Танцы под проливным дождем

Нэйм Киттен



* * *

Все события вымышлены

Все совпадения случайны

Внимание! Данный текст содержит сцены насилия и ненормативную лексику.

Запрещено вносить в текст любые изменения, в том числе, запрещен переводить его на любые языки  кроме русского. Запрещено читать Потеряшке.

Других ограничений нет.

В силу плохого владения русским языком, в тексте присутствуют ошибки. Просьба сообщать о них по адресу:[email protected]



=====

/* СООБЩЕНИЕ */

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: BABEL OST - ENDLESS FLIGHT

Личное сообщение форума 4game.ru

От: Вспышка

Кому: Кирика Накамура

Дата: 15 июля 2008 года

Текст сообщения:

Главная идея тут, как я тебе писала – это мой рост. Моя жизнь от ненависти до желания погрузится в каждого человека. Достать из него то, живое и доброе, что жизнь заталкивает ребенку глубоко внутрь.

Ненависть – презрение – жалость – понимание и желание помочь расти.

Получается плохо. Ты в 2 строчки вложила смысл целых фолиантов.  А я так не умею. Может на четверку потяну.

Если уж дошло до того что я выдираю листки из своих 20 летних дневников и пытаюсь втиснуть в несколько страниц – лучше чтобы это оценил мастер. Как доберусь, до какого интернет кафе я прочитаю. Как осудишь, так и приму.

Читаю и не верю, что кто-то поймет. Может быть, надо прожить жизнь, чтобы понять человека?



=====

/* НАСЛЕДИЕ */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ:  DISTANT LOVE - GEORGE TAMAYO

Мишени зажигались хаотично и беспощадно. Ни единого шанса на ошибку, раздумье, колебание. Секунду назад красный круг зажёгся прямо перед ним и, немедленно, почти позади. Слева вспыхнул зеленый, чтобы мгновение спустя смениться желтой вспышкой далеко справа.

Майор нажал на спуск. Тонкий лучик лазера беззвучно ударил в мишень, погасив её. И ещё раз. Перекат. Еще. Кожа ощутила пыльный грязный бетон. И холод. Быстрое экономное движение и снова спуск.

Сознание вроде бы привычно отсчитывает мгновения, но полного отрешения  достигнуть никак не удается. Образы упорно прорываются в сознание сквозь пустоту, отвлекая его от тренажера.

Воспоминания о дневнике сделали то, что ни резкие неожиданные звуки, ни ложные мишени обычно сделать были не в состоянии - отвлечь его в бою. Поймав себя на этом, он разозлился и сделал ещё один промах.

Коротко взревела сирена, оповещая об окончании теста. Сергей поднялся с колена, недовольно вздохнул и прошел в соседнюю комнату.

Хези отстучал еще несколько команд и, не отрываясь от монитора, спросил:

– Что нового? Что с тобой происходит а? Девушки? Эфиопский вирус?

– Ничего. Какой результат?

– Какие такие результаты? Результат – если ничего не изменится – пойдешь к психологу.

– Ладно, заканчивай. Ты меня знаешь. – Сергей нахмурился. – Положись на меня. Мне просто нужно ещё время.

Оператор уставился прямо на него. – Братец, уже два месяца прошло. Тебе нужно выкинуть все это из головы. Займись чем-нибудь.

Майор промолчал.

Хези вздохнул. – Ладно, проваливай. Но в следующий раз выдашь 95 или пойдешь к психологу. Я серьезно.

* * *

Когда он выходил было уже темно. Приближалась зима, совсем немного, начнутся дожди. Сергей провел магнитную карту и пожелал «пока-пока» охраннику, томившемуся у ворот.

Выходя на стоянку, всё же не удержался и бросил взгляд на закуток у стены. Тот конечно был занят, но каким-то чужим, незнакомым мотороллером. Почему-то майору стало неприятно. Это всегда было её место. Хотя, какая теперь разница?

Он сел в машину. Nissan вырулил со стоянки и привычно вклинился в поток машин.

* * *

Часом позже, бросив, как попало, ботинки в коридоре, он прошел в просторный салон и рухнул на диван. Бутч немедленно воспользовался ситуацией и принялся грызть хозяйскую обувь, обняв её лапами.

«Парень! Как жизнь?» – спросил майор. Тот поднял зад и усиленно завилял куцым хвостиком. Гавкнул, но ботинок оставит без присмотра не решился.

«Нет мозгов – нет сложностей», – заключил Сергей.  Откинулся на спинку и постарался расслабился. Не думать ни о чем…

Он немного полежал с закрытыми глазами. Нет – все самообман. Может по нему и незаметно, но ему тоже бывает больно. Кому как не ей было это знать. Однако посылку получил именно он.

---

Вчера вечером раздался звонок в дверь. Камера показала пустую лестничную площадку с беспорядочно раскиданными ковриками для ног. Похоже, недавно убирали. И никого.

Сжимая в руке пистолет, он прислоняется к стене и осторожно толкает дверь. Тишина, только на пороге крупная картонная коробка. И наискосок черным маркером «Грин» и страшная рожица с зубами.

Тут-то ему и стало по-настоящему больно.

Он  медленно присел на пол перед коробкой. Тусклый свет. Соседи спят. Где-то в трубах, умиротворяющее журчит вода. Он тронул стволом крышку.

Стопка тетрадей, фотографии, рисунки. Заботливо уложенный в кобуру джерико, потертый, но видно, что о нем заботились. Плюшевый слон - пыльный. Плейер. Упакованная новая ковбойка с запиской: «С днем рождения - Серый!».

Минуты две он раздумывал не вызвать ли эксперта снять отпечатки. Кто-то явно знал о ней непозволительно много. Бутч ткнулся под руку хозяина и стал взволновано обнюхивать вещи.

– Да, это она.

Майор встал, забрал коробку и захлопнул дверь ногой.

---

Вчера он не стал ничего трогать. Целый день на службе Сергей раздумывал, что делать. Теперь же, лежа на диване и закрыв глаза, он внезапно понял, что уже давно все решено за него. Она всегда была упорна в своих решениях.

Он сел за стол. Протянул руку и щелкнул включателем настольной лампы. Болезненно напряг глаза, всматриваясь в пыльные сухие страницы. Майор не был в России уже пятнадцать лет,  но язык не забыл. В каф хэт служили исключительно «русские».

Поправив свет, он стал читать c начала.



=====

/* РОЖДЕННАЯ ТЬМОЙ */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: LAMENTO - DENSHOU NO SHI - NERVUS

     Давным-давно жили в снежной России трое.

     И услышали они во сне: "Идите в землю мою,

     что завещал я вам, ибо скоро придет спаситель.

     И чтобы у спасителя был шанс, вы должны вернуть

     и удержать эту землю, что завещал я вам, мать вашу".

     Из теории всемирного еврейского заговора.

* * *

Через дремлющее сознание ребенка прокрадывается сон. Девочка знает, что будет дальше. Она видела этот сон не раз, и начинался он всегда практически одинаково.

Ее комната на втором этаже стандартной брежневской девятиэтажки. Она стоит у окна. Солнечный летний день. Свет бросает косые тени на асфальт. Она оглядывает двор и конечно находит его прямо внизу.

Черный мощный зверь стоит, вглядываясь во что-то, чего она сверху не видит. Короткая блестящая шерсть. Острые уши и пушистый хвост. Стоит взглянуть на него, как накатывает непреодолимый страх. 

Девочка стремится отвести глаза, она уверена, что он заметит её. Но поздно. Черные блестящие глаза смотрят прямо на неё. Она отшатывается назад, но бесполезно. Волк мощным прыжком оказывается в окне. Стремительно скользит вперед и все заливает непередаваемый, непереносимый ужас.

Свет. Умиротворение. Рядом парень в футболке и джинсах. У него черные волосы и странный пронизывающий взгляд. Они сидит на обрывистом берегу. Внизу плещутся волны. Трава и голубое небо.

– Что это? - Спрашивает она, указывая вниз.

– Это море.

– Красивое, – Она заворожено смотрит на волны.

– Мне надо многое тебе рассказать.

Дальше она ничего не помнит.

Сны продолжались несколько первых лет жизни.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: GLOBUS-ORCHARDS OF MINES

Я бегу с сачком для бабочек. Солнце. Поле покрыто желтенькими одуванчиками. Мир чист и прекрасен. Мне три-четыре годика.  Вся моя вселенная – это высокий дом, два дворика и дорога приходящая ниоткуда и текущая в никуда. Редкие автомобили проезжают по ней по своим делам. Где-то там лежит весь мир.

* * *

Треугольники ложатся на треугольники. Кубики располагаются ровными рядами. Я ухожу последней - надо же все игрушки разложить по четкой системе. Совершенство завораживает меня.

В детском садике на меня буквально молятся воспитатели, я избавляю их от нудной неприятной работы.  А маме приходится ждать по полчаса, прежде чем я разрешаю себя забрать.

* * *

Книги начались с большой, красиво оформленной книжки «Золушка». Мне читали ее так часто, что я запомнила ее наизусть. Я видела слова на бумаге и понимала, что это такое, но написать не умела. И тогда я на самом большом развороте стала выводить буквы собственного изобретения.

О чем рассказывали те слова, не узнал никто. А мне здорово влетело.

Читать я стала на шестой год.

* * *

Что будет, если взять и отрезать ножницами электрический провод настольной лампы? Все просто – короткое замыкание. Весь вечер я сижу в темноте.

* * *

Вспышка света с утра. И четкая мысль: «Все, конец. Ядерный взрыв». Проходят доли секунды, прежде чем просыпается разум и понимаю, что это солнце. Мне мало лет, но вспышка на рассвете – это смерть, а не свет жизни.

Как мне повезло родиться в Советском союзе. А ведь я могла бы родиться в США!

Как мне повезло.

* * *

Зима, медленно падает снег. Я на санках скатываюсь с горки и упираюсь в сапоги незнакомого мужчины.

– Ну что, дружок? Хочешь конфету? Ну, пошли тогда. Я  тебе куплю.

Он везет мои санки, а я доверчиво гляжу на него сквозь снег.

Дома гроздь самых дорогих конфет, которые мне так редко удается попробовать, разлетаются по всей кухне. Мама кричит на меня. Ей страшно и она злиться на меня за то, что ей страшно.

Я помню только эти конфеты. И его глаза.

* * *

Я много хожу пешком, меня гонит острое любопытство. Я исследую мир. Он такой разный, в нем столько всего. Я впитываю и пропускаю через себя картины - людей, места. Я учусь сама того не зная. Может быть, тогда я и становлюсь мной. А может быть раньше. Или я такой родилась, такой как я есть?

* * *

Я болею – какая радость можно не ходить в школу.

Как грустно и одиноко. Жаль, что я не в школе.

Простая вещь, а много смыслов. Надо понять себя.

* * *

Маленькая белая собачка бежит по протоптанной в поле цветов дорожке. Подпрыгивает. Лето и тепло. Я неторопливо иду за ней, срывая одуванчики.  Так спокойно и непонятно на душе. И никуда не хочется спешить.

Раньше гулять с собакой было наказанием. Столько срочных дел, столько всего интересного. В спешке бедную маленькую зверушку дергали за поводок и тащили туда-сюда-быстрее-скорее-домой.

Я не помню это время хорошо, но в какой-то момент пришло осознание суетности жизни, и это ощущение подарило мне внутреннее спокойствие. В спешке можно упустить  детали, запахи, отдельные звуки. Знаки, написанные на лицах.

Спокойно, не торопись! Может быть, завтра не наступит. Слушай сейчас.

Я гуляла среди цветов и солнца посреди огромного пустого поля и слушала тишину.

* * *

Я различаю детей. Они уже не безликие товарищи по играм. У них характеры. Одни подлые, другие отважные. Одни сильные, другие пустые. Но все, все уникальные. Все живые.

Хорошие они или плохие сложно сразу разобраться. Однако, каждый, по своему, замечательная личность. Сколько на земле людей? Миллиарды? Неужели, каждый из них такой уникальный, не похожий на других?

* * *

Маленькая девочка на простой белой кухне.

– Юля, ты знаешь такую страну, Израиль?

– Нет.

– Мы все вместе поедем туда жить, и я, и ты и бабушка. Там живет твоя тетя с дядей и двоюродный братик. Там много фруктов и есть море.

- А папа тоже поедет?

Мне не отвечают.

Я ничего не знаю о людях.

* * *

Собачку не смогли взять с собой и усыпили. Весь день мама с бабушкой плакали. А я чувствую… она была, я помню ее. Она есть, ведь я помню её…

* * *

Мне снятся твердая земля, покрытая струящимся, мелким, похожим на пыль песком. Ослепительный свет. Я еще не знаю, насколько это близко к истине.

* * *

Утром пока ждем самолет, я выбегаю в поле, заросшее суховатой зеленой травой. Стрекочут кузнечики, вдали махают ветвями деревья. Синее-синее небо с толстыми белыми облаками. Я покидаю Россию.

---

Самолет отрывается от взлетной полосы и меня вдавливает в кресло. Все оживлены и радостно переговариваются. А я вижу облачка внизу под блестящим крылом. Я лечу.

* * *

Море завораживает. Волны неторопливо накатывают на берег, небо огромное и темно синее. Ветер несет запах водорослей и свежесть. Пляж пуст. Это моя первая зима здесь.

Я одна на песчаном берегу. Солнце нежарко заливает все вокруг светом, вода неутомимо набегает на берег, земля пропускает её сквозь себя, оставаясь мокрым песком, хранящим мои следы. Ветер несет тоску. Четыре стихии и я на пересечении их. Что-то кардинально иное, что не просто смесь этих стихий. Что-то необычное.

* * *

На улицах везде цветы. Это поражает. Все зеленое, какая же это пустыня? А вот, я в первый раз вижу песчаную дюну. Это уже похоже на что-то. Интересно там есть змеи? Проверять не собираюсь.

Смотрю издали.

* * *

Первые недели страшно страдаю от духоты. Воды в воздухе как в натопленной ванной. Потом привыкаю и престаю обращать на это внимание. Зато тучки на небе не престают меня нервировать – все время ощущение, что сейчас пойдет дождик. На самом деле дожди здесь только самой зимой – так мне объяснили.

* * *

Тараканы ошарашивают - они летают!!! И преогромные!!!

Одного такого ночью занесло в комнату – полночи шли бои.

Таракан попался настолько здоровый, что мама не решалась стукнуть его тапкой, а от слабого удара хитин просто пружинил. 

Гад забрался за шкаф и, упираясь лапами в стенки, успел подняться вверх метра на полтора (наверное, он планировал спрыгнуть на нас).

Он, конечно, не ожидал, что я отодвину шкаф и вылью на него стакан воды. Я не похожа на тех, кто делает подлости.

* * *

Качаюсь на качелях во дворе. Утро. Какая-то незнакомая девочка подходит и предлагает мне мороженое. Она что-то говорит, а я не понимаю. Качаюсь и не знаю, что мне делать. Она снова пытается со мной заговорить. А я не переношу своей беспомощности. И уже решаю уйти, но тут она видимо догадавшись, переходит на русский с сильным акцентом.

---

Мы подружились. Я быстро вбираю язык. У меня хорошая память и услышав раз что-то, я уже это не забываю никогда. А вот Юрка так не может – и мне завидует.

* * *

Юрка целый день на улице. Нашел себе приятеля - Рони. Они друг друга понимают отлично, хоть с ивритом еще сложно. Но дети на улице хватают язык друг у друга очень быстро и часто чего не надо. Потом родители сильно удивляются.

Они сначала подрались – потом подружились. Теперь целыми днями бегают туда-сюда.

* * *

Из предметов мне больше всего нравится физкультура и химия. Я занимаюсь гимнастикой с четырех лет - мама послала меня в секцию, не спрашивая, а мне так хотелось ее порадовать. Теперь мне можно отказаться, но как отказаться от части себя?

* * *

Нудные уроки. Я не гений, конечно, но слушать, то в чем разобралась еще до урока просто скучно. Сижу у окна, кручу в руках ручку.

Свет пробивается через шестиугольный прозрачный пластик и разливается цветными пятнами. Красиво. Такие простые вещи меня завораживают. Это же совершенство.

Что-то, чего не было в природе, а человек смог сделать. Что-то новое, что мы приносим в мир. Гладкие четкие грани. Свет распадается на спектр, проливаясь через прозрачный пластик на листок тетрадки.

Мне трудно объяснить, но любой, самый простой предмет сделанный человеком, что-то разрывает во вселенной. Это знак того, на что мы способны. Подобно тому, как Бог создал цветы и животных, траву и деревья, ветер и море, мы тоже создаем что-то совершенное. А люди пользуются всем этим и даже не задумываются, какое же это чудо –  вещи созданные разумом. Ровные грани, преломляющие свет. Совершенство.

* * *

Чужой язык – я чаще молчу. Мне трудно преодолевать себя и мучительно делать ошибки. Дети жестоки.

Я заметила, они как-то примитивно воспринимают мир. Спросила одного мальчика: «Что там, где кончается космос?».  А он, не задумываясь, буркнул: «Потолок». У него все просто.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС - КРЫЛЬЯ

– Юлька пошли с нами?

– А куда вы?

– Мы в тир к папе Рони. Он нам даст пострелять из настоящих ружей. Только, думаю, девчонок туда не пускают.

– Так не честно, я тоже хочу,– Я дергаю его за рубашку. Я везде стараюсь следовать за ним.

– Ну, Юрка!

– А ладно, пусть джинсы наденет, у нее короткие волосы - все равно никто не догадается.

* * *

Старый карабин грязный и пахнет деревом и металлом. Поцарапанный приклад.

Прижимаюсь щекой и вглядываюсь в прицел. Все расплывается. Накатывает паника – вот сейчас все увидят, что у меня не получилось. Но тут зрение неожиданно фокусируется, и мишень становится четкой и ясно различимой. Черный круг на белом фоне. Я не дышу. Осторожно, опасливо нажимаю на спуск – я внимательно слушала, пока все кричали и поскорее хотели схватить настоящее оружие. 

Хлопок и совсем несильная отдача.

– О, смотри  как здорово! – Восхищается крупный бородатый мужчина:– Смотри бахурчик, будешь снайпером.

Он взъерошивает мне короткие волосы.

Я гордо гляжу на остальных. Что такое оружие и зачем оно нужно я не понимаю. Мне интересен процесс.

В награду мне дали еще пострелять из пистолета. Он старый и все время заедает, называется Беретта. Держать надо двумя руками. Надевают очки и наушники - большие и неудобные.

Я буду приходить сюда.

* * *

Школа. Толпы детей. Все крикливые, наглые. Одеваются во что попало, школьной формы нет. На уроках шум, беготня. Учителя спокойно к этому относятся. Тут как-то свободно, никто не кричит на тебя, что тебе делать. В школе тут как игра.

* * *

Учусь хорошо. Поняла, что когда снижают оценки - мне это неприятно и больно, и я упорно довожу все, что делаю, до совершенства. Мой иврит улучшился настолько, что я уже могу не молчать в споре. Я набралась с улицы разговорного языка и теперь усилено учу правильный (академический) иврит.

