь, чтобы ты могла подготовиться, – сказал Уайнекен бодрым тоном уже от двери. – Я прикажу приготовить ванну и пришлю Иду, она поможет тебе одеться.

– О нет! – быстро произнесла Уилла. – Ида сегодня очень рано встала, и она не так молода, как раньше. Дай ей отдохнуть. Я могу одеться и сама.

– Глупости! Теперь ты благородная дама. Я поищу кого-нибудь, кто мог бы услужить тебе. – Он улыбнулся. Пришли за мной, когда будешь готова, я провожу тебя вниз.

Уилла улыбнулась в ответ, кивнула и снова повернулась к кровати. Мгновение она смотрела на прекрасно, платье, потом плюхнулась поверх него с пронзительным криком. Взяв платье в руки, она перевернулась на спину, прижимая его к себе. Оно было прекрасно. Восхитительно: Это было самое великолепное платье на свете, и оно цели ком принадлежало ей! Поняв, что при таком обращении платье может помяться, Уилла быстро соскользнула с кровати. Подняв платье она приложила его к себе, стараясь разглядеть, как она будет в нем выглядеть. Несколько мгновений девушка восхищалась красотой наряда и удивлялась тому, какая мягкая ткань. Она уже в который раз терлась щекой о материал, нежный, как лепесток розы, когда от двери раздалось покашливание.

– Крошка Уилла?

Уилла настороженно взглянула в направлении двери. С тех пор как ее звали крошка Уилла, прошло много лет. Никто не звал ее так после смерти Лувены. Девушка внимательно посмотрела на пожилую женщину, стоявшую на пороге. Прошло несколько мгновений, прежде чем Уилла поняла, кто перед ней. Мать Лувены. Единственными людьми, называвшими ее так, были она и Лувена. На этом настояла Уилла. Остальные слуги обращались к ней «миледи».

– Олснета.

Она выдохнула имя так же неуверенно, как и вспомнила его. Эта женщина выглядела как мать Лувены. Годы не пощадили се. Некогда золотисто-рыжие волосы стали почти серыми. Сохранилось только несколько цветных прядей как намек на былое великолепие. Ее красивое смеющееся лицо исхудало и покрылось морщинами от страданий. Она казалась высохшей оболочкой женщины, которой когда-то была.

– Ты меня помнишь.

В этих словах прозвучало одновременно удивление и удовлетворение. Неожиданно улыбка смягчила черты Олснеты.

– Конечно, – пробормотала Уилла.

Выпустив из рук платье, которое опять очутилось на кровати, она импульсивно двинулась вперед, чтобы обнять эту женщину. Поначалу повариха чувствовала себя скованной, но потом успокоилась и обняла ее в ответ. Уилла разжала объятия.

– Ты помогала растить меня. Вы с Идой попеременно заботились обо мне как о ребенке, пока…

Уилла резко замолчала и отвернулась, не желая говорить о Лувене и ее смерти. Рассматривая платье, она потянула женщину за руку.

– Видишь платье, которое привез мне лорд Уайнекен? Я выйду в нем замуж, – быстро произнесла она, чтобы сменить тему разговора.

Несколько мгновений обе молчали. Уилла неуверенно взглянула на пожилую женщину и закусила губу, заметив горе, промелькнувшее в ее взгляде. Зная, что ее присутствие пробудило печальные воспоминания, Уилла осторожно дотронулась до него.

– Прости, Олснета, я не хотела…

– Красивое платье, правда? – перебила пожилая женщина подчеркнуто веселым тоном. – Оно тебе пойдет. – Протянув руку мимо Уиллы, она подняла наряд. – Лорд Уайнекен попросил меня прислать кого-нибудь, чтобы помочь тебе одеться. Я долго занималась подготовкой к празднику, но сейчас все готово, и я подумала, что тебе буде спокойнее, если ты увидишь знакомое лицо.

Пожилая служанка продолжала весело болтать, копи принесли и наполнили ванну. Она болтала все время, пока раздевала Уиллу, помогала ей принимать ванну, сушила ее волосы у камина и помогала облачиться в новый наряд. Это было пустой болтовней – сплетни о слугах, с которыми Уилле предстояло встретиться, рассказы о сестре Олснеты, умершей год назад, а также сетования на племянника, который – а в этом она была уверена – загнал своими проделками бедную женщину в могилу. Уилла пропускала все это мимо ушей и наслаждалась роскошью ванной. Она даже не понимала, как ей не хватало роскоши. С десяти лет она купалась только в реке. Летом мылись в реке, а зимой пользовались кувшином воды и тазиком для рук, Уилла наслаждалась возможностью расслабиться в обжигающе горячей воде. Уилла почти пожалела, когда Олснета объявила, что она готова, и поторопилась на поиски лорда Уайнекена.

– Хорошо, – произнес Уайнекен, стоя несколько мгновений спустя в проеме двери, которую Олснета оставила открытой.

В первый раз за все те годы, которые Уилла его знала, он больше ничего не сказал. Старик просто смотрел на нее, и на лице его было написано восхищение.

Уилла лучезарно улыбнулась в ответ, чувствуя себя красивой как никогда в жизни.

– Чем не нарядно? – спросила она, проводя рукой по сине-серой юбке.

Даже в детстве у нее не было такого красивого и удобного платья.

– Да, но… – Уайнекен слегка нахмурился. – Надеюсь, Хью не станет возражать. Я не думал, что платье будет настолько тесным. Я был уверен, что у дочери портнихи тот же размер, что и у тебя. Очевидно, я ошибался.

– Оно не тесное. Оно прекрасно сидит, милорд, – заверила его Уилла.

Девушка с удовольствием провела ладонями вниз по бедрам. Уайнекен с унынием проследил за ее жестом.

– Ты стала женщиной! Странно, но я всегда думал о тебе как о слабом ребенке, гибком, тонком и изящном. Но в мое отсутствие ты как-то…

Он замолчал и указал неопределенным жестом па се грудь и бедра, красиво обтянутые платьем. В ответ Уилла рассмеялась немного смущенно, а потом нахмурилась и указала пальцем на длинный рукав.

– Ты не думаешь, что рукава могли бы быть немного шире?

Уайнекен покачал головой.

– Нет. Сейчас в моде длинные свисающие рукава, дорогая. – Кашлянув, он протянул руку. – Идем. Мы спустимся вниз и покончим с этим.

Уилла с неохотой оставила платье. Напряженно улыбаясь, она положила свои пальцы в его ладонь. Он вывел ее из комнаты.

– Мой… мой… мой…

– Бог, – сухо подсказал Джолиет, посмотрев туда, куда, широко распахнув глаза, смотрел Лукан, чтобы понять, с чего это он так заикается.

Уилла была видением, спускавшимся по лестнице, опираясь на дрожащую руку Уайнекена.

– Ты пытаешься произнести «мой Бог». Хотя, по-моему, тут уместнее было бы говорить о богине.

Хью повернулся к лестнице и мгновенно почувствовал, что во рту пересохло как в пустыне. Уилла была красива в грубой деревенской мешковине, но в наряде подаренном ей Уайнекеном, девушка была просто великолепна. Услышав по вздоху с каждой стороны от себя, Хью посмотрел сначала на одного, потом на другого мужчину. Он заметил их благоговейные взгляды и подумал, во что ввязывается. Даже его изнеженный кузен поло жил па нее глаз. Свадьба состоялась на ступеньках часовни. Отец Бренман проводил церемонию торжественным тоном, каждый слуга и воин Хиллкреста оставил свое занятие, чтобы присутствовать на свадьбе. После этого все сели за праздничный стол в большом зале. Воздух благоухал пряностями и жареным мясом. Долгий праздничный обед состоял из нескольких блюд. Там были густые супы, пироги с ягодами и вареньем, хлеб, сыр, драчена, баранина, оленина, угорь, мелкис птицы, множество голубей, молочный поросенок, тушеный салат, позолоченный павлин, кабанья голова, украшенная фестонами, устрицы, сваренные в миндальном молоке, гусь в виноградно-чесночном соусе, баран, зажаренный целиком в кислом вишневом соусе, пирожные с кедровыми орехами и сахаром, сладкая пшеничная каша и подогретое вино с пряностями. Гостям была приготовлена даже розовая вода для омовения рук. Повариха явно старалась изо всех сил, особенно если учесть, что у нее было очень мало времени. Во время обеда Хью испытывал нечто схожее с изумлением, а также чувствовал простуду и недостаток сна. Скоро он стал утомленно покачиваться на стуле, глаза слипались и грозили закрыться окончательно. Почти уткнувшись носом в доску для резки хлеба, Хью понял, что может умереть от простуды в собственную брачную ночь. Допустить этого Хью не мог. Он оглядел комнату. Он был уверен, что праздник подходит к концу, но совсем не был уверен, что все кулинарные сюрпризы уже были представлены. После первого блюда был большой орел, потом было изображение Святого Андрея, сделанное из марципана и теста, после второго и… Нет, это было все. Он устало понял, что третий и последний кулинарный сюрприз еще не был представлен. Потом открылись двери кухни, и оттуда быстро вышла повариха. Олснета возглавляла шествие из двенадцати человек, несших большое блюдо, на котором возвышался квадратный замок размером в шесть футов. Это была точная копия Хиллкреста. Хью понял это, когда она привела и поставила всех перед ним и Уиллой, сидевшими во главе стола. Все было прекрасно выполнено, гости восторженно начали ахать и охать. Оказалось, что блюдо выполнено из марципана и раскрашенного теста. Детали его поражали. Там были даже фигурки, изображавшие Хью и Уиллу, стоящих на верхних ступенях замка. Он с гордостью понял, что здесь, в Хиллкресте, у него есть талантливый повар. Он кивком выразил женщине одобрение, раздумывая, можно ли это есть. Часто такие блюда были несъедобными, но у этого был просто восхитительный вид. Он получил ответ, когда повариха отвела слуг, принесших этот замок, и целая армия слуг забегала, разнося вафли, фрукты и сладости. Замок был несъедобным. Это не имело большого значения… Хью наелся до отвала. Все должны были чувствовать то же самое. Он заметил, что Уилла знаками отказывалась от еды. Он с облегчением возблагодарил Бога, именно в этот момент у него начался приступ кашля. Хью подумал, что не сможет дольше оставаться за столом. Решив, что он достаточно настрадался, Хью отхлебнул подогретого вина, чтобы согреть горло. Он заставил себя улыбнуться и постучал пальцем по плечу Уиллы, чтобы при влечь ее внимание, в то время как она разговаривала с Уайнекеном.

– Ты не думаешь, что нам стоит подняться наверх?

– Подняться наверх? – удивленно спросила она. – Но еще рано, муж мой. Я ни капельки не устала.

– Да. Мы не хотели бы, чтобы ты устала этим вечером.

– Почему? Я не 'засну, если не устану.

– Да, но это наша брачная ночь, – терпеливо объяснял Хью, многозначительно взглянув на нее.

Он боялся, что Уилла не имеет ни малейшего представления о том, что происходит на брачном ложе, но ее лицо внезапно прояснилось.

– А! Ты хочешь…

Она замолчала и покраснела. Вставая, Уилла повернулась к лорду Уайнекену, Хью ясно расслышал ее слова:

– Приношу мои извинения, милорд. Мне нужно идти спать.

– Так рано? – с удивлением воскликнул лорд Уайнекен.

– Да. Боюсь, мой муж хочет уложить меня, – ответила юная прекрасная невеста.

Уайнекен удивленно взглянул на Хью.

– Разумеется, хочет, – криво усмехнулся старик. Чувствуя, что краска заливает его лицо, Хью нетерпеливо встал и сжал руку Уиллы.

– Идем.

– Нет. – Уайнекен вскочил, схватив Хью за руку – Это не скачки, Хью. Дай ей подготовиться в уединении.

Хью хотел возразить, но заметил на лине Уиллы надежду. Его плечи тяжело опустились в знак поражения. Он уже доказал ей, какой он неуклюжий сторож, и не хотел продолжать в том же духе.

– Ну хорошо, – с несчастным видом согласился он. – Иди готовься.

Уилла благодарно улыбнулась своему новоиспеченному супругу и оглянулась в поисках Иды, но той нигде не было видно. Она смутилась, но потом вспомнила, что к старухе кто-то подошел в самом начале праздника и попросил помочь деревенской повивальной бабке во время сложных родов. Кажется, ей придется действовать самостоятельно. Эта мысль напугала девушку, и по дороге к лестнице она боролась с желанием сбежать. Страх действовал возбуждающе. Уилла никак не ожидала, что будет испытывать такое беспокойство. Но в конце концов Ида ей все объяснила. Она знала, чего ожидать. Бояться было нечего. То, что должно было случиться, имело не очень приятный смысл. По правде говоря, это было неловко и некрасиво. Уилла уговаривала себя, что должно же быть и что-то хорошее, иначе люди не занимались бы этим так часто. Уилла поднималась по лестнице, стараясь успокоиться. К сожалению, Ида особо подчеркнула, что в первый раз может быть неприятно. Она заявила, что поначалу будут кровь и боль, и они станут свидетельствами невинности невесты. К счастью, старуха кое-что предприняла, чтобы помочь Уилле пережить неприятный момент. Она приготовила ей отвар из трав. Состав должен был облегчить боль и снять напряжение Уиллы и, может быть, ослабить беспокойство. Предстоящая ночь принимала в сознании Уиллы угрожающие очертания, и неудивительно, что, как только он добралась до комнаты, в которой ей предстояло жить с мужем, ее в первую очередь заинтересовали травы. Прежде чем отправиться в деревню, Ида сунула ей в руку мешочек, который Уилла привязала к поясу, чтобы не забыть на столе. Она развязала мешочек, когда взгляд ее с облегчение» остановился на кувшине и кубках, стоявших на сундуке у огня. Оказалось, ей незачем посылать за напитком. Одной заботой меньше. Уилла поспешила к сундуку, выбрала один из кубков, открыла мешочек и высыпала в него основательную порцию содержимого. Потом она добавила немного жидкости из кувшина и понюхала смесь. Медовый запах отдавал орехом. Уилла смотрела, как травы кружатся в кубке, и раздумывала, достаточно ли она положила. Ида сказала быть экономной, но что именно она имела в виду? Экономить каждую щепотку? Или весь мешок? В конце концов, для нее наступала первая ночь. Ей больше никогда не понадобятся травы. Уилла решила, что нужно использовать весь мешочек. Она высыпала остатки в кубок и перемешала смесь пальцем, облизала его и поморщилась от отвращения. Ужасно! Это варево омерзительно! И она должна это выпить? Уилла подумала, что боль на ложе вряд ли того стоит, но потом чуть не умерла от страха, услышав звук приближающихся шагов. Когда кто-то прошел мимо двери, она со вздохом успокоилась. Ужасное нервное напряжение, как сказала Ида, все усложнит. В конце концов, хорошая порция успокоительного пойдет ей на пользу. Подняв кубок, она поколебалась, потом зажала нос, запрокинула голову и вылила жидкость прямо в горло. От отвращения у нее перехватило дух. Поставив кубок обратно, она схватила кувшин и начала пить прямо из него, делая большие глотки фруктовой жидкости, стараясь смыть вкус трав. Так она осушила весь кувшин. Ей удалось избавиться от большей части привкуса, но кое-что еще осталось. Она подумала, что ей придется смириться с этим, когда дверь комнаты открылась. Прижав к груди пустой кувшин, она повернулась. Когда Уилла увидела, кто это, то чуть не упала в обморок от облегчения.

– Ида! Ты вернулась!

– Да. – Женщина закрыла дверь и заторопилась. – Я вижу, ты даже не начала готовиться.

– Я только что поднялась, – объяснила Уилла.

– Ну что ж, тогда давай начинать. Где травы, которые я тебе дала?

– Я их уже приняла. Я как раз собиралась переодеться. Ида внимательно взглянула на псе.

– Ты была экономной, как я тебя учила?

– Да, – ответила Уилла и, чтобы избежать дальнейших вопросов, спросила о родах, на которых была Ида.

Хью считал себя самым терпеливым человеком. Он проследил за тем, как его жена покидает застолье, потом начал считать до ста. Он решил, что сможет последовать за ней, как только закончит. Это показалось ему абсолютно разумным. В конце концов, ей нужно снять только пару предметов туалета и забраться в постель. Это явно не займет много времени. Да, как раз столько, сколько потребуется, чтобы досчитать до ста. Он начал считать очень медленно, но от скуки быстро пробежал несколько дюжин цифр, прежде чем заставил себя снизить темп. Потом Лукан спросил его о новых поместьях, и Хью сбился со счета, сделав паузу, чтобы ответить. Рассердившись на самого себя, он произвольно продолжил считать с девяноста. Хью торопливо произнес к уме последние десять цифр и встал. Уайнекен схватил его за руку.

– Ты ведь не собираешься идти наверх, правда?

– Вы думаете, она еще не готова? – с сомнением спросил Хью.

– Господи, конечно, нет! – Уайнекен потянул его обратно. – Она только добралась до комнаты.

Хью нахмурился и посмотрел на лестницу. Она не торопилась взбежать по лестнице, пока он торопился досчитать до ста. Хью понял, что Уилла действительно только добралась до комнаты, и подавил зевок, пытаясь представить себе, что она сейчас делает. Захочет ли Уилла непременно искупаться перед сном? Он решил, что нет: она принимала ванну перед тем, как одеться в свадебный наряд. Значит, сейчас она раздевается. Эта мысль развеяла его сонливость. В эту самую минуту она, наверное, развязывает шнурки своего прекрасного голубого платья. Оно скользнет по ее плечам и упадет на пол с мягким шуршанием. Уилла аккуратно переступит через него и подойдет в одной сорочке к чаше с водой. На ней тонкая белая сорочка, такая тонкая, что если она встанет перед камином, через ткань будут видны ее ноги, пока она черпает воду пригоршнями и моет лицо. Капли воды намочат ткань на ее груди, материя прилипнет так, что затвердевшие соски…

– Ты так не считаешь, Хью?

Он быстро замигал, когда пропало видение, которым он наслаждался, и смущенно повернулся к Уайнекену:

– Чего я не считаю?

– Что повариха превзошла себя. Именно этого всегда требовал Ричард. Он считал Олснету настоящей мастерицей своего дела. Она учила Лувену своему ремеслу, когда та не играла с Уиллой.

– Хмм.

Хью рассеянно кивнул.

– Как вы полагаете, теперь она готова? – раздраженно поинтересовался он.

– Нет! – огрызнулся Уайнекен и указал за спину Хью. – Смотри, Ида вернулась из деревни и идет ей помогать. Я не сомневаюсь, что она спустится, чтобы известить тебя, когда они закончат.

В ответ на это Хью замычал. Он был совершенно уверен, что участие Иды только замедлит события. Ему казалось, что Уилла уже успела умыться и сделать все, что обычно делают женщины перед сном. Он не сомневался, что она уже сбросила сорочку и нагая скользнула под простыни. При мысли об этом Хью облизал губы, зная, что скоро обнимет это грациозное тело, почувствует, как ее соски мягко трутся о волосы на его груди. Его руки скользнут по ее гладкой спине, обнимут округлые ягодицы, потом он раздвинет ее ноги коленом, чтобы освободить себе путь внутрь ее, посеять свое семя глубоко в ее чрево. Наверное, оно примется сразу расти, и девять месяцев спустя Уилла покажет ему ребенка. Закрыв глаза, Хью представил себе маленького розового младенца, сосущего се грудь, но эта картина быстро сменилась другой – он сам сосет ее грудь, ее кожа раскрашена золотым светом камина, ее переливающиеся волосы вьются и сплетаются вокруг них двоих, когда они лежат обнявшись, его руки обнимают се бедра, держат ее на том месте, где он вошел в нее…

– Хватит!

Уайнекен отвлекся от разговора с Луканом, удивленно, взглянул на Хью, озадаченный этим выкриком.

– Что случилось, милорд?

Поняв, что говорил вслух, Хью потянулся за кружкой и вылил в себя солидную порцию эля. Он не хотел произносить это вслух, но… Он уже достаточно ждал, черт побери! Поднявшись, он решительно кивнул мужчинам.

– Я иду спать.

Он не стал дожидаться протестов Уайнекена и с решительным видом человека, направляющегося скорее на битву, чем ко сну, устремился к лестнице. То, как он выразился, исключало всякое вмешательство. Он был готов к брачному ложу и клялся, что никто не задержит его. Черт, да он был готов с того дня в конюшне! Единственное, что его остановило, так это то, что он не мог самостоятельно снять доспехи. И почему их делают так, что одному совершенно невозможно от них освободиться? А как же поступить, когда вокруг нет ни одного оруженосца? При мысли об этом Хью поморщился. Первое, что он сделал, когда Уайнекен повел Уиллу наверх, это послал за оруженосцем и за ванной. Какое же он получил облегчение, избавившись наконец от доспехов. Хью привык их носить, но, проведя в них три дня и две ночи, не знал, как избавиться. Как только была снята кольчуга, он отослал оруженосца, надеясь рассмотреть, что причиняло ему такую боль, когда он сидел в седле. Но ему так ничего и не удалось увидеть. Он все еще не был точно уверен, в чем дело, но горячая ванна несколько смягчила боль. Нельзя сказать, что ему было удобно сидеть во время свадебного пира, но по крайней мере ему удалось не морщиться и не вздрагивать от боли.



Глава 9

Когда Хью приближался к спальне, шум голосов заставил его замедлить шаги. Он быстро понял по хриплому голосу, что говорит Ида.

– Не бойся, – говорила она. – Я прочла будущее в остатках твоего напитка, ты будешь счастлива. У тебя будет много любви и много детей, ты доживешь до преклонного возраста. А теперь я пойду вниз и скажу твоему мужу, что ты уже готова.

Он услышал шаркающие шаги по направлению к двери и быстро отступил на несколько шагов. Ида вышла в коридор и закрыла дверь.

– Это правда? – спросил Хью, совершенно не волнуясь из-за того, что подслушал их разговор.

Ида повернулась от закрытой двери и вопросительно посмотрела на Хью:

– Что – правда?

– То, что ты сказала, – объяснил Хью, злясь на самого себя за то, что верит в предполагаемые видения этой женщины. – Насчет того, что мы будем счастливы, у нас будет много детей, и мы проживем долгую жизнь.

– Да, но я сказала, что она будет. Я не помню, чтобы вообще упоминала о тебе, – огрызнулась старуха, но, увидев его огорченное лицо, смягчилась. – Ты быстро полюбишь ее, и она подарит тебе много детей. На самом деле она подарит тебе близнецов после того, как ты войдешь в нее первый раз.

– Близнецов? – Хью с ужасом уставился на Иду.

– Да. А если ты распутаешь тайну ее рождения и устранишь опасность, то даже доживешь до того, что увидишь их девять месяцев спустя.

– А если я этого не сделаю?

– Одного из вас ожидает смерть.

– Кого?

Старуха пожала плечами.

– Наверное, тебя. Все, что я знаю, это то, что возможны два завершения событий. Один из них – вы оба будете жить долго и счастливо.

Хью начал успокаиваться, когда она заговорила снова;

– Если ты все не перепутаешь. Он замер.

– Как и что перепутаю? Ида снова пожала плечами.

– Не знаю.

– Как это, не знаешь? Ее взгляд стал сердитым.

– Я вижу то, что вижу! Ты попадешь в пропасть, если не выберешь правильный путь. Если ошибешься, то… – Она пожала плечами. – Смерть.

– Где опасность? Кто захочет убить одного из нас? Ида снова пожала плечами, и Хью нетерпеливо пошевелился.

– Ну ты же должна знать хоть что-то полезное. Когда она мрачно взглянула на него, он сощурился.

– Знать, кто были ее родители и кто желал ее смерти, когда она была ребенком.

– Это загадка, которую ты должен разгадать.

С этими словами Ида прошла мимо него и спустилась вниз. Хью проследил за ней взглядом и повернулся к двери спальни. Перед ним было его будущее, полное блаженства, которое он найдет в объятиях невесты. Ему просто хотелось знать, каким долгим оно будет. Понимая, что начинает верить в видения старой ведьмы, Хью помотал головой. Он решил, что от усталости у него все смешалось в голове. Старуха не может предсказывать будущее. Никто не может. Почувствовав себя лучше, он открыл дверь и вошел в спальню. Уилла слышала голоса за дверью и терялась в догадках, что могли обсуждать Ида и Хью. Ей не составило труда распознать тембры их голосов, хотя она и не различала слов. Но, несмотря на это, ей хотелось, чтобы они поскорее закончили разговор – она боялась, что, не последовав наставлениям Иды, переборщила с травами. Ей становилось не по себе. Она уже начала раскаиваться, что постаралась отвлечь Иду от таинственного мешочка. Порция трав явно помогла ей расслабиться. Проблема была в том, что она настолько расслабилась, что начала чувствовать себя почти невесомой. Уилла чувствовала себя довольно сонной и испытывала тошноту. Интересно, комната действительно вращается или это воздействие трав? Надеясь, что она почувствует себя лучше, когда сядет, Уилла постаралась выпрямиться на кровати, даже не заметив, что покрывало соскользнуло и она осталась голой по пояс. Для Уиллы было странным лежать в постели без сорочки, но Ида заверила девушку, что в этом нет необходимости и что Хью, без сомнения, снимет ее. Тяжело прислонившись к столбику кровати, она начала глубоко дышать, надеясь, что это поможет немного освежить сознание или успокоит тошноту. Именно тогда Уилла и заметила, что верхняя часть покрывала лежит вокруг се талии. Она подумала, что лучше бы ей накрыться, но это оказалось ей не по силам. Она явно приняла слишком много снадобья. Звук открывающейся и закрывающейся двери достиг ушей Уиллы, и ей удалось заставить себя снова открыть глаза. Это был Хью. Он замер у двери, явно остановленный ее видом. Несомненно, он мог заметить с первого взгляда, что с ней что-то не так. Это было облегчением, потому что сейчас у нее не было сил даже заговорить. Но это и не нужно. Хью должен заметить, что что-то случилось, и c ходить за Идой. Хью не знал, чего ожидать, входя в спальню. Его невеста будет вся закутана в одеяло, а на лице будет скромная или, может быть, нервная улыбка. Может быть, у нее на лице не будет вовсе никакой улыбки, а только сильный испуг. Кто мог знать, чего ожидать от девственницы? Хью, конечно не мог этого знать. До этого он никогда не спал ни с одно из них. То, что он нашел ее в постели, тоскующей в сексуальной томной позе с обнаженной для него грудью, ошеломило его.

– Благодарю тебя, дядя Ричард, – прошептал он. удивляясь тому, что сначала не хотел жениться на этой женщине.

Хью решил, что был тогда явно не в себе. Он не мог оторвать взгляда от двух прелестных округлостей. Теперь ему позволено дотрагиваться до них, сосать, покусывать… Понимая, что теряет время, рисуя в воображении то, что он мог делать в действительности, Хью двинулся вперед, раздеваясь на ходу. Его верхнее платье упало на пол через два шага, тупика – на четвертом шаге, он развязал бриджи и начал их снимать. Это заставило его резко остановиться, поскольку надо было снять еще сапоги и схватиться для этого за лодыжки. С трудом оторвав взгляд от груди Уиллы, Хью натянул бриджи обратно, поднял одну ногу, ухватился за сапог и начал стягивать его, неловко подпрыгивая. Избавившись и от второго сапога, он наконец сбросил бриджи и переступил через них, как только они упали на пол. Хью впился взглядом в лицо Уиллы, чтобы оценить ее реакцию при первом взгляде на его наготу. Он ощутил тревогу при виде бледности ее кожи и довольно болезненного выражения лица. Хью предполагал и надеялся, что его мускулатура произведет на нее такое же впечатление, какое произвели на него приятные изгибы ее тела. Ему не пришло в голову, что его мощь, которой он так гордился, может послужить причиной беспокойства и страдания. Уилла сомневалась, что они смогут приспособиться друг к другу. На мгновение Хью растерялся, не зная, как се успокоить. потом глубоко вздохнул и поднял покрывало, чтобы опуститься в постель рядом с ней.

– Я – твой муж. Ты не должна меня бояться. Я никогда не причиню тебе вреда. Теперь мой долг – защищать тебя и выполнять твои желания и потребности. Ты должна мне доверять.

Ее рука затрепетала на покрывале словно раненая птица, а рот беззвучно открылся и закрылся. Уилла только смотрела на него полными страха глазами. Обдумывая, что же такое могла сказать Ида, чтобы так напугать девушку, Хью искал в памяти волшебные слова, способные облегчить се очевидный ужас перед тем, что должно было произойти. Потом он вспомнил ту страсть, которая соединила их в конюшне, и решил, что самым простым способом будет новое пробуждение желания. В конце концов он улыбнулся и придвинулся к ней так, что его колено коснулось ее бедра.

– Нам это не понадобится.

Он сбросил покрывало с них обоих и принялся разглядывать ее тело. Она была прекрасна, ее кожа была ровной и гладкой. Он пожирал ее глазами, когда звук затрудненного дыхания заставил его взглянуть ей в лицо. Уилла пыталась заговорить, но была явно поражена его нагим великолепием. Ее рот открывался и закрывался, глаза бегали вверх-вниз и из стороны в сторону. Она был слишком скромна, чтобы позволить себе долго рассматривать его мужское достоинство. Хью почувствовал, что расслабился, и взял одну из ее дрожащих рук в свои.

– Все хорошо, миледи. Ты можешь смотреть на меня: Я не буду подгонять тебя.

Хью мог поклясться, что в ее взгляде сквозило раздражение, когда она снова взглянула на него. Он решил, что ошибается, но нахмурился, заметив панику и ужас н ее глазах.

– В чем дело?

Он нагнулся вперед и притянул Уиллу к себе за руку. Казалось, ей было трудно владеть своим телом, и она упал? ему на грудь как тряпичная кукла.

– Уилла? – неуверенно спросил он, проводя рукой по ее голове. – Тебе плохо? Ты хочешь отложить брачную ночь?

Хью не хотел задавать этот вопрос, но он не был зверем. Если ей плохо, консумацию придется отложить. Он молился, чтобы Бог помог ей поправиться. Всевышний не хотел потакать ему и Уилле. Она ответила рвотными позывами.

– Хватило бы простого «да», – прошептал Хью и быстро сглотнул, почувствовав тошноту.

Господи, женщину только что вырвало ему на колени! Он сидел неподвижно, застывший на месте от ужаса. Но Уилла, кажется, еще не до конца выразила свое отношение к делу. Ее тело сотрясалось, как будто его разрушал один неистовый спазм за другим. Хью взглянул на склоненную голову, которую он все еще прижимал к груди, и его желудок забил тревогу. Случилось что-то ужасное. Уилла была не просто больна, она была опасно больна. Опасаясь за собственный желудок, Хью продолжал удерживать Уиллу на месте в то время, как его мозг неистово искал причину се тошноты. Он наблюдал за девушкой во время еды и знал, что она пила очень мало. Тогда, может быть, что-нибудь съела? Он решил, что это невозможно. Они резали хлеб на одной доске, ели одну и ту же еду, и с ним все было в порядке. Ну, было, пока ее не вывернуло ему на бедра. Неужели беспокойство послужило причиной случившегося? Когда-то он знал воина, у которого открывалась рвота перед каждым сражением. Неужели Уилла так боялась и нервничала, что не смогла удержать еду в желудке? Он слышал об испуганных девственницах, но не представлял себе ничего подобного. Или… О Господи! Неужели его вид вызвал у нее такую реакцию? Этого предположения было достаточно, чтобы и сам Хью почувствовал, что ему плохо. Ее продолжавшиеся конвульсии вернули Хью к реальности. Быстро соскочив с кровати, он остановился, чтобы оглядеть себя, и вынужден был сглотнуть желчь, подступившую к горлу. Это было… честно говоря, это было отвратительно. Хью сорвал верхнее покрывало, чтобы вытереться. Очистившись как мог, он поторопился зайти за кровать к стоявшему там чану с водой. Хью быстро вернулся, выплеснул воду из окна и устремился к кровати, чтобы подставить чан Уилле. Хью сел на кровать рядом с невестой и взял ее за плечи, потом беспомощно похлопал по спине, наблюдая, как она продолжает тужиться. После нескольких минут, проведенных таким образом, он почувствовал отчаяние. Это не было нервной реакцией желудка, что-то было совсем и так. Ей нужен был кто-то более сведущий. Хью тут же по думал об Иде. Ее считали ведьмой не только из-за предполагаемой способности видеть будущее, но и из-за способности врачевать. Не желая оставлять Уиллу одну, Хью начал кричать оставаясь на кровати. Он позволил себе крикнуть три или четыре раза, но никто не слышал его через дверь. Ему придется ненадолго уйти, чтобы привести помощь. Хью не был даже уверен, что Уилла слышала его слова, но он потратил несколько мгновений, чтобы сказать ей, куда направляется. Потом он оставил се на постели и выбежал в коридор. Разумеется, наверху никого не было. Все еще находились в большом зале внизу. Он подбежал к лестнице и, не обращая внимания на свою наготу, начал звать на помощь. В этот раз его крики были услышаны, несмотря на то что в зале раздавалась музыка. Возможно, кто-то случайно поднял голову и заметил его. Как бы то ни было, при виде нового лорда, стоявшего обнаженным наверху лестницы к кричащего во всю мощь своих легких, послышались возгласы изумления. Большой зал затих, все повернулись и посмотрели на него.

– Мне нужна Ида! – крикнул Хью в полнейшей тишине. – Уилле плохо.

Старуха немедленно вскочила и устремилась к лестнице. Довольный ее поспешностью, Хью повернулся и поторопился обратно в спальню. Уилла слабо нависала над чаном, который он для нее поставил. Хью подумал, что это ободряющее зрелище. По крайней мере она казалась не такой слабой, как поначалу.

Хью подбежал к ней, присел на кровать и убрал волосы с ее лица.

– Уилла? – мягко спросил он, испытав облегчение, когда ее изумленные глаза открылись и уставились на него. – Тебе было плохо. Ты знаешь, что случилось?

Казалось, она попыталась кивнуть.

– Доза, – прошептала она.

– Доза?

Хью нахмурился, потом отошел от кровати и оглядел комнату. У камина он обнаружил пустой кувшин, рядом с ним стояли два кубка и лежал пустой мешочек. Осмотрев мешочек, Дюлонже понял, что там недавно были травы. Судя по остаткам в кубке, из которого она пила, в мешочке было довольно много трав, и Уилла использовала их все.

Ругаясь, Хью отбросил мешочек в сторону и вернулся обратно к постели.

– Уилла? – Он схватил се за плечи и потряс. – Сколько доз здесь было? Что это? Что ты приняла?

– Слишком много, – жалко простонала она.

Ее голова откинулась назад, глаза закрылись. Хью не знал, заснула она, потеряла сознание или умерла. Он старался привести ее в чувство, но ничего не помогало. Хью испытал облегчение, когда посмотрел на дверь и увидел вбегающую Иду… пока не увидел, что следом за ней входят Уайнекен, Лукан и Джолиет. Хью открыл рот, чтобы приказать им выйти, но Уайнскен увидел Уиллу и резко остановился. Он чуть было не упал носом вниз, когда Лукан и Джолиет толкнули его сзади.

– С вами все в порядке? – спросил Лукам, которому удалось подхватить падающего старика.

– О Господи! – выдохнул Джолиет, хотя трудно было сказать, чем было вызвано это восклицание – наготой Уиллы или запахом и неразберихой в комнате.

Хью это не интересовало. Двигаясь вокруг кровати, о. указал Иде на Уиллу и мрачно направился к незваным гостям, готовый вышвырнуть их, если понадобится. Но этого, не потребовалось. Трое мужчин побледнели и отступили, сморщив носы и рассматривая его разукрашенные колени Хью не очень-то хорошо привел себя в порядок, больше: озабоченный Уиллой.

– Если ты надеешься, что это станет новой модой, боюсь, тому не бывать, – шутливо прокомментировал Джолиет и вышел из комнаты, когда лицо Хью исказилось от ярости,

– Мы подождем в зале, – заверил друга Лукан и последовал за Джолиетом.

Уайнекен вернулся к двери, все еще обеспокоенно оглядываясь на Уиллу, и отвел взгляд, когда се снова стошнило.

– Дай нам знать, что происходит, когда ты… Он указал рукой на Хью.

– Уберешься, – закончил тот. Уайнекен с грохотом закрыл за собой дверь.

– Что случилось? – спросила Ида.

Хью повернулся и увидел, что она рассматривает девушку.

– Уилла сказала, что приняла слишком большую дозу, – заявил Хью.

Ида не обратила на это никакого внимания – она была занята. Хью терпеливо дожидался, пока она не закончила поднимать веки Уиллы, щупать ее кожу и заглядывать в рот.

– Она не проснется, – произнес он наконец, когда его терпение почти истощилось, – Уилла приняла слишком много твоего снадобья.

– Это снадобье должно было успокоить ее, – объяснила старая ведьма. – Оно должно было облегчить вашу первую ночь.

– Ну как видишь, оно подействовало слишком хорошо. Уилла расслабилась.

– Нет, – резко ответила ведьма. – Она не расслабилась, она умирает.

– Что?!

Хью побледнел. Не обращая на него внимания, Ида повернулась и осмотрела комнату, а потом исследовала кувшин и кубки, стоявшие у камина. Хью опустился на кровать и приподнял Уиллу, прижимая ее к себе. Он наблюдал, как Ида подняла использованный кубок, быстро понюхала его, поставила обратно и понюхала полупустой кувшин. Она молча застыла, уставившись на него.

– Ты пил что-нибудь из этого? – спросила она чуть погодя.

– Нет, а что?

– Это яд.

– Что?!

Хью невольно обнял Уиллу еще крепче.

– Она сказала, что приняла слишком много твоего снадобья .

Ведьма подняла пустой мешочек.

– Наверное, это ее и спасло. Я сказала ей пользоваться этим экономно. Небольшая порция успокоила бы ее. Полный мешочек заставил желудок очиститься от яда.

– Она выздоровеет? – спросил Хью, с тревогой всматриваясь в бледное лицо Уиллы.

В ответ Ида отложила мешочек, встала и принесла к кровати пустой ночной горшок.

– Положи се на живот так, чтобы голова свешивалась с кровати, – распорядилась она, убирая чан, который до этого поставил Хью.

Он перевернул Уиллу одним движением, затем поддержал одной рукой за спину, а другую положил на лоб, чтобы она не упала вперед. Он с любопытством наблюдал, как ведьма поставила перед ней на пол горшок и вынула мешочка, который принесла с собой, перо. Старуха открыла Уилле рот и сунула туда перо.

– Что ты?.. – начал Хью, но потом выругался и крепче сжал Уиллу, когда та начала биться в конвульсия;, выплевывая ту смесь, которая еще оставалась у нее желудке. – Господи, разве она не достаточно страдала Ты ее…

– Нам нужно заставить ее выплюнуть весь яд, если хотим, чтобы она осталась жива, – спокойно заявила ведьма.

Ида подождала, пока Уилла кончит биться в припадке потом опять засунула ей перо в горло. Она не остановилась, пока в желудке девушки ничего не осталось. Хью содрогался, когда по телу Уиллы снова и снова проходили спазмы.

– Пожалуй, этого достаточно, – объявила Ида. Хью заметил, с какой нежностью она смотрела на

безвольное женское тело, которое он держал в руках, потом выражение ее лица стало непроницаемым, и она резко встала.

– Уилла будет чувствовать себя отвратительно, когда проснется. Не сомневаюсь и в том, что ей будет хотеться есть, но она, наверное, не сможет ничего проглотить.

– Почему ты не предвидела этого?

Хью не скрывал раздражения, переворачивая жену на спину. Но когда он снова взглянул на ведьму, она безучастно пожала плечами.

– Я вижу не все, – просто сказала она.

– Нечего было болтать о близнецах.

В ответ на это замечание ведьма улыбнулась, когда Хью накрывал Уиллу одеялом. Но ему было совсем не до веселья, и он дал ей это понять.

– Не вижу здесь ничего смешного. Все это доказывает только то, что ты старая мошенница.

– Я сказала, что у нее будут близнецы после того, когда ты войдешь в нее первый раз. Я не говорила, что это случится сегодня вечером.

Хью никак не отреагировал на это замечание. Он слишком устал, чтобы спорить. Кроме того, он начал понимать, что спорить со старухой бессмысленно, у нее на все готов ответ. Но у какой женщины его нет? Он посмотрел, как она уходит, и взглянул на Уиллу. Ома все еще была бледной, но даже бледная оставалась потрясающе красивой. Он откинул волосы с ее лица, нежно провел пальцами по щеке. Наверное, совсем неплохо быть женатым на ней, даже если придется иметь дело со старухой. Едва эта мысль пришла ему в голову, как глаза его прекрасной супруги открылись. Она стремительно села, но затем снова упала ему на колени, а потом быстро откинулась на кровать в бессознательном состоянии.



Глава 10

Ее как будто поджаривали живьем. Уиллу разбудила непереносимая жара. Когда Уилла сбросила почти все шкуры кроме одной, она полностью очнулась. Это не доставило ей удовольствия, чувствовала она себя ужасно. Просто отвратительно. Во рту было сухо и чувствовался неприятный привкус, казалось, что болит все тело. Несколько минут Уилла лежала, морщась от неприятных ощущений, потом резко повернулась, услышав, как кто-то заворчал и задвигался рядом с ней. Мгновение она просто смотрела на кучу меха рядом с собой, потом вспомнила. Теперь она замужем. Это, должно быть, ее муж. Вчера была брачная ночь. Конечно, за этим быстро последовали и остальные воспоминания. Вчерашняя церемония. Праздник. Хью посылает ее наверх готовиться ко сну. Здесь воспоминания стали отрывочными. Уилла помнила, как смешала травы, которые ей дала Ида, с приготовленным элем, как зажала нос и вылила в себя варево. У нее вдруг закружилась голова, она почувствовала усталость и поняла, что приняла слишком большую дозу. Кажется, над ней склонился муж. Уилла резко взглянула на себя. Если Ида была права, а Уилла не знала случая, чтобы та ошиблась, прошлой ночью они зачали близнецов. Морщась и проводя рукой по животу, Уилла решила, что это возможно. Сегодня утром ее желудок был твердым, и в нем ощущались спазмы. Она никогда не слышала, что зачатие вредит желудку женщины, но это было достойным объяснением боли и неудобству, которые она ощущала. Должно быть, их близость была страстной или чересчур энергичной. И в самом деле, учитывая то, что она чувствовала себя так, будто на нее наступила лошадь, Уилла решила, что она не напрасно превысила дозировку Иды. Если она так чувствовала себя после, то ей совсем не хотелось проверить все на опыте. Содрогаясь от одной мысли об этом, Уилла осторожно выскользнула из кровати, изо всех сил стараясь не толкнуть своего новоиспеченного мужа. К ее облегчению, Хью даже не пошевелился. Не спуская с него глаз, Уилла начала на цыпочках ходить по комнате в поисках одежды. Нигде не было видно ее красивого платья, которое она надевала вчера. Это было ее единственное красивое платье. Она подошла к простыням и остановилась. Они были свернуты в ком и лежали в углу. Ида сказала ей, что в первый раз пойдет кровь, которая послужит доказательством ее невинности. Теперь Уилла смотрела на влажные простыни и с испугом думала, что столько крови быть не могло. Но какая еще причина могла заставить се мужа снять простыни с кровати? Уилла отвернулась от простыней и заметила сундучок со своими вещами. Утреннее платье, которое шила для нее Ида, пока не было готово. Поэтому она достала одно из старых платьев, надела его и вышла из комнаты. С тех пор как Уилла жила в замке, прошло много времени, тогда она была ребенком. В ее воспоминаниях замок был местом, где все вечно заняты и суетятся. По крайней мере таким был Клейморган. Тишина, встретившая ее в коридоре, показалась ей угрожающей. Не обращая внимания на то, что ноги подкашиваются, а в желудке продолжаются спазмы, она подошла к лестнице. Спускаясь вниз, Уилла оглядела большой зал. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему в замке так неестественно тихо. Большинство гостей храпело на полу вповалку. Праздник явно продолжался до самого утра. Обитатели замка все еще отсыпались после обильной выпивки. Уилла представила себе, как они будут страдать, когда проснутся. Их больные головы не дадут им работать большую часть дня. Уилла как раз спускалась с лестницы, когда одна из фигур у стола пошевелилась и поднялась. Уилла широко улыбнулась.

