Сценарий фильма “Кин-дза-дза”

Георгий Данелия, Реваз Габриадзе



Реваз ГАБРИАДЗЕ

Георгий ДАНЕЛИЯ

* * *

«КИН - ДЗА – ДЗА»

* * ** * ** * ** * *
Краткий чатлано-пацакский словарь. Планета Плюк 213 в тентуре.
* * *

Цак. - колокольчик для носа.

Кю. - допустимое в обществе ругательство.

Кю! - не очень допустимое ругательство.

Ку. - все остальные слова.

Кроме слова “спичка”.

Спичка на чатлано-пацакском – «Кц».

* * *
Гедеван Алексидце. Земля. Батуми.
* * *
Плюканская пустыня.
* * *

В небе висело два солнца. Одно огромное, желтое. Другое поменьше, оранжевое.

По пустыне шло существо. Вместо носа - хоботок. Уши большие, прозрачные. Глаза круглые, золотые.

Существо покрутило хоботком и тихонько прогудело:

- У-у-у.

* * *
Внуковский аэродром. Зима.
* * *

Гедеван Алексидзе, щуплый юноша лет шестнадцати, среди прочих, спустился по трапу самолета. В руках у него - портфель и футляр со скрипкой.

* * *
Стройка.
* * *

Машков Владимир Николаевич, сорокалетний высокий мужчина, на строительных лесах ругался с малярами.

* * *
Экспресс.
* * *

Гедеван ехал по Внуковскому шоссе в экспрессе. Любовался красотами новостроек.

* * *
Кабинет Машкова в вагончике.
* * *

Машков у себя в кабинетике спрятал большой ключ под сейф. Снял ватник, одел пальто.

* * *
Троллейбус.
* * *

Потом они сидели рядом в троллейбусе.

Народу в троллейбусе было много. Гедевана толкали и футляр то и дело касался лица Машкова. Машкову это надоело. Он взял футляр и втиснул его вертикально между собой и соседом.

* * *
Троллейбусная остановка. /Режим/.
* * *

- Строительная, - объявил водитель.

Троллейбус остановился. Из передних дверей вышел Машков.

Из задних - Гедеван.

Гедеван огляделся.

Снежное поле. Непостроенные дома. Краны… И ни одного человека.

Гедеван побежал по дорожке между сугробами за Машковым, догнал его и спросил:

- Скажите пожалуйста, это какой квартал?

- Восемь “Д”.

- А где “Б”?

- Не знаю.

Гедеван постоял. Поднял воротник курточки и пошел за Машковым к светящемуся огнями микрорайону.

* * *
Подъезд Машкова.
* * *

Машков вошел в подъезд, нажал кнопку вызова лифта.

Двери лифта раздвинулись.

В лифте стоял человечек в белом брезентовом плаще с завязками вместо пуговиц. Голову его украшал венок из ромашек.

Машков вошел в лифт и нажал кнопку своего этажа

Дверь закрылась. Лифт поехал.

- Инопланетянин, - тихо позвал человечек тоненьким голосом. - Это какая планета? Какой номер в тентуре?

Машков покосился на него.

Человечек показал Машкову какой-то прибор с разноцветными клавишами.

- Теперь, чтобы попасть в точку назначения, надо знать номер точки отправления. Хотя бы галактики в спирали.

- Естественно, - кивнул Машков.

Человечек тяжело вздохнул.

Лифт остановился. Машков вышел,

- Инопланетянин, холодно, - пожаловался человечек.

Двери сомкнулись.

* * *
Квартира Машкова.
* * *

Машков вошел в прихожую.

Жена на кухне вынимала из сумки продукты.

Сын в комнате пиликал на скрипке.

- Купил? - спросила жена.

- Нет, - буркнул Машков, снимая пальто.

- Почему?

- Замотался, - Машков снял пиджак, повесил из вешалку.

- Я тоже работаю, - сказала жена.

- Тьфу! - Машков сорвал пальто с вешалки, взял со стула сумку.

- Вовка! - окликнула жена. - И макароны купи.

* * *
Улица. /Режим/.
* * *

Машков вышел на улицу, остановился, достал из кармана мелочь, стал считать.

-Товарищ!

Машков оглянулся.

К нему подбежал Гедеван.

- Этот человек, - Гедеван показал на стоящего в подворотне человечка с ромашками, - говорит, что он пришелец. Надо что-то делать.

- Звони ноль-три.

- Я позвоню. Только он совсем босой!

- Друзья! - человечек с ромашками пошел к ним. – Почему вы такие закрытые? Скажите номер вашей планеты в тентуре. Ну, пожалуйста. Очень прошу!

- Не знаем мы номер. Извини, забыли, - мягко сказал Машков. - Вот парнишка сбегает, спросит в справочной, а мы с тобой его пока в подъезде подождем. Пошли.

- А это оденьте пока, - Гедеван, зажав футляр коленями, достал из портфеля шерстяные носки.

- Не надо это одевать! Надо срочно вашу тентуру узнавать!

- Это машинка перемещения в пространстве и времени, - человечек вырвал у Гадевана один носок и протер им свой заиндевелый прибор с клавишами. - Чтобы переместиться и быстро этот контакт нажимать, - он показал на белую клавишу, - У меня семья, дети! А время относительно. Это вы понимать?

- Понимать, понимать, - примирительно сказал Машков, -Такое предложение, мы сейчас нажимаем на контакты и все вместе перемещаемся к вам в гости. А если вдруг не сработает, то вы перемещаетесь с нами, куда мы вас переместим. Идет?

- Не идет! Надо знать…

- Не надо, - перебил Машков и ткнул пальцем в клавишу машинки.

И…

* * *
Пустыня.
* * *

… В синем небе светило солнце. Ослепительно сверкал белый песок.

* * *

Владимир Николаевич Машков, в тяжелом драповом пальто поверх рубашки, в теплых сапогах, с целлофановой сумкой, без шапки, и Гедевай Алаксидзе в ушанке, в нейлоновой курточке, со скрипкой, портфелем и одним шерстяным носком в руке, в тех же позах, что и во дворе, оказались посреди бескрайней пустыни.

Некоторое время они стояли застыв. Потом огляделись, взглянули друг на друга.

-Переместились, - прошептал Гедеван.

- Гипноз… Тек… Напрягаем волю, - Машков зажмурился. Гедеван посмотрел на Машкова, тоже закрыл глаза и напрягся. Открыл глаза, сказал:

- Не исчезает.

- Сильное поле, - Машков нервно подергал головой. - Друг, пришелец, верим, умеешь… Молодец.

Гедеван поводил рукой перед собой со скрипкой.

-Его нету, - сказал он.

Машков вытер пот со лба рукавом пальто. Нагнулся, пощупал песок. Выпрямился.

- А ты что видишь? - спросил он.

- Песок.

- Спокойно…- Машков снова оглядел бесконечные пески.

- Что ж, значит сработала все-таки эта хреновина, - достал он из кармана сигареты,спички, закурил.

- Так… Солнце есть, кислород есть, притяжение есть…Песок… Значит мы или на Земле или на подобной планете.

- На подобной, - сказал Гедеван.

- И что это нам дает? Куда идти?

Гедеван пожал плечами.

- Нет… Давай считать, что Земля… На Земле в какой-то пустыне… Кара-Кумы… Какие у нас еще пустыни?

- Пустыни? Много. Гоби. Сахара. Аравийская. Мертвое поле…

- Я спрашиваю: у нас!

- У нас еще Кызыл-Кумы!

- Это где?

- Это, если смотреть на карту, от Аральского моря желтое пятно направо. Помните?

- Нет… - Машков подумал. - Давай считать, что это Кара-Кумы. Идет?

Гедеван неуверенно кивнул.

- Тогда Ашхабад… Так… Разница по времени у нас примерно три часа… - Машков посмотрел на часы. - Солнце, значит, на западе. Север там. Пошли! - Машков снял пальто, перекинул через руку и зашагал на “север”.

- Одну секундочку! - Гедеван достал из портфеля магнитофон с транзисторным приемником, включил.Загремел тяжелый рок.

- Танцевать будем?! - свирепо спросил Машков.

- Сейчас, сейчас. Я перепутал. Вот. - Гедеван нажал на кнопку. Музыка смолкла. Гедеван стал осторожно крутить ручку шкалы. Полная тишина.

- На УКВ поставь! - нервно сказал Машков.

- Нету. Только средние.

- Ладно… Пошли!

Гедеван спрятал приемник в портфель, подхватил футляр и пошел за Машковым.

Некоторое время шли молча.

- Извините, как вас зовут? - спросил Гедеван.

- Владимир Николаевич.

- А меня Гедеван, - представился Гедеван.

- Очень приятно. У тебя в портфеле бутылки, там что? - спросил Машков.

- Чача. Водка виноградная… Еще зелень, киндза.

- Да… Хорошо живем.

* * *

Помолчали.

- Владимир Николаевич, вы помните, какой номер планеты, с которой переместился к нам тот… с цветочками? – спросил Гедеван,

-Нет.

- А может мы переместились на ту планету, откуда он переместился? А?

- И что?

* * *

- Ну тогда надо остановиться и подумать…

Машков остановился.

- Ну думай! Придумал? Пошли, пошли.

* * *

- Что вы сердитесь? - обиделся Гедеван, - Если он нажал кнопку и переместился с планеты УЗМ на Землю, то почему, когда вы нажали на кнопку, мы должны оказаться обязательно в Кара-Кумах? Абсурд!

- Слушай, скрипач! Сколько бы мы не гадали, мы все равно ни хрена не выясним! Выбрали направление и идем! Идем! Идем! Нам главное до воды добраться! Ясно!?

Гедеван вздохнул.

Прошли метров тридцать.

Гедеван поднял с песка что-то, стал внимательно рассматривать.

-Чего там? - заинтересовался Машков.

- Кажется гайка…

Машков взял, посмотрел.

- Контр гайка. На двенадцать - он бросил ее, пошел.

Гедеван подобрал гайку, положил ее в карман.

Прошли еще метров тридцать.

- Владимир Николаевич, труба! - воскликнул Гедеван.

-Похоже, что так, - согласился Машков.

- Нет! Правда труба! Посмотрите!

Машков повернулся.

Метрах в сорока от них из песка торчала «Г»-образная ржавая труба..

Подошли. Труба кончалась набалдашником, в который было вставлено треснутое стекло. Машков осторожно, одним глазом заглянул в трубу,

- Перископ? - спросил Гедеван.

- Бог его знает.

Разрешите, - Гедеван отодвинул Машкова и заглянул в трубу.

- Ничего не видно, - сообщил он.

Машков достал из кармана отвес, поскреб по трубе.

- Железо. - Постучал по стекду. - Стекло.

- Может там кто-то есть?

- Похоже, что не есть, а был. Шапку одень, удар может…

Пошел,

Гедеван приложи ухо к трубе. Послышался стрекот.

- Владимир Николаевич, там мотор работает! – прошептал Гедеван.

- Тихо! Что-то едет! -.Машков указал на бархан.

Замерли.

Стрекот превратился в грохот, и из-за бархана вылетел летательный аппарат странной конструкции - конусовидный ржавый цилиндр, с вращающимися вертикальными ракетными соплами по бокам.

Сопла дышали черным дымом.

* * *

- Вертолетная ракета, - сказал Гедеван.

Ракета пролетела над ними,

- Эй! - Машков, замахав руками, побежал за аппаратом, -Эй! Стой! Ситтдаун!

Ракета на некоторое время зависла в воздухе, потом, качнувшись, мягко опустилась на песок. Лопасти перестали крутиться. Наступила тишина.

Тяжелая толстая дверь ракеты со скрипом отодвинулась, образовался пандус. По пандусу из проема по рельсам выехала железная клетка. В клетке стоял босой бородатый мужчина лет пятидесяти, в серой брезентовой куртке и в серых резиновых бриджах. К носу, между ноздрей, у него был прикреплен маленький, никелированный колокольчик. На груди висел медный предмет с ручкой, напоминающий кофемолку. Бородатый пошлепал себя ладонями по щекам, присел и выпрямился.

- Человек, - прошептал Гедеван и тоже робко пошлепал себя по щекам.

- Ку! - раздался крик и из ракеты по пандусу выбежал толстый, лысый мужчина в сиреневой резиновой куртке, в сиреневых резиновых бриджах и в желтых тапочках. В руках он держал два ржавых шара.

Лысый быстро расставил по краям клетки пары, похлопал себя по лысине, извлек из кармана какой-то прибор с окуляром, подкинул его, поймал и, пританцовывая подбежал к Машкову, поднес окуляр к его глазу и, льстиво улыбаясь, спросил:

- Ку?

Машков заглянул в окуляр. Лысый навел прибор на Бородатого. В окуляре замигала зеленая точка. Лысый спрятал прибор в карман, побежал к клетке, плюнул на Бородатого и, просунув ногу сквозь прутья, пнул его ногой. Бородатый быстро закрутил кофемолку и из шаров загремел оглушительный, скрипучий звук.

- Ы-ы-ы-ы! - заголосил высоким голосом Лысый и затрясся.

- Ы-ы-ы-ы! - подхватил басом Бородатый и запрыгал на одной ноге.

- Капстарана, - уголком рта тихо сказал Машков. - Иностранным владеешь?

- Английским, французским слабо. Армянским немного…

- Скажи, что мы наши туристы. Остали от группы… документы и валюта к экскурсовода.

- Джетлеменс! - крикнул Гедеван. - Ви хевент мани нау. Ви а турист!

Бородатый перестал крутить ручку. Лысый быстро поднес прибор с окуляром к глазу, посмотрел на Машкова и Гедевана, быстро спрятал прибор, распахнул дверцу клетки, выпустил оттуда Бородатого, влез сам в клетку, заперся, пошлепал себя по щекам, присел и выпрямился.

Бородатый содрал с носа колокольчик, плюнул на Лысого, пнул его ногой, закрутил ручку «кофемолки» и затрясся.

- Ы-ы-ы-ы! - заголосил в клетке Лысый и запрыгал на одной ноге.

- Ы-ы-ы, - взял басом Бородатый.

- Так. Спокойно. - Машков зажмурился.

- Не исчезает, - сказал Гедеван.

Артисты эффектно на высокой ноте закончили выступление.

Бородатый похлопал себя по лохматой голове, пританцовывая, подбежал к Машкову и протянул руку.

- Деньги хочет, - шепнул Гедеван.

- Нету денег, дорогой. Там все! – Машков махнул рукой в сторону горизонта. – Скажи ему! Что ты стоишь, как истукан! – прикрикнул он на Гедевана.

-Ду юс пик инглиш? – спросил Гедеван.

Бородатый перестал улыбаться и, нахмурив брови, сказал строго:

-Ку.

-Парле франсе? – спросил Гедеван.

Бородатый протянул руку к Гедевану. И повторил:

-Ку!

- Дай ему чачу, - сказал Машков.

Гедеван открыл портфель, вынул бутылку, протянул Бородатому.

Тот вытащил бумажную пробку, понюхал.

- Бери! Бери! Рашин водка, Вери гуд, - сказал Машков.

- Ку? – крикнул Лысый из клетки.

- Ку. – пожал плечами Бородатый.

Лысый вылез из клетки, подбежал, вырвал бутылку из рук Бородатого, хлебнул, закашлялся, швырнул бутылку на песок и заорал:

- Ку!

Бородатый извлек из-за пазухи пластиковый мешочек, вынул из него керамический квадратик, показал Машкову и Гедевану и объяснил:

- Чатл.

Мани ваши? Нету с собой! - Машков похлопал себя по карманам. - Заблудились мы. Понимаешь?

Лысый повернулся к Бородатому.

Тот посмотрел в лоб Машкова, в лоб Гедевана и сказал, вздохнув:

-Ку.

Лысый тоже вздохнул. Оглядел Машкова, содрал с него шарф, накинул себе на шею.

* * *

- На. И пальто бери! - Машков протянул Лысому пальто. - Хорошее. Драп. Только вывезите нас отсюда!

Лысый надел пальто, пошарил по карманам, извлек ключи, сигареты, рулетку, накладные, спички, посмотрел, бросил в песок.

- Хамишь, друг, - проворчал Машков, подбирая вещи.

Бородатый тем временем вытряхнул содержимое портфеля Гедевана на пасок и босой ногой раздвигал вещи.

Лысый заинтересовался. Поднял кальсоны с биркой, примерил на свой толстый живот, бросил. Взял газетный сверток, развернул. Там была трава.

- Ку? - спросил Лысый.

- Это трава ихняя, бери! - сказал Машков.

- Ку?

- Это киндза, - объяснил Гедеван.

- Кин-дза-дза, - поправил Лысый. - Кин-дза-дза! Ку?

- Извините, что?

Лысый бросил газету, снял с головы Гедевана ушанку, напялил себе на голову, потянулся за скрипкой.

- Это нельзя! - Гедеван спрятал футляр за спину.

- Дай! - велел Машков,

- Чужая!

- Потом разберемся, - Машков вырвал у Гедевана скрипку, отдал Бородатому: - На, пользуйся!

Бородатый открыл футляр, увидел скрипку, бросил, поднял магнитофон.

- Ку? - спросил он,

- Магнитофон! Музыка! Мюзик! - Машков нажал кнопку, оглушительно завыла попгруппа.

Бородатый с омерзением сунул магнитофон Машкову и пошел к ракете.

Лысый еще раз внимательно оглядел Машкова и Гадевана, примерил ногу к сапогу Машкова, размер не совпадал, снял очки с Гедевана, посмотрел в стекла на Гедевана, заморгал, плюнул на очки, бросил в песок и побежал к ракете помогать Бородатому закатывать в дверь клетку.

- Вы негодяй! - закричал Гедеван. Он опустился на четвереньки и стал шарить руками.

Машков бросил магнитофон, быстро снял с руки часы, побежал к ракете, поднялся по пандусу и протянул часы Лысому:

- На, держи! «Салют»! Семнадцать камней! Только возьмите нас с собой! Мы же здесь погибнем!

Лысый неожиданно толкнул Машкова в грудь. Машков упал на песок. Бородатый потянул на себя рычаг и пандус начал подниматься.

- Ну, нет! Врешь! Не уйдешь! - Машков влепился в поднимающуюся дверь. Подбежал и Гедеван. Он подпрыгнул и повис на торце двери.

Дверь неуклонно поднималась. Машков отпустил дверь.

- Пусти! Пальцы защемит! - закричал он и дернул Гедевана за ноги.

Оба упали.

Загудел мотор и ракета взлетела.

Машков поднялся, дрожащей рукой достал сигареты, стал нервно чиркать спичками по коробку, Спички ломались, гасли.

- Это не люди. - сказал Гедеван, тяжело дыша.

Гремел магнитофон.

- Да выруби ты свою бандуру, - заорал Машков. Он, наконец прикурил, сожженную спичку сунул в коробок.

Ракета вдруг зависла и села. Открылась дверь, на сей раз не вертикально, а отъехав в сторону, на песок выпрыгнули Лысый и Бородатый и подбежали к Машкову. Лысый почиркал пальцем по ладони и сказал вкрадчиво: - Ку.

- Что ку? Что?! - свирепо спросил Машков.

- Ку, - Лысый снова почиркал пальпем и показал его Машкову,

- Наверное спичку хочет, - сказал Гедеван.

Машков достал из коробка спичку.

Лысый, заискивающе улыбаясь, деликатно, двумя пальцами взял спичку, отколупнул кусочек серы, понюхал. Дал понюхать Бородатому.

- Кц? - спросил он.

Бородатый пожал плечами.

Лысый достал из кармана маленькую прозрачную коробочку, вытряхнул из нее таблетки, подул, уложил в нее спичку и кусочек серы и показал Машкову, чтобы он отдал ему весь коробок.

- Что, все хочешь? - Машков потряс коробком в воздухе.

- Ку. - кивнул Лысый.

- Вот тебе! Ку! - Машков показал кукиш. - Вы сначала нас довезите до ближайшего города.

Машков показал в воздухе полет. - А тогда мы вам - ку! Ясно?

… Ракета взлетела.

* * *
Рубка.
* * *

Рубка ракеты была невелика / 2 х 3 м/.

Машков и Гедеван сидели у стальной стены на ржавых динамиках возле овальной двери, на которой была нарисована рука с указательным пальцем вниз.

Клетка стояла в нише. На ней лежал футляр со скрипкой и портфель.

Лысый, в ушанке Гедевана, в пальто и шарфе Машкова и Бородатый сидели в железных вращающихся креслах лицом к пассажирам.

За спиной у них была засаленная медная панель, с рычажками, кнопками, датчиками и переключателями.

Над панелью был квадратный иллюминатор из толстого мутного стекла. Такой же иллюминатор был у ног в гофрированном керамическом полу. К потолку рубки был прикреплен маленький трехколесный трактор.

Бородатый, не отрываясь, смотрел в лоб Машкова. Лысый - на Гедевана.

- Ни одной буквочки, ни одной “мейд ин”, - проворчал Машков.

- Ку? - спросил Лысый.

Машков не ответил.

Лысый достал из кармана прозрачный коробочек и посмотрел на свет, в коробочке лежали крошки серы от спички. Перевел взгляд на Бородатого, тот пожал плечами. Лысый вздохнул, отодвинул на панели черную шторку, вынул из маленького ящика тщательно очищенную от серы палочку и лизнул кончик, где раньше была головка.

Задумчиво почмокал, поднес палочку к лицу Бородатого. Бородатый тоже лизнул, вздохнул, вернул палочку Лысому и раздраженно спросил Гедавана.

-Кц?

- Извините, что?

-Ку!, - заорал Лысый и постучал кулаком по панели.

- Что он хочет? - спросил Гедеван Машкова.

- Ку он хочет,- прорычал Машков.

Лысый положил палочку от спички в коробочек и стал напряженно смотреть в лоб Машкова.

- Ну, чего уставился? - не выдержал Машков.

- Ку - поднял брови Лысый.

Машков скрипнул зубами.

- Владимир Николаевич, а может все-таки это не Земля? - прошептал Гедеван.

- Владимир Николаевич, цистерна! - Гедеваа показал на нижний иллюминатор.

Внизу, утонув наполовину в песке, валялся большой ржавый цилиндр.

Лысый посмотрел на цистерну, развернулся к панели вместе с креслом, взялся за штурвал и повел ракету на посадку.

Бородатый встал, достал из кармана, колокольчик, прикрепил его как клипсу к носу между ноздрей. Потом вытащил из-под кресла жестяную банку с железками, пошарил в ней, вытащил два колокольчика, протер их полой куртки и протянул Машкову и Гедевану,

- Спасибо, - поблагодарил Гедеван и спрятал колокольчик в карман куртки.

Бородатый укоризненно покачал головой, залез в карман Гедевана, вынул колокольчик и поднес к его носу.