У меня несколько подруг. Но…  Видимо, что-то со мной видимо не так. Пока я говорю, меня внимательно слушают, но стоит замолчать - я как бы исчезаю. Чувствую, что вокруг меня невидимая стена. Люди даже не садятся рядом со мной в автобусе, если есть другое место. Не то чтобы я их чем-то раздражаю. Но со стороны видно, что бессознательно они меня обходят.

Что-то отличает меня от них, но пока я не разобралась.

* * *

В Израиле не все одинаковые. Нам рассказывали, что была идея сделать общий народ из разных общин. Но люди приезжают из совершенно разных мест, с разной культурой и обычаями. Мы все потомки одного народа, но что сильнее времени? В Союзе мы были евреями, здесь мы почему-то «русские». Все держатся «своих», позабыв корни. Иногда это чревато.

– Все вы русские - проститутки.

Две держат, а третья лупит кулаками. Пинает ногами в живот.

Мне больно, но я молчу. Я их ненавижу.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: CHIAKI ISHIKAWA - UNINSTALL

– Юрка, научи меня драться.

– А зачем тебе?

– Мне нужно. Я хочу как Брюс ли (я знаю о драке только по фильмам, но, ни за что, не покажу свое невежество).

– Ну, так, у тебя никогда не получится. Учи айкидо.

– А что это?

– Это боевые искусства специально для девчонок. И бегай по утрам. Станешь сильной.

Я бегаю. Каждый день.

* * *

Раннее утро. На часах только пять. Я выхожу из подъезда в утренние сумерки. Футболка и шорты. Жесткие удобные кроссовки Lee Cooper. Выбрала их после многих опытов.

Кошка лениво потягивается на капоте машины. Смотрит подозрительно.

Начали. Я неспеша разбегаюсь. Мягкие пружинистые движения. Сначала было очень больно, теперь мышцы приспособились. Тело радуется возможности двигаться. Асфальт улетает под ногами. Лицо ловит свежий ветер с моря. Меня никто не заставляет. Мне просто нравится, когда все тело работает. Когда я все больше ускоряюсь, ускоряюсь, ускорюсь. Я уже бегу так быстро, что соседские, не совсем проснувшиеся собаки, не успевают понять, что пронеслось у них перед носом и огрызнутся. Я почти лечу.

Потом, насытившись, сбрасываю скорость и перехожу на ровный неспешный бег.

Меня догоняет парень, и мы бежит рядом. Не оборачиваясь на меня, он передает бутылку с водой.

Мы не знакомы. Никогда не разговариваем. Но почти каждое утро он бежит рядом со мной. Наверное, мы оба чувствуем, что это лишнее.

Вот так люди теряют друг друга, не найдя что-то, что свяжет судьбу.

Мимо пролетают утренние улицы, усыпанные цветами. Люди еще спят. Я никак не могу понять, как можно потерять это чувство. Чувство, что ты сам управляешь своим телом. Все катаются на машинах и скоро  разучатся ходить. Ужасно. Лучше бы вернули лошадок.

* * *

Я быстро и много читаю. Среди гор мусора, наполняющих книжные магазины,  я упорно выискиваю крупицы интересного. Омар Хайям – араб? Необычный текст, эмоции, мысли. Хулиган он, но умный.

Бывают умные арабы? Я хочу прочитать. Я учу арабский.

К языкам у меня явно есть способности. Удивительно четкая память и ослиное упрямство дают свои плоды. После английского и иврита, арабский учится гораздо быстрее. В голове строятся ассоциации, и новые слова цепляются за знакомые формы из других языков.

Нашла книгу по мнемотехнике. Очень интересная вещь. Странно, что никто не заинтересовался таким сокровищем – книга валялась на полке много лет.

Стала потихоньку читать газеты на арабском – но пока разбираю только заголовки.

Вообще, язык занятная штука. Я видела, как еврей общается с арабом. Один на иврите кричит, другой на арабском. И друг друга прекрасно понимают.

* * *

Анимэ. Книга о Миямото Мусаши. Японский. Он был хулиганом, а вырос великим мастером меча. Я вижу одних людей, а читаю о других. Кто вы настоящие?

Стая гиен, сильных, когда их много, отбирает добычу у львов. Мироздание не бессмысленно, а Бог - не допускает ошибок!

Ну как объяснить? Все во вселенной красиво и логично. Неужели же Бог мог забыть такую мелочь как справедливость? Конечно, нет. Это значит – мир такой, каким был задуман.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: ARMIN VAN BUUREN – BURNED WITH DESIRE

Она рвет стул на себя. Я напрягаю мышцы и, чудо, стул не удается у меня отобрать.

– Сильная стала, да? – Она уходит.

Стою и смотрю на добычу в своих руках. То, что казалось теорией, работает! Каждый день я делала упражнения с гантелькой на жалких три с половиной килограмма, прибавляя одно движению каждый день. Глупая игра, неожиданно, стала суровой реальностью.

Быть сильной, значит делать не то, что хотят от тебя другие. То, что нужно тебе самой.

* * *

Заинтересовавшись Японией, я вспомнила про то, что мне сказал Юрка. Все вокруг интересуются кунг фу, карате, но это не мое. Клубов нормальных нет. Спортом специально как-то не занимаются – только бассейн или качаться ходят. Ну и конечно футбол. Все просто свихнулись на  футболе – странное явление.

Мне помог Ронкин папа, свел со своим другом. Уговорил только когда рассказал, что я учу японский. Вот так в моей жизни возник Арик.

Арик после армии (тут все после армии куда-то ездят) попал в Японию. И прожил там лет десять. Там он и стал тренироваться. Ни в каких соревнованиях не участвовал, говорит это ему больше для души.

Он мне показал кое-что. Тут не нужна твоя собственная сила (хотя Арик здоровенный дядька), скорее умение контролировать мир. Все это очень отличается от всего, что я видела в кино. Но как это сильно!

Он говорит, что чтобы понять айкидо надо изучать восточную философию, что айкидо только техника боя, но понять ее можно, если научишься говорить и думать на японском языке.

Японский кстати самый легкий язык, если у тебя хорошая память на кандзи. Он очень четкий, еще более четкий, чем иврит. Тексты емкие – на страничке влезает столько текста, сколько на трех русских страницах.

Тренируюсь писать иероглифы. Очень трудно, красивого почерка у меня нет. Накладываю прозрачную кальку и обвожу.

И еще - это вовсе не добродушная техника. Часто думают, что это гуманный стиль и так далее. Нет. Он предназначен для боя. Настоящего боя воинов.

---

Мы тренировались падать. Все тело болит. Арик заявил, что пока не научусь падать и стоять вообще говорить не о чем. Мне кажется, он специально делает мне больно, чтобы я бросила, но не на ту напал. Я - маниак. Я увлеклась и не отступлю пока не докажу ему, что я могу это сделать. Гимнастика помогает – тело тренированное. 

* * *

У нас появился магнитофон. Я открыла музыку и меня унесло. Она завораживает меня. Вслушиваясь в ритм, где-то в глубине волн и колебаний, я нахожу некий уровень. Я зову его «гармония». Я чувствую, что это почему-то важно.

Я слушаю все без разбору. Музыку пишут люди? Опять эта загадка, как они это делают? У меня не получается.

Ко мне попали кассеты Depeche Mode, Camouflage, U2, Майкла Джексона и еще много-много всего.  Удивительный ритм и звук – все разное, но везде есть красота.

Случайно нашла книгу Майкла и была поражена. Та же упорная работа, та же жажда достичь  совершенства. И такая тяжелая цена.

Теперь я ничего не делаю без музыки. Обожаю наушники – слышно каждую деталь, только долго не послушаешь. Поэтому взяла хорошие колонки от проигрывателя пластинок, а Юрка мне их присоединил к магнитофону (долго чего-то там паял, жутко ругался и требовал какую-то канифоль). Выглядит страшно, но слышно прилично. Хотя соседи снизу не довольны.

Если задуматься, что мы, люди, создали замечательного – музыка и оружие приходят в голову первыми.

* * *

Чем старше я становлюсь, тем больше удивляюсь окружающим. Я присматриваюсь к людям, на то какие они.  Очень самовлюбленные. Эгоистичные. Лицемерные. Очень редко удается встретить человека, который делает, что-то от души. Таких как Арик, например. Но это тупик! Если люди такие, то нам незачем стремиться, некуда.

А те, кто осознают и стремиться к большему, они в тупике короткой жалкой жизни - легкое движение и все напрасно?

Арик меня переубеждает. Он рассказал про буддистов. Интересная идея, что человек живет и своими поступками поднимает себя или опускает. Взялась читать высказывания Будды и осталась не довольна. Они меня раздражают.  С одной стороны он говорит мудро, а с другой несет несусветную чушь. Приходиться читать сначала. С каждым разом возникает все больше мыслей. Оказывается, что если читать его несколько раз удается прочитать много нового. Многослойные тексты? Или, все-таки, дело не в тесте совсем. Текст – только ключ. Ключ ко мне самой.

Перерождение и путь к совершенству.

* * *

Сиддхарта сказал: «Отдай миру лучшее, что в тебе есть, и мир ударит тебя по лицу! И всё же отдавай все лучшее, что есть в тебе!

* * *

Все что я изучаю, открывает для меня все новые и новые направления. Это как огромное поле с дорогами и каждая разветвляется еще на несколько. Чем дальше идешь, тем дальше идти.

Поэтому надо бежать.

* * *

Акробатика - это вообще страшное дело. Сделаешь ошибку и ты труп. Но, только занявшись этим, я поняла, как я ущербна. Просто ужас. Оказывается, наше тело способно на удивительные вещи. Не реализовать это – преступление.

Вот возьмите кошек. Я видела, как кошка запрыгивает на трех метровую стену. Я в десять раза выше ее, сильнее. По идее, я должна запрыгивать на пятиэтажный дом. Надо больше заниматься. По утрам пытаюсь повторить кошкин подвиг.

* * *

Мучительно болит живот. Я плохо соображаю. Надо же, чтобы экзамен выпал на эти дни.

- Юля, почему ты перечеркнула это решение? Оно же правильное?

Я же не скажу ему почему.

- Я плохо себя чувствую.

Я сдала багрут.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: MANDALAY - THIS LIFE

Стою у окна. Ветер что-то дергает в моей душе. Говорят – это северный ветер. Зовет. Тянет туда, далеко. Хочется отправиться по тропе, уходящей за горизонт.

В этом мире мало материала для меня, нет чего-то интересного, достойного.  Школа закончилась – пойдет рутина. Не ради того мы живем, чтобы работать и рожать, воспитывать детей и смотреть ящик. Я способна на большее, я знаю.

Так неужели мне не найти для себя выход? Нечто, что стоило бы того, чтобы прожить жизнь и отдать её?

* * *

Мама советует пойти учится в университет. С высоким баллом, я пройду практически куда угодно. Но меня не покидает ощущение, что я не контролирую свою жизнь, что обстоятельства ведут меня.

Что-то мне говорит, что я бегу, бегу, и скорость слишком высока. Я, кажется, теряю себя. Мне надо остановится и сделать паузу. Брейк! Пойду в армию.

* * *

Мама вся тряслась, провожая меня на призывной пункт. Все советовала, что сказать, чтобы меня не взяли. Мне её жалко, но я уже все твердо решила. Я вам не девочка из религиозной школы, годная только молится, и рожать детей. Я верю в Бога в душе, но молится, не собираюсь. Я буду делать в жизни все, чтобы приблизить день, когда мир станет лучше. Делать. Своими руками.

* * *

В автобус набивают тридцать - сорок девочек. Нас повезут в Беер-Шеву, где будут проходить тесты. Все испуганы и нервничают. Их оторвали от мамы, и они выглядят растеряно. Потому много и громко кричат. Приходится ставить наушники на максимум.

Автобус долго стоит и еще долго едет. Как оказалось, в армии сразу учат, что все будет делаться долго и очень долго. Никому спешить некуда.

Приезжаем на место. Начинаются бесконечные хождения по кабинетам. Берут кровь. Слепок зубов. Отпечатки пальцев. И выдают жетоны, на которых выбито мое имя. Еще какие то подарки в пакетике.

Глупые интеллектуальные тесты – детские игры.

Собеседование – напротив сидит такая же как я девчонка в форме и задает вопросы, которым ее научили как попугая. Такая у нее служба? Интересные дела.

В конце концов, попадаю к офицеру распределителю. Сейчас решится моя судьба. Он открывает мою папку и я внутренне напрягаюсь.

–  Где ты научилась так стрелять? А ты и спортсменка? Иностранные языки знаешь? Шесть? К ебенемать!

Он куда-то уносит мое дело. Через неделю я попадаю на базу подготовки.

Они редко находят подходящих девушек.

* * *

Бедная моя мама. А Юрка в восторге – в Израиле, чтобы попасть в элитные части, парни убиваются насмерть на отборочных тестах. Так сложилось, что если ты служил в боевых частях, у тебя будет карьера, тебя посмотрят девчонки. Это престижно.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: GOO GOO DOLLS - IRIS

Мой тиронут пришелся на осень, на октябрь. Вся та же жара, но в профиль. Ночью даже холодно. Весь день я в форме. Она впитывает пот и высыхает и так по кругу. Сначала я думала, что с этим будет проблема, но ничего. Теперь я знаю,  что можно пить воду «из-под-крана» и не умереть. Можно ходить в одной и той же одежде пару дней и не стать бомжем. Можно есть консервы вырезанной из банки крышечкой, согнутой посередине. Что можно спать под открытым небом вдыхая холодный ветер и запах древнего брезента и ходить в душ с автоматом.

Тиронут. Акшев! Акшев! Акшев! Весело. Оружие дают в руки кому попало, а потом бегают, трясутся, чтобы из него кого не убили. И странное дело. Восемнадцатилетним детям на первой недели доверяют в руки автомат с полным боекомплектом. И ничего особенного. Можно орать друг на друга можно драться, но никто не подумает взяться за оружие. И это наглые, крикливые израильские подростки, вчерашние школьники, которые орали под окнами ночи напролет.

Парадокс? Когда тебе дают в руки инструмент смерти, ты внутренне взрослеешь, я думаю. Вчерашние дети внутренне готовы защищать свою и чужую жизнь на улице. Они вышли из дома. Навсегда.

Я даже нашла несколько вполне приличных друзей, умеющих думать головой.

* * *

Нудные лекции по безопасности, строгий контроль. Я пропускаю все мимо себя и делаю то, что хорошо умею - поражаю цель.

* * *

Приклад прижат к щеке. Мишень прямо передо мной, каких-то сто метров. Правая рука держит мизинцем и безымянным магазин. Расслабляюсь. Слушаю ветер.

– Зарядить оружие.

Правая рука загоняет магазин. Затвор.

–  Эш!

Предохранитель вниз. Ловлю цель. Прицел здесь не нужен, нужно целиться рамкой – в бою не будет времени на точное прицеливание.

БАХ-БАХ-БАХ. Я чувствую теплый ветер от стрелка слева. Где-то, на краю поля зрения, пролетают его гильзы. БАХ-БАХ-БАХ. БАХ-БАХ-БАХ. Коррекция. БАХ-БАХ-БАХ. БАХ-БАХ-БАХ. БАХ-БАХ-БАХ. Коррекция. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ. Одиночные летят со скоростью автоматического огня. Магазин. Автоматический режим. Нижняя мишень. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ.

Гильзы сыплются на бетон. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ. БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ. Затвор замирает в заднем положении. Вынуть магазин. Удар ладонью. Клик. Он возвращается на место.

Поднимаю ствол. Щелкаю затвором. Нажимаю на спуск. Снова щелкаю и ставлю на предохранитель. Рефлекторные заученные движения.

– Проверить мишени.

В этот раз фломастер пометил пробоины уже в восьмерке. Получается все лучше.

Сегодня мы уже шестой час на рубеже.

* * *

На церемонии присяги держу в руках Тору: "И СОТВОРИЛ ВСЕСИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕКА ПО ОБРАЗУ СВОЕМУ, ПО ОБРАЗУ ВСЕСИЛЬНОГО СОТВОРИЛ ЕГО, МУЖЧИНУ И ЖЕНЩИНУ СОТВОРИЛ ИХ".  Люди как Бог? Мы как Бог. Мы – Боги?

Гулкий голос через мегафон вещает над плацем: "Сейчас вы получите из рук командиров оружие и произнесете клятву на верность вашей стране".

А религиозные евреи стоят в стороне. Они не будут участвовать в церемонии. Оружие – грех.

Я смотрю в словаре слово цинизм.

* * *

Неужели, достаточно бездумно повторять ежедневно молитву, чтобы стать лучше, мудрее, выше?  Бог дал евреям на Синае десять заповедей. Их подлинность несомненна – они просты и совершенны, как и весь мир.  Но рулон пояснений и инструкций? Я не верю в талмуд. Верить в него – значит верить что Бог – идиот. Сначала он дает людям свободу воли, а потом загоняет их в лабиринт заборов.

Верить в Бога в душе и читать молитвы – разные вещи, а бездумно следовать книгам, значит уподобляться остальным миллионам видов живых существ, не способным переступить свой генетический код. Рабам.

Я часто вижу ортодоксальные семьи. Нельзя сказать, что они не счастливы, наоборот. Они живут в эйфории от того, что все сделано "правильно". Мне больше импонируют поселенцы. Веселые и добродушные люди с оружием, пожертвовавшие покоем и достатком ради внутренней необходимости следовать своему пути.

Заповеди полны глубокого смысла. Но разобраться с ним нужно без подсказок. Собственной душой.  Пока человек не поставит себя на один уровень с Богом, он не станет ему равен.

* * *

База спецназа закрытая, но девчонки не остаются здесь на ночь. Купила себе мотороллер и езжу каждый день на нем. Ветер. Море кажется ближе если ехать быстро.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: TAKU IWASAKI - SOUND OF SNOW FALLING

Ритмично урчит двигатель. Больно подскакиваем на колдобинах, тяжелый бронированный джип. Улицы. Дома, хоть и не высокие, нависают над головой. Поворачиваем направо и въезжаем в узкое место.

Крепче сжимаю автомат. Он с оптикой и в джипе не удобный. Подростки смеются и кричат что-то обидное. Бросают мусор в зарешеченные окна. В каске и бронежилете в душной, пропахшей соляркой машине невыносимая жара.

БАЦ - машина проседает на передних колесах. Лобовое стекло рассыпается стеклянной пылью. Защитная решетка прогибается внутрь под весом… ХОЛОДИЛЬНИКА!!!

А в голове: «Вот сейчас, прямо сейчас меня убьют. И я даже ничего не успею им сказать».

«ШМА ИСРАЭЛЬ АДОНАЙ ЭЛОhЕЙНУ АДОНАЙ ЭХАД…»

Водила заполняет эфир отборным русско-иврито-арабским языком.

Сзади упирается второй джип закрывая нам путь к отступлению.  Офицер специальными терминами приказывает водителю второй машины сдать назад. Просит, если можно, поторопиться. В том же духе водитель сообщает офицеру, что он уже занимается этим вопросом.

Пока они объясняются,  я толкаю дверь и выскакиваю между машиной и стеной. Подняв ствол, снимаю предохранитель. Противника не вижу и смещаюсь назад за машину. Она дергается и сдает назад (с холодильником на капоте). Прикрываясь открытыми дверьми, отходим. В нас, слава Богу, не стреляют. Амэн.

