Красный и белый террор в России. 1918–1922 гг.

Алексей Литвин



Предисловие

Размышляя о гражданской войне в России

Светлой памяти моего друга и учителя, профессора Леонида Михайловича Спирина посвящаю

О войне писать трудно, на войне убивают. Особо тяжко писать о гражданской войне, ставшей общенациональной трагедией огромной страны. И безумно сложно говорить об убийствах миллионов невинных людей, о карательной политике правительств, нацеленной на уничтожение и унижение своих сограждан.

Работая в архивах, в том числе и бывшего КГБ, не хотелось верить многочисленным кровоточащим документам, содержащим убийственные данные статистики и факты узаконенного беззакония, разгула произвола и изощренных издевательств над жизнями и достоинством людей.

Красные, белые, зеленые армии и карательные отряды, воюющие в 1918–1922 гг. со своим собственным народом, были одинаково преступны и ответственны за свои лиходейства. В. Г. Короленко писал в 1920 г. А. В. Луначарскому: «…Когда пришли деникинцы, они вытащили из общей ямы 16 разлагающихся трупов и положили их напоказ. Впечатление было ужасное, но — к тому времени они сами расстреляли уже без суда нескольких человек, и я спрашивал у их приверженцев: думают ли они, что трупы расстрелянных ими, извлеченные из ям, имели бы более привлекательный вид?»1В. Г. Короленко в годы революции и гражданской войны. 1917–1921. Биографическая хроника. Vermont, 1985. С. 207.

Война — явление отвратительное, война против сограждан отвратительна вдвойне. XX век вошел в историю мировыми войнами, геноцидом, разгулом нацистского и большевистского террора. Готовы ли люди извлечь уроки из этого трагического опыта, вступая в новое тысячелетие и новый век? Неужели только смерть побежденных и поверженных может успокоить победителей? Требуются исследования многих специалистов и время, чтобы ответить на эти вопросы.

В годы моей юности была популярна песня о боевом и тревожном 1918 г., когда в стране полыхала широкомасштабная гражданская война и романтические «комиссары в пыльных шлемах» одерживали победы над врагами революции во имя светлой и счастливой жизни трудящихся. Сейчас поют иные песни и то время чаще всего называют словами И. А. Бунина: «окаянные дни». Прежде революции объявлялись «единственно правильной дорогой человечества», его локомотивами, ныне они выдаются за воплощение абсолютного зла. Гражданская война рассматривалась советской историографией конъюнктурно, с позиций победителей-большевиков, теперь ее относят к «красной смуте», хотя участие в ней принимали и представители иных расцветок, из коих главным противником красных были белые. Диагноз таким переоценкам поставлен давно и точно. Их называют эпидемией исторической невменяемости. Историю пишут победители. Но значит ли это, что у них есть право решать, что из происшедшего следует помнить, а что забыть? Ведь правда независима от того, кому она предназначена. И ныне без непредвзятого исследования того, что происходило в России в 1917-м и последующих годах, невозможно понять труднейший процесс демократизации страны.

История — это всегда взгляд из настоящего в прошлое. Но и сейчас трудно объяснить многое из происшедшего, прежде всего потому, что начавшаяся более восьми десятилетий тому назад война между гражданами страны никак не может завершиться и в новом, XXI столетии. Меняются лишь ее формы и методы: на смену вооруженной конфронтации приходило жесткое противостояние государства и общества, которое массовые репрессии, экономические, политические, моральные или фискальные давления лишь обостряли. Главные же составляющие гражданской войны: жестокость, насилие, пренебрежение к жизни и правам людей — оставались. Предпринятые в последние годы указы, объявляющие триколор и красный стяг одновременно государственными символами, предложения журналистов о присвоении улицам имен красных и белых военачальников мало что меняют. Объявленное примирение сверху, не подкрепленное реальными, понятными большинству населения действиями, не может решить проблему противостояния власти и значительной части населения, раскола внутри самого общества2А. Н. Яковлев — один из инициаторов «перестройки» советского общества во второй половине 1980-х гг. — писал, что «завершение 70-летней гражданской войны в России — главная заслуга команды Горбачева перед историей, основной итог перестройки». // Черная книга коммунизма. М., 1999. С. 15. «Перестройка» не покончила с мотивами, готовыми вызвать гражданскую войну в стране. Достаточно вспомнить вспышки этнических погромов в Узбекистане, Азербайджане в конце 1980-х, попытки развязать гражданскую войну в августе 1991 г. и в октябре 1993 г., гражданские войны в бывших советских республиках в 1990-х гг. (Таджикистан), ее явные признаки в Чечне и т. д., чтобы признать этот вывод по меньшей мере некорректным. Подробнее о проявлениях гражданской войны в период «перестройки» см.: Пихоя Р. Г. Советский Союз: история власти. 1945–1991. М., 1998. С. 522–534..

Сущностью гражданских войн, как правило, является борьба за власть политических партий, вождей, кланов, увлекающих за собой людей популистскими обещаниями «лучшего» обустройства их жизни, которая чаще всего оборачивается общенациональной трагедией и невосполнимыми потерями. Эти войны возникают в странах, переживающих экономический и политический кризисы. В «благополучных» странах подобное немыслимо. Россия в XX столетии была «неблагополучной» страной, ее преследовали войны, революционные потрясения и репрессии как продолжение перманентной гражданской войны. А главное — экономические неурядицы населения, необустроенность и недовольство массы людей своим материальным и социальным положением. Загони человека в угол, и он начнет штурмовать небо или ложиться на рельсы. Ощущение бесперспективности бытия — одна из составляющих бунта против властей предержащих. В условиях недоедания и безработицы 1917 г., бессмысленной войны и правительственной чехарды призывы большевиков отнять «награбленное» у богатых и раздать его обездоленным пользовались большим успехом, чем обещания Временного правительства постепенно, «на законном основании», проведением реформ снять социальную напряженность. Германский канцлер Бисмарк был прав, когда сто с лишним лет тому назад утверждал, что сила революционеров не в идеях их вождей, а в обещании удовлетворить хотя бы небольшую дозу умеренных требований, своевременно не реализованных существующей властью.

Известно, что с 1918 по 1953 год, за 35 лет XX века, от войн, голода, болезней и репрессий Россия потеряла как минимум треть своего населения. Во время гражданской войны, за 4 года (1918–1922) — 13 миллионов. Из них примерно 2 миллиона человек покинули страну, на полях сражений потери красных и белых составили примерно столько же. Жертвами террора стали 1,5 миллиона россиян, около 300 тысяч из них были евреи, убитые во время погромов, проводимых и белыми, и красными. Остальные семь с половиной миллионов мирного населения погибли от болезней и голода. В мае 1922 г., согласно информационной сводке ГПУ, только в Татарстане насчитывалось более 500 тысяч незахороненных трупов, а в ряде уездов имелись случаи людоедства3Родина. М., 1990. № 10. Данные В. П. Данилова; Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. М., 1998. T. 1. С. 49..

В 1918 г. в России возник государственный террор в виде внесудебных расстрелов и концлагерей. В этом преуспели и красные, и белые. Тогда насилие стало массовым, а личность начала низводиться до уровня материала, — необходимого для социального экспериментирования. Никогда в истории России столь огромное число людей и в столь короткий срок не испытало на себе таких нарушений элементарных свобод, став жертвами произвола и беззакония. Опьянение свободой и вседозволенностью одних обернулось кровавым отрезвлением других. Конечно, в 1930-е годы, когда в стране правили красные, уничтожение миллионов россиян продолжалось в «мирных условиях», но что от этого менялось для невинных жертв террора?

Придя к власти, большевистское руководство взяло на себя ответственность за судьбы проживавших в стране людей. Правительство не может предотвратить стихийных бедствий, но помочь населению в их преодолении обязано. В 1921-м, начале 1930-х, 1946-м засушливых годах делалось для этого явно недостаточно. Засухи были не только в России, но вряд ли в Европе можно найти страну, потерявшую от неурожаев миллионы людей, как это было в стране «победившего социализма» с его проповедью «все во имя человека».

В гражданской войне победили большевики, потерпели поражение их противники. Но это не принесло ни гражданского мира, ни стабильности в обществе. При помощи штыков можно завоевать власть, но сидеть на них неудобно. При помощи насилия, страха, социальной демагогии, организованности большевикам удалось провластвовать семь с лишним десятилетий и создать мощную милитаризованную империю с нищим населением. Они позволяли себе все: уничтожать инакомыслящих, создать огромный ГУЛАГ, где среди заключенных или расстрелянных были и те, кто представлял партию победителей, и их противники, где 90 % узников составляли рабочие и крестьяне. Они выступали с расовых и антисемитских позиций, депортируя, истребляя и унижая целые народы. Подобный режим не мог быть вечным. И он рухнул в одночасье при полном равнодушии народа, как когда-то самодержавие. Мало кто заявил о своем желании защитить империю Романовых, никто не вышел защищать райкомы партии при недавнем наличии многомиллионных масс коммунистов. Народ безмолвствовал при гибели царской и большевистской империй. Режимы поочередно изживали себя. Конечно, между империями были большие различия, основное из которых состояло в том, что в большевистской были разрушены частная собственность, права и традиции личности и народов, люди были превращены в государственных служащих, попали в крепостную зависимость от тоталитарной формы правления. Но и после распада последней империи XX столетия сполохи гражданской войны в России продолжаются, хотя ее начало не предвещало ни столь драматического исхода, ни такой временной продолжительности. Ведь началось все довольно просто: большевики 6 января 1918 г. разогнали впервые избранное в стране демократическим путем Учредительное собрание и расстреляли демонстрацию его защитников. Именно после этого произошел взрыв.

Говорят, что первой жертвой войны являются не только люди, но и правда о ней. Потому с таким интересом до сих пор читается книга С. П. Мельгунова о красном Терроре в России4Мельгунов С. П. Красный террор в России. Берлин, 1924. 2-е изд.; М., 1990. 5-е изд. См. также: Мельгунов Сергей. Воспоминания и дневники. М., 2003.. В ней не только свидетельства очевидца, но и попытка проанализировать публикации той поры. И тогда и позже о красном и белом терроре писали многие, но исследование Мельгунова осталось среди наиболее эмоциональных. Первое издание его книги вышло в Берлине в 1923 г. «Я не могу взять ответственности за каждый факт, мною приводимый. Но я повсюду указывал источник, откуда он заимствован»5Мельгунов С. П. Красный террор в России. М., 1990. С. 5., — писал историк. Этим источником для него стала, главным образом, большевистская и эмигрантская пресса. Мельгунов собирался писать и о белом терроре, подчеркивая, что это явление иного порядка, нежели красный террор, «это прежде всего эксцессы на почве разнузданности власти и мести»6Там же. С. 6.. Он и сам полон этой «мести» и не скрывал своей цели показать миру, кто есть большевики и их власть, и был убежден, что красный террор «ужаснее» белого. Мельгунов был тенденциозен в своих писаниях и в силу остроты недавних личных переживаний, он не делал вывода о том, что любой террор является свидетельством остроты борьбы и беспомощности правителей иными способами добиться успеха, что жестокость — это общечеловеческая боль.