- Что делать? - спросил Гедеван Машкова. - Он хочет, чтобы мы колокольчики надели.

- Перебьется, - процедил Машков.

Бородатый, кряхтя, стал на колени, вытянул руку, позвенел колокольчиком перед лицом Гедевана и жалобно спросил:

- Ку, - и глаза его увлажнились.

- Я одену, Владимир Николаевич, пожилой человек, неудобно, - Гедеван прицепил колокольчик к носу, потряс головой. Колокольчик серебристо зазвенел.

Бородатый повернулся к Машкову и позвенел вторым колокольчиком.

Машков отрицательно покачал головой.

- Кю, пацак! - крикнул Лысый, стукнув кулаком по панелям.

- Ку-у-у! - взмолился Бородатый и зарыдал. Он распластался на полу и попытался поставить сапог Машкова себе на лицо.

- Ну, ладно! Ладно! Уговорил…

Машков нацепил колокольчик.

* * *
Цистерна.
* * *

Ракета опустилась метрах в двадцати от цистерны.

Лысый поплевал на палочку от спички, осторожно опустил ее в коробочек так, чтобы к ней прилип микроскопический кусочек серы. Спрятал коробочек в карман брюк. Встал. Снял шарф, спрятал его под панель, застегнул пуговицы машковского пальто, натянул поглубже ушанку, открыл дверь, выпрыгнул из ракеты и быстро зашагал к цистерне.

Бородатый встал в дверях.

Машков и Гедеван с колокольчиками в носах сидели на динамиках.

Лысый подошел к цистерне и потер по ней ладонью.

Рядом с цистерной, в песке открылась крышка люка.

Лыснй похлопал себя по ушанке, показал кому-то в люке палочку и залез в люк.

Машков вынул из кармана сигареты и спички, отодвинув колокольчик, закусил сигарету зубами, встал и похлопал Бородатого по плечу.

- Пусти, я покурю.

Тут раздался взрыв. Метрах в десяти за цистерной взлетел песок,и из образовавшейся воронки всплыла облачко оранжевого дыма.

- Кю! - воскликнул Бородатый, и вцепившись в руку Машкова, попытался вырвать у него спички.

- Спокойно! - Машков вырвал руку и спрятал спички в карман.

Из люка вылез однорукий маленький мужчина в ушанке Гедевана и пальто Машкова и пошел к ракете. Полы пальто волочились по песку.

За ним вылез Лысый.

- Кц! - счастливо улыбаясь, крикнул он Бородатому.

* * *
Пустыня
* * *

…Ракета летела над пустыней.

Рубка.

Лысый и Однорукий сидели в креслах. Бородатый - на полу у ног Лысого.

Машков и Гедеван с колокольчиками в носах - сидели на динамиках.

Под ними плыл песок.

- Который час? - спросил Гедеван Машкова.

- Четверть десятого.

- Мои не работают. Вода попала, морская, - объяснил Гедеван.

Помолчали.

- Неудобно получилось, Я уже позвонил, сказал, что через час буду, а сам вот… Я скрипку привез. Профессору Рогозину. Скрипач есть такой очень знаменитый. Слышали?

-Хоть бы воды предложили, хамы, - проворчал Машков.

- Он вчера у нас в Батуми выступал. Потом был банкет, потом скрипку забыли положить в самолет. А мне велели передать. Думал, передам и еще на электричку успею… Машков стукнул себя кулаком по колену:

- Сорок лет дураку! Первый раз видишь прибор. Чего трогаешь? Балда!

Машков достал сигарету, покрутил, понюхал.

Однорукий толкнул локтем Лысого и показал ему два пальца,

Лысый посмотрел на Машкова, на Гедевана и устало вздохнул.

- Ку? - оказал он Бородатому, кивнул на гостей.

- Ку! - воскликнул Бородатый и постучал себя по лбу кулаком.

- Странный язык, - сказал Гедеван.

- Прикидываются…

Пауза.

- Вы москвич, - спросил Гедеван Машкова.

- Угу…

- А я в Ярославле учусь. В текстильном институте.

- Молодец…

- Нет. Я сначала с МИМО сдавал. В Институт международных отношений… Но…

- В МИМО без блата не попадешь, - вдруг произнес Бородатый,

- Нет, почему? - не согласился Гедеван. - Со мной один родной сын посла сдавал и он тоже… Вах! - Гедеван вытаращил глаза на Бородатого. - Это кто сказал?!

- Мы, - сказал Лысый.

Пауза.

- Так! - Спокойно! - тихо проговорил Машков, побледнев.

- Значит русский язык знаем? Вопрос; зачем понадобилось это скрывать? А?! - Машков тряхнул головой. Колокольчик в носу

звякнул. Машков содрал его и бросил на пол.

- Небо! - воскликнул Бородатый.

- Что небо? - Машков сверлил глазами Бородатого.

- Небо свидетель, мы не скрывали! Очень трудно в язык проникать, когда вы на двух языках думаете.

- Этот пацак, - Лысый показал на Гедевана. - Все время еще на других языках, продолжения которых не знает, спрашивает. Я себе все мозги поломал! Маймуно! - выругался он по грузински.

- Цак, - тихо сказал Однорукий, оглянувшись.

Бородатый подобрал колокольчик Машкова, подполз к нему и попросил:

- Одень, родной.

Машков встал:

- Ну вот что, господа хорошие. Кончайте ваньку валять! Мы из Советского Союза. Прибыли в составе делегации, по приглашению вашего правительства, в порядке культурного обмена!

И если вы немедленно не предоставите нам возможность связаться с нашим посольством, у вас будут крупные неприятности! Ясно?!

Гедеван тоже содрал колокольчик, но не кинул, а спрятал в карман.

- Посольство мы понимать. Не мочь! Цак вставляй! - потребовал Лысый.

- Значит, блат - вы понимать мочь! МИМО - вы мочь! А что такое посольство, бедненькие, не знаете? Хватит мозги пудрить. Ясно?! - повысил голос Машков.

- МИМО ты подумал, а я только сказал, - объяснил Бородатый.

- Ты еще такую фигуру думал, - Лысин показал Машкову кукиш.

Трансляция мысли, - шепнул Гедеван и вынул колокольчик из кармана.

- Цак, - тихо повторил Однорукий.

- Одень колокольчик, - взмолился Бородатый. - Ну хочешь, наступи на меня, родной, Бородатый лег на пол.

Машков молчал.

- Это не Африка, родной. Это Галактика Лямда в спирали, планета Плюк 213 в тентуре, - сообщал Бородатый с пола.

- Тот тоже про тентуру говорил, - шепнул Гедеван и прицепил колокольчик к носу.

- Привет, приехали, - сказал Машков и медленно опустился на динамик.

- Цак! - снова повторил Однорукий.

Бородатый протянул колокольчик к лицу Машкова. Машков сидел неподвижно.

Бородатый деликатно прикрепил колокольчик к его носу, попятился назад и сел у ног Лысого.

Однорукий успокоился, развернул кресло и взялся за штурвал.

Ракета пошла на снижение.

* * *
Дом в пустыне.
* * *

В переднем иллюминаторе показался одиноко стоящий посреди пустыни квадратный одноэтажный дом с плоской крышей и одним окном.

* * *
Рубка.
* * *

- Дом, - шепнул Гедеван.

- Дом, - подтвердил Бородатый.

В космос переместились… - шепнул Гедеван Машкову.

Тот сидел, обхватив голову руками.

Гедеван встал, поправил очки и сказал срывающимся от волнения голосом:

- Господа. Мы - Земляне. Мы переместились к вам с планеты Земля. Мы переместились к вам…

- Номер галактики скажи, - сказал Однорукий.

- Галактики?… Извините, не знаем… Земля, это, знаете, где? Это, где вращаются такие планеты, как Марс, Венера, Сатурн, Юпитер… Большая Медведица. - Гедеван замолк.

- Сколько кц вы привезли? - поинтересовался Однорукий.

- Кп это спички? У меня нет. Я не курю, - извинился Гедеван.

- Кц у них нет! - горячо подтвердил Лысый.

* * *
Дом в пустыне
* * *

Ракета села.

Дверь открылась. Однорукий выпрыгнул на песок и быстро пошел к обшарпанному дому, окно которого было забито медными листами.

- Извините, куда мы прилетели? - спросил Гедеван.

- Молчи! - Лысый показал на шагающего по песку Однорукого, сообщил шепотом: - Он очень тонкие уши имеет.

Однорукий подошел к окну, потер ладонью по меди. Окно отворилось. Однорукий шагнул в темный проем и окно захлопнулось.

Лысый тотчас спросил шепотом Гедевана:

- У тебя на Земле еще спички имеются?

- Имеются…

- Сколько ты лам дашь, если мы тебя на Землю положим?

- А сколько надо? - вяло спросил Машков, доставая спички.

- Два таких полных коробок, - прошептал Бородатый, жадно глядя на спички.

- Семь! - шепотом поправил Лысый, строго посмотрев на Бородатого. - И все, что у тебя есть, сейчас. Я буду Гравицаппу покупать!

- Какую гравицаппу?

- Новую! - начал раздражаться Лысый.

- Ку, - Бородатый попросил Лысого, чтобы он помолчал и объяснил:

- Гравицаппа, родные, это то, без чего пепелац, - он постучал по полу ракеты, - может только так летать, - он изобразил рукой горизонтальный полет. - А с гравицаппой мы на любую планету - пять минут.

- Извините, а машинок перемещения в пространстве у вас нет? - спросил Гедаван.

- Есть! Давай спички, пацак!

- А зачем нам гравицаппа, если у нас машинка есть? Давайте на машинке полетим, - усмехнулся Машков.

- Родной, машинок перемещения в галактике Кин-дза-дза нет, - мягко сказал Бородатый. Когда мы сюда прилетели, у нас плюкане гравицаппу отняли. И теперь если мы гравицаппу не купим, будем до последнего выдоха над Плюком волочиться, понимаешь?

- А вот этот друг, - Машков кивнул на Лысого, - говорит, что у вас есть машинки. Неувязка.

- Я пошутил, - улыбнулся Лысый.

- Дайте нам воды, - сказал Машков и чиркнув спичкой, прикурил.

Кю! - заорал Лысый на Машкова.

Бородатый укоризненно постучал по лбу и дунул на ладонь.

- Лысый извлек из-под кресла жестянку, покопался, достал кусок напильника, кремень и фитиль. Положил фитиль на кремень и стал что есть силы лупить напильником по камню:

- Это вот так надо делать! Вот так! Вот так!

Бородатый схватил его за руку, забрал все хозяйство и положил на колени Машкову.

- Это твое, родной. Ты вот этим теперь кури.

Машков выпустил дым колечком.

- Так, - усмехнулся Машков. - Значит, ребята, вы русский язык только что выучили, да?

- Да, родной. Ты думаешь, а сопоставляем в развитии. Это просто.

- Ну, а что я сейчас думаю?

- Думаешь: Люська, зараза, сдались тебе макароны, - сказал Лысый. - И другие слова думаешь. Сказать какие?

- Ку! -донесся голос.

В проеме окна дома появился Однорукий. Он махнул рукой и скрылся.

- Говорят, есть гравицаппа! - Лнсый открыл крышку прозрачного коробка, где лежала сера: - Клади спички, пацак!

Машков отрицательно покачал головой. Колокольчик в носу зазвенел. Машков снял его и выбросил в дверь.

Такое предложение, дай-ка, - он взял у Лысого прозрачный коробок, положил его в карман. Это пусть лежит здесь. А когда вы нас на Землю-матушку положите, то получите.

- Родной, ты ж сказал, что если мы вас вывезем, ты нам все отдашь? Это некрасиво, упрекнул Бородатый.

- Я говорил: до города.

- А это что?! - взревел Лысый, показывая на дом.

- Это сарай.

Лысый выпрыгнул из ракеты, стал бегать и топать ногой по песку: - А это что?! - орал он при каждом ударе. -А это?! А это?! А это?! А?!

- Ладно. Кончай орать! - сказал Машков. - Неси сюда гравицаппу эту. Мы на нее посмотрим и если стоящая вещь может и купим.

Лысый поднял руку и пощекотал себя под мышкой:

- Ха-ха-ха! - издевательски захихикал он. - Какие балды мне сюда гравицаппу дадут, когда за контрабандный КЦ пожизненно в эцих с гвоздями кладут? У тебя, друг, в голове мозги или кю?

- Ладно. - Машков встал. - Мы сами купим. Пошли, скрипач, в открытый космос, - позвал он Гедевана и выпрыгнул из ракеты.

Гедзван подхватил скрипку и последовал за Машковым.

- Стойте! - Бородатый выскочил из ракеты, обогнал землян и распластался на земле перед Машковым. - Наступи на меня, родной! - взмолился он.

- Извини, родной, некогда. Ты полежи тут, я вернусь и мы займемся этим делом.

Машков перешагнул через Бородатого, пошел.

- Извините, - извинился Гедеван перед инопланетянином, и перепрыгнул через него.

Бородатый поднялся.

- Ку, - крикнул он Лысому.

- Стойте! Вместе пойдем! - крикнул Лысый. - Он подобрал колокольчик Машкова и побежал к землянам. - На одень! – он протянул колокольчик Машкову.

- Сам одень. Тебе больше пойдет.

- Что?! - Лысый захлебнулся от бешенства. - Ты кто?! Кто?!

- Я пришелец, родной.

- Нет! Ты пацак! Ясно?! А ты кто?! - повернулся он к Гедевану.

- Я грузин. - Гедеван содрал колокольчик со своего носа.

- Нет! И ты пацак! А я чатланин! И они чатлане! - он показал на дом. - Ясно, балды!

- Но, но, - с угрозой сказал Машков. - Ты подбирай выражения, чатлан.

- Секундочку! - к ним подбежал Бородатый. - На! Посмотри на меня! - он поднес к глазу Машкова прибор с окуляром. - Какая точка отвечает?! Зеленая?

- Ну?

- На него посмотри, - он нацелил прибор на Гедевана.

- Тоже зеленая! И у тебя зеленая. А теперь на Уэфа посмотри! Какая?

В окуляре замигала оранжевая точка.

- Оранжевая! Так?

- Ну?

- Теперь понимаешь?

- Что?

- А то, что без цака тебя первый же эцилоп треклюкирует на хрен и “ха-ха-ха” скажет! - прорычал Лысый.

- Почему? - спросил Еедеван.

- А потому, что Плюк чатланская планета, балда! Здесь пацаки должны цаки носить и делать так: - Лысый пошлепал себя по щекам, присел и выпрямился. - Ясно?!

- Не очень. Еще раз покажи, - попросил Машков.

- Вот так! - Лысый снова пошлепал себя по щекам и присел и встал.

- Еще разок, пожалуйста. И постарайся четко выполнять.

Лысый тяжело вздохнул и опять пошлепал себя по щекам и присел.

- Владимир Николаевич, родной, - прищурившись, сказал Бородатый. - У тебя дома жена, сын двоечник, за кооперативную квартиру не заплачено, а ты тут ваньку валяешь. Кончай, родной! Плохо кончится.

Гедеван взглянул на Машкова.

Тот задумался.

- Соглашайся, родной, - мягко сказал Бородатый.

- Ладно, - Машков затянулся, бросил сигарету, притушил ее ногой. - Поиграем в игры.

- Давай, - он взял у Лысого колокольчик, прикрепил его к носу.

Гедеван тоже прикрепил колокольчик.

- Вот и молодец, - похвалил Бородатый. - Теперь вы идите, а я покараулю. А то плюкане чужие вещи любят больше, чем свои.

- Пошли, - позвал Лысый.

- На четвереньках? Или можно на двоих? - спросил Машков.

- Здесь можно на двоих.

- Ну, на двоих, так на двоих, - и Машков широко зашагал к дому.

Гедеван за ним.

Лысый догнал их и зашептал на ухо Машкову:

- Ты свои спички им не показывай и про них не думай. Ты только кц в моей коробке показывай.

- Ладно.

- И больше, чем полспички, им не давай. Гравицаппа полспички стоит.

- Ты ж говорил, что все надо.

- Я пошутил.

Они подошли к дому.

Лысый вошел в окно.

Машков отколупнул от стены кусочек штукатурки, потер в пальца

- Пошли, пошли, - позвал Лысый.

* * *
Чердак.
* * *

- Цемент, марки триста, - сказал Машков Гедевану и они зашли в полутемное помещение, пол которого был засыпан песком.

На массивных квадратных столбах лежали бетонные плиты с ржавой арматурой. В конце помещения, над железной дверью светился оранжевый плафон.

Они пошли к двери.

- Извините, чатлане и пацаки это национальность? - спросил Гедеван Лысого.

- Нет.

- Лица с других планет?

- Нет.

- Классовая принадлежность?

- Нет.

- Биологический фактор?

- Нет.

- А что?

- Чатлане это чатлане, а пацаки - это пацаки.

- Извините, а чем они друг от друга отличаются?

- Скрипач, ты что дальтоник?! Зараза! - взорвался Лысый.

- Зеленый цвет от оранжевого не можешь отличить?

* * *
Лестница.
* * *

Лысый открыл дверь и они оказались на лестничной клетке.

Машков заглянул в проем и присвистнул.

Лестница уходила вниз метров на сто, и там в глубине, на песке светился матовый шар.

- Небоскреб! - сказал Гедеван.

- Пошли, пошли! - торопил Лысый.

Спустились два марша.

Остановились перед дверью. Лысый потер ее ладонью.

Дверь открылась. Высокая, коротко остриженная женщина, в тонком резиновом плаще. На руке у нее, на ремешке висел никелированный стерженек. На груди - прибор с окуляром.

Женщина поднесла к глазу прибор и навела на Машкова.

- Делайте как учил, - шепнул Лысый.

Машков и Гедеван похлопали себя по щекам, присели, выпрямились, Машков улыбнулся даме и сказал:

- Привет, гражданочка.

Женщина смерила Машкова холодным презрительным взглядом, и кивком головы показала Машкову, чтобы он входил в дверь.

А Лысому сказала:

- Ку.

Машков сделал шаг. Лысый схватил его за рукав и торопливо зашептал:

- Пацак, они только тебя пускают. Ты, когда они тебе гравицаппу дадут, кц не отдавай, ты гравицаппу сюда неси, я проверяю.

- Кю, - с угрозой сказала женщина Лысому и навела на него стержень.

- Тот сразу отпустил Машкова и покорно сел на ступеньки у дверей.

- А я? - заволновался Гедеван. - Господин Уэф, скажите, что мы вместе.

- Ты со мной сюда садись, - сказал Лысый.

- Владимир Николаевич…

- Ладно. Жди меня здесь. Никуда не ходи, - сказал Машков и вошел в квартиру. Женщина закрыла дверь.

* * *
Квартира Криворотова.
* * *

Провела Машкова по длинному коридору, остановилась перед крашенной в оранжевый цвет дверью и потерла ее ладонью.

Дверь легко открылась и они вошли в большую квадратную комнату с серыми цементными стенами, полом из шестигранных плит и с тремя наглухо забитыми окнами.

Посередине комнаты, возле круглой тумбы, стоял сухой, высокий мужчина в ушанке Гедевана и пальто Машкова. Лицо мужчины пересекал лиловый шрам, верхняя губа была вздернута, обнажая оранжевые керамические зубы.

Перед ним на тумбе стояли бронзовая кружка, пузырек с зеленой жидкостью и стальная воронка.

В углу возле дверей сидел на корточках Однорукий.

Криворотый смотрел; не мигая, на Машкова глубоко запавшими маленькими глазами.

Женщина отошла от Машкова и присела на корточки рядом с Одноруким.

- Привет, как жизнь? - спросил Машков Криворотого и засунул руки в карманы. Тот не шелохнулся.

Пауза.

- Чего новенького на Плюке? - Машков старался скрыть волнение.

Снова пауза.

Однорукий тихим коротким свистом привлек к себе внимание Машкова, и похлопав по щекам, показал Машкову, что надо присесть.

- Присесть, говоришь надо? Что ж. Из уважения к присутствующим дамам. – Машков присел, пошлепал по щекам и встал.

Хозяева продолжали молчать.

- Вы по-русски понимаете? Если нет, пусть девушка моего чатлана позовет. Он переведет.

- Не надо, - сиплым голосом произнес Криворотый. – Давай кц, будем проверять.

Машков достал из кармана прозрачный коробок.

- Подойди, - велел Криворотый.

Машков подошел.

Криворотый взял тончайшую проволочку, дотронулся ею до серы в коробке, положил проволочку в углубление в тумбе и вставил туда воронку. Потом взял пузырек, с величайшей осторожностью капнул в воронку и отскочил.

Шип, свист, хлопок и воронка исчезла, оставив в потолке

ровную дырку. Таких дырок там было немало.

- Клади кц, получишь гравицаппу, - сказал Криворотый и кивнул Однорукому.

Однорукий показал Машкову вороненый шар со штырями, пазами и шестеренкой, размером чуть больше теннисного мячика. Однорукий повернул шестеренку, шар загудел.

- Извините, я насчет гравицаппы не очень специалист, дайте я ее своему чатлану покажу, -Машков показал на дверь.

- Он проверит.

- Сейчас. Сначала он профилактику сделает – Криворотый коротко свистнул.

Однорукий встал, взял с тумбы пузырек, открыл железную дверь, за которой оказалась нескончаемая анфилада пустых комнат и ушел, прикрыв за собой дверь.

Криворотый посмотрел на рукав машковского пальто. Там было белое пятно. Криворотый взял кружку, налил на рукав, потер вторым рукавом. Пятно не сходило.

- Вода? - спросил Машков, глотнул слюну.

- Вода.

- Вода не возьмет. Это эмаль. Растворителем надо, - посоветовал Машков.

- Криворотый поставил кружку на тумбу и сообщил Машкову:

- Раньше я в любой язык за полсекунды проникал. Теперь столько инопланетянин на Плюк насыпалось, трудно стало работать

- Растворитель я еще не понимаю.

- Я вам пришлю, - пообещал Машков.

-Спасибо.

Помолчали.

- Может вы нальете мне две бутылки воды? А я вам вот этого кц остаток, - Машков постучал по коробочку с серой.

Криворотый кивнул. Женщина встала, взяла у Машкова коробочек и скрылась за дверью, куда ушел Однорукий.

Пауза.

Машков достал сигареты, протянул пачку Криворотому:

- Курите?

Криворотый молча взял сигарету, стал ее рассматривать.

- «Космос» - улыбнулся Машков.

- Да, - согласился Криворотый и спрятал сигарету в карман. Машков извлек из кармана кремень, фитиль и напильник, посмотрел на Криворотого, приглашая его оценить нелепость ситуации, долбанул напильником по кремню. Посыпались искры. Кремень раскололся на три части.