Потихоньку выбираемся из прохода – занимаем оборону, пока Борис с Аламе пытаются сбросить бытовой прибор и освободить обзор.

- Во бля! Утюгами кидали, баранов сбрасывали, но холодильник это пиздец! –

Боря  оценивает ситуацию.

- Что делаем командир?

Офицер не задумывается.

- Туда мы не полезем. Все равно не найдем там ничего. Но поучить этих обезьян надо.

Немного позже я толкаю плечом дверь на крышу трехэтажного домика и откидываю люк. Осторожно высунув автомат, приподнимаюсь. Никого. Аламе толкает меня снизу – торопит. Выбираемся на крышу. Прижимаемся спинами. Отсюда прекрасный вид на окружающий нас район. Крыши покрыты цилиндрами баков для нагревания воды, как лесом толстенных деревьев. Снимаю предохранитель и беру в прицел ближайшую «рощу» на соседней крыше.

Через двадцать минут во всем районе не остается ни одного целого бака. Чтобы бляди впредь не шалили.

* * *

Близкая зима. Иногда ночью идет дождик и песок по утрам влажный. На базе кошка родила котят. Они бегают стайкой за мной и путаются под ногами. Они все разные. Они живые. Они живут больше и глубже, чем мы. Им не надо думать о карме, они могут просто жить.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: COLDPLAY - POLITIK

Я проиграла его. Мне так тоскливо. Ну почему он не бежал рядом со мной. Не шел, не полз? Туда где свет и красота? Все не правильно…

Щека прижата к прикладу. Палец чуть придавливает спуск. Я могу дать ему уйти. Могу сказать, чтобы он бросил ребенка и уходил. Но…

В тот момент, когда он схватил на улице первого подвернувшегося ему ребенка, арабского мальчишку, чтобы прикрыться им, он перестал быть человеком. Он стал мишенью, манекеном. Я не ощущаю по ту сторону прицела жизнь, лишь пустоту. Тут нет политики, тут нет крови. Здесь нет национальностей и имен. Тут только я и он - по ту сторону черты.

Мне кричат, он кричит. Отодвигаю локоть вправо. Глубоко вдыхаю. Ствол не двигается. Двигается мишень. Кажется бессистемно, но я вижу как в замедленной съемке. И жду, пока голова медленно вплывет в прицел.

БАХ.



=====

/* УРАВНЕНИЕ СУДЬБЫ */

Я люблю ночь. Днем миллионы ненужных звуков забивают эту тишину. А ночью можно слушать свою душу. И мир.

Ночью я слышу, как ветер зовет меня, дергает короткие волосы. Гладит щеку. Одинокие огни и звезды.

Остановись! Подумай, зачем ты здесь. Куда идешь, путник. Кажется, ещё чуть-чуть и ты прикоснешься к чуду.

* * *

Как ни странно, но разобраться мне помогла математика. Изучая её, я пришла к выводу, что она заблуждение. Почему? Да потому, облизывает камни. Она детально, совершенно описывает отдельные вещи – камешки на берегу океана вселенной, но не способна описать весь мир целиком. 

Уравнения выше третьей степени уже клинят разум и разбегаются из рук. Математика развитие счета на пальцах. Она никогда не сможет оперировать галактиками. И тогда она пускается на хитрые трюки. Она пытается упростить вселенную, втиснуть ее в те же бытовые рамки счета на десяти пальцах.

Бесконечности, пределы, интегралы. Трюки. И если так, то заблуждение и техническая цивилизация.

Меня мучает ощущение, что человечество пошло не туда. Нужно было развивать интуицию, а не логику. Биологию, а не технику.

Если мы растем, переходя из жизни в жизнь, то со временем мы сможем охватить сознанием весь мир, всю вселенную. Неважно, сколько времени потребуется, ведь у Бога в запасе вся вечность.

Случается, что человек погибает, не успев сделать хоть что-нибудь значительное. Но ведь это нисколько не помешает ему. Новое рождение, новая попытка. Если  смотреть на мир так, пропадает мучительное ощущение нелогичности.

Это значит, что все люди одинаково красивы внутри. Теперь встречая каждого нового человека, я всматриваюсь в его глаза, пытаясь найти искру, которая когда-нибудь станет сверхновой. Неважно, какой это человек – он чудо. Бесполезно ненавидеть, нужно помогать расти. Чем больше людей проснется, тем легче будет остальным.

Все в мире четко и просто. Красиво. Ничего лишнего. В нем нет бессмысленного нагромождения сложного. Гармония, красота в основе мироздания. Она выстраивает атомы и спирали галактик, излучение и звук. Музыку. В музыке её проще рассмотреть. Может быть если понять музыку, можно будет создавать миры?

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: IF EVERYONE CARED-NICKELBACK

– Сложить оружие, поднять руки и выйти из дома! – Офицер, в который раз, орет в мегафон по направлению к блокированному  зданию.  В ответ раздается очередь.

 Все это мы не видим, но хорошо слышим. Мы в отцеплении на другой стороне здания. Караулим животное. Кто сдается добровольно, тех даже не бьют. За это у солдат будут большие неприятности.

Но если пытаются бежать – отп****т от души.

Этот вот засел на втором этаже и бежать ему, в общем-то, некуда. Но и сдаваться не собирается.  Переставляю затекшие ноги, и ниже пригибаюсь за машиной.

Наконец, у капитана кончается терпение. Подгоняют пехотный джип поддержки. Тяжелый пулемет открывает огонь и улицу застилает дымом. Он стелиться неровными хлопьями тумана, лениво растекаясь в горячем воздухе. Тяжелые пули пробивают здание как м-16 картонную коробку. Из задней стены только и вылетают кирпичи. Когда группа захватывает здание, в нем даже не остается трупов. Одни кровавые ошметки, размазанные по стенам.

Кто кому и что доказал? Кто бы ни умер, мы или они, все равно мы все проиграли.

Зачем?

Можно подумать израильтянам нечего делать, чем копаться в помойке и бряцать оружием? Бросив семьи, пиво мягкие тапочки и футбол. Неужели нас никогда не оставят в покое? Эта война идет

только из-за денег. Ради денег. И пока есть деньги. И чтобы она остановилась, нужно только лишь одно - чтобы каждый думал о другом, а не о деньгах.

* * *

Чем старше ты становишься, тем ощутимо быстрее бежит время.

* * *

– Поздравляю, ты будешь отличным офицером. Не многие девушки пробились так далеко как ты.

Трехмесячные курсы закончились.  Я решила – я останусь в армии. Я буду защищать свою семью.

* * *

Группа осторожно продвигается по грязным, покрытым мусором улицам. Случайные прохожие шарахаются от нас. Солдаты напряжены, но действуют слажено. Прикрывают друг друга. Держат сектора обстрела. Они все уже были в бою.

Вытираю пот со лба и отгоняю треклятых мух. Каска больно давит на виски. Вроде прошли.

Передовой боец прикрепляет заряд к стене дома и все отваливают в укрытия, прижимаются к стенам. Открываю рот и зажимаю уши. Бабах, и в стене образуется пролом. Ребята ныряют внутрь. Кричат на арабском чтобы не трогали оружие. Короткая возня и мы выводим того за кем пришли. На голове мешок, на руках наручники.

Держу улицу под прицелом. Отходим к машинам.

– Не нервничай капитан, – широко улыбается мне Йоси. Йоси из Нетании, Ему 19. Он играет на гитаре и любит море. Он боец спецназа.

Выстрел ниоткуда и кровь бьет струей у него из горла.

– РАНЕНЫЙ, У НАС РАНЕНЫЙ! ВРАЧА СЮДА! - Самар орет в рацию, требует вертолет.

Йоси лежит у меня на коленях и пытается дышать. Кровь заливает ему горло. Он кашляет, хрипит и смотрит на меня. Только на меня. Я зажимаю пальцами рану, но кровь прорывается и утекает. Тут все в крови.

Почему? Зачем он здесь?

Йоси умер.

Я стою, прислонившись к стене, и смотрю, как арабка в черных одеждах тащит за собой ребенка, стремясь поскорее укрыться. Мне не в кого здесь стрелять. Кому мне мстить, за что?

Вечером мне говорить с мамой Йоси.

Кто же вы, люди?

* * *

Отодвиньтесь от себя - вы увидите человека.

Отодвиньтесь дальше - вы увидите равнину и город.

Отодвиньтесь дальше - вы увидите континент покрытый облаками.

Отодвиньтесь дальше - вы увидишь звезду, одиноко висящую во тьме.

Отодвиньтесь дальше - спираль галактики.

Отодвиньтесь дальше. Дальше! Дальше!!!

И вы решили, что ваши проблемы имеют какое-то значение для вселенной?

* * *

Пожилой палестинец стоял рядом с нашпигованным датчиками забором. Стоял и тряс его, пока не явились солдаты. Его могли застрелить сначала, а спрашивать, чем ему забор помешал, потом. Но он стоял и тряс. Потому, что держал в руке маленькую ручонку потерявшегося еврейского ребенка.

Я очень надеюсь, что на той стороне никто так и не узнал, что сделал.

---

Когда Корчаку предложили оставить детей и спастись одному, он ответил: «Ну что вы, не все люди плохие».

* * *

Когда ты маленький ты хочешь поскорее вырасти. Когда ты вырос, ты жалеешь,  что уже повзрослел. Это напоминает мне человека, который ищет себе место, но все никак не найдет. Если хочется уйти – значит, поиск не окончен.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: YIRUMA - RIVER FLOWS IN YOU

Мама умерла. Теперь я одна.

Юра вкалывает. Работа, домой, душ, покушать, час телевизор и спать. Иногда редко выбирается с семьей в субботу к морю. Он стал типичным израильтянином.

Есть мнение, что эта страна медленно, но верно ломает каждого. Люди, которые занимались наукой, искусством, музыкой. Люди, которые мечтали и слушали ветер, даже самые сильные душой постепенно отказываются от мечты.

* * *

Вы читали книжку Гарри Гаррисона про пиррян? Вот это мы. Война вытягивает силы, не оставляя времени на красоту. Выживают самые наглые, грубые и сильные. Это хорошо для страны, но плохо для отдельных людей. Это тупик.

Израиль, во многом, государство жадности, тупости и эгоизма и цинизма.

Однако, если нас сбросят в море, будет еще хуже. Много хуже. Фокус в том, что Израиль не идеальная страна, но другой здесь быть не может. Другая просто не выживет здесь.

Можно выиграть войну, но жить на войне годы, десятилетия, поколения можем только мы. В маленьком, не заметном на карте Израиле четыре миллиона евреев и два – арабов. А вокруг четыреста миллионов арабов без единого еврея.

Если смогут уничтожить нас – государство, построенное на болотах и песке, в Богом забытом месте – это будет означать не гибель мелкого государства. Это будет сигнал к атаке. Если можно смять нас – значит можно сломить весь мир.

И мир утонет в крови. И в первую очередь музыка и красота. Так всегда бывает.

И спаситель, придя на эту землю, увидит волны огня, сон разума и стада животных. Может быть, он не развернется и не уйдет, ужаснувшись тому, что мы натворили, но лучше постараться  сохранить хотя бы эту стабильность.

Так я это вижу. Потому я дерусь за землю, что снилась мне.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: BUMP OF CHICKEN - HYBRID RAINBOW

Все идет по колее. Вроде и событий много, но не ощущается изменений в судьбе. Как ни старайся мир нельзя изменить. Это может означать только одно – он именно такой, каким был задуман. Это не ошибка.  Но как муторно и нудно. Даже если удается кого-то заставить задуматься, остановиться, оглянутся – это дает лишь временный эффект. Стоит отпустить контроль и мир разгибается как стальная линейка. Все возвращается на колею.

Рано или поздно, все  приходят к одному и тому же печальному выводу. Что все бессмысленно. Что ничего не изменить, и нет достойной цели. Что ты по ошибке на этом свете, что нечего ловить в этом болоте. Вы ведь тоже чувствовал такое, правда?

Может быть, сесть где-то на перекрестке дорог и ждать спасителя? Зачем я тут? Это начинает разрывать мне душу.

Пойду, схожу к кабану, пусть даст мне шоколадку.

* * *

Захожу к командиру и вижу – мужчина средних лет,  спортивный крепкий как скала. Великан. Холодные  глаза. Стоит, прислонившись к стене, хотя стульев хватает.

– А вот она. Юля, познакомься. Это Сергей. Он приехал специально, что бы с тобой поговорить.

– По поводу чего?

– Он сам тебе все расскажет.

Сергей отделяется от стены: «Пойдем, пройдемся».

* * *

– Никто из тех, кто согласился участвовать в программе, не сохранил свою предыдущую жизнь. По сути, принимая решение, ты совершаешь самоубийство. Все то, чем ты была прежде - исчезнет. Все что составляло твою жизнь. Что ты помнила, чем жила. Те, кого ты знала и любила или ненавидела, уйдут навсегда. Даже твое лицо и голос исчезнут.

– А что взамен?

– Возможность выполнять интересные задания для тайного мирового еврейского правительства. Чем не приключение?

– Очень пафосно, а где подвох?

– Погоди, увидишь.

Сергей появился точно в нужный момент. Видимо, психологи, следящие за нашим душевным здоровьем, не просто читают спортивные листки в своих кабинетах. А может судьба? Я чувствую вектор в мире. Он направляет хаос. Слабые толчки двигают людей к тем или иным поступкам. Сталкивают судьбы. Меняют условия.

Очень легко заставить другого человека принять твои правила и тогда он теряет себя. И это ошибка! Мораль, какая бы высокая, красивая и правильная она не была – это чужие правила, не более того. Есть только одно правило во вселенной для каждого из нас. Слушать свое сердце. Самый лучший из людей не сможет тебе помочь. И не сможет помешать. Только ты сам. Это главное правило саморазвития.

НЕ СЛУШАТЬ НИКОГО! НИКОГДА! НИ ЗА ЧТО! То, что тебе говорят – лишь ключ, дорожный указатель. Не более.

Как бы это выразить языком?

Я свободна/не свободна в своих поступках. Я решаю/мной управляют. Я живу/я программа.

Решаю ли я за себя? Нет.

Решают ли за меня. Нет.

* * *

Тесты, тесты, тесты. Я ощущаю, как мою голову вскрыли и разобрали на кусочки. Они ко всему подходят практично и методически. Везде четкая система. Такое ощущение, что ты машина на конвейере. Тебя разбирают и собирают снова.

Выкидывая все лишнее. Что ж. Теперь я стану оружием. Оружие совершенно.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: SOILWORK - NERVE

Просторный подвал,  освещенный люминесцентными лампами. Растрепанный старичок. На столе рядом с ним - Сергей. Призрачный свет чуть отливает бликами на поверхности.

– Последний тест,– Старичок протягивает мне телефон: – Все, что ты прошла перед этим только подтверждает предыдущие выводы. Ты в отличной форме и нам подходишь. Однако есть проблема. Понять - не всегда значит принять. После подготовки, ты станешь очень опасна для окружающих. И некому тебя контролировать, кроме тебя самой. Каждый из тех, кого взяли на эту работу, отвечает за себя без контроля. Только те, кто способны нести абсолютную власть становятся частью системы. Случайных людей нет. Только те, кто родился с этим. «Те, кто сторожит сторожей». Поэтому этот тест.

– Набери номер,– он показывает мне пальцем: – Взорвется заряд и умрет человек. Кто он и что он – тебе не важно. Аналитики приняли решения. Я озвучил его. Ты выполнишь. Каждое звено отвечает перед собой.

Сергей не вмешивается. Просто качает ногами и смотрит на меня.

Делаю шаг вперед и беру телефон. Пластик шершавый и прохладный. Тяжесть. Серые глаза смотрят внимательно. Назад пути не будет.

Мне не надо решать. Пустота. КТО-БУДЕТ-СТОРОЖИТЬ-СТОРОЖЕЙ? Я знаю ответ – Мы. Я. Я люблю людей. И не теряя любовь в душе, мысленно очерчиваю черту, разделяя мир на черное и белое. Друзей и врагов.

Я набираю номер.

---

На пороге меня останавливает голос:

- Что ты чувствуешь, когда убиваешь?

Не задумываясь. Мое сознание все еще пусто и свободно.

- Легкую отдачу.

Я слышу, как карандаш останавливает свой бег по бумаге, и  делаю шаг в дверной проем.

Что-то прорывается через серый свет. Замираю на пороге и, не оборачиваясь, добавляю.

- Легкую отдачу. В душе.

Сергей перестает болтать ногами и сильно бьет ими по дереву. Бум.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: КУКРЫНИКСЫ - КРАЙНИЕ МЕРЫ

– Забудь технику. Оно делает тебя предсказуемой, как и для любого другого стиля. И у тебя слишком маленький вес чтобы справится с противником тяжелее тебя с помощью техники. Это физика и рано или поздно схема тебя подведет.

Инструктор прохаживается по полированным доскам. Яркий свет бьет в окно.

– Мы, конечно, будем учить тебя всему, но профессионалом ты должна стать в фатальном курсе.

– Фатальном?

– Для тебя единственно возможное решение в близком бою – уничтожить  противника. Уничтожить как можно быстрее. За секунду, доли секунд. Прежде чем он сможет не только что-то предпринять, но и понять, что требуется что-либо делать.

Ты чрезвычайно дорогое и ценное оружие. Потому ты должна выжить и  выполнить задание. Для этого продеться научишься убивать руками и ногами. Подручными предметами, проволокой и бумагой. Чем угодно. Быстро и эффективно. Мы научим тебя использовать предметы, которые можно найти в лесу и офисе, в самолете и на светском приеме. Ты сможешь использовать их как эффективные инструменты. Мы добьемся, чтобы эти навыки отложились в твоем теле на уровне рефлексов. Потому тебе следует научиться контролировать свое тело. Отделить его от разума. И никогда не терять контроль. Никакого спиртного, никаких наркотиков. Ты должна выживать.

Пока верю, что должна.

* * *

– Ни один даже самый совершенный солдат не имеет ни особой ценности на поле боя. Только группа. Чем более она слаженная, тем сильнее вы усиливаете друг друга. Тебе надо научится сливаться со своим взводом. Синхронизироваться. Клетка – орган – организм – взвод. Так же плотно. Так же неразрывно. Так же все более совершенно и эффективно. Двигаться, принимать решение, дышать и умирать как единое целое.

– Надо научиться читать мысли?

– Надо научиться слушать музыку.

* * *

И смерти нет. Что для Бога смерть ребенка – всего лишь запятая в книге. Мы в тренажере. Бесполезно мегабайты – это всего лишь абстракция. Главное – расти.

Убивая, мы не мешаем и не помогаем Богу. Мы мешаем сами себе.

* * *

Два бланка, тут банана: «Причина смерти взрывное повреждение и механические травмы, вследствие столкновения автомобиля с опорой моста. Тело находится в салоне автомобиля, в двадцати метрах севернее дорожного указателя. В метре от второй справа опоры моста». Дата, время. Снимок полароида, очень неприглядный на вид. Вот так.