Настоящая книга основана на изучении прежде всего документов, хранящихся в различных архивах России. Автор хотел показать жестокость и бессмысленность террора, выступавшего в то время под разными цветами, предостеречь от любой возможности повторения подобного. Автор весьма признателен коллегам А. С. Велидову (1928–1997), Д. Кипу, Ю. И. Кораблеву (1918–1996), Л. М. Спирину (1917–1993) за советы, ставшие необходимыми при написании книги.

Первое издание книги появилось в 1995 г., ей предшествовала большая статья на эту тему, опубликованная в журнале «Отечественная история» (1993. № 6. С. 46–62). Тогда же в рецензиях и ряде книг о гражданской войне в России появились отклики на эти публикации7Отечественная история. 1994. № 4–5. С. 284 (В. Бортневский); Вопросы истории. 1997. № 6. С. 169–170 (Б. Старков); и др.. Среди замечаний хотелось бы выделить одно принципиальное, касающееся ответственности за террор и его жертвы в российской гражданской войне. Меня упрекали в том, что утверждение принципа равной ответственности и красных, и белых за кровавые вакханалии в 1918–1922 гг. в России не может способствовать «ее объективному научному исследованию». Как будто признание «неравной ответственности» этому поможет, если признать, что красные «хуже» белых, или наоборот, то это сделает исследование на заданную тему объективнее. Наиболее категорично об этом высказался А. Суслов, заявивший, что даже «нравственно уравнять красный и белый террор нельзя». Он, как и некоторые другие историки, продолжил точку зрения Мельгунова о том, что для белых террор был актом мести и самоуправства офицеров, а красный террор носил системный, государственный характер8Отечественная история. 2000. № 5. С. 86–87.. Не думаю, чтобы какие-либо утверждения отдельных авторов могли помешать дальнейшим исследованиям проблемы. Разумеется, происхождение красного и белого террора в те годы имело свою специфику, но именно нравственно и тот и другой были одинаково жестоки и античеловечны. Какая разница для жертвы террора, во имя чего его лишают жизни без всяких на то оснований: во имя коммунизма или демократического устройства страны? Нравственно никакой террор не может быть оправдан, во имя каких бы светлых или мстительных целей он ни совершался9Подробнее о дискуссиях на эту тему см.: Бордюгов Г. А., Ушаков А. И., Чураков В. Ю. Белое дело: идеология, основы, режимы власти. Историографические очерки. М., 1998. С. 220–221, 254; Голдин В. И. Россия в гражданской войне. Очерки новейшей историографии (вторая половина 1980–1990-е годы). Архангельск, 2000. С. 170–173; Кан А. С. Постсоветские исследования о политических репрессиях в России и СССР. // Отечественная история. 2003. № 1. С. 124; и др..



Глава 1

Роль политического террора в борьбе за власть

Насилие и жестокость

Источники и литература

В каждом веке свое Средневековье. 100-летние, 30-летние войны, инквизиция — оттуда, гражданские войны тоже. Только каждое последующее столетие они все более ужесточались: в них участвовало больше людей, совершенствовались средства их уничтожения, изощреннее становились издевательства и пытки, терялась ценность человеческой жизни. Прежними оставались ненависть, остервенелость, становившиеся на время национальной религией (в России многонациональной). Трагедия народов одной страны, тесно взаимосвязанной с остальным миром, становилась ощутимой для всех. Оставшиеся в живых жертвы произвола и очевидцы не воспринимали оптимизма историков: за Средневековьем последует эра Возрождения… Они думали и говорили о другом: удивительно не то, что этот ужас проходит, а что мы — живы.

Насилие и террор всегда были непременными спутниками многовековой истории человечества. Но по числу жертв, узаконению насилия XX век не имеет аналогов. Этим столетие обязано, прежде всего, тоталитарным режимам в России и Германии, коммунистическим и национал-социалистическим правительствам10X. Арендт, К. Фридрих, З. Бжезинский полагали, что признаками тоталитарного режима являются наличие пользующегося неограниченной властью лидера и применение массового террора. Arendt Hannah. The origins of totalitarianism. N. Y., 1973. P. 458; Friedrich С., Brzezinski Z. Totalitarian dictatorship and aytocracy. Cambridge, 1956. P. 9–10. Арендт подчеркивала: «К настоящему моменту мы знаем лишь две аутентичные формы тоталитарного правления: диктатуру национал-социализма после 1938-го и диктатуру большевизма после 1930-го. Эти формы правления существенно отличаются от других видов диктаторского, деспотического или тиранического правления». Arendt H. Op. cit. P. 419. Арендт имела в виду время расцвета тоталитарных режимов, но еще Ленин был уверен в том, что решения партийного съезда обязательны для всей республики (ПСС. Т. 43. С. 62), что необходимы диктатура одной партии, ЦК, власть вождя (ПСС. Т. 24. С. 245; Т. 25. С. 212). Ему вторил глава советской власти Я. М. Свердлов: «ЦК строго проводил общественно-политический контроль всей советской работы… Политика всех ведомств является политикой ЦК» (Избр. произвел. M., 1959. Т. 2. С. 157)..

Россия традиционно относилась к странам, где цена человеческой жизни была мизерной, а гуманитарные права не соблюдались. Крайне радикальные социалисты-большевики, захватив власть, провозгласив свершение в кратчайшие сроки мировой революции и создание царства труда, уничтожили подобие правового государства, предложив революционный беспредел, и тем самым усугубили бесправное положение личности. Никогда еще в истории утопические идеи не внедрялись в сознание людей столь жестоко, цинично и кроваво. Непротивление, отказ от использования силы при решении политических вопросов, предложенные веку Львом Толстым и Махатмой Ганди, не были восприняты ни в России, ни в Германии. В непродолжительной идейной борьбе победило беспощадное, фанатичное зло, принесшее столько невиданных ранее страданий людям.

Политика насилия и террора11X. Арендт права, усматривая связь и различие между насилием и террором. «Террор — это не то же, что насилие, это, скорее, форма правления, которая осуществляется, когда насилие, уничтожив всю власть, не исчерпывает себя, а получает полный контроль». Arendt Hannah. On violence. N. Y., 1969. P. 55. Под красным и белым террором в годы гражданской войны в России понимались репрессивные меры каждой из воюющих сторон., проводимая в России большевиками, меняла сознание населения. А. С. Пушкин в «Борисе Годунове» отмечал безмолвие народа при казнях, большевистская периодика полна громогласных одобрений массовых убийств.

Естественны извечные вопросы: кто в этом виноват? Каковы причины трагедии? Как объяснить, попытаться понять происшедшее?

Основные тенденции решения проблемы были намечены для советской историографии высказываниями В. И. Ленина о том, что красный террор в годы гражданской войны в России был вынужден и стал ответной акцией на действия белогвардейцев и интервентов12В. И. Ленин утверждал: «После революции 25 октября (7 ноября) 1917 г. мы не закрыли даже буржуазных газет и о терроре не было и речи. Мы освободили не только бывших министров Керенского, но и воевавшего против нас Краснова. Лишь после того, как эксплуататоры, то есть капиталисты, стали развертывать свое сопротивление, мы начали систематически подавлять его, вплоть до террора». Несколько позже Ленин расширил число зачинателей террора, включив в него Антанту. Ленин В. И. ПСС. Т. 39. С. 113–114, 405.. Тогда же было сформулировано мнение: «…те репрессивные меры, которые вынуждены применять рабочие и крестьяне для подавления сопротивления эксплуататоров, не идут ни в какие сравнения с ужасами белого террора контрреволюции»13Быстрянский В. Контрреволюция и ее методы. Белый террор прежде и теперь. Пг., 1920. С. 1..

Одновременно, усилиями прежде всего российской эмиграции, создавались книги и рассказы о застенках ЧК, характеризовалось различие между красным и белым террором. По мнению С. П. Мельгунова, красный террор имел официальное теоретическое обоснование, носил системный, правительственный характер, а белый террор был похож на «эксцессы на почве разнузданной власти и мести». Потому красный террор по своей масштабности и жестокости был хуже белого14С. П. Мельгунов комментировал высказывание А В. Пешехонова в брошюре «Почему я не эмигрировал», где о правительстве Деникина говорилось: «Или вы не замечаете крови на этой власти? Если у большевиков имеются чрезвычайки, то у Деникина ведь была контрразведка, а по существу — не то же ли самое? О, конечно, большевики побили рекорд и количеством жестокостей превзошли деникинцев. Но кое в чем и деникинцы перещеголяли большевиков» — так: «Пешехонов ошибался, перещеголять большевиков никто не мог». Мельгунов С. П. Красный террор в России. Берлин, 1924. С. 5–6..

Подобную точку зрения разделял и генерал А. И. Деникин, назвавший гражданскую войну «русским погостом», на котором, по его словам, и красные, и белые пустили реки крови. «Различны были способы мучений и истребления русских людей, но неизменной оставалась система террора, проповедуемая открыто с торжествующей наглостью. На Кавказе чекисты рубили людей тупыми шашками над вырытой приговоренными к смерти могилою; в Царицыне удушали в темном, смрадном трюме баржи, где обычно до 800 человек по нескольку месяцев жили, спали, ели и тут же… испражнялись. Повсюду избивали до полусмерти, иногда хоронили заживо. Сколько жертв унес большевистский террор, мы не узнаем никогда». (Хотя тут же сообщал, что, по данным комиссии, созданной им, эта цифра только в 1918–1919 гг. составляла 1 млн. 700 тыс. человек.) Деникин признавал, что «набегающая волна казачьих и добровольческих войск оставляла грязную муть в образе насилий, грабежей и еврейских погромов». Но уточнял: «Мы грозили, но были гуманнее. Они звали, но были жестоки»15Деникин А. И. Очерки русской смуты. Берлин, 1926. T. V. С. 136; Деникин — Юденич — Врангель. М. -Л., 1927. С. 60..

В годы гражданской войны возникло и третье мнение, согласно которому любой террор был бесчеловечен и от него, как метода борьбы за власть, следовало отказаться. М. Горький заметил в то время взаимоистребление демократий к злорадному удовольствию ее врагов и призвал не закрывать глаза на то, что «теперь, когда народ завоевал право физического насилия над человеком, — он стал мучителем не менее зверским и жестоким, чем его бывшие мучители». И уточнил свою мысль: «Матрос Железняк, переводя свирепые речи своих вождей на простецкий язык человека массы, сказал, что для благополучия русского народа можно убить и миллион людей… Людей на Руси много, убийц — тоже достаточно…» Поголовное истребление несогласно мыслящих — старый, испытанный прием внутренней политики российских правительств. Горький отвечал на вопрос: «Кто жесточе — красные или белые? Вероятно, — одинаково, потому что все они — и красные, и белые — одинаково русские… В России любят бить, — безразлично кого»16Горький М. Несвоевременные мысли. Заметки о революции и культуре. Пг. 1918. С. 68, 69, 101; он же: Русская жестокость // Новая Россия. 1922. № 2. С. 142. Горький уехал из России осенью 1921 г., вернулся в 1928 г., хотя и продолжал выезжать за границу. В 1930 г. Горький стал автором жестокого вывода: «Если враг не сдается, его уничтожают». // Правда. 1930. 15 ноября. Этот лозунг стал весьма популярным при проведении террора 1930-х — начала 1950-х гг. в стране..