Криворотый отшатнулся, потер глаза:

- Так пожар можно устроить, - сказал он недовольно.

- Извиняюсь, не освоил еще… - Машков положил космический зажигательный набор на стол.

- Простите, а еда у вас есть какая-нибудь? - спросил он.

- Каша.

- Какая?

- Рис.

- Ну, давайте, так. Мне надо пять килограммов риса и две канистры воды. Канистры у вас есть?

- Бочки. Полканистры. Это половину половины гравицаппы стоит.

- Тогда значит четыре бочка. А я вам, соответственно, пару штук… - Машков достал из кармана коробок спичек, выдвинул ящичек, достал спичку и показал Кривороту.

- Это что? - спросил Криворотый.

- Это кц.

- Надо снова проверять…

- Проверяйте.

- Криворотый повернулся к двери.

- Ку. - позвал он.

Никакого ответа.

- Не слышат, извините. - Криворотый взял у Машкова коробок, высыпал спички на ладонь, пустую коробку бросил на пол и пошол к двери.

- Подождите… - Машков хотел что-то сказать, но дверь за Криворотым закрылась.

Машков подобрал коробок, положил в него оставшуюся спичку, спрятал в карман.

* * *
Лестница.
* * *

Гедеван и Лысый сидели на ступеньках.

- Господин Уэф, господин Би сказал, что вы сюда прилетели. Откуда вы прилетели? спрашивал Гедеван.

- С Хануда.

- Хануд это страна, или планета?

- Планета. - Лысый нервно поглядывал на дверь.

- Чатланская или пацакская?

- Пацакская.

- Там вы с цаком ходили?

- Да.

- А как вы планеты определяете? Тоже визатором?

- Если Би в клетке поет, то планета чатланская. Если я в клетке, то пацакская.

- А эцилопп - это полицейский?

- Эцилопп - это эцилопп.

Гедеван подумал и спросил:

- А по-грузински вы тоже можете проникать в сопоставление?

- Заткнись, обезьяна! Сын осла! - рявкнул Лысый на чистом грузинском.

* * *
Квартира Криворотого.
* * *

Машков взял обломок кремня, положил на него фитиль и начал высекать искру. Фитиль задымил. Машков подул на него и тут услышал сухое шуршанье. Он оглянулся и увидел, как из-под дверей струится песок. Машков подошел к дверям, потянул, но дверь не открывалась. Он рванул что есть силы, дверь открылась и Машков отшатнулся - весь проем был заполнен песком. Песок хлынул в комнату. Машков выбежал из комнаты, побежал по коридору, песок преследовал его.

* * *
Лестница.
* * *

Машков выскочил на лестничную площадку, задыхаясь, спросил у сидящего на ступеньке Лысого:

- Где они?! Они отсюда вышли?

- Кто? - заволновался Лысый.

- Ну этот. Со шрамом!

- Нет. А что?

-Да я ему, балда, все спички отдал!

- Кю! - побагровев взвыл Лысый.

- Владимир Николаевич, песок! - крикнул Гедеван.

Машков посмотрел в пролет, он уже наполовину был наполнен песком и с лестниц десяти нижних этажей лился песок.

Машков оглянулся. Лысого уже не было. Машков побежал вверх. Гедеван - за ним.

Выбежали на чердак, в окне мелькнула фигура Лысого. Машков бросился за ним.

* * *
Дом в пустыне.
* * *

Лысый бежал по песку что есть силы в сторону от ракеты, в пустыню. Тут раздался пронзительный свист и из песка перед Лысым поднялась плоская никелированная ракета, зависла на полсекунды в воздухе и исчезла за горизонтом.

- Ракета, - прошептал Гедеван.

Машков подошел к Лысому.

- Они? - спросил он.

- Лысый медленно повернулся. Глаза его наполнились слезами.

- Никогда, никогда Уэф с этого проклятого Плюка не улетит! Никогда Уэф Зетту не трэнклюкирует! Никогда!

Лысый повалился на бок на песок и затрясся в рыданиях.

- Ку? - крикнул бегущий к ним Бородатый.

- Ку! - жалобно пискнул Лысый.

- Ладно. Не реви. Осталось еще, - Машков достал из кармана коробок со спичкой. – На гривицаппу хватит, насколько я понимаю.

- Мне давай! - Лысый тотчас вскочил на ноги. - Ты снова потеряешь. Балда! - он попытался вырвать коробочек у Машкова.

- Спокойно! - Машков сунул коробок в карман. - Не потеряю.

- Родной! Спичку быстро сюда клади! - тоже протянул руку подбежавший Бородатый.

- Зачем?

- Гравицаппу покупать!

- Где?

- В центре!

- А где центр?

- Там, - Бородатый махнул в сторону рукой.

- Далеко?

- День лететь.

- А до земли, говоришь, пять минут?

- Время жрут только взлет и посадка. Сам полет - миг. Клади спичку! Сам время тянешь, родной!

- Ну, хорошо. Допустим, я верю, что эта ваша керосинка межпланетная. Допустим. Вопрос: :как вы собираетесь на землю-матушку нас доставить, если вы даже не знаете, в какой она галактике крутится?

- Номер твоей планеты, балда, любой планетарий в центре за два чатла выдаст! Спичку давай! - заорал Лысый.

- Чтобы вы нас потом песочком засыпали?

- Не даешь? - с угрозой спросил Лысый.

- Нет.

- Это заднее слово? - спросил Бородатый.

- Заднее не бывает.

- Тогда вам налево - нам направо. Прощай, родной.

Инопланетяне развернулись и зашагали к своему пепелацу.

- Владимир Николаевич, улетят! - шепнул Гедеван.

- Не улетят. Они тут за спичку удавиться готовы.

Инопланетяне остановились, пошушукались. Потом Лысый крикнул:

- Или вы даете нам сейчас спичку. Или мы вас меньше, чем за семь тысяч коробок на Матушку-Землю не положим.

- Дадим десять тысяч. Поехали, - Машков пошел к ракете.

- Секунду! - поднял палец Бородатый. - Только ты не думай, что на Матушке, ты нам «прости-прощай» скажешь и вы уйдете.

- Хе-хе-хе! - Лысый пощекотал себя подмышкой.

- Нет, родной, - продолжил Бородатый. - Тебя мы выпустим из пепелаца, а этого, - он кивнул на Гедевана. - Оставим. И если ты через час со спичками не придешь, мы улетаем, родной. - Да! - подтвердил Лысый. - На хрен!

- Ладно…

Все пошли к ракете.

- Извините, а где вы высадите Владимира Николаевича, - спросил Гедеван.

- В пустом месте…Где пацаков нет, - сказал Лысый.

- А как он там спички достанет?

- Не наша забота.

- Нет! Тогда вы нас до Батуми довезите! Владимир Николаевич, я дам адрес Алика…

- Батуми что? - спросил Лысый.

- Батуми город. Столица.

- Хе-хе-хе, - Лысый снова пощекотал себя. - Нашел балдов! Хочешь, чтоб ваши пацаки там меня выловили и намордник одели? Вот! - он показал кукиш.

- Ладно. В Черемушках сядем. В зоне отдыха, - решил Машков. - Там и пацаков зимой нет, от меня недалеко.

- Пустые места и около Батуми есть, - возразил Гедеван.

- Нету, - сказал Машков. - Был я там. Там у вас со всего мира пацак на пацаке сидит, - сказал Машков.

- Это на пляже, а в горах…

- А в горах колхозники вкалывают. Поехали.

- Только учти, родной, - Би помахал пальцем перед лицом Машкова. - Обманешь – этот пацашенок до последнего выдоха в клетке “ы-ы-ы” будет петь.

- Господин Би! - выкрикнул Гедеван. - Ни в какой клетке я петь не буду! Абсурд!

- Почему? - искренне удивился Бородатый.

- Соловей в клетке не поет, - объяснил Машков. - Полетели, братцы.

- Что? - взревел Лысый. - Я в клетке пою, а соловей не поет?! Кто он такой, ваш соловей? - Его любой дикий воробей за секунду сделать мочь! Меня дикий воробей сделать мочь, а?! А?! - Уэф подскочил к Машкову и толкнул его в грудь.

- Спокойно, - Машков схватил его за руку. - Дикий воробей тебе, чатлан, в лоб закатать не мочь, а я мочь. Учти для общего развития, родной.

* * *
Пустня.
* * *

Ракета летела над серой пустыней.

* * *
Рубка.
* * *

Машков и Гедеван сидели на динамиках. Машков дремал. Перед ним на полу стояли керамические чашки и миски с остатками каши.

Би, так звали Бородатого, растелив на панели брезентовую сумку, приклеивал к ней резиновые латки.

Уэфа - это имя Лысого, в рубке не было.

- Две тысячи,- шепотом торговался Гедеван, держа в руке прибор с окуляром.

- Три, - отвечал Би.

- Две триста…

- Три.

- Две пятьсот. Больше не могу дать.

- Можешь, родной.

Гедеван покачал головой, извлек из портфеля мыльницу, открыл, вынул мыло, достал две двадцатирублевки.

- Господин Би, здесь пятьдесят рублей. Спички стоят две копейки коробка. Значит две с половиной тысячи, это все, что я могу купить.

- Скрипач свистит, - вдруг прозвучал в динамиках голос Уэфа. - У него чатлы есть. Гедеван недовольно покосился на овальную дверь, на которой была нарисована рука с указательным пальцем вниз, вздохнул, достал из кармана трешку и рубль, показал Би.

- Господин, Би, это я не могу потратить. Это мне на проезд до Ярославля надо.

- Ладно, - не открывая глаз, согласился Машков.

Гедеван повесил прибор себе на шею.

- Би! - крикнул из-за овальной двери Уэф. - Владимир Николаевич думает, что на Матушке он нам в лоб закатает и они уйдут!

- Абсурд! - крикнул Би. - Он к двери пойдет, если оглянется, я на цаппу нажму и мы тотчас в Кин-дза-дзе окажемся. Да, родной, - повернулся он к Машкову. - Такова жизнь.

Овальная дверь открылась и в рубку из тесного отсека вышел, подтягивая штаны, Уэф. Он захлопнул дверь, прошел к своему креслу, сел, поднял ногу.

К подошве приклеилась зеленая латка. Уэф что есть силы потянул край латки, та не поддавалась.

- Ну, что уставился? - спросил он Машкова. - Клей хочешь?

- Плати еще тысячу, балда.

- Скрипач, такое предложение, - не открывая глаз, произнес Машков. - Давай свяжем этих гавриков и возьмем курс на север.

Гедеван подумал, спросил:

- Зачем?

- Так. А вдруг там Средиземное, или какое-нибудь другое море плещется.

- Владимир Николаевич, ты что охренел, родной?! - встревожился Уэф. - Откуда, на Плюке моря? Абсурд! Из них давно луц сделали.

- Да, родной! Не надо нас вязать! Тут, куда не лети, только песок! - горячо подтвердил Би. Машков зевнул.

- Ладно. Временно снимаю свое предложение. Чатлан, - обратился он к Уэфу. - Налей еще кружку воды.

Уэф подставил керамическую кружку под кран в панели, оттуда закапала мутная жидкость.

- На, - Уэф поставил перед Машковым кружку. - Это пятая.

- Четвертая, - поправил Машков.

- Ладно, - вздохнул Уэф. - С вас теперь двенадцать тысяч коробок и девять спичек.

Визатор вычти, - сказал Машков. - Визатор не берем.

Уэф содрал с Гедевана прибор, спрятал его в бардачок.

- Владимир Николаевич, давайте купим, - Гедеван умоляюще смотрел на Машкова. - Хоть какую-то технику привезем.

- Дай им за него скрипку, если он тебе так понравился.

- Как можно? Что вы? Она, наверное, очень хорошая. Рагозин заслуженный артист Удмуский. Она тысячу рублей, или даже больше стоит. Что я ему скажу? Как расплачусь? Абсурд!

Инопланетяне переглянулись.

- Скрипач, ложку верни, - строго сказал Уэф.

Гедеван густо покраснел.

- Этот пацашенок все время думает, что он первый грузинский аэронавт, и что ему Нобелевскую премию дадут, - сообщил он Машкову. А сам ложки ворует. Ну, что уставился, балда?! - рявкнул он на Гедевана. - Ложку давай.

Гедеван вынул из кармана куртки медную ложку, положил на клетку.

- Я хотел ее в институт цветных металлов сдать, - пробурчал, он. - Думал, может в ней какой-нибудь элемент для таблицы Менделеева есть.

- Би, ты когда-нибудь видел, чтобы такой маленький пацак был таким большим Кю? - воскликнул он, закатив глаза.

- Небо! - с шекспировским накалом воскликнул Би. – Небо не видело такого позорного пацака, как скрипач! Я глубоко скорблю, родные!

- Владимир Николаевич, трактор!

* * *
Пустыня.
* * *

Внизу по песку никем не ведомый трехколесный трактор, катил на прицепе конусообразные вагоны. За вагонами шло несколько человек с ведрами.

- Что они везут? - спросил Гедеван.

- Песок везут, - сказал Би.

- Куда?

- В другой песок.

- А зачем?

- Когда песок на месте лежит - он песок и больше ничего.

- А когда его туда и обратно возят - это уже деньги, - объяснил Би.

* * *
Рубка.
* * *

Это точно, - подтвердил Машков.

Гедеван насупился, взял куртку и открыл овальную дверь, на которой была нарисована рука с указательным пальцем вниз.

- Ты куда? - строго спросил его Уэф.

- Сюда… В туалет.

- Деньги оставьте здесь. В туалет с деньгами нельзя.

Гедеван положил деньги на футляр и вошел в тесный железный отсек, закрыв за собой дверь. Сверху опустилась тяжелая стальная штора.

* * *
Рубка.
* * *

Гедеван расстегнул ремень, спустил брюки, достал из кармана курточки металлический кубик, гайку, камушек, расстегнул молнию на карманчике плавок, все добро спрятал в карманчик, извлек из другого кармана куртки щепотку песка, засыпал его в карманчик плавок, закрыл молнию, поднял штаны, застегнул ремень, нагнулся, попытался поднять стальную штору.

Шторка не поддавалась.

Гедеван выпрямился и огляделся. Возле почерневшего зеркала из стены торчали три рычажка. Гедеван осторожно переключил первый, свет в рубке замигал. Шторка не шелохнулась.

Гедеван вернул рычажок на место и осторожно переключил второй рычажок - свет погас. Тогда Гедеван быстро вернул рычажок на место, свет зажегся. Гедеван осторожно попробовал третий рычажок, в унитазе защумело, стальная шторка медленно поднялась и… в отсек хлынул ослепительно солнечный свет.

* * *
Катапульта в песках.
* * *

Гедеван зажмурился. Открыл глаза и увидел перед собой синее небо и сверкающий песок. На песке метрах в пяти перед Гедеваном стояло существо с хоботком вместо носа, с прозрачными ушами, в куртке, в коротких штанах. На спине - скатка. В руке оно держало целлофановую сумку Машкова.

- У-у-у, - загудело существо, покрутив хоботком.

Гедеван быстро опустил шторку.

- Так. Спокойно, - сказал он сам себе. - Он закрыл глаза, постоял некоторое время. Потом снова переключил рычажок. В унитазе опять зашумело. Шторка поднялась. Существо исчезло, ветер заметал следы, которые вели к одиноко торчавшей из песка бетонной трубе.

- Дядя Вова, - тихо позвал Гедеван.

Он нерешительно ступил из отсека, посмотрел на небо и увидел удаляющийся пепелац.

- Дядя Вова!!! - закричал Гедеван и побежал за ракетой.

* * *
Рубка.
* * *

- На, - Би поставил перед Машковым две большие сумки, - Двадцать тысяч коробок влезает? Или еще сделать?

- Сколько? Откуда ты двадцать тысяч набрал?

- Воду пили? Пили! - ехидно спросил Уэф. - Пили! Кашу жрали? Жрали! Катапульту катата.

- Братцы, - перебил его Машков. - Давайте реально. У меня с собой рубль сорок. Вот сколько на них куплю спичек, столько и принесу. И баста. Больше мне негде взять.

- А вот еще пятьдесят, - Уэф показал на оставленные Гедеваном деньги. - Это раз! У Люськи на книжке триста пятьдесят чатлов на холодильник лежит. Это два! И ты еще к Брюшкиной в ремонтконтору можешь сбегать. Это три! Кончай мозги пудрить, пацак!

- Владимир Николаевич, такое предложение, - доверительно сказал Би. - Мы тебя выпустим, а скрипку оставим. Когда ты спички принесешь, мы тебе ее подарим. Ты скрипку загонишь и у тебя большой навар будет. Небо видит, что мы очень, очень мало просим, родной.

Машков поскреб подбородок:

- Вы уже и про Брюшкину… Слушайте, телепаты, зачем вам столько спичек? - переменил он тему. - Вы что планету хотите взорвать?

- Какой балда кц на планету тратить будет? — Планету тренклюкатором трэнклюкируют. В тысячу раз дешевле! – возмутился Уэф.

- Кц - очень дорогое, родной.

- Почему?

- Кц - это положение в обществе, родной, понимаешь? - сказал Би.

- Не очень.

- Ну, как тебе объяснить? Что у вас на земле очень ценится? Что земляне пацаки покупают и прячут?

Машков пожал плечами:

- То, что очень дорого стоит. Верно?

- Ну?

- И за что их потом остальные пацаки уважают? За то, что у них есть то, чего у других нет. - Так?

- Ну,… это смотря где… А кц это что, сера или селитра?

- Кц - это кц, - сообщил Уэф. - Когда у меня один грамм кц есть, тогда желтые штаны носить мочь. И передо мной пацак не один, а два раза должен приседать и “ку” говорить. Ясно? А если у меня два грамма кц есть, я малиновые штаны носить мочь, и меня энцилопп ночью не имеет права бить. А если я больше трех грамм кц спрятал, то передо мной и чатланин на чатланской планете должен приседать и “ку” говорить. Ясно?

- Но это государственная монополия, родной, это очень строго. Поэтому ты свою спичку спрячь и не думай про нее. За контрабандный кц пацака трэнклюкирует на месте. Понимаешь?

- Пацак, такое предложение, - прищурился Уэф. - Ты спичку сейчас нам давай, а мы тебе потом желтые штаны привезем. Идет?

- Спасибо, но у меня уже есть, - Машков подтянул брюки. Под ними оказались желтые кальсоны. - Может скрипачу нужны. Скрипач! - позвал он. - Тут инопланетяне штанами фарцуют. Тебе желтые нужны?… Скрипач, ты слышишь?

- А скрипача, нет, родной, - сказал Би.

- Давно, - подтвердил Уэф.

- В каком смысле? - Машков посмотрел на овальную дверь.

Над дверью тревожно мигал зеленый плафон.

- Я его скатапультировал, - сказал Уэф.

Машков встал, открыл дверь.

Под нею плыл песок.

- Пацак, ты не волнуйся. У нас запасная катапульта есть. Новая, - сказал Уэф. - А та уже все равно испортилась.

- А где… - Машков не смог договорить.

- Я кнопку нажимал и он улетел на хрен, - улыбнулся Уэф.

- Скрипач не нужен! Он только топливо лишнее жрет.

- Да, такова жизнь, родной, - вздохнул Би и глаза его увлажнились. - Небо видит, как я скорблю.

- А ну, разворачивай! Быстро! - заорал Машков.

- Не можем уже, родной. Топливо кончается, - Би постучал по прибору на панели. – На луцеколонку надо лететь.

Машков огляделся. Поднял с пола чугунок.

- Разворачивайте, гады! Руки, ноги повыдергиваю!

* * *
Катапульта в песках.
* * *

- Скрипач!… Скрипач! - звал Машков, стоя у пустой катапульты. - Ну, куда он мог деться?!

- Его, наверное, эцилоппы выловили… Полетели, родной, - сказал Би.

Он и Уэф стояли в дверях пепелаца.

- Убить вас мало! Давай срочно запроси по рации этих ваших эцилоппов! Где он?! – заорал Машков. - Ну! Кому говорят?!

- Рации у нас нет. Мы ее выкинули, родной, - вздохнул Би.

- Врешь.

- Нет, родной. В ней все время кричали: “Помогите-помогите-погибаю! Помогите погибаю!” А мне всегда всех жалко.

- Эти плюкане совсем совесть не имеют, - сказал Уэф. - Знает, зараза, что бесплатно никто не спасет, а все равно будет орать, чтобы всем хорошее настроение пудрить.

- Эцилопп! - испуганно воскликнул Би.

В небе над бетонной трубой завис большой черный летательный аппарат. От него отделился маленький аппарат с мигалками и пошел на посадку.

- Пацак! Цак одевай! - истерично крикнул Уэф Машкову.

- Разбежался! - скрипнув зубами, процедил Машков.

Би прицепил колокольчик к носу, выпрыгнул из ракеты и кинулся к Машкову.

- Владимир Николаевич, родной, одень цак! Иначе он трэнклюкирует тебя. И спичку! - взмолился он.

- Посмотрим! - Машков засунул руки в карманы брюк.

Большой аппарат полетел над пустыней, а маленький бесшумно опустился около трубы.

Дверь откатилась и на песок выпрыгнул эцилопп - приземистый кривоногий мужчина в черном резиновом трико, в черном резиновом колпаке, на макушке которого крутилась мигалка. На руке у эцилоппа висел стерженек.

Уэф и Би пошлепали себя по щекам и подобострастно присели перед эцилоппом.

Эцилопп посмотрел на Машкова через визатор, усмехнулся, подошел к нему и направил на него стержень.

- Ку! - жалобно пискнул Уэф. Он упал на песок, быстро пополз к эцилоппу и попытался поставить его ногу к себе на голову.

Эцилопп носком резиновой тапочки поднял голову Уэфа и сказал мягко:

- Ку-ку.

Уэф поднялся, полез в карман, вынул две монеты, протянул эцилоппу и лучезарно улыбнулся.

Эцилопп снова навел стерженек на Машкова.

Уэф вздохнул, вытащил из-за пазухи пластиковый мешочек и достал оттуда еще две монеты. Эцилопп помотал головой. Уэф тяжело вздохнул и отдал ему все. Эцилопп спрятал деньги в карман, повернулся к Машкову и сказал строго:

- Ку!

- Ну что кукукаешь? Скажи лучше, тут парнишка был. Где он? Куда вы его дели? - свирепо спросил Машков. - По хорошему спрашиваю?

Эцилопп недобро улыбнулся, оскалив зеленые керамические зубы, навел стерженек на бетонную трубу, нажал кнопку и труба, будто срезанная бритвой, рухнула.

- Цак! - ласково сказал эцилопп и ткнул стержнем в живот Машкова.