Новое имя, новая биография, даже новое лицо. Я медленно привыкаю к зеркалу.

Я смогу влиять на судьбу мира - стоять выше и видеть дальше, чем даже сильнее мира сего. Но все имеет цену. Меня нет. Я умерла. Я ощущаю холод смерти. Но в мире родилось нечто новое.

Представьте это.

Вам страшно?

Правильно.



=====

/* ТЕЧЕНИЕ */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: BANA - HALF PAIN

Редкие, но сложные задания. Много поездок. Теперь у меня достаточно свободного времени и денег. Я учусь – это поощряется.  Изучаю компьютеры. Путешествую, вижу разных людей. Прочитала «Чайку» Ричарда Баха и получила шок. Насколько написанное там совпадает с моими собственными ощущениями. Люди могут расти. Как Мусаши. И им надо помогать в этом.

* * *

Читаю «Король Матиуш первый» Януша Корчака. Читаю об авторе.

Познакомилась с одним из выживших детей из интерната Корчака. Живой ранимый старичок, проживший долгую жизнь. У него трясутся руки, он слаб, ему не долго осталось жить.  Но, до сих пор, не забывающий того, кто помог стать ему человеком.

«Война спит, но в любую минуту может проснуться».

* * *

Он говорит мне: "Я только что разбогател, Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ".

Деньги – сила.

Но не настолько же.

* * *

Обожаю кошек. Они совершенны. Они эгоистичны, но не лицемерны. Если кошка что-то хочет – она скажет об этом прямо. Возьму второго котенка. Черного. Мне нельзя иметь семью и детей, я сама так решила. А может быть бросить все. И доверить жизни близких людей кому-то еще? Я не презираю людей, но и не доверяю. Я лезвие. Лезвие не выбирает.

* * *

– Хорошая работа.

– Да брось. Это все не то. Мы вкалываем как проклятые, прореживая верхи, а потом в газетах пишут: «Очередная акция скинхедов». Что улучшается в мире?

– Ну и что? – Он сжимает жестянку и бросает её в мусорное ведро.

– Этих трогать не надо? Не все идет сверху. Они же внушают страх, а страх вызывает ненависть. Это как круги на воде,– она поболтала ногой в воде.

– Ты ошибаешься. Они просто инструмент политики. Их руководители – политические пешки, а простые члены лишь ищут свой дом, как и мы.

– Что ты имеешь в виду?

– Основной инстинкт вовсе не секс, Фройд ошибался. Основной инстинкт человека – это поиск дома. Мы идем по жизни, куда-то стремимся, нас все время куда-то тянет. Это инстинкт – найти дом, себя. А их ненависть – это раздражение от того, что они не могут найти дорогу к нему.

– Да ты оказывается философ.

– Только когда напьюсь.

– Так значит если разрушить организацию, эти люди не станут ненавидеть меньше.

– Нет, конечно. Они найдут новую причину. Их проблема в том, что они слушают свое тело, а не душу. Свой дом они не найдут.

– Твой дом там, где твое сердце.

– Как то так.

* * *

Я не одинока. Есть много таких как я. Пусть я не вижу их, но знаю, что они где-то есть и они тоже знают обо мне. Мы вместе хоть и не рядом.

* * *

– Я думаю вам надо больше общаться с обычными людьми.

– И как вы себе это представляете, док,  при моей-то работе?

– Общайтесь анонимно. Чаты, там. Блоги. Заведите журнал. Вы игры любите? Я вот играю в World Of Warcraft. Такие интересные люди попадаются, и никому нет дела кто вы. Попробуйте.



=====

/* ИГРОК */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: ORIGA - PLAYER

Картинка онлайн игры сменяет заставку и на экране компьютера возникает новый неведомый мир игры Rising Forces Online.

Я стою на металлическом полу. Мостики и высокие колонны. Мерцающий телепорт впереди. Я серенькая.

Вспышка делает шаг вперед. Во славу коры!

Здесь я смогу быть сама собой.

---

 Сегодня я просто player,

 Я ни о чём не жaлею.

 Мечту свою,

 И всё что есть за нею

 На карту мира смело отдаю.

 Сегодня я просто player,

 Я ни о чём не жалею

 Тиxо плыли звёздной пыли

 Небесные прожектора…

 Сколько раз в атаке умирала и вновь воскресала

 Моя нетленная душа

 Опять без правил играю,

 И на себя принимаю

 Огонь

 И это всё, что знаю

 Я не ищу себе иную роль.

 Из песни Origa - Player

----------------------------------------------------------------------------

ГЛУБИНА НАД УРОВНЕМ МОРЯ

Нереальная повесть

-1 метр

Офицер хмурился. Интересно, какое у него лицо, когда он улыбается? Тому было не до улыбок. Он в очередной раз должен был выполнить свою работу, а занимался он тем, что посылал коритов на смерть.

– Вы пойдете маленьким отрядом. У нас нет возможности оторвать крупные силы, сама понимаешь.  Я  дам тебе Деда и заберешь постоянный этерский гарнизон. И помни, это самое важное задание в твоей жизни. Если они пройдут  там, мы можем собирать манатки и сниматься. Я пошел бы сам, но, после того, как тостеры заключили этот  союз с федерацией, всех наших сил едва хватает, чтобы держать их в котле.

Он положил руку ей на плечо.

– Я тебя знаю, ты никогда нас не подводила. В самые тяжелые моменты ты была рядом, ты талантливый маг, пусть неопытна еще. Я верю в тебя.

Дис улыбнулась во весь рот и щелчком пальцев обрушила цепную молнию на ни в чем не повинных флемов, тупо пасущихся перед генштабом. Разряд был не сильный, но ощутимый. Толпа плоскоголовых ломанулась через  заросли к ближайшей реке, громко выражая свое неодобрение.

– Не боись, прорвемси,– Она улыбнулась еще шире, показав ровные зубы. Отчего стала выглядеть немного кровожадной для холодного жреца Дайсема.

– Эй. Я серьезно – я на тебя надеюсь. После того, как Картела застукала патриарха за незаконной торговлей дела идут совсем плохо. Пошла.

Дис  кивнула здоровяку, флегматично жевавшему что то подозрительное,  и тот,  взвалив здоровенную кувалду,  потащился за ней следом к челноку.

Над зеленой, залитой солнцем равниной раздавалось: «Компания Картела приветствует вас. Челнок отправляется через 4 минуты. Место назначения – Этер». Мягкий бриз принес запах моря.

Уровень моря. Точка 0.

Челнок вынырнул из облаков и, слегка клюнув носом, пошел на снижение. Пилот выровнялся над посадочной площадкой и мягко пришвартовался. В короткой вспышке синего пламени телепорта встречающие увидели двоих. Высокую тонкую женщину и здоровенного крепыша с еще более значительной ношей на плече.

Офицер выступил вперед и представился:  «Серый – офицер защиты Этера, мы вас ждали».

– Все уже здесь?

– Да, мы собрали команду. Все опытные бойцы 50 круга силы. Несколько 48 и 49. Лучшее вооружение и оборудование.

Дис  оглядела команду не стройно выстроившуюся в ряд и задорно пихающую друг друга локтями. Кто-то не удержался на ногах и потянул весь ряд. Все заржали.

«Да, я вижу»,– Скептически улыбнулась чернокнижница.

– Не обращай внимания, в бою они – звери.

Легкая улыбка исчезла с лица  Дис. Она снова повернулась  к отряду.

– От вашей отваги зависит будущее священного союза Кора. Драться придется насмерть. У нас нет права на ошибку.

---

Маленький отряд уходил вверх по склону. Кружились снежинки. Легкие порывы ветра рвали их в пыль. В хрустально чистом воздухе парил холод. Этер. Точка пересечения линий судьбы.

Офицер  небрежно тащил реликтовую катану, как трость,  зажав ее под мышкой. Можно было подумать, что это инструктор ведет горнолыжников по сложному подъему. Если не обращать внимания на укутанную в мех неунывающую толпу «туристов»,  вооруженных различными инструментами «деклассификации» и «добирания до сути».

– Мне так и не объяснили в чем наша задача. Сверху пришла команда – оказать всемерную поддержку, говорят – задание критически важное.  И прислали то, одного мага и громилу  с кувалдой?

Дис, единственный маг в колонне, шла налегке – преимущество жреца Дайсема – все имущество можно вытащить из воздуха в любой момент.

– Они не могли отозвать никого. Все пастыри в бою. На нас давят со всех сторон. Последнее, что я слышала – разрушен телепорт в Сетовой пустыне. Если мы потеряем Этер - нам конец.

– Но пока тут все спокойно, бывают, конечно, стычки, но все в пределах приличия.

– Наша разведка внедрилась во вражескую сеть «Вентрило» и перехватила секретное сообщение империи. Они смогли по частям провести на Этер антигравитационные платформы. Они планируют пойти маршем через город мертвых и, собрав платформы на месте, поднять тяжелые ракетные установки на господствующую высоту у  порта. Если они это сделают нашему присутствию на Этере и на Новусе вообще конец.

– Ясно. Но у нас здесь ограниченные силы. Что вы планируете?

Дис обернулась и показала на виднеющийся внизу порт.

– Если мы пропустим их мимо себя, то окажемся в выгодном положении. Если удастся столкнуть их по  склону вниз, они напорются на автоматические пушки, прикрывающие порт.

Серый задумался.

– Может и получится, но сил всё же мало.

Он покосился на свой отряд. Дед как раз отдал свою кувалду заинтересовавшемуся оружием лучнику и тот, просев под ее тяжестью, съехал бы на попе вниз к порту, если бы храмовник не поймал его за выворот.  Воины поприседали от смеха.

Лучник хмуро глядел на них, потом тоже не выдержал и засмеялся.

– Других у нас нет.

Группа продолжила путь, преодолев последние  метры до перевала.

– Здесь. Мы подождем их здесь.

+1

Вот уже 4 часа они ждали.  Группу присыпало снегом, и в зарослях совсем не было видно. Все терпеливо ждали. Дед откровенно дремал. К Дис придвинулся следопыт.

– Я что- то слышу. Что- то поднимается с той стороны склона.

Дис прислушалась и сама уже легко различила мерную дробную поступь тяжелого механизма.

– Так, проснулись.

Серый хлопнул Деда по спине. Тот приоткрыл один глаз, осмотрелся, и устроился поудобнее, прикрыв глаза и переложив, правда, руку поближе к своему любимому оружию.

– Это не тостеры.

Топот был явно одиночным. Надрывно визжал метал, разрывая утреннюю тишину. И …  слышалось топотание нескольких имперских разрушителей. Их не спутаешь ни с чем. Древние слоны залезли бы на ели при этом звуке. Из-за пригорка показалась черная голова, защищенная стальным щитком. И вот уже вся боевая бронированная машина федерации вырвалась на оперативный простор и, отчаянно хромая поврежденными конечностями, рванула прямо на группу. А за ней тройка, очевидно, чем-то сердитых на нее, альф.

Дис быстро сориентировалась.

– Ложим всех и без шума.

БМАУ передовые части коритов и тут же получил кувалдой по конечности. Машина не выдержала такого не аккуратного обращения и кувырнулась в подлесок. Тренькнули луки и альфы зарылись мордами в снег.  Подоспевшие воины оттащили туши в просеки.

Дед не торопясь проверил кувалду на наличие царапин и любовно протер ее фланелевой тряпочкой. Потом скрылся в леске. Послышался какой-то шум. Громкий треск. Шум чего-то отрывающегося и гулко падающего. Потом из зарослей появился флегматичный дед за шиворот тащащий нечто брыкающиеся и возмущенно обещающее оторвать ему длинные уши. Слышались непонятные термины «МГС», «ФФ» и почему-то «Девид Блейн». Здоровенный храмовик не обращал на это никакого внимания и просто разжал руку, в результате чего молодая белочка (а это была, как вы догадались уже) пилот многострадального голиафа рухнула на пятую точку перед Дис.

Белочка хмуро уставилась на чернокнижницу и хмуро поинтересовалась:

– Гекатой жарить будете?

– А нужно? Я тебя, если понадобится, безо всяких гекат зажарю. И съем.

Белочка не высказала энтузиазма. И решила перейти в наступление.

– Вы говорите с технорыцарем федерации Беллато. Порядковый номер 100500. Я требую обращаться со мной как с военнопленным. Если вы посмеете меня коснутся я…

Дед вытянул руку схватил строптивого военнопленного за шкирку и приподняв снова уронил ее на прежнее место.

– Ой. Ладно, ладно. Я буду сотрудничать.

– А зачем ты нам нужна? У вас же с бытовой техникой союз теперь. Значит ты враг.

– Я вообще-то их сама не уважаю. Они регулярно приходят в наши горы и издеваются над молодыми воинами федерации, пользуясь политикой двойных стандартов нашего патриарха.

«А-аа, МАКАР-ОН-И-ОНА. Слышала»,–  улыбнулась Дис.

– Он самый. У нас вообще демократия. Но я за него не голосовала.

– Не сомневаюсь. А звать то тебя как? Пилот федерации.

– Твинк,– Насупилась белочка.

– Смотри, она еще не довольна,– раздавалось со стороны отряда: – Дед сядь на нее и дело с концом,–  слышалось  с другой стороны.

Дед флегматично изучал небо.

– Ладно, Твинк. Мы тебя отпускаем. Маленьких и слабых я не обижаю.

– Ну да,– Оскалилась белочка: – Вы  ж мою мафинку раздолбали. Теперь я пешком пойду? Да первая калиана из меня фарш сделает. Нет уж я с вами. И, вообще, что вы тут делаете?

– Друзей твоего патриарха ждем. С подарками. Думаю, беллато еще не в курсе кто станет хозяином планеты в ближайшее время? А я знаю. Акреты планируют уничтожить порт союза Коры. И у меня есть подозрение, что следующими на очереди станут маленькие и шустрые любители орехов.

Твинк задумалась.

– Если так вы должны связаться с оппозицией в федерации. В опасности священный баланс. Думаю, вы найдете сторонников.

– Не люблю политику.

Дис надула губки.

– Да и нет времени ни на какие переговоры. Ладно, мы ждем здесь, а ты подождешь с нами. И не дай тебе Дайсем раньше времени подать голос, получишь на орехи. Дед за тобой присмотрит.

– Кстати об орехах. Есть что перекусить?

Снова раздался общий хохот. Дед привычным движением поставил Твинк на ноги и сунул в руки пакет карамелек.

– Ладно. С этим разобрались. Всем заткнутся и ждать. Больше сюрпризов быть не должно.

+2

Командир акретского отряда, как и все представители империи, не терял самообладания никогда. Все порученные ему задания он выполнял точно и хладнокровно. Сказали собрать платформы  – соберем.  Сказали разрушить порт – разрушим. В его подчинении лучшие бойцы и прекрасное имперское вооружение.

Средств на операцию не жалели. Отряд представлял собой совершенное геометрическое построение. Порядок оптимальный. На основе последних научных разработок.  Их ничто не остановит на пути к поставленной задаче.

Отряд преодолел уже большую часть пути и вышел на перевал. Внизу в 5 щелчках виднелась. Цель. В задаче было указано подойти на 1.5 щелчка, собрать платформы и подняться по склону направо. Туда где их не достанут охранные турели.

Единственный глаз командира двинулся, меняя фокусировку, и изучил прилегающую территорию. Ничего подозрительного. Несколько одиночных противников, встреченных по дороге, уничтожили раньше, чем они смогли подать сигнал бедствия. Все в порядке.

Командующий дал отмашку, и воины заскользили вниз по склону, прикрываясь щитами. Если будет засада, они первыми примут удар врага. За ними шли стрелки. И далее элита империи – ракетчики.

Колону замыкали батллидеры и дементоры, которых заставили тащить ящики.

Дис из укрытия наблюдала за шеренгами врагов проходящих мимо. Вот последние из них миновали засаду и начали спуск. Она расслабилась.  В хрупком женском теле медленно разгорался огонек силы, делающих чернокнижников такими страшными и неудержимыми противниками.  На секунду прикрыла глаза, и, когда снова распахнула их, в них метались молнии.

Передовые  воины акретов достигли точки икс и напоролись на минное заграждение. Взметнулся снег и обломки железа. Из зарослей позади наступающего отряда рванулись черные рыцари Коры. Склон был довольно пологим, они без труда развили неплохое ускорение, тараном ударив имперцев. Механические воины полетели как кегли. Лучники с флангов открыли беглый огонь,  сосредоточившись на ракетчиках. Храмовники, следуя за рыцарями, врубились в хвост отряда. Во главе воинов тяжело как мамонт несся Дед.

Завязалась рукопашная. Сил Коритов, впрочем, было мало для массированной атаки, а имперцы были отлично обучены. Дементоры, побросав ящики на снег, сделали все, что могли. Череда взрывов обрушилась на щиты черных рыцарей, ломая щиты. Снег окрасился красным.

Ракетчики ,тем временем, вошли в осадный режим. С легким жужжанием вышли наружу ракетометы и огнеметы. Стволы синхронно развернулись и дали залп, сметя лучников. Внутри выверенных механизмов двигались сервоприводы, досылая новый поток огня и смерти в стволы. Считанные секунды отделяли Коритов от нового залпа. Командующий акретов раздавал команды лидерам, разворачивая выжавших воинов на встречу воинам Дайсема.

– Лидера Дис, лидера.  У него коды.

Серый ударил ближайшего врага, поднырнул под меч и плавным движением рассек врага на половинки. Вскинул руку и в грохоте сражения прозвучал древний клич тьмы, дающий защиту.

Дед сосредоточено выписывал кувалдой восьмерки, словно пушинкой,  раздавая подарки и увеличивая груды металлолома пригодно к сдаче компании Картела. Мелькали в танце смерти копья и мечи. Щиты разлетались в щепки.

Дис между тем достигла пика силы. Она пока оставаясь позади сражающихся, на вершине.

Шаг первый, он трудный самый. Пальцев щелчок и в посох в руке. Из тьмы дареной Дайсемом.

Шаг второй - ускорение, взгляд ловит проблески солнца. Душа плачет от этой красоты.

Шаг третий – толчок. Руки упираются в снег и толкают легкое тело.  Оно поднимается в воздух.

Воздух держит. Сальто вперед, еще одно – это полет. С посоха срываются волны огня и электричества расчищая путь.

Ракетчики дают второй залп. Лавина огня сжигает все живое. Падает Дед. Серый слился с дементором в единое целое. Их больше нет. Увидимся в следующей жизни братья.

Все пустота. Нет смерти. Только полет. Последний толчок опорной. И тело взвивается в воздух. Изящный сапожек упирается в плечо врага. Еще толчок. Она идет по головам. Ракеты рассекают воздух не в силах захватить цель. Мечи напрасно рубят звенящий воздух.

Наперерез рвется враг взмахивая копьем, но с лету падает. Его держит за ногу умирающий, но не поверженный черный рыцарь. Их так трудно уничтожить.  Стрелок акретии ловит цель, рассчитав упреждение, и в этот миг за его спиной колеблется воздух и из горла снайпера внезапно выходит лезвие. Корит выдергивает нож и снова уходит в невидимость.