В. Г. Короленко записал в дневнике 24 июля 1919 года: «Нет, не восхвалять надо террор, а предостерегать против него, откуда бы он ни исходил. Если бы он мог принести пользу большевистской революции, то так же полезен был бы и ее противникам… И благо той стороне, которая первая сумеет отрешиться от кровавого тумана и первая вспомнит, что мужество в открытом бою может идти рядом с человечностью и великодушием к побежденному»17В. Г. Короленко в годы революции и гражданской войны. 1917–1921. Биографическая хроника. Vermont, 1985. С. 184–185. В интервью корреспонденту РОСТА 26 июня 1919 года Короленко утверждал: «Основная ошибка советской власти — это попытка ввести социализм без свободы. На мой взгляд, социализм придет вместе со свободой или не придет вовсе». // Там же. С. 185–186..

Подобные свидетельства защитников общечеловеческих, гуманных ценностей можно продолжить18См.: Из глубины. Сб. статей о русской революции. М., 1918; Гражданская война оказалась неприемлема для социолога П. Сорокина, увидевшего в ней «с той и другой стороны невероятные акты жестокости и садизма, редко имеющие место в обычных войнах»; для писателя М. Осоргина, писавшего о пережитом: «Стена против стены стояли две братские армии, и у каждой была своя правда и своя честь. Правда тех, кто считал и родину и революцию поруганными новым деспотизмом и новым, лишь в иной цвет перекрашенным, насилием, — и правда тех, кто иначе понимал родину и иначе ценил революцию и кто видел их поругание не в похабном мире с немцами, а в обмане народных надежд… Были герои и тут и там; и чистые сердца тоже, и жертвы, и подвиги, и ожесточение, и высокая, внекнижная человечность, и животное зверство, и страх, и разочарование, и сила, и слабость, и тупое отчаяние. Было бы слишком просто и для живых людей, и для истории, если бы правда была лишь одна и билась лишь с кривдой: но были и бились между собой две правды и две чести, — и поле битвы усеяли трупами лучших и честнейших». Сорокин П. А. Современное состояние России. // Новый мир. 1992. № 5. С. 172; Осоргин М. А. Сивцев Вражек. // Урал. 1989. № 7. С. 86. Работа Сорокина была впервые опубликована в 1922 г., Осоргина — в 1928 г., и все-таки их намного меньше высказываний адептов классовой ненависти и непримиримости, оправдания действий красных и белых времен гражданской войны в России. В основе последних — дискуссии тех лет между социал-демократами.

Г. В. Плеханов, в начале века наряду с Лениным не видевший греха в убийстве своих политических противников, после прихода к власти большевиков и обысков у себя в доме мнение изменил. В январе 1918 г. он писал в газете «Наше единство», что «употребление террористических средств… есть признак шаткости положения, а вовсе не признак силы. И уж во всяком случае, ни социализм вообще, ни марксизм в частности тут совершенно ни при чем». Тем более что, по мнению Плеханова, диктатура большевиков была диктатурой группы людей, а не трудящегося населения19Плеханов Г. В. Год на Родине. Пг., 1918., Т. 2. С. 267; Тютюкин С. В. Г. В. Плеханов. Судьба русского марксиста. М., 1997. С. 356–357; Пайпс Р. Россия при старом режиме. Кембридж, 1981. С. 426..

Ю. О. Мартов, один из основателей РСДРП, пытавшийся примирить социалистов в октябре 1917 г., решительно выступил против большевистских смертных приговоров их политическим противникам. В специально написанной статье «Долой смертную казнь!» (июль 1918 г.) Мартов обличал большевистское руководство: «Как только стали они у власти, с первого же дня, объявив об отмене смертной казни, они начали убивать. Кровь родит кровь. Политический террор, введенный с октября большевиками, насытил кровавыми испарениями воздух русских полей. Гражданская война все больше ожесточается, все больше дичают в ней и звереют люди, все более забываются великие заветы истинной человечности, которым всегда учил социализм. Там, где власть большевиков свергают народные массы или вооруженные силы, к большевикам начинают применять тот же террор, какой они применяют к своим врагам»20Ю. О. Мартов и его близкие. N. Y., 1959. С. 149, 151. В 1919 г. Мартов пришел к выводу о том, что для большевиков характерна «склонность к решению всех вопросов политической борьбы, борьбы за власть, методами непосредственного применения вооруженной силы… Эта склонность предполагает скептическое отношение к возможностям демократического решения социально-политических проблем». // Мартов Ю. О. Мировой большевизм. Берлин, 1923. С. 13. Подробнее об этом см.: Урилов И. X. Ю. О. Мартов: политик и историк. М., 1997..

Первые акты насилия по отношению к инакомыслящим, проводимые советским правительством, вызвали протест Р. Люксембург, К. Каутского, многих мировых политиков и общественных деятелей, тысяч жителей России21Р. Люксембург в принципе не была противницей революционного насилия, но в рукописи о русской революции, написанной в конце сентября — начале октября 1918 г. в бреславльской тюрьме, высказала сомнение в необходимости «господства террора», который деморализует население, убеждение, что «свобода есть всегда свобода для инакомыслящих». // Вопросы истории. 1990. № 2. С. 27, 29. Б. Рассел, бывший в России в 1920 г., пришел к выводу: «Основной источник всей цепи зол лежит в большевистском мировоззрении: в его догматизме ненависти и его вере, что человеческую природу можно полностью преобразовать с помощью насилия». Рассел Б. Политика и теория большевизма. М., 1991. С. 100. Чиновник писал 4 марта 1918 т.: «Со всем можно было бы помириться, лишь бы была какая-нибудь гарантия неприкосновенности личности и жилища». Русская революция глазами петроградского чиновника. Дневник 1917–1918 гг. Oslo, 1982. С. 45.. Наиболее острой была тогда возникшая полемика между Каутским с одной стороны, Лениным и Троцким — с другой.

Знавшие Ленина и встречавшиеся с ним отмечали его приверженность к крайним мерам насилия22Ленин говорил Валентинову в 1904 г., что будущая революция должна быть якобинской и не нужно бояться прибегать к гильотине. Валентинов И. Встречи с Лениным. N. Y., 1979. С. 185. Струве, встречавшийся с Лениным в конце прошлого века, назвал чертами его характера резкость, жестокость, неукротимое властолюбие и определил: «Ленин — это думающая гильотина». Струве П. Б. Мои встречи и столкновения с Лениным. // Новый мир. 1991. № 4. С. 219; Известия. 1993. 16 января. II Всероссийский съезд Советов отменил смертную казнь в стране 25 октября 1917 г. Узнав об этом, Ленин возмутился: «Вздор… Как это можно совершить революцию без расстрелов». Ленин предлагал декрет отменить. Троцкий Л. О Ленине. Материалы для биографа. М., 1925. С. 72–73. В. М. Чернов, лидер партии эсеров и председатель Учредительного собрания, потрясенный его разгромом и расстрелом демонстрации в защиту Учредительного собрания, писал в открытом письме Ленину (январь 1918 г.), что он «человек аморальный до последних глубин своего существа». // Megapolis-Express, 1991. 31 января.. Это у Ленина Сталин воспринял осуждение индивидуального и поощрение массового террора, заложничества, власть, опирающуюся на силу, признание государственного произвола высоконравственным делом. Ленин, Троцкий, Бухарин и другие сподвижники вождя пытались подобную античеловеческую практику обосновать. Это нашло особое отражение в их книгах, направленных против работ Каутского, обвинившего большевиков в том, что они первыми применили насилие по отношению к другим социалистическим партиям и создали ситуацию, при которой «оппозиции осталась только одна форма политического выступления — гражданская война»23Kayтский К. Московский суд и большевизм / Двенадцать смертников. Суд над социалистами-революционерами в Москве. Берлин, 1922. С. 9..

Каутский выступил тогда с тремя книгами, в которых рассматривались проблемы террора и насилия в Советской России. Выводы первой парировал Ленин, второй — Троцкий, тогда Каутский специально ответил Троцкому24Каутский К. Диктатура пролетариата. Wien, 1918; он же. Терроризм и коммунизм. Берлин, 1919; он же. От демократии к государственному рабству (ответ Троцкому). Берлин, 1922. Ленин В. И. Пролетарская революция и ренегат Каутский. // ПСС. Т. 37; Троцкий Л. Д. Терроризм и коммунизм. // Соч. М. -Л., 1925. T. XII.. Оппоненты стояли слишком на различных позициях и занимали различное общественное положение в своих, странах, чтобы в чем-то могли согласиться. Ленин и Троцкий захватили власть, пользовались и оправдывали те методы действий, которые эту власть им помогали защищать и утверждать. Они строили новый политический и экономический порядок, который привел к созданию тоталитарного государства в России25Хайек еще в 1944 г. указал на генетическую связь тоталитаризма с социальными учениями. «Между социализмом и национализмом в Германии с самого начала существовала тесная связь», — писал он. Хайек Ф. А. Дорога к рабству. // Новый мир. 1991. № 8. С. 202. Агурский подтвердил подобное на примере России. Он подчеркивал веру большевиков в мессианскую роль России. Агурский М. Идеология национал-большевизма. Париж, 1980.. Их непримиримость к любой иной альтернативе не способствовала отдельной личности самостоятельно, свободно решать свою судьбу.

Ленин исходил из того, что «польза революции, польза рабочего класса — вот высший закон», что только он — высшая инстанция, определяющая «эту пользу», а потому могущая решить все вопросы, в том числе и главный — право человека на жизнь и свободную деятельность26Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 185. Ленинским принципом руководствовались, например, следователи казанской губЧК в 1919 г., вынося после краткого допроса арестованных заключение: «Советской власти полезен быть не может. Расстрелять!». Принципом целесообразности средств, применяемых для защиты власти, руководствовались Троцкий, Бухарин27Л. Д. Троцкий обосновывал: «Вопрос о форме репрессии или о ее степени, конечно, не является принципиальным. Это вопрос целесообразности. В революционную эпоху отброшенная от власти партия, которая не мирится с устойчивостью правящей партии и доказывает это своей бешеной борьбой против нее, не может быть устрашена угрозой заключения, так как она не верит в его деятельность. Именно этим простым, но решающим фактом объясняется широкое применение расстрелов в гражданской войне». // Соч. T. XII. С. 59. Бухарин был солидарен: «С более широкой точки зрения, т. е. с точки зрения большого по своей величине исторического масштаба, пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи». Бухарин Н. И. Экономика переходного периода. М., 1920. Ч. 1. С. 146.и многие другие партийно-советские руководители. Причем все они считали для себя естественным произвольно распоряжаться жизнями людей. Троцкий это право защищал и после окончания гражданской войны, когда на вопрос: «Оправдывают ли вообще последствия революции вызываемые ею жертвы?» — ответил: «Вопрос теологичен и потому бесплоден. С таким же правом можно перед лицом трудностей и горестей личного существования спросить: стоит ли вообще родиться на свет?» Троцкий был убежден, что революционер должен добиваться своих целей всеми средствами: вооруженным восстанием, терроризмом, подавлением оружием всех попыток вырвать у него власть. Особенно полезен, по его мнению, террор, устрашающий тысячи людей, сламывающий их волю. А так как красный террор направлен против сторонников старой России, то для коммунистов его проведение вполне оправданно. Устрашение есть могущественное средство политики28Троцкий Л. Д. История русской революции. Берлин, 1933. T. II. С. 376; Соч. М. -Л., 1925. T. XII. С. 59–60..