Машков, играя желваками, достал из кармана колокольчик, прицепил его между ноздрей и, приблизив лицо к эцилоппу, замычал:

- Му-у-у!

Эцилопп отскочил и ударил Машкова стержнем по голове.

Машков упал.

- Му-у, - улыбнувшись, передразнил Машкова эцилопп. Сел в машину, развернулся. Въехал в ракету. Дверь захлопнулась и ракета, сверкая мигалками, взвилась в небо.

Машков поднялся, потряс головой. Колокольчик зазвенел.

- Небо, небо не видело такого кю, как ты, Владимир Николаевич! Все что мы накопили, ты в эцилоппа положил! - с. горьким упреком сказал Би. - Владимир Николаевич, ты кю, родной!

- Я говорил, скрипач не нужен! Говорил?! Вот результат! - брызгая слюной, завопил Уэф. - На что теперь луц купим?! Говори, балда, на что, а?!

Машков дрожащей рукой сунул в рот сигарету, достал из кармана коробок, чиркнул, прикурил от единственной спички! Последней!

Уэф побелел и взялся за сердце.

- Пацак,,.. а… а… - он хотел выругаться, но воздуха не хватило и инопланетянин без памяти рухнул на песок.

Слезы покатились по лицу Би.

- Небо! Небо не хочет, чтобы я когда-нибудь свой родной, любимый Хануд купил! – воздев руки к небу, воскликнул он и подхватив Уэфа под мышки, поволок его к пепелацу.

Машков пошел за нии.

Слушай , Би, чего вы паникуете? А вот, - Машков показал спичечный коробок. - Ведь тоже кц, наверное, - он постучал пальцем по боковине коробка.

- Это не кц! Это кю! - глотая слезы, воскликнул Би, - Помоги.

Машков взял Уэфа за ноги и они с Би стали запихивать чатланина в пепелац.

- Такое предложение, - сообразил Машков. - Разыщем скрипача и полетим к местному правительству… Скажем, откуда мы, кто… Дадут нам эту, как ее… гравицаппу. Взаимовыгодную торговлю можно организовать. Мы вам кц, вы нам…

- На хрен… - встав на четвереньки, слабо впговорил Уэф и пополз в рубку.

- К правительству лететь - гравицаппу надо иметь. – Би залез в ракету. - Правительство на другой планете живет. - Би выкинул на песок портфель и скрипку. - Прощай. Такова жизнь, родной, - вздохнул он и захлопнул дверь.

- Стой! Куда вы?!

Загудел мотор. Лопасти винта закрутились. И пепелац улетел.

Машков сел на обломок трубы. Задумался. Так он сидел долго. Потом спрятал погасший чинарик в печку, встал, взобрался на обрез трубы, огляделся. Кругом пески, пески… И вдруг: - Дядя Вова!

Машков замер. Оглянулся.

Из открытого люка среди обломков трубы торчала голова Гедевана.

* * *
Подземелье.
* * *

Машков и Гедеван с вещами шли по освещенному матовым светом туннелю.

- Вот! - возбужденно шепнул Гедеван, когда они свернули за угол.

В нише стоял летательный аппарат на высоких ножках.

- Пепелац? - тихо спросил Машков.

- Наверное… Пойдемте, там еще что-то есть! - Гедеван был очень возбужден.

Прошли еще метров двадцать. Гедеван остановился.

- Вот! - он показал на стену. - Тот с вашей сумкой, такой же был!

На стене был высечен барельеф: существа с хоботком катаются на карусели.

- Пойдемте! Это еще не все! - позвал Гедеван.

Пошли.

- А людей ты тут не встречал? - спросил Машков.

- Сейчас сами все увидите, - загадочно улыбнулся Гедеван.

- Одень цак, - потребовал Машков.

- Зачем? Тут можно так.

- Одень!

Гедеван неохотно нацепил колокольчик.

Свернули в узкий коридор.

* * *
Мастерская.
* * *

Здесь! - шепнул Гедеван и открыл асбестовую дверь. Они вошли в закопченное помещение с низким потолком. Вдоль стен на крюках висели брезентовые маскхалаты. На полу валялись кисти, обрезки материи, резины, пластика. Возле обитой медными пластинками, двери стояли чаны с краской и большой чугунный аппарат, напоминающий ножную швейную машинку без кожуха.

- Теперь - смотрите! - прошептал Гедеван и переключил вмонтированный в стену рубильник.

Тихо заскрежетала плюканская музыка. Медная дверь бесшумно растворилась и в комнату, пританцовывая, вошла изящная девушка в серебристом плаще. В руке она держала керамическую пиалу.

- Ку-у, - нежно пропела девушка, остановившись перед землянами и грациозным движением дотронулась пальчиком до своей высокой прически.

- Ку, - сказал Гедеван и похлопал себя по голове. - Знакомьтесь, это Владимир Николаевич, -представил он Машкова.

- Здравствуйте, - Машков тоже пошлепал себя по макушке.

- Ку-у-у, - снова пропела девушка. Она взяла из пиалы шепотку песка, подняла руку, запрокинула голову и струйка песка полилась на ее лицо.

- Чего она говорит? - тихо спросил Машков Гедевана.

- Песок хвалит.

- Ку! - девушка откинула пиалу и закружилась в плюканском танце.

- Спроси: это ее ракета там стоит? - шепнул Машков.

Сейчас. Девушка, скажите, пожалуйста, - Гедеван пошел к танцовщице. И… прошел сквозь нее.

Машков оторопел.

Гедеван сиял.

- Видели, смотрите! - Гедеван провел рукой. Рука беспрепятственно пересекла девушку. -Это объемное видео! – крикнул он. - Переключите вниз. Там еще лучше программа идет! Машков нерешительно передвинул рычаг.

Музыка смолкла. Видео-чатланочка исчезла.

- Ы-ы-ы… - вывел трели сильный драматический тенор и в комнату стремительно вошел кучерявый мужчина в сиреневых галифе и куртке с ажурными резиновыми кружевами. За ним, на четвереньках, поспешал безволосый толстяк с колокольчиком между ноздрей.

Оба проскочили сквозь Гедевана и затормозили перед Машковым.

- Ку! - Кучерявый дотронулся до плеча Безволосого, показал ладонь Машкову, крикнул: «Ку!» и взял на самой высокой ноте: “Ы-ы-ы”.

- А этот, что хочет? - спросил Машков.

- Это не то! Дядя Вова, еще чуть ниже переключите! - попросил Гедеван.

Машков переключил.

Кучерявый с Безволосым исчезли.

- Ку! - раздался грозный окрик и в комнате появился нечесанный малый в брезентовом плаще.

- Эх! Это тоже не то! Дайте я сам. Тут такие девушки… Вах !

Гедеван хотел пройти сквозь малого, но наткнулся на него.

Малый оказался из плоти.

- Кю! - выругался Малый.

- Извините, пожалуйста!

- Ку! - Малый показал гостям, чтобы они убирались.

- Секундочку! Товарищ, это ваш пепелац там стоит? - спросил Машков.

- Ку! - Малый снова указал на дверь и поднял с пола железный прут.

- Спокойно! Не торопись, родной! Такое предложение! Мы пацаки с планеты Земля. У нас там кц - во! - Макшов провел ребром ладони по лбу. - Если ты доставишь нас на Землю, мы дадим тебе столько кц, сколько сможешь увезти. Идет?

- Детина опустил прут:

- Покажи кц, - попросил он.

- Нет с собой. Все дома осталось. Там! - Машков показал пальцем на потолок, - Вот только коробка от кц. На, смотри! - он достал коробок из-под спичек. - Видишь?

- Пойдем, - сказал Малый и вышел в коридор.

* * *

Они шли по тоннелю.

Извините, то что мы видели - это голография? - спрашивал Гедеван Малого.

- Нет. Это Пж, - ответил Малый и свернул в узкий коридор.

- Э… Гражданин! Господин чатлан! - позвал Гедеван.

- Чего?

- Извините, но пепелац там, - Гедеван показал в обратную сторону.

- Там чужой. Мой тут, - сказал Малый и нажал на кнопку. Стена раздвинулась, за ней оказалась пустыня.

* * *
Ворота в пустыне.
* * *

Малый показал, что надо выходить.

Гедеван ступил на песок. Машков задержался.

- Слушай, - сказал он. - Только учти, мы номер свой не знаем.

- Учту,- кивнул Малый. - Иди.

Машков повернулся. И тут получил сильный пинок под зад.

Он пробежал несколько шагов и упал в песок.

Ворота с лязгом сомкнулись.

- Так! Спокойно! - Машков вскочил, кинулся к воротам.

Хотел было раздвинуть их, но тут же отдернул руку.

- Дядя Вова! - крикнул Гедеван.

- Спокойно! Этот гад электричество включил!

- Железная дорога!

Железная дорога.
* * *

По пустыне по ржавым рельсам катила железнодорожная платформа. На платформе на четырех медных столбиках покачивался пластиковый гамак под навесом. Рядом стояла никелированная клетка, В клетке на подушечке сидела темнокожая девушка с колокольчиком в носу. Она прозрачной леской зашивала дыру в полосатой майке, похожей на морскую тельняшку. От клетки к гамаку тянулась веревка, на которой висели резиновые колготки и прочее из женского туалета.

- Стой! Стой! - Машков и Гедеван, звеня колокольчиками, бежали наперерез платформе. Платформа остановилась. Девушка вышла из клетки, закрутила маленькую изящную кофемолку, завиляла бедрами и запела:

- Ы-ы-ы-ы.,

- Не планета, а сплошная филармония, - задыхаясь, проворчал Машков. - Ку! - выдохнул он, подбежав. Присел и выпрямился. - Приседай! - велел он Гедавану.

- Зачем? Она тоже пацашка, - запротестовал Гедеван. - Или, вообще видео. Я же говорил: визатор надо купить! Девушка, извините, вы кто?

Девушка перестала петь и сказала низким грудным голосом:

- Два чатла плати за выступление.

- Извините, нету, - смутился Гедеван.

- Хамство, - вздохнула девушка и платформа поехала.

- Стой! Погоди! - Машков побежал за платформой.

Платформа затормозила.

- Что надо? - хмуро спросила актриса.

- Девушка, вы куда едете?

- А твое какое дело?

- Она не видео, - сказал Гедеван.

- Довези нас куда-нибудь, - попросил Машков.

- Чатл, - девушка протянула руку.

- На, часы!

- Пока.

Платформа снова двинулась.

Земляне побежали за ней.

- Девушка, возьми нас, а я отработаю! - кричал па ходу Машков.

- А что ты умеешь?

- Все! Я строитель! На бульдозере могу! На кране! Ну, там, ремонт… Профилактика!

- Это никому не надо.

- Возьми! Я платформу толкать буду!

- Зачем? Она сама едет. А ты что-нибудь умеешь? - крикнула она Гедевану.

- Я? Я английский знаю! Французский слабо! – перечислял Гедеван, бегущий. – По шахматам у меня первый разряд. По пингпонгу второй. Стихи пишу…

- А, ну вас в болото! - махнула рукой девушка. - Нашли дурочку!

Платформа прибавила скорость.

- Стой! - заорал Машков. - Деловое предложение!

Платформа остановилась.

- Мы выступать с тобой будем! Я петь, плясать. Скрипач на скрипке сыграет.

- Сыграй, - сказала девушка Гедевану.

Гедеван покраснел.

- Я не умею, - виновато сказал он.

- Я умею! - Машков вырвал футляр у Гедевана, вынул скрипку и смычок, футляр бросил на рельсы.

- Дядя Вова! Чужая скрипка!

- Спокойно, скрипач! И Машков зажал скрипку подбородком, нещадно фальшивя, запиликал нехитрую песенку, которую разучивают в начальных классах детских музыкальных школ.

- Тихо! - остановила его артистка. Взяла “кофемолку” и приказала: - Давай сначала.

Машков заиграл. Девушка крутанула ручку “кофемолки” и из невидимых динамиков полилась музыка, по отвратительности звучания сравниваемая лишь со звуком бритвы, проводимой по стеклу.

- И пой, - велела девушка.

- Сейчас! Как там? Ага, вот: - Машков запел, подыгрывая себе на скрипке:

Мама, мама, что я буду делать?

Мама, мама, как я буду жить?

У меня нет теплого пальтишки,

У меня нет теплого белья.

- Ы-ы-ы, - хрипло взяла девушка и затряслась.

Машков перестал играть.

- Сойдет? - робко спросил он.

- Ты садись, - сказала ему актриса. - А ты… - она посмотрела на Гедевана, задумалась.

Я барабанить могу, - пробурчал Гедеван и покраснел.

* * *
Железная дорога № 2.
* * *

Оранжевое солнце висело над горизонтом, косыми лучами освещая пурпурные пески Плюка. Платформа бесшумно, как во сне, катилась по рельсам. Девушка сидела в клетке на подушке, земляне, - перед ней на курточке Гедевана. Голову Гедевана украшала пилотка из газеты.

Машков мастерил вторую.

- Цан, а можно еще на скрипке, как на мандолине сыграть. - предложил Гедеван. Он взял скрипку, проверил пальцем строй, - Дядя Вова дайте спичку, пожалуйста.

Машков посмотрел на него.

- Извините, забыл, - вздохнул Гедевай. - Ничего, я ногтем.

Гедеван заиграл “Сулико”.

- Не надо. Отсебятина. Маму будем петь, - сказала Цан и улыбнулась Машкову.

Машков закончил шапку. Надел.

- Цан, посмотри, а вот Батуми, - Гедеван показал пальнем на фотографию на сгибе газетной пилотки Машкова. На фотографии был запечатлен колхозник на фоне чайной плантации. Бату-у-ума, - мягко повторила Цан, глядя в глаза Машкову.

- Нет, Батуми - это город. А это, - Гедеван похлопал Машкова по плечу, - Владимир Николаевич.

- Дядя Вова, - нежно сказала девушка.

- А меня зовут Гедеван, - сказал Гедеван.

- Ты говорил, скрипач, - напомнила Цан и подмигнула Машкову.

- Цан, у тебя воды не найдется? - спросил Машков.

- Найдется, - ласково ответила девушка.

- Угостишь?

- Угощу потом. После выступления.

- Ясно. - Машков открыл портфель, вынул пучок травы и нож. - Высушим, покурим. Не возражаешь? - спросил он Гедевана.

- Что вы?! Пожалуйста! - Цан, это грузинская трава киндза.

- Кин-дза-дза, - поправила Цан.

- Нет, Цан, - улыбнулся Гедеван. - Кин-дза-дза - это ваша галактика, а киндза - это наша трава. Вах! Как я раньше не додумал? Владимир Николаевич, а может это не совпадение, а? Может кто-то из наших когда-то в древности уже прилетал сюда и отсюда это название? А что? Почему нет?

- Из Батуми прилетал, - сказала Цан и снова подмигнула Машкову.

- Нет, почему обязательно из Батуми… Это ж так… Гипотеза…

Машков положил траву на футляр и стал нарезать ее на узкие полоски.

- Цан, извини, а вот такие, с хоботками, это кто? - спросил Гедеван.

- Никто. Фитюльки.

- В какой смысле?

- Во всех. Болтают, что они тут раньше до плюкан жили.

- Но это так… Треп.

- Цан, а еда у тебя есть? - спросил Машков.

- У меня все есть, дядя Вова, - многозначительно сказала Цан.

- Дядя Вова, шлюпка! - сказал Гедеван.

Впереди на песке полусгнившая шлюпка.

- Скоро будем выступать. - Цан прикрепила колокольчик к носу.

Машков и Гедеван последовали ее примеру.

- Цан, если тут раньше море было, почему ракушек нет? - спросил Гедеван.

- Из них луц сделали.

- Чем думали эти плюкане, когда все уничтожили. Как тут можно жить? – возмутился Гедеван.

- Лично я довольна, что меня сюда занесло, - сказала Цан.

В этой галактике Ки лучше, чем Плюк планеты нет.

- А что на твоей Зетте еще хуже было?

- Воздух.

- Воздуха не было?

- Был, Но не у всех.

- Как это? - поднял голову Машков.

- А так. У кого есть чатлы, тот покупает кусок воздуха.

- И это его воздух. А если я подышала его воздухом, то мне надо платить, - Цан выразительно посмотрела на Машкова. - Вот так-то.

- Катер! - воскликнул Гедеван.

- Впереди из-за бархана показался катер.

- А как определить, где чей воздух? - спросил Машков.

- Ну вот, смотри. Вот твой участок воздуха. Вот его. А между ними безвоздушное пространство. Элементарно.

- А у кого денег нет, тот чем дышит?

- А тот не дышит. Тот последний выдох в шарик выпускает.

- Ну ладно, приехали… Приготовились! - Цан взяла кофемолку, встала. - Играем, как репетировали.

- Буксир, - сказал Гедеван.

Машков аккуратно собрал нарезанную траву, спрятал ее в нагрудный карман и взял у Гедевана скрипку и смычок. Гедеван поднял футляр.

* * *
Катер.
* * *

Платформа остановилась у катера.

Это был ржавый большой буксир со свежевыкрашенной оранжевой рубкой. Поломанная мачта, упиралась в фальшборт, лежала клотиком на песке. К фальшборту был привязан большой серый шарик.

- Заходите, ребята, - позвала Цан, освобождая место в клетке.

- Цан, в клетке мы петь не будем. Это унизительно, - твердо сказал Гедеван. - И тебе не позволим! Выходи! Пусть попробует кто-нибудь что-то сказать. Я с ним поговорю!

- Кю! - раздался истеричный вопль и их рубки на палубу выскочил взъерошенный, небритый мужик, с лицом помятым, как привокзальный пирожок.

- Кю! Кю! Кю! - завизжал Пирожок, поглядев на артистов. Он двумя руками содрал привязанный к борту серый шар и сжал его руками. Шар с шумом лопнул. Пирожок бросил на палубу остатки и скрылвя в рубке.

- Чего он сказал? - спросил Машков.

- Говорит, чтобы мы не выступали. У него башка болит. Ребята, подтяните телегу, а то тут подъем, - попросила Цан.

Машков положил скрипку на платформу, соскочил на шпалы и приналег на платформу.

Та не двигалась с места.

- А шарик зачем он раздавал? - спросил Гедеван.

- Потом расскажу, Ты, скрипач, не филонь! Помоги дяде Вове, - сказала Цан. Гедеван спрыгнул, но не успел он прикоснуться к платформе, как та быстро покатилась.

- Привет, ребята! - крикнула Цан и выбросила на песок скрипку, портфель и футляр.

Платформа, развив скорость, мгновенно превратилась в точку в далекой перспективе рельс.

- Уехала, - удивился Гедеван.

- Такова жизнь, родной, - сказал Машков голосом Би и пошел за вещами.

- Кю! - из рубки выскочил Пирожок с тяжелой чугунной трубой в руках и провел невидимым лучом по рельсам. Рельсы запузырились и растеклись по песку.

- Кю! - Пирожок провел трубой у себя под ногами.

- Лазер, - шепнул Гедеван.

- Здоровайся! - в панике шепнул Машков Гедевану. - Присел, хлопнул себя по щекам и крикнул:

- Ку!

- Ку! - пустил петушка Гедеван и зашлепал себя по щекам нещадно.

Пирожок наконец обратил внимание на землян.

- А где еще одна штука? - спросил он, тяжело дыша.

- Уехала и нашу клетку увезла. Ку, дорогой! Ку! – Машков снова похлопал себя по липу и присел.

Пирожок вздохнул, положил трубу на борт и задумался, глядя на землян тяжелым свинцовым взглядом.

Помолчали.

Вдруг раздался скрип, скрежет и корма катера, развалившись, грохнулась на песок. Пирожок мельком взглянул на обломки и, вернувшись взглядом к землянам, начал бить по фальшборту пальцем и размеренно выговаривать:

- Идите и передайте Пж, что Кырр был вынужден трэнклюкировать шарик своего отца, чтобы его последний выдох не видел, как на Плюке пацаки перед стопроцентным чатланином без клетки хотели петь.

- Слушаюсь! - козырнул Машков. - За мной, скрипач! – и зашагал по рельсам.

- Есть! - крикнул Гедеван и побежал за Машковым.

- Стоять! - грозно крикнул Пирожок.

Земляне застыли.

- Передайте ему, что не для того мы его выбрали, чтобы он спокойно смотрел, как каждую ночь над моей головой висела и нахально светилась эта пацакская планета Зетта! – Пирожок показал на небо.

- Слушаюсь! - сказал Машков.

- Есть! - крикнул Гедеван.

- Стоять! И передайте этому клоуну, что если он не приступит к тренклюкации,. то я… Хотя нет! Я ему сам все скажу!

- Пирожок по трапу спустился о катера, взял трубку на плечо и зашагал по песку навстречу заходящему солнцу.

* * *
Шпалы.
* * *

Смеркалось. Машков и Гедеван топали по шпалам,

- Все должно развиваться в естественной гармонии, - говорил Гедеван. - Нет, дядя Вова?

- Да. Коли есть рельсы, то должен быть и вокзал.

- Нет, я о чем говорю… Лично я считаю, что техническая мысль не должна бежать впереди общественного сознания. Иначе плюкановский абсурд можно получить. Как вы думаете?

- Одного не могу понять, скрипач, хотел стать дипломатом, а пошел в текстильный. Ну, понимаю, в Иняз или педагогический. Почему?- помолчав, спросил Машков.

- В педагогический Алик не пустил.

- Алик кто? Брат?

- Папа.

- Мать жива?

- Нет. Меня Алик воспитал.

- Он текстильщик?

- Текстильщик дядя, Алик учитель.

- Язык преподает?

- Английский.

Помолчали.

- А я одним только иностранным овладел. Но зато в совершенстве, - сказал Машков. - Вот спроси меня, как по пацако-чатлански будет “Спокойно, скрипач. Если есть на этом Плюке где-нибудь гравипаппа, то мы ее достанем. Не такое доставали”. Спроси!

- Я и сам знаю. “Ку”.

* * *
Космическая свалка.
* * *

Желтое солнце наполовину спряталось за горизонт, а рядом взошло второе - огромное, лиловое…

И, слившись, лучи двух солнц осветили фиолетовым светом свалку проржавевших и истлевших пепелацов и космических кораблей самых причудливых форм и конструкций. Машков и Гедеван сидели на сопле ракеты типа Шатл. Машков курил самокрутку из прянной травы. Гедеван слушал наушники магнитофона.

Машков закашлялся.

- Отрава!. - он посмотрела на Гедевана и заметил, что по его щеке катится слеза. Дай послушать, - попросил Машков.

Гедеван снял наушники, протянул Машкову. Из наушников загремел панк-рок…

- А… Это я не люблю, - Машков вернул наушники.