– Доброе утро, Ида.

– Доброе утро.

Ида легонько похлопала Уиллу по спине, когда та обняла ее, а потом внимательно вгляделась в ее лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – со вздохом призналась Уилла. Старуха кивнула.

– Этого я и ожидала. Идем. Тебе станет лучше, если ты поешь черствого хлеба и вдохнешь свежего воздуха.

Она провела Уиллу на кухню мимо спящих слуг. Замок был охвачен сном, однако в кухне уже несколько человек бодрствовало. Олснета с помощниками занималась выпечкой хлеба и пирожных. Ида не обратила внимания на свежий хлеб, остывавший на столе, а принялась искать хлеб вчерашней выпечки. Дав его Уилле, она отправилась на поиски питья. Вскоре она вернулась к Уилле с кружкой меда, и они пошли в зал. Ида подвела девушку к столу, туда, где было достаточно места для двоих. Она заставила Уиллу съесть хлеб и выпить мед, все время пристально наблюдая за ней. Уилле не хотелось есть, но она покорно ела и пила, зная, что Ида будет довольна. Она съела половину небольшого куска хлеба, который ей дала Ида, когда та вдруг встала и снова пошла на кухню. Уилла проводила ее взглядом и оглянулась. Заметив, что на нее с надеждой смотрит одна из собак, обитавших в замке, Уилла отломила и кинула кусок и ей. Животное тут же оказалось рядом. Уилла посмотрела, как собака с жадностью глотает хлеб, и снова принялась за еду, поджидая Иду. Старуха внимательно посмотрела сначала на Уиллу, потом на собаку и снова на Уиллу, но, не сказав ни слова, просто протянула ей мешочек.

– Что это? – с любопытством поинтересовалась Уилла, взяв мешочек.

– Это для Вулфи и Фэн. Вчера утром они, кажется, провожали нас до самого замка. Я слышала, как они выли на луну прошлой ночью. Это печальные звуки. Они скучают по тебе. Кроме того, тебе пойдут на пользу свежий воздух и прогулка.

В глазах Уиллы появилось беспокойство.

– Я их не слышала.

– Ну, я не удивлена. Ты была занята.

При этих словах Уилла слегка покраснела, хлебнула меда и встала.

– Пойду поищу их.

Хью со стоном проснулся. Большую часть ночи он беспокоился за жену. Она плохо спала. Даже выплюнув яд, Уилла металась и судорожно ворочалась несколько часов. Только когда она затихла, Хью позволил себе вздремнуть. Это было почти на рассвете. Он скользнул взглядом по занавескам, освещенным ярким солнцем. Хью предполагал, что проспал всего пару часов. Этого было недостаточно. Он чувствовал себя так, будто на груди у него сидела большая корова, глаза чесались, а голова раскалывалась. Вот она, семейная жизнь! Если исходить из этого, пророчество старой ведьмы, что он умрет до следующего полнолуния, похоже, исполнится, несмотря на то, что он ползал в грязи ради Уиллы. Его тело потряс приступ кашля. Хью быстро прикрыл рот, пытаясь приглушить звук, чтобы не разбудить жену. Он был уверен, что после тяжелого испытания Уилла будет слабой и ей потребуется длительный отдых. Эта мысль заставила его взглянуть на нее, но она была закрыта горой шкур. Хью засопел и спокойно отвернулся. Он поморщился при боли, пронзившей его ягодицу. Суматоха и беготня по лестнице прошлой ночью в заботах о жене не способствовали выздоровлению. Он был измотан и страдал. Начав аккуратно поднимать мех и отодвигать его в сторону, Хью признал, что у него сплошные неприятности. Может быть, он переусердствовал с мехами, но приближалась зима, и ночи были холодными. Он поднимал шкуру за шкурой, чтобы найти жену, но вдруг обнаружил, что она исчезла. Не обращая внимания на боль, Хыо откинул меха, под которыми лежал. Уилла покинула комнату. Он не мог поверить, что она смогла найти в себе для этого силы после мучений, выпавших на ее долю. Он не мог поверить, что она сохранила присутствие духа после того, как подвергла его такому испытанию. Хью видел кровь многие годы. Мужчина не мог уйти на войну и вернуться с невинными глазами, но, Господи, такого, как прошлой ночью, он не видел никогда. Лучше кровь и внутренности, чем женщина, которую тошнит. Ругаясь, он потянулся за одеждой и сразу вспомнил, почему она там лежит. Его одежда, платье Уиллы и простыни были испачканы.

Откинув испачканную одежду, он сжал зубы от боли в ягодице и передвинулся к сундуку с вещами. Хью копался там, пока не вытащил чистые бриджи и тунику. Он надел тунику, направляясь к двери, потом натянул бриджи, прыгая то на одной, то на другой ноге. Распахнув дверь, он не придержал ее за собой, она хлопнула, а он продолжил свой путь по лестнице вниз, в большой зал. Грохот подействовал на бездельников в зале, как крик петуха. Большинство проснулось от этого звука. Остальных разбудило то, что зашевелились их соседи. К тому времени как Хью добрался до последней ступеньки, все двигались и спотыкались, но он ни на кого не обратил внимания. Его взгляд остановился на старухе, терпеливо ожидавшей его, сидя у стола. Он тут же направился к ней.

– Где она? – спросил Хью без всякого вступления.

– Уилла ушла на прогулку.

– Одна? – В его голосе явно слышались ярость и испуг.

– Она в безопасности, – спокойно заверила его старуха. – Вулфи и Фэн защитят ее лучше, чем все остальные.

Хью понял упрек. Он позволил отравить Уиллу.

– Она пошла пешком или поехала на своей лошади? – отрывисто спросил он.

– Пешком, но она уже давно ушла. Наверное, час назад, – ответила Ида.

Кивнув, Хью устремился за ворота замка. Уилла получила преимущество во времени, а ему еще нужно было быстро отыскать ее. Кто-то пытался убить его жену до того, как они консумировали брак. Волнения и страхи дяди Ричарда становились реальностью. Жизнь Уиллы была под угрозой, а Хью никак не мог понять почему. Он поджал губы, не испытывая радости, и отправился в конюшню. Он быстро нагонит ее и привезет обратно в замок. Хью с трудом верилось, что ведьма отпустила ее одну, не важно, с волками или без них.

– Милорд!

Хью замедлил шаг и огляделся. Заметив отца Брепнана, спешащего к нему, он остановился, стараясь не показаться нетерпеливым, хотя и нервничал из-за задержки.

– Доброе утро, святой отец.

Отец Бреннан слегка запыхался, когда приблизился к Хью, но, несмотря на это, улыбался.

– Доброе утро, милорд. Я рад, что встретил вас сегодня утром. К сожалению, вчера была такая неразбериха, что я не сумел выполнить свой долг.

– Разве? – вежливо поинтересовался Хью, устреми взгляд на конюшню.

Как бы ему хотелось, чтобы оруженосец оказался поблизости и его можно было послать оседлать лошадь. Гласе этот пройдоха? Вчера его отпустили по случаю праздника, потому что он хотел пойти на свидание к невесте Хью нахмурился при воспоминании о мучениях прошло; ночи. Может ли быть, чтобы кому-нибудь так не везло. Больной зад, простуда и отравленная невеста.

– Сначала вы охраняли леди Уиллу, потом, когда вы прибыли сюда вдвоем, наступила такая неразбериха, что не смог обсудить с вами… эээ… вопрос ложа.

– Ложа?

Эти слова привлекли внимание Хью, и он снова взглянул на слегка покрасневшего священника.

– Ничего не было, мою невесту отравили.

– Да, лорд Уайнекен рассказал мне о случившемся. Должен вам сказать, что вижу в этом недобрый знак. Я не имел в виду добро, я хотел сказать… ну, учитывая то, что я не поговорил с вами…

– Святой отец, – перебил его Хью, больше не желая скрывать свое нетерпение, – сейчас неподходящее время для разговоров. Уилла ушла одна, я должен найти ее и привезти обратно. Она…

– Она вернулась, милорд, – выпалил отец Бреннан, когда Хью начал отворачиваться.

Тот мгновенно повернулся обратно.

– Правда?

– Да. Так что, я принес этот трактат…

Он протянул свиток, перевязанный лентой. Когда Хью с недоумением уставился на него, священник развязал свиток и начал его раскручивать.

– Это «Об особенностях замужней женщины», и здесь содержатся советы…

– Святой отец, – снова перебил его Хью.

Его нетерпение сменилось легким весельем. Он знал, что у отца Бреннана добрые намерения, но священник был последним человеком, чьи советы ему потребовались бы для того, чтобы выполнить супружеские обязанности. Не желая смущать собеседника, Хыо придал своему лицу серьезное выражение и похлопал священника по плечу.

– Я не девственник, святой отец. У меня были до этого женщины. Мне не нужны советы.

– О, разумеется, разумеется. Священник кивнул, затем покачал головой.

– Но леди Уилла – не трактирная шлюха! Она молодая невинная невеста. Консумация ваших новых отношений была освящена церковью. Ваше брачное ложе священно. Вы не можете просто… эээ… завалить се как какую-нибудь смазливую молочницу. Понимаете, что я имею в виду?

– Ну…

Хью замолчал, отчаянно раздумывая. Он не учел положение дел. Нет, конечно, учел, но в основном собственные перспективы. Он вдруг представил, как Уилла поприветствует его, когда он войдет в их комнату, а потом его ум заполнила мысль о том, как он наконец скользнет в ее влажное тепло. Он не учел, что это такое с ее точки зрения, ее чистой, девственной точки зрения. Уилла не будет прыгать ему на колени, как трактирная девка, и хватать его за копье, чтобы дать понять, чего ей хочется. Она… От этих мыслей у него разболелась голова, но отец Бреннан стоял и терпеливо ждал ответа. Что же он спросил? Ах да!

– Нет, конечно, нет. Я никогда не лишал женщин невинности.

– Именно так. Именно поэтому вам нужны советы. Священник перестал разматывать свиток, подошел ближе, повернув пергамент так, чтобы они могли читать его вместе.

– «Об особенностях замужней женщины» содержит довольно полезные для брачных… эээ… отношений указания

Неожиданно высокие ноты заставили Хью оторваться от свитка и взглянуть на покрасневшего священника. Тот был очень смущен, но с готовностью продолжил:

– Здесь содержатся советы, как подготовить к этому ум и тело.

– Подготовить тело? – с любопытством повторил Хью, Он не думал, что у него возникнут проблемы с подготовкой ума. Его ум казался ему более чем готовым. Но, если существуют специальные предписания, как подготовить тело, ему было бы интересно их почитать. Наверное, ванна… которую они могли бы принять вместе. В его сознании ненадолго возникло видение Уиллы с окутанной паром нежной грудью, ее соски оживают, поднимаются и просят его…

– Например, предлагается опорожнение кишечника и мочевого пузыря.

Эротические картины внезапно пропали, и на лице Хью появилась гримаса отвращения. Это будет церковная идея подготовки.

– Здесь и другие подробные инструкции, – многозначительно произнес отец Бреннан, привлекая внимание графа.

Пассаж об опустошении кишечника несколько смутил его, но сейчас он заинтересовался этим чуть больше.

* * *

– Какие подробные инструкции? – спросил Хью, рассматривая латинский текст.

Поскольку мгновенного ответа не последовало, Хью поднял вопросительный взгляд и увидел, что священник стал ярко-красным и подавленным.

– Ну, они… – пискнул он, потом кашлянул, уклонился от взгляда Хью и начал заново: – Они считают необходимым… э-э… ласкать «нижние части» жены, чтобы… э-э… разгорячить ее тело…

– Разгорячить? – удивился Хью.

– Да. Понимаете, женщины отличаются от мужчин тем, что они холодны.

– Разве? – поразился Хью.

Он никогда не замечал, чтобы женщины были особенно холодны, ни по поведению, ни на ощупь.

– Да, они холодны, – заверил его отец Бреннан. – В противоположность им мужчины горячи.

– Правда? – спросил Хью с интересом, вспоминая, как он раз или два просыпался из-за того, что холодная нога искала тепло под мехом.

– О да! – воскликнул отец Бреннан. – Жар – исключительно мужское свойство. Именно жар мужчины возбуждает женщину, и путем сношения с мужчиной она получает жар жизни, в котором нуждается.

– Неужели нуждается?

– Понимаете, жена становится сильной после соединения.

– Хмм, – пробормотал Хью.

Его внимание привлекало нечто находившееся в рукописи, которую перед ним все еще держал священник. Он искал отрывок, в котором говорилось о ласках «нижних частей», необходимых для того, чтобы довести женщину до нужной температуры. Ему не удалось ничего найти.

– Как узнать, что она достигла нужной температуры? – спросил он, нахмурившись.

– Эээ… по-моему, это…

Священник провел пальцем по строчкам, кивнул сне ва и побагровел.

– Да, вот оно. Она начнет «говорить, будто лепетать. Так вы узнаете начало действительного… – Он неопределенно взмахнул рукой. – Начала.

Хью кивал, будто читал параграф, на который ему указывали.

– Ну, я уверен, вы и сами можете это прочесть. Надеюсь, это будет для вас полезно.

Хью рассеянно кивнул, пробормотал слова благодарности и задумался, когда священник ушел.

– «Говорить, будто лепетать», – прочитал он вслух. – Хмм.

– Доброе утро, муж мой.

Хью испуганно поднял голову в ответ на приветствие. Это его странствующая жена. Кто же еще стал бы называть его мужем? Виновато покраснев, Хью выпрямился и быстро спрятал наставления за спину.

– Доброе утро.

– Что вы читали? – с любопытством поинтересовалась Уилла, наклонившись в сторону, чтобы рассмотреть свиток в его руках.

– Ничего, – солгал он.

– Ничего? – Она рассмеялась нежным смехом. – Это не похоже на «ничего», муж мой. Это похоже на пергамент, на котором что-то написано.

– Нет, это кое-что, что мне дал почитать отец Бреннан. Наставление… церковные правила по… исповеди.

Произнося это, Хью морщился, думая, что теперь ему придется признать на исповеди, что он солгал. Хью стеснялся признаться, что он чувствовал необходимость в предписаниях по такому интимному вопросу.

– А!

К его большому облегчению, Уилла, казалось, потеряла к делу всякий интерес. Она выпрямилась и улыбнулась ему еще раз.

– Ну что ж, оставлю вас. Доброго вам дня, милорд.

– Доброго дня.

Хью проводил жену взглядом, не отрывая глаз от движений ее бедер. Вспомнив, что все еще держит за спиной наставление «Об особенностях замужней женщины», он успокоился, вынул его из-за спины и поднес к глазам. Вначале ему хотелось снова свернуть его и засунуть за пояс, чтобы прочитать позднее, но его внимание привлекла одна строчка, и он принялся читать.

– Доброе утро, Хью.

Хью резко выпрямился, услышав приветствие.

– Что это у тебя? – с любопытством поинтересовался Лукан.

– Да так, ничего, – ответил Хью и поморщился.

Смешной ответ, когда он прячет пергамент, как любовное послание. Сбросив напряжение, Хью вынул пергамент из-за спины и стал его раскручивать.

– Это наставление, которое мне дал отец Бреннан, о брачных отношениях.

– Священник моего отца дал моему брату точно такое же наставление вечером перед свадьбой. Насколько я помню, ты не должен вступать в брачные отношения по святым дням, воскресеньям или праздникам.

Лукан покачал головой.

– Готов поклясться, что если исключить все дни, по которым ты не можешь спать с женой, останется один день из каждого месяца.

Он положил руку на плечо Хью.

– На твоем месте я бы не стал обращать па это внимание, друг мой, иначе ты никогда не дождешься детей. И точно сойдешь с ума, – посоветовал он.

В ответ на это Хью лишь хмыкнул. Он подозревал что Лукан имеет в виду другие наставления, но если нет Хью прочтет только наставления по тому, как делить ложе Он решил, что мужчина не может идти в чистилище из-за греха, если он не знает, грех ли это. И он ни за что не будет ограничивать себя и спать с Уиллой раз в месяц. Господи, ему еще не удалось переспать с ней ни разу, а церковь уже устанавливает свои ограничения.

– Ты обдумал попытку отравления? – спросил Лукан, Хью поморщился.

– Да. Я собираюсь опросить всех и выяснить, кто принес мед в комнату. Но сначала я учрежу должность дегустатора. В рот Уиллы не попадет ничего, что не попробовал бы перед этим кто-то другой.

Лукан кивнул.

– Думаешь, это будет повариха?

– Нет. У Олснеты нет на это времени, но это должен быть кто-то близкий ей. Так уменьшается возможность того, что она отвлечется и позволит кому-либо приблизиться к пище.

В ответ на это мудрое решение его друг кивнул.

– Уайнекен упомянул о том, что среди здешних воинов служит ее племянник. Его зовут Гавейн. Он прекрасно подойдет для этого.

– Подойдет. Спасибо. Лукан поднял бровь.

– Ты собирался снова назначить Балдульфа ее охранником?

– Да, но мне потребуется, чтобы ее охраняли и другие. Едва ли я могу рассчитывать на то, что он сможет охранять Уиллу день и ночь.

Хью покачал головой. Все воины, находившиеся в Хиллкресте, состояли до этого под началом его дяди. У Хью не было никого, кроме оруженосца. Он не знал, кому можно доверять и кто опытный воин, а кто нет. Балдульф мог охранять Уиллу один, когда она жила в домике, но замок был гораздо больше.

– Балдульф станет охранять ее днем, а два других воина будут нести караул у ее двери ночью. Мне надо поговорить с людьми, выяснить, кому я могу доверить охрану.

Они не спеша прогуливались.

– Ты что-нибудь узнал о се прошлом? – спросил Лукан.

– Теперь мы знаем фамилию Эвелейк.

Хью задумчиво произнес эту фамилию, уверенный, что уже где-то ее слышал. Он попытался вспомнить, потом покачал головой.

– Думаю, надо послать несколько человек, чтобы они разузнали что-нибудь о ее семье. И осмотреть комнату дяди Ричарда – вдруг я смогу найти загадочно исчезнувшее письмо.

– Как там Вулфи и Фэн?

Уилла улыбнулась, наклонилась, чтобы поцеловать Иду в увядшую щеку, и устроилась на скамейке рядом с пей.

– С ними все хорошо. Я волнуюсь, что они находятся так близко от замка и деревни.

Уилла нашла двух волков прячущимися на границе леса, окружавшего замок. Они были слишком близко, чтобы она не волновалась за них.

– Лорд Хиллкрест нашел тебя?

– Нет. Я встретилась с ним па обратном пути. А что он меня искал?

– Да. – Ида усмехнулась. – Он страдал из-за того, что ты ушла одна. По-моему, Хью собирался сурово отчитать тебя, чтобы ты больше никогда так не делала.

Уилла удивленно взглянула на старуху.

– Странно, он не показался мне страдающим, когда, к нему подошла. Он читал какое-то наставление, которое дал ему священник.

– Хмм.

Обе ненадолго задумались над этим, потом старуха внимательно взглянула Уилле в лицо.

– Прогулка пошла тебе на пользу. По крайней мере ты не такая бледная. Как ты себя чувствуешь?

Уилла тихонько пожала плечами, дотронувшись рукой до живота.

– Мне тяжело дотронуться до живота, но я не сомневаюсь, что это последствия зачатия близнецов прошлой ночью. Во всем остальном я чувствую себя достаточно хорошо.

– Зачатия близнецов? – Ида удивленно взглянула на нее. – Вчера ночью не было никакого зачатия, ты была слишком больна для этого.

– Больна? – Уилла почувствовала смущение. – Чем?

– Тебя отравили, дитя мое, – сказала ей старуха. – Разве ты не помнишь? Тебе было плохо всю ночь. Единственное, что Дюлонже смог сделать, это положить ладонь тебе на лоб, пока ты выворачивалась наизнанку.

Уилла взглянула на нее с ужасом и изумлением.

– Но ты сказала, что зачатие близнецов…

– Я сказала, что это произойдет, когда вы будете вместе первый раз. Прошлой ночью вы не были вместе.

Уилла тяжело опустилась на сиденье, обдумывая эту неприятную новость. Она была настолько уверена, что у нее будет ребенок… ну, дети. Уилла коротко погоревала о потере, но когда раздалось еще одно восклицание Иды, она выпрямилась и призналась в том, как поступила.

– Меня никто не травил. Я приняла слишком большую дозу твоего снадобья.

– Да, именно это и спасло тебе жизнь. Оно не усвоилось и начало очищать твой организм до того, как яд смог нанести тебе вред.

Услышав это, Уилла нахмурилась.

– Ты хочешь сказать, что кто-то действительно пытался отравить меня?

– Да. Яд был в меде.

Уилла поморщилась, вспомнив горький вкус смеси меда и трав Иды. Она думала, что ее тошнило оттого, что большое количество пищи, нервозность и травы, которые дала ей Ида, плохо сочетаются вместе. Вместо этого оказалось, что кто-то снова пытался убить ее. Такой вывод привел девушку в уныние. Уилла выросла с мыслью о том, что кто-то ненавидит ее настолько, что желает ей смерти. Понимание этого наложило отпечаток на всю ее жизнь. Уилла лишилась тех, кого любила, и собственного детства, но ничего не могла с этим поделать. Она даже не знала, кто именно и почему жаждет ее смерти. Дядя отказывался что-либо объяснять, несмотря на все ее уговоры, боясь, что ей будет больно узнать, кто это. Это внушило ей мысль, что кто-то должен любить ее… как отец. Подозрения усиливал тот факт, что дядя отказывался обсуждать вопрос, что ее отцом был tic он, а кто-то другой. Теперь все это было не важно. Хью стал ее мужем и зашитой. Ей следует подумать о другом, например, о том, что прошлой ночью брак не был осуществлен, как она предполагала. Теперь ей предстоят еще тревожные день и ночь которые она проведет в ожидании этого акта. Ужас! Уилл: уже воображала, что она приобрела опыт, хотя сама этого не помнила. Но она была всего лишь заинтригованной невестой. Ей еще предстояло пережить страдания первой близости. Уилла почувствовала, что начинает нервничать, и заставила себя глубоко вдохнуть. Сегодня вечером все закончится. Она произведет на свет близнецов, а он будет с радостью жить и заботиться о них. Ида не сделала никаких пророчеств насчет того, что их ожидает. В сущности, старуха непонятно выразилась, сказав, что будущее неясно. Хью будет жить. С другой стороны, он может умереть. Уилла подумала, что ей лучше понести от него близнецов сегодня вечером. На тот случай, если он умрет. Уилла нахмурилась и провела рукой по животу. Она все еще чувствовала слабые спазмы.

– Ты уверена, что совокупления не было? – с сомнением спросила она.

– Нет, ты ни на что не годилась.

При виде разочарования, отразившегося на лице Уиллы, Ида улыбнулась.

– Поверь мне, моя девочка. Ты запомнишь, когда это случится. Я уже рассказала, чего тебе ожидать. Тебе не придется спрашивать на следующий день.

– Предполагаю, – с сомнением произнесла Уилла. – Ты уверена, что мне ничего не надо знать или сделать?

– Я уже все сказала тебе, дитя мое. Он будет знать, что собирается делать, и скажет, что сделать тебе. Я уже сказала, чего тебе следует ожидать. Нет ничего, что ты…

– Хорошо, а существует ли что-то, чего я не должна делать? – поинтересовалась Уилла.

Ида начала мотать головой, потом остановилась, когда заметила раздражение Уиллы.

– Ну хорошо. Может быть, кое-что тебе не стоит делать.

Уилла в ожидании подняла голову.

– Знаешь, как ты любишь болтать? Как ты бесконечно лепечешь о чем-нибудь?

Уилла закусила губу, чтобы не рассмеяться. За эти годы она своей болтовней не раз сводила старуху с ума. Но это происходило из-за ее одиночества. Кроме старухи, говорить ей было не с кем. Она еще не продемонстрировала Хью эту сторону своего характера. Уилла думала, что еще не чувствует себя рядом с ним совершенно спокойно. Она не сказала этого Иде, а лишь кивнула.

– Так вот – не делай этого! – твердо приказала Ида. – Больше всего мужчины ненавидят болтающих в постели невест. Просто молчи. Не говори ни слова. Я уверена, что это поправится ему больше, чем любое твое действие.

– Не болтать, – пробормотала Уилла и кивнула. С этим она справится.



Глава 11

У Хью начался очередной приступ кашля. Джолиет с энтузиазмом постучал ему по спине.

– Ты вроде неважно себя чувствуешь, Хью, – весело заметил кузен. – Ты ведь не собираешься умирать, правда? Хотя чертовски мило с твоей стороны очистить мне поле деятельности, чтобы я смог жениться на Уилле.

– Ха-ха-ха, – прорычал Хью, отодвигая локтем руку кузена. – Сделаешь так еще раз и сам будешь на краю. гибели.

За замечанием последовал приступ кашля. Когда приступ закончился, Хью еле дышал.

– Ты и впрямь нездоров, мой друг.

Не в пример Джолиету Лукан действительно был ветре вожен, но Хью чувствовал себя слишком плохо, чтобы оценить это. Его целый день мучил насморк и сухой кашель. Дышать ему становилось все труднее. Наверное, ему лучше отдохнуть. Хью подумал о сне и вздохнул. Сколько же времени прошло с тех пор, когда он в последний раз проспал целую ночь?

– Может быть, у Иды есть что-нибудь смягчающее кашель, – задумчиво произнес Уайнекен.

Морщась от одной мысли о ведьме и ее вареве, Хью покачал головой и встал.

– Мои силы восстановит сон. Спокойной ночи.

Не ожидая ответа, он направился вверх по лестнице. Уилла ушла несколькими минутами раньше. Хью опять дал ей совсем немного времени на приготовления ко сну. Они были молодоженами и еще не успели насладиться близостью настоящей брачной ночи. Она все еще будет испытывать перед ним робость. Хью не хотел стеснять ее. Хью лично расспросил всех, кто находился рядом с кухней или его спальней. К сожалению, никто не сознался, что отнес в спальню яд или видел, как его туда доставили. Хью назначил племянника Олснеты Гавейна на должность дегустатора Уиллы и приставил для охраны Балдульфа и двух воинов помоложе. Он послал людей выяснить все возможное о фамилии Эвелейк. Он дал им указание найти семью, выяснить о ней все подробности и то, как с ней связана Уилла. Еще они по возможности должны были выяснить причину, по которой кто-то мог желать ей смерти. Дюлонже надеялся, что эти расспросы будут более успешными, чем его дознания насчет отравленного меда. Хью хотел осмотреть комнату дяди, но отвлекся на неотложные дела, касавшиеся унаследованных поместий. Он начал понимать, что управление замком не ограничивается наймом опытного управляющего. Он должен был ответить на несколько вопросов, принять ряд решений, отругать нерадивых слуг. Поднимаясь по лестнице и шагая по коридору, он с улыбкой думал, что действовал очень убедительно. И все-таки ему непременно нужно будет осмотреть завтра комнату дяди, надо докопаться до загадочного прошлого Уиллы. Чем дольше загадка останется неразрешенной, тем дольше ее жизнь будет подвергаться опасности, а Хью это совершенно не нравилось. Может быть, вначале он и не хотел на ней жениться, но теперь она принадлежит ему, и будь он проклят, если кто-то заберет ее у него! Хыо вспомнил, в каком состоянии Уилла была прошлой ночью, и стиснул зубы. Он был уверен, что она умирает. Если бы Уилла умерла, это случилось бы по его вине. Уилла заслуживала счастья, а он должен ей его дать. Конечно, с этим придется немного подождать. Он знал, что она измучена так же сильно, как и он. Но как только они оба отдохнут, он вплотную займется тем, чтобы сделать ее счастливой. Это его долг. Он – ее муж. Кивнув воинам, стоявшим на страже у дверей спальни, Хью открыл дверь и вошел. Хью остановился, сделав один-единственный шаг. Он ожидал, что в комнате будет почти темно от слабого света догорающих углей в камине. Все было наоборот. Комната была ярко освещна жарким огнем очага и дюжиной свечей, расставленных по всей комнате. Хью подумал, что ему еше предстоит поговорить с Уиллой о напрасных тратах. Он перевел взгляд на кровать. Его жена сидела прямо, ее талию прикрывало одеяло, тогда как верх тонкой сорочки… Сквозь материю ему были видны венчики ее сосков. Шорох за спиной напомнил Хью о людях в коридоре, он порывисто шагнул вперед и захлопнул дверь. Он колебался, стараясь привести мысли в порядок и понять, что собирается делать женщина. Он был абсолютно уверен, что найдет ее спящей, и не мог понять, чего она добивается. Потом ему пришло в голову, что Уилла, наверное, решила, что он пожелает наконец подтвердить их брак. Без сомнения, она не легла спать, чтобы услужить ему, как это должна сделать хорошая жена. Хью успокоился. Наверное, Уилла испытает облегчение оттого, что он не собирается тревожить ее этой ночью. Он с улыбкой прошелся по комнате, задувая одну свечу за другой. Когда была погашена последняя тонкая свеча и комнату наполнил мягкий свет камина, Хью подошел к кровати и начал раздеваться. Чувствуя, что она не отрываясь смотрит на него, он ощущал странную неловкость. Ее взгляд побудил его двигаться быстрее; несколько мгновений спустя он скользнул в постель рядом с ней. Хью поколебался, потом хрипло пробормотал: «Приятного сна» – и отвернулся от нее. Хью устраивался для сна, уверенный, что его жена делает то же самое… пока кровать не сдвинулась и он не услышал, как она шагает по полу. Мгновение спустя звук повторился. Он почувствовал, как Уилла оперлась о его плечо и свет брызнул ему в лицо. Он лежал неподвижно, но и она не пошевелилась, и Хью с любопытством открыл глаза. Как он и думал, Уилла нагнулась над ним, держа свечу в нескольких дюймах от его лица. При виде горящей свечи Хью нахмурился.

– Жена? – спросил он, стараясь говорить ласково.

– Да? – услышал он нежный голос.

– Что ты делаешь?

– Я жду, когда мой муж исполнит свой долг.

Хью резко повернулся, заставив ее отпрянуть. Схватив руку Уиллы, прежде чем она упала с кровати, Хью отобрал канделябр, которым она беспорядочно размахивала. Поддерживая ее, он изогнул руку и поставил канделябр на сундук, стоявший с его стороны кровати, потом повернулся к ней.

– Ты не можешь желать сейчас подтверждения нашего брака! – воскликнул он с недоверием.

– Ну, конечно, я не желаю! Услышав это заявление, Хью замер.

– Ида объяснила, что в первый раз будет неприятно и болезненно, разумеется, я не жажду боли. Но это должно свершиться, и я не хочу провести еще один день в страхе перед тем, что мне предстоит. Двух дней ожидания совершенно достаточно. Так не будешь ли ты столь любезен зачать близнецов сейчас?

Хью почувствовал, как слабеет. Ему и в голову не приходило, что она так волнуется. Он и сам испытывал некоторое беспокойство оттого, что будет с девственницей первый раз, но он по крайней мере знал, чего ожидать. Для нее все было новым и пугающим. Конечно, Уилла волнуется. Он широко зевнул. Зевок перешел в кашель, и Хью заметил в ее глазах беспокойство. Было жестоко заставлять Уиллу волноваться снова.

– Хорошо, – ответил Хью, тяжело вздохнув.

– О, благодарю тебя, мой господин, – с облегчением выдохнула Уилла, потом резко откинулась назад, натяг на себя покрывало.

Она лежала, зажмурив глаза, укрытая по самое горло от напряжения костяшки пальцев у нее побелели. Хью смотрел на нее, поджав губы. Уилла выглядела так, будто собирались обезглавить или изнасиловать. Она наморщи, губы, как будто сосала лимон. Хью решил, что это приглашение к поцелую. Но у него совершенно не было на это сил, и он просто кашлянул. Уилла тут же открыла глаза, в их глубине был вопрос Хью указал на покрывало, которое она все еще отчаян но сжимала.

– Полагаю, нам это не потребуется, – прохрипел Хью Уилла откинула покрывало и выскользнула из постели

– Что?.. – начал было Хью.

Однако вопрос замер у него на губах, когда она ухватилась за кайму своей сорочки и потянула ее вверх.

– Ида мне все объяснила, – тараторила Уилла, продолжая стягивать сорочку. – Думаю, и это может помешать.

Она сняла сорочку через голову и освободила руки. Ее лицо пылало от смущения. Уилла ненадолго закрыла рубашкой часть тела от бедер до сосков, потом быстро одной рукой перебросила волосы через плечо и отпустила сорочку. Ее волосы были и не были покрывалом одновременно. Они закрывали ей грудь, спадая с плеч, и свисали до колен. Наружная часть плеч, изгиб бедер и соединение ног оставались открытыми. Хью с нежностью посмотрел на нее, потом золотые пряди пришли в движение – Уилла опасливо вернулась в постель. Она быстро закрыла себя волосами, перед тем как улечься, потом снова зажмурилась и снова сжала кулаки. Хью чуть было не рассмеялся, но с комом, стоявшим у него в горле, смеяться было трудно. Он перевел взгляд па ее лицо, шею и грудь. Они были почти полностью укрыты волосами, но соски высовывались, словно непослушные дети из кустов. Наконец Хью оторвал взгляд от маленьких красно-коричневых камушков и взглянул на плоский живот, на мягкие золотисто-рыжие завитки, росшие там, где соединялись ее бедра. Его усталость улетучивалась по мере того, как он возбуждался. Хью наслаждался предчувствием того, что должно произойти, скользя взглядом по ее точеным ногам вниз до округлых пальчиков. Потом он лег на бок, продолжая рассматривать жену. Он оперся головой на руку и нагнулся вперед, чтобы прижаться губами к ее губам. Уилла была настолько напряжена, что ее губы не отреагировали на поцелуй. Но Хью вспомнил ту страсть, которая вспыхнула между ними в конюшне, и был терпелив. Он легко провел губами по се губам, один раз, второй, третий. Потом скользнул языком, дразня сморщенный рот. Когда и это не помогло, он провел носом по ее шее. Уилла немного расслабилась и тихонько улыбнулась. Хью поднял голову и увидел, что ее рот уже не морщился. Он снова поцеловал Уиллу pi принялся ласкать ее нижнюю губу. Она медленно расслабилась и слегка раздвинула губы. Почувствовав облегчение оттого, что все так просто, Хью удвоил усилия, наклоняя голову и жадно лаская ее рот. Он целовал Уиллу до тех пор, пока она, как ему показалось, не забыла свои страхи, потом отодвинул с ее груди длинные пряди мягких волос и нежно прикоснулся. Уилла слегка напряглась, но промолчала. Хью принялся ласкать ее грудь, гладя ладонями, ловя соски большим и указательным пальцами. Хью наслаждался ощущением нежной плоти, касавшейся его мозолистой кожи. Она поцеловала его ответ, он воспринял это как добрый знак и продолжал ласкать жену, одновременно вспоминая наставление. О подготовке ума и тела уже не могло быть и речи, но Хью п думал, что это будет иметь какое-то значение. Он не ощущал бурного желания расслабиться. Что же касается остального… «Понимаете, женщины отличаются от мужчин тем, что они холодны… Необходимо… э-э… ласкать нижние части жены, чтобы… эээ… разгорячить ее тело…» В его ушах раздавался голос отца Бреннана. У Хью не было возможности прочитать все наставление «Об особенностях замужней женщины», но то, что он прочитал, подтвердило слова священника. Оборвав поцелуй, Хью провел большим пальцем по ее соску, нагнулся и обнял его губами. Он не чувствовал, что Уилла холодна, но она не лепетала, несмотря на то что ее рот был свободен. Хью слегка нахмурился, когда понял, что она не издала ни звука. Уилла не стонала от удовольствия, как это было в конюшне. Она даже не обняла его, как тогда. Ее руки, все еще сжатые в кулаки, безвольно лежали вдоль тела. Смутившись, он решил, что лежа она не так быстро возбуждается, ведь в конюшне они стояли. Он немного подумал, не поднять ли ее, но не стал этого делать. В наставлении не было ни слова о том, что нужно стоять. Там было сказано, что нужно ласкать нижнюю часть тела жены, пока она не начнет лепетать, значит, он будет ее ласкать, пока она не разогреется.

Продолжая ласкать губами грудь Уиллы, Хью провел рукой по ее животу и с облегчением почувствовал, как мышцы затрепетали в ответ на его прикосновение. Ведь это хороший признак! Хью скользнул пальцами по мягким волосам между ее ногами, его глаза закрылись, когда он понял, насколько она тепла, влажна и гостеприимна. Хью уже готов был услышать лепет. Он успокоил себя тем, что это только начало. Голова Уиллы была готова взорваться подобно тому, как розовый бутон раскрывается навстречу поцелую солнца. Хью сводил ее с ума. Наставление Иды о том, что она не должна произносить ни слова, мало помогало. Уилла чувствовала сводящее с ума желание пошевелиться и застонать, скорчиться и закричать. Она сопротивлялась этому как могла. Ида не говорила, что ей нельзя двигаться, но пообещала, что Хью скажет ей, если она должна будет это сделать, но он ей ничего не говорил, и Уилла боялась, что сделает что-нибудь не так. Она хотела быть хорошей женой. Кроме того, она была уверена, что если выгнется и скорчится, как ей того хотелось, то не сможет удержаться от стона. Рука Хью скользнула между ее ног, Уилла закрыла глаза и впилась ногтями в ладони, борясь с собственным телом. Это было… это было… Господи! Ей хотелось прижать его к груди. Ей хотелось оторвать его голову от груди и притянуть обратно, чтобы он опять поцеловал ее. Ей хотелось выгнуться навстречу его ласке и… Ее мокрого соска коснулся холодный воздух, когда Хью поднял голову. Уилла попыталась изобразить безмятежную улыбку, хотя и подозревала, что это больше походило на гримасу. Она увидела в его взгляде растерянность и почувствовала облегчение, когда он склонился над другой ее грудью. Господи! Почему ей нельзя произнести ни звука? «Больше всего мужчины ненавидят болтающих в постели невест. Просто молчи. Не говори ни слова. Я уверена, что это поправится ему больше, чем любое твое действие». Какой же высокой ценой дается ей это молчание! Хью снова поднял голову. Уилла выдавила из себя eеще одну улыбку. На его лице отразилось замешательство, он нагнулся и взглянул на нее повнимательнее, потом прекратил ласкать ее, и Уилла почувствовала, как внутрь проникает его палец. Она закусила внутреннюю часть губы чтобы не вскрикнуть, и с усилием повернулась. Ее теле упругое настолько, насколько это было возможно, старалось удержать его руку. Это становилось скорее болезненным, чем приносящим удовольствие. Уилла почувствовала облегчение, когда Хью слегка покачал головой и убрал руку. Наконец-то! Наконец-то он с этим покончит. Это было все, чего ей хотелось. Чтобы or; поднялся над ней, как сказала Ида, и зачал близнецов. Она больше ire могла этого выносить. Едва Уилла это подумала, как поняла, что Хью не двигается. – Ах! Это слово слетело с ее губ, несмотря на все усилия, когда его голова исчезла между ее ногами, и она почувствовала, будто ее ласкают теплым мягким бархатом. Первое же прикосновение доставило ей новое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Казалось, ее тело сжималось от ощущения освобождения, Хью поднял голову и с надеждой посмотрел на Уиллу.

– Ты что-то сказала?

– Нет, – выдохнула Уилла. – А ты хочешь, чтобы я что-нибудь сказала?

Хью замялся, смущенно помотал головой и снова пропал между ее ногами. Уилла разочарованно закусила губу, когда он снова занялся ее чувствительной плотью. Она едва выносила его ласки. Уилла чуть было не застонала, когда в ней поднялась новая волна возбуждения. Это было ужасно. Она не могла больше выдержать и подавила вздох, стараясь не двигаться, когда Хью погрузил внутрь ее палец, продолжая ласкать ртом. Она не могла… не могла… Несмотря на то что ее губы были плотно сжаты, а зубы стиснуты, Уилла услышала собственный страстный стон. Она понадеялась, что он ничего не услышал, когда Хью в очередной раз с надеждой посмотрел на нее. – Мне показалось, что я что-то слышал? Уилла, тяжело дыша, покачала головой. Хью почесал голову, явно чем-то очень обеспокоенный. В его глазах появилась решимость, и он снова исчез из виду. Когда он принялся ее ласкать. Уилла почувствовала, что к глазам подступают слезы. Это было ужасно и прекрасно одновременно! Что-то вроде адских мук. Уилла внезапно поняла, что так оно и есть. Она умерла от отравления и попала в ад. Ей суждено вечно страдать от невыносимого удовольствия и стараться при этом не шевелиться и молчать. О, дьявол и вправду жестокий зверь! Это стало последним, о чем она подумала, прежде чем ее переполнила волна чувств. Тело звенело от прикосновений человека, который мог быть только помощником дьявола. С того момента, когда в ней стала нарастать волна страсти, Уилла знала, что это убьет ее, если она не сможет отреагировать. Из глаз текли слезы, сердце громко стучало, все ее тело дрожало от усилий, которые она прикладывала, чтобы оставаться неподвижной и молчать. Она точно умрет. Когда ее накрыла гигантская волна удовольствия, некий дружественный демон подсказал Уилле сжать бедра по обе стороны от головы Хью, чтобы заткнуть ему таким образом уши. Осуществив задуманное, она поднялась и вскрикнула с силой, на которую только была способна. Это был великолепный крик. Все вздохи и стопы, которые ей пришлось сдерживать, все физические реакции, от которых она себя удерживала, выразились в этом потрясающе крике удовольствия. Уилла была так поглощена своими переживаниями, что не заметила, что Хью неистово хватается за ее ноги, пытаясь освободиться. Бессильно повалившись на простыни, Уилла раздвинула ноги и рассеянно уставилась на балдахин кровати. Он чувствовала опьянение от удовольствия. Если таков ад, то ей он понравился. Хью поднял голову, хватая ртом воздух. Его потряс новый продолжительный приступ кашля. Уилла была сильной. Когда ее ноги сжали его голову, он не смог убрать их Он с надеждой взглянул на нее, когда кончился приступ кашля. Хью надеялся – то, что она сжала бедра, является для него хорошим знаком, и, может быть, она начнет лепетать. Вместо этого у женщины был такой вид, будто ей смертельно скучно. Уилла тихо лежала, уставившись в балдахин кровати. В ней не осталось даже напряжения. Ее страх сменился скукой. Он потерпел полное поражение. Его охватило уныние, Хью откинулся на спину и взглянул на явное свидетельство своего возбуждения. Разумеется, его жезл отреагировал на происходившее. Он совсем затвердел, пока Хью старался доставить Уилле удовольствие. Она была такая теплая и нежная. Хью хотел ее, несмотря на то что не сумел разгорячить, как это было написано в наставлении.