Иной точки зрения придерживался Каутский, полагая отмену смертной казни само собой разумеющимся для социалиста. Он говорил о победе большевизма в России и поражении там социализма, о том, что признание красного террора ответной акцией на белый есть не что иное, как оправдание собственного воровства тем, что и другие воруют. Он видел в призывах Ленина и Троцкого гимн бесчеловечности и близорукости и пророчески предсказывал, что «большевизм останется темной страницей в истории социализма»29Каутский К. Терроризм и коммунизм. С. 7, 196, 204; он же. От демократии к государственному рабству. С. 162, 166..

Политизированная советская историография длительное время занималась оправданием красного террора, романтизацией революционного насилия, представляя палачей героями30Голинков Д. П. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1986. Кн. 1. С. 137, 188; Велидов А. С. Предисловие к «Красной книге ВЧК». М., 1989. Т. 1. С. 7; Соловьев даже пришел к выводу о том, что «красный террор принес неизмеримо меньше жертв, чем белый террор». Соловьев О. Ф. Современная буржуазная историография о подавлении контрреволюции в России в годы гражданской войны. Исторический опыт Великого Октября. М., 1975. С. 420.. Публицисты стали первыми, кто подверг это положение критике. Они увидели в красном терроре не «чрезвычайную меру самообороны», а попытку создать универсальное средство решения любых проблем, идеологическое обоснование преступных действий властей, а в ЧК — инструмент массовых убийств31Фельдман Д. Преступление и… оправдание // Новый мир. 1990. № 8. С. 253; Феофанов Ю. Идеология у власти // Известия. 1990. 4 октября; Василевский А. Разорение // Новый мир. 1991. № 2. С. 253..

Более распространенным оказался ныне тезис Мельгунова о том, что белые более, чем красные, пытались придерживаться правовых норм при проведении карательных акций32Ю. Фельштинский пишет: «Мне хочется отвести здесь знакомое указание на жестокость обеих сторон. Белой армии как раз и была присуща жестокость, свойственная войне вообще. Но на освобожденных от большевиков территориях никогда белыми не создавались организации, аналогичные советским ЧК, ревтрибуналам и реввоенсоветам. И никогда руководители Белого движения не призывали к расстрелам, к гражданской войне, к террору, к взятию заложников. Белые не видели в этом идеологической необходимости, поскольку воевали не с народом, а с большевиками» // Родина. 1990. № 10. С. 40.. С этим утверждением трудно согласиться. Дело в том, что правовые декларации и постановления конфронтируемых сторон не защищали население страны в те годы от произвола и террора. Их не предотвратили ни решения VI Всероссийского чрезвычайного съезда Советов (ноябрь 1918 г.) об амнистии и «о революционной законности», ни постановление ВЦИК об отмене смертной казни (январь 1920 г.), ни указания правительств противоположной стороны. И те и другие расстреливали, брали заложников, практиковали децимации и пытки. Само сравнение: один террор хуже (лучше) другого — некорректно. Убийство невинных людей — преступление. Никакой террор не может быть образцом. Были и у белых учреждения, подобные ЧК и ревтрибуналам, — различные контрразведки и военно-полевые суды, пропагандистские организации с осведомительными задачами типа деникинского Освага. Весьма сходны между собой призыв генерала Л. Г. Корнилова к офицерам (январь 1918 г.) — пленных в боях с красными не брать — с признанием чекиста М. И. Лациса о том, что к подобным распоряжениям относительно белых прибегали и в Красной Армии33См.: Иоффе Г. З. «Белое дело». Генерал Корнилов. М., 1989. С. 233; Лацис М. И. Пленных не брать // Красноармеец. 1927. № 21. С. 18..

В начале 90-х советские историки стали утверждать, что в насилии и терроре тех лет повинны не прежде всего белые, а обе воюющие стороны. Вместе с тем они продолжали исходить из убеждения, что гражданскую войну в России начали белогвардейцы и интервенты, а большевики допустили лишь «серьезные просчеты»34Поляков Ю. А. Гражданская война в России (поиски нового видения) // История СССР. 1990. № 2. С. 104; Спирин Л. М. Партия большевиков в гражданской войне // Коммунист. 1990. № 14. С. 95.. По мнению некоторых из них, большевики ввели красный террор из-за несговорчивости противников наступающего советского режима. «Справедливости ради нужно сказать, — отмечает Д. А. Волкогонов, — что стать на путь террора большевиков в немалой степени заставили их классовые антиподы, не желавшие соглашаться со складывающейся не в их пользу ситуацией. Кроме того, большевики были вынуждены прибегнуть к чрезвычайным мерам и в силу явной несостоятельности своей экономической политики»35Волкогонов Д. А. Троцкий. Политический портрет. М., 1992. Кн. 1. С. 283.. Подобные разъяснения не убеждают. Последнее своей странной логикой направлено на оправдание явно разбойных действий, когда напавший свирепеет от сопротивления жертвы и своих же неумелых попыток быстро ее ограбить. Не представляются достаточно вескими и традиционные объяснения причин гражданской войны в России.

Советские историки, как правило, в своих рассуждениях основывались на изначальной легитимности большевистской власти в России и незаконности функционирования в то же время социалистических, а затем генеральских правительств Колчака, Деникина, Врангеля и других. Большевики захватили власть с помощью вооруженного восстания. Им понадобилось несколько лет братоубийственной войны, чтобы опять-таки силой оружия подтвердить свое право на управление страной. В ходе войны победителем могла оказаться любая воюющая сторона, а потому каждое из тогда существовавших правительств ответственно за проводимую, в том числе и карательную, политику. И за гражданскую войну. Вопрос о том, кто более ответствен: красные или белые, некорректен. Ответственны все, кто в этой войне между гражданами одной страны участвовал. Попытки снять таковую с большевиков не имеют основания. Более того, можно утверждать, что большевики ничего не сделали, дабы гражданскую войну в России предотвратить, а, напротив, всячески способствовали ее разжиганию. Следует отметить и другое: политические оппоненты большевиков в то время (за исключением части меньшевиков) также не предприняли никаких мер для ее предотвращения.

Среди подобных действий большевистского руководства назовем стремление сразу же монополизировать власть в своих руках, отказ от создания «однородного социалистического правительства» осенью 1917 года36На совещании ЦК партии большевиков 1 ноября 1917 г. Троцкий выступил против создания «однородного социалистического правительства», так как «партии, в восстании участия не принимавшие, хотят вырвать власть у тех, кто их сверг». Позже Троцкий передал свои воспоминания о том совещании так: «По вопросу о соглашении Ленин говорил: А соглашение? — Я не могу даже говорить об этом серьезно. Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика». Кончалась речь лозунгом: «Без соглашений — за однородное большевистское правительство!» Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. M., 1990. С. 29. См. также: Злоказов Г. И. Меньшевистско-эсеровский ВЦИК Советов в 1917 г. М., 1997., строительство государства диктатуры пролетариата с резко усеченными демократическими свободами, с опорой на неограниченную, опирающуюся на силу, а не на закон, власть. К таковым следует отнести разгон Учредительного собрания, представлявшего все слои российского населения, в отличие от съездов Советов, выражавших интересы только рабочих и части крестьян.

Разумеется, вначале был возможен компромисс между политическими силами, рвавшимися к власти на развалинах самодержавия. Временное правительство называло себя таковым вплоть до выборов в Учредительное собрание и его решения о дальнейшем государственном устройстве страны. Нелегитимным правительством сознавал себя и Совет народных комиссаров, утвержденный II Всероссийским съездом Советов 26 октября 1917 г., он также назвал себя временным до начала работы Учредительного собрания. Выборы в Учредительное собрание состоялись в ноябре 1917 г. и дали результаты, которые отнюдь не обрадовали правящих большевиков. Из 48 млн. (цифры округлены) избирателей за большевиков проголосовало 22,5 %, за эсеров — 39,5 %, кадетов — 4,5 %, меньшевиков — 3,2 %, за национальные партии неонароднического и социал-демократического толка — 14,5 %, за национальные партии и списки несоциалистического характера — 9,6 %37В выборах депутатов в Учредительное собрание (ноябрь 1917 г.) приняло участие 50 млн. избирателей (62–63 %) из примерно 80 млн. В результате было избрано 715 депутатов: 370 эсеров, 175 большевиков, 86 представителей от национальных групп, 40 левых эсеров, 17 кадетов, 15 меньшевиков, 2 представителя трудовой народно-социалистической партии, 1 не назвал своей партийной принадлежности. Знаменский О. Н. Всероссийское Учредительное собрание. Л., 1976. С. 338–339. Получив всего 22,5 % депутатских мандатов, большевики должны были уступить воле народа. Но этого не случилось. Учредительное собрание было разогнано большевиками в 4 часа 40 минут 6 января 1918 года, просуществовав немногим более 12 часов. В советской историографии длительное время существовало мнение, согласно которому в развязывании гражданской войны в стране повинны партии демократической контрреволюции, отвергавшие условия соглашения, диктуемые большевиками. Иную точку зрения выразил писатель Б. Васильев: «Я думаю, — имея в виду разгон Учредительного собрания, — что ночь с 5 на 6 января 1918 года — начало размежевания России и завтрашней гражданской войны, рубеж между Законом и Чрезвычайкой, между Согласием и Конфронтацией. И дело совсем не в том, можно ли было тогда поступить по-иному, дело в первом применении силы при решении вопросов общенационального политического устройства. Гуманистическая тенденция развития России, начатая бескровной революцией и рассчитанная на духовное и материальное обогащение, отныне была прервана». // Известия. 1989. 18 января. В 1997 г., возвращаясь к теме о гражданской войне, Б. Васильев определял все время советской власти как многогранное противостояние: от «физического взаимного уничтожения до взаимной физиологической ненависти». // Российская газета. 1997. 29 мая. В 1990-х гг. выяснилось, что многие постановления Учредительного собрания были направлены на укрепление власти Советов, а меньшевики и эсеры и после разгона Учредительного собрания были против насильственного свержения большевиков. Журавлев В. В., Симонов Н. С. Причины и последствия разгона Учредительного собрания. // Вопросы истории. 1992. № 1. С. 6. О реакции Ленина на разгон Учредительного собрания вспоминал Бухарин: «В ночь разгона Учредительного собрания Владимир Ильич позвал меня к себе. У меня в кармане пальто была бутылка хорошего вина, и мы… долго сидели за столом. Под утро Ильич попросил повторить что-то из рассказанного о разгоне Учредилки и вдруг рассмеялся. Смеялся он долго, повторял про себя слова рассказчика и все смеялся, смеялся. Вовсю, заразительно, до слез. Хохотал. Мы не сразу поняли, что это истерика. В ту ночь мы боялись, что мы его потеряем». Подобная истерика была у Ленина и после подавления выступления левых эсеров 6 июля 1918 г. Икрамов К. Дело моего отца. // Знамя. 1989. № 5. С. 78. 5 января 1918 г. по улицам Петрограда двинулись к Таврическому дворцу около 60-ти тысяч сторонников Учредительного собрания. На углу Невского и Литейного проспектов демонстрация была обстреляна солдатами: имелись убитые и раненые. // Огонек. 1990. № 11. С. 24. Подробнее об Учредительном собрании см.: Протасов Л. Г. Всероссийское Учредительное собрание. История рождения и гибели. С. 164.и т. д. Выборы показали, что подавляющее число граждан России не разделяло большевистских призывов и их властных действий. Стало ясно и другое: силы демократии в стране оказались разрозненными и приход диктатуры встал на повестку дня.