Гедеван выключил магнитофон, поставил его на сопло, и лег, свернувшись калачиком. Вдалеке пролетел, сверкая мигалками, эцилоппский летательный аппарат.

Машков затушил окурок, вздохнул, надел наушники, включил магнитофон. Послушал, послушал земное. И тоже прослезился.

* * *
Ярославль.
* * *

Набережная. Заиндевевшие деревья. Длинные тени на свежем снегу. Гедеван в газетной пилотке, в желтых резиновых штанах, в желтых тапочках идет за представительным мужчиной в дубленке вдоль литой ограды.

Мужчина (на ходу): - Гедеван Александрович, я понимаю, когда речь идет о пропуске без уважительных причин одного или даже двух дней. Но шесть лет! Какой может быть разговор о восстановлении? Абсурд!

Гедеван (волнуясь): - Константин Борисович, мы с Владимиром Николаевичем получали два чатла за выступление. Вода и каша - полчатла в день. При самом строгом режиме экономии. Штрафы эцилоппам в среднем один чатл в три дня. А гравицаппа стоит пол-кц. Считаем. Пол-кц делим на десять, вычитаем переезды - получаем шесть лат. Раньше я никак не мог пернуться.

Мужчина: Милиграмм кц - это сколько в переводе на чатлы?

Гедеван: Двадцать тысяч!

Мужчина: Дороговато!

Гедеван: Дикие нравы. Константин Борисович. Лично я считаю, что все должно развиваться в гармонии. Иначе плюканский абсурд может получиться.

Мужчина: Все это хорошо. Гедеван Александрович. Но мне нужны не слова, а оправдательные документы. Справки, так сказать.

Гедеван достает из кармана керамический квадратик и гайку.

Гадеван: - Вот чатл. Вот цак. А гайку и песок я приложил к объяснительной записке и сдал в деканат Валентине Ивановне.

Мужчина: - Гедеван Александрович, вы же взрослый человек.

Проучились один семестр, исчезли на годы. Появились с каким-то кусочком глины, колокольчиком от донки и претендуете на функционирование. Тоже, вы меня извините, абсурд!

Гедеван: - У меня не только колокольчик. У меня еще вот.-Достает из портфеля шар со штырями, поворачивает его, шар гудит. Только это я не могу отдать. Это я вместе с песком должен отправить в Академию наук.

Мужчина (вздохнув): - И еще, если вы способны музицировать, почему вы никогда не принимали участия в институтской самодеятельности? Вы меня извините, скрипач, но это элементарное ку!

Гедеван: - Я не музицировал. Я только пел: Ы-ы-ы…

* * *
Космическая свалка.
* * *

Утро. Гедеван спал на песка возле ржавой ракеты. Он дергался во сне и мычал: Ы-ы-ы…

Машков сидел на сопле, брился заводной бритвой, думая свою горькую думу.

За ним простиралась свалка.

Машков выключил бритву, открыл бутылку чачи, намочил платок, стал протирать лицо. Застыл. Прислушался.

- Скрипач! - потеребил он Гедевана.

Гедеван замолк, открыл глаза, ошалело посмотрел на Машкова.

- Отчислили, - сообщил он.

- Тихо!

Из глубины свалки донеслось: Ы-ы-ы…

- Ы-ы-ы… - трясся на краю свалки в клетке Би.

- Ы-ы-ы… - вторил ему, подпрыгивая на одной ноге, потный Уэф и пинал партнера второй ногой.

Перед ними сидели два оборванца.

Окончив номер, Уэф плюнул на Би, и артисты застыли в эффектных позах.

- Кю! - выругался один из оборванцев и, зачерпнув рукой песок, швырнул его в лицо Уэфа.

- Кю! - с отвращением подтвердил другой, и они скрылись за останками пепелаца.

Би вышел из клетки, взялся за прутья с одной стороны, Уэф - с другой, они подняли ее и понесли.

- Привет, - из дыры в ржавой ракете вышли Машков и Гедеван. - Давно не виделись.

Инопланетяне вздрогнули, спустили клетку.

- Ну, что мы про вас думаем? Проникайте в сопоставление, родные, - ласково улыбнулся Машков.

- У-у-у! - завопил Уэф. Он упал на песок и стал в истерике лупить по нему кулаками. Би встал на колени и зарыдал в голос.

- Братцы! Ну что мы вам такого сделали? За что вы нас преследуете?! Мы несчастные, нищие, голодные актеры! Мы не можем вас бесплатно кормить! Небо видит, ты не должен нам руки-ноги выдирать!

- Небо видит, что играть надо уметь, родной! А ну в клетку! Живо! - Машков взял Би за шиворот и втолкнул в клетку.

Влез туда сам. За ним втиснулся Гедеван.

- Крути свою баранку! - приказал Машков Би, вынимая скрипку из футляра.

- Владимир Николаевич, не надо, родной! Побьют! - всхлипнул Би.

- Молчать! Раз, два, три! Крути! - скомандовал Машков и запиликал на скрипке.

Би нехотя закрутил кофемолку. Гедеван лихо забарабанил.

- Мама, мама, что я буду делать!

Мама, мама, как я буду жить! –

пропел уголком рта Машков, И частушка, усиленная мощным динамиками, понеслась над свалкой.

- Ияво, ияво! - вступил Гедеван, выводя гурийские трели.

И тут из пепелацев, из ракет, из космических кораблей вылезло около тридцати мужчин и женщин в отрепьях. Они окружили клетку и затряслись.

Уэф быстро поднялся, отряхнулся, запрыгал и вступил басом: -Ы-ы-ы…

- Заткнись! - рявкнул Машков, - У тебя слуха нет!

Уэф покорно замолчал.

Пропев еще куплет, земляне сделали зрителе “комплимент”.

- Ку! Ку! Ку! - одобрили плюкане и кинули на песок несколько монет.

- Владимир Николаевич, родной, они вас еще просят сыграть!- возбуждённо перевел Би.

- Эцилопп! - вдруг раздался истеричный крик.

Плюкане тотчас разбежались и исчезли. Как не было. Наступила тишина.

Из-за ржавой формы вылетел черный летательный аппарат с мигалками. Завис на некоторое время в воздухе и полетел дальше.

- Почему они убежали? - спросил Гедеван. - Они же чатлане. Нет?

- Они здесь пластик нелегально жрут, - вздохнул Би.

Уэф подскочил к Машкову, дотронулся до его плеча, поднял руку, как это делал видно кучерявый, и торжественно провозгласил:

- Дядя Вова! Я очень тебя полюбил! - объяснил Уэф.

- Я его еще больше полюбил! - воскликнул Би.

- А где пепелац? - спросил Гедеван, покрутив головой.

- Там, - Би махнул рукой в сторону горизонта. - Луц кончился, генацвале. Из-за тебя, зараза, - сердито сказал Уэф Машкову.

* * *
Ровная пустыня.
* * *

Солнце стояло в зените. По поверхности раскаленной, растрескавшейся пустыни тарахтел никем не ведомый тракторенок, (тот, который раньше висел в рубке на потолком), тросом тянул за собой пепелац, сзади межзвездный корабль толкал весь ансамбль.

- А у вас что на Земле в клетках никто не сидит? – тяжело дыша спрашивал Би.

- Бывает, - отвечал Машков.

- На Земле в клетках сидят только звери, в зоопарках, - соврал Гедеван.

- Вот. Значит звери у вас чатлане, - сказал Уэф.

- Звери сидят в клетках не потому, что они чатлане, а потому что они кусаются, - возразил Гедеван.

Машков опустил пепелац, сел, снял сапог.

- А лебедь? - спросил он.

Ракета остановилась.

- А лебедь когда в клетке сидит? Лебедь в парке куда хочет плавает, - возразил Гедеван.

- Вот. Значит лебедь у вас такой же пацак, как и вы, - сказал Би.

Тракторенок ревел, надрывался, колеса пробуксовывали.

- Кончай филонить, дядя Вова! - строго сказал Уэф.

Машков высыпал из сапогов песок, выкинул стельки, надел сапоги, уперся в корпус пепелаца и скомандовал:

- Раз!Два! Полетели, пацаки!

Бурлаки напряглись, налегли и пепелац, скрипя и покачиваясь, сдвинулся с места и покатился.

* * *
Луцеколонка.
* * *

Посреди безжизненной пустыни стояла высокая будка с зеркальными стенами и краном. От крана к пепелацу тянулся тонкий гофрированный шланг.

Перед пепелацем в клетке стояли запыленные, покрасневшие, с облупившимися носами пацаки - Машков, Гедеван и Би. Рядом на динамике еле держался чатланин Уэф.

Машков облизал потрескавшиеся губы и отсчитал:

- Раз, два, три,

- Бум! Бум! Бум! - старательно запел Уэф и затрясся.

Би закрутил кофемолку. Гедеван забарабанил по футляру.

Машков запиликал, и квартет заголосил:

Мама, мама, что я буду делать?

Допев песню, артисты сделали “комплимент” и застыли. Не слышу оваций, - Машков вытер рукавом пот со лба.

- Она не может овацировать. Служащим это запрещено, - сказал Би, кивнув на будку. – Дядя Вова, играй про “Сулико”.

- Когда про любовь - она больше скидку делает.

- Поехали, скрипач. Раз, два, три,..

И ансамбль запел на грузинском:

- Я могилку милой искал,

Сердце мне томила тоска…

- Ы-ы-ы! - вдруг высоко взял драматический тенор. Дверцы будки раздвинулись, и из нее выскочили Кучерявый и Безволосый на четвереньках.

Дверцы сомкнулись.

Кучерявый остановился перед клеткой, дотронулся до плеча Безволосого, поднял руку, крикнул “Ку!” и заголосил: Ы-ы-ы!

- Видео? - спросил Машков.

- Да, - вздохнул Би,

- Выруби!

- Ты что, совсем? ! - Уэф покрутил пальцем у виска. – За это пожизненный эцих с гвоздями дают!

Кучерявый достал из кармана пластиковый намордник, покрутил им, показывая, какой он мягкий, и натянул его на голову Безволосого.

- Ку! - в восторге завизжал Безволосый. Он лег и поставил себе на голову ногу Кучерявого и ворковал: - Ку, ку, ку…

- Ы-ы-ы! - взял Кучерявый на самой высокой ноте, и парочка растворилась. Как и не было.

- Что они сказали? - опросил Гедеван.

- Предвыборная речь балды Пж, - проворчал Уэф.

Он плюнул на Би, слез с динамика, достал из правого кармана деньги, из левого – часы Машкова и поплелся к будке, остановился, улыбнулся и нежно сказал:

- Ку-у!

- Чатл! - раздался металлический голос, из будки выскочил рычаг с керамическим ящичком. Уэф с подозрением посмотрел на будку, схватил ящичек двумя руками и заглянул одним глазом в отверстия. После чего плюнул на ящичек и отпустил. Щелчок. И ящичек скрылся в гнезде.

Уэф обессиленный опустился на бетонную площадку рядом с будкой и сокрушенно прохрипел:

- Эти плюкане женщину вынули - автомат засунули.

Ну давай возьмем на то, что есть. Хоть полдороги пролетим, - крикнул Машков, выходя из клетки.

- Луц по кусочкам не продают, пацак. Луц десять чатлов заряд, а у нас - семь, - не поднимая головы, сказал Уэф,

- А далеко до центра? - спросил Гедеван, держась за клетку.

- Двести километров, - поднялся Уэф и заковылял заводить трактор.

- Дядя Вова, - зыркнул глазами на Уэфа, доверительно зашептал Би. - У Уэфа еще чатлы есть.

- Не может быть.

- Он умный. Он знает, всегда темный день может наступить, - прошептал Би, показывая на свою правую калошу, а потом на ноги

- Куда уж темнее. Эй, чатлан! - позвал Машков.

- Чего? - оглянулся Уэф.

- Поди-ка сюда, - поманил пальчиком Машков.

- Зачем?

- Фокус покажу.

Уэф нехотя подошел.

Подними ножку.

Уэф посмотрел на Би.

- Негода! Негода! Надо летать! - он повернулся и хотел было пойти, но Машков обхватил его сзади и поднял.

- Скрипач, сними с этого гаденыша правую галошу!

Гедеван поймал правую ногу инопланетянина и сдернул в нее тапочку. Из тапочки на песок посыпались монеты.

Машков отпустил Уэфа, передал скрипку Би, нагнулся и стал собирать чатлы.

Уэф подбоченился и пронзил глазами Би.

- Кю, - с ненавистью процедил он.

- Повтори! - оказал Би, побледнев от бешенства.

- Кю!

Би отошел на шаг и о криком:

- Сам ты кю! - размахнулся, и скрипка с треском разбилась об лысину чатланина.

- Вах! - в ужасе закричал Гедеван. - Скрипка!

- Кю-юю-ю! - завизжал Уэф и повис на борода Би.

- Дядя Вова, как я теперь профессору…

- Тихо! Стоять! - командорским голосом закричал Машков.

Уэф, не выпуская бороды, обернулся к Машкову.

- Делаем так, - сказал Машков. - Поднимаем вот это! – он поднял гриф с остатком деки, - и вынимаем вот это!

Машков осторожно вытянул из-под грифа спичку. Белую! С головкой!

- Молоток твой алкаш профессор! - сказал он Гедевану. - Прилетим, я ремонт ему бесплатно сделаю.

- Вах! - закричал Уэф, отпустив обидчика и подбегая к Машкову. - Это мне быстро давать! Это моя голова нашла.

- Спокойно, - Машков отстранил Уэфа.

- Небо! Небо хотело, чтобы я скрипку в руки взял! - рухнув на колени, с пафосом воскликнул Би. - Дай мне, дядя Вова!

- Небо хочет, чтобы этот кц я хранил, родной, - он протянул руки Машкову.

- Что значит, небо хочет?!- закричал Гедеван. - Мало кто чего хочет! Скрипка наша! Ясно?!

- Нет! Извиняюсь! Скрипка не ваша! Скрипка профессора Рогозина! - запротестовал Би.

- Спокойно! Делаем так! - командирским голосом рявкнул Машков. Он снял с головы пилотку, спрятал в складку спичку и, посмотрел на часы. - Так… Пятница… К понедельнику может еще и успею на планерку. А ну гуси-лебеди, заправляйтесь! Быстро!

… И снова пепелац летел над песками.

* * *
Рубка.
* * *

Машков и Гедеван снова сидели на динамиках. А Би и Уэф - в своих креслах. Машков склеивал скрипку космическим клеем. Гедеван, смотрясь в зеркало, повязывал галстук. Би протирал лицо песком. Уэф - он был в кальсонах с биркой и майке Гедевана - водил по щекам медной пластинкой. Брился.

Гедеван говорил:

- Италию я сразу найду - это сапог. Летим направо. Там Черное море. Внизу Турция – такая коричневая… Чуть выше - Батуми. От Батуми прямо наверх…

- Дай-ка! - Уэф вырвал зеркальце из руки географа.

- Вах! Что за человек! Что у вас языка нет? Скажите нормально - я вам сам дам! - возмутился Гедеван.

Уэф, напевая “Кин-дза-дза, куда-дза-дза, летим-дза-дза, ы-ы-ы” , достал из “бардачка” два керамических шара, соединенных ремешком. Вытер шары о майку, закинул ремень за шею, подвигал шары так, что они симметрично висели у него на груди, и снова посмотрелся в зеркало.

- Это что? - заинтересовался Гедеван.

- Основа жизни… Ы-ы-ы.,.

- В каком смысле?

- Во всех.

- Продайте.

Уэф поднял руку, пощекотал себя под мышкой и противно захихикал: Хэ-хэ-хэ!

- Хорошо. Бери одну штуку,- даю зеркало и вот этот галстук.

- Хэ-хэ-хэ. Би, объясни этому пацачонку.

- Скрипач, родной, основа жизни поштучно не продается. Основа жизни - основа только в паре. А когда пары нет, то и жизни нет. Такова жизнь, родной, - печально сказал Би и глаза его увлажнились.

- Порядок! - Машков поднял скрипку, - Как новенькая.

- А вон лишний кусочек остался, - позлорадствовал Уэф.

Гедеван тяжело вздохнул.

Машков посмотрел на него, тоже вздохнул и стал разбирать скрипку. Склеенные куски легко отделялись.

- Вы извините меня, конечно, инопланетяне, но ваш клей -”кю” и больше ничего, - сказал Машков.

- Дядя Вова, даже фитюлька знает, что прежде чем клей клеить, надо обработать поверхность слюной, - сказал Би и поднял шторку переднего иллюминатора.

- Вах! - воскликнул Гедеван. - Это что?

- Центр, родной.

- А шар это дирижабль?

- Шар - это последний выдох Пж, балда! - встрял в разговор Уэф.

* * *
Корабль.
* * *

Над песком, натягивая мощные, уходящие в песок, канаты, покачивало гигантский полукилометровый шар.

Под ним, утонув в песке до ватерлинии, стояли развалины огромного корабля. С высокими башнями, пушками, ракетами…Над кораблем патрулировали эцилоппские пепелацы и пепелацики. По песку трактора тянули вагончики с песком в корабль и из корабля. Они казались совсем маленькими на фоне ржавой громады.

* * *
Кладбище у корабля.
* * *

Би запер дверь пепелаца и компания гуськом пошла между вялыми, пыльными шариками, которые колыхались, натягивая уходящие в песок лески.

- Дядя Вова! Помни! Про спичку не думай! - нервно шепнул Би. - Тут таможня поймет и сразу…

- Транклюкируют на хрен, - закончил фразу Машков.

- Ты про Люсеньку думай,. про Брюшкину думай, - подмигнул Машкову Уэф и пощелкал висящими у него на груди шарами.

- Да что вы прицепились с этой Брюшкиной? Нету ее. Замуж вышла, - отмахнулся Машков. - А мне про кого думать? - улыбнулся Гедеван.

- А ты вообще не нужен, скрипач! Ты в пепелаце сиди! - сказал Уэф.

- Господин Чатлан! - выкрикнул, сверкая глазами, Гедеван.

- Зарубите себе на носу! Я вам не скрипач! И не балда! Меня зовут Гедеван Алексидзе, ясно?!

- Ясно, генацвале. Ясно… Ты тоже думай. Ты думай, что все теперь думают, что ты скрипку украл, - посоветовал Би.

- А иди ты! - тихонько выругался Гедеван по-грузински.

Шарики кончились. Стал хорошо виден корабль и шар над ним.

- Братцы, что мы так далеко сели? Отсюда пилить и пилить, - проворчал Машков.

- Ближе - платить надо, - вздохнул Би и вдруг вскричал в ужасе: - Скрипач! Ты что делаешь, родной?!

- Хотел шарик оторвать, - пожал плечами Гедеван.

- Гедеван Алексидэе, ты осквернитель праха! У тебя ничего святого нет, родной!

-Я извиняюсь, но насколько я понимаю, последний выдох - это фигуральное понятие.

- Не фигуральное, а последнее, балда! - закричал Уэф. – Я говорил, скрипач не нужен? Говорил?

- Слушайте, не надо мозги пудрить. Надоело! Может вы сейчас нам скажите, что вот этот идиотский дирижабль ваш Пэжэ своим предсмертным выдохом надул? Абсурд!

- Тсс, - Би приложил палец к губам. - Пж жив, родной, - шепотом сообщил он.

- Пж я очень люблю! - громко провозгласил Уэф.

- Я его еще больше люблю! - крикнул Би.

На краю кладбища один над другим стояли два прозрачных резервуара, наполовину заполненных песком. Из верхнего песок струился в нижний, по принципу песочных часов. Там трудились два мужика. Один стоял на стремянке, другой - внизу. Нижний ведром загребал песок из нижнего резервуара и передавал ведро верхнему. Верхней высыпал песок в свой резервуар и возвращал ведро нижнему. И т.д.

- Что они делают? - удивился Гедеван.

- Вкалывают, - сказал Уэф.

Возле ржавой карусели старик-пацак в рваном скафандре мел метлой песок. Уэф подошел к нему, шепнул что-то и дал монетку.

Старик-пацак опасливо огляделся, разгреб песок и поднял рукояткой метлы крышку люка.

- Ку! - шепнул он и показал, чтобы быстро влезали.

* * *
Железный коридор.
* * *

Они шли по рельсам, уложенным на железном гофрированном полу железного коридора. Машков и Би несли рельсу. Гедеван и Уэф - большой моток проволоки.

- А раньше здесь что было? - спрашивал Гедеван.

- Луцепровод, - отвечал Би.

- Раньше здесь все было. - вздохнул Уэф.

- Спокойно! - шепнул Би. - Дядя Вова! Не думай! Не думай!

Из-за поворота, навстречу им шел высокий, тощий эцилопп с несчастными глазами.

- Ку! - все синхронно бросили ношу, пошлепали себя по щекам, присели и выпрямились. Тощий эцилопп внимательно вгляделся в лоб каждого. Взгляд его остановился на пилотке Машкова. Уэф закатил глаза и схватился за сердце.

- Ку, - сказал тощий эцилопп, показывая рукой, что можно идти.

Они подняли рельсу и проволоку и быстро зашагали.

- Стойте! - вдруг окликнул эпилопп, - Ты что подумал, а? Уэф снова закатил глаза.

- Я? - растерялся Машков. - Я про квартальный план думал.. Заднее слово!

- Не ты, а этот! - тощий эцилопп подошел к Гедевану.

- Я? Я думал, что некоторые чужую скрипку ломают, а потом еще и издеваются, - пробурчал Гедеван,

- Нет. Ты подумал, что вы без билета в центр хотите протыриться. И для этого маскарад с железками устроили. Так?

- Эх! - Уэф заскрипел зубами и выпустил рельсу.

- Три чатла, и я ничего не видел,- предложил зпилопп.

- Ку, - Уэф показал два пальпа.

- Я не один, - вздохнул эцилопп.

Уэф достал свой мешочек и расплатился.

Пошли.

- Скрипач, с тебя четыре чатла, гаденыш, - прошипел Уэф.

- Хэ-хэ-хэ, - Гедеван пощекотал себя под мышкой. – Три разделите на четыре - сколько будет? А? Не слышу! - Он приложил руку к уху.

- Пацаки! - снова позвал эцилопп. - Выкупаться хотите?

- Нет! - категорически отказался Уэф.

- А сколько стоит? - спросил Гедеван.

- По чатлу с носа.

- Выкупаемся, дядя Вова, а? А то что, такие полетим. Неудобно…

-Давай.

- Платите только за себя, - сказал Би. - Мы бедные. Эта роскошь не для нас.

* * *
Бассейн.
* * *

Тощий эцилопп открыл железную дверь, и Машков с Гедеваном вошли в зал, облицованный белоснежным мрамором, посредине которого был бассейн с прозрачной голубой водой.