Дис летит навстречу командующему акретов. Он хорошо защищен. Магия здесь не поможет и бесполезное оружие остается позади. В руках из пустоты возникают парные мечи ветра.  Быстрее, надо еще быстрее. Враг пытается ускользнуть, но это не его день. Ноги согнутые в коленях обхватывают голову врага, мечи чертят круг. Девушка разворачивается вслед за ними с хрустом ломая шею врага.

Все. Кончено.  Она спрыгивает и проезжает еще несколько метров. Но уже не уйти. Она знала это с самого начала. 

Снег неторопливо, как и сотни лет назад, опускается на плато Этер. Одинокий шути боязливо забивается в ельник когда мимо него проносится нечто плоское и очень быстрое. Для его нервов это слишком, он кидает сети на ближайший пень и прячется в сугроб.

Плоский ростовой щит скользит все быстрее.  Вот он нагоняет арьергард акретов и играет с ними в боулинг.  Твинк упираясь ногами и одной рукой, ловко маневрирует и при этом орет: «Дииииис. Хватай!!!».

Проносясь мимо ошарашенных имперцев,  она вытягивает руку, хватает коритку и забрасывает её за спину.  Акреты вскидывают оружие, но цель уже вне досягаемости.

Дис радостно скалится наблюдая как они быстро отстают. Однако внизу порт.

– Твинк - башни. Они среагируют.

– И-е-е-е,– Голосит сумасшедшая белка и не думая тормозить. Автоматические пушки пытаются достать цель, но в их программе нет антислаломового  алгоритма.

Щит проносится через проход, подскакивает и идет по инерции на подъем.

Короткое путешествие оканчивается чувствительным столкновением с противоположной стеной порта, благо скорость уменьшилась. Грохот.

Невозмутимый шути – билетер, появившись из облаков пыли, предлагает:

– Надеюсь, вам понравилось путешествие с компанией Картрела. Будете приобретать билеты на обратный рейс?

– Нет, обратно мы ТП,– заявляет Дис, лежа на полу и блаженно рассматривая небо.

+100

– Почему ты решила помочь мне?

– Знаешь, я обожаю леденцы,  мятные. Только никому не говори.

Транспорт федерации отрывается от платформы и уходит в небо. Дис, закрыв глаза, вдыхает морозный воздух. Хорошо быть живой.

----------------------------------------------------------------------------

-БОЛЬШОЙ МИР -

Телефонный звонок отрывает девушку от компьютера.

– Слушаю.

– Привет. Босс говорит тебе в Ванкувер. Контактный телефон,–  он называет номер.

Пауза…

– Принято.

Она прерывает разговор. Тонкие пальцы не спеша гасят монитор. Короткое падение рядом с кроватью позволяет извлечь тяжелую матерчатую сумку, позвякивающую чем-то металлическим. Ключи от мопеда весят тут же на гвоздике у двери. Темные очки.  Маленькая сумочка, деньги и документы, все собрано заранее. Она не оглядывается на комнату и выходит, оставив тишину наедине с беспорядком.

Жарко. Вечер. С моря тянет бризом.  Облаков нет. Здесь их не бывает почти никогда. Мопед легко заводится и выруливает на дорогу. Через час она будет в воздухе. А пока дорожная разметка сливается в линию судьбы и несет ее под темнеющим летним небом. В ушах играет надежда.  А она чему-то загадочно улыбается.

* * *

В Ванкувере идет дождь. Но молодому сосредоточенному человеку на это начихать. Ему ничто никогда не мешает.  Он делает свою работу сосредоточенно и четко. Как машина. Его не терзают эмоции и страхи теплокровных. Они нужны тем, кто допускает ошибки. А у него на все есть четкие алгоритмы. Четкость и порядок основа успеха. Он вставляет затвор в короткую штурмовую винтовку. Все действует отлично. Техника никогда не подведет. Подводят люди. Уверенные пальцы набивают обойму маленькими желтыми цилиндрами.

- ЭПИЛОГ -

Далеко за границами вселенной, главный ГМ наблюдает за едущей по шоссе девушкой и мрачным парнем. Он знает все. И даже то, что в верхнем в обойме патроне есть микроскопический дефект капсюля. Но он тут ни при чем. Он чему-то загадочно улыбается.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: КУКРЫНИКСЫ – НИКТО

Дождь. Все время дождь. Небо серое. Капли стекают по стеклу медленно, пока не встретятся с другими, такими же, как они. И тогда они стремительно срываются вниз.

Я открываю окно. В просвете между домами видна улица. Просвет метра полтора. И прохожий, появившись на какой-то миг, исчезает бесследно. Выстрел будет трудным.

Влажный холодный воздух врывается в помещение склада и вздымает пыль. Упираюсь коленом в кирпич, и устаиваю на предплечье короткую автоматическую снайперскую винтовку. Такое оружие я не люблю, но в городе на этих углах она практичнее.

Приникаю к прицелу. Замираю. Мысленно очерчиваю черту. Время течет каплями мимо холодного сознания.

Внезапно, я осознаю, что на складе я не одна.

– Положи оружие.

Мне в лицо смотрит ствол хеклера с глушителем. Медленно опускаю винтовку на пол. Позади, за поясом, джерико. Но у незнакомца голубые глаза. Очень холодные. Я знаю, что не успею.

Мгновения растягиваются. Внезапно приходит  осознание, что все кончится здесь и сейчас. Вот прямо сейчас меня не станет. И я увижу то, что по другую сторону. Спокойные глаза в трех метрах он нее. Винтовка опускается на пол.

Тело сжато и напряжено.

Время. Как много его у нас. Оно кажется бесконечным. Безразмерным. Оно течет из далекого прошлого в не менее далекое будущее. Мы не считаем его. Пока вдруг не остается всего лишь мгновение, которое мы четко увидим.

Я разгибаюсь и прыгаю вперед. Ровно, плавно, стремительно. МЕДЛЕНО. Палец парня плавно дожимает спуск. ЩЕЛК. Неизмеримо короткий миг для нас обоих. Но осознать, что произошло, не успевает никто. Моя раскрытая ладонь бьет парня в нос снизу.

Я сижу у тела и растеряно перебираю локоны у него на голове. Почему?

    «Я признаю, что не от нас зависит родиться с острым умом или тупым,

    сильным или слабым. Но тот, кто из этого сделает вывод, что не в нашей

    воле даже сидеть или гулять, тот не видит, что за чем следует. Пусть

    верно, что рождение людей, талантливых или тугодумов, крепких или слабых,

    вызвано предшествующими причинами, из этого не следует, что даже то, что

    они сели или пошли гулять, или делают что-то, тоже предопределено и

    предустановлено изначальными причинами. … Если пороки могут произойти от

    естественных причин, то их искоренение и полное уничтожение — так, чтобы

    тот самый человек, который был склонен к таким порокам, полностью от них

    избавился, — зависят уже не от природных причин, а от нашей воли,

    старания, упражнения (disciplina); и все эти вещи потеряют всякое

    значение, если на основании дивинации подтвердятся сила и природа судьбы»

     Цицерон «О судьбе»



=====

/* ОТРАЖЕНИЕ */

Девчонка орет на офицера распределителя. Что-то доказывает. Он отмахивается и пытается уйти. Она не отстает ни  на метр.

Стою, прислонившись к стене, и лениво наблюдаю.

Офицер пытается сделать движение в направлении двери. Та немедленно захлопывается. Он поворачивается к ней, и они снова ожесточенно спорят.

Солдатка с папкой в руках пытается открыть дверь с той стороны.  Девушка прижимается к двери спиной. Что-то целеустремленное рвется в этом котенке.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: КУКРЫНИКСЫ - ЧЕРНАЯ НЕВЕСТА

(От имени Котенка)

На выходе меня поймала девушка. Джинсовые шортики, черная футболка. Черные прямые волосы. Черные кроссовки.

– Чего тебе? – буркаю.

– Ты хочешь попасть в армию? Зачем?

Смотрю на нее. Стоит спокойно ждет. Странная.

– Если хочешь правду – мне нужна работа. И я не хочу унижаться по мелким фирмам. Хочу делать что-то полезное.

– А что ты умеешь?

– Я инженер по системам управления.

– А в электронике понимаешь?

– Нет. Но я умею читать.

Улыбается. Зубы ровненькие и белые.

– А ты спортом занимаешься? У тебя хорошие мышцы.

– Ага. Карате.

– Бегаешь?

– Чего?

– Бегай по утрам.  Десять километров.

– Зачем это?

Она задумывается и что-то считает в голове.

– Сейчас ты пойдешь обратно к комиссии, и тебя возьмут. Пойдешь ну курс электроники и связи. Старайся, и мы снова встретимся. Возможно. Мне очень нужен электронщик. А зачем бегать?

Она задумывается. Поворачивается к металлическому ограждению, опирается на него руками и делает стойку на руках. Распрямляет их, переносит тяжесть на правую и … ловит свободной рукой пролетающие у меня из-за спины яблоко. Оборачиваюсь. У стены позади нас какой-то мужик. Как я не видела его тут раньше? Когда я снова смотрю на девушку, она подбрасывает яблоко вверх. Напрягает руки. Выгибается назад, толкается, переворачивается в воздухе, приземляется и снова ловит яблоко.

– Вот так ты должна будешь научиться. Справишься? Или передумала?

Мотаю головой.

– Ну и good.

Она отдает мне яблоко, поворачивается и уходит. За ней уходит и мужик.

Заворожено смотрю им вслед. Что-то в ней такое. Кошачье. Красивое.

Я не знаю, о чем думаю.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: CONJURE ONE - CENTER OF THE SUN (SOLARSTONE'S CHILLED OUT REMIX)

Июль был не таким жарким как обычно. Потепление климата, которое по всем расчетам, не должно было провялятся еще лет сорок, явно ощущалось нежаркими 30 градусными днями. Высокое небо не омрачалось облаками и чуть играло фиолетовыми оттенками.

Молодая еще женщина легкомысленно качалась на импровизированном гамаке, который местные солдаты срочники соорудили напротив столовой подразделения «Шалдаг». В гражданской одежде, у ног валяется некрупный баул. Девушка качается, слушает Мелани Си и ест фруктовый лед.

Подполковник с сомнением смотрит на нее из окна второго этажа. В руке зажата трубка сотового.

– Я тебе доверяю. Если ты рекомендуешь именно ее - закрыли вопрос. Но почему не использовать моих ребят?

На другом конце уверяют, что причин сомневаться нет. Она профессионал. Подполковник морщится, но ему дан приказ.

Знакомлюсь с напарником – Йоав, молодой еще парень, сабра. Накачанный и симпатичный. Шрам на щеке не портит его. По дороге на склад пытается выяснить, насколько хорошо я знакома с географией пабов Израиля.

Держится самоуверенно - у кладовщика требует для меня облегченную обувь - я возражаю, беру растоптанные, но добротные ботинки. Смеется.

Столовая. Знакомлюсь с половиной базы благо людей не много. Всем интересна новая игрушка. Я резервист – а не белый мишка.

На брифинге я уже в форме. Ощущаю извечный запах затхлости. Ничего, ты в армии. Снова здорово.

– Ваша задача - караван из нескольких грузовиков. Разведка уверена, что Хизбала получит груз оружия из Сирии. Скорее всего, иранское. Вы все знаете, каково положение. Если они получат этот груз, под ударом окажутся не только северные, но и центральные районы страны. Авиация не гарантирует точность и требует подсветить цель. Срывы недопустимы. Действовать придется в глубине территории Ливана. К подразделению приписан гражданский специалист. Офицер представляет меня группе. Она снайпер, специалист по ночной стрельбе. Бывший боец сайерет маткаль.

Это они принимают. Напряжение сразу спадает.

Снайперская группа и группа огневой поддержки  высадится в долине Бекаа ночью. Вы получите лазерный целееуказатель и будете ждать караван. В огневой контакт не вступать. Себя не обнаруживать. Группа поддержки остается в  полукилометре от места и блокирует подходы. Беспилотные самолеты будут вести караван. Ваша задача помочь авиации Поразить цель. Вопросы?

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: ROMAN BOYKO - SUN TAPPING

За бортом - ночь. Вертолеты проходят прибрежную полосу. В лунном свете близкая земля плывет медленно и неспешно. Я слушаю музыку.

Ребята пытались растормошить, что-то спрашивали. Я только улыбалась в ответ.

В руках чехол с винтовкой. На поясе  фляги с водой, пистолет-пулемет,  магазины в разгрузке. От бронежилета напрочь отказалась. Как и от каски. Командир ругался, но сделать ничего не мог.

Перчатки с обрезанными пальцами, тканевые, но с кожаной прокладкой.

Рюкзак. Козырек прихватил короткую стрижку. Напарнику придется тащить еще и электронику - лишние 6 кг.

Пока летим, накладываю краску на лицо и руки. Потом ужинаю. Или завтракаю - ещё не определилась.

За бортом проплывает Ливан.

Командир отмахивает готовность. Проверяем связь. Глухо щелкают затворы, досылая смерть в стволы. Маски, приборы ночного видения. Я ощупываю себя, проверяю крепления. Чехол с оружием перемещается на спину.

Двери с лязгом уходят в сторону. В салон врывается рев винтов и холодный ветер. Карабины с щелчками цепляются к тросам. Передовая группа отчаливает и исчезает из виду. Им понадобится три секунды, чтобы занять круговую оборону. Становлюсь на край. Перехватываю зажимом трос и лечу. Ноги, плотно сжатые в коленях встречают землю чувствительным толчком. Отцепляюсь и ухожу в сторону. В наушниках трещание и короткие команды. Вертолеты задирают нос, поворачивают и отваливают. Теперь мы одни.

Командир зажигает фонарик и сверяется с планшетом. «Ялла», - И мы срываемся с места. 35 км волчьей рысью  - бег-ходьба-бег-ходьба.

Под ногами крошится камень, колючий кустарник цепляется за ноги. Слышится тяжелое дыхание и топот ботинок.

Я ничего не чувствую, голова пустая. Стараюсь, не споткнутся. Не отстать от бойца впереди. Бежать не тяжело, сказываются тренировки, но чем дальше, тем больше накатывает чувство нереальности. К двум часам ночи добираемся до места.

Долина Бекаа - древняя дорога. Тысячи лет назад здесь везли товары из нынешней Сирии к прибрежным поселениям. Она видела римлян, она помнит многое. Одно время арабы наладили здесь производство гашиша. Теперь же это малонаселенный сельхоз район. Фермеры.

Последний километр идем вдвоем. Группа осталась прикрывать наши тылы.

Горная дорога петляет в ущелье. Склоны поросли кустарником. Пыль, камни – наверное, так было и тысячу лет назад. И другой дороги для каравана, ради которого мы здесь нет.

Однако нам не везет. На противоположном склоне в километре от нас вспыхивает огонек. Припадаю к ночному прицелу. На той стороне оказывается контрольный пост. Несколько человек, крупнокалиберный пулемет. Связываюсь с командиром. Он говорит: "Оставайтесь на месте. Маскируйтесь".

Хорошенькое дело. Сейчас темно, а что будет утром? Открываем складные лопатки и  начинаем окапываться. Грунт раскидываем аккуратно вокруг - утреннее солнце высушит его в минуты. Аккуратно извлекаем сухой кустарник - маскируем позицию. Пристраиваем сеть.

Теперь ждать.

---

Ждать всегда трудно, особенно под июльским солнцем. Безжалостный поток света изливается с фиолетового неба уже много часов. Маскировочная сеть создает лишь иллюзию тени. Чтобы скоротать время спим по очереди. Воду экономим.

Естественные надобности справляем тут же и тут же закапываем. Как кошки. В эфире тишина. Мы ждем.

Колеблющееся марево висит над раскаленной землей. Временами припадаю к прицелу и проверяю соседей. Этих ничего не беспокоит, сидят себе под тентом, пьют едят и постоянно курят. Не похоже, что Marlboro. Что ж, тем лучше.

Минуты, минуты, минуты. Они мучительно складываются в часы. Температура около 30 в тени. Мы ждем.

Когда солнце начинает клониться к горам, оживает рация.

– Слушать! Общая готовность. Груз в пути.

Это значит, что в действие пришел огромный механизм, на острие которого мы сейчас находимся. Где-то, высоко над нами беспилотный самолет стремительно скользит, не выпуская из прицела мощной оптики грузовики. Операторы контролируют каждое движение самолета. На взлетных полосах застыли заправленные бомбардировщики. Груз замер на крыльях. Они спят. Пока.

Караван постарается проскользнут на закате. Ночью для них слишком опасно. Авиация по ночам последовательно разрушает дороги и мосты - можно застрять. Но до темноты дорога свободна.

Напрягаюсь - на шоссе появляется джип. Это разведка. Машина тормозит. Наблюдаю в прицел - похоже, переговариваются с блокпостом. Недолго, минуты две. Видимо, все в порядке - срываются и исчезают в облаке пыли.

Снова минуты. Минуты. Минуты.

Напарник толкает в плечо и указывает на противоположный склон. Там бредут два подростка и ослик. А этим что тут надо? Старший верхом на ослике – младший,  лет двенадцать, держится за сбрую.

Смеются. Только ослику не смешно. Шкура вся в кровоподтеках и ссадинах покрытой засохшей кровь. Что они с ним делали то? Отсюда я не вижу, но почему-то мне кажется, что в его глазах боль и обреченность. Младший присыпает рану на шкуре землей. Ослик шарахается, а подростки смеются.

Морщусь. Кто же вы люди? Как можно жить, не думая о других? И они тоже Боги?

В наушниках раздается:

– Готовность две минуты. Авиация в воздухе.

Корректирую прицел, сверяясь с баллистическим вычислителем на руке. Начинают отсчет. Напарник замер, напрягшись.

В дальнем конце ущелья появляется первый грузовик.

Секунды ускользают. Снова смотрю на группу с ослом - времени не осталось, они уже смертники. Ослик порывается двинутся - чувствует? Младший держит перевязь крепко, пинает его.

Время летит мимо, терминатором очерчивая жизнь и смерть. Этот груз не должен пройти. Маленькие люди, живущие маленьких квартирках. Каждый день ходящие на работу и воспитывающие детей.

Ругающие правительство и жарящие шашлыки. Они по одну сторону линии - два ливанских подростка и животное по другую. И ничего нельзя поделать.  Только ослик успеет добежать. Может быть. Если без седока. Замираю. Долго сморю на людей. Если не можешь спасти всех - спаси, кого можешь. Отмахиваю Йоаву: «Держат оборону» - указываю ему на кромку склона выше нас. Это единственная точка, которую я не вижу со своего места. Опасность может прийти только оттуда. Он недоуменно отмахивает: «Цель?». Приказываю: «Выполнять!». Он беззвучно, одними губами спрашивает: «Кто?». Указывает на блокпост на том склоне. Приставляю руки к голове на манер ослиных ушей. Он выкатывает глаза. Снова отмахиваю: «Выполнять!». Он берет на прицел склон, и вытаскивает из нагрудного крепления гранату. Я слышу, как он уже вслух негромко ругается на трех языках, чаще всего, однако, на русском.

Рация хрипит: «Самолеты выходят на цель. Готовность!» Грузовики полностью втянулись в долину - теперь они наши.

Рука оттягивает затвор. Солнце скрывается за кромкой гор.