Большевики, упразднив легитимное со всех точек зрения собрание народных избранников, стали на путь тоталитаризма, начав гражданскую войну и этим объясняя необходимость свертывания демократических преобразований, ради которых вроде бы и был совершен захват власти. Антибольшевистское движение приобрело политических вождей, бывших избранников народа, которые возглавили его под лозунгами передачи власти Учредительному собранию. Многопартийное Учредительное собрание было демократической альтернативой тоталитаризму в России с его однопартийной системой, огосударствлением всей общественной и экономической жизни, изоляцией от остального мира невиданным до того утверждением террора в стране. Заметим лишь, что в ту пору ни красные, ни их противники не были народными движениями прежде всего потому, что таковыми не могут быть те, кто был готов уничтожить массу сограждан, дабы доказать «правоту» своих идей и целей.

Гражданскую войну в России инициировала и экономическая политика большевистского правительства весной 1918 года: запрещение свободной торговли, усиление хлебной монополии, передача земли не в частную собственность, а государственную (социализация) собственность, национализация промышленности, начавшиеся реквизиции продуктов питания у крестьян, стремление осуществить свои планы любой ценой, дабы продержаться у власти любым способом, аресты и расстрелы политических противников — все это вызвало сопротивление различных слоев населения и способствовало развитию антибольшевистского движения. Содействовали расширению гражданской войны деятельность комбедов и продовольственных отрядов, безнаказанно пытавшихся грабить крестьян, общая политика по преодолению нехватки продовольствия, прежде всего «беспощадной и террористической борьбой и войной против крестьянства»38Ленин В. И. ПСС. Т. 36. С. 316. Экономист Н. Д. Кондратьев писал: «…на вооруженное насилие деревня, наводненная вернувшимися после стихийной мобилизации армии солдатами, ответила вооруженным сопротивлением и целым рядом восстаний. Вот почему период… до глубокой осени 1918 г. представляется временем кошмарной и кровавой борьбы на полях производящей деревни». Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов. М., 1922. С. 124. В годы гражданской войны начал осуществляться «проект» Ленина по переустройству российского общества, существенными частями которого стали установление диктатуры пролетариата, власть правящей партии, перманентная необходимость врага и т. д. Байрау Д. Большевистский проект как план и социальная практика. // Ab Imperio. Казань, 2002. № 3. С. 359.

Гражданская война в стране, возникшая как борьба демократической и тоталитарной альтернатив развития российского общества, вскоре за несостоятельностью первой переросла в противостояние военных режимов. Ленин не раз подчеркивал, что колчаковщине помогли родиться на свет и ее прямо поддерживали меньшевики («социал-демократы») и эсеры («социал-революционеры»)39Ленин В. И. ПСС. Т. 39. С, 127, 156.. Но следует признать и другое: раскол в социалистическом движении России в ту пору вызвал появление не одной, а двух военных диктатур — большевистской и генеральской. Не имеет большого значения, какая противоборствующая сторона пришла к созданию военной диктатуры раньше. Этапами в этом направлении было превращение Советской республики в единый военный лагерь (сентябрь 1918 г.) или колчаковский переворот в Сибири (ноябрь 1918 г.). Важно другое — главной опорой диктатур все более становились насилие, террор и репрессии. В такое время социалистические партии оказались не нужны ни красным, ни белым. (Может быть, и этим объясняется резкость полемики Ленина — Троцкого с Каутским.) В стране тогда победила не социалистическая, а военно-коммунистическая идея, отрицавшая своим существованием демократические свободы, в которые с немалым трудом стало входить российское общество лишь в самое последнее время. На всем же протяжении гражданской войны царствовал террор, деморализующий все участвовавшие в ней стороны40См.: Lewine M. The civil war: dynamics and legacy. Party, state and society in the russian civil war. Indiana University Press, 1989. P. 406; он же. Гражданская война в России: движущие силы и наследие/ История и историки. М., 1990. С. 375. Деструктивными были не только красный и белый террор, а также бандитизм и погромы. Только на Украине в 1918–1920 гг. было убито 200 тысяч евреев и еще около миллиона избито и ограблено. Погромы охватили 1300 местечек и городов Украины и около 200 Белоруссии. Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М — Л., 1929. С. 39. В. П. Данилов назвал иные данные: петлюровский террор (его можно назвать черным или желтым) унес 300 тысяч жизней евреев. Такие жертвы ни белые, ни красные не могут принять на свой счет. // Родина. 1990. № 10. С. 15. Вероятно, более точна цифра примерно в 200 тысяч жертв массового геноцида еврейского населения и более 300 тысяч сирот, оставшихся без родителей в результате погромов. Гусев-Оренбургский С. И. Багровая книга. Погромы 1919–1920 гт. на Украине. Харбин, 1922. С. 15; Гаврилов Ю. Трагедия ухода от родины. // Огонек. 1991. № 25. С. 25. Можно утверждать, что именно тогда началась «катастрофа», «холокост» для евреев. И когда вопрошают, кто в этом виновен? — люди, истреблявшие себе подобных из классовой ненависти, тех, кто был неспособен оказать достойное сопротивление. Подобная катастрофа до этого коснулась армян (1915 г.), позже, в советское время, многих народов страны..

Стремление понять истоки трагедии породило несколько исследовательских объяснений: красный террор и массовые репрессии 30-х годов — результат большевистского правления в стране; сталинизм — особый тип тоталитарного общества; во всех бедах виноваты руководители — Ленин, Свердлов, Сталин, Троцкий41Коэн С. Переосмысливая советский опыт (политика и история с 1917 года). Вермонт, 1986. С. 47–78; Авторханов А. Ленин в судьбах России. // Новый мир. 1991. № 1; Волкогонов Д. А. Сталинизм: сущность, генезис, эволюция. // Вопросы истории. 1990. № 3; Ципко А. С. Насилие лжи, или Как заблудился призрак. М., 1990; и др. Обвинения современных черносотенных организаций (Молодая гвардия. 1989. № 6, 11) в адрес евреев как виновников революции и террора носят антисемитский характер и были с достаточной полнотой разоблачены на страницах газеты «Известия» (1990. 11, 29 августа). К антисемитским бредням относятся выступления с указанием на Свердлова как организатора гражданской войны, и на него же и Троцкого как инициаторов «расказачивания» (Назаров Г. Я. М. Свердлов: организатор гражданской войны и массовых репрессий. // Молодая гвардия. 1989. № 10; Назаров Г. Дальше… дальше… дальше… к правде. // Москва. 1989. № 12; Литературная газета. 1989. 29 марта. Писатель В. Солоухин возлагает всю вину за террор на Октябрьскую революцию, начавшую, по его словам, уничтожение генетического фонда народа. Родина. 1989. № 10. С. 70. Но генетический фонд народа уничтожался и расстрелами 9 января 1905 г., погромами, гибелью во время бесчисленных войн. Кто может поручиться за то, что среди расстрелянных колчаковцами жителей партизанских деревень не было будущего Ломоносова, а убитых еврейских детей — Эйнштейна? Любой террор незаконен и отвратителен. «Виселицы не помогли Романовым, несмотря на 300-летние корни, — писал Короленко X. Г. Раковскому 20 марта 1919 г. — В политической борьбе казни вообще недопустимы, а их было уже слишком много. Жестокость заливала всю страну, и все „воюющие“ на внутренних фронтах в ней повинны. Вы, большевики, не менее других. Если можно указать на массовые казни, совершаемые добровольцами, петлюровцами, то вам не вычеркнуть из своей истории таких же массовых казней заложников». // Вопросы истории. 1990. № 10. С. 7–8.. Несмотря на кажущиеся различия, общим является утверждение, что виноваты большевики. Из разъяснений неясно, какое воздействие на советскую экономическую политику оказали подобные действия противной стороны в годы гражданской войны или сталинское утверждение о применении пыток «буржуазными разведками»42Красные и белые объясняли жестокость обращения ссылками на подобные действия противоположной стороны — новейший тип «кровной мести». 10 января 1939 г. Сталин направил секретарям обкомов партии и начальникам управления НКВД телеграмму: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)… Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата, и притом в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод». // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 145..

Представляется перспективным изучение большевизма в целом от возникновения партии «нового типа» до ее запрета в стране, где она была правящей более семи десятилетий. Выяснилось, что интеллект большевистских вождей, захвативших власть в России, ограничивался созданием военно-коммунистического государства, где главным методом удержания власти стали террор, принуждение, где красный террор начал, а большой террор завершил создание тоталитарного правления.

В советской историографии выделяются периоды пропаганды лозунга «Сталин — это Ленин сегодня», критики «культа личности» и продолжающейся канонизации Ленина и большевизма (с конца 1950-х годов), утверждения формулы: сталинизм возник на почве ленинизма (с конца 1980-х годов)43Д. А. Волкогонов в 1990 году оговаривался: сталинизм возник на извращении марксизма, само учение Ленина в этом не виновато. // Вопросы истории. 1990. № 3. С. 6. После ознакомления в 1991 г. с неопубликованными 3724 ленинскими документами изменил свое мнение и написал о Ленине как диктаторе, создателе партии ордена, нетерпимом и жестоком, положившем начало правлению террора в стране. Волкогонов Д. С беспощадной решительностью… // Известия. 1992. 22 апреля.. Последняя точка зрения подтвердила мнение А. И. Солженицына о том, что сталинский террор коренится в ленинизме, вывод З. Бжезинского о том, что массовый террор был для Ленина «административным средством решения всех проблем», утверждение Д. Кипа о том, что Ленин был первым в XX веке главой европейского правительства, официально поощрявшим, узаконившим террор против народа страны, заключение Р. Пайпса: «Курс для Сталина проложил Ленин»44Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. // Новый мир. 1989. № 9. С. 143; Бжезинский 3. Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. N. Y., 1989. С. 29; Шальнев А. Книга Р. Пайпса о революции в России. // Известия. 1990. 27 ноября; Keep J. Lenin's Budget: the Smolny period. Revolution in Russia: Reassment of 1917. Cambridge, 1992. P. 354; по мнению Анфимова, к массовым репрессиям народы России стал приучать П. А. Столыпин. Анфимов А. М. Тень Столыпина над Россией. // История СССР. 1991. № 4. С. 120. Подробнее об этом: Сахаров А. Н. Новая политизация истории или научный плюрализм? (О некоторых тенденциях в мировой историографии истории России XX в.). / Россия в XX веке. Судьбы исторической науки. M., 1996. С. 11–21..

Есть и иное мнение: Ленин лучше Сталина. Красный террор Ленин проводил во время гражданской войны, Сталин расстреливал безоружное население в мирных условиях. Р. Конквест писал о том, что в 1918–1920 гг. террор проводили фанатики, идеалисты, «люди, у которых при всей их беспощадности можно найти некоторые черты своеобразного извращенного благородства». И продолжал: «У Робеспьера мы находим узкий, но честный взгляд на насилие, свойственный и Ленину. Сталинский террор был иным. Он осуществлялся уголовными методами, не был начат во время кризиса, революции или войны»45Конквест Р. Большой террор. Лондон, 1974. С. 16–17. Точку зрения Конквеста разделяет поэт Н. Коржавин: ленинщина — это преступление, совершенное людьми, которые считали исторически необходимым его совершить. Сталинщина — это уголовщина по методам и отношению к жизни. // Известия. 1992. 17 февраля. Иной взгляд у писателя-эмигранта М. А. Алданова. Говоря о смерти Ленина, он замечал: «Верно, половина человечества оплакала его смерть. Надо было бы оплакать рождение». // Собр. соч. М., 1991. Т. 6. С. 446.. Это утверждение вызывает возражение.