– Вы собираетесь теперь зачать близнецов? Услышав вопрос, Хью резко поднял голову. Ее голос звучал как под действием алкоголя. Вид у нее все еще был расслабленный и скучающий. Наверное, он ослышался. Она сжала его голову слишком сильно. Хью сунул палец в ухо, коротко пошевелил им, потом проделал то же самое с другим ухом.

– Милорд?

Хью оставил уши в покос и взглянул в ее спокойное лицо.

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

– О да, – выдохнула она.

Теперь Хью вспомнил, что в наставлении «Об особенностях замужней женщины» говорилось, что жар мужчины возбуждает женщину, и она становится сильнее после соития. В конце концов, он знал, что не причинит ей боли. Но будет позором, если она наконец возбудится только после того, когда он вольет в нее свой жар и свою силу. Хью очень боялся, что у него не останется сил ответить на ее возбуждение, когда он кончит. Он ощутил прежнюю усталость. Хью пожал плечами и шевельнулся между ее ногами.



Глава 12

Уилла просыпалась медленно. Казалось, усталость укутала ее точно плащ, каждая мышца болела. Она чувствовала себя просто ужасно. Пугала даже мысль о том, чтобы проснуться. Ей явно нужно поспать еще. Довольная этим решением, она засопела, закрыла глаза и снова задремала. С другой стороны постели раздался стон. Уилла нахмурилась. Ей показалось, что похожий звук и разбудил ее в первый раз. Она подумала, что со стороны мужа это довольно невежливо – он полночи не давал ей спать своим кашлем. Окончательно проснувшись, Уилла вспомнила вчерашнее состояние возбуждения. Кажется, доставив ей несколько часов мучительно удовольствия, он, как Ида и говорила, поднялся над ней, погрузился в нее и забрал ее невинность. Это было совсем не больно. Легкий приступ боли, и никакой агонии, как она ожидала. Он вошел и вышел из нее, как и описывала Ида, сначала это было просто интересно. Потом его движения начали возвращать возбуждение, испытанное ее раньше. Уилла начала возбуждаться, ее пальцы вжались в ладони, чтобы не прижимать его к себе, подгонять, когда он вскрикнул и пролил в нее свое семя. Хью свалился на нее в изнеможении и некоторое время оставался неподвижным. Поначалу Уилла .решила, что он просто восстанавливает силы, а потом возобновит свои ухаживания и ослабит напряжение, снова возникшее в ней. Но она услышала звук, который мог быть только храпом, и поняла, что Хью уснул на ней! Сладкой агонии больше не будет. Раздраженная и разочарованная, Уилла столкнула его с себя, по Хью не проснулся и никак не отреагировал. Уилла отодвинулась в свою сторону, спиной к нему и постаралась заснуть, но он большую часть ночи не давал ей спать своим кашлем. В эту ночь Уилла испытала целую гамму эмоций. Ее злость на него сменилась тревогой по поводу жесткого глубокого кашля, потом она наконец поняла, что он спит, несмотря на кашель, а она – нет. И ее раздражение мгновенно вернулось. До ее слуха донесся еще один стон, она повернулась, чтобы взглянуть на мужа, и увидела, что он пытается сидя облегчить свои страдания, но это ему не помогает. Гримаса на его лице не могла быть ничем иным, кроме агонии.

– Что такое? – спросила она с возрастающей тревогой.

Хью в один миг встал с постели, потянул за собой покрывало, отвернулся и обмотал его вокруг бедер.

– Все в порядке, со мной вес хорошо.

Хью удалось встать на ноги без стона, но Уилла заметила, как побелело его лицо, и не поддалась на обман. Тревожно хмурясь, она смотрела, как он делает шаг за шагом на негнущихся ногах. Он закрылся покрывалом, как только встал с кровати, но прошлой ночью он совсем не стыдился перед ней своей наготы. Хью что-то скрывал. И что-то заставляло его двигаться очень осторожно. Решив выяснить, в чем дело, Уилла тихонько выскользнула из кровати, тихонько подошла к нему и наступила на краешек покрывала, волочившегося по полу. Хью был застигнут врасплох. Ткань проскользнула между его пальцами до того, как он успел потянуть ее обратно. Бросив покрывало, он быстро повернулся к ней лицом, закрывая болячку рукой.

– Что такое? – мягко спросила Уилла, кидая покрывало на постель.

Хью осторожно взглянул на нее.

– Что у тебя на ягодице? – уточнила она, потом быстро обогнула его и убрала его руку.

От ужаса она широко открыла рот.

– Что? – перепугавшись, спросил Хью. – Что там?

– Большой нарыв, милорд, – со страхом объявила Уилла, рассматривая вздутое воспаление на его ягодице.

– Нет, это не нарыв. Это карбункул. Слишком уж велик для нарыва, – решила Уилла.

Она взглянула ему в лицо. Хью был ужасно красным и явно растерянным. Уилла удивленно заморгала и выпрямилась.

– Ложись обратно.

– И не подумаю.

Он выпрямился, собирая остатки своего достоинства.

– Хью, это нужно лечить. Вернись в постель, – настаивала Уилла.

– У меня нет времени на лечение. Я очень занято: человек. Я граф.

Он произнес это самодовольным тоном, от которого Уилла поджала губы.

– Вы граф с карбункулом на ягодице, милорд. Пожалуйста, дайте его вылечить.

Хью несколько сник.

– От одного такого умер Илберт, – многозначительно добавила Уилла.

Это привлекло его внимание; он повернулся обратно и с ужасом взглянул на нее.

– Что?! Илберт, третий человек, которого послали охранять тебя в домике?

Уилла серьезно кивнула:

– Да. У него разросся такой рядом… – Она сделала неопределенный жест по направлению паха. – Он заболел, у него началась лихорадка. Это отравило его кровь. Илберт не понял, что послужило источником лихорадки. К тому времени, когда он обратился с этим к Иде, она уже не могла ничего сделать.

– Господи, – выдохнул Хью. – Смерть от нарыва. Он содрогнулся при одной мысли о такой постыдной кончине, потом вернулся в постель, с трудом передвигая ноги.

– Хорошо, займись лечением.

Уилла лишь покачала головой и начала одеваться. Она собирала его вещи, когда он наконец оглянулся, чтобы посмотреть, чем она так долго занята. Уилла увидела, как он хмурится.

– Куда ты? Я думал, ты собираешься…

– Я иду за Идой.

– О нет! Я не допущу эту ведьму к моему заду!

– Придется, милорд, – терпеливо уговаривала его Уилла.

Подняв руку, она прикоснулась к воспалению и совсем не удивилась, когда он замычал от боли и упал в изнеможении на живот. Ей только оставалось удивляться, что нарыв смог так разрастись, а его не было заметно до сегодняшнего дня.

– Давно это у тебя? – спросила она.

Хью пробормотал что-то, закрывшись руками.

– Что ты сказал, муж мой?

– Это началось, когда я стоял на страже у твоего дома, но перед свадьбой я принял ванну и почувствовал себя лучше. Нарыв едва чувствовался до сегодняшнего утра. Кажется, мне стало в десять раз хуже, чем было.

– Ты принял горячую ванну?

– Да. По-моему, слуги старались произвести на меня впечатление.

Уилла кивнула.

– Наверное, горячая вода смягчила рану и подсушила ее, но она снова увеличилась.

В ответ па это ненужное замечание Хью замычал.

– Ты не сможешь вылечить это сама?

Уилла понимающе взглянула ему в лицо. Она не винила его.

Такое заболевание могло смутить кого угодно, да еще и Ида отругает его за то, что он не сказал ей об этом, тогда нарыв можно было вылечить быстрее.

– Боюсь, что нет, милорд. Наверное, если бы я узнала об этом раньше, я смогла бы заняться этим сама. К сожалению, теперь это превышает мои умения, и здесь не обойтись без Иды. Она направилась к двери, потом остановилась, собрал;; с пола его одежду и забрала с собой на случай, если Хью попытается убежать. Уилла не зря провела столько лет в домике в обществе трех мужчин, следовавших за ней повсюду, – она знала, что иногда они могут вести себя как малые дети. Хью мрачно проследил за уходящей женой. От его внимания не укрылось то, что она прихватила его вещи. Он подумал, что Уилла сделала это, чтобы не дать ему убежать. Как будто он собирался! Он не боится ведьмы. Ему не понравилось, как Уилла только что осматривала нарыв. Он скорчился от мысли о том, что на его тело будут нажимать старые, истерзанные ревматизмом руки. Но если нарыв надо лечить, значит, его надо лечить. Будь он проклят, если в его эпитафии напишут: «Погиб от большого карбункула». Хью со вздохом положил голову на сложенные руки. Он чувствовал себя дураком. Хью лежал, жалея самого себя, потом поднял голову, приподнялся на руках и повернулся, стараясь разглядеть карбункул. Разумеется, это было невозможно. Он не смог разглядеть эту проклятую штуку, как ни извивался. Дверь открылась, и Хью нахмурился, увидев жену и старую ведьму. Обе они совершенно не реагировали на выражение его лица. Они даже не смотрели на него; они разговаривали, когда закрыли дверь и направились к кровати. Хью снова уронил голову на сложенные руки, пытаясь притвориться, что его тут нет, когда они подошли сбоку к кровати и ведьма начала его осматривать.

Его коснулась холодная рука, его ощупывали, потом старуха заговорила, отходя от него:

– – Тебе нужно было прийти ко мне раньше. Это опасно. Тебе повезло, что кровь еще не отравлена.

Хью почувствовал, как матрац прогнулся, поднял голову и увидел, что на краю кровати сидит Уилла. Она успокаивающе взяла его за руку. Хью увидел в ее глазах сочувствие, потом взглянул через плечо и увидел, что ведьма чем-то замята у камина. Он не мог попять, что она делает, но подозревал, что и не захочет знать.

– Взрослый мужчина должен знать, что так делать не следует, – сказала старуха, возвращаясь обратно к кровати.

Хью бросил на нее бешеный взгляд, он не собирался выслушивать нотации от противной старухи. Достаточно и того, что он стал ее пациентом. Хью взревел, когда его ягодицу пронзила жгучая боль.

– Милорд! В чем дело? – раздался голос Балдульфа. Хью не слышал, как открылась дверь и воин вошел, испуганный его воплем. К сожалению, ему не хватило воздуха, чтобы ответить.

Он задыхался от боли.

– Все хорошо, Балдульф, – быстро ответила Уилла. – Убери меч.

– По-моему, нам было бы спокойнее услышать это от Хью, – раздался другой голос.

Этого было достаточно, чтобы у Хью восстановилось дыхание.

– Господи! Лукан, это ты?

– Да. Я остановился, чтобы спросить Балдульфа, встал ли ты, и тут мы услышали твой крик.

В этот раз Хью застонал, мгновение он чувствовал только унижение вместо боли.

– Господи, что ты сделала с его задом!

Голос Лукана прозвучал ближе, и Хью оставалось только предполагать, что тот подошел, чтобы все осмотреть.

– Укусила! – нетерпеливо огрызнулась Ида.

– Она ничего не сделала, – заверила Уилла. – Это сделал сам Хью.

– Я сам ничего не делал, – прорычал Хью. – Это вес из-за круглосуточного сидения на чертовой лошади в ожидании того, что ты согласишься стать моей женой!

– Это карбункул, – сухо заметила Ида. – Он слишком долго молчал.

– Точно, – прокомментировал Балдульф. – Господи, я никогда раньше не видел такого большого карбункула. Он, наверное, размером с мой кулак.

– Это опасно, – согласился Лукан.

– Да, ему надо было кому-нибудь рассказать, – сказала Уилла.

– Как же он на этом сидел? – поинтересовался Балдульф.

В ответ на это Хью закатил глаза.

– Очень осторожно.

– Ты давно бы сидел спокойно, если бы сказал об этом кому-нибудь, – твердила Уилла.

– Ну что касается этого, я его не виню, – отозвался Лукан. – Нарыв на заднице чертовски смущает.

– Это карбункул, – поправила Уилла.

– Тут нечего смущаться, – успокаивающе произнес, входя, Уайнекен. – Даже у воинов время от времени возникают такие.

– Уайнекен!

Хью заерзал на кровати, пытаясь рассмотреть, сколько человек находится в комнате, но Уилла мешала ему.

– Здесь что все?

– Был у меня один знакомый, у которого была такая штука, – услышал он голос Джолиета. – Она росла, росла и…

– Джолиет, неужели это ты? Лучше бы тебе не видеть мою задницу!

– Не бойся, кузен, хорошая задница.

Хью зарычал. Он закричал от неожиданной боли, когда Ида сжала ему ягодицу.

. – Что, черт возьми, ты опять делаешь? Хью вывернул шею, стараясь разглядеть себя со спины.

– Дренирую, – коротко ответила она. – Нужно выпустить гной.

– Она должна это сделать, сын мой, – успокаивающе произнес Уайнекен. – Просто постарайся расслабиться, это скоро закончится.

– Расслабиться? Расслабиться! Я расслаблюсь, как только все уберутся отсюда! Убирайтесь! Все! Вон!

Послышались удаляющиеся шаги.

– Подождите! Хоть одно слово кому-нибудь, и я… – заорал Хью.

– О нет, муж мой. – Уилла похлопала его по голове, как сердитого ребенка. – Не стоит им грозить. Кому они расскажут? Все здесь.

Хью взглянул на нее, но она отвернулась, чтобы чихнуть, и не обратила на него внимания.

– Ну вот. Готово.

Ида сопроводила свои слова легким похлопыванием по другой ягодице. Испытывая облегчение оттого, что все кончено, Хью не обратил внимания на эту дерзость. Он начал подниматься. Ида остановила его, толкнув вниз.

– Куда это ты собрался? Сегодня ты останешься в постели.

– Да, – согласилась Уилла.

– Но…

– Если рану не вылечить должным образом, у тебя может начаться заражение крови, – строго произнесла Ида. – Тебе придется пролежать на животе до следующего дня.

– Кроме того, сон – лучшее лекарство, муж мой, сказала Уилла и снова чихнула. – Если бы ты сказал нг раньше…

Хью нахмурился, когда и это предложение закончилось чиханием.

– Ты больна? Ты покраснела и чихаешь.

– Нет.

Очередное чихание опровергло это.

– Я чихаю.

– И ты красная, – настаивал он. – У тебя жар? Он перевел взгляд на Иду.

– Проверь, есть ли у нес температура.

Уилла попыталась избежать руки, которую протянула Ида, но не успела.

– Да, у нее жар.

– Ну вот!

Хью стал спокойнее.

– Тогда ты сможешь составить мне компанию в постели. В конце концов, сон – лучшее лекарство, – передразнил он Уиллу.

Она прищурилась, глядя ему в лицо.

– Я заразилась оттого, что спала с вами, милорд. Вы передали мне свою простуду. Я заболела из-за вас!

В ответ на обвинение Хью не смог удержаться от усмешки.

– Странно, кажется, моя простуда исчезла. – Он шмыгнул носом. – Ну, почти.

– Да, потому что она перешла от вас ко мне!

– Но это ты настаивала на том, чтобы я провел с тобой прошлую ночь, – весело подчеркнул он.

– Ну, тебе не надо было…

– Дети! – свирепо взглянула на них Ида. – Ложитесь в постель. Оба! Живо!

Уилла мгновенно подчинилась. Хью был уже в постели И продолжал усмехаться, когда старая ведьма сердито взглянула на них. Собрав свои вещи, она покачала головой и направилась к двери.

– Я скажу Олснете, чтобы она принесла вам что-нибудь на завтрак.

– Я не хочу есть, – раздраженно ответила Уилла.

– Пусть еду принесет дегустатор Гавейн, – приказал Хью, не обращая внимания на каприз жены.

Старая ведьма кивнула, закрывая дверь. Хью взглянул на Уиллу и заметил, что она все еще пристально смотрит на него. Она злилась из-за того, что он заразил ее. Хью грустно подумал, что неуклюже вел себя прошлой ночью. Он изо всех сил старался исторгнуть из нее лепет, как это было сказано в наставлении, по все его усилия не увенчались успехом. Она лежала тихая и неподвижная, в ее тусклых глазах был тихий упрек. Потом он заснул на ней, у него не осталось сил даже отодвинуться. Хью был уверен, что не отодвинулся сам, хотя и проснулся, лежа на животе рядом с Уиллой. Хью посмотрел па жену. Уилла спала. Он нахмурился. Он обрадовался, что она отдыхает. Ей понадобятся силы, чтобы бороться с простудой, которой он ее заразил. Но ему придется лежать в постели задом кверху, ничего не делая и ни с кем не разговаривая. Хью начал бездумно барабанить пальцами по матрацу, потом его внимание привлекло легкое сопение с другой стороны кровати, и он усмехнулся. Уилла храпела. Эта утонченная девушка храпела. Когда она снова засопела, он решил, что это от простуды. Хью медленно скользнул по ней взглядом. Ни один из них не подумал о покрывалах, которые лежали на полу в смятом виде. На ней все еще было платье, которое она надела, чтобы сходить за Идой. Уилла залезла обратно постель, не подумав о том, чтобы снять его, она лишь под чинилась старой ведьме. В одежде она не могла чувствовать себя удобно. Хью окинул взглядом уродливое платье которое ей было велико. Нужно позаботиться о том, чтоб к у нее были новые наряды. Уилла простонала и беспокойно пошевелилась во сне, Хью скользнул взглядом по нежным выпуклостям ее груди, скрытым платьем, потом облизал губы. Да, без платье ей точно будет удобнее. Не обращая внимания на боль, которую причиняло ему каждое движение, он придвинулся к Уилле, повернулся на бок и занялся ее шнуровкой. Уилла пошевелилась, но проснулась только тогда, когда он начал снимать с нее платье. Открыв глаза, она раздраженно заворчала и попыталась смахнуть его руку.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь раздеть тебя.

Она удивленно посмотрела на него.

– Ты хочешь опять заняться… эээ…

– Нет, конечно, нет. Тебе нужно отдохнуть. Я просто подумал, что тебе удобнее быть раздетой. Сядь.

Уилла села и покорно подняла руки кверху, пока он стягивал с нее платье через голову.

– Нужно позаботиться о твоей одежде. Графиня должна носить драгоценности и тонкий шелк.

– Шелк, – сонно повторила Уилла, когда он отбросил ее платье в сторону.

Она снова опустилась на постель и нахмурилась, когда поняла, что на ней нет никакой одежды.

– А где покрывала?

– На полу.

– Ох!

Уилла подумала, потом пожала плечами, явно слишком усталая, чтобы идти за ними. Хью вспомнил, что так же чувствовал себя во время простуды. Компресс, который положила на него Ида, свалился. Он нашел его на кровати, лег и пришлепнул его на место. Уилла что-то пробормотала сквозь сон и пошевелилась, Хью смотрел, как она кашляет и сопит во сне, потом переворачивается на спину, ее рука лежала у головы. Хью поймал себя на том, что рассматривает ее тело. Он подозревал, что она больше не откроется его взгляду так надолго. Прошлой ночью она была нагой, но напряженной и неподвижной. Теперь Уилла была расслабленной и мягкой, ее грудь вздымалась и опадала при каждом вздохе. Хью облизал губы, не отрывая от нее глаз. Ему так хотелось дотронуться языком до ее груди. Двигаясь до тех пор, пока не коснулся рукой ее бока, он взглянул ей в лицо, потом наклонился вперед и лизнул розовый сосок. Он мгновенно отреагировал на ласку и затвердел. Разумеется, одного раза было мало, и Хью нагнулся к другому соску. Уилла шевельнулась, выгнулась навстречу его ласке. Хью улыбнулся и принялся сосать ее грудь. Это его обнадежило. Он нежно провел рукой по ее ребрам и животу. От его прикосновения она судорожно дернулась. Ом положил руку ей на бедро. Уилла изогнулась, что-то пробормотала и прижалась бедром к его руке. В этом было больше движения и звука, чем ему удалось извлечь из нее прошлой ночью, несмотря на все старания.

– Проклятие, – пробормотал Хью, продолжая ласкать влажный сосок.

Прошлой ночью Уилла явно была недостаточно расслаблена. Теперь она отвечала ему и бормотала что-то, если не лепетала. Он положил руку между ее ног и прижался к ней, когда она с трудом выдохнула и выгнулась навстречу ладони. Выдох возымел свое действие. Он кончился приступе кашля, заставившим ее проснуться. Уилла резко села, содрогаясь от приступа. Хью отпустил ее сосок как раз вовремя, чтобы не мешать ей. Он убрал руку, находившуюся между ее ног, не обращая внимания на боль в ягодице. Дыхание Уиллы восстановилось далеко не сразу. Хью пытался помочь ей, беспокоясь и мучаясь от чувства вины. Наконец все было позади, и она обессиленно упала на, кровать. Хью тут же вылез из постели за покрывалами и шкурами. Он укрыл Уиллу, потом свернул несколько шкур и подложил их ей под спину.

Уилла пробормотала слова благодарности и жалко шмыгнула носом. Хью старался не морщиться, он снова страдал от возбуждения, но надеялся, что Уилла этого не заметила. Он больше не будет тревожить ее во время болезни.



Глава 13

Уилла чувствовала себя очень плохо. Она была уверена, что умирает. И почему Ида не предвидела этого?

Мужчина, дремавший рядом с ней, проворчал что-то и пошевелился. На нем не было ничего, даже покрывала, а она лежала под целой горой шкур и дрожала в ознобе. «Свинья», – раздраженно подумала она. Он заразил ее и теперь спал как убитый, а ее разбудил кашель, который не даст ей отдохнуть. Уилла перевела взгляд на его нагие ягодицы. Компресс соскользнул и лежал на постели сбоку. Глупый, как он вылечится, если не будет держать компресс? Уилла отодвинула шкуры и перегнулась через него, взяла компресс и водрузила его на место. Эффект этого действия был более чем положительным. Когда Уилла нырнула обратно под шкуры, Хью перестал храпеть и приподнялся с громким воплем.

– Плохой сон, милорд? – невинно поинтересовалась она, когда он взглянул на нее затуманенным взором.

Хью с мычанием плюхнулся обратно на живот. Уилла взглянула на него и заставила себя улыбнуться. Он нахмурился.

– Ты должна спать.

– Да, должна, – покорно согласилась она.

– А почему не спишь?

– Не могу. Я плохо себя чувствую, и мне холодно.

Хью наморщил лоб, обдумывая ее слова, потом вытянул руку, обнял ее за талию и притянул к себе. В следующее мгновение Уилла ощутила, что она находится наполовину под ним, а ее ноги прижаты его ногой. Он натянул шкуры ей до подбородка и положил сверху руку.

– Твой компресс, – пискнула Уилла.

– Все уже высохло, – ответил он, зевая.

Потом Хью положил голову ей на грудь и удовлетворенно вздохнул. Уилла лежала не шевелясь, понимая, что он собирается согреть се теплом своего тела. Он и в самом деле был теплым. Уилла почувствовала, что ей стало лучше. Она немного расслабилась и принялась рассматривать его лицо. Его глаза были закрыты, но она не думала, что он спит.

– Спасибо.

Она застенчиво улыбнулась, когда он открыл один глаз, чтобы проверить, как у нее дела.

– Не стоит благодарности. Ты – моя жена. Мой долг согревать тебя, когда тебе холодно. Мой долг – давать тебе то, в чем ты нуждаешься. Если тебе что-нибудь нужно, попроси меня об этом.

Хью снова закрыл глаза, и Уилла скорчила ему грима су. Его слова обесценили впечатление от его поступка. Она полежала молча, потом заговорила:

– А лорд Хиллкрест и вправду был твоим дядей? Хью открыл глаза, удивленный вопросом.

– Да.

Он снова закрыл глаза, а Уилла осмотрела комнату из-под его руки. Нет, в комнате не было ничего интересного.

– Я не помню, чтобы ты навещал нас здесь или в Клейморгане.

– Нет, я не навещал вас, – возразил Хью.

– Почему?

Он подвинулся, беспокойно проведя ногой по ее ногам.

– Мой дядя отбил у всех охоту навещать его.

– Наверное, это из-за меня, – несчастным тоном произнесла Уилла. – Наверное, он, как всегда, пытался защитить меня. Единственным, кому он позволял приезжать, был лорд Уайнекен.

Она заметила, что Хью нахмурился, и отвернулась, чувствуя угрызения совести. Хью схватил ее подбородок.

– Ты тут не виновата. Мои отец и дядя были в ссоре, – объявил он твердым тоном.

– А что это была за ссора? – поинтересовалась Уилла. Хью нахмурился, не открывая глаз.

– Ты больна, и тебе надо отдохнуть, – ушел он от ответа.

– Мне скучно, а ты сказал, что твой долг – давать мне все, что потребуется, – льстиво напомнила Уилла. – Я хочу быть уверенной, что ты не мог посещать моего отца из-за меня.

Это заявление заставило Хью открыть глаза.

– Он был твоим отцом? Уилла покраснела.

– Нет. Он утверждал, что нет, но я думала о нем именно так. Он был единственным отцом, которого я знала.

Хью медленно кивнул.

– Ты тут не виновата. По-моему, тебя еще не было на свете, когда они поссорились. Тогда мне было лет девять.

– А что произошло?

Уилла думала, что он ничего не ответит, но Хью тяжело вздохнул и заговорил:

– Мой отец был вторым сыном. Он управлял Клейморганом по поручению дяди Ричарда, но они поспорили насчет того, как нужно вести дела. Мой отец решил, что больше не будет этим заниматься, станет рыцарем и разбогатеет. Ему не повезло. Спи.

Уилла моргнула, когда объяснение неожиданно оборвалось. Хью снова попытался уснуть. Она вытащила руку из-под шкур и шлепнула его.

– А что было потом? – спросила она.

– Когда?

– Ну, после того, как ты уехал из Клейморгана?

– Я же тебе сказал, что он сделался рыцарем и пытался таким образом разбогатеть. Ему не повезло.

– Почему?

Хью посмотрел на нес несчастными глазами.

– Он был хорошим воином, наверное, лучшим из всех, кого я знаю, но он слишком долго управлял Клейморганом. Отец привык к роскоши, которую рыцарь не может себе позволить.

– Ну а ты?

– Что – я?

– Где ты… У тебя есть братья и сестры?

Господи, ей не верилось, что она только сейчас спросила об этом!

– Нет. Я остался единственным ребенком. Моя мат. назвала меня своим чудом. Она была беременна много раз, но я был первым и последним, кто выжил.

В ответ Уилла кивнула.

– Ну, а где были ты и твоя мать, пока твой отец пытался разбогатеть?

– Мы ездили вместе с ним.

Уиллу не обманул сухой тон. Она знала, что это, должно быть, была трудная, одинокая жизнь.

– А где теперь твои родители?

– Умерли.

Ответ прозвучал глухо.

– Мой отец умер, когда я был на воспитании. Мать умерла вскоре после этого.

– Тогда ты так же одинок, как и я. Хью кивнул.

– Конечно, если не брать в расчет Джолиета и Лукана, – добавила Уилла и увидела, как муж поморщился.

Она заметила, что он реагирует так каждый раз, когда заходит разговор о его кузене.

– Ну да, Джолиет – сын сестры моего отца. Его мать была фрейлиной королевы. Он провел много времени при дворе в Лондоне с тех пор, как стал рыцарем. Это не пошло ему на пользу, – тихо добавил Хью.

– А Лукан? – спросила Уилла, смутившись от его замечания. – Кажется, вы большие друзья.

– Так оно и есть. Мы вместе воспитывались. Он мне как брат. Пока мы росли, у нас обоих были плохие перспективы. Он второй сын. Я первый сын второго сына. Если бы у дяди Ричарда были дети… Хью пожал плечами и замолчал.

– Жаль, что ты не смог получше познакомиться с лордом Хиллкрестом. Я знаю, что ты злишься на него из-за того, что он заставил тебя жениться на мне, но это был хороший человек.

Хью долго молчал, так долго, что Уилла подумала, что он не собирается отвечать. Потом он очень серьезно заговорил:

– Да. Он был хорошим человеком. Я и не подозревал, что дядя внимательно следил за тем, где я и чем занимаюсь, но в тот день, когда я получил рыцарское звание, явился посланец и привел самую красивую лошадь из всех, каких я когда-либо видел. На жеребце были тончайшая кольчуга и меч, о котором я не мог и мечтать. Еще там было письмо. Он следил за моими успехами. Он гордился мной. Это был его подарок.

Уилла почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза.

– Да, это похоже на отца. Он был добрым человеком. Должно быть, он очень любил тебя.

– Да. А теперь спи.

Он снова закрыл глаза. Уилла хотела спросить еще кос о чем. Было несколько вещей, которые ей хотелось о нем узнать, но в эти несколько минут она уже заставила его говорить больше, чем он говорил за все дни их знакомства. Ей не хотелось искушать судьбу. Кроме того, у нее явно будет несколько дней, чтобы получить ответы на свои вопросы. Уилла снова почувствовала усталость. Кажется, Хью снова уснул и больше не храпел. Уилла понаблюдала за его сном, ее глаза наливались усталостью и начинали закрываться. Потом она приняла более удобную позу и передвинула ниже его руку. Хотя она и наслаждалась теплом его тела, его рука лежала у нее на груди, как большое срубленное дерево. От ее тяжести было тяжелее дышать, чем от простуды. Хью пробормотал что-то во сне и еще крепче прижал Уиллу к себе за талию. Уилла доверчиво взглянула на своего мужа. Во сне он не казался таким страшным и сердитым. Спящий, он выглядел молодым и приятным. Улыбаясь, Уилла обняла его покрепче.

– Я больна! Ты должен дать мне выиграть! – воскликнула Уилла, когда Хью объявил шах.

– Ха! – рассмеялся он, лежа на животе и оглядывая шахматную доску. – Ты достаточно часто выигрываешь и без того, чтобы я поддался тебе. Кто научил тебя играть?

– Дядя.

Она улыбнулась, довольная тем, что он обратил внимание на ее способности.

– Я годами побеждала Балдульфа, Хауэла и дядю. Я люблю выигрывать.

– Не сомневаюсь! – Хью задумался. – Ты любишь соревноваться.

Уилла решила не возражать. Стремление побеждать не очень ценится в женщине, от нее ждут покорности. Ее так и воспитывали. Зная, что люди, находящиеся вокруг нее, охраняют ее и заботятся о ней, рискуя собственной жизнью, Уилла вела себя хорошо и по возможности подчинялась.

– Расскажи мне о своем детстве, – неожиданно попросил Хью, и Уилла весело посмотрела на него.

– Я уже подробно рассказала тебе о моем детстве, – заявила она.

Это было правдой. Последние три дня они выздоравливали и все больше узнавали друг о друге. Единственными их посетителями были Ида, Лукан и Гавейн. Ида осматривала их два раза в день, меняла Хью компрессы и давала им полезные отвары из трав, отвратительные на вкус. Гавейн приносил еду, пробуя ее перед тем, как предлагать Уилле. Лукан любезно принял на себя роль посредника Хью, пока тот выздоравливал. Он приносил записки от Хауэла и от всех, кто нуждался в его совете, а потом уносил ответы Хью. Кроме этого, они играли в шахматы, кости, и Уилла перестала смущаться перед мужем. Она подолгу болтала, что так критиковала Ида, и рассказала ему почти все, что знала о себе. В ответ Уилла надоедала ему вопросами о его прошлом и опечалилась, выяснив, что его юность была такой же одинокой, как и ее собственная. Она почувствовала в нем родственную душу.

– Не все.

Уилла взглянула на него, внезапно ощутив необходимость быть осторожной.

– Да нет, все.

– Ты рассказала мне все о твоей жизни с того момента, как переехала в здешний домик из Хиллкреста, – согласился Хью. – Но ты даже не начала рассказывать о том, как ты жила в Клейморгане.

Уилла устремила взгляд на шахматную доску и покачала головой.

– Я была очень маленькой. Я не помню того времени.

Он нежно взял ее за руку. Когда Хью поднял их сцепленные пальцы, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони, она проследила за ним глазами. Потом его язык скользнул и лизнул нежное место соединения между указательным и средним пальцами ее руки, Она тут же ощутила покалывание по всей руке и согнула пальцы.

– Даже Лувену не помнишь? – спросил Хью, снов лизнув чувствительное место.

. Уилла сглотнула и покачала головой. Он лизнул межа; средним и безымянным пальцем. Покалывание разрасталось все больше и больше, и Уилла почувствовала, что двигается, когда покалывание достигло верхушки ее бедер. Ей не помогло то, что она ясно помнила ту ночь и то наслаждение, которое он ей тогда доставил.

Хью отправил ее безымянный палец к себе в рот, и Уилла закусила губу, чтобы ничего не ответить. Он мягко покусывал его, посасывал, а затем отпустил.

– Расскажи мне о Лувене, – уговаривал он.

Уилла сжала пальцы в кулак. Хью молчал. Поначалу она подумала, что он злится на нее, но потом он встал на колени и нагнулся, чтобы поцеловать се. Уилла тут же открылась для него, приглашая к сильным поцелуям, доставлявшим ей самое большое удовольствие. После одного поцелуя она жаждала новых. Она хотела обвить его руками и крепко прижать к себе, но Ида говорила, что он сам скажет ей, что делать. Уилла почти выразила благодарность, когда Хью прижал ее спиной к кровати и навис над ней. Ей хотелось чувствовать его тело рядом со своим. К сожалению, последние три дня Хью в отличие от нее оставался неодетым. Исключая время сна, Уилла была одета. Так было и сейчас. Ей не понравилось, что их разделяла одежда. Она испытала облегчение, когда он дернул за шнуровку ее платья. Не успел Хью покончить со шнуровкой, как дверь открылась без предупреждения. Уилла и Хью мгновенно отодвинулись друг от друга. Это была Ида. Этим утром она пришла поздно. Они играли в шахматы в ожидании ее и племянника Олснеты Гавейна, который должен был принести им завтрак.

– Ну, вам, наверное, лучше, если вас интересует такая чушь, – сухо произнесла Ида, направляясь к постели.

Хью увидел, как Уилла услышала резкое замечание и покраснела от смущения, и хмуро взглянул на старую ведьму. Он подождал, пока не уверился, что старуха увидела его неудовольствие, затем подвинулся и лег на живот, чтобы подвергнуться осмотру. Он морщился и старался не вздрагивать, пока она мяла его ягодицу холодной рукой. Он мог поклясться, что старуха развлекалась, осматривая его. Он чувствовал, что она явно любила дотрагиваться до него больше, чем это было необходимо. Он взглянул через плечо и увидел, что Ида наклонилась и рассматривает заживающий карбункул.

– Вы быстро выздоравливаете, милорд. Все очень хорошо. В самом деле очень хорошо. Вы можете встать, но постарайтесь не потеть и не сидеть на этом месте. Сегодня вечером я его осмотрю, и если он увеличился, а не усох, я снова уложу вас на живот.

Хью нахмурился, услышав строгие слова, но не мог не заметить, что Уилла просияла от этой новости. Она явно была довольна тем, что он поправлялся. Так и должно быть. Она тоже была полна ожидания, когда старуха перешла к ее стороне кровати. Встав, Хью нашел бриджи и принялся их натягивать, пока ведьма осматривала его жену.

– Как твой кашель? – спросила старуха, когда он затягивал шнурки подштанников.

– Прошлой ночью я кашляла совсем немного, – выпалила Уилла. – И раз или два с тех пор, как проснулась.

Хью увидел, как старуха протянула руку, чтобы дотронуться до лба Уиллы, потом сосредоточил свое внимание на поисках туники. Его внимание привлек нечленораздельный звук. Старуха приложила ухо к груди Уиллы и слушала ее дыхание. Он видел, как она выпрямилась и кивнула.

– Ну хорошо, ты тоже можешь встать, но не слишком быстро. Эти твои звери появляются в окрестностях замка каждый день. Вчера ночью их видели на просеке, они напугали стражу до дрожи.

– О Господи!

Уилла выпрыгнула из постели и устремилась к двери.

– Минуту! – резко произнес Хью, но его опередила Ида.

– Твоя обувь! – рявкнула она.

Уилла тут же повернулась и начала искать обувь. Она не интересовалась обувью с той достопамятной ночи. То, что туфель не было под рукой, не удивило Хью. Он увидел, что Уилла быстро огляделась. Он нахмурился и обошел кровать, разыскивая туфли. Уилла наполовину залезла под нее. Наверное, их кто-то зашвырнул туда, потому что она издала торжествующий возглас и выпрямилась, держа туфли в руке.

– Вот они!

Она улыбнулась ему и Иде и начала обуваться. Хью открыл было рот, но его опять опередила Ида:

– Хорошо. Теперь тебе лучше всего заглянуть на кухню и посмотреть, нет ли у Олснеты чего-нибудь, что ты могла бы отнести этим тварям. И попытайся заманить их обратно на просеку у домика.

– Я так и сделаю, – отозвалась Уилла, торопясь к двери.

– Одну минуту! – заорал Хью, когда она открыла дверь. Наконец-то он сумел привлечь ее внимание. Уилла остановилась у открытой двери и удивленно повернулась к нему:

– Да, муж мой?

– Ты не пойдешь к своим волкам одна, – начал Хью, но успел сказать только это.

Его хорошенькая женушка рассмеялась и покачала головой.

– Конечно, нет, милорд. Я возьму с собой Балдульфа. Она выбежала и захлопнула дверь еще до того, как он успел что-нибудь сказать.

Хью с проклятиями устремился за ней. Он не мог позволить ей покинуть замок в сопровождении одного Балдульфа. Один воин был хорош для того, чтобы охранять ее здесь. Хью не собирался выпускать жену из замка с одним сопровождающим.

– Милорд! – позвала его Ида.

Хью остановился у двери и раздраженно повернулся, как раз вовремя, потому что ему в лицо попал комок ткани, который она кинула ему с другой стороны кровати. Хью автоматически поймал брошенную вещь и взглянул на нее. Это была туника, которую он тщетно искал. Ему удалось поблагодарить ее и стремительно удалиться через открытую дверь. Он надел тунику по пути в зал, преследуя жену и Балдульфа.

Он нагнал их на лестнице.

– Уилла!

Он произнес это с тем же нетерпением, которое ощущал. Но Уиллу, казалось, не побеспокоило его раздражение. Она улыбнулась ему через плечо, продолжая спускаться по лестнице.

– Разве не чудесно снова быть па ногах?

Хью поморщился. Он, конечно, был рад, что его ягодица приходила в нормальное состояние, а жена выздоравливала от простуды, и все же ему больше нравилось то время, которое они провели вместе во время болезни. Поначалу она была раздражительным ребенком – Уилла слишком тяжело переживала болезнь, но потом они болта смеялись, играли в шахматы и кости. Хью расслабился впервые за длительное время, а Уилла расслабилась настолько, что ей захотелось поболтать? Это тоже доставляло ему удовольствие. Когда она говорила, ее голос звучал как нежная музыка, и Хью наслаждался тем, что слушал ее. Конечно, он не всегда вслушивался то, что она говорила. Иногда он просто наблюдал за движениями ее губ и позволял высоким и низким нотам обтекать себя подобно волнам, прося, чтобы она продолжав лепетать. Хью теперь сожалел, что время, проведенное наедине, закончилось. Он не возражал бы, если бы у неге был еще час, чтобы закончить начатое. Он был уверен, что в этот раз заставит ее лепетать а что она больше не будет нервничать из-за его присутствия. Кажется, его жена была другого мнения. Казалось, она радовалась тому, что можно освободиться от вынужденного пребывания в спальне. Это едва ли льстило ему.

Осознав, что она и Балдульф продолжают спускаться по лестнице без него, Хью нахмурился и снова закричал им вслед:

– Уилла, Вильф и Фин…

– Вулфи и Фэн, – со смехом поправила она. – Жду не дождусь встречи с ними. Прошло три дня. Наверное, они умирают с голоду. И мне и вправду нужно попытаться заманить их обратно на просеку у дома. Там они будут в большей безопасности.

– Да нет. Тебе нужна соответствующая охрана…

– Я знаю, муж мой. Со мной идет Балдульф.

Уилла улыбнулась человеку, молча спускавшемуся по лестнице рядом с ней.

– Балдульфа недостаточно. Я хочу, чтобы тебя сопровождало по крайней мере шесть человек.

Уилла остановилась и с испугом уставилась на него.

– Вулфи и Фэн не выйдут, если за мной притащится с полдюжины вооруженных воинов:

– Шесть, – настаивал Хью, скрещивая руки на груди, как он делал тогда, когда хотел показать, что его невозможно переубедить.

Потом он засомневался, хватит ли шести воинов. Хью подумал, что ему, наверное, следует послать больше людей, но потом заметил в глазах жены гнев. Он завороженно наблюдал, как ее гнев неожиданно сменяется улыбкой.

– Хорошо, муж мой. Я пойду в кухню и возьму у Олснеты остатки еды. Пусть пять человек, которых ты выберешь для сопровождения меня и Балдульфа, ждут возле конюшни.

Хью смотрел на нее прищурившись. Он подозревал, что она что-то задумала – уж слишком быстро она согласилась на его предложение. Вспомнив, как легко она раз или два улизнула из-под его охраны у домика, он расстроенно опустил плечи. Хью не мог положиться даже на шесть человек. Ему придется сопровождать ее самому. Это означало, что время, которое они проводили наедине, еще не кончилось. Он сможет провести с ней хотя бы часть дня. Почувствовав себя веселее, Хью продолжил спускаться по лестнице. Он услышал смех и увидел, что его жена и Балдульф добрались до двери кухни. Теперь, когда он принял решение, Хью мог свободно наблюдать, как ее юбка колышется при ходьбе. К сожалению, материал был слишком грубым, а размер слишком большим. Это напомнило ему о том, что он должен завести ей новый гардероб, Теперь она жена графа и должна быть одета соответствен.. Он подумал о кузене. Должен же этот хлыщ для чего-нибудь сгодиться. Хью решил, что поговорит с кузеном того, как пойдет в конюшню.