Я – лезвие. Очерчиваю черту. Время замедляется, теперь я не дрожу. Прицел охватывает мишень.  Три риски, упреждение, две риски.  Выбираю спуск. Как я хочу иметь выбор. Выстрел гулко разносится по долине.

Младший от неожиданности приседает и отпускает поводья. Ослик пускается вскачь, уплетывая быстрее, чем от него можно было ожидать. Перевожу прицел на блокпост. Они успевают раньше. Крупнокалиберный пулемет просыпается. Они не видят меня, но слышали меня. Пули секут склон выше, поднимая тучи пыли. Грохот несмолкаем. Я – лезвие. Я – профессионал. Цель - выстрел.

Они заметят вспышку. Поэтому без паузы. Затвор. Цель. Выстрел. Затвор. Цель. Выстрел. Затвор. Цель. Выстрел. Мыслей никаких. Стреляная гильза улетает в сумерки. Передовой грузовик тормозит. Полудурки. Пулемет уже молчит. Зато рация надрывается: «Дать целееуказание!»

Отпускаю винтовку. Навожу лазер на грузовик.

Неуловимой тенью проносится пара самолетов  и тут же уходят вправо в противоракетном маневре. Грохот налетает с опозданием. Взрыв. Раненая земля содрогается, приняв тяжелые бомбы. Грузовик исчезает. Перевожу указатель на последний. Еще звено самолетов.  Теперь там внизу - ад. Очередное звено сбрасывает в долину кассетные бомбы. Стоять уже невозможно. Мы забиваемся в окоп.

Зажимаю ствол винтовки рукой. Он обжигающе горячий. Земля трясется. Самолеты уходят. Встаю во весь рост в надвигающейся темноте и гляжу на море огня. Все еще рвутся боеприпасы. Как фейерверк на новый год.

– Отступить к площадке, команда эвакуации в пути.

Уходим. Напарник оставляет под канистрой ручную гранату без кольца. Брухим абаим. Так нас учили. Давным-давно. Бежим. Теперь уже налегке.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: OCEANLAB - SECRET

(От имени Котенка)

Большой подвал, освященный люминесцентными лампами. За столом старичок. На столе качая ногами, сидит Юля. Рядом с ней стоит картонная коробка.

– Последний тест. Самый сложный. Часто бывает так, что понять для человека не означает принять. Никто не будет контролировать тебя, кроме тебя самой. То же самое касается и любого из нас. Поэтому – последний тест, доверие.

Психолог выдал рекомендацию. Я отдам приказ. Ты – выполнишь. Приказ простой. В этой коробке находится котенок. Убей его.

Две пары внимательных глаз, не отрываясь, смотрят на меня.

Вот так да? Делаю шаг к столу. В коробке карабкается и ворочается комочек. Пушистый. Живой. Я люблю кошек. Опускаю руку и автоматически глажу его. Сердце замирает.

Раздается Юлин голос. Я слышу в нем...

– Очерти черту. По эту сторону друзья, по другую враги. И больше нет ничего.

Поднимаю взгляд и сморю ей в глаза. Долго-долго. Доверие. Я отражаю её.

Мысленно очерчиваю черту.

* * *

– Думаешь, она справиться?

– Она во всем стремиться копировать меня. Она быстро учиться. Все тесты сдала.

– Но она не такая как ты. Ты любишь людей – она сопереживает им.

– Да… Рано или поздно это убьет её.

– Тогда почему ты согласилась?

– Никто не решает ни за кого. Каждый за себя. Она решила – мешать или помогать ей бессмысленно и вредно. Пусть двигается по линии судьбы.

* * *

СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: YOKO KANNO - MOON

(От имени Котенка)

– Музыка?

– Да. Лучше ничего нет. Если делаешь упражнения под нее, со временем точно отложится соответствие между действием и тактом. Тебе не надо будет смотреть на часы, ты точно будешь знать, когда и что делать. Мы используем ее для синхронизации.

– А какая это музыка?

Мы сидим на теплых досках. Я ловлю солнце спиной. Юля задумчиво расслабленная. Спокойная. Луч света горит в ее иссине-черных волосах. Интересно, какого они были цвета в самом начале? Мне нравиться смотреть на нее, когда она такая. Умиротворенная.

– Есть музыка и музыка. Если тебе повезет – найдешь в мелодии гармонию. Иногда она на поверхности, иногда ее надо услышать в шуме. Но только такая музыка остается. Мелодий на свете много, гармонию удается найти так редко. Вот - послушай.

Юля снимает с шеи красный MP3 плейер. Беру его и одеваю наушники. Запускаю. Слушаю. И открываю дверь в новый мир.

Юля перетекает в меня. Медленно по каплям.

* * *

Шест вращается в руках. Я чувствую его инерцию его массу. Он такой физический, реальный. Если разум не мешает телу, оно вырабатывает рефлексы и движения, которые связывают его с шестом. В какой-то мере шест становиться частью тела.

Продолжением рук и пальцев. Если не мешать себе и упорно заниматься.

Дерево со свистом рассекает воздух. Мне не надо думать, как им управлять. Мне достаточно осознать, ощутить.

Гулко падает шест на пол. Котенок виновато бросается подбирать его. Поджимает губы и снова пытается успеть за мной.

– Зачем нам шест вообще?

– А что?

– Ну, мы как бы тратим на него столько же времени сколько на акробатику с пистолетом, но мы же не будем, в самом деле, в реальном бою размахивать дубинкой.

Придерживая шест под мышкой, разглядываю ее.

- Думаешь? Ну давай попробуем. Достань пистолет направь на меня.

- О_о?

- Давай-давай. Это приказ.

Котенок напрягается. Поворачивается к скамье, где лежит кобура. Шест рассекает воздух и сбивает ее с ног. Она откатывается, переворачивается и оказывается на ногах. Мы ведь по тринадцать часов в зале – падать и стоять ее научили уже.

Шест снова бьет ее по ногам, но в этот раз не попадает. Зато другой его конец здорово бьет ее под лопатку. Она снова откатывается.

Отключается от своей боли и прыгает к ближайшей стене. Отталкивается ногой и проезжает по полу под шестом, прихватив по пути кобуру. Катится по полу, выдергивая пистолет. Вскакивает, выставляет правую ногу чуть вперед и влево, сгибает левую, припадая на колено. Поднимает пистолет. Вжик и он улетает выбитый шестом.

Шест завершает оборот и замирает у меня над головой.

- Ну, что думаешь?

Котенок держится за разбитые пальцы. Бросает на меня расстроенный взгляд. Она жесткая и острая, но глубоко под доспехом она – котенок.

Самое трудное в её обучении – научить ее разделять тело и душу. Смерть и сострадание.

* * *

(От имени Котенка)

– Послушай, Жанна. У меня к тебе просьба.

Опыт учит меня осторожности.

– Мусор таскать - отказываюсь. От кухни у меня птор!

– Все бы тебе зубоскалить.

Не сдержавшись, улыбаюсь.

– Конечно, я помогу, а что нужно?

– Ты в школе сочинения писала?

– Ага. Неплохо получалось.

– Мне нужно набросать рассказик на форум, поможешь мне? Я тебе расскажу, а ты запишешь складно.

Работать с ней вместе! Вечером, когда никто не мешает!

– Да легко!

Мы читаем и перечитывая результат. Мне кажется, что первый раз в жизни, мне удалось сделать что-то настоящее.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: HYPNOGAJA - HERE COMES THE RAIN AGAIN

(От имени Котенка)

Ноги поджаты. Под коленями доски пола. Сергей в центре зала. Вот двое курсантов прыгают на него. Движение удар локтем, движение удар коленом. Они корчатся на досках.

– Следущие.

– Следущие.

– Следущие.

Он как огромная смертельная машина. К нему страшно подойти. Он выигрывает бой еще до начала.

– Страшно?  – Юля держит меня за плечо.

– Ха. Я боюсь только хомячков. Просто, я не знаю, что с ним можно сделать.

– Правда?

Юля легко поднимается на ноги.

– Размялся? – она усмехается. Давай теперь я попробую.

Она выходит в центр зала и не торопясь принимает стойку. Она такая хрупка. На две головы ниже этой скалы мышц. Легче его килограмм на тридцать. Я дрожу.

Они замирают, не отрывая глаз друг от друга. Секунды текут. Они не двигаются. Курсанты начинают нервно шевелиться.

– А вот это движение было лишним.

– Думаешь? А кто сказал, что я его сделал?

– Надо было сместиться.

Мы непонимающе смотрим на них. Они же не двигались!

– Ха.

Внезапно они оба приходят в движение. Удары стремительны и ужасны. За ними трудно уследить глазами, но Юлю он не достал. Она двигается вокруг Сергея как вода. Он бьет упруго,  мощно – но не попадает. В какой-то момент она буквально перетекает ему за спину, обнимает его сзади и переворачивается. Ее ноги на секунду оказываются метра на два над головой. Она упирается руками в его плечи,  перебрасывает тело через него и спрыгивает.

– Ах ты, тварь.

– Я же говорю,  надо смещаться, – она улыбается нам.

Весь поединок занял несколько секунд. Однако я догадываюсь, что он скорее, шел в те полторы минуты, когда они стояли без движения.

* * *

Лазурное море тихонько колыхается на закате. Пахнет солью. Воздух влажный и горячий.

Мы лежим на шезлонгах, укрывшись полотенцами. Уставшие и довольные.

– Что из анимэ еще посоветуешь скачать?

– Тебе не надоело смотреть мультики?

– Да ты что, ни один другой вид искусств не передает жизнь настолько реалистично, как оно может надоесть. Другое дело – прорубаться через горы шлака, в поисках стоящих вещей.

– Ты смотрела "Волчий дождь"?

– Нет. А о чем?

– О жизни.

– Тяжелое? Я еще после «Эльфийской песни» не отошла.

– Сам сериал - сказка о волшебных волках, путешествующих в поисках мифического волчьего рая. Занятная сказка-приключение. Где все, вроде бы, кончается хорошо. Но есть еще OVA. Такое ощущение, что авторы сняли сам сериал, чтобы заработать денег. А в OVA обрушили на зрителей всю правду о жизни. Без скидок, без подкрашивания. Волки не найдут рая. Пока не перестанут быть волками – будут бежать. Вроде нас.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: NATSUZORA - OPENING THEME

Здесь редко идет дождь, но если пришел – это стихия. Сплошные потоки воды низвергаются с неба. Отдельных капель не видно – льет как из опрокинутого ведра.

Шаг влево. Поворот. Взмах. Прыжок. Десять пар тяжелых военных ботинок ударяют по мокрому асфальту, вызывая фонтан мелких брызг. Молния разрывает небо. Вы видели когда-нибудь ирландский танец?

Десять мокрых стволов направлены вперед в ряд. Приклады сдвигаются назад, тела отклоняются. Мы синхронно разворачиваемся перестраиваясь. Теперь стволы смотрят во все стороны. Цветок под дождем. Струйки воды текут по волосам.

Одним сложным движением штурмовые винтовки перемещаются за спину. Когда десять мужчин и женщин перекатываются вперед, доставая пистолет из кобуры, цветок распускается. Ветер подхватывает лепестки и срывает в сторону, поднимая облачко пыльцы. Танцоры перебрасывают оружие по кругу. Каждый второй опускается на колено, каждый второй делает шаг. Я знаю, что это за цветок. Это ирис.

Взмах, шаг, брызги воды. Ошибка одного из нас нарушит хрупкую гармонию. Но мы доверяем друг другу. Мы слышим единый на всех ритм. Мы танцуем.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: КУКРЫНИКСЫ – ХОЛОДНО

Коридоры. Бетонная пыль. Мокрая плесень.

Припадаю на колено. Ботинок другой ноги упирается и стабилизирует тело. Щека ощущает холодок металлической скобы приклада. К левой стене припадает Сергей. Ствол его короткого автомата рыскает в поиске целей.

Котенок бесшумно проскальзывает между нами, бросается вперед и перекатывается мимо боковых проходов. Через секунду коридор наполняется грохотом стрельбы. Но Котенок уже на той стороне. Не замедляя движение, она отталкивается от стены ногой в прыжке, тормозит ботинком и как раз попадает на момент, когда стрелок за углом сбрасывает спуск, осознав, что не успел.

Я приподнимаюсь и бросаю тело вперед. А она уже развернулась и с силой бросает гранату о стену. Та рикошетирует в боковой проход. Там за углом выступ, но Котенок бросала с противоположной стороны прохода и граната, гулко бухнув, уходит к цели. Стрелок в коридоре осознает что-то неясное пролетающее мимо его головы. И бросается за бетон способный защитить от осколков. Световая граната яркой вспышкой разрывается у него над головой - это была не боевая, однако, теперь он ничего не видит.

Я завершаю движение и делаю быстрый шаг влево. Два наших ствола теперь нацелены в проход, но противник за бетоном.

Котенок, не задумываясь, проскальзывает вперед, выпуская из рук автомат, кувыркается, обходя препятствие, одновременно вытягивая из кобуры пистолет.  Завершает движение, оказавшись позади противника. Он оборачивается слишком медленно. Пистолет упирается ему в подбородок. БАХ - потолок окрашиваться темным.

Умирая, он зажимает спуск. Котенок перехватывает ствол и уводит его вправо. Очередь очерчивает стену росчерками искр и раскаленных пуль. Крошки и осколки бетона отрывает от стены. Меня бьет в щеку, обжигая огнем,  толкает, и я теряю обзор.

А в конце коридора появляется еще одни противник. Файв севен Котенка мгновенно разворачивается, когда её тело огибает оружие. Маневр быстрее, чем глаз успевает уследить – это рефлекс, результат ежедневного танца. Затвор дергается назад, выбрасывая гильзу. Мелкокалиберные пули пробивают бронежилет как дерево.

Я чувствую, как Сергей, прижимаясь к стене, придавливает меня к полу, прикрывая своим телом. Тишина. По моей щеке течет кровь. Во рту осколки зубов. Жестом показываю, что все нормально.

Сергей отпускает меня и, двигаясь мимо Жанны, хлопает её по плечу.

Она оборачивается, видит кровь у меня на лице и закусывает губу. Молча бросает пистолет в кобуру и дергает лепесток пакета первой помощи из кармана на голени. Зубами срывает пластик. Ее пальцы дрожат, когда она прижимает ткань к моей щеке. Мне больно, но в её глазах я вижу целый океан страдания. Накрываю её руку своей и только тут ощущаю, что пальцы у нее обожжены. Она же держала ствол рукой.

Вот так мы и держались руками на том грязном полу. Мы смотрели друг другу в глаза. И просто радовались тому, что другая выжила. Вот тогда, выплевывая зубы, я  осознала, что это такое - любовь.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: НИЧЕГО

Ночь. Холодно. Я повисаю на руках, раскачиваюсь и забрасываю тело на балкон. Отодвигаю дверь и крадусь во тьме. Я не должна быть в этом доме, я не должна даже знать, где он находиться. Не важно. Стягиваю майку через голову и нахожу её руки во тьме. Закрываю ее вскрик, прижавшись губами к ее губам. Она обнимает меня.

Нам тепло.



=====

/* МЕТОДЫ (OVA) */

– Наша цель – вернуть,  либо уничтожить эту флешку. Данные на ней буквально смертельны. Их опубликование, или хотя бы публикация сведений о самом факте их существовании приведет к тотальной войне в регионе. Эта операцию будет важнейшей нашей акцией за последние двадцать лет. 

Сейчас карта находится в сейфе одного из Филиппинских банков, но пробудет там не долго. Времени совсем нет. Операцию проведем в течение суток, без всякой подготовки. 

– Ты подозреваешь, что это ловушка?

– Подобная возможность не исключена. Скорее всего, все это было задумано, чтобы вынудить правительство действовать. Так или иначе - они выигрывают.

– И каков план?

– Аналитики пришли к единственному решению. Необходимо действовать так, чтобы операцию никогда не связали с государством Израилем.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: FISH ♫ SILENT CRUISE

Рейс из Токио опоздал на двадцать минут, и на терминале собралась толпа с трех самолетов. Хорошо начальник смены попался опытный. В два счета разрешил ситуацию. Он выхватил из толпы девушку гида и поманил её к себе. В пять минут все паспорта были собраны, и группа оптом прошла контроль. Чик-чак и все готово.

В суматохе, пока туристы вылавливали багаж, он неожиданно услышал: "Какая милая девушка. Как замечательно, что мы ее встретили. Надо же было нашему гиду отравиться прямо перед отлетом, кошмар. Не знаю, что бы мы без нее делали".

– Извините, а та девушка, что сопровождала вас, она разве не ваш гид?

– О нет, что вы. Она хорошо говорит на японском, но она не японка. Мы встретились в самолете.

Какое-то время таможенник попытался найти девушку взглядом, но в суматохе международного аэропорта так ее и не нашел.

---

Молодые и не очень. Некоторые коротко стриженые, иные лохматые. Многие в очках. Солидные и одетые как панки. Мужчины и женщины. Они прибывали на различных рейсах. Предъявляли паспорта различных государств. Трудно было заподозрить какую-либо связь между ними. Но эти двадцать туристов прибывшие на Филиппины за последние сутки двигались не бессистемно. Они встретятся на пересечении времени и пространства и на короткий промежуток времени станут единым существом.

---

Ячейка хранения багажа на железнодорожной станции послушно приняла код и отворилась. Рассеяно жуя резинку, я вытаскиваю тяжелую спортивную сумку и вешаю на плечо. Дальше – пункт проката мотоциклов.

Через час я выбираюсь на шоссе, ведущее на юг. Ураганный ветер бьет в лицо. Я слушаю музыку.

---

Если земля это дом, государство – это живущая в нем семья, то мы – это полтергейст. Его никто никогда не видел толком, все о нем только слышали. Он не часть семьи, он часть дома и верен дому, а не семье. Ему никто ничего не может приказать, но если семья подходит дому – он будет ее хранить, ради дома.

Защищая его он, сожжет весь мир.

---

Кто-то из разведки поработал тут до меня, и КПК выдает мне вводные. Расписание смен, основные фразы на местном диалекте. Даже поэтажный план здания. У них были считанные часы, так что, и на том спасибо. В обычной ситуации мы могли бы воспользоваться поддержкой местного отделения Моссада. Но приказ – полная автономность.

Здание выглядит потрепанным. Невысокое, два входа, не большие окна. Какое-то мгновение, я тихо наблюдаю за домом, пытаясь представить людей, живущих здесь. Потом вхожу. В руках я демонстративно держу коробку с пиццей, купленной в ближайшей пиццерии. Она еще теплая и вкусно пахнет. Уже в подъезде достаю фирменную кепку и натягиваю на самые глаза.

КПК рекомендует мне крайнюю слева на втором этаже квартиру. Молодая семья. Ребенок?

Да, когда я звоню в дверь, раздается детский плач. Слышаться шаги и осторожный голос через дверь спрашивает:

– Кто там?

Наушник на виске нашептывает мне ответы.

– Пицца Меззо, доставка.

– А мы ничего не заказывали.

Называю адрес.

– Это ваш?

– Мой.

– Ну, так все правильно. И адрес ваш. Если отказываетесь – я сама съем. Если мы не доставляем за тридцать минут все равно можно выкидывать. Но с вашего адреса заказы мы больше принимать не будем.