Террор в годы гражданской войны осуществляли не фанатики, не идеалисты, а люди, лишенные всякого «благородства» и психических комплексов героев произведений Достоевского. Только недостаточное знание источников объясняет вывод Конквеста о «честном» взгляде Ленина на насилие. Таковыми не являются инструкции по совершению убийства, написанные им и ставшие известными в последнее время. Процитируем лишь две из них. В записке Э. М. Склянскому (конец октября — ноябрь 1920 г.), заместителю председателя Реввоенсовета республики, Ленин, видимо оценивая план, рожденный в недрах этого ведомства, наставлял: «Прекрасный план! Доканчивайте его вместе с Дзержинским. Под видом „зеленых“ (мы потом на них свалим) пройдем на 10–20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия: 100 000 рублей за повешенного»46Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ), ф. 2, оп. 2, д. 380, л. 1; B. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. М., 1999. C. 400.. В секретном письме членам Политбюро ЦК РКП(б), написанном 19 марта 1922 года, уже после введения НЭПа, Ленин предлагал воспользоваться голодом в Поволжье и провести изъятие церковных ценностей. Эта акция, по его мнению, «должна быть проведена с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь, и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать»47Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 192–193; В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 516–519..

Это был преступный, а не «честный» взгляд на насилие, который отличается от подписанных Сталиным расстрельных списков тем, что Сталин знал многих из тех, кого он решил казнить, а Ленин наверняка не знал абсолютное большинство тех, кого обрек на смерть.

Многие зарубежные историки (и некоторые российские) полагают, что инициаторами гражданской войны и террора в стране были Ленин и большевики, которые вынудили противников советского режима прибегнуть к подобному же. Л. Шапиро высказывал твердое убеждение, что «систематический произвол по отношению к политическим противникам допускался и поощрялся с самого начала деятельности большевиков»; Д. Леггет называл Ленина инициатором и главным защитником методов террора; А. Ципко писал, что не Ленин, а Маркс первым пришел к мысли, что революционный террор может стать мощным орудием в руках победившего пролетариата, что оба они были поклонниками якобинской диктатуры и оправдывали плебейский террор Великой французской революции; А. Яковлев полагает, что именно Ленин организовал гражданскую войну в России48Шапиро Л. Коммунистическая партия Советского Союза. Лондон, 1975. С. 265; Legget G. The Cheka: Lenin's political police. Oxford, 1981. P. 102, 119; Ципко А. Хороши ли наши принципы? // Новый мир. 1990. № 4. С. 186–187; Яковлев А Н. Сумерки. М., 2003. С. 14; и др..

Действительно, в работах Ленина и советских историков содержится оправдание якобинского и красного террора как «революционной необходимости», указания на важность применения карательного опыта якобинцев и парижских коммунаров, широко использовавших институт заложничества49Cм.: Фридлянд Ц. Жан-Поль Марат и гражданская война XVIII в. М.—Л., 1934; KondratievaT. Bolshevics et jacobines. Paris, 1989.. Ленин отмечал невозможность «зеркального эффекта» якобинских деяний, но российский результат превзошел самые мрачные ожидания и прогнозы. Лишь в последние годы российские историки отказались от «светлого» образа «друга народа» Марата, одного из авторов теории насилия, перестали полагать Робеспьера и Сент-Жюста «рыцарями без страха и упрека»50«Якобинцы XX века не стали бы гильотинировать капиталистов — подражание хорошему образцу не есть копирование». Ленин В. И. ПСС. Т. 32. С. 307; см.: Олар А. Теория насилия и французская революция. Париж, 1924. С. 18; Молчанов Н. Монтаньяры. М., 1989; Генифе П. Марат — идеолог террора. // Вопросы истории. 2003. № 4. С. 150–156; и др., приучать людей к «красоте ужаса», т. е. выразили согласие с выводами многих западных коллег.

Выяснились страшные аналоги: Робеспьер, утверждавший свое право на власть при помощи гильотины и объяснениями необходимости террора — возвышенными нравственными идеалами, уничтожение более мнимых, нежели действительных, противников революции, «большой террор» лета 1794 г., приведший к термидору и т. д.51Робеспьер объявил 5 февраля 1794 г.: «Движущей силой народного правительства в революционный период должны быть одновременно добродетель и террор: добродетель, без которой террор пагубен, террор, без которого добродетель бессильна. Террор — это не что иное, как быстрая, строгая, непреклонная справедливость, он, следовательно, является эманацией добродетели…» Среди жертв якобинского террора 1792–1793 гг. дворян менее 9 %; крестьян — 28 %, рабочих — 30 %. Молчанов Н. Статьи // Московские новости. 1989. 16 июля; Литературная газета. 1989. 4 октября. Инструкции о массовых казнях создают психически больные люди. // Известия. 1994. 28 июля; Бовыкин Д. Ю. Революционный террор во Франции XVIII века: новейшие интерпретации. // Вопросы истории. 2002. № 6. С. 144–149; и др., во многом повторились в российской жизни времен гражданской войны. У каждого народа и страны своя история и судьба. Во Франции вдохновители террора погибли в ходе ими же устроенной человеческой бойни, в России марксизм-ленинизм был превращен в светскую религию, а преследования всякого инакомыслия намного превзошли действия инквизиции.

Наряду с этими точками зрения формировалась и иная, ищущая обоснование происшедшего в прошлой истории России. В этом ряду концепции рабской психологии народа и деспотизма власти, низкий уровень потребностей населения страны по сравнению с западными, потому более острое проявление «революции растущих ожиданий», отрицательное влияние на естественное развитие России «малых народов» и интеллигенции… Наверняка в России копившаяся веками взрывчатая сила обиды за несправедливость бытия была огромна. Призывы большевиков и иных радикалов к быстрым и прямым действиям провоцировали к таковым озлобленных и люмпенов.

Власти обычно отрицательно относятся к инакомыслию. Но различные государственные устройства ограничивали законами, силой оппозиции эту «отрицательность». В российской государственности террор в «жестких» или «расслабленных» формах присутствовал всегда. В жестких фазах террор служил непосредственно орудием управления, в расслабленных — орудием самозащиты режима. Регулярность смены «сталинистских» и «брежневских» фаз в России, их возможная предсказуемость и неизбежность исторических аналогий стали уникальными в европейской истории52Подробнее об этом: Янов А. Истоки автократии. // Октябрь. 1991. № 8. С. 150. Страшен кровавый след диктатуры. Несколько утешает сознание их изначальной обреченности..

Заметим, что, как правило, последующая «жесткая» фаза была суровей предыдущей и вбирала в себя наиболее свирепые репрессивные меры. Особо воплощенно и убедительно они проявились в ходе гражданской войны в России.

В 1379 году в Москве по указанию князя Дмитрия Донского был публично обезглавлен боярин Иван Вельяминов за попытку самостоятельно вести переговоры в Орде. Это была первая из известных казнь за политическое преступление, желание аристократа эмансипироваться от княжеской власти. Иван Грозный во второй половине XVI века направил опричников на ликвидацию целого сословия — боярства53Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1988. Т. 3. С. 284; Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1988, Т. 2. С. 165. В Уложении Алексея Михайловича (1649 г.) смертная казнь предусматривалась за оскорбление величества, бунт против существующего правительства, измену. Малиновский Н. Кровавая месть и смертные казни. Томск, 1908. Вып. 1–2. С. 177..

Российский уголовный кодекс 1845 года устанавливал наказание «виновным в написании и распространении рукописных или печатных работ или заявлений, целью которых является возбуждение неуважения к Державной власти или личным качествам Самодержца или его правительства». По словам Р. Пайпса, этот кодекс для тоталитаризма был тем, чем «Хартия Свободы» была для независимости54Пайпс Р. Россия при старом режиме. С. 294–295; Гейфман А. Революционный террор в России. 1894–1917. М., 1997. С. 33.. Государственный антисемитизм, безнаказанность погромщиков, депортация почти 30 тысяч евреев из Москвы в 1891 г., создание «черт оседлости» — все это опыт для последующих переселений народов и создания искусственных гулаговских резерваций55В марте 1917 г. в США проживало около 3 млн. уроженцев России, из них 41 % евреи, 29 % — поляки. По опросам, евреи заявили, что покинули Россию навсегда. Тудоряну Н. Л. Очерки российской трудовой эмиграции периода империализма. Кишинев, 1989. С. 172. В октябре 1946 г. в спецпоселениях на территории Казахстана, Средней Азии, Урала и Сибири жили без права выезда 2 463 940 чел.; из них — 979 182 детей до 16 лет. Это были чеченцы и ингуши (более 400 тыс. чел.), карачаевцы (60 139), балкарцы (32 817), калмыки (81 672), крымские татары, болгары и греки (почти 200 тыс.), немцы (774 178), турки, курды, хемшины (84 402), истинно православные христиане (1212), солдаты армии Власова (95 386) и др. // История СССР. 1992. № 1.С. 157; всего в 40-х годах в СССР были подвергнуты вынужденному переселению 3 226 340 чел. Бугай Н. Ф. К вопросу о депортации народов СССР в 30–40-х годах. // История СССР. 1989. № 6. С. 135..