Глава 14

Уилла смотрела на играющих детей, когда ее заставил оглянуться топот копыт. Она увидела мужа, сидящего на лошади.

– Милорд, – поприветствовала она его и взглянула пс направлению конюшни, желая узнать, почему так задерживается Балдульф.

Старик предложил ей подождать снаружи, пока он будет собираться. Уилла ожидала увидеть пять конных воинов Хиллкреста под его предводительством и оседланную лошадь для себя. Она удивилась, когда Хью подскакал к ней, неожиданно наклонился и схватил за талию. Уилла открыла рот от изумления, когда обнаружила себя сидящей в седле перед ним.

– Прицепи мешок с мясом к луке седла, – распорядился Хью.

Он подвинул Уиллу, перехватывая поводья.

– А где Балдульф? Почему…

Уилла замолчала, когда Хью взял у нее мешок и сам привязал его к луке седла.

– Я отпустил его на утро. Я буду сам сопровождать тебя.

– А как же шесть охранников, на присутствии которых ты настаивал?

– Я справлюсь.

Хью пресек все последующие вопросы, рысью направив лошадь через двор замка. Опасаясь прикусить язык, Уилла воздержалась от дальнейших вопросов и вцепилась в его руки, чтобы не потерять равновесие, когда они проезжали сквозь ворота замка. День был чудесный, но еще чудеснее он стал оттого, что их выпустили из комнаты, в которой они были заперты три предыдущих дня. Уилла радовалась тому, что ей удалось лучше узнать мужа, но ей быстро наскучило видеть вокруг только стены. Она привыкла проводить большую часть времени на улице. Много лет она только и занималась тем, что совершала длительные прогулки, плавала и просто лежала на берегу реки вместе с Вулфи и Фэн. Ей совсем не нравилось быть запертой в доме. Уилла откинулась на грудь Хью и глубоко вдыхала свежий воздух, поначалу просто наслаждаясь тем, что ей в лицо светит солнце. Потом она почувствовала нечто, слегка толкавшее ее в седалище, и подвинулась, чтобы принять более удобную позу. Кажется, у Хью было самое неудобное седло в мире. Его купил ему лорд Хиллкрест, и, вероятно, с годами оно стало неровным. Или, может быть, старое седло сносилось, и Хью заменил его другим, более низкого качества. Человек, который воспитал ее, обязательно настоял бы на седле самого лучшего качества, а неровности этого оставляли желать лучшего.

Уилла все еще размышляла об этом, когда заметила, что Хью переложил поводья в одну руку и придерживает ее другой. Он положил руку наискось ей на живот и крепко прижимал ее спину к своей груди. Уилла собиралась сказать ему, что не стоит волноваться, что она сидит удобно и не упадет, но ей было так приятно ощущение тепла и покоя, которое придавало ей его прикосновение, что она промолчала. Они ехали довольно быстро, его рука съезжала от движения вверх. Уилла задержала дыхание, когда его рука передвигалась. Когда его пальцы коснулись ее округлости, она сделала глубокий вдох, в результате чего грудь прижалась к его руке еще сильнее. От неожиданной ласки соски начали гореть. Уилла закусила губу, ерзая и натыкаясь и: нечто твердое позади себя. Уилла была разочарована, когда Хью начал сдерживать лошадь, и поняла, что они находятся рядом с домиком.

– Куда ты хочешь пойти?

Его голос был хриплым, и Уилла подумала, что Хью еще не окончательно выздоровел.

– К реке, – тихо ответила она.

– Откуда ты знаешь, что они будут там?

– Они пойдут за нами. Они шли за нами с того момента, как мы покинули замок, – объяснила Уилла.

Взглянув через плечо, она увидела на его лице удивление, но Хью промолчал и просто направил лошадь к реке. Они снова ехали молча. Несколько мгновений спустя они выехали из леса на берег реки, и он придержал лошадь. Уилла соскользнула с седла, как только он остановил лошадь. Она вздохнула, когда его рука случайно коснулась ее груди, пока он помогал ей спускаться. Предоставив ему привязывать лошадь, Уилла подошла к кромке воды и открыла мешок, который дала ей Олснета. Она почти закончила раскладывать мясо на две равные кучки, когда Хью присоединился к ней. Положив последнюю порцию мяса, Уилла выпрямилась. Она подошла к реке, вымыла руки холодной водой, присела на корточки и принялась смотреть на реку, медленно несшую свои воды. Ей хотелось поплавать, но она смущалась присутствия своего мужа. Уилла понимала, что это глупо. Он уже видел ее обнаженной. Она нерешительно оглянулась на него и увидела, что он расположился па камне, на котором обычно сидел Балдульф.

Хью заметил ее взгляд и вопросительно поднял брови.

– Что такое?

– Я подумала, что могу поплавать, – застенчиво призналась она.

Он открыл рот, и она подумала, что сейчас последует отказ.

Все-таки она еще выздоравливала от простуды, но он молчал, медленно рассматривая ее. Уилла с неудовольствием подумала, что Хью смотрит так, будто она лакомый кусочек, а он умирает с голоду. Потом Хыо улыбнулся. Улыбка была такой шаловливой, что Уилла затрепетала.

– Да, можешь поплавать.

Уилла в нерешительности потопталась на берегу и занялась шнуровкой. Она действовала медленно, испытывая неловкость от его взгляда. В конце концов Уилла развязала шнуровку и пошевелила плечами, чтобы освободиться от свободного платья, сшитого для нес Идой. Уилла собиралась снять и белье. Обычно она не снимала его в присутствии Балдульфа, но Хью видел ее голой, а ей так хотелось почувствовать прикосновение воды к телу. К сожалению, она не настолько осмелела. Оставив на себе сорочку, она стряхнула туфли и направилась в воду. На ее руки вода подействовала прохладно и освежающе, но показалась слишком холодной для ног. Уилла двигалась медленно, всего на дюйм за раз. Она слишком явно чувствовала взгляд Хью. Уилла вошла в воду по пояс, но больше не смогла выдержать его напряженный взгляд и нырнула. Она вынырнула, взвизгнув от холода. Откинув волосы назад, Уилла постаралась приспособиться к температуре воды. На берегу послышался смех. Уилла повернула голову скорчила Хью рожицу. Он все еще сидел на камне и смеялся над ее ужимками.

– Ты можешь смеяться, но я что-то не вижу, чтобы ты. бросил воде вызов! – крикнула она.

Хью покачал головой, его веселье сменилось усмешкой.

– Я не умею плавать, а кроме того, я стою на страже.

– Очень хорошее оправдание, милорд.

Она плеснула в него водой, но была слишком далеко, чтобы попасть.

– Вы должны признать, что боитесь простудиться. Он продолжал усмехаться, потом взглянул на ее грудь и замер. Усмешка исчезла. Уилла проследила за его взглядом и покраснела, сообразив, что могла спокойно снять и сорочку, которая была совершенно прозрачной. Она погрузилась в воду по шею.

– Наверное, я все-таки составлю тебе компанию, – заметил Хыо, поднимаясь.

– Нет! Не двигайся!

Поспешность, с которой были произнесены эти слова, заставила его замереть и насторожиться.

– Что такое?

– Вулфи и Фэн, – выдохнула Уилла, но он услышал ее и снова занял позицию на камне.

– Где они? – спросил он.

Уилла не удивилась его интересу. Хью никогда не видел ее волков близко при свете дня. Они в первый раз подошли так близко, когда он был рядом.

– Они выходят из леса, – сказала Уилла. – Справа от тебя.

Он повернул голову, и оба они принялись наблюдать, как осторожно движутся волки. Уилла подумала, что звери осторожничали из-за присутствия Хью. Но потом она поразилась тому, что они вообще приближались, несмотря на то что он был рядом.

– Что мне делать? – спросил Хью.

Он не был испуган, хотя и озабочен тем, что может спугнуть их.

– Ничего, просто сиди тихо и смотри. Ну разве они не прекрасны?

Хью тихонько кивнул, переводя взгляд с одного волка на другого. Волки тоже наблюдали за ним. Решив, что ее собственное напряжение только мешает, Уилла заставила себя расслабиться и начала плескаться. Она немного поплавала, полежала на воде, но ей это быстро наскучило, и она решила выйти. Вулфи и Фэн как раз заканчивали трапезу. Уилла тихонько вышла на берег, остановившись, чтобы погладить сначала Фэн, потом Вулфи, потом двинулась дальше за платьем и туфлями.

– Ты простудишься, если наденешь платье па мокрую сорочку.

Уилла остановилась и повернулась в ответ на слова Хью, сказанные тихим голосом.

– Я не могу вернуться в замок в таком виде.

– Пожалуй.

Он задумался на мгновение, рассматривая влажную; прилипшую к телу сорочку.

– Мы пойдем в дом и растопим камин. Там ты сможешь высушить рубашку и волосы.

Уилла кивнула и повернулась в сторону волков, но они исчезли. Мясо было съедено до последнего кусочка.

– Они движутся быстро и тихо, – заметил Хью . – Почему они не остались?

– Они не уйдут далеко, – сказала Уилла, вешая платье на руку. – Они найдут место для сна. Они всегда спят после еды.

Хью кивнул и отвязал лошадь. Они молча прошли небольшое расстояние до домика. Когда они вышли на просеку, дом, где Уилла провела детство, выглядел несколько иначе, чем всегда. Он всегда казался ей теплым и зовущим к себе. Теперь же, направляясь к нему, Уилла подумала, каким заброшенным и покинутым он выглядит. Почувствовав, что Хью отстал, она остановилась двери и оглянулась. Хью вел лошадь к маленькому строению, которое они использовали в качестве конюшни. Предоставив ему это занятие, она открыла дверь и вошла внутрь, почувствовала запах плесени и нахмурилась. Они ушли отсюда всего пару дней назад, но с таким же успехом могли уйти и несколько месяцев назад. Уилла скользнула взглядом по убогому убранству дома, взглянула на стол и койку – единственные оставшиеся здесь предметы .мебели. Без стульев, покрывал и цветов домик выглядел пустым. Она вошла в комнату и легонько провела рукой по грубой поверхности стола, который был центром дома. Ида сидела за ним, когда шила новое платье или чинила старое. Балдульф сидел напротив нее и полировал доспехи или шил Уилле обувь. За этим столом она ела, делала уроки и росла.

– Я думал сжечь его. Нужно было так и сделать, – заметил Хью.

Уилла повернулась к нему, открыв рот от изумления.

– Это место расстраивает тебя.

– Нет, – быстро ответила она. – Дело не в доме. Это…

Уилла беспомощно пожала плечами, продолжая оглядываться. И это она потеряла. Уилла коротко выбранила себя за такие мысли. В конце концов, ее домом был теперь Хиллкрест. И все же…

Она услышала звук закрывающейся двери, почувствовала тепло, исходившее от Хью, когда он подошел к ней. Он откинул с ее щек и шеи еще влажные волосы и поцеловал нежную кожу за ухом.

– Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

Это прозвучало почти как приказ, и Уилла почувствовала, что улыбается, потом заурчала от удовольствия, когда Хью снова поцеловал ее шею. Она закусила губу, чтобы молчать, пока он продолжал ласки. Если бы она совсем чуть-чуть повернула голову, то ее губы встретились бы с его губами. Ей хотелось это сделать, но Уилла не была уверена, что стоит это делать. Уилла была благодарна Хью, когда тот повернул ее голову, коснувшись пальцем ее подбородка. Он жадно поцеловал ее. Уилла восторженно поцеловала его в ответ.

Она подумала, что наслаждается его поцелуями, по замерла, почувствовав его руку в вырезе своей рубашки. Хью дернул ее вниз, открыв влажную грудь холодному воздуху, потом, согревая, накрыл мозолистыми руками. Уилла зажмурилась, стараясь оставаться тихой и неподвижной, как ей советовала Ида. Это было очень трудно. Хью обнимал и сжимал ее грудь, его большие пальцы возбуждающе терли соски. Уилла почувствовала почти непреодолимое желание выгнуться навстречу его ласкам, но ей удалось сдержать себя.

Продолжая целовать ее, Хью обнимал и отступал назад до тех пор, пока Уилла не прижалась к столу. Спустя несколько мгновений он прервал поцелуй, склонился над ней и обхватил губами сосок. Уилла посмотрела на его склоненную голову и выгнулась, чтобы провести руками по его волосам, но заставила себя не делать этого. Когда она не откликнулась, он поднял голову, на его лице было растерянное выражение.

– Тебе не нравится то, что я делаю? – спросил о: хриплым от страсти голосом.

Когда Уилла тихо, по страстно кивнула, его растерянность увеличилась. Он стягивал сорочку, бывшую уже ; нее на бедрах, до тех пор, пока она не упала на пол влажным комком. Его рука скользнула между ногами Уиллы, и она застыла, закусив губу.

– Тебе это нравится? – неуверенно спросил он. Она снова страстно кивнула. Казалось, он смутился еще больше.

– Тогда почему ты такая тихая? – наконец спросил он. – Почему ты не обнимаешь меня и не касаешься в ответ?

Услышав смущение, близкое к обиде, Уилла широко распахнула глаза.

– Ида, – прокаркала она, но была вынуждена остановиться и откашляться.

– Ида? – нетерпеливо переспросил Хью. Уилла кивнула.

– Она сказала, что мужчины не любят болтающих жен-шин и что ты скажешь мне, если я должна буду что-нибудь сделать.

Хыо промолчал, в его глазах появилось опасное выражение.

– Ты хочешь сказать, что во время нашей близости ты была тихой и неподвижной потому, что так тебе велела Ида?

– Да, – пролепетала Уилла. – Это было самое ужасное из всего, что я пережила… и самое восхитительное. Мне хотелось кричать, биться, прижимать тебя к себе и… Но я думала, что должна подождать, пока ты скажешь, что делать, и молчала. Я не хотела сердить тебя. Куда ты? – озабоченно добавила она, когда он зарычал и отвернулся. Вместо ответа Хью подошел к двери и несколько раз стукнулся с нес головой. Уилла закусила губу.

– Милорд? С вами все в порядке? Я сделала что-то не так и разгневала вас? – неуверенно поинтересовалась она.

– Нет.

Хью прекратил биться головой и начал трясти ею. Потом он хихикнул и повернулся к Уилле. Его голос был очень спокойным и ясным.

– Ида ошиблась.

– Ошиблась? – неуверенно спросила Уилла. – Ты уверен? Ида никогда не ошибается,

– В данном случае она опростоволосилась. Подойдя, Хью обнял ладонями ее лицо.

– Я хочу слышать о твоем удовольствии, жена моя. Как же иначе я узнаю, что должен делать? О Господи! Пожалуйста, не жди от меня никаких указаний. Дотрагивайся до меня, обнимай меня, царапай, если хочешь.

Уилла вздрогнула.

– Я никогда не буду царапать вас, милорд. Я никогда не причиню вам боль.

Его глаза решительно сверкнули.

– Ну это мы еще посмотрим.

– Милорд? – произнесла Уилла, нерешительно отодвигаясь, когда он навис над ней. – Это звучит так, как будто вам хочется, чтобы я вас царапала.

– Это было бы высшей похвалой, – заверил он ее. Грубая поверхность стола напомнила Уилле о том, что на ней нет сорочки. И тут Хью поцеловал ее. Это была не просьба поцелуя. В этот раз его губы были полны решимости поглотить ее губы. Поначалу Уилла была слишком ошеломлена, чтобы ответить, но потом подняла руки и обняла его за шею. Она порывисто выдохнула ему в рот и начала целовать в ответ. Обнимая Хью, она испытывала восхитительное чувство. Уилла провела ладонями по его волосам и коснулась пальцами его ушей. Ответ Хью последовал незамедлительно. Его руки побуждали ее идти дальше, в то время как он раздвинул коленом ей ноги. Она почувствовала его напряжение и изогнулась ему навстречу, возбужденно дыша. Крепко прижимая жену к себе, Хью одной рукой принялся ласкать ей грудь. Он попытался оторваться от ее губ, но она схватила его голову и удержала. Уилла знала, что он, наверное, хочет добраться губами до ее груди, но между ногами полыхал такой пожар, что она отчаянно нуждалась в его поцелуях. Ей было необходимо ощущать его язык у себя во рту. Он убрал руку с ее груди, но Уилла не обращала па это внимание до тех пор, пока не почувствовала, как она движется вниз. Она прекратила поцелуй и, задыхаясь, откинула голову назад. Хью убрал колено, и она просто сомкнула бедра вокруг его руки, сжимая ее, чтобы обострить удовольствие. Уилла не стесняясь тяжело вздыхала, стонала и металась. Хью сказал, что хочет слышать, как она испытывает удовольствие. Он это слышал; она бессвязно просила его об освобождении, которое ей мог дать только он.

– Слава Богу! Ты лепечешь!

Это прозвучало весело, хотя Уилла и не поняла, что его так порадовало. Потом он убрал руку, доставлявшую ей наслаждение, внезапно поднял ее и усадил на край стола. Уилла едва успела выразить разочарование, когда он скользнул внутрь ее. Вскрикнув, Уилла выгнулась и, когда он закрыл ее лоно. обвила его ногами. Она впилась ногтями в его плечо и проговорила нараспев у его уха:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Ругаясь, он дернул ее к себе еше ближе, продолжая оставаться внутри, усердно работая, пока Уилла не застыла, не издала пронзительный крик и не забилась в конвульсиях у него в руках. Уилла едва почувствовала, что он замер и закричал, испытав такое же облегчение. Когда она начала осознавать, где находится, то поняла, что все еще сидит па столе, безвольно прислонившись к груди мужа. Уилла услышала его стон. Потом Хью подался слегка назад, и она почувствовала, как он целует ее макушку. Подняв голову и встретившись с ним взглядом. Уилла покраснела, вспомнив, как вольно себя вела минуту назад. Она потупилась, но Хью схватил ее за подбородок и поцеловал пылающую щеку.

– Ты доставила мне небывалое удовольствие.

Этого было достаточно. Все еще находясь внутри жены, Хью поднял ее со стола и отнес на стоявшую в углу койку. Уилла чувствовала, как он движется внутри ее, чувствовала, как его жезл становился с каждым шагом все тверже и тверже, а потом он опустил ее на кровать, вышел из нее и выпрямился. Уилла молча смотрела, как он снимает бриджи, все еще свисавшие с его бедер. Он был снова полон энергии – размеры его жезла увеличивались на глазах. Уилла поразилась, как нечто столь большое по размеру свободно размещается внутри ее. Когда Хыо снял тунику, она перевела взгляд на его широкую грудь. Когда он лег рядом с ней. руки Уиллы сами потянулись ласкать его торс. Она закрыла глаза и наслаждалась тем, что чувствовали копчики се пальцев. Он нависал над ней, удерживаясь на руках. Уилла позволила себе медленно тереть его соски, как это делал он. Ее глаза открылись, когда он издал какой-то звук. Хью улыбался. Казалось, он наслаждается ее прикосновениями, тем, как она скользит руками по его животу и бедрам. Уилла схватила его и попыталась притянуть к себе, но он устоял, вид у него был немного раздосадованный.

– Что такое? – спросила Уилла.

– Койка слишком мала, здесь трудно найти точку опоры. Я могу раздавить тебя.

Хью подумал и лег на бок. Он двигался до тех пор, пока не оказался на спине, а она сверху. Сначала Уилла лежала в нерешительности, потом уселась на него верхом. Она почувствовала под собой нечто твердое, покраснела и принялась с любопытством водить руками по его груди. Ее высыхающие волосы скользнули вниз и накрыли их подобно занавесу. Хью поймал несколько прядей и, улыбаясь, притянул жену к себе и поцеловал. Уилла вздохнула, когда, нагнувшись для поцелуя, она потерлась о его твердую плоть. Он отпустил ее волосы, обнял за бедра и осторожно и ласково направил ее к своей плоти. Уилла скользнула вдоль его тверди. Хью поднял руки и накрыл ими ее грудь. Она так наслаждалась этим ощущением, что была почти разочарована, когда изогнулась слишком сильно и он скользнул внутрь. Поколебавшись, Уилла плотнее села на него верхом и прижала его руки к своей груди. Поначалу она чувствовала себя неловко и неуверенно, но Хью помогал ей, и она быстро, приняла нужное положение и изогнулась, чтобы получить максимум удовольствия. Хью убрал одну руку с ее груди и сжал ей поясницу, заставляя ускорить движения, но Уилла воспротивилась этому, медленно доводя себя и его до сумасшествия. Когда ее возбуждение возросло, она ощутила потребность поцеловать его, но не смогла дотянуться до его губ. Наконец она схватила его руку со своей поясницы, поднесла ее к своему рту и принялась настойчиво лизать и покусывать. Казалось, это вес больше приводило Хью в отчаяние. В этот раз он умолял и выгибался первым, поднимая спину с постели и с криком изливаясь в нее. Уилла быстро последовала за ним, укусив его за палец, выгнувшись и ощутив собственное облегчение. Потом она рухнула на него, чувствуя себя совершенно удовлетворенной. Хью пробормотал что-то, наверное, комплимент или нежные слова, прижимая ее к себе, но Уилла была слишком утомлена, чтобы переспрашивать. Прижавшись к нему, она замерла, слегка хмурясь от запаха дыма, витавшего в воздухе. Это напомнило ей о том, что Хыо хотел растопить для нее камин и что они забыли это сделать. Уилла подумала, что ей это больше не понадобится, и погрузилась в сон.



Глава 15

Хью снился сон. Он стоял в густом тумане и звал Уиллу. Он знал, что она где-то поблизости, но никак не мог найти ее в водовороте тумана. Хью брел сквозь дымку, спотыкаясь и выкрикивая се имя, но единственным ответом был печальный волчий вой. Хью открыл глаза и подумал, что еще спит. Полутемная комната была полна тумана, а в ушах у него все еще раздавался вой Вулфи и Фэн. Потом он понял, что слышит не эхо. Вулфи и Фэн действительно выли. А туман в комнате был вовсе не туманом, а дымом от огня, который он забыл зажечь…

– Пожар!

Хью сел, невольно столкнув Уиллу на пол. Он тут ж-, нагнулся, чтобы взглянуть на нее, но ничего не увидел из-за дыма.

– Уилла?

– Хью?

В ее голосе были обида и смущение, но по крайней мере она ответила на его зов. В его сне она этого не сделала. Хью почувствовал облегчение, несмотря на то что она закашляла.

– Что происходит? – спросила Уилла.

– Дом горит.

Он аккуратно встал, чтобы не наступить на нее, и начал на ощупь искать свои веши. Хью нашел то, что ему показалось бриджами, начал их натягивать и только тогда понял, что пытается влезть ногами в рукава собственной туники. Чертыхаясь, он натянул ее на себя через голову.

– Нет, ты забыл разжечь камин, – возразила Уилла. Ее слова прервал новый приступ кашля. Хью знал, что дым раздражает ее и без того больное горло. Ему нужно выбраться отсюда.

– Вставай, Уилла, ищи свои вещи.

Хью нашел бриджи и натянул их, устремляясь к выходу. Комната было полна дыма, и он не мог точно сказать, где находится пламя. Хью надеялся, что когда он откроет дверь, то выпустит на улицу хоть немного дыма и сможет рассмотреть происходящее в домике. Тогда он поможет Уилле найти платье, и они смогут убежать. Хью мог бы забрать ее и без одежды, но он не хотел, чтобы она вернулась в Хиллкрсст в таком смущающем ее виде. К счастью, домик был маленьким, и Хью точно помнил, в какой стороне от кушетки находится дверь. Он облегченно вздохнул и толкнул дверь. Она не поддалась. По его спине пробежал холодок. Он толкнул еще раз – никакого результата, дверь не двигалась. Хью отошел на шаг и навалился на дверь. Она не шевельнулась. Он пытался понять, что происходит, но его внимание привлек кашель Уиллы. Хью взглянул туда, где она была, но туман был густым, и он ничего не увидел. Хью не видел ее именно так, как это было во сне. Его ненадолго охватила паника, но отрезвил приступ ее кашля. Отойдя от двери, он пошел на звук и шел до тех пор, пока не споткнулся об нее.

– Уилла?

Он нагнулся и схватил первое, что попало под руку. Она стояла на коленях и была уже частично одета. Уилла натянула сорочку или платье, Хью не смог разобрать, что именно. Этого было достаточно. Поддерживая, Хью помог ей встать.

– Нам нужно выбираться отсюда. – Он почувствовал, как она ткнулась ему в грудь, снова раскашлявшись. – Дверь заперта снаружи.

– Снаружи нет засова, – слабо выдохнула Уилла.

– Сейчас есть.

Вулфи и Фэн снова завыли. Хью почувствовал, как она замерла.

– Волки.

– Да, меня разбудил их вой.

Он шагнул в направлении стола и облегченно вздохнул, когда нащупал его рукой.

– Останься здесь. Я попытаюсь открыть дверь.

– Ты сказал, что она заперта.

– Да, что-то мешает ее открыть. Это глинобитный доу или он построен из прутьев и оштукатурен?

– Он построен из прутьев и оштукатурен. Балдульф однажды сказал, что ему почти двадцать лет. Задняя стена повреждена ливнем с ураганом. Он сказал, что ее нужно починить или скоро придется строить другой дом. Он…

Уилла замолчала и закашлялась, Хью несколько раз стукнул ее по спине, а потом попросил оставаться на прежнем месте и подошел к задней стене. К его большому облегчению, там действительно были прутья и штукатурка. Было бы гораздо труднее пробиться через глину. И Уилла была права, стена пострадала от воды. От его прикосновений она крошилась и была горячей.

Хью пробился обратно к столу, снова ориентируясь на звук кашля Уиллы. Нащупав ее руку, он заставил девушку ухватиться за пояс своих бриджей.

– Держись за меня. Я собираюсь проломить заднюю стену. Не отпускай мои бриджи, – распорядился он, поднял стол и двинулся к задней стене домика.

Стол ударился о стену, и она дала трещину. Хью ощупал ее и выяснил, где находится дерево. Он не хотел терять время на каркас дома. Уверенный, что знает, куда бить, Хью потянулся назад и удостоверился, что не заденет Уиллу. Он использовал стол как таран и с размаху ударил им в панель из свитых прутьев, покрытых соломой и коровьим навозом. Стол разбил стену с первого же удара. Облегченно вздохнув, Хью схватил руку Уиллы, державшуюся сзади за его бриджи, и нагнулся, чтобы проскользнуть сквозь отверстие, из которого торчали щепки. Он бежал не останавливаясь до тех пор, пока они не оказались на безопасном расстоянии от горящего дома. Хью остановился, повернулся к Уилле и вскрикнул, когда увидел, что се платье горит сзади. Он повалил ее на землю и загасил огонь руками. Хью только что затушил последнее пламя, когда к домику, оглядываясь по сторонам, подошли Вулфи и Фэн. Он решил, что они собираются напасть… Так оно и произошло. Они прыгнули на Уиллу и принялись лизать ее лицо от радости. Чертыхаясь, он помог Уилле сесть, потом отвернулся и взглянул на пожар. Теперь пламенем был объят почти весь дом. Соломенная крыша превратилась в один большой факел, стены тоже вспыхнули.

– Ты сказал, что тебя разбудил их вой?

Хью взглянул на Уиллу, кивнул и нахмурился.

– Интересно, где они были, когда поджигали дом?

– Наверное, спали после еды, – ответила Уилла. Она прищурилась. – Когда дом поджигали?

– Да.

Хью помог ей подняться и направился к просеке в обход дома. Его не волновало то, что тот, кто поджег дом, мог еще находиться поблизости. Будь он здесь, Вулфи и Фэн уже позаботились бы о нем. Хью собирался взглянуть на дверь, ему хотелось понять, почему она не открылась. Ее подпирала деревянная планка. Они выбрались как раз перед тем, как обвалилась крыша. За крышей быстро последовали стены, волки тут же убежали и пропали в лесу поблизости. Хью взглянул на Уиллу и увидел, что по ее щекам тихо текут слезы. Он вспомнил, что это место было ее домом десять лет, и крепко обнял жену. Ей было бы трудно видеть, как падает этот дом. Несколько мгновений они молча смотрели на горящий дом, потом Хью вспомнил о лошади и повел Уиллу к конюшие. Он испытал облегчение, когда увидел, что лошадь все еще там. Оставив Уиллу у двери, Хью зашел внутрь и быстро осмотрел животное. Выяснив, что оно не получило никаких повреждений, он оседлал его и вывел наружу. Хью сел на лошадь и посадил перед собой Уиллу.

Всю обратную дорогу они молчали. Сидя перед ним, Уилла съежилась и старалась не дотрагиваться до него больше, чем это было необходимо. Ее лицо было бледным и искаженным, Хью чувствовал, как она дрожит. Но больше всего его волновало то, что ее глаза казались пустыми. Это как-то напоминало ему виденный им сон. Ему казалось, будто ее жизненно важная часть осталась внутри задымленного домика, а он никак не мог ее отыскать. Уилла снова отдалилась от него, и ему это не понравилось. Хью подъехал на лошади прямо к лестнице, ведущей в замок, и аккуратно снял жену с лошади. Она стояла там с потерянным видом. Хью впервые заметил, что ее лицо испачкано копотью. Своими веселыми приветствиями волки смыли часть сажи, по далеко не всю. Еще он с сожалением отметил, что копчики ее волос обгорели. Их придется отрезать немного выше талии.

– Иди переодеваться. Прикажи приготовить ванну, чтобы смыть гарь и копоть, – добавил он. – Я пошлю Балдульфа, чтобы он подождал тебя перед дверью в нашу комнату. Не уходи без него.

Уилла ничего не ответила, но ему показалось, что она кивнула.

Хью следил за ней взглядом, пока она не пропала внутри замка, потом направил лошадь к конюшне. Ему хотелось соскочить с лошади и самому отнести ее наверх, смыть с ее тела следы пожара, и упоенно заниматься с ней любовью. Но сначала ему необходимо поговорить с воинами. Это третье покушение на ее жизнь. Надо поймать преступника до того, как произойдет четвертое. Уилла поднялась по лестнице до спальни, не сделав по пути ни одной остановки. Очутившись внутри, она не знала, чем заняться. Уилла смутно помнила, что Хью сказал ей что-то сделать, но не помнила, что именно. Она оглядела комнату. Сегодня был великолепный день, превратившийся в ад. Этим утром муж вызвал в ней страсть, которая выходила за пределы мечтаний Уиллы, а потом она чуть не потеряла его. Конечно, и сама Уилла была па грани гибели, кто-то пытается убить ее па протяжении всей жизни. Каждый день. который она могла дышать, был для нее подарком. Но сегодня убийца едва не лишил жизни Хью, много лет назад он убил Лувену. Собственная мать умерла, подарив Уилле жизнь. Илберт умер, охраняя ее. Человек, который воспитал ее как собственную дочь, умер несколько дней назад… Уилла очень устала терять тех, кого любила. Она со стоном упала па край кровати. Ее чувства к Хью были новыми и смущающими. Уилла думала, что любит этого человека до того, как встретилась с ним. Ее долг состоял в том, чтобы любить мужа. Но за последние несколько дней она изменила свое мнение о том, как его смерть может повлиять на нее. То, что она почти потеряла его, заставило ее испытать ужасающий страх и сильную боль. Уилла не знала, сможет ли она перенести потерю Хью. Уилла услышала стук и взглянула па стену, отделявшую спальню от комнаты хозяина, комнаты, которую занимал некогда Ричард Хиллкрест. Насколько ей было известно, в комнате никто не жил. Она услышала приглушенные звуки драки, встала на ноги и подошла к двери. Наверное, это лорд Уайнекен занялся поисками письма. но се радовало все, что отвлекало от раздумий. Уилла вышла в коридор и увидела, что там никого нет Уилла смутно помнила, что Хью сказал ей, что при шлет наверх Балдульфа. Охраны еще не было. Коридор ста;: тихим и темным, когда за ней захлопнулась дверь спальни Остальные двери, выходившие в коридор, уже были закрыты. Нужно было зажечь факелы, хотя на дворе стоял ясный день. Уилла была уже на полдороге к комнате лорда Ричарда и вдруг подумала, что несколько мгновений назад, когда она поднималась по лестнице, факелы должны были гореть, уж она точно обратила бы внимание на их отсутствие. Уилла нахмурилась. Она не могла с уверенностью ничего утверждать, так как в тот момент была слишком расстроена. Она расстроена и сейчас. Уилла подумала, не взять ли ей свечу, и оглянулась назад, в направлении их с Хью спальни. Она почувствовала сильный сквозняк. Холодный ветер пошевелил ее волосы и заставил поджать пальцы на ногах. Она решила, что этим и объясняется, почему не горят факелы. Их погасил ветер, дувший из какой-то комнаты. Тихий щелчок заставил ее оглянуться. Уилла была уверена, что это закрыли дверь комнаты лорда Ричарда. Она всматривалась в густую темноту впереди себя, пытаясь понять, кто же там находится.

– Лорд Уайнекен?

Уилла осторожно двинулась вперед, придерживаясь рукой за стену до тех пор, пока не коснулась деревянной двери. Она остановилась, напрягая слух и стараясь восполнить этим полное отсутствие возможности что-либо увидеть. Она могла поклясться, что слышит чье-то дыхание. Новый щелчок заставил Уиллу замереть и всмотреться в темноту коридора. Тихо закрылась другая дверь. Мгновение она прислушивалась, по не услышала ничего, кроме стука собственного сердца. Оно билось так, будто было что-то, чего ей следовало бояться.

– Дурочка, – отругала она себя, протянув руку к двери.

Внутри находится лорд Уайнекен, он осматривает комнату отца при свете свечи. Уилла открыла дверь, но в нерешительности остановилась в проеме. Она с беспокойством оглядела комнату. В ней было холодно и пахло плесенью, но внутри никого не было. От этого она только разволновалась еще больше. Уилла была уверена, что слышала, что здесь кто-то был. Она услышала стук и испуганно взглянула на окно. Уилла нервно хихикнула, когда увидела, что часть гобелена, которым всегда занавешивалось закрытое окно, упала. Ставни были открыты, позволяя солнечному свету и холодному ветру проникать в комнату. Наверное, именно этот звук она и слышала из соседней комнаты. Чувствуя себя глупо оттого, что испугалась тени, Уилла направилась через всю комнату закрывать ставни.

– Уилла, девочка! Где ты? Уилла! – достиг ее ушей взволнованный голос Балдульфа.

Она наморщила нос. По крайней мере не она одна нервничает из-за недавних событий.

– Я здесь, Балдульф! – отозвалась Уилла, добравшись до окна и наклоняясь, чтобы схватить трепещущие на ветру ставни.

– Какого черта ты тут делаешь? Хью сказал, что приказал тебе оставаться в своей комнате, пока я…

Его сердитая речь закончилась мычанием, заставившим Уиллу повернуться к двери. Она увидела, как кто-то выскользнул из комнаты.

– Балдульф! – Уилла испуганно рванулась к нему. – Балдульф?

Опустившись рядом с ним на колени, она повернул старого воина па спину. Уилла с тревогой оглядела его бледное лицо и прошептала:

– Ах. Балдульф, – откидывая волосы с его лба. Он застонал от боли, но не открыл глаза.

Закусив губу, Уилла подняла одной рукой его голову.

Пальцами другой руки она осторожно провела по зад ней части его головы и выяснила, в какое место его ударили. Там были опухоль и кровь.

– Уилла! Эй!

– Джолиет? – нерешительно позвала Уилла.

– А, я так и думал, что ты наверху. Я увидел, как вы с Хью вернулись, и подумал, что мы можем обсудить последнюю моду и выяснить, какие платья ты предпочитаешь. Он попросил меня помочь тебе составить новый гардероб и… Что это вы двое делаете на полу? – весело поинтересовался он, подходя к двери спальни.

Веселье сменилось тревогой, он устремился вперед и встал на колени с другой стороны поверженного воина.

– Ну и ну! С Балдульфом все в порядке?

– Кто-то ударил его по голове. Ты можешь позвать мне Иду?

– Да, конечно.

Оставив на полу кусок пергамента, который был у него в руках, Джолиет поднялся на ноги и торопливо вышел из комнаты. Он начал кричать, как только скрылся из виду.

– Так ты не видел, кто устроил пожар?

В ответ на вопрос Лукана Хью нахмурился. Он оставил лошадь в конюшне и первым делом нашел Балдульфа. Он коротко рассказал воину о том, что случилось, чтобы тот понял, насколько важно быть бдительным. Когда старик направился к Уилле, Хью пошел искать Лукана и лорда Уайнекена. Он подумал, что в таком непонятном деле нужны более ясные головы, чем его. В этот момент Хью слишком владела ярость, чтобы он мог ясно соображать. Найдя Лукана и лорда Уайнекена в большом зале, он рассказал им все, что случилось в доме. Разумеется, он опустил в рассказе нечто личное, но подробно поведал им о пожаре. Потом он захотел услышать их мнение. Уайнекен молчал, пока Хью не закончил рассказ. Лукану, казалось, было интереснее задавать глупые вопросы, чем предложить какое-нибудь мудрое решение.

– Я же сказал, что мы спали, – ответил Хью, собрав терпение в кулак.

– В доме? – поинтересовался друг, приподняв бровь.

– Да. В доме. Мы спали. Я не видел, кто устроил пожар, – взревел Хью.

– Вы спали в доме?

– Разве я только что не сказал этого? – огрызнулся он.

– Да, просто это странно. Зачем вам было проделывать весь этот путь до дома и спать на топкой соломенной постели, где едва хватит места тебе одному, раз у тебя в замке есть прекрасная большая кровать?

Улыбка его друга ясно указывала на то, что он знает, почему Хью и Уилла оказались на соломенной постели. Он просто решил помучить его. Хью уже готов был придушить его, когда лорд Уайнекен решил вмешаться в разговор.

– По-моему, это не так уж важно, Лукан. – Он укоризненно взглянул па Лукана и продолжил: – По-моему, гораздо важнее выяснить, как тот, кто устроил пожар, узнал, что вы находитесь там.

Услышав это, Хью замер. Он не подумал об этом.

– Думаешь, поджигатель шел за вами до домика? – спросил Лукан.

Хью подумал и отрицательно помотал головой.

– Нет. Я думаю, тогда волки почувствовали бы это. Они завыли бы или сделали что-нибудь еще, как в ту ночь, когда произошло нападение.

– Значит, ты не думаешь, что он все время был там?

Хью задумался и медленно покачал головой. Он просто не верил, что кто-то мог пойти за ними к реке. Тогда волки предупредили бы сто. Это означало, что человек появился скорее всего после ухода волков.

– Если он не следил за вами, то как мог этот кто-то знать, что поджигает дом, когда вы находитесь внутри? Могло ли ему просто повезти?

Хью нахмурился. Он не верил в такую удачу. Разве он говорил кому-то, что они направляются в домик? Хью немного подумал, хотя и так знал ответ. Об этом, правда, знал Балдульф. Воин находился на лестнице вместе с Хью и Уилл ой, когда она сказала, что должна попытаться заманить зверей обратно на просеку, так, чтобы они остались рядом с домом. Но кто мог услышать этот разговор?

Хью обдумывал произошедшее, когда его внимание привлек крик, донесшийся сверху. Он повернулся к лестнице и увидел, как к ним бегом спускается Джолиет.

– Хью! Ида! Где Ида? Хью!

Первым побуждением Хью было закатить глаза при виде мужчины, бьющегося в истерике, но потом он понял, что кузен бежит сверху, оттуда, где находилась Уилла. И потом, кузен звал Иду. Хью поторопился навстречу кузену и встретился с ним внизу лестницы.

– В чем дело? Уилла ранена?

– Нет, Балдульф. Кто-то ударил его по голове и…

– Приведи Иду, – перебил его Хью и устремился мимо него вверх по лестнице.

Сначала он пошел в свою комнату, чувствуя, что за ним следуют по пятам Лукан и Уайнекен. Все они удивленно остановились в дверях – в комнате никого не было. Хью тут же повернулся, оттолкнул мужчин и позвал жену:

– Уилла!

– Я здесь!

Ориентируясь на звук ее голоса, Хью поторопился в комнату дяди, испытав небольшое облегчение по поводу того, что она жива. Едва взглянув на человека, лежавшего на полу, он поторопился к ней.

– С тобой все в порядке?

– Да, это Балдульфа ударили, – заверила Уилла и взглянула по направлению двери.

Проследив за ее взглядом, Хью увидел Иду, проталкивавшуюся между двумя мужчинами.

– Что случилось? – спросила Ида, становясь на колени, чтобы рассмотреть упавшего человека.

Хыо посмотрел па Балдульфа, лежавшего на полу, и отметил его бледность.

– Я услышала здесь шум и подумала, что это лорд Уайнекен ищет письмо. Я пришла, чтобы увидеть его, но в комнате никого не было, – ответила Уилла.

Она указала на окно.

– Гобелен был внизу, ставни стучали. Именно этот шум я и слышала. Я пыталась закрыть ставни, когда пришел Балдульф. Он говорил, а потом замычал. Я повернулась и увидела, как он падает. Кто-то ударил его по голове.

– Ты видела, кто его ударил? – спросил Хью.

– Я…

– Письмо!

Услышав восклицание лорда Уайнекена, Хью оглянулся. Лорд держал скрученный свиток. Хью двинулся к нему.

– Где вы его нашли?

– Вот здесь, на кровати. – Он встревожено взглянул на Хью. – Я несколько раз внимательно осмотрел комнату. Раньше его здесь не было.

Хью поджал губы, но ничего не сказал, а лишь взял свиток и заткнул его за пояс. Он вернулся и встал позади Уиллы. Она вертелась на месте, переводя любопытный взгляд со свитка на его лицо и обратно. Балдульф застонал, и она снова сосредоточила внимание на человеке, который так долго охранял ее жизнь.

– Балдульф?

Уилла вытянула руку и дотронулась до его щеки жестом, в котором чувствовалось, насколько велика се привязанность к этому человеку. Хью ощутил неожиданную ревность. Он отогнал от себя это мелочное чувство, когда увидел, что Балдульф сжал ее руку и открыл глаза.

– Уилла?

Казалось, он был в замешательстве.

– Да, – улыбнулась она.

В ее лице было столько любви и нежности, что Хью готов был пожертвовать ради этого своим титулом. Он молча поклялся себе, что она когда-нибудь взглянет на него точно так же. Хью просто надеялся, что ему не придется ради этого получать удар по голове.

– Как твоя голова? – спросила Уилла.

– Болит.

– Это хорошо, – объявила Ида.

Балдульф повернул голову и с сомнением взглянул на нее. – Да?

– Это значит, что ты жив и чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы жаловаться.

Хью пришлось приложить все силы, чтобы не засмеяться. При этом возмущенное выражение лица Балдульфа ему нисколько не помогло. Хью кашлянул и хмуро взглянул на женщину.

– Ты не могла бы дать ему какое-нибудь снадобье, чтобы ослабить боль?

– О да! – Она тяжело вздохнула и выпрямилась. – Если вы, здоровые мужчины, могли бы перенести его на кровать, то я сходила бы за медом, чтобы сделать ему лекарство.