- Давай по-очереди, - сказал Машков Гедевану и незаметным для эцилоппа движением показал на свою пилотку.

Гедеван быстро скинул брюки, ботинки, рубашку и майку, подошел к бассейну и прыгнул в воду, шлепнулся на дно.

Вода не шелохнулась.

Машков посмотрел на эцилоппа. Тот зевал.

Гедеван выпрямился под водой и крикнул:

- Эй! А где вода?

Пузырьков изо рта не было.

- Ты что, за чатл настоящую воду захотел? Ну, ты нахал, пацак, - покачал головой эпилопп и переключил рубильник.

* * *
Цементный зал.
* * *

Мрамор и вода исчезли. И они оказались в грязном цементном помещении.

А Гедеван стоял на дне ржавого прямоугольного бака.

* * *
Железный коридор.
* * *

Они снова шли по железному коридору. Гедеван заметно прихрамывал.

Их обогнала платформа, груженная саркофагами на колесиках.

- Ку! - крикнул им сидящий на саркофагах эпилопп.

И платформа скрылась.

- А этому гаденышу что надо? - сердито спросил Гедеван.

Би посмотрел на него потом сказал, мягко улыбаясь:

- Друзья. Дядя Вова, Гедеван Алексидзе, родные. Он сказал, что здесь где-то Кырр с трэнклюкатором появился. Поэтому Пж…

- В штаны наложил, -шепнул Уэф.

- Тсс… Мой любимый Пж велел всем пацакам в центре не только по праздникам, но и в обычные дни ходить на четвереньках. Это справедливо, родные…

- Головой вперед? Или задом? - мрачно оросил Машков.

- Головой! Очень удобно. Смотри! - Уэф встал на четвереньки и пополз по рельсам, демонстрируя удобство движения на четырех точках. - Это на Зетте надо задом вперед. Я там как-то сорок кило…

- Дядя Уэф! - истошно закричал Гедеван.

Уэф оглянулся, отскочил.

Мимо него в сантиметре пронеслась платформа.

На платформе стояла Цан в полосатой майке.

- Привет, ребята! - Цан помахала рукой и платформа скрылась.

* * *
Корабль.Торговый зал.
* * *

Сверху огромный, заполненный чатланами и пацаками, зал напоминал муравейник. Пацаки ползали на четвереньках и хлопали себя по щекам перед чатланами, чатлане приседали перед эцилоппами. Эцилоппы смотрели в визаторы и сверкали мигалками на колпаках. И все были в хаотичном движении. Серебристо звенели колокольчики и слышалось бесконечное кукуканье.

- Что они делают? - спрашивал Гедеван.

- Продают, - отвечал Би.

Он, Машков и Гедеван шли на четвереньках по широким колосникам, вслед за шагающим на двух ногах Уэфом.

Вдоль стен колосников стояли прямо чатлане и на четвереньках - пацаки. Тоже кукукали.

- А что они продают? - допытывался Гедеван.

- Ку они продают,- прорычал Машков.

Навстречу проехал негр на роликах, прошел карлик в голубых штанах.

Уэф сказал “Ку!” и присел перед ним.

- А как же нам приседать? - поинтересовался Машков.

- На четвереньках можно не приседать, родной, - оказал Би.

- Непродуманная система, - проворчал Машков,

- Вова, лучше помолчи, родной, - попросил Би.

- Ждите меня здесь, - сказал Уэф, когда они поравнялись с лестницей с перекладинами. – Я буду узнавать, - И полез вверх.

Около лестницы сидела маленькая девочка. В руках она держала цементный брусок, на котором были нарисованы носик и ротик. К носику был прикреплен колокольчик, такой же, как у ее маленькой мамы.

Гедеван покопался в портфеле, извлек керамический квадратик и так, чтобы не заметил Би, не глядя на девочку, протянул ей монету.

Рука его наткнулась на руку Машкова. Тот тоже держал квадрат.

- Здорово, Пацак, - впервые на Плюке улыбнулся Машков.

Девочка вскочила и убежала.

- Космическая пыль нужна? - послышался сзади шепот.

Машков оглянулся.

За ним на четвереньках стоял горбоносый мужчина с колокольчиком в носу.

- Да вроде бы не очень, - сказал Машков.

- А чем я мочь помочь? - настаивал горбоносый.

- Иди гуляй, родной, - нелюбезно прогнал горбоносого Би.

Гедеван сообразил:

- Машинки перемещения в пространстве у вас случайно нет?

- Как она выглядит?

- Она? Она - вот такая вот, - Гедеван показал руками размер.

- С клавишами.

- Ты никуда не уходить, я сейчас ее приносить, - шепнул горбоносый и уполз за железную дверь.

Завыла сирена. Все, кто был в зале, и пацаки, и чатлане и эцилоппы легли на пол, оставив в центре зала широкий проход.

Раскрылись толстые массивные ворота, по проходу на воздушной подушке пролетел эцилопп с двумя мигалками и скрылся в черном проеме стены.

Снова завыла сирена. Потом грянула музыка, и в зал, высоко задирая ноги, строем вошли девушки с бриджах и полосатых майках.

Девушки крутили “кофемолки” и пели: Ы-ы-ы…

Когда он дошли до середины прохода, звонкий голос вдруг взял:

Мама, мама, что я буду делать?

Мама, мама, как я буду жить?

Ы-ы-ы.,.

Это пела шагающая во втором ряду Цан.

- Цан, - тихо позвал Гедеван. - Я здесь.

- Тсс, - шикнул Би.

Цан подмигнула Гедевану.

У меня нет теплого пальтишки!

У меня нет теплого белья! - пропели “герлс” и застыли по стойке “смирно”.

- Ы-ы-ы! - взял высокий тенор.

Автокар ввез в зал никелированную повозку. На повозке стояли кучерявый Пж и Безволосый - на четвереньках.

За повозкой, отчеканивая шаг, шла шеренга эцилоппов.

- Это что, все видео? - удивился Гедеван.

- Нет! Тсс… Транклюкируют! - прошептал Би.

Повозка остановилась в центре строя девушек.

- Ку! - провозгласил Пж. Дотронулся до плеча Безволосого и поднял руку.

- Ку, Пж! Ку, Пж! - восторженно закричала толпа.

- Ы-ы-ы! - пропел Пж, и повозка, сопровождаемая девушками и эцилоппами, выехала из зала.

Все встали, зашевелились, закукукали.

- Вот, - снова появился горбоносый, - я тебе свою отдавать, - и он, приоткрыв полу куртки, показал прибор с клавишами. - Два чатлов!

- Можно посмотреть? - заволновался Гедеван.

- Можно… Только чтобы никто не видеть.

Гедеван взял прибор, спрятал под курточку. Поглядел, показал Машкову.

- А почему клавиатура одноцветная? - спросил Гедеван с подозрением.

- Последняя модель, - объяснил торговец.

Машков вопросительно посмотрел на Би.

Тот стоял на четырех точках с непроницаемым видом.

- А как им пользоваться? - спросил Гедеван,

- Ты сначала чатлы давать, я тогда тебе устную инструкцию приносить,

- Я знаю, как ею пользоваться, Гедеван Алексидзе, - сказал Би. Он отобрал прибор у Гедевана, отодвинул крышку, перевернул, и из прибора посыпался песок. Би подкинул пустую коробку и ловко, по-футбольному, боднул ее головой.

- Вот так ей пользоваться, Гедеван Алексидзе.

- Ку! - позвал из люка в потолке Уэф.

* * *
Корабль. Планетарий.
* * *

… В круглой, отделанной медными листами с дырочками разного калибра, комнате, вдоль стен которой тянулись замысловатый форм датчики, в центре, на никелированной тумбе стояло керамическое полушарие с антеннами.

Молодая чатланка держала голову пятилетней девочки в полусфере. Датчики в компьютерах мигали.

Симпатичный старичок нажал кнопку в компьютера. Из прорези вылезла металлическая пластиночка с дырочками.

Мама дала старичку две монеты. Старичок погладил девочку по голове, и девочка с мамой прошли мимо стоящих у дверей Уэфа, Машкова, Гедевана и Би.

- Вова, ты голову сюда засовывай и про свою галактику думай, - подтолкнул Уэф - Машкова к тумбе с полушарием.

- Скрипач, давай ты. Я уже забыл, когда астрономию проходил.

- Нет! Скрипач не нужен. Давай ты! - категорически возразил Уэф.

- Эх, - махнул рукой Машков. Он подошел к тумбе, присел на корточки и спросил: - Для детей, говоришь?

- И для подростков, - объяснил старичок.

- Про что думать? - спросил Машков.

- Не волнуйтесь. Это просто, Я все скажу, - старичок подошел к нему, хотел снять с него пилотку, но Машков отстранился.

- Спасибо. Я сам.

Он снял пилотку, присел и вставил голову в полусферу.

Старичок подошел к пульту и покрутил ручку:

- Думайте о диаметре орбиты вашей планеты.

- Не знаю, скрипач, случайно ты не знаешь? - прогудело в полушарии.

- Хорошо, перестаньте думать, - старичок перешел к другому пульту. - Удельный вес ядра вашей планеты? Думайте.

- Не знаю, - вынул из полусферы голову Машков.

- Не волнуйтесь. Хорошо, - сказал старик и предложил Машкову: - Подумайте названия планет, какие вы знаете в вашей галактике и представьте их зрительно.

- Сейчас, - Машков вытер пот со лба и всунул голову с полусферу.

Старичок начал на пульте крутить ручку. Из пульта пошел дым. .

- Перестаньте думать! - закричал старичок, оглядел пульт и сказал: - Здесь был кристалл представления! Где кристалл представления?!

Машков тяжело взглянул на Гедевана.

- Я думал просто так лежит., камушек, - Гедеван достал из кармана кристалл, положил на панель пульта.

Старичок потер кристалл бархоткой, вернул его на свое место и раздраженно сказал Машкову:

- За два чатла вы мне весь планетарий измучили.

Машков тяжело вздохнул и снова вставил голову в полусферу.

Лампочки на компьютере весело замигали.

Старичок ткнул кнопку:

- Все! Хватит! - он достал из прорези медную пластинку с дырочками и передал Машкову. - Вот ваша планета. Ноль тридцать в тентуре, семь по спирали. Если у вас имеются формы связи, можно поговорить. Это будет стоить еще чатл.

- Что? Простите, не понял.

- Думай номер своего телефона, балда. И скажи Люське, чтобы спички готовила, - сказал Уэф. - Включай, - кивнул он старичку.

Снова замигали лампочки.

Раздался телефонный звонок, и голос жены сказал:

- Алло.

Машков растерянно огляделся по сторонам.

- Говори, говори, пацак. Время - чатлы, - поторопил Уэф.

Жена: Алло! Я слушаю!

Машков: Люсь, это я… Здравствуй… Ты меня слышишь?

Жена: Вовка! Ты где! Что случилось?

Машков: Люсенька, как ты?… Как Кирилл?

Уэф: - Ты про спички говори, пацак? Про спички!

Жена: Какие спички? Владимир, ты где? С кем?

Машков: Ну,.. В общем, я тут, в одном месте.. Я потом расскажу.

Жена: Где ты, я спрашивают!

Уэф: Ты, пацачка, кончай ваньку валять! Ты беги два ящика спичек покупай! А то мы к Брюшкиной полетим! Ясно?

Пауза.

Жена: Что?

Би: Такова жизнь, родная. Я сам скорблю.

Машков: Люся! Ты их не слушай!… А вы заткнитесь, ясно?! Люсь, ты позвони, пожалуйста, Монохину и скажи, что ключ от сантехники у меня под сейфом лежит… Люсенька, ты слышишь?

Пауза.

Гедеван: Можно я? Дядя Вова, можно я?!

Уэф: Нельзя!

Гедеван: Я не вас спрашиваю! Алло! Тетя Люся, здравствуйте! Это Гедеван говорит. Тетя Люся, позвоните, пожалуйста, и в Батуми 23-23 и скажите Алику, что Гедеван в космосе на планете Плюк! И скажите,что все хорошо, что свою тентуру уже узнали и скоро прилетим на Землю! Алло! 23-23, Батуми! Запомнили?! Алло!

Жена: Запомнила… И ты передай, пожалуйста, дяде Вове, чтобы домой больше не являлся. Щелчок, короткие гудки.

Гедеван: Она, кажется, не поверила. Соедините, пожалуйста, еще раз, я все объясню. Старичок: Нельзя. Планетарий перегрелся.

Они вышли в узкий железный коридор.

Би забрал у Машкова пластинку, достал из кармана другую медную пластинку и начал сверять дырочки. Печально покачал головой и передал обе пластинки Уэфу.

Уэф посмотрел на пластинки и тихо присвистнул.

- Что? - глухо спросил Машков. - Что-нибудь непонятно?

- Ку? - спросил Уэф Би, подняв брови.

- Ку, - подумав, кивнул ему Би и сказал Машкову: - Все понятно. Очень далеко земля, не пять, а семь минут надо разогреваться. Сейчас быстро в пепелац, родной. Цаппу для гравицаппы будем готовить!

* * *
Кладбище у корабля.
* * *

На краю кладбища возле карусели на перевернутой шлюпке дремал толстый эцилопп.

- Вовка, - из дверей ракеты высунулся Уэф. - На.

Он передал Машкову разводной ключ.

- Мы сейчас заведем, а ты цапу крути.

- Какую цапу?

- Увидишь, большая гайка. И ты, Гедеван Алексидзе, кончай филонить! Иди Вовке помогать! - прикрикнул Уэф на Гедевана, который впитывал в себя вид корабля.

Машков и Гедеван полезли под пепелац. Мотор заработал.

Машков влез и крикнул:

- Слушай, эй! Иди покажи, где цаппа эта… Нет там никакой гайки.

В дверях снова показался Уэф.

- Вовка! - воскликнул он, показав рукой в сторону корабля.

- Смотри, Люська с Брюшкиной переместились!

Машков и Гедеван оглянулись!

Уэф быстро содрал пилотку с головы Машкова, захлопнул дверь, и пепелац с места взвился в воздух.

- Прощайте, родные! Такова жизнь! - донесся голос Би.

- Дядя Вова! Спичка там в шапке! - закричал Гедеван.

- Так! Ясно! Спичка у них! Тентуру Земли они узнали, гравицаппу в другом месте купят…

- Ха-ха-ха! - раздался радостный смех. Это ржал проснувшийся эцилопп.

Гедеван побежал к нему, быстро похлопал себя по щекам, присел, выпрямился и закричал:

- Товарищ эцилопп! Они у нас вещи украли! Где ваш пепелац? Давайте догоним их!

- Сорок чатлов!

- Нету. У нас только три.

- Там все. В портфеле. Вай! - Гедеван схватился за голову. - И скрипка там!

- Ха-ха-ха , - снова закатился в смехе эцилопп.

- Ну, что ты ржешь, как осел?! - заорал Машков. - У них Кц контрабандное! Ясно?!

- А, - махнул эцилопп. - Какое время Кц, когда тут Кырр и господина Пж трэнклюкировать может. Я очень люблю Пж! - крикнул эцилопп. - Очень!

- Да? А вот они его ругали. Говорили, что он гад ползучий! - донес Машков.

- Что?! - засверкал глазами эцилопп, - Когда?!

- Всегда! Вот Скрипач свидетель. Ну, что сидишь, как истукан?

- Я вот доложу Пж, что ты знал и бездействовал!

- Я не бездействовал! - в панике закричал эцилопп. И начал тыкать в черную точку в стерженьке. - Я сразу цаппу нажимал! Скрипач свидетель!

Эцилопп навел стерженек на далекую ракету. Та зависла. Подергалась и полетела обратно.

* * *
Корабль. Суд.
* * *

… Суд происходил в зале, где когда-то в былые времена артисты со сцены развлекали пассажиров первого класса. Сейчас занавеси истлели, остатки позолоты покрылись пылью, каркасы стульев были свалены в углу партера.

Уэф и Би стояли на коленях на сцене. За ними на корточках сидели шесть эцилоппов со стержнями.

В партере, в роскошном резном кресле белого мрамора сидел Пж. Сейчас он был в сиреневом халате, украшенном малиновыми резиновыми кружевами. Перед ним на бархатной подушечке лежала пилотка Машкова, на ней - спичка.

За ними сидели на корточках десятка два эцилоппов.

Машков и Гедеван стояли в ложе первого яруса. Их охранял толстый эцилопп.

- Ку! Пж! - умолял со слезами на глазах Уэф Кучерявого, - Ку, дядя Вова! - он показывал скованными кандалами руками на Машкова.

- Ку, - произнес тихо Пж.

Все эцилоппы похлопали себя по щекам.

- Что он сказал? - спросил Машков толстого эцилоппа.

- Чатл, - шепнул эцилопп, протянув руку.

Машков сунул ему монету.

- Пацака - тренклюкировать, чатланину - эцих с гвоздями, - перевел эпилопп.

- Дядя Вова! Друг! - истошно закричал со сцены Уэф. - Скажи господину Пж, что ты пошутил! Скажи всем, что это Би видео выключал, а я не давал и говорил, что очень, очень люблю Пж!

- Владимир Николаевич! Не смей свистеть, родной! - заливаясь слезами, воскликнул Би. Ты все равно на Землю никогда не попадешь, а мне Хануд надо покупать! Скажи правду! Как Уэф выключал, а я ему не давал!

- Господин Пж! - крикнул Машков. - Никто вас не выключал! Я это сгоряча перепутал! Готов ответить… Господин Пж, такое предложение! Отвезите нас на Землю! А мы…

-Цыц! - Пж погрозил Машкову пальцем.

- Цыц! - воскликнули эцилоппы и нацелили стерженьки на ложу. Толстый эцилопп бросился на пол.

Пж встал, подошел к ложе, брезгливо дотронулся до Машкова и до Гедевана, поднял руку и провозгласил:

- Я чатланин! И моя мать, и мать моей матери, и мать матери моей матери были чатланами! Но я вас, грязных пацаков, без перчатки трогаю и руки не вытираю! И я могу с вами рядом кушать и у меня еда обратно не пойдет! - И запел: - Ы-ы-ы!

- Вах! - возмутился Гедеван. - Мы сами с вами кушать не будем! В зеркало посмотритесь - живот как гнилой бадриджан висит!

Пж перестал петь.

- Бадриджан я нэ понимаю, - поднял он брови.

- Бадриджан, это по-грузински значит очень красивый, - быстро перевел Машков.

Пж посмотрел в потолок, подумал, сказал “Ку” и пошел.

Партерные эцилоппы включили мигалки последовали за ним.

* * *
Бассейн.
* * *

Стена раздвинулась. За ней оказался зал с белоснежными мраморными стенами и голубым бассейном.

Пж скинул халат, прыгнул в вопу, поплыл и запел:

- Ы-ы-ы…

Стена сомкнулась.

* * *
Суд.
* * *

На сцену вышел эцилопп о двумя мигалками и зачитал приговор:

- Ку! - И сам же перевел: - Пацаку хануидянину Би пожизненный эцих без гвоздей до выплаты штрафа. Чатланину хануидянину Уэфу пожизненный эцих без гвоздей до выплаты штрафа.

Штраф пятьсот чатлов за обоих! А вы идите и расскажите всем, какой добрый Пж! – сказал он землянам и ушел.

Автокар выкатил на сцену саркофаг. Эцилоппы откинули крышку.

- Вовка, родной! - кричал Би, которого эцилопппы схватили за руки и за ноги и тащили к саркофагу. - Небо видит - не хотели мы у вас спичку красть! Мы хотели пошутить. Чтобы тебе, родной, радость доставить!

Эпилоппы уложили Би в саркофаг и схватили Уэфа.

- Скрипач! Гедеван Алексидзе! Ты бандуру крути. А Вовка пусть скрипку клеит и “Мама, мама” поет, - кричал Уэф.

Эцилоппы уложили Уэфа поверх Би и стали закрывать крышку.

Крышка не закрывалась. Тогда эцилоппы вшестером сели и попрыгали, крышка защелкнулась.

- До свидания, Гедеван Алексидзе, любимый! До свидания, дядя Вова, любимый! Мы о вас будем очень и очень скучать! - глухо донесся из саркофага голос Уэфа, и рваный занавес опустился.

- До чего дожили, - пробурчал “наш” эпилопп, поднимаясь с пола. - Чатланина и грязного пацака в один эцих положить…

- Эх, Пж, Пж. - скорбно покачал он головой.

* * *
Кладбище у корабля. Макет.
* * *

Ночь. Освещенный прожекторами в черном небе над кораблем покачивался последний вздох Пж. Вокруг, мигая, патрулировали пепелацы.

Машков и Гедеван сидели около карусели у костра. Машков склеивал скрипку и изредка помешивал ложкой кашу в чугунке.

Гедеван писал что-то в свою тетрадь.

Неподалеку, у ржавой карусели, сидел на перевернутой шлюпке старик-пацак в скафандре. Он, зажав зубами тонкую проволоку, одной рукой натягивал ее, другой дергал.

- Пью, пью-ю-ю-ю… - жалобно пела проволока.

- Теперь все, - сказал Машков, и показал Гедевану скрипку.

- Опять кусок остался, - проворчал Гедеван и взял с футляра обломок скрипки.

- А, черт… Откуда он взялся? - Машков стал крутить скрипку в поисках дырки.

- Все равно, - буркнул Гедеван и бросил обломок в костер.

Машков посмотрел на него, хотел что-то сказать, но промолчал. Только вздохнул и стал натягивать струны.

- У-у-у, - послышалось тихое гудение.

Они обернулись.

Из-за шариков на них глядело существо с хоботом.

- А это еще что за явление? - удивился Машков.

Это тот, который вашу сумку приносил.

- А…. наш человек значит? - усмехнулся Машков. - Заходи, гостем будешь, - позвал он Фитюльку.

- У-у-у, - жалобно погудел Фитюлька, подняв хоботок, показал Машкову его целлофановую сумку и прочертил в воздухе пальцем квадратик.

- Он чатл хочет, - перевел старик-пацак.

- У-у-у, - закивал Фитюлька.

Гедеван достал из портфеля монету и встал.

Фитюлька отбежал, остановился и уставился на Гедзвана.

- Боится, - сказал Машков.

Гедеван положил монету на песок и вернулся на место. Фитюлька осторожно подошел, дотронулся до чатла и с опаской посмотрел на Гедевана.

- Бери, бери, - крикнул ему Машков. - Не укусим.

Фитюлька взял монету, положил на песок сумку Машкова и пошел, ступая большими калошами, к карусели.

Он отдал монету старику-пацаку и сел на ржавую ракету. Старик-пацак потянул рычаг, Фитюлька оттолкнулся ногой от песка, и карусель со скрипом закрутилась.