Насилие обычно расцветает там, где есть готовность ему подчиниться. Когда произволу оказывается сопротивление, он доходит до высшей точки ожесточения, затем заметно спадает. Так произошло в России в конце XIX — начале XX века. Террор — разновидность насилия, наиболее жестокое его воплощение. Левый экстремизм, проявившийся в призывах С. Нечаева и П. Ткачева, террористических акциях народовольцев, получил мощное развитие в тактике действий большевиков и эсеров56Вряд ли можно согласиться с выводом о том, что левый экстремизм в России исчерпал себя убийством Александра II и, не имея никаких планов реформ, перестал быть силой. Амальрик А. Записки диссидента. М., 1991. С. 38. Эсеровские боевики, со столь романтической приподнятостью воспетые Б. В. Савинковым в «Воспоминаниях террориста» (Харьков, 1926), видели в терроре наилучшую форму политической борьбы против неугодных им представителей властей. Писатель. Попытки оправдать эти действия обычно исходят из формулы, предложенной народовольцем С. Г. Ширяевым на процессе «16-ти»: «Красный террор Исполнительного Комитета был лишь ответом на белый террор правительства. Не будь последнего, не было бы и первого»57Цит.: Троицкий Н. А. «Народная воля» перед царским судом. 1880–1891 гг. Саратов, 1971. С. 67; В. Ф. Антонов, перечисляя случаи жестокости царских судов, отвечал положительно на им же поставленный вопрос: «Спрашивается, можно ли в условиях объявленной войны назвать аморальным применение народовольцами оружия против бешеного белого террора?» Антонов В. Ф. Народничество в России: утопия или отвергнутые возможности. // Вопросы истории. 1991. № 1. С. 14.. Ответственность за террор народовольцы возлагали на царизм, а большевики позже — на белогвардейцев и интервентов. Так замыкался круг: произвол становился необходимым и нравственным, особенно тот, который служил целям революции, направлялся на разрушение старого общественного порядка. В январе 1905 г. священник Гапон вывел людей в «кровавое воскресенье» не с проповедью примирения, а с криком «долой!». Священнослужитель пожелал смерти ближнему своему и тем самым освятил насилие. Большевики осуществляли кровавые акции, руководствуясь «бессмертным учением марксизма-ленинизма». В 1906–1907 годах жертвами террористических акций стали 4126 должностных лиц, а с ними и несколько тысяч рядовых граждан. В ответ военно-полевые суды с 1905 по март 1909 г. приговорили к смертной казни 4797 чел., т. е. свершалось по 995 казней в год. До этого цифра казненных за 80 лет (1826–1906 гг.) составляла 984 чел., т. е. по 11 казней в год. Историки отмечают, что в XIX в. каждый акт революционного насилия был сенсацией, а после 1905 г. стал обыденным явлением58История СССР. 1991. № 4. С. 120; в разных изданиях называются различные числа казненных: за вторую половину 1906 г. военно-полевые суды рассмотрели более 1000 дел, 52 человека было оправдано, 85 были лишены свободы, а 950 — казнено. Фалеев Н. И. 6 месяцев военно-полевой юстиции. // Былое. 1907. № 2. С. 80; в России в 1907 г. вынесено 1692 смертных приговора, казнено — 748; в 1908 г. соответственно: 1959 — 782; в 1909 г. — 1435 — 543. Всего казнено 2073 чел. // Социал-демократ. Центр, орг. РСДРП. 1910. 26 февраля. № 11.. В те годы стало расти и воспитываться поколение людей, не боявшихся крови. Первая мировая война, а затем революции 1917 года усугубили этот процесс. Понадобился многолетний отрицательный опыт, миллионы невинных жертв, подтверждение на собственном опыте бесперспективности утопических идеалов, чтобы понять, что добро с кулаками несовместимо, что посредством террора и устрашения управлять страной нельзя, чтобы почувствовать отвращение к насилию.

Влияние времени на оценки событий проявилось и в понимании значения свержения самодержавия в России в феврале 1917 года. Это была «самая бескровная и безболезненная из всех великих революций», она «порождена всенародным чувством самосохранения», — писал Н. А. Бердяев тогда же. Для А. И. Солженицына, в его узлах красного колеса, Февраль породил «народную обезумелость», вседозволенность, бессильное Временное правительство, а потому он против «февральского кабака», развалившего страну за 8 месяцев59Бердяев Н. А. Народ и классы в русской революции. М., 1917. С. 4. // Новый мир. 1993. № 2. С. 151, 164.. Как-то забывается при этом, что после февраля 1917 года в России стала утверждаться демократическая республика с максимумом политической легальности, что впервые тогда главной функцией государства перестало быть содержание мощного аппарата насилия, ослабла и стала неэффективной карательная политика60Набоков позже сожалел об этом. То обстоятельство, писал он, что МВД, «все управление, вся полиция осталась совершенно неорганизованной, сыграло очень большую роль в процессе разложения России. Сам большевистский переворот стал возможен потому, что исчезло сознание государственной власти». Набоков В. Временное правительство (воспоминания). М., 1924. С. 40–41. Декларация Временного правительства 3 марта 1917 г. освободила всех политзаключенных, были упразднены полиция и охранка, начато расследование их преступной деятельности, проведена либерализация тюремного законодательства (только после июля 1917 г. стали запирать камеры в тюрьмах и отменили отпуска заключенным). Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. в чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. М. -Л., 1926. Т. 1–5; Скрипилев С. А. Тюремная политика и тюремное законодательство Временного правительства. М., 1968. 9 марта 1917 г. была отменена смертная казнь в стране, военно-полевые суды, на время войны оставлена военная цензура. 12 июля 1917 г. смертная казнь была введена «за военную и государственную измену, побег к неприятелю, бегство с поля сражения, самовольное оставление своего места во время боя и уклонение от участия в бою». Великая Октябрьская социалистическая революция. Хроника событий. М., 1959. Т. 2. С. 562. Суханов писал: Керенский настоял на введении смертной казни, а возражали те, кто «применял потом массовые казни без суда». Суханов H. Н. Записки с революции. М., 1992. Т. 1. С. 244. Тогда же МВД получило право закрывать издания, призывающие к неповиновению властям, и даже разрешило «внесудебные аресты». Это выразилось в предоставлении права военным арестовывать лиц, «деятельность которых представляется особенно угрожающей обороне государства и внутренней его безопасности». Великая Октябрьская социалистическая революция. Хроника событий. М, 1960., С. 68. 20 октября 1917 г. правительство оговорило, что лица, арестованные во внесудебном порядке, должны содержаться не более 5 месяцев. Революционное движение в России накануне Октябрьского вооруженного восстания. М., 1962. С. 209. Февральская революция поставила на время точку в истории «Союза русского народа» и иных черносотенных организаций.. Если видеть в февральской революции 1917 г. только силу, разрушившую российскую государственность, тогда нужно отказать России в праве на демократическое развитие и признать, что и сделали большевики, что ее народ подчиняется только силе, террору и мощному карательному аппарату. То, что это не так, показывает нынешняя агония тоталитарной системы в стране, еще одна попытка встать на выверенный путь общецивилизационного развития.

Не вполне корректным представляется и стремление некоторых исследователей видеть в большевиках восстановителей империи, наследников царизма в политической культуре и правовой системе61Эндрю К., Гордиевский О. КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. «Nota Bene», 1992. С. 37; и др.. В отличие от царской, это была иная империя с другой политической культурой и правовой системой. Основное отличие заключалось в разрушении частной собственности, основ социальной жизни личности, ее прав и традиций, в превращении населения в государственных служащих, всецело зависящих от властей предержащих.

Установление с середины лета 1918 года однопартийной системы решительно изменило политическую жизнь и культуру общества, имевшего в феврале 1917 года около двухсот функционирующих политических партий62Пайпс Р. Создание однопартийного государства в Советской России (1917–1918). // Минувшее. М., 1991. Т. 4. С. 139; он же. Россия при старом режиме. С. 375. Авторханов полагал причинами сохранения советской империи: а) совершенство военно-полицейского управления, когда каждый житель от рождения до могилы находится под тотальным полицейским надзором; б) систему террора против любого политического инакомыслия; в) установление интересов партии выше интересов народов. Авторханов А. Империя Кремля. Советский тип колониализма. Вильнюс, 1990. С. 7–8; Кривенький В. В. Новые данные сравнительно-количественного анализа политических партий России. / История национальных политических партий России. М., 1997. С. 126–127.. Что касается правовой системы, то советское право восприняло наиболее антидемократические законы и методы проведения следствия по политическим делам. Это закон 1871 г. о производстве дознания о политических делах жандармами; о разбирательстве дел о государственных преступлениях в военных судах (1878 г.), упрощение судопроизводства, жестокое обращение с политзаключенными, широкое использование провокаторства, доносительства как свидетельства обвинения. Н. А. Троицкий, исследуя политические судебные процессы над народовольцами, подчеркивал стремление властей ограничить их гласность, указывал на предвзятость обвинения, стремление определить подсудимым высшую меру наказания, вмешательство царя, губернаторов в характер приговора, работу суда по подведению обвинения под заданный приговор63Троицкий Н. А. «Народная воля» перед царским судом. С. 35..

Большевистское руководство не связывало себе руки никакими законами, избрав произвол, революционное правосознание инструментом карательной политики. Характерно высказывание Ф. Э. Дзержинского при вступлении в должность руководителя ВЧК (декабрь 1917 г.): «Не думайте, что я ищу форм революционной юстиции; юстиция сейчас нам не нужна. Теперь борьба — грудь с грудью, борьба не на жизнь, а на смерть — чья возьмет! Я предлагаю, я требую организации революционной расправы над деятелями контрреволюции»64Цит.: Бонч-Бруевич В. Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революций. М., 1931. С. 191–192.. С ним был солидарен и П. И. Стучка, несколько позже ставший наркомом юстиции советского правительства: «Нам сейчас нужны не столько юристы, сколько коммунисты»65Стучка П. 13 лет борьбы за революционно-марксистскую теорию права. М., 1931. С. 67.. Беспредел в действиях карательных органов, готовность использовать террор для уничтожения целых социальных групп населения, физической ликвидации существующих и потенциальных оппонентов, отсутствие ограничительных законов доводили издевательства над людьми до немыслимого абсурда, несравнимого с тем, что имело место в дореволюционной России66Н. В. Тимофеев-Ресовский, профессор-генетик, побывав в советском ГУЛАГе, вспоминал: Столыпин «когда-то ввел арестантские вагоны. Теперешние плацкартные и даже жесткие купейные — дерьмо по сравнению со столыпинскими. Там просторные на шесть арестантов в купе. Удобно все, просторно, чисто. Но „Столыпины“, оставшиеся с дореволюционных времен, населяли так: в купе вталкивалось не шесть, а тридцать шесть. Так что я, например, днями висел, не доставая ногами до пола. Не стоял на полу, а висел… Все эти средневековые какие-то ямы тюремные — это была комфортабельная цивилизованная мура по сравнению со сталинскими лагерями, пересылками и т. д.». // Известия. 1993. 3 апреля..

Трудно назвать первые акты красного и белого террора. Обычно их связывают с началом гражданской войны в стране, хотя вскоре после прихода большевиков к власти убийство политических противников стало весьма обыденным занятием. Причем случаи индивидуального и массового террора проявились одновременно67Вряд ли можно согласиться с выводом историка Шишкина, отметившего, применительно к восточному региону страны, что белый террор заключался не в отдельных терактах против большевистских лидеров, а в вооруженном свержении советской власти в Поволжье, на Урале, в Сибири, Дальнем Востоке. Белый террор, — утверждал он, — приобрел массовый характер до того, как убийство Урицкого и ранение Ленина стали «последними каплями, переполнившими чашу пролетарского терпения». Шишкин В. И. Дискуссионные проблемы Октября и гражданской войны. Актуальные проблемы истории Советской Сибири. Новосибирск, 1990. С. 25. Непонятно, почему точкой отсчета для массового белого террора следует полагать свержение советской власти на востоке страны? Ведь подобные случаи происходили и ранее. К ним следует отнести расстрел примерно 500 солдат-двинцев в Московском Кремле в конце октября 1917 г., жертв начавшейся гражданской войны на Дону. Преподаватель английского языка Саратовского университета А. В. Бабин записал в дневнике 22 января 1918 г.: «Раненых красноармейцев разместили в помещении правительственных винных складов. Они могут лежать только на животах: их спины жестоко исполосованы казачьими нагайками. Многие из них не выживут после экзекуции, устроенной казаками». Дневник русской гражданской войны. Алексис Бабин в Саратове. 1917–1922 гг. // Волга. 1990. № 5. С. 127. К проявлениям террора следует относить убийства не только известных политических деятелей, а и просто обычных людей, таких же жертв творившегося тогда насилия..