Услышав это распоряжение, Хью засомневался.

– От лекарства ему захочется спать. Он может отдохнуть здесь, пока мы с Уиллой будем убирать в комнате. Теперь, когда письмо нашлось, нет никаких препятствий для того, чтобы вы могли перебраться сюда. Граф должен спать в комнате хозяина, – добавила Ида.

Хью задумался над ее словами и оглянулся по сторонам. Она была права. Не было никаких причин оставлять эту комнату пустой. Они не переезжали сюда потому, что они с лордом Уайнекеном хотели поискать письмо до того, как в комнате будет произведена перестановка. Теперь, когда письмо нашлось. комнату надо использовать. Она гораздо больше той, в которой сейчас живут они с Уиллой. Хью кивнул.

– Хорошо.

– Тогда положите Балдульфа на кровать, – распорядилась старуха.

Отдав это распоряжение собственному хозяину, она удалилась в поисках меда, который собиралась смешать с травами. Было очевидно, что дядя Ричард позволял этой женщине многое. Решив, что уже слишком поздно учить ее почтению, Хью отодвинул Уиллу и встал на колени рядом с Балдульфом. Он положил руку воина себе на плечо, а Лукан поспешил к Балдульфу с другой стороны. Они помогли ему добраться до кровати, поддерживая его с двух сторон. Ида скоро вернулась и дала старику какой-то напиток, от которого тот поморщился и выругался. Хью мог его понять – он сам испробовал ее смеси. И все же он не был уверен, благодаря чему именно – смеси или тому, что Балдульф испытал отвращение к тому моменту, как Ида кончила с ним заниматься, – у того изменился цвет лица. Решив, что Балдульф поправился настолько, что его можно расспросить, Хью подошел к кровати.

– Ты видел того, кто тебя ударил? Балдульф, извиняясь покачал головой.

– Нет. Когда я вошел в комнату, меня ударили сзади. Я не увидел ничего, кроме того, что ко мне приближается пол. Кто бы это ни был, он должен был прятаться за дверью.

Хью нахмурился и взглянул на дверь, о которой шла речь. Он надеялся, что Балдульф видел что-то полезное. Конечно, в жизни не все так просто. Он кивнул и встал.

– Ну что ж, отдохни здесь. Мы скоро найдем преступника.

Хью направился к двери, заметив, что за ним следуют лорд Уайнекен и Лукан, а Джолиет стоит в нерешительности у кровати.

– Милорд?

Голос Уиллы заставил его остановиться. Повернувшись, он устало улыбнулся ей.

– Да, жена?

– А письмо?

Хью поискал письмо, находившееся у него за поясом, и облегченно вздохнул. Он совсем забыл о письме, а когда она упомянула о нем, испугался, что выронил его.

– Оно у меня.

– А вы не собирались дать мне его прочитать? Хью не сумел скрыть своего удивления.

– В этом нет необходимости. Я им займусь.

– Понятно.

Хы о почувствовал в этом ответе явное неудовольствие.

– Что тебе понятно?

– Что ты скроешь тайну и от меня, – тихо ответила она.

– Тебе не стоит расстраиваться из-за…

– Там написано обо мне, милорд. О том, кто желает моей смерти и почему. Вы думаете, я не имею права знать, что там написано?

Хью колебался. Ему не хотелось, чтобы Уилла знала содержание письма. По крайней мере до того, как он сам прочтет его. А может быть, ей не стоит читать письмо и после него, если там есть что-то, что может оскорбить ее. Но, когда он всматривался в ее лицо, у него закралось подозрение, что если он не даст ей прочитать письмо, то позднее с ним может произойти что-то плохое. Наверное, она откажется делить с ним ложе. Это самое действенное оружие женщины. Хью содрогнулся при одной мысли об этом. Да, это и вправду действенно. Подумав об этом, он невольно съежился.

Проклиная все на свете, Хью рывком достал письмо из-за пояса и протянул ей.



Глава 16

Уилла пристально всматривалась в письмо, находившееся у нее в руке, и боялась прочесть его. Она перевела взгляд на мужа. Хью перешел в окну и выглядывал из него во двор замка. Лорд Уайнекен шевельнулся и привлек ее внимание. Казалось, его одновременно обуревают любопытство нетерпение. Уилла подумала, что ему хотелось прочитать. письмо перед тем, как отдать его Хью. Всем хотелось узнать содержание письма, но Уилла испытывала еще и страх. Она перевела взгляд на Балдульфа. Тот сидел в посте ли, опираясь на сложенные шкуры, которые кто-то подложил ему под спину. Когда старый друг кивнул, Уилла взяла себя в руки, села на край кровати и развернула свиток. Ее несколько удивило то, в каком состоянии находился пергамент. Было очевидно, что кто-то много раз разворачивал его и читал. Она сомневалась, что это был лорд Хиллкрест, Тот, кто ударил Балдульфа по голове, должно быть, читал и перечитывал письмо. На пергаменте остались грязь и пятна от воды, как будто кто-то что-то пролил. Уилла подумала, не слезы ли это.

– «Мое драгоценное дитя, Уилла», – прочитала она вслух, заметив при этом, что Хью отвернулся от окна и смотрит на нес.

Вряд ли он ожидал, что она будет читать вслух, но ей казалось, что так будет честнее. Уилла кашлянула и продолжила:

– «Во-первых, я должен сказать, что люблю тебя. Я не мог бы любить тебя больше, если бы ты была моим родным ребенком. Я люблю тебя как свою дочь, а потому у меня разрывается сердце при мысли о том, что я должен рассказать тебе печальную историю. Молю тебя, прости мне то, что я был таким трусом, что так боялся причинить тебе боль. Я надеюсь, что Хыо как-то сможет смягчить предстоящий удар. Он хороший человек, Уилла. Предоставь ему возможность, и я верю, что он сможет стать лучшим из мужей».

Уилла сделала паузу и взглянула па Хью. На его суровом лице не отразилось никаких эмоций. Она вернулась к письму:

– «Ну а теперь печальный рассказ о том, как ты стала моей дочерью. Тебя зовут Уилла, в твоем имени заключается тайна. Я назвал тебя Уиллой потому, что ты была действительно завещана мне. Твоя мать отдала мне тебя перед тем, как испустить последний вздох, и умоляла оберегать тебя. Я сказал, что тебя зовут Уилла Эвелейк. Прости мне эту ложь. Я назову твое настоящее имя позднее, но сначала скажу, что твою мать звали Джулиана Эвелейк. Она была красивой женщиной. Ты очень на нее похожа, кроме цвета волос. У твоей матери были длинные каштановые волосы, светлые волосы достались тебе от отца.

Родители Джулианы отдали се на воспитание жене моего брата. Мой брат Пеллес и его жена Марго очень ценились в Клейморгане как воспитатели. Пеллес был одним из лучших воинов, какие когда-либо рождались в Англии, а Марго была настолько совершенной женой, что другой такой и не найти. Как я уже сказал, их очень высоко ценили. Я даже послал Пеллесу на обучение собственного сына Томаса, там они с Джулианой и познакомились. Не знаю всех подробностей их дружбы, но точно знаю, что там не было ничего, чего следовало бы стыдиться. Они относились друг к другу, как любящие брат и сестра. Они были близкими друзьями па протяжении почти десяти лет, пока Томас обучался военному искусству, а Джулиана – ведению хозяйства. Вскоре после того как ей исполнилось шестнадцать, состоялась ее свадьба. Она была помолвлена в течение десяти лет. Ее женихом был Тристан д'Орланд, сильный и прославленный воин. Он был почти па двадцать лет старше ее, и Джулиана, потом мне рассказал об этом Томас очень боялась, что увидит отвратительного старика. Даже сейчас я улыбаюсь, вспоминая об этом. Для тех кому двадцать, те, кто старше их на двадцать лет, кажутся древними стариками. Но Тристан был далеко не стар. тридцать пять лет он был сильным и здоровым, в самом расцвете сил. Он был привлекательным человеком, опытным, уверенным в себе воином. По-моему, Джулиана влюбилась в него с первого взгляда. Начало было очень благоприятным. Все предполагали, что они будут хорошей парой, все, кроме меня». Уилла сделала паузу, чтобы откашляться, и пробормотала слова благодарности, когда Джолиет торопливо наполнил кубок, из которого пил Балдульф, медом из кувшина, принесенного Идой, и протянул ей. Она сделала глоток, потом еще один. Чувствуя, что все с большим нетерпением ждут продолжения, снова прокашлялась и продолжила чтение: – «Ты можешь не поверить, если я скажу, что предвидел беду, но именно так это и было. Я присутствовал при том, как Тристан прибыл на свадьбу. Джулиана и Томас прогуливались по двору замка, а я искал сына – мне нужно было спросить его о чем-то. Я даже не помню, о чем именно, да это и не важно. А имеет значение то, что я находился приблизительно в двенадцати футах от них, когда во двор замка въехал Тристан д'Орланд. Он приехал с большим отрядом и распущенным знаменем, а свой отряд он ввел во двор с таким видом, будто атаковывал врага. Было ясно, что он полон решимости предъявить права на невесту. Он ждал десять лет. При виде этого зрелища все остановились, даже я. Я знаю, когда именно он увидел Джулиану. Даже с того места, где я находился, было заметно, как засверкали его глаза. Он тут же узнал ее, так что я могу только предполагать, что он ее видел до этого, хотя сама она утверждала, что никогда его не видела. Но потом сияние его глаз уничтожило выражение холодной ярости. Я удивленно взглянул на Джулиану. Я увидел, что она занервничала и крепко сжала руку Томаса. Это был обычный жест, они были друзьями. Тристан увидел это и нахмурился. Думаю, тогда ему мгновенно захотелось сбить Томаса с ног. Но он, конечно, не мог этого сделать. Я подошел к сыну и Джулиане, когда Тристан подъехал к ним и спешился. Наверное, Джулиана тоже заметила то, что он был недоволен, поэтому она быстро представила ему Томаса и меня, объяснив, что Томас – ее лучший друг, ставший ей братом, которого у нее никогда не было. Казалось, д'Орланд успокоился и мило беседует с моим сыном и мной. Но в дни, предшествовавшие свадьбе, я внимательно понаблюдал за ним и, хотя он это тщательно скрывал, видел. что он ревнует. Он возненавидел моего сына. Он хотел, чтобы тот не подходил к Джулиане. Я предчувствовал беду и оказался прав. Поначалу все шло хорошо. Свадьба прошла без сучка и задоринки, счастливые Джулиана и Тристан уехали вместе в Орланд. Томас вернулся в Клейморган, чтобы заслужить рыцарские шпоры, я вернулся в Хиллкрест. Все пошло своим чередом. Я собирался поговорить с Томасом, предупредить его, чтобы он был осторожен в своей дружбе с Джулианой, которая может стать для него причиной неприятностей, если он не будет предусмотрителен. Если бы я так и сделал, наверное, можно было бы избежать трагедии, которая разыгралась вслед за этим. Но я был занят разногласиями с Пеллесом по поводу управления Клейморганом и совершенно упустил это из виду, а Томас стал частым гостем в Орланде. Потом произошло несчастье. Клянусь тебе, дитя мое, в тот день что-то явно витало в воздухе. Я поскакал в Клейморган, чтобы поговорить с Пеллесом об управлении поместьем. Но в этот раз все было по-другому. В этот раз я слишком сильно нажал на Пеллеса. Спор перерос в потасовку, которая закончилась тем, что Пеллес взял Марго и Хью и отправился делать карьеру наемника. Ему пришлось немало пережить из-за моей мелочной ревности. Сейчас мне хотелось бы признаться Хью (пишу это на тот случай, если он прочтет это письмо), что Пеллес был прав. Других причин для споров, кроме ревности с моей стороны, не было. Я потерял жену при рождении Томаса и завидовал спокойствию и счастью, которые обрел его отец вместе с Марго. Тогда он обвинял меня в этом. Я отрицал это тогда, но признаюсь в этом сейчас. Он был прав. Ошибки, которые я находил в его управлении Клейморганом, были не чем иным, как результатом моей мелочной ревности. Я прогнал его, Хью. Я заставил его уехать и обрек тебя и твою мать на жалкое существование. Если бы ты знал, как я сожалею об этом!» Уилла прервала чтение и взглянула на Хью. Во время чтения он отвернулся, и сейчас она смогла увидеть только его неподвижную спину. Ей захотелось как-то успокоить его, но Джолиет уже снова протягивал ей кубок с медом – ему явно не терпелось услышать, что случилось дальше. Она быстро сделала глоток, отдала кубок и продолжила чтение: – «Пеллес как раз выводил Хью и Марго через ворота Клейморгана, когда в них въехал Томас. После ссоры с Пеллесом я был расстроен и зол, но потребовалось чуть больше одного взгляда, чтобы увидеть, что Томас находится в еще более удрученном состоянии. Мы вернулись в большой зал, и он рассказал мне все. В д'Орланде дела шли неважно. Я знал, что Томас навещает Джулиану и Тристана, но не знал, насколько частыми и продолжительными были эти визиты. Кажется, племянник Тристана Гаррод был сенешалем д'Орлапда. Он подружился с Томасом во время его первого визита и подбил его на то, чтобы оставаться дольше, чем предполагалось, и возвращаться быстрее, чем тот позволил бы себе при иных обстоятельствах. Томас считал Гаррода своим лучшим другом. Ему нравилось бывать в гостях, но во время своего последнего посещения он начал замечать, что Джулиана уже не такая счастливая, как раньше. Было очевидно, что она все еще любит своего мужа, но в присутствии Томаса казалась чем-то обеспокоенной. Они часто совершали прогулки, всегда на открытом месте, как полагается, но вдалеке от других, чтобы иметь возможность поговорить наедине. Но Джулиана избегала таких разговоров. В сущности, она избегала и Томаса, разговаривая с ним только в присутствии мужа или Гаррода, да и то с удивлявшей его сдержанностью. Это продолжалось до тех пор, пока Томас не стал рыцарем и не приехал к ним, чтобы поделиться своей радостью. Он смог отвести ее в угол и спросить, что случилось. Именно тогда он узнал, что Гаррод не был другом ни Джулиане, ни ему. Гаррод узнал о том, насколько ревнив Тристан. Вместо того чтобы разубеждать Тристана, он начал всячески усиливать его опасения. Все то время, которое Гаррод побуждал Томаса оставаться подольше и приезжать почаще, он использовал для того, чтобы раздражать Тристана и раздувать пламя его ревности. Он превратил жизнь Джулианы в ад. Томас уехал тут же после этого разговора и вернулся в Клейморган. Он чувствовал себя виновным в тех страданиях, которые Гаррод причинил Джулиане, но единственный способ, которым он мог ей помочь, заключался в том, чтобы уехать и дать возможность ревности Тристана утихнуть. Томас решил присоединиться к крестовому походу коре; Ричарда. Король и его люди встретились в июле с королем Филиппом и его воинами в Везеле. Стоял сентябрь, и англичане были уже за пределами Мессины, на Сицилии. Mt узнали, что они собирались остановиться там ненадолге Король Сицилии Вильгельм II обещал предоставить крестоносцам флот, но умер в ноябре, и возникли разногласт о порядке престолонаследия. Танкред Лесский помести, королеву Джоанну под домашний арест и захватил казну, предназначавшуюся для крестового похода. Томас решил ехать на Сицилию в надежде на то, что слухи были правдивыми. Он надеялся встретиться с крестоносцами до их отплытия. Я не хотел, чтобы он уезжал, но он был уже мужчиной и рыцарем. Я не мог его остановить. Я надеялся, что они отбудут до его приезда. Как выяснилось, ему сопутствовала удача или, может быть, это был рок. И англичане, и французы вынуждены были зимовать за пределами Мессины. Томас перезимовал вместе с ними. Последовавшие за этим восемь месяцев проходили очень медленно. Я прогнал брата с семьей, а мой сын ушел в крестовый поход. Я нашел для Клейморгана нового сенешаля, но заменить Пеллеса было невозможно. Новому человеку нужно было постоянно уделять внимание. Мой сенешаль в Хиллкресте прослужил у меня много лет и не нуждался в таком непрерывном руководстве, поэтому я проводил большую часть времени в Клейморгане. Так было и тогда, когда приехал гонец с известием, что мой Томас не вернется из крестового похода. Он даже не добрался до Акры. Корабли отплыли из Мессины десятого апреля. Он был на одном из двух кораблей, затонувших у берегов Кипра. Для меня это было сокрушительным ударом, Уилла. Я очень любил моего сына. Я погрузился в пучину отчаяния. В тот момент мне казалось, что у меня отнято вес, что можно было отнять. Дни напролет я сидел, уставившись в одну точку, ничего не чувствовал и ничем не интересовался. Однажды слуга вбежал в большой зал, когда я сидел там и смотрел на огонь в камине. Он кричал, что к замку подъезжает на лошади женщина, явно леди. Это было настолько необычно, что я отвлекся от моего несчастья и вышел на двор, чтобы посмотреть, в чем дело. Я узнал Джулиану. Она была беременна, и ее что-то мучило. Она разрыдалась и первым делом спросила о Томасе. Когда я сказал, что он умер, она побледнела еще больше, обхватила руками живот и прошептала: „Господи, мы погибли“. Потом она с трудом спешилась. Я помог ей зайти в дом и лечь на кровать Томаса. Я подумал, что это обморок и что она скоро придет в себя, но она открыла глаза несколько мгновений спустя, схватилась за живот и закричала. У нее начались родовые схватки, и бог знает как давно. Ей не надо было отправляться в путь в таком состоянии. Я знал, что на это не решилась бы ни одна женщина. Я послал за Идой и, когда Джулиана замолчала, спросил, что случилось. Задыхаясь, она рассказала мне о том, что произошло. В отсутствие Томаса ревность Тристана утихла… до того момента, когда стало очевидно, что твоя мать ждет ребенка. Поначалу Тристан очень радовался этой новости, по потом, совершенно внезапно, его чувства изменились. Он стал мрачным и злым, постоянно следил за ней и свирепо смотрел на живот, демонстрируя неестественное отвращение. Джулиана подозревала, что виной этой перемены был Гаррод, но была бессильна что-либо понять. Все, что было ей известно, так это то, что ее муж стал ежедневно пить больше обычного, и из-за этого она совсем потеряла покой. Потом слова горничной ввергли ее в панику. Как она и опасалась, последние трудности в жизни появились благодаря Гарроду. Он указал на то что ее беременность совпала с последним визитом Томаса, и намекал, что, возможно, это вовсе не ребенок Tpистана. Служанка сказала, что Гаррод склонял того к выпивке, а потом нашептывал ему на ухо эту ложь, восстанавливая его против жены. Джулиана почувствовала возмущение и усиливающийся гнев – ее муж думал о ней такое… Это продолжалось до тех пор, пока горничная не поинтересовалась нерешительно: „Ведь это ложь, не прав да ли, миледи?“ Только тогда она поняла, чем казалась другим людям; ее невинная дружба с Томасом. Джулиана хотела потребовать от мужа объяснений, но горничная сказала ей, что Тристан уже пьян и что Гаррод снова что-то шепчет ему на ухо. Сейчас он подбивал Тристана на то, чтобы тот помог жене избавиться от ублюдка Томаса. Разве он захочет, чтобы все унаследовал чужой ребенок? Гаррод предлагал несколько способов избавиться от ребенка, о котором нельзя было точно сказать, кто его отец. Тристан и Джулиана всегда могли завести другого. От этого известия у твоей матери закружилась голова, она услышала, что Тристан бешено ругается. Когда она поняла, что он поднимается в ее комнату, она испугалась и убежала. Джулиана пряталась в соседней комнате, пока Тристан не прошел мимо. Она выскользнула из комнаты и сбежала вниз. Гаррод все еще сидел у стола на опорах и пронзительно кричал, а когда она сбежала с лестницы и выбежала на улицу, не стал догонять ее. Джулиана предположила, что он ушел за хозяином. В это время она побежала на конюшню, взнуздала свою кобылу и выехала из конюшни без седла, не желая терять время. Она поехала прямо в Клейморган, надеясь, что Томас защитит се и ребенка. Ты родилась через несколько мгновений после того, как она закончила свой рассказ. Ида дала тебя в руки матери, а потом попыталась остановить ее кровотечение, но все было бесполезно. Джулиана быстро ослабела. Тогда я взял тебя на руки. Таково было мое падение и благословение. Даже красная и сморщенная, ты была красивым ребенком. Когда твоя мать оставила тебя на мое попечение, она умоляла меня защитить тебя и спрятать от твоего отца. Я не мог ей отказать. Ты стала единственным смыслом моей жизни». Уилла остановилась и тут же увидела новую порцию меда. Она отмахнулась от него, всхлипнула и вытерла слезы. Лорд Уайнекен шагнул вперед, протягивая ей платок. Уилла пробормотала:

– Спасибо, – когда он кончил вытирать ей слезы, и почувствовала, что платок закрывает ей нос.

– Дуй, – проворно приказал он.

Уилла покраснела, но все-таки покорно дунула в платок. Лорд Уайнекен довольно кивнул, вытер ей нос и отступил назад, кивком приглашая продолжить чтение.

– «Со времени твоего рождения и смерти Джулианы прошло совсем немного времени, когда во двор Клейморгана въехал Тристан. Рядом с ним ехал Гаррод, а позади него – сотня воинов. Я спрятал вас с Идой в своей комнате и встретил их в большом зале. Тристан был разгневан и дерзок. Когда он потребовал, чтобы ему вернули жену, я проводил его в комнату Томаса, где по-прежнему лежала твоя мать. По-моему, он решил, что Джулиана спит, и думал так, пока я не сказал ему, что она умерла после рождения мертвого ребенка. Я сказал ему, что она не должна была ездить на лошади в таком состоянии, и спросил, сделав вид, будто сам ничего не знаю, почему она сбежала из Орланда, да так, будто опасалась за свою жизнь. Ответом мне послужил знакомый крик полный душевной боли. Эта была та же самая боль, которую я почувствовал, когда потерял жену и Томаса. Е то мгновение мне было почти жаль его, но именно его ревность убила Джулиану, послала Томаса на смерть и все еще была угрозой твоей жизни. Он не захотел увидеть твое тело и не упомянул о тебе. Он поднял Джулиану на руки, прижал к груди и выбежал из комнаты. Теперь он выглядел гораздо старше, чем когда приехал. Только тогда, когда они оба исчезли, я узнал, что Гаррод поднялся за нами. Он не зашел в комнату Томаса, и к испугался, что он обыщет другие помещения. Ида его не видела, но если бы он добрался до моей комнаты, то мог услышать твой плач. Мой страх не уменьшился, когда мне начали докладывать, что кто-то, по описанию схожий с ним, был замечен в окрестностях деревни и даже однажды во дворе замка. Я потерял всех остальных, моя милая девочка. Я не хотел потерять еще и тебя. Я решил, что ты должна оставаться в комнате Томаса и не покидать ее до тех пор, пока я не буду уверен, что тебе ничего не грозит. Я привез из деревни кормилицу, и они с Идой присматривали за тобой. Но однажды ко мне приехал Луи – лорд Уайнекен. Как тебе известно, мы дружили с детства, и мне очень захотелось похвастаться тобой перед ним. Я приказал слуге передать кормилице, чтобы та принесла нам тебя. Она так и сделала. Я с удовольствием продемонстрировал тебя, а затем она отнесла тебя обратно. Я собирался объяснить другу, кто ты такая и почему ты находишься в Клейморгане, когда услышал крики кормилицы. Мы с Луи вбежали в комнату и увидели, что она крепко сжимает тебя, с ужасом уставившись на собственного ребенка. Она положила младенца поспать в твоей колыбели, пока ты будешь находиться у меня. Ее ребенок был мертв – его лицо посинело от удушья. Младенцы часто умирают безо всякой причины, как будто они забывают, как дышать. И все же я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, когда я взглянул на того ребенка и подумал, что на его месте могла быть ты. Эти опасения не уменьшились, когда я узнал, что человека, похожего на Гаррода, видели спускающимся с лестницы и выбегающим из замка незадолго до того, как обнаружили умершего младенца. Я решил ничего не объяснять Уайнекену и обдумал происходящее самостоятельно. Я был уверен, что ребенка кормилицы задушил Гаррод. Наверное, он принял его за тебя по ошибке. Тогда мне стоило обратиться к королю, но он, конечно, все еще находился в крестовом походе, и в его отсутствие страной управлял Иоанн, у меня же не было никаких доказательств, а лишь одни подозрения. Наверное, я боялся и того, что тебя могут забрать у меня, если не для того, чтобы вернуть отцу, – а я чувствовал, что от него исходит угроза твоей жизни, – сколько для того, чтобы отдать на воспитание королевским кормилицам. Я убедил себя, что лучше всего молчать и следить за твоей безопасностью. Ты была просто младенцем, Уилла. Поначалу прятать тебя было легко. Я поселил тебя в комнате рядом со своей и был уверен больше, чем когда-либо, что тебе нужно оставаться наверху. За тобой продолжали присматривать Ида и кормилица. Я навещал тебя каждый день. Когда ты выросла настолько, чтобы есть твердую пищу и считать спальню тесным пространством, я позволил тебе громко кричать и плакать. Я приказал слугам никогда не упоминать твоего имени за пределами замка. Прошли годы, пришло время, когда мне стоило объяснить тебе смысл ограничений, которым ты должна следовать, но я этого не сделал. Я ожидал, что ты будешь подчиняться, не задавая никаких вопросов. Мне никогда не приходило в голову, что ты, как любой нормальный ребенок, захочешь поиграть за пределами замка. Ты дружила с Лувеной, и я считал, что тебе этого достаточно. Поскольку время шло и ничего не происходило, моя бдительность притупилась, и вы с Лувеной смогли улизнуть из замка без моего ведома. В том. что случилось с Лувеной, ты не виновата. Вы были детьми и поступали так, как поступают все дети. Вы не могли себе представить, что то, что вы будете играть на солнце, может нанести вам какой-то вред. Нет, в этом нет твоей вины. Виноват я. Шел май 1199-го, тебе еще не исполнилось девяти лет. В апреле умер король Ричард и должен был короноваться Иоанн. Поскольку я граф Хиллкрест, я должен был присутствовать на коронации и присягнуть ему на верность. Тогда я еще этого не понял, но вы с Лувеной уже несколько раз ускользали из замка. Вы избегали показываться в деревне, явно из боязни, что мне расскажут о ваших прогулках. Но вас все-таки видели пару раз, и стало известно, что в замке есть ребенок – маленькая девочка в богатой одежде, которая бегает по лесу вместе с дочерью поварихи. Коронация состоялась, я принес присягу, завершил другие дела, требовавшие моего присутствия, и вернулся домой. Уайнекен ездил на коронацию вместе со мной. Когда мы прибыли в Клейморган, вы с Лувеной пропали. Весь замок нервничал, а я только подлил масла в огонь. Я был в ярости, что никто не заметил, как ты ускользнула. Я бегал по замку, выкрикивал приказания и срывал свое расстройство на слугах. Я расспросил всех и каждого. Когда мне среди прочего стало известно, что вблизи замка опять видели человека, похожего на Гаррода, я похолодел от ужаса. Когда я приехал ко двору, он был там вместе с Тристаном, но в течение двух дней после коронации я его не видел. Потом тебя нашли. Я испытывал безграничное облегчение… пока не увидел Лувену, одетую в твое платье. Она лежала на руках у Балдульфа, бледная и неподвижная. Она была мертва. Я знаю, ты поначалу решила, что она упала, но синяки на ее теле поведали о том, что случилось. Это был не несчастный случай. Синяки на ее руках и шее имели четкую форму пальцев. Я был напуган, подавлен и, да простит меня Бог, благодарен ему за то, что умерла не ты. .Я знаю, что ты была смущена и обижена, когда я отослал вас с Идой, но это было самым лучшим, что я тогда мог сделать для вас. Я распустил слух о твоей смерти, перевез тебя с охраной в домик и отказался от встреч с тобой. Не видеть тебя оказалось самым сложным из того, что мне приходилось делать в жизни. Отсутствие возможности видеть твое милое лицо было для меня наказанием за недостаток бдительности, повлекший за собой смерть Лувены и еще раз подвергший угрозе твою жизнь. А теперь, когда ты читаешь это, я больше не могу сдерживать свое обещание охранять тебя, данное Джулиане. Все, что я могу сделать, это передать тебя в руки того, кого я считаю достаточно сильным для этого. Именно поэтому я устроил твой брак с Хью. Он сильный, умный и прекрасный воин. Он понадобится тебе, Уилла. В тот момент, когда ты выйдешь замуж, о твоем существовании станет известно, о браке доложат королю. Тебе придется сопровождать Хью, когда он будет приносить присягу в качестве нового графа. Новость о твоем существовании мгновенно облетит весь двор. Тристан узнает, что ты жива, и твоей жизни будет снова угрожать опасность… от твоего собственного отца, Тристана д'Орланда. Я могу только предполагать, что он вес еще думает, что ты дочь Томаса. Он думал бы по-другому, если бы взглянул на тебя. Ты унаследовала от Тристана глаза и волосы, остальное досталось тебе от Джулианы. У Томаса были такие же темные волосы, как и у твоей матери. Но я боюсь, что он не захочет дожидаться того, чтобы увидеть твое сходство с ним, а снова подошлет к тебе племянника. Я молю Бога о том, что ему это не удастся и Хью сможет защитить тебя. Твой любящий отец Ричард».

Уилла положила свиток на колени и молча уставилась на него. Она была не готова взглянуть на людей, стоявших вокруг нее. Мгновение все молчали, потом лорд Уайнекен кашлянул и вздохнул.

– Ну что ж, это все объясняет.

– Да, – услышала она тихий голос Лукана и вздрогнула, когда на ее плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

Повернув голову, она взглянула на большую руку на своем плече, потом подняла взгляд и увидела лицо мужа. Он смотрел на нее с тихим сочувствием. Уилла быстро отвернулась, боясь расплакаться.

– Так, – театрально вздохнул Джолиет, – все неприятности исходят от твоего кузена и отца.

Его раздраженный тон тут же успокоил Уиллу. Она криво улыбнулась ему и пожала плечами.

– Если только мой отец в курсе действий Гаррода.

– О Господи. Уилла, – выдохнул Джолиет, на его лице отразилось сожаление, – неужели ты сомневаешься, что он знает об этом?

Уилла снова пожала плечами, опустила глаза на свиток на коленях и заметила, что вертит его в руках. Она тут же заставила себя остановиться.

– – Он может не знать, это вполне возможно.

Она практически ощущала сочувственные взгляды всех присутствовавших, даже Иды. Все они считали ее дурой, и, наверное, так оно и было. Наверное, ей просто хотелось думать, что у нее может быть любящий отец. Уилла резко встала и направилась к двери.

– Ты куда? – рявкнул Хью.

– Думаю, мне нужно прилечь, – ответила она и испытала большое облегчение, когда Хью не стал ее задерживать.

Но она не пошла сразу в комнату и не легла. Сначала ей нужно было поговорить с Олспетой.

Уилла нашла повариху в кухне, та готовила еду и отдавала распоряжения. Уилла понаблюдала за ней, стоя у двери, потом подошла к ней.

– Олснета? – проговорила она.

Женщина удивленно повернулась к ней и улыбнулась.

– Здравствуй, дорогая. Ты ищешь что-то сладкое?

– Нет. – Уилла поколебалась, но потом глубоко вдохнула и продолжила: – Я пришла спросить, почему ты желаешь мне смерти.



Глава 17

Хью смотрел на дверь, через которую только что удалилась его жена. Его терзала тревога.

Уилла была явно не готова к тому, чтобы принять известие о том, что собственный отец желал ей смерти. Хью знал, что она была оскорблена, и переживал за нее. Он должен был найти способ не давать ей читать письмо. Не следовало допускать, чтобы ей была нанесена эта обида.

– Хью? – привлек его внимание голос лорда Уайнекена.

Хью удивленно поднял брови, когда Уайнекен несколько раз перевел взгляд с него на Балдульфа и обратно, г. потом начал кивать в направлении воина.

Когда Хью просто уставился на него, явно не понимая, что тот имеет в виду, друг его дяди нетерпеливо прищелкнул языком.

– Разве ты не хотел что-то спросить у Балдульфа? – многозначительно поинтересовался он.

Хью только смутился еще больше.

– Разве?

– Насчет дома и кому он мог рассказать…

Хью подошел к кровати и взглянул на лежавшего на ней человека.

– Ты говорил кому-нибудь, что мы с Уиллой направляемся в дом на просеке?

– Нет! – Казалось, Балдульфа удивил сам вопрос. Он наморщил лоб. – Ну не совсем. То есть я говорил, но… – Он внимательно взглянул на Хью – Вы же не думаете… Разве за вами не следили, пока вы добирались до дома?

– Нет, – заверил его Хью. – Волки не пугались и не рычали. Они бы знали, если бы кто-то следовал за нами, правда?

– Да, – медленно кивнул воин. – Значит, тот, кто совершил поджог, пришел позднее. Значит, они знали, что вы находитесь в доме.

Хыо кивнул, выражение его лица стало суровым.

– Кому ты сказал?

– Гавейну и Олспете, – тут же ответил Балдульф. – Когда наступил полдень, а вы не появились, Гавейн пошел к Олснете и спросил, едите ли вы сегодня у себя в комнате. Она не знала. Они с Гавейном пришли ко мне узнать, все ли в порядке и как им поступить с обедом. Я сказал им, что вы с Уиллой отправились к дому на просеке и, наверное, не скоро вернетесь.

– Гавейн и Олспета, – пробормотал Хью, раздумывая над этим.

Он выпрямился и взглянул на Иду.

– Скажи, чтобы Уилле принесли ванну. Прежде всего ей нужно смыть копоть.

Когда Балдульф начал подниматься, Хью жестом вернул его в кровать.

– Нет, Балдульф, останься здесь. Я присмотрю за ней. Когда она приведет себя в порядок, я вернусь за тобой, чтобы ты охранял се, пока я буду разговаривать с Олснетой и Гавейном.

– Хочешь, я схожу за ними? – спросил Лукан.

– Нет, пока нет. Я побуду с Уиллой, а ты найди их и присмотри за ними.

Хью дождался, пока Лукан покинул комнату. Он беспокоился и торопился в свою комнату. Уилла показывала, как она привязана к поварихе, именно поэтому Хью не нравилось, что в отношении этой женщины возникли какие-то подозрения. Ему необходимо разобраться с этим как можно скорее, сразу после того, как он проследит, чтобы его жена приняла ванну и легла. Хью улыбнулся и быстро подавил улыбку. Все было очень серьезно: Уилла выдержала долгий и страшный день. Поскольку он – ее муж, его долг состоит в том, чтобы помочь ей пережить этот период, полный тревог и волнений. Хью точно знал, что делать. Он поможет ей расслабиться при помощи хорошей ванны, поможет ей вымыться. Наверное, он даже присоединится к ней. При мысли об этом он опять улыбнулся. С того момента когда они был в домике, прошло всего несколько часов, но мысль о том какой теплой и влажной она будет, заставила его воспрянуть духом. Хью продолжал улыбаться до тех пор, пока не открыл дверь спальни, не зашел туда и не убедился, что комната пуста. Он замер на месте и окинул взглядом каждый угол. потом позвал жену:

– Уилла!

Тут же в коридоре послышался топот ног. Хью повернулся и увидел Лукана, Джолиета и лорда Уайнекена, стоящих на пороге и с тревогой осматривающих комнату. За ними появился Балдульф, поддерживаемый Идой. Все они отреагировали па его крик.

– Где она? – с тревогой спросил Джолиет. – Куда она могла отправиться?

– Она сказала, что собирается прилечь, – проворчал Балдульф.

Хью начал было удивленно мотать головой, но остановился.

– Уилла не ответила на мой вопрос, – вдруг понял он.

– Какой вопрос, сын мой? – поинтересовался лорд Уайнекен.

– Я спросил ее, не видела ли она того, кто ударил Балдульфа. Она начала отвечать, потом вы обнаружили письмо и… Олснета и Гавейн, – испуганно выдохнул он. – Кухня.

Торопясь к жене, Хью растолкал людей, стоявших в дверях. Хью был уверен, что она видела того, кто ударил Балдульфа. Он был уверен и в том, что Уилла не сказала бы ему, кто это был, если бы это была Олснета. Она была матерью Лувены, подруги детства, умершей вместо нее. Дядя Ричард мог написать, что она не виновата в смерти девочки, но Уилла, не любившая касаться этой темы, говорила Хью, что испытывает тяжкое чувство вины. Она не будет винить Олснету за то, что та желает ей смерти. Уилла будет ей сочувствовать.

– Я не… Я никогда бы не… – тихо с трудом произнесла Олснета, осознание вины исказило ее черты.

– Я видела, как ты ударила Балдульфа, Олснета, – мрачно произнесла Уилла. – И свиток пах луком. Я так понимаю, ты где-то там пряталась?

Плечи Олснеты поникли.

Почувствовав, что вокруг них воцарилась тишина, Уилла оглянулась. Все слуги прекратили работу и замолчали, напряженно прислушиваясь. Уилла взяла Олснету за руку и вывела ее в сад, находившийся за кухней. Когда она остановилась и взглянула на Олснету, глаза женщины были полны слез.

– Мне так жаль, – выпалила повариха до того, как Уилла успела хоть что-то сказать. – Я никогда не собиралась вредить тебе. То есть поначалу так оно и было, но я была так зла. Тогда мне сказали, что вы с Лувеной мертвы. Я десять лет оплакивала вас обеих. Вы проводили так много времени вместе, что я начала считать тебя своей. В тот день я потеряла двоих детей. – Она повернулась и отошла, комкая передник. – Моих детей.

–' Олснета.

Уилла шагнула за ней и сочувственно коснулась ее руки.

Повариха повернулась и стряхнула руку Уиллы.

– Не трогай меня. Не стоит ко мне хорошо относиться, я не заслуживаю этого. Я не смогу ничего объяснить, если ты будешь добра ко мне. Так ты только заставишь меня расплакаться.

Уилла убрала руку, се глаза заволокло слезами. Кажется, женщина уже плакала, не замечая этого.

– Хорошо. Олснета кивнула.

– Я хотела, чтобы ты умерла, – выпалила она. Уилла вздрогнула, но промолчала, позволив Олснете

продолжать.

– Это неправда. Нет, поначалу нет. Когда я считала тебя мертвой, я горевала о тебе так же, как и о Лувене. Мне больше незачем было жить. Дни тянулись подобно годам. Жизнь была бесконечной. Я подумывала о самоубийстве, но священник сказал, что я попаду в ад и никогда больше не встречусь с Лувеной и с тобой. Потом лорд Ричард заболел. Большую часть времени я проводила на кухне, но слуги стали поговаривать о молодой красивой женщине, которая приходит к нему в комнату. Мне было любопытно, кто это такая, но я и понятия не имела, что это ты. Я была среди тех, кто нашел его. С тех пор как ухудшилось его здоровье, я носила еду ему в комнату. В то утро я, как обычно, принесла ему завтрак. Я вошла в его комнату и поставила поднос на сундук у его кровати. Я повернулась, чтобы взглянуть на него, и тут же поняла, что он умер. Его лицо было серым, расслабленным и пустым. Он сжимал свиток, на внешней стороне которого было написано – «Уилла». Я удивилась. Почему он умер, сжимая в руках письмо, адресованное ребенку, который умер десять лет назад? Я не смогла устоять перед искушением и прочла его.

Я не могла поверить в то, что было написано в этом письме. Он обращался к тебе так, будто ты все еще была жива, хотя я знала, что ты умерла. Он сам мне сказал об этом. Потом я прочла о том дне и о том, что моя Лувена умерла вместо тебя, и о том, что он благодарил за это Бога. Ее горе было таким огромным, что Уилла почувствовала, что у нее болит сердце.

Олснета подняла голову и решительно продолжила:

– Вошла другая служанка, и я спрятала письмо под своей одеждой. Я сказала ей, что лорд умер и надо послать за лордом Уайнекеном. Потом я взяла поднос, который принесла, и вышла, прихватив письмо. Я читала его множество раз. Я перечитывала его снова и снова. И каждый раз, когда я читала, что Лувена умерла вместо тебя, а он благодарил за это Бога, я…

Олспета замолчала, сделала глубокий вдох, потом потрясла головой, избавляясь от владевшей ею злости.

– Лорд Уайнекен уехал, чтобы известить лорда Дюлонже, что тот стал графом. Я хотела вернуть письмо во время его отсутствия, но не смогла с ним расстаться. Потом приехал Дюлонже, а за ним лорд Уайнекен. Я была занята подготовкой к свадьбе, и каждый раз, когда у меня появлялась возможность отлучиться и вернуть письмо, лорд Уайнекен находился в комнате и искал письмо. Потом приехала ты.

Она подбоченилась.

– В тот день меня не посылали помогать тебе, посылали одну из молодых служанок. Я дала ей работу на кухне и заняла ее место. У меня было полно работы, но мне нужно было убедиться в том, что ты жива. Я подумала, что письмо могло быть просто бредом больного умирающего человека.

Она снова взглянула на Уиллу, в ее глазах была смесь злости, горя, сожаления и печали.

– Ты выросла такой красавицей! А теперь ты собралась выйти замуж за графа. А мой ребенок лежал в холодной могиле. Я…

Она задохнулась. Уилла больше не могла выносить это. Она сделала шаг вперед и протянула руки, чтобы успокоить се. Олснета тут же отшатнулась.

– В тот момент я ненавидела тебя, – стыдливо призналась она. – Ты жила, а мой ребенок умер. Ты была красивой, счастливой и собиралась выйти замуж. Я хотела, чтобы ты умерла так же, как и моя дочь. Чтобы ты была там, где ты, как я думала, находилась все эти годы, пока я оплакивала тебя. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не задушить тебя голыми руками. Я должна была улыбаться, восхищаться твоим красивым платьем, твоими красивыми волосами, твоей удачей, пока изнутри меня разъедала желчь. Она снедала меня во время свадьбы и первой части праздника. Дальше я не выдержала. Я…

Она замолчала.

– Ты наполнила кувшин медом и ядом и поставила его в нашу спальню.

Обе женщины вздрогнули, когда Хью произнес то, что не смогла произнести Олснета.

– Хью! – испуганно вскрикнула Уилла, но затем заставила себя улыбнуться. – Я…

– Предполагается, что ты находишься у себя в комнате.

От его резкого тона Уилла вздрогнула. Хью был просто в бешенстве.

– Да, но я спустилась, чтобы…

– Встретиться с тем, кто пытается убить тебя с момента твоего приезда сюда, – резко договорил он и повернулся к поварихе. – Кто напал на меня на просеке? Твой любовник?

– Человек на просеке? – удивленно спросила Олснета. – Я не…

– И кто поджег сегодня дом? Твой любовник был уже мертв, так что я думаю, что это ты сделала сама, если только ты не вовлекла в это племянника.

– Поджег дом?

Олснета смотрела на Хью с изумлением, потом выпрямилась.