Фитюлька вцепился в штурвал ракеты, быстро работая ногами, все увеличивал скорость.

- Пью,пью, - снова заиграл на своей проволоке старик-пацак .

Машков натянул струны, проверил строй пальцем.

Придется видно профессору играть на ней, как на мандолине, - сказал он.

- Сейчас, наверное, Рогозин уже позвонил - где скрипка?

- А Алик с ума сходит, теперь полетит в Ярославль… Пойдет в институт, узнает: у меня по химии незачет, по физике незачет…А я ему… А у него врожденный порок сердца!.. - Гедеван затих.

- Гляди! Еще один приятель!

Метрах в двадцати в луче прожектора с трубой наперевес, крадучись шел Кырр-Пирожок, с катера. Прошел и растворился в темноте.

- Мерзавец! Расист! - выругался Гедеван.

- Все они тут одинаковые…

Раздался взрыв, и огромный шар над кораблем ярко вспыхнул.

Тревожно завыли сирены. Как стая галок взвились в воздух пепелацы с палубы корабля.

Машков и Гедеван вскочили.

- Друзья, - послышался знакомый голос.

Земляне вздрогнули и оглянулись.

Около них стоял человечек в белом плаще, о венком из ромашек. В одной руке у него была машина перемещения в пространстве, в другой носок Гедевана. Друзья! Разве можно так нажимать! Я вас еле нашел. Хорошо, что память есть, - человечек постучал по машинке. - На!

- Спасибо! - человечек кинул носок Гедевану. - Если хотите, я могу вас на Землю перемещать. Только быстро! Номер вашей тентуры я в планетарии узнал, - он показал на корабль.

- Скрипач, это тот? - растерянно спросил Машков.

- Он! Знаете, что я вам скажу! - заорал Гедеван. на человечка. - Вы знаете, кто?

- Быстро! Быстро говорите! Каждая секунда здесь – шесть месяцев дома. Мой маленький сын вот такую бороду уже имеет! Фитюлька подбежал к человечку и стал внимательно разглядывать клавиши на машинке.

- Ладно, давай нас быстро на Землю! Мы берем спички, возвращаемся сюда. Продаем! Выкупаем этих! Вы нас обратно на Землю, а сами домой! - решил Машков.

- Не могу, только три заряда есть! Говори! Да или нет?

- Погоди. Сейчас разберемся! Пойми, они из-за меня сидят!

- Я на них и донес!

- Считаю до трех! - крикнул человечек. - Раз!

Фитюлька дернул человечка за рукав, показал пальцем на красную кнопку в машинке и прогудел:

- У-У-У…

- Отстань! Два!

- Подожди! Тогда такое предложение… Ты берешь скрипача…

- Ну нет! - запротестовал Гедеван.

- Два с половиной!

- У-у-у! - требовательно загудел Фитюлька, снова показывая на красную кнопку.

- У-у-у! - сердито ответил ему человечек.

- Что он хочет? - спросил Гедеван.

- Он хочет, чтобы я переместил вас обратно во времени с исключением фактора нашей встречи. Это категорически запрещено.

Раздался еще взрыв - это лопнул шар. Огненные лохмотья ветер понес по песку.

- Три! - крикнул человечек и исчез. Исчез и Фитюлька,

- Балда! - выругался Гедеван.

Машков на всякий случай заглянул за шарики.

Гедеван разорвал свою тетрадь пополам и бросил в костер.

- Кому нужно эти гадости знать?! Тьфу! - он плюнул в костер.

Полез в портфель, вытащил туго набитый целлофановый мешок и в истерике высыпал в костер кучу железок: - Кому нужны эти чатлы-матлы, цаки-шмаки, визаторы-мизаторы?! Будь они прокляты!

- Стоп! Спокойно, скрипач! - Машков осторожно начал выгребать из костра железки.

- Что спокойно! Хватит мне ваших “спокойно”! Надоело! Тоже мне командир нашелся! Дома командуйте!

- Тихо! - Машков дернул его за рукав и зажал ему рот.

Гедеван вырывался.

- Ты мне скажи вот, это ты где взял? - Машков поднес к его носу стальной шар со штырями.

- Пустите! - промычал Гедеван. - Там в туннеле от пепелаца отвинтил. Пустите!

- Не пущу! Скрипач! Клептоманчик ты мой! Ведь ты, генацвале, гравицаппу свистнул!

* * *
Корабль. Корма.
* * *

… Светало. Вокруг громады обрезанного корабля валялись черные лохмотья шара, обломки сожженных пепелацев, перевернутые вагоны. Спайка из двадцати мощных тракторов тащила на буксирах к кораблю нескончаемую вереницу груженных материй траллеров…

Машков и Гедеван с колокольчиками в носах несли клетку, динамики, скрипку и магнитофон к кораблю.

- Ку? - крикнул им сидящий на карусели квадратный эцилопп в длинном брезентовом плаще и в брезентовом шлеме с мигалкой на лбу.

- Доброе утро, - Машков и Гедеван бодро присели, пошлепали себя по щекам.

- Мы выступать, - заискивающе улыбаясь, объяснил Машков.

- Туда нельзя! Туда иди, пацак! - эцилопп махнул рукой в сторону. - Не видишь, здесь последней выдох папы Кырра шьют.

* * *
Корабль. Нос.
* * *

Земляне занесли клетку за высокую бетонную тумбу, вокруг которой вились остатки толщенного каната.

Там тоже никого не было, только несколько ржавых бакенов под черной копотью.

- А здесь перед кем выступать? - спросил Гедеван. – Может пойти, дать эцилоппу один чатл, чтобы он внутрь впустил?

- Внимание! - воскликнул Машков. - А вон и зритель вынырнул! - он показал на появившуюся из люка между вагонами голову в брезентовом колпаке. Они поставили клетку около штабеля ржавых водопроводных труб,

Поехали, скрипач, - Машков вынул из футляра скрипку и залез в клетку.

Гедеван быстро поставил жестяную коробку перед клеткой, бросил туда один чатл, забежал в клетку, закрыл дверь, включил магнитофон и закрутил кофемолку. И земной тяжелый рок, соединившись с космические лязгом, дал очень тяжелый звук.

Машков запиликал на скрипке, и они запели:

Кин-дза-дза,

Куда-дза-дза,

Лети-дза-дза,

Ы-ы-ы…

Из люка вылезли Однорукий в брезентовом плаще поверх желтых штанов, знакомая нам высокая чатланка в таком же плаще, в голубых бриджах и Криворотый - в шапке Гедевана и пальто Машкова, из-под которого выглядывали малиновые галифе. На руке Криворотого висел стержень.

- Вах - удивился Гедеван. – Моя шапка! Дядя Вова! – узнал он Однорукого. - Это тот бандит, который у вас спички украл. Ну, я ему сейчас!

- Спокойно, скрипач, - процедил Машков, удерживая Гедевана за руку. – Только спокойно.

- Как жизнь, гражданин? Чего новенького на Плюке? - улыбнулась Машкову чатланка.

Трое остановились у клетки.

- Ну как, привез растворитель, пацак? - спросил Криворотый, показав на пятно на рукаве пальто.

Машков молчал, сжав зубы.

- Слушай, если ты такой храбрый, давай спрячь свою палочку и отойдем в сторонку. Я тебе пару слов скажу! - рвался в бой Гедеван.

- Пару слов! - весело захохотала чатланка. - Пацак, спой пару слов, - сказала она Машкову.

Криворотый достал из кармана пальто пригоршню керамических монет разной величины и показал Машкову:

- Пой.

- Не будем мы петь! Кю! Ясно? – срывающимся голосом закричал Гедеван.

- Ку? - спросил Криворотый Машкова, направляя стержень на. Гедевана.

- Мама, мама, что я буду делать?… - хрипло запел Машков.

- Мама, мама! Мама, мама! - завиляла бедрами чатланка. Криворотый бросил деньги, и они с Одноруким пошли.

- Что ты будешь делать? А, пацак?! - игриво спросила чатланка Машкова и, пританцовывая, побежала догонять своих.

- Я больше не могу, дядя Вова, - Гедеван заплакал.

Машков бросил скрипку, вышел из клетки и стал считать деньги.

- Эти большие на сколько? - спросил он, крутя. в руке керамический прямоугольник.

- Пятьдесят, - всхлипнул Гедеван.

- А это? – Машков поднял треугольник.

- Не знаю…

- Ну, все равно хватает. Это двести, это сто, значит четыреста…

- Ку! - послышался вдруг голос.

Машков поднял голову.

Над ними стоял квадратный эцилопп со стерженьком в руках, тот самый, который не впустил в корабль.

Эцилопп держал в руке две сетки из сыромятных ремешков.

- Это вам, - он протянул ремешки. - А это мне! - он вырвал ящичек с монетами из рук Машкова.

- Что это? - глухо спросил Машков, посмотрев на ремешки.

- Приказ господина Кырра. Каждый пацак должен в наморднике быть и радоваться.

- Надевайте и радуйтесь! - он навел стерженек на Машкова. - И радуйтесь!

- Уже радуюсь, родной, - скрипнув зубами, Машков взял ремешки.

- А ты почему не радуешься? - спросил эцилопп Гедевана.

Гедеван поднял руку, пощекотал себя под мышкой и выкрикнул:

- Кю-кю-кю!

Эцилопп размахнулся и ударил его стерженьком но голове.

Гедеван упал.

Эцилопп молниеносно развернулся к Машкову:

- Одевай!

- С радостью, - Машков натянул сетку на лицо.

- Застегнуть! На крючок!

- С радостью.

Застегнул.

Эцилопп заглянул в ящик, потряс им, и улыбнувшись оранжевыми керамическими зубами, неторопливо, вразвалочку пошел.

Гедеван открыл глаза, собрал силы, стал на четвереньки, потряс головой.

Машков, нахмурившись, напряженно глядел в затылок, эцилоппа.

Эцилопп развернулся.

- Где еще один чатл, который я уронил? - спросил он.

Машков пожал плечами.

Эцилопп не спеша вернулся к Машкову.

- Пацак, знай, настоящий эцилопп и макушкой может мысли читать. Подними вот ногу, которой ты на монете стоишь.

Машков нехотя поднял правую ногу.

- Какой ты умница, ты ее уж немножко в песок закопал? Сейчас мы с тобой по-другому поговорим!

Эцилопп нагнулся и тут Машков долбанул его кулаком по затылку. Эцилопп упал, монеты рассыпались. Машков выхватил у него стерженек и сказал шепотом:

- Встать!

Эпилопп встал. Машков содрал с себя намордник.

- Скрипач, дай-ка какой-нибудь кляп! - крикнул он. – Шлем сними! Дай носок! – Машков нацепил эцилоппу колокольчик.

Гедеван, пошатываясь, принес кальсоны.

- Открой рот! Шире! Скрипач, затыкай!

Гедеван начал старательно заталкивать в рот эцилоппа кальсоны.

- Достаточно. Хватит! Он нам еще пригодится. Надевай на него намордник. Застегни..На, держи! Только без надобности на нажимай! - Машков отдал Гедевану стерженек.

Сам отбежал к штабелю труб, выбрал покороче, взял.

- Так! Кратчайшим путем в эцих шагом марш! - шепотом приказал он эцилоппу. - И если ты, друг, подумаешь, что эта труба не трэнклюкатор, то это будет последняя мысль в твоей чатланской башке. Ясно?!

- Ясно! - ответил Гедеван за эцилоппа и что есть силы дал ногой эцилоппу под зад.

* * *
Бассейн.
* * *

В центре мраморного зала!, в бассейне сидел Кырр-пирожок.

- Кин-дза-дза, - перед ним пел и извивался дородный эцилопп в брезентовых трусах. Тот, который зачитывал приговор. На сей раз на его голове был не резиновый, а брезентовый шлем с двумя мигалками по бокам.

- Ы-ы-ы, - вторил ему хор из шести эцилоппов в брезентовых трико.

- Руки вверх! - раздался командирский крик.

В дверях стояли Машков с трубой, Гедеван со стерженьком, портфелем и скрипкой и дрожащий квадратный эцилопп с колокольчиком под намордником.

Кырр и эцилоппы тотчас подняли руки. Машков подобрал их стерженьки и приказал эцилоппам:

- Ныряйте!

Эцилоппы покорно набились в бассейн, потеснив Кырра.

- Так сидеть час! Или мы вас трэнклюкируем! Ку? Я кого спрашиваю! Ку или не ку!?

- Ку, - глухо ответил Кырр и нырнул.

* * *
Корабль. Торговый зал.
* * *

В зале, где пел Пж, теперь пацаки, звеня колокольчиками, склеивали куски материи.

За воротами эцилоппы разгружали вагоны.

Эцилопп, придерживая колокольчик, за ним со стерженьками Гедеван, сзади прикрывающий Машков пробежали по колосникам.

* * *
Эцих.
* * *

Возле компьютера дремал на тумбе седой эцилопп. У его ног лежали два шлема - резиновый с мигалкой на макушке и брезентовый - с мигалкой на лбу.

- Ку! - Машков ткнул эцилоппа водопроводной трубой.

Тот вздрогнул, посмотрел па трубу, на коллегу в наморднике и, увидев, что тот в брезенте, вскочил и тотчас напялил на голову резиновый шлем.

- Хануидянинов Уэфа и Би на волю! Быстро! – скомандовал Машков.

Эцилопп щелкнул каблуками:

- Какой номер?

- Последний.

Эцилопп еще раз щелкнул каблуками.

Он быстро отпер решетчатую дверь, вбежал в узкое высокое помещение, где два стальных накатанный желоба спускались от двух люков в потолке вниз и набрал комбинацию на клавишах в стене. Первый люк открылся и из черноты по желобу со скрипом покатился саркофаг. Он грохнулся о стену и отскочил. Крышка саркофага откинулась и из него вылез бледный Пж с оборванными кружевами и с синяком под глазом. Он посмотрел на трубу в руках Машкова и стал быстро приседать перед ним, звонко лупя себя ладонями по щекам.

- Не тот! Давай предпоследний! - скомандовал Машков.

Седой эцилопп снова стал нажимать на клавши.

Из левого люка вылетел второй саркофаг, второй врезался в первый, прижав его к стене, и остановился. Крышка откинулась. Там сверху лежал бледный и похудевший Уэф, а из-под него торчала борода и выглядывал горящий глаз Би.

- Здравствуйте, Владимир Николаевич, - тихо поздоровался Узф, преданно глядя в глаза Машкову.

- Ложись туда! - приказал Машков квадратному эцилоппу, показывая трубой на свободный саркофаг Пж.

- Кю! - подтолкнул коллегу тучный эцилопп.

Эцилопп в наморднике полез в саркофаг.

- Вах! А где Пж? - удивился Гедеван.

- Пж исчез.

Машков вытолкнул второго эцилоппа в коридор и запер за ним решетчатую дверь.

- Давай, скрипач! Режь!

Гедеван невидимым лучом эцилопповского стерженька провел по стальной стене, и прямоугольный кусок борта рухнул. Образовался проем.

- Вылезайте, гаврики! - крикнул Машков.

- Поймают, родной! - выговорил Би из-под Уэфа.

- Не успеют! Вот гравицаппа! - Машков вытащил из правого кармана брюк стальной шар.

Уэф и Би с необыкновенной прыткостью выскочили из саркофага и рванули в проем.

- За мной, скрипач! - Машков выпрыгнул на песок.

Гедеван кинулся к саркофагу с эцилоппом, захлопнул крышку, положил на нее портфель, скрипку и трэнклюкаторы, схватил за крюк и покатил ящик по образовавшемуся из куска борта пандусу в пустыню.

* * *
Корабль. Корма.
* * *

Машков вслед за “гавриками” бежал к пепелацу, когда услышал крик:

- Дядя Вова! - Гедеван, надрываясь, пытался сдвинуть с места увязший колесами в песке саркофаг. - Идите сюда! Подтолкните!

- Ты что делаешь? Брось! Беги!

- Дядя Вова, целый эцилопп с эцихом! Это преступление - так бросить! Человечество из-за камушка с Луны…

- А ну брось сейчас же! Трэнклюкирую обоих!

* * *
Кладбище у корабля.
* * *

- Прощай, Плюкандия! - крикнул Гедеван, бросил на песок двадцатикопеечную монету и захлопнул дверь пепелаца.

* * *
Рубка.
* * *

Ты что, вернуться сюда захотел? - тяжело дыша, спросил Машков.

- Зачем?

- Примета есть такая, - Машков сел на динамик. - Ну, полетели, полетели, братцы! Поймают.

- Сейчас, сейчас, родной! Надо разогреться!

Би и Уэф сидели в креслах перед панелью. Ракета вибрировала. В котелке звенели медные ложки. На полу катались кружки.

* * *
Кладбище у корабля.
* * *

На иллюминаторах опустились стальные шторки.

… На корабле выли сирены, мигали огни, пульсировали прожектора.

Сопла пепелаца дышали дымом. На иллюминаторах опустились стальные шторки. Вертолетные лопасти сложились и ушли в корпус. Шип, свист. И пенелац исчез.

Из-за шариков выбежал Фитюлька, посмотрел в небо, печально погудел хоботком, увидел двадцатикопеечную, подобрал, подул на нее и спрятал в карман. Потом снял со спины скатку и расстелил ее на песке. Это оказался дырявый гамак. Фитюлька вздохнул, почесался, хотел лечь, но что-то увидев схватил гамак и скрылся.

Из-за бархана выполз Пж с длинной никелированной трубой и нацелился на корабль.

* * *
Рубка.
* * *

… Ракета тряслась.

- Ну что? Летим или все разогреваемся? - спрашивал Машков.

- Разогреваемся, - сказал Гедеван, глядясь в маленькое зеркальце. - У, как негры загорели, дядя Вова. - Он спрятал зеркальце в портфель. - Когда будем подлетать к Земле, шторки откройте, что я смог сориентироваться, - предупредил он пилотов.

Уэф следил за датчиками. Би медленно передвигал рычажки.

- Не все будем рассказывать, ладно, дядя Вова? – попросил Гедеван, засовывая поглубже в портфель намордник.

- Ку, - сказал Уэф, остановив рычажок.

- Сели, - вздохнул Би.

- Поймали? - Машков вскочил.

Гедеван быстро стал извлекать из портфеля стерженек.

Би поднялся с кресла.

- Это не Плюк, родные, - обратился он к землянам. – Это Хануд.

- Какой еще Хануд?

- Моя планета, - вздохнул Би.

- Наша, - поправил Уэф.

- Смотрите, - Би нажал кнопку в панели.

Стальные шторки в иллюминаторах поднялись, Яркий луч прожектора выхватил из темноты черную сожженную поверхность.

- Здесь ночь, дядя Вова, - сообщил Гедеван, подходя к иллюминатору.

- Ладно. Допустим это Халуд. Дальше что? - зло спросил Машков, .опираясь на трубу, как на меч.

- Владимир Николаевич, - Би посмотрел на Машкова глазами, в которых была неподдельная боль. - Двадцать лет назад, когда мы вернулись с гастролей и увидели это, я… я… – Би замолчал.

- Извините, а здесь тоже только песок? - спросил Гедеван.

- Пепел, Гедеван Алексидзе, только пепел. Я даже шарики… Я даже шарики моих… – Би постучал кулаком по панели. - Сейчас… Извините… Сейчас…

- А что случилось? - тихо спросил Гедеван Уэфа.

- Нас Зэтта трэнклюкировала!

- За что?

- За то, что мы их не успели трэнклюкировать.

- А вы их за что? - спросил Машков.

- Сейчас уже это никто не помнит… - лицо Би сморщилось.

- Дай твою жидкость, Гедеван Алексидзе. Мы выпьем и скажем всем-всем моим, кто здесь… кто когда…

- И моим, - сказал Уэф.

- Гедеван вынул из портфеля бутылку и пластмассовый стаканчик.

- Уэф поставил на пол две кружки.

Гедеван налил остаток водки в кружки.

Снял пилотку.

- За память, - тихо сказал Машков. Он поднял кружку. Понюхал. Поставил.

Гедеван посмотрел на него, тоже не стал пить.

Би выпил, закашлялся.

- Теперь за моих. Только пей! - Уэф отобрал у Би кружу.

- Не могу, - вежливо отказался Машков. - Пахнуть будет. И там и так…

- За чатлан не хочешь? - обиделся Уэф. - Ты расист, Вовка.

- Ну, давай.

Гедеван накапал Уэфу.

Выпили. Помолчали.

Би достал резиновые маски, напоминающие противогазы, одну натянул на себя, другие раздал.

- Это оденьте, пожалуйста, - голос его из-под маски звучал естественно.

* * *
Планета Хануд.
* * *

Все в масках вышли из пепелаца. Би подошел к прожектору и покрутил им. Луч выхватил вздыбленный в небо, покореженный, расплавленный мост.

- Видите? Здесь никого нет, - сказал Би.

- Здесь, что река была? - спросил Гедеван.

- Раньше здесь все было…- Уэф вздохнул.

- Пацаки, Хануд сейчас можно дешево купить, - сообщил Уэф.

- Двенадцать тысяч чатлов, родные, - вздохнул Би.

- Двадцать лет по планетам “Маму” споем - и планета в кармане! Воздуха здесь нет! Воды нет! Ископаемых нет! Ни хрена нет! Никто сюда не прилетит! Никогда! - пообещал Уэф.

- А вам она зачем? - спросил Гадеван.

- Я хочу, чтобы мой последний выдох отсюда улетел, - скорбно сказал Би.

И здесь нас никто в клетку не посадит. Никто на нас не плюнет. Половина планеты будет вашей родные, - пообещал Би.

- Спасибо, большое. Но мы - домой, - поблагодарил Машков,- А спичек, вот сколько смогу достать, столько и дам. Слово!

- Вовка, подожди! - остановил Машкова Би. - Вот, посмотри.

Би достал из кармана пластинку с дырочками и подошел к прожектору. Машков подошел. Вот Плюк, а вот Земля, - показывал пальнем Би. - А вот это, - он обвел пространство между дырками. - Как вам объяснить, что черная дыра… А на самом деле Плюк и Земля в разных спиралях, в антитентурах.

- Пепелац туда попадать не мочь! - замахал руками Узф.

- Владимир Николаевич, родной, небо видит, это правда!

- Какой дурак будет свистеть, когда можно пепелац спичками набивать?! - сказал Уэф.

- Значит вы поэтому у нас спичку украли?

- Конечно! - закивал Уэф.

- Тогда отвезите нас на планету, где машинки перемещения есть! - потребовал Гедеван.

- Это только на Альфе есть, - вздохнул Би. - Но…Эти гады из нас кактусы делают. Заразы! - крикнул Уэф.

- Мы туда лететь не мочь! Это черная дырка. Ясно?