– Подождите.

Дверь приоткрывается. Хозяйка видит молодую женщину, увлеченно жующую резинку. Эмблема и коробка с пиццей успокаивают её.

– Тут какая-то ошибка. Мужа нет дома и…

Ей в грудь упирается электрошокер.  БАЦ и у нее подкашиваются ноги. Подхватив ее рукой, другой я держу на весу пиццу. Не пропадать же еде.

---

День прошел. Солнце касается кромки крыш, окрашивая все в желто-оранжевые оттенки. В комнате тихо. Лишь поскрипывает детская кроватка. Я тихонько укачиваю спящего ребенка, устроившись у окна. На коленях лежит автоматическая винтовка.

Улица немноголюдна. Редкие прохожие, грязная собаченция спешит по своим собачим делам. Напротив меня вход в местное отделение банка. Стеклянная дверь, двое охранников. Один снаружи – держит в руках металодетектор, на плече автомат. Прислонившись к стене, курит. Другой охранник внутри, за второй дверью. Шесть служащих – четыре в зале и двое во внутреннем кабинете – их я видел только мельком.

Секундная стрелка лениво прыгает по циферблату. Я наблюдаю, как она каждый раз выгибается, упираясь из всех сил, с каким-то непреодолимым упрямством, а потом, не выдержав беззвучной борьбы, срывается, оставив еще одну позицию.

Время. Наушник на виске оживает. Короткими вспышками идут сигналы готовности. Я слышу искаженные скрамблером и шифратором голоса: «Афор – готов», «Руах – готова», «Хамсин – на позиции», «Марио – готовы», «Шохад – готов». Рапорты идут потоком.

Я осторожно отпускаю кроватку, и приоткрываю окно. В проем врывается теплый, чуть влажный, насыщенный запахами воздух. Изготавливаюсь к стрельбе. Малышка сладко посапывает, накормленная из маленькой бутылочки молочной смесью, отогретой в горячей воде на кухне.

Ритм наполняет меня. Я привыкаю к нему, сливаясь с группой. Потом приникаю к оптике.

Похоже, не только я во власти звука. По улице идёт девушка. Короткие шортики, волосы собраны в хвостик, маечка. За спиной внушительный рюкзак. На голове наушники. Она прижимает их к ушам руками, чтобы усилить и без того оглушительную музыку. От избытка чувств, вытянув перед собой руку, она щелкает пальцами, совершая вокруг них оборот. Эта картина отвлекает охранника от тихой скуки.

Засмотревшись, он не замечает молодого хмурого парня, идущего с другой стороны. Хмурый он потому, что сосредоточенный. Он тоже слышит музыку.

Девушка достигает входа чуть раньше. Охранник готовиться пошутить по поводу рюкзака, но она минует его, не обратив на него, ни малейшего внимания.

Когда она проходит мимо, он встречается с ней взглядом. Медленно-медленно, пока секундная стрелка борется с напором волны времени, он осознает, что что-то не так. В ее глазах он видит очерченную черту, и его рука ложится на автомат.

Я дожимаю спуск. Его отбрасывает к стене. Звука выстрела не слышно, только глухой удар, когда пуля, пройдя навылет, ударяет в стену.

Девушка приближается к внутренней двери, расстегивая молнии рюкзака за спиной. Молнии вшиты по бортам, и когда она распрямляет руки в каждой из них пистолет.

Она подбрасывает один из них и толкает дверь, входя. Оружие на неуловимо короткое мгновение зависает в воздухе, но не падает. За спиной девушки хмурый парень протягивает руку как раз вовремя, чтобы поймать его за рукоять.

Служащие успевают лишь поднять взгляд и приоткрыть рот в глубоком шоке от вида, неожиданно появившихся перед ними вооруженных людей. Охранник внутри зала реагирует быстрее всех, пытаясь вытащить пистолет из кобуры.

Пара успевает занять позицию – девушка припадает на колено, взяв правую сторону, парень чуть за ней - левую. Они делают быструю серию выстрелов. Пять гильз падает на пол. Пять тел сползает, в ряд, как и стояли, на пол у стены.

Девушка замирает, удерживая сектор, парень движется к кабинету руководства. Он появляется, толкая перед собой начальника отделения банка и секретаря.

Перед входом тормозит фургон. Из него выскакивают два человека в форме охранников банка и занимают позицию перед входом. Еще двое, одетые в рабочие костюмы, сноровисто пакуют тело охранника в пластиковый мешок. Потом распыляют краску из баллончика, закрашивая пятно на стене. Полминуты и на улице не остается никаких следов. Поверх прицела я наблюдаю как «рабочие» ныряют в банк с охапкой пластиковых мешков.

Начальник отделения банка заторможено смотрит на пятна крови на стене. «Хмурый» останавливается перед ним. Пистолет он держит за спиной.

– Спокойно. Это ограбление.

Ждет пока в ошарашенное сознание человека просочиться эта мысль. Она дает тому точку опоры. Среди непостижимого хаоса он находит логику и частично приходит в себя.

Секретарь же давно лежит в обмороке на полу.

- Здесь везде камеры! Вы не можете…

Парень слегка толкает его назад. Тот ударяется спиной о стену и пытается съехать по ней вниз. Предплечье парня у него под подбородком не позволяет ему сделать это.

– Слушай меня внимательно. Если ты еще раз откроешь рот без разрешения я вот ей (он указывает на секретаря на полу) прострелю голову. Понятно?

Начальник невнятно мычит.

– Будешь отвечать только «да» или  «нет». Если будешь вести себя, хорошо больше жертв не будет.

Деловитые парни за его спиной пакуют тело второго охранника, затем начинают разворачивать вместительные сумки. Девушка собрала гильзы и снимает украшения с тел у стены.

– Ты понял?

– Да, да!

– Отлично. Нас интересуют личные сейфы.

Глаза начальника отделения расширяются.

---

Я продолжаю следить за улицей, когда в сумерках группа покидает здание, унося с собой значительную сумму в наличных и ценных бумагах на предъявителя. И маленькую черную флеш карту. Шесть тел остаются лежать у стены.

Когда они уезжают, я подхожу к кроватке и встречаюсь взглядом с голубыми глазами ребенка. Девочка смотрит на меня в упор, как умеют смотреть только совсем маленькие дети. Удивленно, широко.

Я не могу улыбаться. Черта уже растворилась, но отдача уже здесь. Отдача в душе. Холодная черная фигура и маленький теплый взгляд.

– Спи. Все хорошо. Больше не будет страшно. Мама скоро проснется.

Я пытаюсь коснуться ее рукой. Останавливаюсь на полпути. Лучше не надо.

Уходя я ложу начатую пачку в десять тысяч долларов в руку сладко посапывающей на диване матери девочки.

Будь счастлива.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: OCEANLAB - ASHES

Ночь. Я сижу на бетоне крыше и жгу доллары. Деньги очень плохо горят. Изображение на скрюченных в огне бумажках держится до последнего, пачки обгорают сверху, изнутри оставаясь не тронутыми.

Я поливаю их бензином и ворошу. Искры взлетают над головой как светлячки. И гаснут, не успевая стать звездами.

Есть термозаряд, после него не останется ничего кроме пепла. Но пока я просто смотрю на огонь.

Полмиллиона мне хватит на всю ночь.

* * *

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: GHOST IN THE SHELL - I DO

     Ошибалась я, поверив в неистощимость своих сил.

     И неминуемо стала слаба.

     Я чувствую ветер перемен,

     эмоции открывают старые воспоминания.

     Моя душа возвращает надежду уставшему телу,

     переставшему биться, как огонь потушенный слезами.

     Струи воды, стекая между пальцами,

     дадут жизнь травинке в пустыне.

     Действую, я действую, поднимаясь из глубины сражения.

     И становясь выше, чем когда либо.

     Действую, я действую и смотрю в будущее, улыбаясь.

     Больше не будет страха.

     Еще появляются стремления.

     Сценарии побед и поражений развертываются предо  мной.

     В тишине отражение прошедших веков укажет путь

     Дыхание. Я замечаю, что все повторяется.

     И когда время останавливается, очерчивая границы

     Я прорываюсь против ветра, собирая все силы.

     В моих руках отражение прошлого укажет путь.

     Я пройду по несмываемому следу.

     Действую, я действую против холода, гасящего глаза

     Изо всех сил

     Действую, я действую, проходя невозможное.

     Больше не будет страха

     Действую, я действую, поднимаясь из глубины сражения.

     И становясь выше, чем когда либо.

     Действую, я действую и смотрю в будущее, улыбаясь.

     Осознавая себя пока живу.

* * *

– Заказчик недоволен. Ходят слухи…

– Какие такие слухи, брат, оставь. Несомненно, это ограбление. Я бы не сомневался, что это работа израильтян, если бы не жертвы. Даже Моссад не стал бы расправляться со свидетелями, не их стиль. Ясно, что это были грабители. Убрали лишних свидетелей и утащили материал. Они даже не поймут что там. Нам не повезло.

– Знаешь, брат, иногда мне кажется, что их Бог иногда просыпается, чтобы подкинуть им подарок (смех). Неисповедимы пути Аллаха, собачьи дети. Будь здоров, брат.



=====

/* ЭТОГО ДОСТОЧТНО */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: MANDALAY - IT'S ENOUGH NOW

15 июля 2008 года. Граница Ирака и Ирана.

Американские военные напоминают мне перекачанных колобков. И парни и девушки коротко стриженые, с мощной шеей и накачанными бицепсами. А вот внутри они такие же разные, как и все люди.

Полковник за нас явно переживает.

– Мы доставим вас к самой границе, а дальше не пойдем. И если что, поддержки мы тоже оказать вам там не сможем.

Сергей спокоен, как и всегда.

– Мы справимся. Спасибо за помощь.

Я стою, прислонившись к БМП, и улыбаюсь. Полковник ловит эту мою улыбку и задумчиво меня разглядывает. А я улыбаюсь ему. Я рада, что в этой горе мускулов живет человеческое сочувствие. Что оно не исчезло, не растворилось в ужасе и тоске войны. И, вспоминая пафосные американские фильмы, прикладываю два пальца к козырьку. Он вдруг улыбается в ответ. Какая лапа.

Горы. Я внутренне радуюсь – здесь так красиво. Зеленые склоны, сиреневое небо без облаков. Заходящее солнце. Beautiful. Я улыбаюсь.

* * *

(со слов Сергея)

Группа карабкается по склону. Все устали, а на привал надежды нет, они на самой границе.

Сергей сверяется с картой и снова упорно лезет наверх. Ничего не говорит – верный признак, что он в напряжении. Мелкие камешки срываются из под его ботинок.

Юля идет в конце колонны. Ей как всегда легче всех. Она без бронежилета.

Вот она оборачивается, чтобы взглянуть назад и поторопить отстающего. Сергей видит её со спины.

Близкий выстрел. Ее бросает на дерево. Слева, под лопаткой, на форме расплывается пятно.

– СНАЙПЕР!

Отряд ныряет за укрытия. Пули бьют по стволам и камням, прижимая к земле.  Команды отдавать не надо и почти сразу в небо устремляются две дымовые из подствольников. Детонируют, но пока дым закроет их от стрелка, пройдет еще минута, а время утекает.

Ветер треплет дым. Юля судорожно дергает рукой. Эта неловкость так не идет ей. Он сжимает зубы, не способный помочь. Как же так.

Она тратит последние силы на то, чтобы перевернуться на спину. В карих глазах отражается небо. По губам течет кровь.

Дым сгустился достаточно, и они бросаются вперед, двигаясь короткими перебежками. Когда майор приближается к ней, что-то черное отступает в сумрак. Он вскидывает автомат. Собака? Нет, показалось. Неважно. Он взваливает её на плечо.

Ребята порываются преследовать стрелка. Он рычит: «Назад, вы никого не найдете. Только подорветесь на растяжках. Уходим!»

* * *

Они отступают по склону вниз, слыша далеко позади шум преследования. Несмотря на хорошую форму, Сергей начинает задыхаться. Так они не оторвутся, у него нет выбора. Ссыпавшись под нависающую скалу, он тормозит.

– Пластид сюда.

Бережно опускает тело у основания. Замирает, не сводя с нее взгляд. Вытаскивает из кобуры пистолет и вкладывает ей в руку. Долго мнет взрывчатку.

Взрыв обрушивает тоны камня.

     Последний зверь последнего пути -

     Собака? - я не знаю, может, может...

     Твоей души последнее прости?

     Или - намек невежливым прохожим?

* * *

     Настанет день, уйду и я.

     Туда, где льется свет.

     Оставив в ящике стола,

     Не нужный пистолет.

     Оставив боль, любовь, друзей,

     Войну и тишину

     И море, что людей сильней

     И ветер и луну.

     Я потянусь к единству душ,

     И слившись с пустотой,

     Пойму, что не готова я

     Принять еще покой

     Спрошу – ответе, помогите мне

     Понять, что сделано не так

     Услышу – посмотри сама

     И ты увидишь знак

     И погрузившись в глубь себя

     Приму что знаю я

     Что обманут себя - никак

     Что не готова я

     Приняв спокойствие забыть

     Что не могу летать

     Что научилась я любить

     Но все же, не прощать

     Тогда, возможно, новый человек

     появится на свет

     И только в голубых глазах

     Мелькнет прожитый век



=====

/* УСКОЛЬЗАЯ */

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: AVRIL LAVIGNE - SLIPPED AWAY

(от имени Котенка)

Сергей появляется на пороге.

Привычно кружится в воздухе пыль. Люминесцентные лампы делают вид, что несут свет. В помещении много людей. Они бродят от стола к столу, треплются между собой и прикидываются,  что они заняты чем-то полезным.

Сережа стоит на пороге и молчит. Кто-то радостно машет ему рукой. Кто-то подскакивает с новой игрушкой. А он ни на что не реагирует. Он где-то в себе. Ребята начинают поворачиваться к нему.

Разговоры замолкают - мы же почти семья, мы чувствуем друг друга. Я тоже замечаю его, и что-то торкает в груди. Повисает тишина.

– Юля погибла,– Ровным глухим голосом сообщает он. Будто бы про что-то постороннее. Эмоций никаких. Начинает невнятно бубнить про группы и ротации.

С глухим хрустом ломается рамка стола. Магазины съезжают и с грохотом падают на пол. Патроны рассыпаются. Врам-врам-врам – кататься по полу, натыкаясь на металлические ножки.

Я ничего не вижу. У меня в руках остался кусок дерева, но я этого не замечаю. Сергей, до того старавшийся не смотреть на меня, начинает: «Котенок, слушай…».  Я останавливаю его жестом.

Тишина. Я иду к двери и протискиваюсь мимо него. Он даже не пытается меня остановить. В душе нарастает глухая рвущая боль. Она толкает меня все сильнее. Я бегу от нее.

Заскакиваю в лифт. Боль кидает меня на стенки,  я стучусь как птица о стекло. От стенки к стенке. Коридор, свет в конце. Яркое заходящее солнце. Катана не хочет заводиться. Я слишком дергаю. Дергаю. Наконец удается. Выезжаю на красный и подрезаю машину на левом повороте, не слыша клаксонов. Проезжая мост я ощущаю вибрацию телефона и отчаянным движением отбрасываю его от себя. Набираю скорость.

Небо высокое-высокое. Больно-больно-больно. И не помогает выжать газ на максимум. Как бы сильна не была мне не поднять этот груз. Как бы стремительны бы не были мои движения я не смогу обогнать глухую тоску. Как бы смертельна я ни была, я не могу уничтожить её. Я могу так много и НИЧЕГО не могу.

Горючее кончается где-то у  Димоны. И я бегу пока хватает сил. И только упав у какой то заправки, я наконец нахожу силы завыть.

* * *

♫ CЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: DISTANT LOVE - GEORGE TAMAYO

Взлетное поле. На китбэках сидят ребята. Сергей чуть в стороне с телефоном в лапе.

- Не делай из меня идиота! Она в туалете, она вышла купить колу, она забыла телефон! Я что дебил? Если она не появится к отлету, я лично отдам приказ и ты! ТЫ его выполнишь. Понял?

Эмоции нарастают и микрофону телефона грозит смерть от крика раньше, чем всему аппарату от столкновения с асфальтом. Кто не видел разгневанного израильтянина, тот не знает смысла слова гнев.

Котенок появляется из-за спины Сергея как тень и хлопает его по плечу. На ходу показывает «сворачивайся» жестом. Тот закрывает телефон, и крик на том конце линии захлебывается. Не останавливаясь она проходит мимо группы задумчиво изучающей её и не снижая шага уходит к С-130 на полосе.

Группа переводит взгляд на майора. Немой вопрос написан на их лицах. Он смотрит ей в след долго-долго. Что-то решает. Потом закидывает кидбэк на спину, и вся группа расхватывают сумки.

Чтобы не отстать от нового командира каф хэт.



=====

/* БЕЗ НЕЕ /*

♫ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: ДДТ – ЭТО ВСЕ ЧТО ОСТАНЕТСЯ (ЛЮБИМАЯ СЕРЕЖИНА ГРУППА)

(от лица Котенка)

     Иногда случается, что судьба многих

     зависит от одного, конкретного человека,

     даже если он об этом не просил, этого не

     хочет и более того об этом даже не

     подозревает.

Восточное побережье Африки. Шельфовые воды. Февраль.

Небольшой финский рыболовный траулер почти неслышно покачивается на волнах. Так не заметно, но если встать посредине чувствуешь, как он чуть заметно наклоняется вперед назад. Ночь. Тишина.

Тепло. Одиноко горит лампочка у кэпа в рулевой.

Чтобы прочитать, Сергей зажигает фонарик у меня над ухом. Я смотрю на снимки. Потом приказ. Майор, заглядывая мне через плечо, хмыкает и гасит свет.

– Это безумие.

– Нет других вариантов. Нет времени.

– Там десятка два человек.

– Они знают. Мы знаем. Легче не станет.

– Неужели.

Он, похлопывая ладонью по металлу, уходит к каютам.

– Ты командир. – Бросает он спиной.

Наверное, он действительно так думает, поскольку притаскивает баул с амуницией.

Ломает стик и бросает его на палубу. В призрачном зеленом свете начинает вынимать из сумки содержимое. Железо, порох, пластик, медь, пластид, сталь, дерево, стекло. Есть что хочешь, а толку мало. У меня идей нет.

– Может, потопим его к чертовой матери?

– Нельзя. Да и как ты это сделаешь? Они быстро двигаются. На моторке подкрадешься и мину повесишь? А если не утонут? Мы же не 13ая флотилия. Второй попытки нам не дадут. Без тренировки ты его не потопишь.

– Твою душу мать, сестренка. А что мы будем делать? Может военных попросить. Тут же много караванов.

– Да кто тебе будет помогать? Они увидят пиратов и мимо пройдут – лишь бы своих не трогали. Времени нет ждать.

Смотрю в темноту. Море серебрится призрачно и немного нереально. Где то там два судна, которые идут на сближение, но встретиться не должны. Всплывает воспоминание о школе. Судно А вышло навстречу судну Б. Скорость и расстояние.