– Я ничего не знаю про нападение на просеке и поджог дома. Да, я отравила мед в тот первый вечер, но… – Она посмотрела Уилле в глаза. – Я пожалела об этом в то самое мгновение, когда увидела, как ты поднимаешься по лестнице.

– Не настолько сильно, чтобы поторопиться наверх и сделать так, чтобы она не выпила его, – огрызнулся Хью.

Олснета не обратила на него никакого внимания, она смотрела только на Уиллу.

– Я хотела пойти за тобой, чтобы признаться во всем, но испугалась. Единственное, на что я надеялась, так это на то, что ты не захочешь пить и не выпьешь отраву. Я провела ужасную ночь.

– Не такую ужасную, как я, – с отвращением пробормотал Хью.

– Я не могла спать, а когда ненадолго засыпала, меня преследовала Лувена, ругавшая меня за то, что я навредила той, кого она любила как сестру. Я обрадовалась, когда все обошлось, и благодарила Бога, что ничего не случилось. Даю слово, я больше не пыталась навредить тебе. Я могла это сделать. Я готовила все, что ты здесь ела, и, если бы захотела, могла бы отравить тебя уже давно, – добавила она в собственную защиту.

– Только при этом умер бы твой племянник, потому что после первого отравления я назначил его на должность дегустатора, – сухо отреагировал Хью.

Олснета сделала рукой отрицательный жест.

– Ба! Гавейн. Я его не люблю. Возможность того, что он умрет, едва ли остановила бы меня, если бы я хотела смерти Уиллы. В детстве оп был мерзким отродьем и остался таким же неприятным, когда вырос. Гавейн бесхарактерный и жадный человек, а это плохое сочетание. Оп всегда ищет, где бы ему поживиться на дармовщинку. Думаю, вам лучше приглядывать за ним. Ради пары ботинок он может нанести удар в спину.

Хью молчал.

– Значит, ты отрицаешь то, что имеешь какое-то отношение к сегодняшнему пожару в доме и человеку на просеке?

– Я ничего не поджигала. Я даже не знаю, как добраться до дома и просеки, о которых вы говорите. Я не знала о существовании дома.

Повариха выпрямилась, признавая свои ошибки.

– Нет. Я не имею ничего общего ни с тем, ни с другим. Я несу ответственность за яд, за то, что взяла письмо… и ударила Балдульфа.

Она выглядела огорченной.

– Зачем ты ударила Балдульфа? – спросила Уилла. Олснета закусила губу.

– Я раскаиваюсь в этом, я раскаиваюсь во всем. Мне нужно извиниться перед Балдульфом. Я не собиралась бить его так сильно, но очень испугалась. Я пошла в комнату, чтобы вернуть письмо, и наконец-то увидела ее пустой. Я пыталась найти место, в которое лорд Уайнекен мог еще не заглядывать. Я открыла ставни, чтобы лучше видеть, но они начали хлопать, издавая ужасный шум. Я торопилась закрыть их, когда услышала, что ты зовешь лорда Уайнекена. Я знала, что ты решишь, что он в этой комнате, и придешь. Я думала, что нахожусь в безопасности, когда ты вошла и, не заметив меня, тут же направилась к ставням. Я собиралась выскользнуть из комнаты, когда услышала, что тебя зовет Балдульф. Я испугалась, мне показалось, что я пропала. Он войдет, вы двое найдете письмо, один из вас увидит меня. – Олснета пожала плечами. – Я схватила подсвечник, стоявший на столе рядом со мной, и, когда Балдульф уже зашел в комнату, стукнула его по голове и убежала.

– Для кого ты украла письмо? – спросил Хью.

Уилла посмотрела на мужа с удивлением, но потом поняла, что он пришел после того, как Олспета рассказала ей о письме.

– Я украла письмо для себя.

– Не лги мне! – грубо сказал Хью. – Для кого ты его украла? Ты работаешь на Гаррода?

Олснета выпрямилась и застыла.

– Я не крала его. И уж, разумеется, не стала бы красть его для того, кто убил мою дочь. Я взяла его, чтобы прочесть.

Хью неуверенно рассматривал повариху. Уилла решила, что знает, почему он так смутился.

– Когда мы были детьми, Лувена училась вместе со мной. Папа Ричард разрешил ей это для того, чтобы у меня была компания. Именно так мы и подружились, – сказала Уилла.

Хью вопросительно взглянул на нее.

– Она… мы учили Олснету тому, что сами учили каждый день, а она приносила нам из кухни сладости. Олснета умеет читать.

– Попятно.

Его плечи расслабились. Он устало потер шею и повернулся к Оденете с мрачным выражением лица:

– Значит, ты не крала письмо и не пыталась убить мою жену для Гаррода?

Уилла вздрогнула, когда услышала в его голосе гнев. Она сделала шаг вперед и умоляюще взглянула на него.

– Она была расстроена, милорд. Олснета думала, что я умерла вместе с Лувеной. Из письма стало ясно, что Лувена умерла вместо меня. Она… – Уилла беспомощно пожала плечами. – Олснета была переполнена горем. Ее рассудок помутился. Она сожалеет. Никакого вреда она не причинила. Ты не можешь наказывать ее за…

– Никакого вреда? – Хью с изумлением уставился на жену. – Да она чуть было не убила тебя! Да тебя рвало мне на колени, мы не могли спать до следующей ночи.

Услышав эти обвинения, Уилла широко распахнула глаза.

– Да, милорд, я чуть было не умерла. Но я не умерла. И… – Она помолчала. – Меня рвало тебе на колени?

– Да.

По его лицу она поняла, что для него это было самым неприятным в жизни, и почувствовала, как краснеет от смущения. Уилла отмела в сторону эти незначительные опасения.

– Она сожалеет.

Хью с удивлением взглянул на нее.

– Уилла, она… Как ты можешь так просто простить ее? Уилла упрямо нагнула голову.

– Потому что Лувена умерла вместо меня. Именно мне захотелось в тот день удрать из замка. Это был прекрасный весенний день. Лувена согласилась только на том условии, что она сможет надеть повое золотое платье, которое Ричард подарил мне перед отъездом на коронацию. Она умерла вместо меня, и я прожила десять лет с чувством вины. Иногда мне даже хотелось, чтобы в тот день умерла я сама.

Хью больно схватил ее за руки, заставив взглянуть себе в глаза.

Уилла выдавила из себя печальную улыбку.

– Вы слышали, что сказано в письме, милорд. Отец был благодарен, что это была Лувена, а пе я. Почему же тогда матери Лувены jте злиться по той же причине? Все эти годы она считала нас обеих мертвыми. Она оплакивала нас. И теперь, совершенно неожиданно, узнает, что я жива, а ее дочь умерла вместо меня, и я выхожу замуж и буду ее хозяйкой. Как же ей не пожелать смерти и мне, пусть даже на мгновение?

Хью отпустил се.

– Мне жаль, что она пыталась убить тебя. По крайней мере я не могу позволить ей продолжать работать на кухне, иначе она может отравить нас всех. Надо дать ей другую работу, – произнес он, обращаясь к Уилле.

Уилла покорно кивнула, зная, что не сможет его переубедить.

– Мне придется придумать ей еще какое-нибудь наказание. Я не могу оставить ее поведение безнаказанным. Уилла. Ты чуть не погибла.

Он повернулся к матери Лувены.

– С этого момента тебе не разрешается появляться на кухне и подниматься наверх. Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с Уиллой и приближалась к еде. Но я хочу, чтобы ты оставалась в замке до тех пор, пока я не решу, как с тобой поступить.

Олснета кивнула и сняла передник. Ее движения были медленными и усталыми. Казалось, за эти несколько секунд она постарела на двадцать лет. Уилла почувствовала жалость. Она печально наблюдала, как женщина повернулась, чтобы вернуться в замок через дверь, в которую ей запретили входить. В последний момент Олснета остановилась и пошла вместо этого в обход. Хью приказал а держаться подальше от кухни, и она ловила его на слове. Когда мать Лувены скрылась из виду, Уилла взглянул; на мужа и тут же пожалела об этом. Он не смотрел на Олснету, он смотрел на нее, и на его губах появлялось то же самое выражение неудовольствия, что и раньше. Уилла предположила, что он вспоминает, что она пошла на кухню к Олснете, хотя объявила, что пойдет приляжет. Уилла вздохнула и стала ждать выговора. Она смотрела, как Хью открывает рот, и постаралась подготовиться к тому, что он скажет, по то, что он собирался сказать, замерло у него па губах – дверь замка распахнулась.

– Хорошо, что ты нашел ее, – сказал Лукан.

Хью немного помолчал, но молчание было недолгим.

– Мне хотелось бы переговорить с тобой и лордом Уайнекеном. Я скоро приду.

Лукан кивнул.

– Мы будем ждать тебя у главного стола.

Хью подождал, пока закроется дверь, потом взял Уиллу за руку и провел ее через огород к яблоням в конце сада. Как только он завел ее настолько далеко, что никто не мог ни подслушать, ни прервать их разговор, он повернулся к ней и начал грозить пальцем перед ее носом.

– Сегодня ты не послушалась меня три раза.

– Нет, милорд. Такого не было, – перебила Уилла.

– Да, так оно и было. Когда мы вернулись в замок, я сказал тебе идти в твою комнату.

– Я так и сделала, – быстро ответила она.

– Да, но, кроме того, я сказал тебе не выходить оттуда до прихода Балдульфа.

– Да я и не собиралась, – произнесла Уилла извиняющимся топом, – но я услышала звук и захотела посмотреть, в чем дело. Я…

– Ушла из комнаты, не дожидаясь Балдульфа.

– Ну, – неохотно согласилась Уилла. – полагаю, что так, по…

– И потом, ты не прилегла после чтения письма от дяди, а спустилась сюда, – продолжил он.

– Ты не говорил мне прилечь, – возмущенно запротестовала Уилла. – Это я сказала, что собираюсь прилечь.

– Ха-ха! Значит, ты солгала мне, а это даже хуже! Уилла поморщилась, потом глубоко вздохнула. Хью тут же взглянул на ее грудь. Она отметила, что часть его злости сменилась совсем другим жаром. От любопытства ома еще раз глубоко вдохнула и выдохнула. Хью наблюдал с большим интересом. Уилла усмехнулась.

– У вас есть полное право сердиться на меня, милорд, – умиротворяюще начала она. – Я вела себя очень плохо. Я… Ой!

Она резко замолчала и хлопнула себя по ноге.

– Что такое? – встревожился Хью.

– Меня кто-то укусил, – солгала она, наклоняясь и начиная поднимать юбку.

Хью мгновенно присел па корточки.

– Чуть выше, муж мой, – пробормотала Уилла, когда он остановился, подняв юбку до колена.

Хью покорно поднял юбку выше, украдкой рассматривая ее ногу и проводя по ней рукой.

– Здесь?

– Чуть выше.

Уилла закусила губу и поджала пальцы на ногах, когда его рука скользнула выше, отодвигая платье.

– Я ничего не вижу.

Он произнес это тем хриплым голосом, который так нравился Уилле, она почувствовала, что трепещет в ожидании.

– Ты уверен? Там явно было жало.

– Мне показалось, ты сказала, что тебя укусили. Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Что то в ее глазах заставило его замереть, потом искорки н его глазах превратились в пламя, и рука снова задвигалась.

– Наверное, мне лучше поцеловать это место.

– Да. Пожалуйста, лучше поцелуй меня, – прошептала Уилла таким же хриплым голосом.

Не отрывая от нее глаз, Хью наклонился вперед и прижал губы к наружной стороне ноги, потом высунул язык и дотронулся им до незагорелой кожи.

– Так лучше? – спросил он.

– О да, гораздо лучше, – выдохнула Уилла.

Хью выпрямился так резко, что Уилле пришлось отступить назад, чтобы не упасть. Хью поддержал ее за руку и ухмыльнулся. Уилла подумала, что это достаточно зловещая улыбка.

– Вот. А если бы ты пошла в свою комнату, как говорила, мы могли бы позволить себе то, чего ты хочешь. Я направился в спальню, думая о том же, что и ты, но узнал, что ты солгала мне и что тебя нет там, где тебе следовало быть.

Уилла поморщилась. Первая попытка соблазнить мужа закончилась провалом. Она почти отказалась от попыток отвлечь его. но потом напомнила себе, что не сдастся так просто, и улыбнулась.

– Прошу прощения, милорд. Но перед тем как вы отчитаете меня, как я того заслуживаю, могу ли я задать вам вопрос?

Хью подозрительно сощурился, но кивнул, и Уилла нежно улыбнулась.

– Я просто подумала… То, что ты делаешь со мной, могу ли я делать это с тобой? А если могу, то получишь ли ты от этого такое же удовольствие?

– Это? – неуверенно переспросил он.

– Да. Когда ты… – Она помедлила, покраснела и продолжила. – Можно тебя туда поцеловать?

Она протянула руку и прижала ее к его набухшему естеству. В ответ Хью поднялся, казалось, он пытается пробить материал и прыгнуть ей в ладонь. Уилла выжидала, с интересом наблюдая, как на его лице одно выражение сменилось другим. Когда его лицо замерло и он кашлянул, по-видимому, пытаясь вернуться к предыдущей теме, она легко сжала пальцы. После этого она провела по выпуклости рукой, потому что ей нравилось, когда он проделывал это с ней. Его лицо утратило неподвижное выражение, он застонал; Хью схватил ее, но она выскользнула из его рук и встала перед ним на колени. Он с изумлением посмотрел на нее.

– Что ты…

Вопрос замер у него на губах, когда Уилла быстро сняла с пего пояс. Меч со звоном упал на землю. Она начала развязывать завязки его бриджей. Когда се рука вдруг легла поверх его руки, она подняла голову и увидела, что он испуганно оглядывается.

– Кто-нибудь увидит, – испуганно прошипел Хью. Уилла убрала его руку и продолжила свое занятие.

– Нет. Ты выбрал хорошее место, муж мой. Нас не увидят.

Кажется, ее слова напомнили ему о том, зачем он притащил ее сюда.

– Ничего не выйдет, жена. Ты… Проклятие! – простонал Хью, когда Уилла разобралась с завязками и бриджи соскользнули по его ногам, давая возможность возбужденной плоти выбраться наружу.

Уилла смотрела па это, не зная, что предпринять, и потом решила, что существует только одна возможность, найти ответ, и начала экспериментировать. Она взяла его плоть одной рукой. Когда Хью тяжело задышал, Уилла решила, что действует правильно. Она положила другую рук поверх первой и теперь держала его двумя руками так, что кончик оставался снаружи. Она начала целовать его.

– Господи! – воскликнул Хью. – Уилла…

– Скажи, что мне делать, – сказала она, остановившись и подняв на него большие глаза, полные мольбы.

Хью встретился с ней глазами на мгновение и вздохнул в знак поражения.

– Трогай его, целуй, лижи, ласкай, возьми в рот и…

– Вес сразу? – испуганно перебила его Уилла.

– Нет. Только… ствол!

Уилла провела руками по нему, потрогала кончик и подняла глаза, услышав, что Хью ругается. Она не была уверена, но подумала, что ему это приятно. Его лицо выражало страдание, но он так крепко держался за две ветки яблони, будто был застигнут бурей. Это поощрило Уиллу попытаться выполнить другие указания. Ей помогло бы его объяснение, как именно дотрагиваться до него и существовал ли для этого определенный порядок, которого она должна строго придерживаться. Сначала дотронуться, потом поцеловать, потом лизнуть или в каком-то другом порядке? Хью не озаботился никакими уточнениями, и Уилла решила сделать так, как ей понравится. Поскольку она получала большое наслаждение, когда он касался ее губами, именно это она и сделала в следующий момент. Уилла взяла его в рот. Немного поколебавшись, она начала скользить губами вниз. Стон, раздавшийся над се головой, свидетельствовал о том, что это было приятно, и она начала с воодушевлением двигать губами. Вспомнив, что Хью говорил об облизывании, она стала касаться его языком, двигая губы то вперед, то назад. Она была в большей степени довольна хрипами, стонами и аханьем, которые издавал ее муж, Уилла занималась этим только несколько мгновений, когда почувствовала, что Хью двигается. Взглянув вверх, она заметила с некоторым раздражением, что муж явно лезет на дерево. Если она делала что-то не так, ему надо было просто сказать об этом. Абсолютно незачем залезать от нес на дерево. Уилла с разочарованием подумала, что делала все не так хорошо, как ей казалось.

– Муж мой, пожалуйста, прекрати лезть па дерево. Я не могу… Ой!

Она удивилась, когда Хью отпустил дерево, встал обратно на ноги, схватил ее за руки и потянул вверх. В следующее мгновение Уилла оказалась прижатой спиной к дереву, ее муж с жадностью приник губами к ее губам. Она не пыталась протестовать против такого окончания своего эксперимента. Его руки и губы были везде, они двигались все быстрее и быстрее, вызывая всевозможные ощущения, быстро сменившие ее раздражение. Когда он начал задирать ей юбку, Уилла была более чем готова. Она тяжело дышала и тихонько стонала, пока Хью расшнуровывал платье, чтобы освободить ее грудь. Уилла удивилась, что даже не почувствовала, когда он это сделал. От раздумий ее отвлекла рука Хью, слегка касавшаяся внутренней стороны ее бедра, когда он поднял юбку выше талии. Придерживая платье одной рукой, он опустил вторую между ее ног. Уилла подумала, что слышит, как он благодарит Бога, находя ее влажной и готовой для него. Потом он схватил ее за ноги, поднял их к своим бедрам и скользнул в нее. Уилла вскрикнула, когда он наполнил с Хью поцеловал жену, подался назад и снова двинулся и навстречу. Дерево было жестким и не гнулось под ее спиной, но Уилла едва замечала это; ее тело было заполнено Хью теми эмоциями, которые он в ней разбудил. Она чувство вала, как внутри ее возрастает напряжение, ее мышцы начинали сжиматься, Уилла знала, что близка к тому блаженному освобождению, которым она так наслаждалась. Хью с силой вошел в нее третий раз, потом неожиданно замер и вскрикнул. Уилла вцепилась в его плечи, испытывая удивление когда чувствовала, как он изливается в нее. Он прислонился к ней, прижимая ее к дереву своим телом. Уилла поняла, что все кончилось. Он кончил, а она… нет. Она решила, что это несправедливо. Именно в тот момент, когда Уилла раздумывала, не стукнуть ли его по руке и не потребовать ли того, чтобы он исправил ситуацию, Хью испустил длинный выдох и опустил ее на землю. Потом он отступил назад и взглянул па нее.

– Ты… не успела.

Он сам ответил на собственный вопрос, когда увидел раздосадованное выражение ее лица. Уилла опустила юбку и зашнуровала лиф.

– Прости, ты так возбудила меня, – сказал Хью. Уилла не стала слушать. Фыркнув, она пошла прочь, занимаясь па ходу шнуровкой.

– Уилла! Подожди, я… Аи!

Она взглянула через плечо и увидела, что он упал лицом в грязь, а бриджи стягивают его лодыжки. Уилла злобно решила, что Хью того заслуживает, и пошла еще быстрее, когда он начал подниматься на ноги. Уилла знала, что он пойдет за ней, но ей совершенно не хотелось с ним разговаривать. Дойдя до небольшой рощицы, Уилла поняла, что не хочет разговаривать ни с кем. Настроение у нее испортилось, и решение было принято мгновенно. Оглянувшись и увидев, что Хью занят тем, что натягивает бриджи, Уилла быстро свернула вправо. Она двинулась вглубь рощи, чтобы побыть одной, чего ей очень хотелось. Это был тяжелый день, столько всего случилось.

– Уилла?

Она оглянулась на зов и спряталась за деревом, понаблюдав за тем, как Хью торопливо прошел в направлении кухни. Он завязывал на ходу бриджи. Уилла посмотрела, как он зашел в замок, и отправилась гулять среди деревьев. Она медленно продвигалась в сторону того места, где они только что были, думая, что фруктовый сад будет последним местом, где Хью станет ее искать. Всего лишь через несколько мгновений она услышала хруст ветки. У нее засвербило в затылке. Уилла остановилась и медленно повернулась, осматривая деревья. Она ничего не увидела, но почувствовала внезапное беспокойство. Решив в конце концов вернуться в замок, Уилла вдруг заметила меч Хью, который лежал впереди на земле. Он находился в ножнах, прикрепленных к поясу, и лежал там, куда она его уронила, когда снимала. Хью так торопился за ней, что явно забыл про него. Уилла раздраженно щелкнула языком и быстро двинулась вперед, собираясь вернуть его. Уилла почти добралась до меча, когда услышала новый хруст ветки под чьей-то ногой. Звук раздался подозрительно близко. В этот раз она боялась оглянуться. Ее охватила паника, и она пробежала те несколько футов, что оставались до дерева, под которым они с Хью до этого находились. Там она оглянулась через плечо, и в животе у нее похолодело от ужаса, когда она заметила, что в нее кто-то целится. Она нагнулась и схватила меч Хью, но меч был гораздо тяжелее, чем ожидала Уилла. Она пошатнулась уперлась в дерево, меч был наполовину поднят. Она увидела Гавейна. Племянник Олснеты не сказал ни слова. Выражение его лица показалось ей безумным. Он поднял свой меч Уилла с бьющимся сердцем смотрела, как он приближается к ней, потом услышала крик и почувствовала, как ее отпихнули в сторону. Она упала на живот, но быстро перевернулась па спину и уставилась на сцену, разыгравшуюся над ней. Гавейн стоял с раскрытым от удивления ртом, его меч глубоко застрял в его собственной тетке. Уиллу оттолкнула Олснета. Мгновение Гавейн стоял не шевелясь, но потом, кажется, пришел в себя. Он вытащил меч из Олснеты, посмотрел, как она сползла на землю, и снова повернулся к Уилле.



Глава 18

Уилла была уверена, что сейчас умрет. Она испуганно оглянулась по сторонам в поисках меча Хью, у нее упало сердце, когда она увидела, что меч лежит далеко от нее, рядом с распростертым телом Олснеты. Она была бессильна что-либо сделать. Уилла снова взглянула на Гавейна. Он стоял, расставив, ноги, и поднимал меч. Уилла напряглась, когда он приготовился опустить на нее меч. В последний момент она быстро откатилась в сторону. Меч ударился о землю в нескольких дюймах от нее. Ей в лицо полетели грязь и листва. Уилла стиснула зубы и встала на четвереньки. Гавейн наступил ей на подол и заставил остановиться. Уилла встала, не желая ползать перед ним на коленях. Она не умрет от удара мечом в спину. Если Гавейн хочет убить се, пусть посмотрит ей в глаза. Она надеялась, что ее лицо будет вечно преследовать его. Гавейн помедлил, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы спасти ей жизнь. В следующее мгновение воздух наполнился яростным криком. Она была уверена, что узнала голос Хью. Уилла пошатнулась, когда ее несостоявшийся убийца повернулся к вооруженному человеку. Только тогда она увидела, что этот низкий дикий вопль издал не Хью. К ее удивлению, человеком, с которым сражался Гавейн, был Джолиет. Она стояла неподвижно и с изумлением следила за происходящим. Когда раздался звон мечей, Уилла задержалась на месте от испуга, но потом ее внимание привлек стон Олснеты. Уилла с трудом преодолела разделявшие их несколько футов.

– Олснета? – прошептала она.

Уилла перевела взгляд на рану поварихи и ужаснулась. Плечо женщины было рассечено между шеей и рукой. Уилла знала, что та не выживет, но все же попыталась ей помочь.

– Уилла?

Олснета открыла глаза, когда Уилла начала накладывать жгут.

Уилла попыталась улыбнуться, хотя и знала, что это всего лишь жалкая попытка.

– Тсс, – прошептала она ломающимся голосом. – Молчи, береги силы.

– Их незачем беречь, – выдохнула женщина. – Я умираю.

– Нет, ты…

– Оставь это. Ты только причиняешь мне бесполезную боль.

Уилла поколебалась и прекратила останавливать кровотечение. Но это и так не возымело никакого эффекта – она не смогла остановить кровь даже двумя руками. Когда Олснета слабо махнула здоровой рукой, Уилла покорилась молчаливой просьбе и крепко сжала эту руку.

– Ты спасла меня.

– Да, – последовал медленный выдох. – Когда я обходила замок, то оглянулась и увидела, как Гавейн прячется у края яблоневого сада. Я знала, что он задумал что-то недоброе. Я поняла, что мне лучше всего проследить за ним. Поначалу я решила, что он собирается подглядывать за вами, это было бы достаточно мерзко, – с отвращением сказала она и покачала головой. – Я подождала, собираясь отчитать его, как только вы уйдете и не будете смущены его присутствием. – Она помолчала и с шумом вдохнула воздух. – Но потом он напал на тебя, и я поняла, что все неприятности исходят от него, от него и его мерзкого дружка Ульдрика.

– Ульдрика? – переспросила Уилла.

– Да, Он пропал в тот самый момент, когда того человека убили волки. Я не узнала его лицо – оно все было разодрано, но он был примерно такого же роста и с волосами такого же цвета. Должно быть, это был Ульдрик. Видимо, они с Гавейном служили Гарроду. Я не могла позволить ему убить тебя. Этот мерзавец уже убил мою Луви.

Олснета хрипло выдохнула.

– Благодарю тебя за спасение, – сказала Уилла.

Эти слова казались ничтожными по сравнению с жертвой, принесенной Олснетой. Она отдала за Уиллу жизнь ребенка, которого любила, и свою жизнь за женщину, которую ненавидела.

– Мне хотелось бы… – начала Уилла и вздрогнула, когда Олснета сжала се руку с неожиданной силой.

– Нет. Не считай себя виновной в моей смерти. Тебя не в чем винить. И ты не виновата в смерти Лувены. Я была не права. Я пережила потрясение и сходила с ума от горя.

– Но если бы мне не захотелось тогда погулять… – печально начала Уилла.

– А кто придумал это в первый раз? В тот самый первый раз, когда вы вдвоем улизнули?

Услышав вопрос, Уилла мигнула.

– Лувена, – неохотно признала она.

Рука Олснеты, державшая Уиллу, снова ослабела.

– Я тоже так думала. Я знала свою девочку. Ты редко делала что-то наперекор лорду Ричарду. – Олснета выдохнула, подрагивая при этом. – Виновата была больше она, чем ты. Тут сыграли свою роль судьба и этот мерзавец, твой отец.

– О, Олснета.

Когда женщина взглянула на нее, Уилла закусила губу и нахмурилась.

– Не плачь обо мне, дитя мое. Я скоро буду с Лувеной, моей маленькой Лувеной. – Олснета устало улыбнулась.

Ее голос слабел по мере того, как жизнь покидала обезображенное тело.

– И я готова к этому. Мать не должна жить и видеть, как умирает ее ребенок. Это неправильно. Она становится раньше времени ожесточенной и старой.

Чувствуя, как слезы текут по ее лицу, Уилла отвернулась и подняла руку, чтобы утереть их рукавом платья.

– Уилла?

Она повернулась и увидела, что Олспета смотрит нее с волнением.

– Что такое?

– Как ты думаешь, Бог простит мне то, что я пыталась отравить тебя?

Увидев в ее глазах внезапный страх, Уилла заверила женщину:

– Да, Олснета. Ты спасла мне жизнь. Это загладит твою вину. Бог простит тебя. Ты будешь вместе с Лувеной.

Олснета облегченно вздохнула, ее взгляд стал рассеянным, свет в глазах померк.

– Да. Я скучала по ней. Она была… моим сол…

– Солнышком, – со всхлипом договорила Уилла, когда жизнь беззвучно покинула тело Олснеты.

Солнышко! В ее памяти отозвалось эхом: «Ты – мое солнышко». Олснета часто так говорила Лувене, обнимая ее, когда девочки приходили па кухню за сладостями.

Уилла сидела и держала ее за руку до тех пор, пока та не начала остывать, тогда она положила ее на неподвижную грудь Олснеты. Уилла откинулась назад, ощутив при этом внезапную слабость. Ей в голень уперлось что-то твердое, ей потребовалось лишь мгновение, чтобы выяснить, что это. Отодвинувшись в сторону, она уперлась взглядом в огромный меч Хью. Бог оставил ей оружие, но Уилла была слишком слаба, чтобы воспользоваться им. А теперь Олснета мертва! Уилла схватилась за рукоятку и поднимала меч до тех пор, пока он не оказался в вертикальном положении. Он был выше ее, стоявшей на коленях.

Она оперлась о рукоятку меча и поднялась на ноги.

– Черт побери! Он испортил мой лучший камзол!

Уилла повернулась на эту раздраженную реплику и увидела, что Джолиет победил Гавейна. Он стоял рядом с распростертым телом дегустатора и с раздражением рассматривал дыру в камзоле. Оставив камзол в покое, Джолиет пожал плечами, улыбнулся и направился к Уилле.

– Ну что ж, лучше камзол, чем моя шкура. Олснета может идти, или мне сходить за Идой?.. Господи!

Джолиет остановился, заметив, что поварихи коснулось дыхание смерти. Он быстро встал рядом с ней на колени, чтобы убедиться в отсутствии признаков жизни.

– Хью!

Лукан направился к нему через большой зал в тот момент, когда тот спускался трусцой с последней ступеньки лестницы, ведущей к верхним покоям. Он прибежал в замок за Уиллой. Он прошел кухню, потом большой зал и, не обращая внимания на крики Лукана, взбежал наверх. Всего лишь несколько мгновений назад ему пришло в голову, что он зол, а она была не права. Теперь все было наоборот. И все потому, что он не смог сдержать свою страсть. Если честно, Уилла не исправила положения. Фактически она намеренно возбуждала его, чтобы отсрочить наказание. Она прекрасно с этим справилась. При одном воспоминании о том, что она стояла перед ним на коленях и приняла его естество в свой рот, его страсть пробудилась снова. Наверное, он может предложить жене для успокоения нечто большее, чем извинения. Хью открыл дверь спальни и увидел, что там никого нет. Уилла не вернулась, как он предполагал. Быстро заглянув в комнату дяди и увидев, что се мет и там, он начал спускаться вниз. Теперь, когда Хью добрался до нижней ступеньки, у которой его ждал Лукан, он предвосхитил речь Лукана.

– Где моя жена?

Казалось, Лукан предельно удивлен.

– Последний раз, когда я ее видел, она была с тобой.

– Да, но она вернулась в дом… разве нет? – спросил Хью растерянно.

– Нет, она не проходила через большой зал. Мы с лордом Уайнекеном сидим здесь с того момента, когда я нашел вас двоих на улице.

– Господи! – раздраженно воскликнул Хью.

Эта женщина сведет его с ума. Она без труда повиновалась Иде и дяде, когда тот был жив. Почему же не послушаться его хотя бы немного? С того самого момента, когда они встретились первый раз, Уилла всегда ускользает от него или его охраны.

– Что случилось? – спросил Лукан.

– Мы… э-э… поссорились, – уклончиво ответил Хью, направляясь к кухне. – Она ушла. Я думал, что она вернулась в дом. Наверное, я был не прав. Она, должно быть, все еще в саду.

Лукан не отставал от него.

– А о чем был спор?

– Не твое…

– Чертово дело, – закончил Лукан со смехом, раздражающе подействовавшим па нервы Хью. – Ну не важно! Я могу и догадаться.

Хью хмыкнул и вошел в кухню.

– Это ты так думаешь.

– А ты нет? – весело поинтересовался Лукан. Хью нахмурился.

– А где твой пояс с мечом?

Хью взглянул вниз, машинально дотронувшись рукой до талии. Он не нащупал ничего, кроме свободной туники, застыл посреди кухни и длинно выругался. Лукан рассмеялся и указал на дверь в сад. Открыв дверь, он жестом пригласил Хью выйти через нее. Пробегая мимо друга, Хью решил, что у того слишком самоуверенная улыбка. Он едва успел сделать шесть шагов, как из-за деревьев выбежал Джолиет. Хью взглянул кузену в лицо и поторопился ему навстречу.

– Что такое? Что случилось?

Задыхаясь, Джолиет схватил Хью одной рукой и указал другой на то место, откуда появился.

– Гавейн напал на Уиллу! – выпалил он.

Хью не стал больше слушать. Он помчался к деревьям. Его сердце замерло от зрелища, представшего перед его глазами. Первое, что он увидел, была женщина, лежавшая в луже крови. Потом он понял, что волосы, растрепавшиеся вокруг головы женщины, не имели того огненно-рыжего оттенка, какой имели волосы Уиллы, а были испещрены серыми прядями.

– Олснета.

– Да, – прохрипел Джолиет, устало прислоняясь к дереву, на которое пытался до этого забраться Хью.

– Где Уилла? Она ранена?

– Нет, – быстро заверил его Джолиет. – С ней все в порядке. Олснета оттолкнула Уиллу и приняла на себя предназначенный ей удар. Я был слишком далеко, чтобы помочь Олснете, но подоспел вовремя, чтобы отправить Гавейна на тот свет до того, как он успел навредить Уилле.

– Слишком далеко? А как ты вообще сюда попал? – удивился Хью.

Джолиет оторвался от дерева.

– Когда мы спустились вниз, я заметил, что Гавейн находится в большом зале. Когда ты побежал за Уиллой в кухню, он выскользнул во двор замка. Он вел себя… – Джолиет пожал плечами. – Странно. У меня возникли подозрения, потому что я только что услышал, что он и Олспета были единственными, кому Балдульф рассказал перед пожаром, где вы находитесь. Ну, я и пошел за ним. Я видел, как он кружил вокруг замка и подкрался к саду. Он принялся наблюдать за тем, как вы двое разговариваете с Олснетой. Когда Олснета ушла, а ты повел Уиллу дальше в сад, он последовал за вами. Потом его заметила Олснета и начала следить за ним, а я вынужден был следить за ней.

– Господи, ты хочешь сказать, все вы были там, когда… Он замолчал, покраснев от унижения. Ему пришлось пережить не самые приятные минуты. Если они присутствовали при том, как его ублажала жена, то почему бы им не найти еще немного времени и не посмотреть, как он ублажает ее в ответ? Понимая, что его посетила мысль, довольно незначительная на фоне всего остального, он покачал головой и жестом попросил Джолиета продолжить рассказ.

Щеголь выглядел как сама насмешка, но сказал совершенно другое:

– Меня там не было, кузен. По крайней мере я не мог ничего увидеть. Я был больше занят тем, чтобы не упустить Олснету и Гавейна. Но я уверен, что у Гавейна была удобная позиция для наблюдения, – добавил он.

– Хорошо, что он мертв, иначе мне пришлось бы убить его, – пробормотал Хью, пнув мертвеца.

– Почему? Что случилось? – спросил Лукан, потом поднял руки и рассмеялся, когда к нему повернулся Хью. – Ну не важно. Я знаю, что это не мое чертово дело.

– Ну и, – сказал Джолиет, снова привлекая к себе внимание, – когда вы двое кончили… ну когда ты кончил, – уточнил он.

Хью поджал губы.

– Мне послышалось, что ты ничего не видел.

– Да, но почти все слышал.

Джолиет ухмыльнулся, веселясь над стеснением Хью.

– Уилла направилась к замку и вдруг скрылась среди деревьев. Когда ты поднял свои не завязанные бриджи от лодыжек и погнался…

Джолиет ухмыльнулся, когда Лукан прыснул со смеху. Хью нахмурился и схватил Джолиета за рубашку. Он сбил с ног кузена, который был ниже его ростом.

– Что с моей женой? – рявкнул он.

Джолиет кашлянул и продолжил, когда Хью отпустил его:

– После того как ты побежал обратно в замок, Уилла направилась к тому месту, где вы были вместе. Гавейн пошел за тобой, Олснета за ним, а я – за ней. Я держался немного позади, стараясь, чтобы Олснета не обнаружила мое присутствие. Мне не очень хорошо было видно, что происходило перед ней, но, когда она вдруг побежала, я понял, что что-то плохое. Я оставил попытки спрятаться и поторопился за ней. Когда я добрался до места, Гавейн уже ударил ее и повернулся к Уилле. Я дрался с ним и победил. – Джолиет пожал плечами. – До этого момента я не понимал, насколько серьезно ранена Олснета. Я встал на колени, чтобы убедиться в том, что она умерла. И пока я это делал, Уилла убежала.

– Убежала? – взревел Хью. – Почему же ты сразу не сказал?

– Ну, я думал, она побежала внутрь… Он замолчал и поморщился.

– Как ты, когда она направилась к замку первый раз. Я так понимаю, она не вернулась в замок?

– Нет.

Хью медленно повернулся, оглядывая деревья вокруг. Когда он не обнаружил никаких признаков жены, то отправился обратно тем же путем, что и пришел.

– Она могла вернуться после того, как мы ушли, – предположил Лукан, догоняя его.

Хью проворчал, что это возможно, потом вдруг остановился и повернул назад, чуть не сбив кузена с ног. Обойдя его, он осмотрел место под деревом.

– Где мой меч?

– Она забрала его с собой, – объявил Джолиет, потом опустил голову и улыбнулся. – Вообще-то он слишком тяжел для нее, она поволокла его.

Хью проследил за взглядом Джолиета и успокоился, когда заметил след, оставленный мечом. Трое мужчин пошли по нему.

– Вот вы где!

Голос лорда Уайнекена заставил их остановиться, как только они вышли из-за деревьев. Все трое оторвались от следа и хмуро уставились на него. Лорда Уайнекена удивил их раздраженный вид.

– Вы выбежали через кухню, не сказав ни слова. Я заволновался, что что-то случилось, – обратился он к Хью и Лукану.

– Гавейн убил Олснету и напал на Уиллу, – объяснил Джолиет. – Мне пришлось его убить.

– Тебе?

Лорд Уайнекен был явно поражен.

– Несмотря на щегольские манеры, мой кузен всегда неплохо орудовал мечом. Он учился у моего отца, – решительно объявил Хью.

Разумеется, это было правдой, но он, наверное, не стал бы поддерживать молодого человека, если бы не тот факт, что он только что спас жизнь Уиллы. Они тренировались всю жизнь – именно так они выражали свою привязанность друг другу. Джолиет смеялся над Хью, говоря, что тот неотесанный варвар, а тот называл его в ответ франтом. Они были очень дружны.

– О!

В голосе лорда Уайнекена прозвучало сомнение, но у Хью больше не было на это времени. Он нагнул голову, нашел след и снова направился по нему. Лукан и Джолиет тут же последовали за ним по обеим сторонам.

– А что это вы делаете? – поинтересовался лорд Уайнекен, когда они повернули за угол замка, и Хью понял, что Уайнекен отправился вслед за ними.

– Мы идем за Уиллой, – объяснил Лукан.

– Да? – В голосе лорда Уайнекена опять прозвучали сомнения. – А может, нам стоит поднять головы? Наверное, так будет легче найти се.

– Она тащила за собой меч Хью, – объяснил Джолиет. – Мы ищем Уиллу по следу.

– У нее меч Хью? – спросил лорд Уайнекен. – Если у нее твой меч, то уверен ли ты, что ее спас Джолиет, а не наоборот?

– Я уверен! – заорал Джолиет и резко остановился. – Если у тебя хорошие манеры и ты умеешь вежливо говорить, все думают, что ты…

Он резко замолчал, когда Хью обернулся, удивленный этой вспышкой эмоций. На его лице отразилась недолгая борьба. Он успокоился и улыбнулся своей обычной самодовольной улыбкой.

– Ну ладно…

Джолиет снова сосредоточился на следе и продолжил двигаться по нему. Трое сопровождающих обменялись взглядами и пошли за ним. Никто из них никогда не видел, чтобы Джолиет так раздражался из-за того, что его считают щеголем. Все они с любопытством смотрели на него, но никто из них не произнес ни слова, пока они шли по следу вдоль стены главной башни.

– Черт! – выругался Хью, когда они добрались до конюшни, находившейся перед главной башней, и след неожиданно оборвался.

След был затоптан повозками и следами людей и лошадей.

– Что здесь происходит? – спросил Лукан.

Хью проследил за его взглядом и увидел большую толпу воинов и крестьян, которые окружали площадку для тренировок. Хью устремился вперед с мрачным выражением лица. Он чувствовал, что Уилла имеет какое-то отношение к тому, что привлекло всеобщее внимание. Кажется, она всегда была в центре всех неприятностей. Чувствуя, что за ним следуют остальные мужчины, он пробился сквозь увеличивающуюся толпу. Добравшись до внутреннего круга площадки, Хью остановился и увидел, что эту толпу и в самом деле привлекла его жена. Уилла притащила его меч на тренировочную площадку и кромсала столб с мишенью. Все было бы хорошо, но его использовали для упражнений перед рыцарскими турнирами. Мешок с песком раскачивался из стороны в сторону при каждом ударе. Казалось, Уилла этого не замечала. Она просто следила за щитом, закрепленным на другом конце, и описывала круги, ударяя по нему. Казалось, она ужасно зла. Злость была единственным объяснением ее неизвестно откуда взявшейся силы.

– Что она делает? – встревожился лорд Уайнекен.

– Вы сами видите, – ответил Хью.

– Да, но зачем?

Хью не знал, что ответить. Но решил, что обязанностью мужа является получение ответа на этот вопрос. Продвигаясь вперед, он начал ходить за женой вокруг крутящегося столба.

– Жена?

Она что-то промычала в ответ. Поскольку никого не было рядом, чтобы их подслушать, Хью решил, что это было достаточным знаком приветствия.

– Что ты делаешь?

– Тренируюсь.

– Тренируешься? – повторил он, не веря своим ушам. – Зачем?

К его изумлению, она застонала, а потом зарычала.

– Потому что никто больше не должен умирать ради меня. Если бы все эти десять лет Балдульф и другие тренировали меня, я смогла бы спасти Олснету. Так нет же! – Она задышала чаще и тяжелее. – Я предоставила заботу о себе другим. Я должна научиться заботиться о себе сама!

Хью почувствовал, как у него болезненно сжалось сердце.

Теперь Уилла винила себя в смерти Олснеты так же, как и в смерти других. Это был приступ бессильной ярости, которая ничего не могла изменить. Хью понял, что она страдает, но не знал, как облегчить боль любимой женщины.

– Нет, Уилла, – твердо заявил он. – Я позабочусь о тебе. Я – твой муж. Я буду защищать тебя.

– Как во фруктовом саду?

Хью подумал, что выбрал неправильный подход. Ее ответ оскорбил его! Черт побери! Уилла хорошо рассчитала свои слова. Он уже и так чувствовал себя со всех сторон виноватым, а тут еще она указала ему па его несостоятельность. Сначала позволил отравить ее, потом чуть было не позволил ей сгореть заживо, а теперь оставил на растерзание Гавейна. Хью обвинял себя, когда споткнулся от сильного удара по голове. Ругаясь, он повернулся и увидел вертящийся мешок с песком и чуть было не упал еще раз. Он быстро отступил и поторопился к жене.

– Уилла, я понимаю, что подвел тебя…

Это привлекло ее внимание. Она резко остановилась и повернулась к нему.

– Что? Нет, милорд! Вы никогда меня не подводили! Хью упокоился бы гораздо больше, если бы не знал, что это ложь… и если бы в ее дрожащих руках не было поднятого меча. Он с осторожностью взглянул на него.