- Значит мы на Землю никогда не вернемся? Так?- спросил Машков.

- Так, родной.

- Я знаю, что ты думаешь, - засмеялся Уэф. - Ты думаешь, какой я был балда, что ты с тем одуванчиком из-за нас не переместился. Так? Я тоже так думаю, друг.

- Ну что родные, договорились? - спросил Би. - Остаемся?

- Остаемся! - Машков сорвал маску, отодвинул ее в сторону и лег на черную землю, заложив руки за голову.

Гедеван улегся рядом с Машковым.

- Несите резинки, - крикнул он. - Мы будем последнее шарики надувать.

- Вова, родной, ты так не шути, - сказал Би. - Здесь кислорода два процента от нормы.

- Рано или поздно все там будем.

- Вы гаврики, немножко подождите, я сейчас пакеты для шариков принесу. Кин-дза-дза, - Уэф, подпевая Гедевану, шатаясь пошел к ракете.

Машков уже тяжело дышал. На лице его выступили капельки пота…

- Скрипач, это ты напрасно. Ты молодой. Поживи. Может чего-нибудь переменится…

- Скрипач не нужен, дядя Вова.

- О, небо! - взревел Би. - Будь проклят тот час, когда я встретил вас! Бациллы атавизма! Уэф, я тоже обалдел! Уэф, ты как хочешь, а я их на Альфу ку!

- И я, - вздохнул Уэф. - Они мне все хорошее настроение испудрили!

* * *
Рубка.
* * *

Ракета вибрировала.

Би сидел за штурвалом, Машков и Гедеван тряслись на динамиках.

- Летим или разогреваемся? - спрашивал Машков.

- Разогреваемся, - из-под панели вылез Уэф с двумя полными кружками в руках. - На! – он протянул Машкову кружку.

Машков понюхал.

- Что это?

- Ты пей! Пей, зараза! Я из-за тебя сейчас вот таким могу стать! - Уэф растопырил пальцы и пошевелил ими. - Пей!

- Нет. - Машков потер лоб. - Что-то я с двух грамм окосел, ку цупик!

- Это не от грамм, Вовка. Это от ханудского воздуха. Не надо было маску снимать, родной, - сказал Би.

Уэф хлобыстнул и полез со своей кружкой под панель.

- Дядя Вова, дайте мне, - Гедеван потянулся за кружкой. - У меня тост.

- И с тебя хватит.

- Почему? Я вообще никогда не косею. Когда Алика должны были послать в ГДР, я…

- Ладно, выпьем за меня, родные, - Би взял у Машкова кружку. - Но сначала еще раз уточняю, - он поднял палец. - Я на альфянской орбите попытаюсь затормозить. Вы катапультируйтесь. Если вдруг получится, мы возвращаемся на Плюк и ждем вас у луцеколонки.

- А вы у этих кастратов машинку тырите и к нам два вагона спичек перемещаете. - Уэф с полной кружкой вылез из-под панели.

- За меня! - сказал он и выпил.

- Дядя Вова, - Гедеван снова потянулся за кружкой. - Одолжите на секундочку, у меня тост…

- Перебьешься, - сказал Би. - Пацаки, может мы с вами никогда больше не увидимся, и я хочу дать вам один маленький, но важный совет, который поможет вашей планете идти по пути прогресса, которого добились мы… Каждый должен, ну, как же это сказать поточнее. - Надо на всех слюну класть, - помог Уэф. - И знать, если ты на гаврика не успел слюню положить, он на тебя положит. А на тех, кто будет после вас, в два раза больше класть. Потому что они на ваши шарики в десять раз больше слюню положат. Или вообще, как альфяне из нас, кактусы начнут из вас делать.

- Пора! Заходите в катапульту! Быстро! - крикнул Би.

Машков и Гедеван вошли в отсек за овальной дверью.

* * *
Отсек.
* * *

- Летим! - закричал Уэф.

Стальная шторка опустилась.

- Ва! Забыл! Откройте!

Гедеван забарабанил по двери.

- Откроете! Дядя Би! Откройте на секундочку!

Шторка поднялась.

- Что? Быстро говори! - закричал Би.

- Я забыл спросить! Вы мысли как читаете? Как наши экстрасенсы или…

Би зарычал и нажал кнопку.

Шторка с лязгом упала.

- Или как? - спросил Машков.

- Как, как? Если бы я знал, то зачем…

- Тормози! Тормози, зараза! - раздался истошный вопль Уэфа.

- Как тормозить, родной, когда ты всю тормозную жидкость выпил, идиот!

Зашумело в унитазе.

Потом тишина.

Скатапультировались, кажется, - Гедеван растерянно посмотрел на Машкова. - Прошлый раз тоже так было.

- Одень цак, на всякий случай, - сказал Машков.

Они нацепили колокольчики.

- А противогазы? - спросил Гедеван.

- Давай и противогазы.

Натянули маски.

- Ну, была не была! - Машков нагнулся, хотел поднять шторку.

- Нет, Дядя Вова. Это не так. Это так…

Гедеван переключил рычажок. В унитазе зашумело. Шторка поднялась. И они увидели…

* * *
Планета Альфа.
* * *

… Синее с перистыми облачками небо, изумрудные холмы, рощу тенистых деревьев, кусты, золотистые дорожки, изящный мостик через прозрачный ручеек на зеленую лужайку, цветы…

Пели птички и летали бабочки.

Над ним метрах в пятидесяти висел пепелац.

Неподалеку от катапульты стояли высокий мужчина и стройная девушка в белых хитонах. Они сосредоточенно смотрели на небо, не обращая никакого внимания ни на катапульту, ни на землян.

Мужчина держал в руке небольшой плоский прибор и, покручивая в нем колесико, смотрел в сторону пепелаца.

Машков с трубой и Гедеван с портфелем и футляром, в противогазах, покачиваясь вышли из отсека.

- Здравствуйте! - громко сказал Машков, чтобы привлечь к себе внимание.

- Здравствуйте, - слегка глянув в сторону землян, поздоровался мужчина. - Извините, я сейчас, - сказал он по-русски и вернулся к своему занятию.

Машков и Гедеван тоже посмотрели вверх и увидели, как их старый ржавый приятель-пепелац бесшумно опустился на лужайку и как он так же бесшумно погрузился в землю. А на месте, где он был, снова образовалась поверхность, покрытая нежной зеленой травой и цветами.

- Э! - только и смог выговорить из-под маски Гедеван.

- Владимир и Гедеван, это не Земля, это планета Альфа, - повернулся к землянам мужчина. Сообщите ваши координаты Деконт, и она переместит вас по адресу. Всего вам доброго, - попрощался он и пошел вдоль ручья.

Гедеван поставил портфель, пошлепал себя по щекам.

- Здравствуйте. Мы пацаки. А вы кто?

- Гедеван, - любезно улыбаясь, сказала Деконт, подходя.

- Никаких пацаков и чатлан в природе не существует. Это лишь нелепый вымысел плюкан.

- Девушка… Ваш воздух для нас годится? Мы от него не окосеем?

- Воздух да, но… Вы приняли алколоиды и поэтому, если вас не очень затруднит, желательно, чтобы вы потерпели и не снимали маски… Владимир, - обратилась Деконт к Машкову, - будьте любезны, дайте мне тентр.

- Э… какие алколоиды… По два грамма выпили, - сказал Гедеван. - Когда Алик в ГДР должен был уехать…

Машков вынул из кармана медную пластинку с дырками.

- Вот. Наша 013 в тентуре.

Деконт вгляделась в пластинку. Удивленно подняла бровки, посмотрела на Машкова и, показав пальчиком на ромбик, в центре пластинки, озабоченно спросила:

- Вы не можете объяснить, что это?

- Это Черная дырка, - сказал Гедеван.

Деконт улыбнулась:

- Каменный век. Ах эти плюкане… - она покачала головой.

- Два чатла отдали, - сказал Гедезан. - И еще один – за телефон. Девушка, а у вас планетария нет? Мне позвонить надо?

- Нету, - улыбнулась Деконт и достала из плетенной сумочки машинку перемещения в пространстве и во времени.

- Девушка, а скажите, вот этих наших куда? - Машков показал на место, где утонул пепелац.

- В бент, а потом в оранжерею. Молодой человек, немного передвиньте ступню, вы на траву наступили, - сказала Деконт Гедевану. - Так, хорошо. А теперь, друзья…

- Погодите. Вы что из них кактусы сделаете?

- Не сразу. Друзья, возьмитесь за руки, пожалуйста.

Машков снял маску, вытер лицо.

- А я думал, что они свистят, как обычно.

- Нет. Не свистят. Так, Гедеван, Владимир, возьмите друг друга за руки…

- И что, хоровод будем водить? - перебил ее Машков. Он уже заметно опъянел - Я вас спрашиваю, где те двое?

- Я вам уже объяснила - в оранжерее. Будьте любезны, наденьте дыхательный аппарат. Своим дыханием портите наш воздух.

- Э! - возмутился Гедеван. - На нее посмотри, - он нагнулся и сорвал цветок.

- Что вы делаете! - в ужасе воскликнула Деконт. – Это цветок!

- А мы его высушим и выкурим, - у Гедевана заплетался язык.

Гедеван выпрямился, покачнулся, снял маску и колокольчик, спрятал все в портфель.

- Можно? - он снял колокольчик и с Машкова. Позвенел им.- Это цак, - объяснил он Деконт. - Хотите подарю?

Деконт вздохнула.

- Друзья, прощу вас, быстрее возьмитесь за руки…

Гедеван икнул…

- Извиняюсь… Ханудский воздух живот пучит.

- Спокойно. Такое предложение, такая просьба, девушка. Давайте-ка этих наших, как их, обратно в людей превращайте. А мы вам вот, - Машков вынул из кармана пригоршню керамических монет. - Здесь примерно пятьсот чатлов.

- Уберите эту глину, - брезгливо сказала Деконт. – Что касается вашей просьбой, эти вопросы решает Абрадокс. Я же со своей стороны…

- Абрадокс это длинный, который тут стоял?

- Да.

- Пошли, скрипач, к Абрадоксу.

Машков и Гладков зашагали вдоль ручья по ровной дорожке.

Деконт поспешила за ними.

- Друзья, вы напрасно беспокоетесь, - успокаивала она землян. - У нас прекрасные условия для биокактусов. Оранжерея, микроклимат, удобрения… Можно только позавидовать.

- Тогда почему, родная, ты здесь гуляешь по травке, а не в горшке сидишь? – начал придираться Гедеван.

- Друзья, будьте любезны, ступайте только по дорожке, не отклоняйтесь…

- Мы не циркачи, - буркнул Гедеван.

- Прав был Дэотас, когда он выступал против контактов с цивилизациями антитентур, - вздохнула Деконт.

- Что ты знаешь о нашей антитентуре, родная? Мы из живых людей ботанику не делаем. Ясно? - огрызнулся Гедеван.

Навстречу им по течению проплыл убранный цветами бамбуковый плот. На плоту сидели юноши и девушки и под аккомпанемент лиры красиво пели.

Абрадокс сидел на корточках возле замшелого пня, перламутровым гребешком расчесывал на нем мох.

- Господин Абрадокс, - хмуро обратился к нему Машков,

- Вы все еще здесь? – поднял брови Абрадокс.

- У нас просьба…

- Можете не продолжать.. Я вас понял.. Прежде всего, прошу надеть дыхательные аппараты…

- Отпустите наших, тогда оденем, - сказал Гедеван и снова икнул.

- Этого я не могу сделать. Соседство с плюканами – наша беда. Они уже трижды пытались нас уничтожить…

- Наши мирные, - сказал Машков. - Поют себе. Кашу кушают. Никому не мешают… А потом, они не плюкане. Они эти…хануидяне.

- Друзья, никакой разницы: хануидяне, плюкане… зеттяне…

- Все они агрессивны, корыстолюбивы, эгоистичны и так далее…И поэтому продолжение жизни в форме растения для всех, и для них в том числе, это лучшее…

- Вот это пусть они сами решают, как им лучше! А не вы! - сказал Машков.

- Да! - крикнул Гедеван. - Кончайте ваньку валять! Ясно, пацаки?

- Друзья, давайте не будем терять время попусту! – начал сердиться Абрадокс. - Я сказал: не могу! Тем более, уже их оприходовали!

- Первая же комиссия с Омеги, и у господина Абрадокса…- начала Деконт.

- Мама, мама, что я буду делать? - вдруг запел Гедеван. - Ы-ы-ы!

- Погоди, - остановил его Машков. - Ну, оприходовали, бывает. Но всегда можно списать на бой, на усушку там, на утруску.

- Друзья, - повысил голос Абрадом. - Предлагаю. Или вы сейчас же перемещаетесь на Землю, или я вас возвращаю во времени назад. В момент, когда вы сами можете решить свою судьбу. Выбирайте.

- Извините, вы нас возвращаете с исключением фактора или без? - спросил Гедеван. - Категорически без! - твердо сказал Абрадокс.

- Ы-ы-ы; - запел Гедеван.

- Ладно, - сказал Машков, вздохнул. - Валяйте нас обратно.

- Да! Обратно! И все! Балдов нет! Ясно? - объявил Гедеван.

Абрадокс взял у Деконты машинку и нажал на кнопку…

* * *
Кладбище.
* * *

… Ночь.

Корабль и шар (целый) светились огнем и прожекторами. Машков и Гедеван сидели у костра. Гедеван держал ручку и тетрадь. Перед Машковым на футляре лежали кусочки скрипки. Некоторое время они сидели неподвижно.

- Пью-пью, - играл на проволоке старик-пацак.

Гедеван потряс головой.

- Переместились, - сказал он.

Машков очнулся, огляделся. Посмотрел на часы.

- Сколько я времени скрипку клеил?! Примерно?!

- Минут сорок.

- Успею! - Машков вскочил. - Ты вот что… Я тебе свой адрес оставлю, а сам в эцих сбегаю. И, если я вовремя не явлюсь подожди здесь одуванчика и перемещайся с ним на Землю. А я…

Гедеван поднял руку, пощекотал себя под мышкой и захихикал противно, по-уэфски:

- Ха-ха-ад !

* * *
Корабль. Нос.
* * *

Возле корабля на бакене сидел квадратный эцилопп. Тот, который отнял деньги и бегал в наморднике. Только сейчас был не в брезентовом, а в резиновом шлеме с мигалкой на макушке.

- Встать!

Эцилопп оглянулся.

За ним, освещенные мерцанием мигалки, стояли Машков с трубой и Гедеван с кальсонами в руках.

Эцилопп встал.

- Брось трэнклюкатор! - приказал ему Гецеван.

Эцилопп послушно откинул стерженек.

- Рот открой! Шире! - Гедеван запихнул в рот эцилоппа кальсоны. - Надевай давай!

Эцилопп замычал, качая головой.

- Намордник надевай, подлец! Кому говорят?! – Гедеван пнул эцилоппа ногой.

- Спокойно, скрипач. У него нету. Намордник ему завтра выдадут, - сказал Мешков.

* * *
Бассейн.
* * *

В белом зале в бассейне сидел верблюд, без штанов, но в газетной пилотке Машкова.

- Ку? - удивленно спросил он, увидев бегущих через зал Машкова, Гедввана и эцилоппа с кальсонами во рту.

- Сиди, сиди, дядя. Купайся, - разрешил ему Машков.

* * *
Эцих
* * *

Пожилой эцилопп поспешно нажал на клавиши в стене

Левый люк открылся. Оттуда вылетел саркофаг. Стукнулся о стену, остановился. Крышка откинулась. Там лежал бледный, похудевший Уэф. Из-под него выглядывал горящий глаз Би.

- Брысь отсюда! - приказал Машков обоим эцилоппам.

- Дядя Вова! - Гедеван показал один палец.

- Нет! - твердо сказал Машков и запер дверь за эцилоппами.

Гедеван лучом стержня вырезал проем в стене.

- Ну, вылезайте! Быстро! - позвал Машков.

- Вы опять никуда не переместились, балды? - тихо и печально спросил Уэф.

- Потом! Потом все расскажем! Бежим! Времени нет!

- Мы никуда не полетим, родной, - высунул голову из-под Уэфа Би. - Нам здесь лучше, чем на Альфе.

- Мы на Землю переместимся! - сказал Гедеван.

- На Землю нельзя , - покачал головой Уэф. - И на Халуд нельзя. А на орбите Альфы затормозить тоже нельзя. Тормозной жидкости у нас нет.

- Да, родные. Я вас ненавижу, - всхлипнул Би.

- Здесь хотя бы амнистию обещали. Пока, заразы, - Уэф вздохнул и захлопнул крышку саркофага.

Раздался взрыв. Стены дрогнули. С потолка посыпалась ржавая пыль.

- Дядя Вова! Он сейчас там появится! - крикнул Гедеван.

Машков загрохотал кулаками по крышке саркофага:

- Открой! Я все объясню!

- Фигушки, - донесся голос Уэфа.

- А, черт! - Машков взялся за крюк и покатил саркофаг к проему.

Крышка откинулась и из ящика вывалились Уэф и Би. Они вскочили, схватили саркофаг и покатили его обратно.

- Вах! Что вы делаете?! У нас же машинка перемещения есть! Совсем охренели! – закричал Гедеван.

Инопланетяне переглянулись.

- Покажи, родной! - потребовал Би.

- Она там! У якоря!

- Ха-ха-ха! - пощекотал себя Уэф.

- Вот вы где! - в проеме появился человечек с цветочками.

- На! - он кинул носок Гедэвану.

- Видите? - Гедеван показал на машинку в руке человечка, - а вы не верили!

- Считаю до трех! - крикнул человечек.

- Секунду! Вы куда хотите, на Землю или на Хануд? - спросил Машков хануидян.

- На Хануд! - крикнул Уыф.

- Раз! - начал отсчитывать человечек.

За ним появился запыхавшийся Фитюлька.

- Давай так, друг. Закинем их на Хануд, а потом нас на Землю! Действуй! - сказал Машков человечку.

- Нас с пепелацем закидывай! - потребовал Уэф.

- Не могу! - Один заряд уже потратил, чтобы от якоря сюда переместиться! Теперь только два осталось.

- У-у-у! - прогудел Фитюлька и показал пальцем на красную кнопку в машинке.

- Отстань! Надоел! - рявкнул на него человечек. – Сколько можно повторять, не могу я вернуть во времени с исключением фактора встречи! Не имею права!

- Гравицаппу! Гравицаппу оставьте, родные! – взмолился Би.

- Точно, обрадовался Машков. - Скрипач, дай им гравицаппу!

- Она у вас, дядя Вова! В кармане!

Машков вывернул правый карман. Там была больная прожженная дыра.

- Два!

- Посмотри в портфеле!

- Вах! Портфель я в костер бросил, дядя Вова! Помните, вы сказали; Дай мне гравицаппу. А я сказал…

- Два с половиной! - выкрикнул человечек.

- Давай всех на Землю! - решил Машков.

- Что?! - взревел Уэф. - Меня на планету, где чатланина от пацака отличить не могут?! Где дикие пацаки кин-дза-дзу курят?

- Дядя Уэф. Киндзу не курят! Ее в еду кладут! – крикнул Гедеван.

- Тем хуже! - и Узф плюхнулся в саркофаг. Би тотчас лег поверх его.

- Нет, родные, - печально произнес он. - Небо видит, что когда в обществе не знают точно, сколько раз перед кем надо приседать, то не к чему стремиться и нечего желать. А когда нечего желать, то и смысла жизни нет, ибо желание – топливо движения жизни. Прощайте! - и он захлопнул крышку.

- На хрен, - донесся голос Уэфа.

- Два. и три четверти! - выкрикнул человечек и занес палец над машинкой.

- Три, - буркнул Фитюлька и нажал красную кнопку.

И…

В синем небе над песками летел наш пепелац. Уэф и Би сидели в креслах и тихонько напевали: Ы-ы-ы…

* * *
Троллейбус.
* * *

… Машков и Гедеван, точно такие, какими были в самом начале нашей истории, сидели в автобусе.

На коленях у Гедевана стоял портфель, на портфеле лежал футляр. Гедевана толкали и футляр то и дело касался лица Машкова.

Машков взял футляр и втиснул его вертикально между собой и соседом. Гедеван недовольно посмотрел на Машкова, и прижавшись спиной к сиденью, поставил футляр к себе на колени.

* * *
Троллейбусная остановка.
* * *

Троллейбус остановился. Из передних дверей вышел Машков.

Из задних - Гедеван.

Гедеван огляделся. Снежное поле и вдалеке мерцающие огни новостроек.

Гедеван побежал между сугробами за Машковым, догнал и спросил:

- Простите, вы не подскажите, где квартал “Б”?

- Кажется там. Возле табачного ларька, - сказал Машков.

… Машков вошел в подъезд, нажал кнопку вызова лифта.

Двери лифта раздвинулись. Там никого не было.

Машков опустил взгляд. На полу лифта, рядом с пробкой от шампанского белел лепесток ромашки.

* * *
Квартира Мешкова.
* * *

Жена на кухне вынимала из сумки продукты.

В комнате сын пиликал на скрипке.

- Купил? - спросила, она.

- Нет… Люсь, я сегодня домой приходил?

- Ты что, выпил?

- Замотался.

Машков повернулся и открыл дверь.

- Вовка, сумку возьми, - крикнула жена.

* * *
Улица.
* * *

Гедеван шел по тротуару. Мимо проносились машины. Прошел мимо табачного ларька. Остановился. Посмотрел на витрину. Взглянул на небо. Открыл футляр, потрогал скрипку. Пожал плечами. Пошел дальше. Догнал девушку в светлой дубленке, спросил:

- Девушка, извините, сегодня какое число?

- Старо, скрипач. Придумай что-нибудь поновее, - бросила девушка на ходу.

- А где здесь квартал “Б”? - спросил Гедеван, помолчав.

- В обратную сторону.

- Гедеван развернулся, пошел обратно.

Навстречу шел Машков. Когда поравнялись, оба остановились. Некоторое время молча смотрели друг на друга.

- Вы… - Гедеван вздохнул.

- Ну? - Машков тоже вздохнул.

Пауза.

- Вы не подскажите, где квартал “Б”?

- Кажется у кинотеатра “Космос”…

Пауза.

- Космос… - проговорил Гедеван и вдруг, что-то увидев, выронил портфель и скрипку. И замер в ужасе…

Машков оглянулся.

- Ку! - синхронно выкрикнули оба.

Присели и похлопали себя по щекам.

По мостовой, сверкая мигалкой, ехала снегоуборочная машина. Снегоочиститель вздымал белую снежную пыль.

А со звездного неба тихо звучало:

- Ы-ы-ы..,

* * *

Конец.


Поделиться впечатлениями