– Мы будем делать то, что умеем. Там борт метра три, забраться можно. Они идут быстро. Догоним и попробуем пока темно. Если пробиться в машинное или к топливу, можно остановить эту штуку и бросить. Пусть с ними эсминцы разбираются. Главное их остановить.

Сергей прикидывает в уме. Долго-долго качается на носках пятках. Поворачивается.

– Это возможно. Но их там много. Если нас заметят, взрываем и прыгаем. Я понесу пластид. Нас подберут, тут совсем не далеко, найдут. Дадим финнам коды, они свяжутся. Но мы психи.

На этой оптимистичной ноте появляется Дани. Он спокойно дрых. Ему просто. Молча садится рядом с Сергеем и начинает подбирать себе оружие. Ничего не спрашивает. У него было в детстве обычное русское имя, но приехав в страну, он стал Даниэлем. Красивое имя. Данила. Он с нами года два. Но он молод. Он такой живой и не уставший. А у меня нет людей. Мне не из кого выбирать. Юля-Юля, почему ты мне не сказала, что будет так трудно.

Короткий G-36С, MP7. Гранаты, коммутатор. Обоймы в костюмы. Фонарик. Нож. Вода. Больше ничего. Все в пластиковых пакетах.

Молча появляется капитан. Он такой жилистый мужичок за сорок. Невозмутимый. Спокойный какой-то.

– Сколько надо времени, чтобы догнать их?

– Часов пять.

Как раз под утро.

– Сбросишь нас и уходи. Не маячь там - место не спокойное. Пошлешь координаты, где сбросил – нас подберут.

– Да я могу подождать.

Смотрю ему в глаза. Он спокойно выдерживает взгляд. Вот человек который романов не читал. А толку от него побольше чем от академиков. И понимания.

– Не надо. И ты никого не видел и никого не высаживал.

– Не надо, так не надо.

Сергей достает последнюю  коробку и застегивает баул. Подходит к борту и, не напрягаясь, отправляет его к рыбам. Мало ли на дне мусора.

– Всем спать. Кэп нас разбудит.

* * *

Во сне я вижу серую равнину. И бегущих волков.

* * *

Ближе к утру кэп показывает мне в бинокль судно. Они тоже идут без огней, но мы знали где искать.

Раннее утро. Мы загружаемся в надувную лодку. Махаем хмурому матросу и отчаливаем. Мокрые брызги летят в лицо заставляя жмурится. Поворачиваюсь к Дани. Он сосредоточено расслаблен. Мне бы так. Щелкаю переключателем.

- Сводим, обычный трек, три два раз. – В наушниках рождается звук приглушенный окружающим шумом. Но мы слышим. Что-то просыпается во мне. Холодный неприятный жестокий зверь. Это тело чувствует что сейчас ему дадут власть. Так учили: очерти черту – здесь друзья, там враги. И пусть душа спит.

Всматриваюсь темноту. Приближаемся. Неожиданно быстро догоняем высоченный исполин в океане. Нереально лишний тут. Неподходящий. Идем вдоль борта. Сергей поднимает арбалет. Попускает шнур. 

Защелкиваюсь на нем и передаю конец Дани. Прицеливается и стреляет. Патрон с глухим шмаф выстреливает покрытую резиной кошку над краем борта. Хорошо что осадка низкая, а то фиг бы что вышло. Рывок и мы втроем в воде. Моторка исчезает. НИХРЕНА И НЕ ВЫШЛО. Держу дыхание в соленной и неожиданно не теплой воде. Полный абзац, и мы в нем завязли.  Никогда не любила воду. 

Выныриваем вслед за судном и ударяемся об борт.  Лестница держится. Все путем. Сергей мощными рывками начинает выбирать. Времени нет совсем – если ко заметил то нам точно пиздец на месте.

Никто не штурмует корабли в море. Кроме нас.

Выбираюсь выше. Вода уже не достает. Висим в темноте – противника не видим. Сергей уже почти наверху. Рыком снимает пулемет с плеча и сдергивает чехол. Он 120 кг мышц и тренировки. Зажимает ремень в зубах. И хватается за борт. Секунда и он наверху. Я жму за ним. Он там один. Борт рывок. Послушные мышцы выносят меня. Ноги. Приклад прижимается к щеке. В ушах ритм. Три–два-три – два – три-два. Красивая музыка которую слышишь костями черепа, самим мозгом. Без ушей. Не слышишь, чувствуешь ее.

За спиной приземляется Дани. Тишина. Мы прошли.

     Касание рукой в плечо,

     Что значит - ты не одинок.

     И в не знакомой темноте

     Ты можешь доверять спине.

Мы не думаем. Теперь мы единый организм. Вода тихо скользит вниз по моим ногам.

Свет звезд. Движение, поворот. Проверь угол. Целей нет. Двери слева. Лестница на верхнюю палубу. Нам в дверь. Автомат за спину в руке треугольник металла. Дверь. Корридор. Челоек. Труп. Я мягко перепрыгиваю через него. Левое плечо. Корридор. Легонько дергается автомат.  Вниз. Человек. Труп. Кровь легко на стене, лениво вниз. Быстрее. Времени нет. Приглушенно горят лампы.

Машины. Мой ствол в танце уходит налево. Дани назад. Сергей сдирает упаковку, ставит заряд. Детонатор, рывок, шнурок, поворот, щелчок. Музыка. Все. Дверь открывается. Труп. Звонко бряцает французский автомат. Бабах. Звон разносится по всему кораблю. Шум голосов. Дани прыгает к двери и закрывает замок. Другая дверь. Теперь мы на другом борту. Голоса вспыхивает свет. Потому мы без ПНВ. Свет всегда может загореться неожиданно.

Сергей сталкивается с человеком в двери. Рывком забрасывает его внутрь. Вынимая нож. Две секунды и он отсыпает назад. Ножа больше нет.

Плечом открывает дверь – палуба. Чуть выше, чем мы забрались. Сергей разворачивается направо. Там сверху люди. Пули бьют по настилу. Он отвечает длинной очередью, заставив тех наверху отойти. Я скольжу по полу, перекатываюсь и забираю левый проход. Дани отступает назад из двери. В голове пустота, но тело кричит мне - ушли.

Очередь позади. И чувствую спиной, что Дани падает на живот. Так неловко, так непохоже на него.

Им не надо подставляться под очередь ведь они выше. Сверху по ступенькам прыгают гранаты. Как неуклюжие черные мячики.

Эту секунду я помню. Помню. Помню. Плачу. Теперь плачу. Теперь можно. Темнота. Дани, повисший на борту, в крови. Гранаты, отбивающие такт. Я слышу их, они не гармоничны.  Все. Я могу сделать рывок назад перевалиться через борт и уйти. У меня еще полторы секунды пока мы живы. Но здесь мое звено. И Я НЕХОЧУ БОЛЬШЕ НИКОГО ТЕРЯТЬ. НЕХОЧУ!

А Сергей? Сергей принимает решение так, как принимал их всегда. Он прожил долгую жизнь. Он видел Афганские горы и Сибирь. Потом Иерусалим. Африку. Европу и Канаду. Он видел так много. И так странно для него, так много понимал. Он с самого начала продумал все варианты. Нас натаскивают делать это автоматически. Считаешь все возможные варианты и решения. Когда приходит время не нужно думать. И потому, ему хватило той секунды. Он схватил меня за шкирку и выкинул за борт.

Падая, я видела вспышку в ночи. «ДУМ» и свет на секунду разрывает ночь. И все. Никаких следов.

Он никогда не бил меня в полную силу. Он знал это. А я? Я –  все еще глупый котенок. И всегда им буду, как бы сильна я не была. И падая в ночное море, я лишь увидела вспышку. Увидеть. Все что я могла.

Вода. Теперь я не могу ничего. Но мое тело обучено всему, и оно выныривает автоматически. Цифры добегают до нуля. Судно вздрагивает. Машины умолкают.  Я чувствую его громаду рядом. Пусть винты не гонят его вперед, но остановить такую громадину нельзя сразу. Когда я переворачиваюсь на спину, мимо проходит корма. Мы медленно уходим друг от друга. Прошлое от будущего.

Где-то далеко от меня маленький кораблик кренится на левый борт и уходит под воду. Сильное течение дергает меня, волны оглушают,  и я хлебаю воды.

Накрывает волной. Жилет  упорно разворачивает меня головой вверх. Меня тошнит. Я плыву в темноте, и никто не придет. Тишина и океан. Светлеющее небо. Кому я нужна? Те, кому я была нужна, теперь просто вспышка на глазном яблоке. Я отключаюсь.

* * *

Свет больно режет глаза. А я и не хочу их открывать. Пошли все на хуй. Я буду спать. Я чувствую запах накрахмаленного белья. Знакомый добрый запах. Но меня дергают и тянут за руку. Катетер делает мне больно. И я недовольно мычу. В горле хрипит. Неприятно сглатывать. Холодно. Жарко.

* * *

Я пробыла в воде семь часов. Меня подобрал, случайно оказавшийся там, финский траулер с немолодым, видавшим виды капитаном.

Потом было воспаление легких. Я не могу бегать по утрам. Трахиит-ларингит-гайморит, сколько еще надо придумать человеку болезней? Надо делать операцию. Кровь в горле. Кровь в желудке. Я ем кровь. Вижу кровь. Чувствую кровь во сне. Я - инвалид. Я так и не смогла бегать по утрам.

* * *

Все хорошо. Теперь я бегаю. Как инвалид. Но все быстрее. Времени мало. У ребят больше никого не осталось. Я последняя из старого каф хэт. Знаете, какое преимущество у офицера Израиля, будь он в ЦАХАЛ или еще где? Он должен идти первым. И умереть первым если надо. Ни в одной армии мира в боевых потерях вы не увидите: «убит майор и рядовой; майор и сержант; подполковник и двое рядовых». Израильтяне загнаны в угол. Но не их гордость. Нет. Все продается – это нет.

Больше некому считать меня котенком. Потому я бегаю. Как бежала моя наставница. Как будет бежать тот, кто придет после меня. Мир не заметит потери. Кто бы сомневался, но только не я.  А нам не надо чтобы нас помнили, правда Сережа? Надо делать дело.

* * *

Сегодня уронила махсанит. Руки крюки. Новички смотрели на меня сочувственно. А я разозлилась и потащила их в спортзал. Взяли шесты. Дерево плавно крутиться вокруг кистей. Они слушаются четко и ровно.  Правда, Юль ты права. Странно, что не получалось раньше. Удар слева, другой справа. Опираюсь на их шесты и делаю сальто вперед. Сейчас они могут бить.  Убить, если захотят.

Слабый удар в плечо. Осторожный, мать его. Подсекаю одного, разворачиваюсь и бью другого по лицу. Кровь. А еще я заставила их потом убирать зубы с пола. Вот. Мне не нужно сочувствие. Им не нужно милосердие. Я сделала это специально.

* * *

Через два дня в столовой новичок подходит ко мне . Ставит поднос рядом. Смотрю на него, жду.

– Извини меня,– Говорит он. – В сведущий раз я ударю в полную силу.

Невкусный салат.

* * *

Хочу хочу хочу хочу хочу. Чтобы все было хорошо. Чтобы котята прыгали. Чтобы у всех была еда и таких как я - не было бы никогда. 



=====

/* УШЕДШЕЕ */

Философская притча

Вспышка неторопливо шла по аллеям центральной базы. Дул легкий свежий ветерок, солнце склонялось к закату. В этот час город всегда отличается особой суетливостью. Кориты готовятся к главному событию вечера - сражению за контроль над шахтами. Тут и там бодрой рысцой пробегают солдаты и офицеры, стремящиеся уладить свои дела до того момента, когда громкоговорители рявкнут: "Сбор!".

Она же никуда не спешила. На её памяти всё это уже происходило множество раз. Её путь лежал через портал.

– Куда? – спросил беззвучный голос.

– Харам.

Вспышка.

Перед форпостом мирно паслось стадо кабанов. Несколько молодых коритов собрались подле них и формировали группу, явно с гастрономическими намерениями. В вышине проносились патрульные корабли.

Она легонько попрыгала на месте. Вроде бы ничего не звенело. Это значит, броня подогнана надежно. Можно выходить.

Группа поодаль, похоже, договорилась и все же решилась начать операцию. Раздался недовольный визг и мимо промчался начинающий маг, преследуемый кабаном. У животного явно имелись претензии по поводу обожженного хвостика. В уголках её губ проскользнула улыбка. Воспоминания нахлынули неудержимым потоком.

* * *

Великий маг чернокнижник стоит, опираясь на посох ужаса у входа в Харам. Сверкающая золотом броня отражает солнце. Маленькая кора-маг 25 уровня силы с восхищением смотрит издали.

* * *

Она подняла взгляд. Пыльная дорожка была пуста. Давно уже нет здесь былых героев. Она мечтала закончить обучение и стать с ними плечом к плечу. Но, почему-то опоздала.

Девушка спустилась со склона. Пешая прогулка все дальше уводила в прошлое. Каждый холмик, дерево, камень пробуждали память. Вот здесь на нее подло напала банда магов Беллато.

Она тогда не успела даже испугаться, парализованная, не способная выговорить  даже простое заклинание. Просто застыла, ожидая неизбежного. И тогда откуда-то из-за спины вылетел рой стрел и белок смело.

- Будь осторожна.- Сказала лучница, опуская лук ужаса.- И скрылась, так же быстро, как и появилась. Вспышка даже не успела поблагодарить.

Девушка присела и набрала в руку горсть сухой пыли. Мелкие частицы прошлого неумолимо утекали сквозь пальцы.

Она прошла лабиринтами туннелей и вышла в вечер. Под ногами вязкая почва. Впереди, за границами болот, туманные пики.

Здесь она встретила друга.

Молодой воин коритов поднял щит и уперся покрепче ногами и напрягся. Удар был сокрушительным, но он сдержал его. Сделал выпад мечом и нанес имперскому разрушителю несильный порез. Ещё один ко множеству других, украшавших шкуру зверя.

Наконец, зверюга сдалась и воин сосредоточенно принялся снимать с нее шкуру.

– Так ты долго провозишься,– Раздался из-за спины мелодичный  голос.

Он обернулся.  Девушка-кора. В руках уверенно держит рунический посох.

– Давай вместе,– Улыбнулся он.

Много приключений и опасностей было прожито вместе. Они делили все пополам и радости, и горести, и имущество. Но и здесь время было неумолимо. Давно нет среди живых того воина, а скалы эти все также откликаются тягостной болью потерянной дружбы.

Долог путь до песчаных пляжей и моря, но она упорно преодолевает его, пока горизонт не разбегается в стороны, освобождая пространство, для вечного как небо океана.

Пляж пуст, только  у самого края прилива стоит древняя богиня Варасса. Спокойно и невозмутимо считает падающие звезды. На коритку она не обращает никакого внимания. Девушка, впрочем, тоже таким соседством не озабочена. Они старые друзья.

Некоторое время они вместе смотрят на древний океан планеты Новус. Девушка первая нарушает молчание.

– Скажи. Ты видела так много. Это все бессмысленно? Дружба, война, покорение мира?

Богиня долго молчит. Можно подумать, что она не поняла вопроса. Но девушка терпеливо ждет. Она хорошо знает Варассу. Если по близости никого нет - она ответит. Она просто не умеет спешить.

Через некоторое время она поворачивает голову и бросает.

– Ты сейчас промочишь ботинки.

Коритка резво отпрыгивает, но особо шустрая волна всё- же настигает её.

– Ну вот,– жалуется она, пытаясь отряхнуть обувь.

Варасса с интересом следит за ее прыжками. Охранники богини напрягаются и тревожно жужжат.

– А какой пользы ты ждала от жизни? – спрашивает она.

– Не знаю,– Отвечает Вспышка. Она сидит, пытаясь стянуть мокрые ботинки.

– Все исчезает. Люди приходят и уходят, те, с кем я начинала, древние герои и злодеи. Ничто и никто не вечно. Зачем тогда вообще жить, стремиться, чего-то добиваться?

– А зачем вы вообще живете?

– Ну, на этот вопрос не ответили ни первые глупцы, ни последние мудрецы. Живем, чтобы жить.

– Серьезно? – Спросила Варасса.– Тогда я задам тебе другой вопрос. Почему Дайсем допускает убийство детей?

– Так устроен мир. Но я не понимаю, куда ты ведёшь?

– Дайсем допускает смерть, поскольку она не играет совершенно никакой  роли.

Смерть - это страх и боль. Но по большому счету - это мелочи. Душа родится в новом теле, но будет уже чем-то иным. Ведь она несет опыт прежних жизней, даже если не помнит о них.

– И в чем же тогда смысл? В бесконечных перерождениях? Когда невозможно забрать с собой ни друзей, ни врагов, ни деньги?

– Твоя душа - вот главный смысл,– Богиня выпрямилась и нависла над девушкой. – Каждая встреча, каждый друг и враг, каждое твоё решение должны приблизить твою душу к кульминации. И не важно, в этом ли мире, или в ином.

Вспышка надолго задумалась. Звезды над океаном по-прежнему неторопливо падали с небес.

– И кем же я, мы, – Поправилась она. – Кем же мы все станем?

Варасса вздохнула и снова отвернулась к воде.

– Вас создали по образу и подобию.

Богиня помолчала и добавила уже менее торжественно.

- Ты не грусти. Ты даешь что-то людям, что-то берешь. Вы, так или иначе, помогаете друг другу, и даже, если жизнь разводит вас, вы всё равно встретитесь. В следующей жизни, в других мирах, в новых телах. Это все течение жизни.

Вспышка задумчиво смотрела на нее. Потом осознала, что всё еще держит в руках мокрые сапожки и зашвырнула их далеко в воду.

– Я хотела успеть что-то и в этой жизни. - Капризно заявила она.

Варасса обреченно вздохнула.

– Я тебе, пожалуй, чуть-чуть помогу. Хотя Дайсем и будет недоволен. Отправляйся на Элан, тебя там ждут.

Девушка вскочила на босые ноги и уже думала прыгать, но тут вспомнила.

– А там, в других мирах. Ты будешь там со мной?

– Конечно. Но ты меня не узнаешь! – солидно ответила богиня, надевая темные очки.

Вспышка улыбнулась, махнула прощально рукой и исчезла.

– Торопыжка,– Недовольно пробурчала Варасса.

* * *

Этер. Мерцающий кристалл монумента «Потерянным ямороям» излучает зеленоватый свет. Жарко.

Вспышка шлепает по мраморным плитам к парапету и смотрит вниз.

Там какое-то состязание. Лучшие воины федерации и империи сражаются за право единолично выпасти личного флема на этой лужайке. Реликтовые пусковые установки и посохи, мерцающие мечи и копья. И... Маг коры.

В сверкающей золотой броне с посохом ужаса. Тот самый из детского видения. ОН ВЕРНУЛСЯ! Он кажется даже немного старомодным среди новейшей красной брони. Что, впрочем, не мешает ему убивать. Нет, он тот же герой из прошлого. Он стремительно движется в самой гуще сражения и убивает. О_0, как он убивает.

Девушка, не отрываясь, следит за ним с балкона, а затем перепрыгивает бортик, вызывая на лету гекату.


Поделиться впечатлениями