– Ну почему же, ты спасал меня много раз. Ты убил нападавшего на просеке прежде, чем тот смог забраться в дом.

– Его загрызли волки, – сухо поправил се Хью.

– Ты задерживал его до тех пор, пока волки не пришли тебе на помощь, – запротестовала она. – Еще ты спас мне жизнь, когда меня отравили.

– Тебя спасла Ида своими снадобьями, я просто поддерживал твою голову, когда тебя тошнило.

– Ты позволил, чтобы меня стошнило к тебе на колени, – решительно заявила Уилла.

Они оба поморщились.

– Потом ты спас меня сегодня из огня.

Хью молчал, ему нечего было возразить. Наконец-то он что-то сделал правильно. Он посмотрел на ее лицо, покрытое копотью, и на обожженные концы волос. Она была прекрасна.

– Муж мой.

Уилла выпустила меч. Хью пришлось отскочить в сторону, чтобы не быть разрубленным пополам. Не обратив на это внимания, Уилла шагнула вперед и коснулась его щеки тем жестом, из-за которого Хью приревновал ее к Балдульфу. Хью почувствовал, как по его телу разлилось тепло. Выражение ее лица было таким же нежным, как тогда, когда она смотрела на старого воина.

– Ты сильный и храбрый муж. Я знаю, ты будешь защищать меня ценой жизни, но будут моменты, когда тебя не будет рядом и мне придется полагаться только на себя.

– У тебя есть охрана…

– Я не хочу провести остаток жизни как узница. Кроме того, сегодня меня охранял Балдульф. Хватило и удара подсвечника, чтобы обезоружить его. Если бы Олспета хотела убить меня, она, наверное, смогла бы это сделать. Ты не можешь все время быть рядом со мной. Я должна научиться защищаться.

– Она права, Хью.

Хью удивленно оглянулся и увидел, что рядом с ними стоят Лукан, Джолиет и лорд Уайнекен. Толпа тоже придвинулась ближе. Хью снова посмотрел на жену, потом шагнул вперед, взял ее руки и сдвинул их на.мече.

– Если уж ты собралась сражаться, то делай это правильно. Меч надо держать так, – объяснил он, и Уилла одарила его такой улыбкой, от которой у него помутилось в голове.

– Она делает успехи.

Хью промычал нечто на одобрительное замечание Джолиета, наблюдавшего вместе с ним за тренировкой Уиллы и Лукана. С того времени, как Олснета умерла, спасая жизнь Уиллы, прошел месяц. Один день ничем не отличался от другого. Обычным стало и то, что Уилла вставала утром, хватала корку хлеба, опрокидывала кубок меда и торопила Хью на площадку для упражнений. Там она проводила весь день до ужина. Хью поморщился. Хуже всего было тогда, когда они начали каждодневные занятия. Тогда Хью настаивал на том, что будет тренировать ее один. Это оказалось практически невозможным. Он не понимал, почему его так раздражала эта деятельность. Хью был хорошим учителем. Он учился у своего отца, лучшего из многих, и доказал, что может терпеть годами. Но Уилле удалось несколько раз вывести его из себя, прежде чем Лукан предложил взять на себя эту обязанность. Как ни отказывался Хью признавать это, но дело пошло гораздо лучше. По крайней мере разногласий между ним и Уиллой стало меньше. Теперь он ходил по замку, занимаясь управлением Хиллкрестом, и периодически останавливался, чтобы посмотреть, как она занимается на площадке с Луканом и позднее с Джолиетом. Сначала кузен не участвовал в обучении. По просьбе Хью он полностью занялся гардеробом Уиллы. Первые несколько недель Джолиет только и делал, что руководил Идой и несколькими женщинами, выказавшими умение шить. Только на этой неделе Джолиет решил, что работа над гардеробом продвигается успешно, и смог уделить внимание другим делам. С этого момента он стал обучать Уиллу вместе с Луканом. Сейчас Хью стоял рядом с кузеном и наблюдал, как Уилла ударяет мечом о меч Лукана, и вздрагивал, когда ее рука вибрировала от удара. Она начинала уставать. Хью взглянул на небо и не удивился, увидев, что солнце еще высоко. Пока не пришло время для того, чтобы вести усталую жену ужинать. Несмотря на сильную усталость, она пойдет с ним к столу и будет молча страдать весь ужин. Легкое подрагивание мышц было единственным знаком того, что ей было больно, когда она подносила ко рту еду и напитки. Как только удавалось проглотить последний кусок, Уилла плелась в их комнату наверху. Хью следовал за ней по пятам, растирал мазью ее натруженные мышцы, отметая всякие вольности. Когда она не слишком устанет, эти вольности оживят Уиллу, и они займутся любовью. Хью поразмышлял, произойдет ли это сегодня, но решил, что шансы невелики. Она выглядела более усталой, чем в начале тренировок месяц назад.

– Лукан, наверное, работал сильнее обычного, – заметил Хью.

Джолиет помотал головой.

– Не больше, чем обычно, в этом нет необходимости. Она ежедневно делает успехи, как будто рождена для этого. Ей следовало бы быть мужчиной.

– Господи, Джолиет, – проворчал Хью. – Она не мужчина. И она моя. Прекрати смотреть на нее как волк на баранью ногу. Кстати, почему ты все еще здесь?

– Я уже давно задаю себе этот же вопрос. К сожалению, я обещал помочь с гардеробом для Уиллы.

Хью недовольно поджал губы.

– Вдвойне жаль, потому что твоя жена последнее время интересуется больше драками, чем нарядами. Это ужасно. Я едва могу заставить ее стоять на месте во время примерки. Кроме этого, она переложила на меня все остальное.

Он улыбнулся.

– Конечно, у меня великолепный вкус. Ида и другие женщины прекрасно шьют. Получается красивый гардероб. Несколько платьев уже готовы, остальные на подходе.

– Тогда почему она до сих пор не надела ни одно из них? – раздраженно поинтересовался Хью.

– Она говорит, что просто испортит их во время тренировок, – с неприязнью объяснил Джолиет.

Хью хмыкнул.

– Ты получил ответ от Локланда? – неожиданно спросил Джолиет.

– Для тебя он король Иоанн, – коротко ответил Хью и отрицательно покачал головой.

Он написал королю в тот день, когда произошло нападение во фруктовом саду. Хью изложил содержание письма дяди и рассказал о последних покушениях на жизнь Уиллы. Он объявил, что готов при первой же возможности присягнуть королю Иоанну в качестве нового графа Хиллкреста и хотел бы использовать эту возможность для разрешения создавшейся ситуации. Хью хотел бы прекратить покушения отца и кузена на Уиллу. К сожалению, Джолиет был вынужден убить Гавейна до того, как Хью смог поговорить с ним. Следовательно, он не мог доказать, что этот человек был нанят Гарродом или лордом д'Орландом, но Хью надеется, что одно вмешательство короля прекратит нападения. Хью подумал, что так, наверное, и вышло. С тех пор как он послал письмо, не было ни одного нападения на Уиллу. Возможно, Гавейна, которого, как подозревал Хыо, Гаррод нанял для убийства Уиллы, сменил другой человек. Поэтому Хью поставил у ворот людей, которые должны были останавливать всех незнакомцев, желавших войти во двор замка. Хью хотел, чтобы король ответил на его послание. Ведь явно было достаточно времени, чтобы тот мог получить письмо и ответить на него. Стук металла о металл заставил его снова взглянуть на сражающихся. Хью наблюдал, как его жена атакует Лукана. Она действовала очень агрессивно, и он поймал себя на том, что смотрит на нее завороженным взглядом. День от дня ее руки становились сильнее, а тело гибче. Он заметил новую мускулатуру, когда натирал ее обнаженное тело мазью. Он проведет рукой по твердым мускулам, сначала заставит их расслабиться, потом заставит напрячься по другой причине. Растирая ее спину, Хью проведет пальцами по внешней стороне се груди или посмотрит в ее сердцевину, когда будет растирать ей ноги. Перевернет ее и сомкнет руки на се груди…

– Достаточно! – вдруг рявкнул он. – Пора остановиться.

Уилла и Лукан удивленно повернулись к нему.

– Нет! До ужина еще несколько часов! – возразила Уилла.

– Ты устала, – настаивал Хью.

Он выступил вперед, отобрал у нее меч и вручил его Лукану.

– Нет, я не устала, – запротестовала Уилла, когда он взял ее за руку и повел к главной башне.

– Тогда я устал, – сказал Хью.

– А я тут при чем?

Уилла ускорила шаг, чтобы не отстать от него.

– Хорошая жена помогает мужу снять напряжение, – высокомерно объявил Хью.

Не успела она продолжить возражения, как Хью остановился и поднял ее на руки. Он прижался губами к ее губам. Вначале поцелуй означал: «Молчи. В этом замке я король», но в конце он уже означал: «Я хочу тебя. Ты мне нужна… сейчас». Протесты Уиллы умерли одновременно с пробуждением страсти. Она решила, что ничего страшного не случится, если пропустить один вечер занятий, и начала целовать Хью в ответ. Она почувствовала, как он вырывается, и не дала ему прервать поцелуй, когда он попытался это сделать. Когда Уилла наконец отпустила его голову, они были уже внутри, в большом зале. Теперь, когда Хью мог видеть, куда идет, он трусцой взбежал на второй этаж и вскоре толкнул ногой дверь спальни, которая захлопнулась за ними. Уилла оглядела комнату, которая принадлежала лорд Ричарду. Она все еще не привыкла считать эту комнат своей. Они переехали педелю назад. Уилла была занята тренировками, а Ида и другие занимались ее новыми наряда ми, поэтому на то, чтобы убрать вещи дяди Ричарда и перенести другие, понадобилось гораздо больше времени. Ее внимание снова привлек Хью, поставивший ее на пол и начавший нетерпеливо расшнуровывать ее платье.

Уилла со смехом уворачивалась от его рук.

– Муж мой, так ты порвешь мою одежду. Хью остановился и улыбнулся.

– Прекрасная мысль, жена.

В следующее мгновение он схватился за ворот ее платья и разорвал его до талии. Уилла изумленно уставилась на него.

– Джолиет приготовил для тебя несколько новых платьев. – Хью протянул руку и дотронулся до нежной груди. – Не стоит сожалеть об этом старом и страшном платье.

Его голова последовала за рукой, он поймал губами один из сосков. Уилла хрипло сглотнула. Она была уверена, что должна отчитать его за то, что он испортил платье. Но оно и впрямь было страшным, а он проделывал с ней такие восхитительные вещи, что у нес не хватало духу бранить его. Вместо этого она взяла его голову в свои ладони и притянула его рот к своим губам. Как только он начал целовать ее в ответ, она занялась его одеждой. В первую очередь Уилла занялась его поясом. Меч, висевший на нем, упал на пол с громким стуком. Уилла начала развязывать рубашку, заставив его прервать поцелуй, который сама же и начала, чтобы стащить рубашку через голову. Она радостно хихикнула и провела руками по его груди. У него такая красивая, широкая и сильная грудь! Огромное удовольствие дотрагиваться до нее. За последний месяц Уилла научилась многому, и не только на площадке для упражнений. Она научилась не смущаться, когда дотрагивалась до мужа, и теперь знала, как доставить мужу удовольствие. Она скользнула одной рукой внутрь его бриджей, сжала его восставшее естество и улыбнулась, когда он застонал. Когда Хью опять коснулся ее губ, Уилла подумала, что идея с перерывом была явно неплохой. Она вынула руку и занялась завязками бриджей, быстро их развязала и удовлетворенно улыбнулась, когда вещи упали на пол. Хью застонал, когда она снова принялась ласкать его, а потом стащил с ее плеч остатки платья, так что Уилла осталась полностью обнаженной. Он начал подталкивать ее к постели, но вдруг остановился, прервал поцелуй и выругался. Уилла проследила за его взглядом и хихикнула. Бриджи охватывали его ноги и мешали двигаться. При виде се веселья Хью поднял бровь и толкнул жену на кровать. Все еще хихикая, Уилла наблюдала, как он сражается с сапогами и бриджами, и с готовностью раскрыла ему объятия, когда он лег на нее. Они начали целоваться всерьез. Уилла царапала его спину и ягодицы, ища жезл. Она сжала его, когда Хью целовал ее шею и ласкал грудь. В ней возрастало напряжение, она вцепилась ему в волосы свободной рукой и потянула его голову вверх, требуя поцелуя в губы. Вдруг Уилла перевернулась, сыграла на сто удивлении и повернула его на спину. Она мгновенно очутилась сверху, широко расставила его бедра и, триумфально улыбаясь, села сверху. Едва Уилла приняла его в себя, как раздался стук в дверь. Оба замерли, на лице Хью промелькнуло раздражение.

– Уходите, – рявкнул он.

– Это лорд Уайнекен, – послышалось из-за двери.

Хью округлил глаза и стиснул зубы, когда Уилла пошевелилась, вбирая его в себя еще глубже.

– В чем дело? Что, нельзя подождать? – хрипло спросил он.

– Нет, ну… пет. Прибыл гонец от короля.

Хью выругался. Уилле очень захотелось присоединиться к нему, но она просто соскользнула с него и уселась на постели.

– Я сейчас спущусь, – объявил Хью, целуя ее.

Это был быстрый, твердый поцелуй. Он встал и начал одеваться.

Ощущая без него прохладу, Уилла скользнула под шкуры и наблюдала, как он снова надевает бриджи и сапоги. Хью наклонился над кроватью и еще раз быстро поцеловал ее.

– Подожди, я тут же вернусь. Тогда мы сможем продолжить это… обсуждение.

Они ухмыльнулись друг другу. Хью схватил свою тунику и надел ее, выходя из комнаты.



Глава 19

Уилла ерзала на шкурах и гримасничала в темноте шатра. Она испытывала настоятельную потребность облегчиться… снова. Последнее время это стало частым явлением, и особенно во время путешествия.

Они ехали ко двору. Уилла понятия не имела, что сказал Хью гонец от короля, но Хью вернулся в их комнату после встречи с ним и объявил, что они отправляются на следующий день ко двору. Он сказал, что они будут присягать государю и решат проблему с ее отцом раз и навсегда. Ее отец. Лорд Тристан д'Орланд. Тот, кто пытается убить ее. Или по крайней мере тот, чей племянник пытается убить ее… видимо, по его повелению. Неприятные ощущения заставили Уиллу отвлечься от раздумий, она недовольно нахмурилась. В тот день им приходилось много и часто останавливаться, чтобы она могла справить эту самую потребность. Это было в высшей степени неприятно. Кроме того, Уилла стеснялась, потому что всем приходилось останавливаться и ждать, пока Хью проведет ее в лес, чтобы найти там подходящий куст. Конечно, он будет настаивать на том, чтобы сопровождать ее, и это смущало Уиллу еще больше. Она находила это смущение странным после всего того, чем они занимались, но ей казалось унизительным справлять нужду в тот момент, когда муж охранял ее на расстоянии нескольких дюймов. Уилла повернулась на бок и взглянула на темные очертания его фигуры. Ей хотелось подождать до утра, но, к сожалению, тело не соглашалось с этим. Она поморщилась и подумала, не выбраться ли ей с ее стороны, хотя и знала, что Хью придет в ярость. Еще се пугала необходимость бродить по темному лесу одной. А если она и найдет в себе силы для этого, то в центре лагеря у огня стоит охрана. Вряд ли она сможет незаметно проскользнуть мимо них.

– Хью?

Она мягко потрясла его. Хью фыркнул во сне и отвернулся от нее. Уилла потрясла его посильнее.

– Хью?

Он что-то пробормотал во сне и отодвинул се руку. Уилла нахмурилась, ей следовало поторопиться. Она стукнула Хью по плечу кулаком.

– Муж!

– Что? Что?

Он тут же сел, кутаясь в шкуру. Уилла соскользнула с походной кровати, которую они соорудили до этого с Идой, и начала искать платье.

– Уилла? – прошипел он. – Что происходит?

– Я одеваюсь, мне нужно выйти…

– Выйти?

По его голосу она поняла, что он хмурится.

– Куда?

– Мне нужно… ну ты понимаешь.

Она поморщилась, нашла платье и натянула его.

– Сейчас, скорее, – многозначительно добавила она.

– Опять?

В его голосе было явное раздражение. Уилла ощутила ответное раздражение. Она не хотела никуда идти. Она не виновата. Она не знала, почему так мучается в последнее время.

– Тебе не нужно беспокоиться, муж. Я сама справлюсь. Я просто не хотела, чтобы ты расстраивался из-за того, что я ушла одна.

Решив не надевать туфли, она выскользнула из палатки.

– Уилла!

В палатке послышались проклятия и шорох. Она представила себе, как Хью ищет одежду на ощупь. Уилла смущенно улыбнулась охраннику, который с любопытством посмотрел на нее, и начала переминаться с ноги на ногу, остановившись перед пологом палатки. Хью вылетел вслед за ней минуту спустя, чуть было не сбив се с ног. На нем были только бриджи. Поддерживая ее, он облегченно вздохнул.

– Я подумал, что ты ушла без меня, – объяснил он. Уилла кивнула, повернулась и пошла в лес. Она прошла совсем немного, когда ее раздражение сменилось нервозностью… и это тоже смущало се. Она выросла в изолированном домике в чаще леса. Сейчас ей не с чего быть такой напряженной и нервной, но именно такой она и была.

– Что такое? – спросил Хью, когда она остановилась.

– Я не вижу, куда иду, – солгала Уилла.

Да, было темно, но ночь была ясной, и ярко светили звезды. Ее глаза быстро привыкли к темноте, и, хотя она не видела так же ясно, как днем, она замечала на пути темные тени деревьев и коряг. Она просто хотела, чтобы он пошел вперед. Именно так Хью и поступил. Он взял ее за руку, и они зашагали в глубь леса. Хью быстро остановился. Он явно нашел место, показавшееся ему удобным. Уилла посмотрела туда, куда он ей указал, и поморщилась. Она неожиданно нашла много поводов для беспокойства. Их окружали змеи, ядовитый плющ, насекомые, ночные звери.

– Ну что? – поторопил ее Хью.

Уилла отбросила беспокойство и двинулась вперед. В темноте это смущало ее не меньше, чем днем. Она решила, что путешествие, а этим она нечасто занималась и до этого, – занятие не для нее. Хью не позволил ей скакать по-мужски. Он даже и думать не хотел об этом. Его жена не будет носить бриджи и ездить на лошади по-мужски. Даже проехав целый день в дамском седле, она все еще считала такую посадку неудобной. Уилла не хотела, чтобы се баловали, но эта поездка причиняла ей массу неудобств.

– Ты готова? – прошептал Хью.

Уилла удивилась. Ведь ясно слышал, что она не готова. Для нее это звучало как дождь тихой ночью. Только подумав об этом, она поняла, что в лесу очень тихо. Ночные звери затаились. Уилла знала, что это дурной признак. Она быстро закончила и выпрямилась, привела одежду в порядок, уже присоединившись к мужу. Когда она дотронулась до руки Хью, то почувствовала, какая она твердая от напряжения. Уилла оглянулась на тени, окружавшие их. Казалось, ни одна из них не изменилась и не вызывала волнение. Двинулось одно дерево, потом другое, потом третье. Уилла запустила ногти в руку Хью, но он явно увидел то же самое, схватил ее за руку и затащил за дерево. Уилла слышала, как бьется ее сердце, и смотрела на темные очертания мужа. Она пыталась понять по его позе, считал ли он, что их обнаружили. Прошло несколько мгновений напряженной тишины. Она придвинула губы к его уху. – Охрана, – прошептала она.

Ей показалось неплохой идеей позвать на помощь охрану из лагеря, но Хью отрицательно помотал головой. Уилла решила подождать и чуть было не вскрикнула, когда Хью вдруг сжал ее руку и быстро повел обратно. Когда он остановился через несколько мгновений, она снова придвинула губы к его уху.

– Почему бы нам просто не позвать охрану?

– Потому, что это укажет место, где ты находишься, а я торопился за тобой и оставил меч в палатке, – прошипел он. – Он находится между нами и лагерем. Это может быть просто один из наших людей, который сам ищет место, где бы ему облегчиться, но я не могу быть в этом уверен, а без меча я не рискую…

Он резко замолчал, когда над их головами что-то просвистело. Хью повернул ее.

– Беги! – крикнул он.

Уилла тут же побежала. Она пробиралась на ощупь между деревьями и вздрагивала, когда ветки хлестали ее по лицу и тянули за волосы. Наверное, охрана в лагере могла услышать его крик и прийти к ним на помощь, но было глупо ждать ее появления, когда вокруг головы летают стрелы, а ведь именно стрела пролетела мимо них с жутким свистом. Кому бы эта тень ни принадлежала, он явно не искал укромный уголок. Чувствуя за собой присутствие Хью, открытого для остальных стрел, которые могут послать им вдогонку, Уилла бежала так быстро, как только могла. Она совсем не хотела потерять Хью. Муж дернул ее за руку. Уилла повернула не останавливаясь. Ей удалось избежать столкновения с деревом при помощи поворота, который показывал ей Лукан, когда учил ее уворачиваться от меча. Хью ненадолго отпустил жену, но когда он опять взял се за руку, она догадалась, что он тоже удачно избежал столкновения. Еще через несколько мгновений Хью дернул се влево, но уже не так резко, как в первый раз. Она побежала дальше, едва не споткнувшись. Уилла была уверена, что она смогла убежать так быстро и так далеко только благодаря тренировкам, бывшим у нее в течение последнего месяца. Она уже начала уставать, когда деревья неожиданно расступились. Этого было достаточно, чтобы она замедлила бег. Неготовый к этому, Хью больно наступил ей на пятку. Несмотря на это, Уилла была благодарна за предупреждение, когда поняла, что темнота перед ней – край утеса. Она тут же остановилась и раскинула руки, чтобы Хью не пробежал мимо нее.

– Что такое? – спросил он, хватаясь за ее руку.

Потом он встал с ней рядом и осмотрел край утеса, на котором она остановилась. Хью выругался, когда увидел воду, бурлящую далеко внизу. Он тут же отвернулся, и Уилла заметила, как он лихорадочно ищет глазами место, где они могли бы укрыться. Теперь, когда они вышли из-за деревьев, стало гораздо светлее. Было достаточно светло, чтобы рассмотреть окрестности. Было достаточно светло, чтобы превратиться в легкую мишень.

– Деревья, – наконец произнес он, взял ее за руку потянул туда, откуда они пришли. – Взберемся на одно к них и будем надеяться, что он пас не увидит.

– А что, если увидит? – запротестовала Уилла, тормозя движение. – Мы будем для него точно жирные голуби которых он сможет бить не торопясь.

Хью остановился и расстроенно повернулся к жене. Он слышал, как ветки хрустят под ногами преследователя вес ближе и ближе. Он был уже недалеко. У Уиллы не было времени на вопросы. Почему она не может просто послушаться его?

– Жена…

– Муж, – быстро перебила она. – Он в первую очередь будет осматривать деревья. Ему не придет в голову, что ты сможешь заставить меня прыгнуть вместе с тобой. Взгляни.

Она распростерла руки и обратила его внимание на свою белую сорочку.

– Я одевалась в темноте и думала, что надела платье, но это моя сорочка.

Он сглотнул, чувствуя, как его охватывает тревога. Белая сорочка была далеко видна в ночной темноте.

– Давай прыгнем, – настаивала она. – Я хорошо плаваю. Когда мы переехали в лесной домик, я много плавала каждое лето.

Звуки, которые издавал преследователь, были устрашающе близко, но Хью колебался. Он оценивал их возможности – ее, его, края скалы… Наконец он кивнул и поторопил ее обратно к краю утеса. Он посмотрел вниз и чуть было опять не передумал. Лететь было очень далеко, прыжок был сопряжен с риском. Но, к сожалению, передумывать было поздно. Он повернулся, притянул Уиллу к себе и быстро поцеловал.

– Проплыви по реке как можно дальше. Я предложил бы тебе попытаться вернуться в лагерь, но это слишком опасно. Ты можешь столкнуться с преследователем. Просто плыви по течению до следующего замка и постарайся раздобыть там помощь.

Несмотря на то что кругом была ночь, он увидел, как она нахмурилась.

– Ты не пойдешь со мной? Ты посылаешь меня одну. Лицо Хью исказилось.

– Уилла… я не плаваю.

– Вы сказали мне об этом у реки, милорд. Но не думаешь ли ты, что в этот раз можно сделать и исключение?

– Нет, ты не понимаешь. Я не плаваю.

– Не плаваешь?

Мгновение она молчала, но потом в ее глазах появилось понимание.

– Ты имеешь в виду, что не умеешь? Ты не знаешь как?

Хью поморщился. Он предпочел бы говорить «не плаваю», а не «не умею». Он всегда отказывался от таких легкомысленных занятий, как поэзия и плавание, в пользу приобретения более похвальных воинских навыков. Эти умения сослужили ему хорошую службу. Только в последнее время эти не такие уж легкомысленные занятия оказались необходимыми. К его большому облегчению, Уилла не заставляла его признаться в том, что он чего-то не умеет.

– Что ты будешь делать? – спросила она вместо этого.

– Я залезу на дерево.

– Ты не сможешь! – воскликнула она. – На это уже нет времени, он почти догнал нас.

– – Тем больше у тебя оснований уходить. Он подтолкнул ее к краю утеса.

– Муж, прошу тебя, идем со мной. Я поплыву за нас двоих.

Хью покачал головой, но Уилла обхватила его лицо ладонями и впилась в него взглядом.

– Ты должен довериться мне, муж мой. Я не дам тебе утонуть. Я люблю тебя.

Услышав это откровение, Хью оторопел. Это был самый худший момент для признания и одновременно самый лучший. Но осмелится ли он позволить ей спасать и; двоих? Он подумал, что у него нет никаких шансов, еелк он не прыгнет. Еще Хью подумал, что у него нет никаких шансов удержаться на воде. Но Уилла… Хью был уверен, что у нее самой есть шанс выбраться, но если он станет для нее обузой, это сведет ее шансы на нет.

– Доверься мне, – упрашивала Уилла.

Хью с тревогой закрыл глаза. Вдруг в его сознании прозвучали слова ведьмы, и прозвучали они так ясно, как будто она прошептала их ему на ухо. «Я вижу, что ты попадешь в пропасть. Если ты выберешь один путь, все будет хорошо. Если же ты выберешь другой… смерть». Его внимание привлек шорох. Уилла сняла сорочку, чтобы та не мешала ей. Она сделала шаг вперед и протянула ему руку. В следующее мгновение они уже летели к воде. Приземление в реку было похоже на прыжок в снег. Уилла вдохнула, потом закрыла рот, когда ее голова погрузилась под воду. Она нырнула и стукнулась о дно. Сжав зубы от боли, Уилла оттолкнулась от дна и рванулась вверх. Она схватила рукой мужа и потянула его за собой. Вынырнув на поверхность, Уилла почувствовала облегчение, но Хью попытался освободиться от ее руки. Сделав глубокий вдох, она повернулась в воде, а он запаниковал, не зная, как остаться на плаву. Уилла быстро пододвинулась ближе и подсунула руку ему под подбородок, прижав его спину к своей груди, чтобы его голова оставалась над водой.

– Не сопротивляйся, – выпалила она, прижимая его крепче, когда он инстинктивно попытался вырваться.

К счастью, он подчинился почти сразу. Уилла снова почувствовала облегчение. Они справятся. Она справится. Она взглянула на утес и заметила тень человека, стоявшего там. Он осматривал реку, но она не думала, что он сможет их заметить. Если бы он их заметил, то целился бы в них из лука. На всякий случай Уилла тут же прекратила бороться с течением и позволила реке унести их подальше от него. Они проделали большой путь, пока Уилла не решила, что они уже достаточно далеко. Она направилась к берегу в том месте, где находился широкий выступ, чтобы как можно меньше бороться с течением. Уилла с трудом вытягивала его на берег дюйм за дюймом. Хью пытался помочь ей, отталкиваясь ногами, но пользы от этого было мало. Уилла чуть было не приказала ему прекратить, но решила этого не делать. Не надо лишать его иллюзии, что он как-то помог их побегу. Он чувствовал, что допустил несколько промахов со времени заключения их брака. Его мужская гордость не нуждалась в новых уязвлениях.

– С тобой все в порядке? Если ты устанешь, отпусти меня. Спасайся сама, – произнес Хью, и Уилла вдруг поняла, что и в самом деле устает.

У нее начинали болеть мышцы, сама того не сознавая, она замедлила свои действия. Но, несмотря па это, Уилла не собиралась его отпускать. Она повертела головой и увидела, что они проплыли примерно половину расстояния до берега. Им нужно было продвигаться дальше, но Уилла поняла, что течение ускоряется. Здесь река должна быть мельче. Она опустила ногу в надежде, что нащупает дно, но не достала до него. Уилла сжала зубы и возобновила свои усилия, с благодарностью вспоминая о неделях тренировок, во время которых окрепли ее мышцы, и она смогла продолжать бороться, несмотря па боль. Уилла делала в точности то же самое, чему научилась на тренировочной площадке, – не обращала внимания на боль и считала движения, чтобы отвлечься. И все же, неожиданно наткнувшись на твердую почву, она вздохнула с облегчением. Уилла тут же уселась и немного побарахталась в воде, стараясь встать. Явно думая, что силы покинули ее, Хью начал барахтаться вместе с ней, пытаясь схватить ее и удерживать над водой, даже когда сам погружался под воду. Потом он нащупал дно реки.

– Слава Богу, – услышала Уилла его бормотание.

Он встал и помог ей подняться. Течение было сильным, Уилла так обессилела, что нуждалась в его помощи, чтобы выбраться на берег. Как только они вышли из цепкой воды, Уилла упала на колени. Хью встал на колени рядом с ней и обеспокоенно взглянул на нее.

– С тобой все хорошо? – спросил Хью, притягивая ее поближе.

Уилла почувствовала, как его руки растирают се кожу, пытаясь согреть. Хью сильно растер ей руки, потом ноги, затем занялся спиной и боками. Уилла почувствовала, как мышцы расслабляются и ей уже не холодно. Они были в безопасности. Они спаслись от преследователя и от реки. Остальное не имело значения – ни то, что она вымоталась, ни холод, пи то, что на ней ничего не было…

Она отодвинулась от него и с криком села прямо.

– Что такое? – спросил Хью, испуганно оглянувшись.

– Я голая! – воскликнула Уилла.

Хью успокоился, на его лице показалась ухмылка, а раздражение сменилось более беззаботными движениями.

– Да, так и есть, жена моя. Ты мне так очень нравишься.

Уилла широко раскрыла глаза и нетерпеливо прищелкнула языком, пытаясь подняться на ноги. Пусть мужчина рассматривает это бедствие как нечто полезное. Не ему придется возвращаться в лагерь в чем мать родила! Хью встал рядом с ней, его игривое настроение сменилось озабоченностью.

– Может быть, тебе стоит отдохнуть подольше. Ты потратила столько сил на наше спасение.

– Мы спасли себя, – твердо заявила ему Уилла и направилась туда, где, как она думала, находился лагерь.

– Ты спасла нас, – поправил се Хью.

По тону его голоса было понятно, что он не рад этому.

– Нет, – настаивала Уилла, борясь с ветвями, так и норовившими поцарапать ее нежную кожу, когда она пробиралась сквозь них. – Мы спаслись. Сначала нас спас ты, потом нас спасла я. Мы спаслись.

– Как же я спас нас? – удивленно спросил он, протягивая руку и убирая ветку, бывшую у нее па пути.

– Ты спас нас в лесу, когда обнаружил присутствие нападавшего и закрывал меня своим телом, пока мы бежали.

В ответ Хью фыркнул и снова протянул руку, чтобы убрать с ее пути еще одну ветку.

– Ну, это нас едва бы спасло. Ты могла бежать по лесу и одна.

– Но я не была одна. Я даже не успела ничего понять. Я сидела бы там, ни о чем не подозревая, словно жирный фазан, дожидаясь его выстрела.

При мысли об этом она поморщилась.

– Могу себе представить эпитафию: «Здесь лежит Уилла Дюлонже, убитая выстрелом в сердце, когда осушала дракона». Господи, вот плакальщики-то похихикали бы, прикрываясь рукавами.

Она услышала нечто подозрительное, похоже, Хью рассмеялся.

– Где ты это слышала? – спросил он, откашлявшись.

– Балдульф, – сказала Уилла, выругалась и потерла ногу – она наступила на что-то острое.

Когда боль утихла, она пошла дальше.

– Он все время так говорил. Когда я была маленькая, то думала, что и вправду осушаю дракона, хотя и не была уверена, что смогу его осушить и от чего именно. Мне было любопытно это выяснить, но Ида поймала меня, когда я пыталась найти дракона, и ей пришлось объяснить, что это не то, что я думала. – объяснила она.

– Хмм.

Хью убрал еще одну ветку с ее дороги.

– По-видимому, она не очень хорошо объясняла..

– Что ты имеешь в виду? – возмутилась Уилла. – Разумеется, хорошо.

– Нет, плохо. Иначе ты просто не использовала бы это выражение.

Уилла остановилась и повернулась к нему, упершись руками в бока.

– Почему?

– У тебя нет дракона для осушения.

Уилла смущенно моргнула, потом перевела взгляд на его бриджи и округлила глаза, когда поняла. Хью рассмеялся и взял ее на руки, когда Уилла снова на что-то наступила и остановилась, чтобы потереть ногу. Уилла запротестовала, но он только помотал головой.

– Тсс. Ты достала нас из воды. Я доставлю нас в лагерь. Просто отдыхай.

Немного поколебавшись, Уилла прислонилась головой к его груди и подчинилась. В его руках было теплее и не нужно было беспокоиться, что можешь на что-нибудь наступить. Зачем поднимать шум? Пока он нес ее, оба молчали. Уилла могла бы болтать, но ей не хотелось утомлять его разговорами. В конце концов у нее начали слипаться глаза, и она зевнула. Уилла не успела понять, как заснула. Когда Уилла снова открыла глаза, она не смогла точно сказать, сколько проспала. Хью все еще нес ее на руках, по ночь, кажется, стала уже не такой темной. Наступало утро.

– Сколько еще… – начала она.

Он цыкнул на нее и неожиданно замедлил шаг. Уилла напряглась у него на руках.

После нескольких мгновений молчания она не выдержала.

– Что такое? Ты что-нибудь видел или слышал? – спросила она тревожным шепотом.

– Да. По-моему, сюда идут люди. Наверное, охрана слышала мой крик. Они послали отряд на поиски.

Он хмуро взглянул на нее, а потом оглядел кусты вокруг. Он направился было в кусты справа от них, но потом остановился. Он явно колебался между желанием спрятать се в кустах и неприятной мыслью о том, что ее увидят обнаженной.

– Закройся волосами, – наконец предложил он.

Уилла тут же начала зачесывать влажные волосы вперед и закрывать ими грудь и живот. К сожалению, они были уже не такими длинными, как раньше. Пожар в доме сильно повредил их, и Иде пришлось обрезать волосы на уровне талии. Ниже пояса Уилла осталась неприкрытой, но Хью перехватил руку и прикрыл ее.

– А ты не можешь оставить меня здесь и сходить за платьем? – с надеждой спросила она, но совершенно не удивилась, когда он отказался.

– Тот, кто на нас напал, промахнулся. Он оказался упорным человеком, поэтому я не оставлю тебя без присмотра.

Уилла покорно опустила плечи. Она спрятала лицо па его груди, когда за деревьями раздался крик, и Хью отозвался па него. Возникла суматоха, и, как показалось Уилле, люди бросились бежать. Ей послышалось, будто на просеку примчалось несколько человек. Наверное, люди тут же остановились, когда увидели их, потому что наступила тишина, и Уилла почти ощущала, как на нее смотрит множество глаз. Она внезапно обрадовалась тому, что было не очень светло, потому что почувствовала, что краснеет до самых кончиков босых пальцев ног.

– Господи!

Ей показалось, что она слышит голос Лукана. Это восклицание подействовало на всех как сигнал, вокруг них послышался хруст веток – люди подходили ближе. Уилла почувствовала, что ее завернули во что-то теплое, и открыла глаза. Она повернулась и убедилась в том, что действительно слышала голос Лукана. Он снял камзол, который закрывал ее теперь. Когда она открыла рот, чтобы поблагодарить его, то увидела, как Джолиет стаскивает свой камзол. Он устремился вперед и укрыл верхнюю часть ее тела. Сразу после этого Балдульф закрыл ей ноги. Даже когда он отступил, подошел еще один человек и тоже укрыл ее. Уилла изумленно оглянулась. По крайней мере шесть человек выстроились для того, чтобы прикрыть ее наготу. На ней была целая гора одежды. Уилла столкнулась с новой проблемой – ей становилось все жарче и жарче, но у нее не хватало духу сбросить что-то из предложенного. Когда они покрывали се одеждой, у всех был такой серьезный вид, что можно было подумать – она умерла. Уилла мучилась от жары, благодарила и очень обрадовалась, когда Хью заворчал и пошел дальше. Она лениво слушала рассказ Лукана о том, что охрана услышала крик, подняла остальных и поторопилась с факелами на их поиски. Лукан нашел в дереве стрелу, а Балдульф нашел на утесе сорочку. Они поняли, что случилось, и отправились искать их по берегу реки. Пока мужчины говорили, Уиллу внезапно озарило – муж разговаривал с мужчинами совсем не так, как говорил с ней наедине. С мужчинами он в основном мычал, кивал и делал замечания, состоявшие из одного-двух слов. Когда он был наедине с ней, то изъяснялся законченными предложениями. Он старался распрямлять плечи, чтобы они казались шире, и лицо его становилось менее выразительным, чем когда они были одни. Она раздумывала над этими странностями по дороге в лагерь, когда к ним торопливо приблизилась Ида.

– С тобой все хорошо? – тревожно спросила старуха, следуя за Хью в палатку.

Уилла улыбнулась, выглянув из-за плеча Хью.

– Дай мне осмотреть се, – распорядилась старуха, когда он положил Уиллу на кровать.

Уилла сочувственно взглянула на мужа, когда тот отодвинулся. На его лице отразилось раздражение, она знала, насколько ему иногда трудно смириться с тем, что Ида ведет себя как хозяйка.

– Холодная ночь для купания, – заметила Ида, снимая камзол за камзолом и протягивая их Хью.

Уилла немного поморщилась, потом испустила вздох облегчения, когда была снята последняя одежда. Ида начала осматривать, нет ли каких-нибудь повреждений.

– Со мной все в порядке.

– Я не о тебе волнуюсь, – сердито, заметила Ида, – меня волнуют младенцы.

– Младенцы! – хором воскликнули Уилла и Хью. Уилла резко села, Хью опустился с ней рядом, выпустив из рук камзолы. Ида очень удивилась их реакции.

– Я же тебе сказала, что она понесет близнецов в первую брачную ночь, – раздраженно произнесла она.

– Ах да… Я забыла.

Она посмотрела на Хью и увидела, что и он об этом забыл. Он был поражен так же, как и она.

– Думаю, с ними все в порядке, – выпрямилась Ида, – по ты должна быть осторожнее.

– Она будет, – твердо заявил Хью, и Уилла тут же почувствовала, что у них разные мнения о том, что такое осторожность. Он снова будто окаменел… но вокруг не было ни одного мужчины, чтобы заметить это. Уилла открыла глаза и села. После того как Ида объявила, что с ней все в порядке, Хью предложил ей отдохнуть. Он подошел к пологу палатки, отдал распоряжения и вернулся внутрь. Уилла только успела устроиться поудобнее, как он лег рядом с ней на временной кровати и притянул ее к себе. Она почувствовала себя раздосадованным ребенком, когда он устроил ее как тряпичную куклу, чуть повыше себя, но потом успокоилась, решив, что это очень трогательная защита. Он положил ее голову себе на грудь.

– Спи.

Уилла покачала головой, будучи уверенной, что его голос ей послышался. Эту шутку с ней сыграла память.

– Спи, – повторил Хью.

Уилла поджала губы. Она начала объяснять, что не устала, но потом сказала, что ей нужно осушить дракона, хоть это вовсе и не дракон.

– Опя…

Хью замолчал на полуслове, сел и потянул ее с собой.

– Конечно, наверное, младенцы пинают твой мочевой пузырь.

Услышав это замечание, Уилла поморщилась, отодвинулась от него и начала искать платье. Она оделась и встала, дожидаясь, пока Хью наденет пояс.

Закончив, он взял ее за руку и вывел из палатки. Уилла ожидала, что он тут же отведет ее в кусты, и удивилась, когда он остановился.

– Руфус, Албин, Керрих, Энион! – рявкнул Хью. Четверо воинов устремились вперед.

– Идем, – просто сказал он.

Он привел Уиллу в лес. Четыре воина следовали за ними. Несколько мгновений спустя он остановился и повернулся к ним.

– Руфус, встань сюда. Албин, сюда, Энной…

– Муж мой, – перебила его Уилла, когда воины окружили дерево с четырех сторон.

Ее охватили страшные подозрения.

– Да? – Казалось, он был раздосадован тем, что она его перебила.

– Что ты делаешь?

– Расставляю людей, – объяснил он.

Он повернулся и указал место третьему воину.

– Энион, вот сюда. Керрих – сюда. В чем дело, Уилла? – добавил он, когда та потянула его за тунику, чтобы привлечь к себе внимание.

– – Люди. Что, то есть зачем они здесь?

– Чтобы помогать мне охранять тебя, конечно.

Он сказал это таким тоном, как будто только слабоумная могла еще не понять этого. Уилла поняла, но понадеялась, что поняла неправильно.

– Давай, – поторопил он, когда она уставилась на пего.

– Начинать? – нерешительно спросила Уилла. – Ты думаешь, что я…

Он ударил себя по лбу ладонью, очевидно, только теперь поняв, в чем затруднение.

– Повернитесь спинами, – приказал он воинам.

Он подождал, пока все четверо не встанут спиной друг к другу и к тому месту, которое он выбрал для нее, потом удовлетворенно кивнул и выжидательно взглянул на жену. Уилла издала хныкающий звук. Хью мгновенно встревожился .

– В чем дело? Тебе плохо?

Уилла закрыла глаза и тут же почувствовала его руки на талии.

– Уилла?

Она открыла горящие глаза.

– Я не могу орошать дракона в их присутствии.

– Осушать дракона, – хмуро поправил Хью.

– Какая разница? – возмутилась Уилла. – У меня пет дракона, чтобы его осушать, но ты знаешь, что я подразумеваю.

Он вздохнул, как будто это она сошла с ума.

– Уилла.

– Не говори со мной таким тоном, – огрызнулась она. – Я не буду этого делать, пока они здесь!

– Почему?

– Почему? – Она уставилась на него, думая, как это она ire заметила, что ее муж полный олух.

– Почему? Они тебя не увидят.

Его больше озаботила ее ярость, чем капризы.

Уилла подумала, что ей не стоит удивляться. Она пыталась быть покорной женой, но все имеет свои границы. Или, может быть, она настолько привыкла к нему, что позволяет брать верх собственной природе.

– Они меня услышат, – сказала Уилла, стараясь оставаться спокойной.

– Услышат? – недоверчиво переспросил Хью.

– Да, они услышат меня. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя униженной.

На .мгновение воцарилась тишина. Уилла смотрела на него, а Хью, казалось, переваривал происходящее. В ответ на ее недоверчивые взгляды он нахмурился.

– Пойте, – приказал он стражникам.

Воины поглядели друг на друга, потом оглянулись назад. Один из них – Уилле показалось, что его звали Керрих, – кашлянул.

– Что нам петь, милорд?

– Мне все равно, просто пойте, – с раздражением ответил Хью, – и как можно громче.

Снова возникла пауза. Керрих запел сиплым баритоном. Уилла расслышала, что, судя по первым словам, это

была какая-то непристойная песня. Потом Руфус запел что-то совершенно другое, явно не зная слова той песни, которую пел. За ними быстро последовали Энной и Албин. Лес огласил разноголосый хор, шум стоял просто ужасный.

– Вот! – удовлетворенно выкрикнул Хью. – Теперь они тебя не услышат.

Уилла взглянула на него и направилась обратно в лагерь. Хью удержал ее за руку.

– Я думал, что тебе нужно осушить дракона.

– Нужно, но я отказываюсь это делать, когда вокруг стоят четыре человека охраны. Я и так достаточно смущалась, когда ты находился рядом! – закричала она.

Хью нахмурился.

– Уилла, я слышал, что беременные женщины делают всякие глупости, по ты же понимаешь, что я не могу отослать охрану? Не могу, после того что произошло. Ты же не захочешь рисковать своей жизнью и жизнью наших детей только потому, что не хочешь смущаться?

Это заставило ее остановиться. Мгновение она смотрела на его решительное лицо. Хью явно невозможно заставить изменить свое мнение. Ей казалось, что у нее два выхода – облегчиться в центре группы поющих мужчин или терпеть до того, как они доберутся до столицы. До двора было два дня пути. Она сможет облегчиться только следующим вечером. Уилла не могла так долго ждать. Решив, что кто-то за это заплатит, она вошла в центр, образованный ее охраной. Уилла оглянулась на окружавшие ее спины, потом взглянула на Хью, который поддержал ее кивком. Пока раздавалась ужасная какофония, Уилла приступила к делу, мечтая умереть на месте.



Глава 20

Уилла прошлась по комнате и пнула ногой кровать, потом перешла в другой конец и пнула один из стульев, стоявших у камина. Теперь она вспоминала то, что произошло. Они добрались до двора рано утром – после четырехдневного путешествия. Уилла тихонько пробормотала что-то, пнула кровать два раза и остановилась перед ней. Как она и опасалась, у них с Хью были разные представления о том, что такое осторожность. К большому унижению Уиллы, эпизод в лесу с поющей охраной продолжался много раз за эти полтора дня. В довершение этого унижения Хью настоял, чтобы они передвигались гораздо медленнее, чтобы «не расстроить младенцев». Уилла провела эту замедленную часть поездки на боку повозки, поскольку он был уверен, что «езда на лошади может повредить младенцам». Он следил за ее питанием, настаивая, чтобы она много ела, чтобы «помочь младенцам расти сильными». Хуже этого было то, что он вертелся вокруг нее, как мать вокруг больного ребенка, и Уилла подумала, что того и гляди вцепится в волосы себе… или ему. Снова направляясь к кровати, она решила, что самым ужасным из всего этого было то, что он поклялся не допускать по отношению к ней интимных жестов, боясь «толкнуть младенцев, а они могут спать в это время». Этого ей не хватало больше всего. Если мужчина не мог сказать ей, что любит ее, самое меньшее, что он мог сделать, это разделить с ней ложе, В этот раз она не пнула стул у камина, а уселась на него с несчастным видом. Они находились при дворе не более часа, а Хью уже пригласили к королю. Уилла предполагала, что в этот самый момент он показывает королю Иоанну письмо папы Ричарда и рассказывает ему, как ее пытался убить ее отец Тристан. Уилла с недовольством уставилась па огонь в камине. Хью был уверен, что ее жалобы на его поведение, подавляющее ее, и на поющую охрану просто следствие беременности. Такое объяснение позволяло ему не обращать внимания на жалобы, а Уилла обиделась из-за этого настолько, что могла бы запросто задушить его. Почему он не сказал, что любит ее? Теперь, когда Уилла рассказала ему о своих чувствах, ожидая ответного объяснения, кажется, что это было бы вежливо с его стороны. Это было бы неплохо. В конце концов, она носит его детей. Она – его жена. Ида сказала, что он будет любить ее. Она хотела, чтобы Хью любил ее. И почему же он ее не любил? Сварливые мысли прервала молодая служанка, появившаяся в комнате. Уилла с неудовольствием взглянула на нее. После четырех беспокойных дней Уилла стремилась побыть в одиночестве. Как только Хью отправился разговаривать с королем, она послала Иду на рынок, чтобы та поискала там веши, которые непросто раздобыть в Хиллкресте. Старуха не заставила себя подгонять.

– Меня послали спросить, не угодно ли вам чего-нибудь, миледи.

Служанка говорила так вкрадчиво, что Уилла почувствовала еще большее раздражение.

– Нет.

Она знала, что это прозвучало грубо, по не могла ничего поделать. Она была сердита, а это было на псе не похоже. Обычно Уилла пребывала в самом радужном расположении духа. Она подумала, что беременность все-таки влияет на ее настроение, но быстро отмела эту мысль.

– Что ж, вам ничего не нужно…

Девушка повернулась к двери, когда Уилла неожиданно встала.

– Вы не знаете, приехал ли уже лорд д'Орланд?

– Да, приехал.

Девушка улыбнулась, обрадованная тем, что смогла быть полезной.

– Он приехал вчера утром. Вы с ним знакомы?

– Нет, – созналась Уилла с нечастным видом. Она внимательно взглянула па девушку.

– А вы?

– О да! – Девушка улыбнулась еще шире. – Он один из лучших воинов короля Иоанна.

– Неужели? – с любопытством спросила Уилла.

По ее подсчетам, отцу сейчас по меньшей мере шестьдесят,

– Но он ведь больше не принимает участия в сражениях?

– Принимает. – Девушка погрустнела. – Разбитое сердце все время заставляет его участвовать в сражениях.

– Разбитое сердце? Служанка кивнула.

– Эту историю знают все. Он любил свою жену больше жизни, но она и ребенок умерли лет двадцать назад. С тех пор он участвует в одной битве за другой. Некоторые говорят, что он надеется умереть и присоединиться к ним, но Бог все еще не забрал его.

Она печально покачала головой.

– Когда нет войны, он бывает здесь чаще, чем в Орланде. Говорят, что ему тяжело от воспоминаний, переполняющих замок. Он очень хороший человек. Все слуги с радостью ждут его появления.

– Попятно, – пробормотала Уилла, но девушка еще не закончила.

– Один из его лакеев сказал мне, что его оруженосец говорит, что он редко спит. Он говорит, что каждый раз, когда лорд д'Орланд засыпает, его мучают кошмары – он мечется и зовет покойную жену. Он просит ее простить его, хотя оруженосец и не знает, за что именно.

Уилла знала, но промолчала.

– Ну так если вы больше ничего не желаете…

– Есть одно пожелание. – Уилла резко встала. – Мне понадобится ваше платье.

Девушка испуганно взглянула па нее и попятилась, но уже четверть часа спустя Уилла уговорила Джоаннy – а именно так звали девушку – снять платье и помочь ей переодеться.

– Из этого ничего не выйдет, – мрачно промолвила Джоанна, помогая Уилле натянуть последнее из нескольких платьев, ворохом лежавших у нее на руках. Платьев было столько, что за ними можно было спрятаться.

– Выйдет, – заверила Уилла. – Просто повтори то, что я тебе сказала, и оставайся за дверью. Ты готова?

Девушка кивнула, хотя, когда она пересекла комнату вслед за Уиллой, было заметно, что она испытывает некоторые сомнения. Когда они добрались до двери, Уилла остановилась и глубоко вдохнула. Она собиралась скрыться от квартета поющей стражи. Хью сказал ей, что эти четверо не спустят с нее глаз никогда. Они поняли его слова буквально и следовали с ней повсюду со времени той первой прогулки по лесу, когда она испытала такое смущение. Единственным местом, куда они за ней не следовали, была палатка и то потому, что Хью приказал им охранять палатку с четырех сторон. Как только они прибыли ко двору, Хью поставил их у дверей се комнаты, она знала, что они все еще здесь. Ей хотелось ненадолго ускользнуть от них. Успокоившись, открыла рот.

– – Их нужно хорошенько постирать! Они испачкались во время поездки! – громко произнесла она.

– Да, миледи! – так же громко ответила Джоанна, когда Уилла выжидательно взглянула на нее.

– Так, давай я открою тебе дверь! – крикнула Уилла и подбадривающе кивнула Джоанне.

Она опустила голову и подняла груду платьев, чтобы закрыть лицо, когда девушка двинулась вперед. Дверь открылась. Уилла промчалась сквозь нее и почти бегом спустилась вниз, когда услышала звук закрывающейся двери. Она даже не решилась оглянуться, чтобы посмотреть, не заметила ли чего охрана, а лишь повернула за первый же угол и облегченно вздохнула. Остановившись у первой попавшейся пиши, Уилла оставила там одежду и пошла дальше. Джоанна рассказала ей, как добраться до комнаты Тристана д'Орланда. Уилла точно следовала ее указаниям, держа руку па талии, чтобы успокоить внезапно разволновавшийся желудок. Она была совсем не уверена, что поступает правильно, идя на встречу с отцом. Существовала возможность того, что он желал ей смерти. Человек, испытывающий муки совести, каким его описала Джоанна, не походил на хладнокровного убийцу, не оставившего намерения убить се. Уилла должна была увидеть собственными глазами, что за человек ее отец. Хриплый смех заставил Уиллу оглянуться. Из комнаты вышли двое мужчин и пошли по коридору перед ней. Она замедлила шаги, чтобы не догнать их, и повернула в следующий коридор. Именно в этом коридоре находилась комната Тристана д'Орланда. Джоанна сказала, что это третья дверь слева. Остановившись у третьей двери, Уилла приложила к ней ухо и прислушалась. Внутри не было слышно ни звука. Она чуть было не использовала это обстоятельство, чтобы повернуться и уйти, но успела взять себя в руки. Ею руководило малодушие, и она понимала это. Глубоко вдохнув, Уилла подняла руку, чтобы постучать, но вместо этого просто открыла дверь и проскользнула внутрь. Поначалу она подумала, что комната пуста. Ни на стульях у камина, ни в постели никого не было. Потом она заметила, что у окна кто-то пошевелился – человек медленно повернулся и уставился на нее. Он был совсем не тем, кого ожидала увидеть Уилла. Ее отцу было примерно столько же лет. сколько лорду Ричарду, только Ричард не воевал последние десять лет, предоставив это занятие более молодым. В результате его мышцы ослабли, и появился животик. В отличие от этого человека он выглядел в соответствии со своим возрастом. Несмотря на то что его волосы были совершенно седыми, без малейшего намека на яркий светло-рыжий цвет, который перешел по наследству его дочери, Тристан д'Орланд был сильным и выглядел на двадцать лет моложе. Это был высокий человек с широкими плечами и мускулистыми руками. У него была поза и осанка воина. Его глаза на загорелом лице, такие же сине-серые, как и у Уиллы, смотрели на нее пронзительно и удивленно. В целом он выглядел именно тем, кем и был, – воином.

– Я не посылал за служанкой. Что…

Он замолчал и взглянул на нес прищурившись. Несколько мгновений д'Орланд рассматривал се с головы до пят. Когда он наконец заговорил, его голос был уже не таким сильным:

– Как тебя зовут, девушка?

– Уилла.

Она подождала реакции, но потом поняла, что имя ему ничего не скажет. Это имя дал ей лорд Хиллкрест. Она оставила дверь открытой и шагнула внутрь комнаты.

– Меня так назвал человек, вырастивший меня, потому что я была ему завещана. Лежа на смертном одре, моя мать попросила его заботиться обо мне и защищать. Она боялась, что мой настоящий отец убьет меня, если узнает, что я жива.

– Твой настоящий отец? – тихонько повторил он. – Да.

Уилла не смогла смотреть на смесь надежды и страха, появившуюся у него на лице, и отвернулась, пододвинувшись прямо к камину.

– Говорят, что я унаследовала от него цвет глаз и волос, но выгляжу я почти как моя мать.

– Джулиана. – выдохнул Тристан.

Уилла поборола желание взглянуть ему в лицо, заставив себя повернуться к камину.

– Говорят, что он очень любил мою мать, но был ужасно ревнив. У нес был близкий друг, который был ей как брат, но мой отец боялся, что между ними было нечто большее, чем дружба. Ревность сделала его просто невыносимым. Он начал пить, и от этого все стало еще хуже. Что бы она ни говорила, она не могла убедить его в том, что между ней и ее другом ничего не было. Говорят…

Услышав какой-то стук, Уилла осторожно оглянулась. Когда она вошла, у него в руке был меч, как будто он полировал его и поднес к окну, чтобы осмотреть. Теперь меч лежал на полу в окружении целой корзины яблок, стоявшей до этого рядом с ним на сундуке. Либо он двинулся и задел за сундук, либо уронил меч, а на него яблоки. Как бы там ни было, д'Орланд стоял на коленях и пытался собрать рассыпавшиеся фрукты. Казалось, он не может удержать яблоки в руках – как только он поднимал больше одного яблока, первое выскальзывало из его руки.

Уилла поколебалась, потом подошла к нему и встала рядом на колени, чтобы помочь. Они молча складывали фрукты в корзинку, по она чувствовала, как он смотрит на нее во время работы. Когда все яблоки были собраны и сложены в корзину, Уилла подняла корзину и встала.

Лорд д'Орланд тоже встал, схватив ее за руку, когда она повернулась, чтобы поставить яблоки обратно на сундук. Этот жест напутал Уиллу, корзина наклонилась, и яблоки снова оказались на полу. Уилла начала было нагибаться, чтобы собрать их, но он удержал ее на месте.

– Забудь про яблоки. Скажи мне, как его зовут. Как зовут того, кто дал тебе имя, вырастил тебя и скрывал тебя от твоего отца, – резко приказал он.

Уилла посмотрела ему в глаза.

– По-моему, ты знаешь, – серьезно ответила она. – Скажи мне, – настаивал он.

– Лорд Ричард Хилл…

– Хиллкрест, – закончил он.

Это прозвучало как проклятие. Тристан быстро закрыл глаза, ощутив боль. Увидев, что он слегка покачнулся, Уилла заволновалась. Он снова открыл глаза.

– Этот мерзавец украл тебя у меня. Все эти годы он…

– Он спасал меня от тебя, – тихо произнесла Уилла. – Он знал, что ты убьешь меня, как только узнаешь о моем существовании.

– Каким же чудовищем он меня представил! – воскликнул лорд д'Орланд. – Я никогда не причинил бы вреда своему собственному ребенку. И ничьему другому, если это имеет значение.

– А в ту ночь, когда моя мать сбежала от тебя, разве ты не собирался ворваться к ней в комнату и вытрясти меня из ее живота, потому что ты думал, что я ребенок другого?

– Нет! Господи, нет! Уилла нахмурилась.

– Ты кричал и был в ярости? – нерешительно поинтересовалась она.

– Да, был, – признал он. – Гаррод сказал мне, что ему сказала служанка Джулианы, будто она собирается бросить меня и уйти к Томасу. Да, я кричал. Я был в ярости от мысли, что она посмела подумать о том, чтобы бросить меня. Я хотел остановить ее, но она уже выскользнула из комнаты, когда я туда добрался.

Его лицо исказилось от раскаяния.

– Я пришел слишком поздно. Она уже убежала к своему любовнику. Если бы я действовал немного быстрее, она, возможно, была бы до сих пор жива. Возможно…

– Она не сбежала от тебя к Томасу. Она любила не Томаса, а тебя. Моя мать сбежала, потому что служанка сказала ей, что ты хочешь избавиться от меня. Якобы ты считал, что лучше избавиться от меня, потому что неизвестно, кто мой отец, и завести другого ребенка, который станет твоим наследником.

– Нет!

Д'Орланд отступил на шаг, на лице его был написан ужас.

– Я никогда бы… Зачем ее служанке… Как Джулиана могла поверить, что я способен на такое?

– А как ты мог поверить, что она может изменить тебе? – возразила Уилла.

Он устало опустился на стул.

– Она была такая красивая. – Он беспомощно покачал головой. – Ее смех напоминал пение птиц. Ее улыбка заставляла мое сердце трепетать. Я знал, что любой мужчина влюбится в нее с первого взгляда. Но Джулиана, кажется, не обращала внимания ни на кого из тех, кто кружил вокруг нее, кроме Томаса.

Его лицо потемнело от досады.

– С Томасом она могла разговаривать и смеяться часами. Они говорили о том, что произошло задолго до того, как мы с ней в первый раз заговорили друг с другом. Когда он был поблизости, я ощущал себя пятым колесом в телеге. Я старался не обращать на это внимания, но он так часто приезжал, что, казалось, всегда находился в нашем замке. Он был словно заноза в заднице.

Услышав последние слова, Уилла поморщилась. Это навело ее на мысль о Хью, о том, как он разозлится, когда узнает, что она улизнула от охраны, чтобы посетить человека, который, как он думал, пытается убить се. Лорд д'Орланд нетерпеливо пошевелился, снова привлекая ее внимание.

– Гаррод попытался усилить мои подозрения. Как бы там ни было, именно он высказал вслух те опасения, которые я боялся высказать, – он сказал мне, что эта дружба кажется подозрительной и ему.

– Томас сказал папе… лорду Ричарду, – тут же поправилась Уилла, почувствовав себя виноватой, когда заметила, как он вздрогнул, услышав это ласковое слово. – Томас сказал своему отцу, что моя мать любила тебя. Лорд Ричард сказал, что Томас и моя мать дружили с тех пор, как приехали в Клейморган детьми. Он сказал, что между ними не было ничего, кроме дружбы.

Лорд д'Орланд внимательно рассматривал ее. В его глазах были боль и удивление. Он встал, шагнул к пей и взял за подбородок.

– Ты так похожа на нее. Если бы не твои волосы, я решил бы, что ко мне явилось ее привидение, чтобы преследовать меня за то, что я вел себя как дурак, – удивленно сказал он.

Тристан посмотрел ей в глаза и робко улыбнулся.

– Знаешь, почему я захотел жениться на твоей матери? Уилла покачала головой.

– В первый раз я увидел твою мать, когда ей еще не было и шести. Она ездила с родителями в путешествие, в котором участвовал и я. Даже тогда она обещала стать красавицей, но меня привлекало в ней не это. В то время у меня был паж, тощий парень ее возраста. Он был новичком, очень нервничал и имел несчастную привычку мочиться каждый раз. когда я кричал на него. В один из таких моментов она проходила с родителями мимо моей палатки. Я вопил, он, как всегда, обмочился, боюсь, в этот момент я был ужасен. Я распекал его за то, что он ведет себя как младенец. Твоя мать остановилась. Ее родители пошли дальше, не заметив, что она уже не идет рядом с ними. Она просто стояла и смотрела па меня до тех пор, пока я не заметил се. Когда я наконец нахмурился, она отругала меня за то, что я такой плохой. Его лицо осветилось при воспоминаниях.

– Она совершенно не испугалась меня и страстно отругала, защищая моего пажа. Потом она похлопала мальчишку по плечу, сказала, что ему нечего бояться, и поторопилась догонять родителей. У нее было такое золотое сердце!

Его глаза наполнились слезами.

– Я был горячим и сильным воином. В моем присутствии дрожали взрослые мужчины, а эта маленькая девочка имела храбрость спорить со мной. Я поймал себя на том, что наблюдаю за пей вес путешествие. Каждый раз я находил свидетельства того, что она станет смелой, благородной и любящей женщиной. Я поговорил с ее отцом о помолвке, и мы договорились, что я предъявлю на нее права через две недели после того, как ей исполнится шестнадцать. Так я и сделал.

Он отпустил подбородок Уиллы.

– А потом я разрушил все своей ревностью, – с горечью произнес он.

Уилла почувствовала, как его сердце сжалось от боли. Она поняла, что он страдал все эти двадцать лет.

– По-моему, милорд, вам следовало забыть о гордости.

– Наверное, но это не оправдание, – ответил он.

Из его следующих слов Уилла поняла, что Тристан не так понял ее слова.

– Не понимаю, на что надеялась ее служанка. Зачем она солгала тогда нам обоим? Ну… Джулиане и Гарроду, – поправился он.

Уилла закусила губу, думая, как бы объяснить, что она имела в виду вовсе не служанку. Внезапно ее отец просиял.

– Гаррод! Жду не дождусь того момента, когда скажу ему, что нашел тебя. Он будет очень доволен этим.

– Не думаю.

– О да, будет, – заверил се Тристан д'Орланд. – В тот день, когда умерла твоя мать, я мог сперва думать только о Джулиане, но когда мы приблизились к главной башне моего замка, я задумался о том, что тебя надо похоронить вместе с матерью. Тот факт, что Хиллкрест не предложил мне отдать тело, заставил меня остановиться. Я начал думать, что ты не умерла, как он объявил. Я высказал эти мысли Гарроду, и он вызвался все точно выяснить. Он провел у Клейморгана несколько недель, задавая вопросы и выискивая сведения о твоем существовании. Но все, что он узнал, указывало на то, что ты мертва. Он вернулся совершенно потрясенный. Думаю, Гаррод воображал, что вернется победителем с тобой на руках. Он был так расстроен потерей.

Уилла отвернулась, ей было жаль разочаровывать отца.

– Так вот, о Гарроде…

– Ну чем не трогательная сцена?

При звуке этих саркастических слов Уилла резко повернулась и увидела высокого рыжеволосого человека с крайне неприятным выражением лица. Ее отец подтвердил, что она не ошиблась.

– А вот и ты, Гаррод. Мы как раз говорили о тебе.

– Ну разумеется. Я уверен, что малышка Уилла едва смогла дождаться того момента, когда может прибежать сюда и наговорить тебе всякой ерунды.

Его губы скривились в циничной усмешке. Он закрыл дверь и вышел па середину комнаты.

– Все эти годы ты причиняла мне одни неприятности, Уилла, – сказал он, холодно рассматривая ее. – Да. Ты такая же красивая, как Джулиана. Совершенно ясно, что она твоя мать. Также ясно и то, кто твой отец.

Уилла отступила на шаг к отцу. Она смотрела на Гаррода, того, кто много раз пытался убить ее, с настороженностью и вниманием.

– Я так надеялся убить тебя до того, как ты доберешься сюда, чтобы избежать необходимости убивать собственного дядю, – объявил он и безразлично пожал плечами. – Но это, наверное, к лучшему. Дядя Тристан постоянно мечтает о смерти. Я помог бы ему, но он никогда не давал мне такой возможности. Если он не уезжал на войну, то был здесь, а я должен был торчать в замке и заниматься делами. Поэтому придумать правдоподобный несчастный случай было непросто. Я утешал себя мыслью о том, что его скоро убьют в каком-нибудь сражении. Все говорило о том, что он подвергал себя безрассудному риску, но он чертовски удачлив. Кажется, ты унаследовала это его качество вместе с цветом глаз и волос. Тебе удавалось избегать моих сетей.

– Гаррод, что за чушь ты плетешь? – смущенно спросил се отец.

Он выглядел потрясенным.

– Он говорит о том, что пытается убить меня с момента моего рождения, – спокойно ответила Уилла.

Тристан д'Орланд в ужасе повернулся к ней. Уилла кивнула.

– Гаррод вернулся в Клейморган не для того, чтобы найти доказательства моего существования, а чтобы попытаться уничтожить их, – объяснила она. – Он солгал, когда сказал, что все, что он разузнал, указывало на то, что я родилась мертвой. Он просто хотел, чтобы так было, и попытался осуществить это до того, как мы сможем встретиться и ты сам убедишься, что я унаследовала твои глаза и волосы и что я твоя дочь. Когда он подумал, что выследил меня, то прокрался в Клейморган и задушил ребенка моей кормилицы. Десять лет спустя он сломал шею моей лучшей подруге, которая допустила ошибку, надев мое платье. Совсем недавно он нанял человека, чтобы тот убил меня, но его убил мой муж. потом другого, которого убил мой кузен, а потом решил попытаться сделать все сам. Он преследовал нас с мужем, и нам пришлось прыгать в реку с утеса. К счастью, мы смогли добраться до берега.

– Это правда? – спросил лорд д'Орланд племянника. Его голос был резким.

– Да, правда. Она доставила мне множество хлопот. Разве не ужасно, что женщины не умирают, как им следует? Как ее мать. Я даже и не думал о том, чтобы убить ее. Я просто желал, чтобы она умерла до того, как произведет тебе вопящее отродье. Я делал все, чтобы разжечь твою ревность и чтобы все кончилось именно так, как мне было нужно. Но Джулиана оказала мне своей смертью большую услугу. Твоя жена и вправду была хорошей женщиной, дядя. Но твоя дочь, кажется, напротив, унаследовала твое упрямство.

Лорд д'Орланд помотал головой.

– Но ты пытался убедить меня, что Джулиана была мне верна. Ты постоянно заверял меня, что веришь в ее преданность.

– И каждый раз, когда я так делал, я укреплял и поддерживал твои собственные сомнения, – весело подчеркнул Гаррод.

Он снова посерьезнел.

– Я понимаю, это выглядит нехорошо, милорд. Томас каждый раз пребывает с Джулианой наедине, но я уверен, что она не обесчестит вас. Да, они близки, по я уверен, что речь идет только о дружбе.

Он намеренно закончил с двусмысленной интонацией. Отец Уиллы побледнел, когда понял, что им искусно манипулировали.

– Она была мне верна, – произнес он слабым голосом.

– Разумеется, была, – передразнил его Гаррод. – Джулиана любила тебя, даже я это видел. Она любила Томаса как брата, и не более того. Ты был единственным, с кем она хотела делить ложе.

Гаррод с отвращением покачал головой.

– Мой дорогой лорд, я обыграл вас всех, как в блестящей шахматной партии. Ты был ревнив, и я подпитывал эту ревность. Она боялась твоих приступов ревности, особенно когда ты бывал пьян. Я поддерживал ее страхи, рассказывая о том, какой ты жестокий, когда выпьешь. Я придумывал их тут же и даже сам развлекался при этом.

Он рассмеялся.

– Я управлял даже Томасом. Я подружился с ним и подстрекал его к тому, чтобы он навещай вас почаще и оставался подольше. Потом я неодобрительно отозвался об этом, говоря, что он извлекает выгоду из твоего гостеприимства и что я уверен – ему нужно лишь проводить с Джулианой как можно больше времени.

Гаррод покачал головой.

– А потом, в тот последний вечер, я приказал служанке Джулианы сказать ей, что ты собираешься вырвать у нее младенца из чрева. А тебе я сказал, что ее служанка предупредила меня, что Джулиана хочет уйти от тебя.

Он присвистнул, любуясь самим собой.

– Это сработало даже лучше, чем я надеялся. Она сбежала, у нее начались преждевременные роды, и она умерла в Клейморгане. Все прошло замечательно… – Он взглянул на Уиллу. – Но ты осталась в живых.

На его лине появилось недовольное выражение.

– Я много раз старался исправить этот маленький недостаток. Но ты, как и твой отец, который выходит с поля боя без единого шрама, когда все вокруг него порублены, тоже, кажется, обладаешь дьявольским везением.

– .Или, может быть, ты просто глуп, – предположила Уилла.

Это замечание рассердило Гаррода.

– Почему? Гаррод, после всего того, что я для тебя сделал. Почему? – спросил лорд д'Орланд.

Она взглянула на отца и почувствовала, как при виде его оскорбленного удивления в ней пробуждается жалость.

– Всего, что ты для меня сделал?

В голосе Гаррода была ярость. Уилла насторожилась и взглянула на него. Его руки сжались от ярости в кулаки.

– Ты для меня не сделал ничего! Ничего! Я – твой слуга. Я не лучше, чем твой лакей! Благодаря мне твое имение процветает. Я защищал его, собирал арендную плату… и ради чего? Чтобы иметь место, где я мог есть и спать, и пару монет! Все эти годы, пока ты утверждал звание рыцаря па ратном поле, я работал на тебя. Я надеялся и мечтал, что в один прекрасный день стану хозяином. А почему бы и нет? Ты больше не женился, и у тебя не было наследника. Я был уверен, что ты собираешься оставить все мне.

Он поджал губы.

– Ты никогда не упоминал о том, что помолвлен. Тем неожиданнее это было, когда ты вернулся и объявил, что тебе пора предъявить права на невесту.

Он принял надменную позу и заговорил, подражая отцу Уиллы:,

– Добрый день, Гаррод. Как идут дела? Я собираюсь предъявить права на невесту. Я буду жить здесь и заниматься семьей.

Уилла замерла, когда Гаррод яростно вырвал свой меч из ножен. Он крепко сжал его рукой и продолжил:

– Один день я усердно работаю, воображая, что поместье вскоре станет моим. На следующий день ты объявляешь, что женишься и надеешься вырастить сына, чтобы тот смог заменить тебя. Да я мог прибить тебя на месте! Я знал, что таким образом не добьюсь ничего и мне надо действовать умнее, так я и действовал.

– Недостаточно умно, – вставила Уилла, чувствуя, что отец медленно приближается к ней.

Он готовился защищать се, хотя и был безоружен. Она почувствовала, как се сердце пронзила боль при мысли о том, что ради нес может умереть еще кто-то. Она опустила глаза. Его меч все еще лежал у их ног, па том самом месте, где он его уронил. Если бы она только смогла дотянуться до него…

– И что ты собираешься теперь делать? – спросил ее отец, приближаясь к Уилле. – Не думаешь же ты, что получишь что-нибудь, если убьешь нас.

– Конечно, получу, глупый старик! Это избавит мою шею от петли, да еще я получу твое поместье.

– Ну, это смешно, Гаррод, – фыркнул лорд д'Орланд. – Этот сумасшедший план тебе не удастся.

Неожиданно Гаррод успокоился и улыбнулся. Уилла почувствовала за этим нечто более пугающее.

– Время покажет. По-моему, тебя привел в ярость один вид Уиллы, – кротко предположил он. – Наверное, ты перенес свою ненависть и ревность со своей бедной покойной жены на нес. Наверное, ты даже принял ее за Джулиану в порыве сумасшествия. Ты ее убил. А потом, сойдя с ума от горя, зарезался сам. – Он кивнул: – Да. Это сработает. В конце концов, я уже проделал некоторую работу и нашептал королю, что у тебя, должно быть, не все в порядке с головой. А теперь… – Он поднял меч. – Я попытаюсь сделать это быстро ради моей былой любви к тебе, дядя.

Дальше все произошло очень быстро. Лорд д'Орланд перестал медленно двигаться к Уилле, он прыгнул вперед и закрыл ее от выпада Гаррода. Уилла увидела, что отец сосредоточился на приближающемся ударе, и быстро нагнулась, чтобы поднять его меч. Ей удалось выпрямиться, обежать вокруг него с поднятым мечом как раз вовремя, чтобы парировать удар. Гаррод был сильным. Уилла выкрикнула от боли, когда ее рука приняла удар, Она почувствовала, что уступает, и мечи передвинулись к ней. Потом ее обхватили руки отца. Он ухватился за рукоятку меча поверх ее рук, придавая ей дополнительную силу. На мгновение все трое замерли, и в это мгновение дверь распахнулась. Комната наполнилась криком. Уилла почувствовала облегчение, потому что увидела через плечо Гаррода, что к ним приближается ее муж. Он был крайне зол, и Уилле стало на мгновение жаль Гаррода. Гаррод освободил рывком свой меч и повернулся к Хью. Он начал поднимать оружие, но действовал слишком медленно. Хью поразил его до того, как Гаррод успел сделать выпад. Хью посмотрел на человека, чья кровь окрашивала камыш, устилавший пол, потом повернулся к Уилле и ее отцу. Уилла никогда так не радовалась тому, что видит его. Она радовалась, несмотря на то что он не признался ей в любви. Опустив меч, она выскользнула из-под руки отца и бросилась к мужу.

– Хью! – радостно воскликнула она.

Встав на цыпочки, Уилла начала осыпать поцелуями его суровое лицо. Когда же он ire откликнулся, она повернулась и увидела, что он с опаской смотрит на ее отца.

– Познакомься, Хью, это мой отец. Он понятия не имел о том, что творил Гаррод. Он не хотел моей смерти. Отец, это мой муж, Хью.

Он улыбнулся старику, когда тот опустил оружие, которым они оборонялись от Гаррода, а потом вопросительно взглянула на него.

Лорд д'Орланд смотрел на нее в смущении.

– Ты спасла мне жизнь, – с благоговением произнес он. Уилла почувствовала, что краснеет, но покачала головой:

– Нет, нас обоих спас мой муж.

– Да, но ты спасла меня первой. – настаивал отец.

– Ну да, я пыталась, но он был слишком силен. Уилла нахмурилась и повернулась к Хью.

– Я думаю, Лукан не действовал в полную силу во время занятий. Я не смогла парировать удар Гаррода. Отцу пришлось помочь мне, чтобы спасти нас.

– Нет, ты спасла меня, – упорно настаивал д'Орланд.

– Ты тоже спас меня, – возразила Уилла, – а Хью спас нас обоих.

– Но ты спасла меня первой, – продолжал спорить Тристан.

– Но в конце концов Хью спас нас всех.

– Господи! Прекратите, замолчите же, наконец.

Уилла застыла, услышав приказ, и хмуро повернулась к грубияну. Он стоял в открытых дверях, за ним толпились любопытные. Она никогда прежде не видела так красиво одетого человека. На основании этого Уилла решила, что он занимает высокое положение при дворе. Но все-таки его манеры не соответствовали его положению. Она повернулась к Хью и ткнула его в живот.

– Ты собираешься позволить этому грубияну так разговаривать с твоей женой? – с вызовом спросила она.

Глаза ее мужа округлились от испуга.

– Уилла, это… э-э… король Иоанн.

Выражение ее лица сменилось с оскорбленного на растерянное.

– Ну, я предполагаю, что ему можно быть грубым, но это нехорошо с его стороны.

Хью на мгновение закрыл глаза, когда к пей приблизился король. Подойдя, он заговорил подчеркнуто терпеливо:

– Вы явно пережили ужасные моменты, леди Хиллкрест, поэтому я прощаю вам эту дерзость. Что же касается вашей жены, Хью, то я хотел бы, чтобы вы и лорд д'Орланд пришли ко мне и объяснили суть дела. Я хочу разобраться в нем сегодня.

– Это…

Хью зажал Уилле рот и оборвал ее па полуслове. Он улыбнулся и кивнул королю Иоанну. Король улыбнулся в ответ и покинул комнату. Толпа зевак расступилась, а потом удалилась вслед за ним.

– Я только собиралась сказать, что дело улажено – объяснила Уилла, когда Хью убрал руку.

Хью рассмеялся и прижался лбом к се лбу.

– Я люблю тебя.

Уилла замолчала и отстранилась, чтобы видеть его лицо.

– Правда?

– Да. Временами ты просто сводишь меня с ума, ты причиняешь больше беспокойства, чем кто-либо из моих знакомых, но, спаси меня Боже, я люблю тебя!

– О, Хью, – выдохнула Уилла. – Я тоже тебя люблю, – улыбнулась она.

Уилла охватила его руками, прижалась губами к его губам и страстно поцеловала. Не успела Уилла почувствовать, что его рука касается ее груди, как кашель напомнил о том, что в комнате находится се отец. Густо покраснев, Уилла тут же прекратила поцелуй.

– Наверное, мы должны проводить Уиллу и вашу комнату и отправиться на встречу с королем, – предложил он Хью. – Король Иоанн не самый терпеливый из людей.



Глава 21

– Что ты делаешь? Тебе нельзя так скрещивать ноги. Раздвинь их. Ты должна толкать, толкать, Уилла, – приказал ей отец.

Волосы Тристана д'Орланда были всклокочены, на нем был только халат. Со времени их воссоединения при дворе ее отец часто бывал в Хиллкресте. Они с Хью стали близкими друзьями, вместе охотились и рассказывали друг другу разные истории военных времен. Уилла радовалась их сближению. Она даже начала нежно называть Тристана папой. В глубине души она все еще считала отцом Ричарда Хиллкреста, но в ее сердце хватало места для двух отцов.

– Не толкай! – крикнул Хью, когда Уилла заворчала и села на постели.

Он схватил покрывала и шкуры, когда выпрыгнул из кровати и оставил ее лежать в одной сорочке. Теперь он переложил покрывала.

– Подожди Иду. Она…

– Ты не можешь приказать ей ждать! – фыркнул лорд д'Орланд. – Ребенок уже на подходе.

– Дети, – выпалила Уилла и раздраженно наблюдала, как оба побледнели.

Первый приступ начался, когда она спала. Уилла проснулась с криком. Хью тут же проснулся и разбудил ее отца. Лорд д'Орланд ворвался в комнату до того, как Хью успел найти и надеть бриджи. Теперь двое мужчин спорили о том, как все должно происходить. Или по крайней мере спорили.

– Господи, я и забыл, что это близнецы, – выдохнул лорд д'Орланд. – Ты говорила мне, но… Скрести ноги, Уилла, и жди Иду, – твердо распорядился он.

Увидев, что она не пошевелилась, он шагнул вперед, схватил ее лодыжки вместе с покрывалом и скрестил их. Казалось, великий воин Тристан д'Орланд мог пережить рождение одного ребенка, но трусил при мысли о двойне. Уилла начала весело улыбаться, но улыбка пропала с ее лица, когда ее тело снова охватила судорога. Она зажмурила глаза, борясь с болью.

– Что, так больно? – с тревогой спросил Хью.

Уилла распахнула глаза, и ее муж превратился в мишень ярости, порожденной страданием.

– Да, муж мои, – произнесла она сквозь сжатые зубы. – Тебе показать, как это больно?

Хью осторожно отодвинулся на безопасное расстояние, когда она потянулась к его паху.

– Не расстраивай ее, – нахмурился лорд д'Орланд, а потом заставил себя подбадривающе улыбнуться дочери. – Попытайся расслабиться, девочка. Ида скоро придет.

Он раздраженно взглянул на дверь.

– И где же эта женщина?

– Наверное, спит в своей постели, потому что ни один из вас не позаботился сходить за ней, – ответила Уилла.

Хью и ее отец тут же выпрямились. На их лицах был ужас – она была права.

– Что тут за шум, черт побери? – Через открытую дверь в комнату ворвался сонный Джолиет и оказался под взглядом трех пар глаз.

– Ида! – рявкнул отец Уиллы. – Нам нужна Ида! Кузен Хью замер, мгновенно проснувшись.

– Дети?

– Да, дети, – огрызнулся Хью. – Сходи за Идой! Тот обернулся и чуть было не столкнулся с Луканом, который появился перед ним в коридоре. Друг Хью увидел, как выбегает Джолиет, а потом зашел в комнату, стараясь подавить зевок.

– Куда это он так торопился? – поинтересовался Лукан.

– За Идой. Дети на подходе.

Лукан захлопнул рот и взглянул на Уиллу.

– Сейчас? – с испугом спросил он. – Посреди ночи?

– Кажется, им все равно, милорд, – устало ответила Уилла, оседая на покрывало, когда кончилась боль.

Она закрыла глаза и попыталась подумать о том, кому из мужчин пришла в голову великолепная идея организовать охотничий вечер. Ах да, ей. Хью доводил ее до сумасшествия тем. что вес время суетился рядом, и она надеялась отвлечь его мысли. Вместо этого она сама стала центром всеобщего внимания, когда дверь с шуршанием открылась и ее взгляду, полному надежды, предстали Балдульф и лорд Уайнекен.

– Джолиет сказал, что дети на подходе, – сказал Балдульф.

Лорд Уайнекен отпустил охрану, когда Хью и ее отец несчастно кивнули. Дядя Луи тоже приехал на охоту. Старейший и ближайший друг лорда Ричарда даже начал сближаться с ее отцом. Они были одного возраста, а то, что выяснилось, что Уиллу пытался убить Гаррод, которого больше не было, сделало их неразлучными.

– Почему у тебя перекрещены ноги? – воскликнул лорд Уайнекен. – Дети так не выйдут!

Он устремился к кровати, схватил лодыжки Уиллы вместе с покрывалом и развел их в стороны. Потом он, кажется, понял, что именно сделал, и густо покраснел. Отпустив Уиллу, он отошел от кровати.

– Так будет лучше.

Он был очень смутился, но потом выступил вперед и похлопал по покрывалу.

– По-моему, ты должна толкать.

– Не толкай! – хором воскликнули Хью и отец Уиллы.

– Ну разумеется, она должна толкать!

Ида ворвалась в комнату в сопровождении Джолиета.

– Вон! Все! Здесь не место мужчинам.

От Уиллы не ускользнуло, что мужчины быстро покинули ее, как только появилась Ида. Она облегченно вздохнула, когда за ними закрылась дверь.

– Мужчины!

Ида убрала покрывало, которым укрыл ее Хью.

– Но они любят тебя. – Да.

Уилла улыбнулась, наблюдая за тем, как Ида бродит по комнате. Она не сомневалась, что каждый из мужчин, которые только что покинули эту комнату, и женщина, которая готовилась к тому, чтобы помочь ей произвести па свет детей, любили се. Теперь у Уиллы было так много любви! Семья заменила ей все, что она когда-то потеряла.

– Почему ты улыбаешься?

Уилла удивленно взглянула на дверь и увидела, как Хью закрывает ее за собой и направляется к кровати.

– А я подумала, что ты пойдешь вниз с другими.

– Я никогда не оставил бы тебя мучиться в одиночестве. Так почему ты улыбалась?

На се лице снова расцвела улыбка.

– Я просто думала о том, какая я счастливая, и о том, что Ида была права… как всегда.

Хью был недоволен, но кивнул.

– Да. Она сказала мне, что я быстро влюблюсь в тебя, что мы будем наслаждаться счастьем, множеством детей и долгой жизнью. У меня есть любовь и счастье, и мы начинаем обзаводиться детьми.

Он положил руку ей на живот.

– Я только надеюсь, что она была права насчет долгой жизни, потому что мне понадобится вся жизнь, чтобы показать, как я тебя люблю.

– О, Хью! – Глаза Уиллы наполнились слезами, она сжала его руку в своих. – Это самая длинная, самая нежная речь из тех, что я когда-либо слышала от тебя. Джолиет явно обтесывает тебя.

При одной мысли об этом Хью побледнел.

– Господи, надеюсь, что нет!

Увидев его испуг, Уилла хихикнула, зная, что он притворяется. Она подняла его руку к губам и поцеловала.

– Я люблю тебя, муж мой.

Хью в ответ поцеловал руку жены.

– И я люблю тебя, жена моя.

* * ** * *
Поделиться впечатлениями