Легко заметить связь между различными типами террора и социально-политическими действиями правительств и противоборствующих организаций. Покушение на Ленина произошло вечером 1 января 1918 г., незадолго до открытия Учредительного собрания, а убийство членов ЦК партии кадетов, депутатов этого собрания, юриста Ф. Ф. Кокошкина и врача А. И. Шингарева — в ночь с 6 на 7 января, т. е. в то время, когда ВЦИК утвердил ленинское постановление о его роспуске68Следствие по делу о покушении на Ленина и об убийстве Кокошкина и Шингарева вел управляющий делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич, хотя ВЧК к тому времени была создана. Он указал, что покушавшиеся на Ленина трое офицеров были арестованы, а потом отправлены на фронт против начавших наступление немецких войск. Бонч-Бруевич В. Три покушения на В. И. Ленина. М., 1930. С. 10, 43–44. Обзорная справка об этом покушении на Ленина была составлена сотрудниками НКВД в августе 1936 г. В ней даны показания, взятые из допроса шофера машины Ленина 2 января 1918 г. и арестованного в 1935 г. бывшего подпоручика Г. Г. Ушакова. Шофер, Тарас Гороховик, сообщил, что «стрельба началась при спуске автомобиля с моста на Симеоновскую улицу». Гороховик сказал, что он слышал до 10 выстрелов и что Ф. Платтен был ранен, спасая голову Ленина. Ушаков ко времени второго ареста работал журналистом в Ойротии и «признался», что вместе с Семеном Казаковым был исполнителем при покушении. Но гранату бросил не в машину, а в Мойку, другие офицеры стали стрелять в машину, но она быстро уехала. Платтен (1882–1942) — швейцарский коммунист, в 30-х годах преподавал немецкий язык в Московском институте иностранных языков, арестован 12 марта 1938 г., умер в лагерном пункте Липово Онежского лагеря. Ушаков был расстрелян в 1936 году. // Центральный архив федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее — ЦА ФСБ РФ). Обзорная справка о покушении на Ленина.. Введение массового террора не прекращало индивидуального, но, как правило, увязывалось с жесткими политическими акциями против основной части населения страны — крестьянства (введение комбедов, продовольственных реквизиций, взимание чрезвычайного налога и т. п.). Менее прослеживается связь между военными победами (поражениями) сторон и ужесточением карательной политики. Крымская трагедия (осень 1920 г.) — расстрел чекистами тысяч офицеров и военных чиновников армии Врангеля, — произошла после победы красных.

В советской историографии длительное время существовало мнение о том, что белый террор в стране начался летом, а красный — постановлением Совнаркома 5 сентября 1918 г. как ответ на белый69Cпирин Л. М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917–1920 гг.). М., 1968. С. 210, 213.. Есть и иные точки зрения, связывающие начало красного террора с убийством царской семьи70Пайпс Р.: «Когда правительство присваивает себе право убивать людей… потому что их смерть необходима, мы вступаем в качественно новую моральную эпоху. И в этом символическое значение событий в Екатеринбурге, случившихся в ночь с 16 на 17 июля 1918 г.». // Известия. 1990. 27 ноября., с призывом Ленина к проведению террора в Петрограде в ответ на убийство Володарского71Авторханов А. Ленин в судьбах России. // Новый мир. 1991. № 1. С. 172., с резолюцией ВЦИК 29 июля 1918 г. о проведении массового террора против буржуазии72Kapp Э. Большевистская революция. 1917–1923. М., 1990. Т. 1. С. 144., с тем, что террор составлял сущность советской системы и до августа 1918 г. проводился фактически, а с 5 сентября 1918 г. — официально73Милюков П. Н. Россия на переломе. Большевистский период русской революции. Париж. 1927. Т. 1. С. 192.. Это последнее заключение ближе к истине, так как советские декреты либо фиксировали то, что уже происходило, либо инициировали ускорение того, что, по мнению властей, замедляло свой ход.

Классовые характеристики красного и белого террора появились в 1918 году для обоснования и оправдания действий сторон. В советских разъяснениях отмечалось, что методы того и другого террора схожи, но «решительно расходятся по своим целям»: красный террор направлен против эксплуататоров, белый — против угнетенных трудящихся. Позже эта формула приобрела расширительное толкование и назвала актами белого террора вооруженное свержение советской власти в ряде регионов и сопутствующую этому расправу над людьми74Стеклов Ю. Белый террор. // Известия. 1918. 5 сентября.. При этом имелось в виду наличие различных форм террора еще до лета 1918 года, а также понимание под термином «белый террор» карательных действий всех антибольшевистских сил той поры, а не только собственно белого движения. Отсутствие четко разработанных понятий, критериев приводит к разночтению.

Датирование различных типов террора следует начать не с расправы над известными общественными деятелями, с декретов, узаконивавших творящееся беззаконие, а с безвинных жертв конфронтирующих сторон. Они забыты, особенно беззащитные страдальцы красного террора75Генерал П. Григоренко вспоминал, как в годы гражданской войны в украинском селе, где он жил, свирепствовали белые и как чекисты расстреливали заложников за несдачу оружия, и замечал: «Но вот феномен. Мы все это слышали. Прошло два года, и уже забыли. Расстрелы белыми первых Советов помним, рассказы о зверствах белых у нас в памяти, а недавний красный террор начисто забыли. Несколько наших односельчан побывали в плену у белых и отведали шомполов, но голову принесли домой в целости. И они тоже помнили зверства белых и охотнее рассказывали о белых шомполах, чем о недавних чекистских расстрелах». Григоренко П. Воспоминания. // Звезда. 1990. № 2. С. 195. О подобном рассуждал еще в 20-е годы генерал А. А. фон Лампе: «Когда уходили красные — население с удовольствием подсчитывало, что у него осталось… Когда уходили белые, население со злобой высчитывало, что у него взяли… Красные грозили… взять все и брали часть — население обмануто и… удовлетворено. Белые обещали законность, брали немногое — и население было озлоблено». Деникин А. И., фон Лампе А. А. Трагедия белой армии. М., 1991. С. 29.. Террор вершили офицеры, участники Ледового похода генерала Корнилова, чекисты, получившие право внесудебной расправы, революционные суды и трибуналы, руководствующиеся не законом, а целесообразностью и собственным правосознанием людей, не имевших по своему образованию к юриспруденции никакого отношения.

Остервеневшие от невзгод, люди с низкой культурой предпочитали насилие, а не убеждение, испытание страхом для того, чтобы заставить подчиняться себе. В замечании Ханны Арендт о том, что терроризм привлекал и чернь, и элиту, так как он стал «чем-то вроде философии, выражавшей отчаяние, негодование, слепую ненависть… человек был исполнен решимости отдать жизнь, лишь бы принудить нормальные слои общества признать его существование», есть социально-психологический смысл. По мысли Арендт, чернь хотела пробиться в историю, даже ценой разрушительной силы. Она хотела доказать величие человека и ничтожество великих76Арендт X. Временный союз черни и элиты. // Иностранная литература. 1990. № 4. С. 244.. В гражданской войне в России эти качества воплощались во вседозволенность, и ею пользовались менее грамотные красные и более образованные белые в полной мере. Стремление к политической и нравственной исключительности сводило на нет право человеческой личности на жизнь. Экстремизм и жажда мести распространились не только на политических противников, но и на мирное население. При расколе общества каждая из воюющих сторон навязывала силой свое видение будущего страны. Отсюда взаимосвязь и взаимозависимость красного и белого террора, сходность форм и методов их осуществления77Роман Гуль, участник Ледового похода корниловцев, рассказал о бое под станицей Лежанка на Дону, о том, как отнеслись офицеры к пленным красноармейцам: «Из-за хат ведут человек 50–60 пестро одетых людей, многие в защитном, без шапок, без поясов, головы и руки у всех опущены. Пленные. Их обгоняет подполковник Нешенцев, скачет к нам, остановился — под ним танцует мышиного цвета кобыла..

Солженицын начал историю ГУЛАГа с 1918 года. Но противоборствующие стороны способствовали созданию единого ГУЛАГа, красные учитывали не только опыт своего, но и белого террора. Без этой взаимосвязи трудно понять развитие карательной системы: баржи и поезда смерти были и у красных, и у белых, те и другие применяли децимации и т. д. В. Б. Станкевич, бывший комиссар Временного правительства, писал в воспоминаниях, что суровость политических репрессий заставляла прятаться всех и выбирать тот или иной фронт гражданской войны78Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919. М., 1926. С. 156.. Террор, белый и красный, хронологически едины и в мерзости безжалостного уничтожения соотечественников.

П. Н. Милюков писал о терроре как деформации человеческой психологии, созданной мировой войной; как о безнаказанности бандитов, стремящихся сберечь власть любыми средствами, верующих в то, что они носители истины. Думаю, что в последнем Милюков ошибался: тогда многие становились убийцами-профессионалами, а им не до истины. Они исходили из принципа: убить противника прежде, чем он убьет.

По Милюкову, террор составлял «сущность советской системы», и он выделял категории: террор — месть за белый террор; борьба с оружием в руках против контрреволюции; беспощадная классовая борьба вообще79Милюков П. Н. Россия на переломе. Париж, 1927. Т. 1. С. 188, 192.. Но ведь все эти определения были тогда присущи и другой конфронтирующей стороне. И. З. Штейнберг, сам принимавший участие в становлении советской системы террора в качестве наркомюста, так же как его единомышленники по партии левых эсеров, служившие до начала июля 1918 г. в ВЧК, позже всячески открещивался от содеянного, пытаясь дать ему свое объяснение, но подчеркивал: террор — это не единичный акт, не изолированное, случайное, хотя и повторяемое проявление правительственного бешенства; террор — это узаконенный план массового устрашения, принуждения, истребления со стороны власти; террор — не только смертная казнь, его формы разнообразны: допросы людей, запрет на инакомыслие, реквизиции, заложничество, массовые казни80Штейнберг И. Нравственный лик революции. Берлин, 1923. С. 18–24..

М. В. Вишняк, бывший секретарь Всероссийского Учредительного собрания, назвал 1918-й — «черным годом», утверждая, что «большевизм стихийно враждебен всем, кто дорожит принципом личности, достоинством человека и его первейшим правом — правом на жизнь»81Вишняк М. В. Черный год. Париж, 1922. С. 34., не сообщил, что не менее враждебными правам человека в ту пору оказались все противоборствующие стороны, в том числе и защитники Учредительного собрания.

Жертвами политического террора были люди, символизирующие те или иные взгляды. Его вдохновители были убеждены, что общественные проблемы можно решить насильственными методами. Результатом стала гражданская война, где большинство победителей вскоре сами стали жертвами созданного ими же режима.

Красному и белому террору в России времен гражданской войны посвящены страницы бесчисленных книг, статей, воспоминаний, опубликованных документов. Как правило, все это — «партийные» произведения, каждая из сторон оправдывала свои действия. В 1990-е годы ситуация изменилась в связи с крушением советского режима, открытием источников и возможностью альтернативного исследования проблемы. Тогда, наряду с новыми публикациями документов, появились историографические обобщения и исследования, содержащие важные материалы по интересующей нас проблеме. Среди последних внимание многих историков привлекла монография В. П. Булдакова о «красной смуте», природе и последствиях революционного насилия, что выразилось в ее обсуждении на страницах журнала «Отечественная история» (1998. № 4. С. 139–168) и многих рецензиях. Психоаналитический подход автора, в том числе и к проблеме террора в 1917–1920 гг., привел его к выводу о том, что жестокость и насилие разрушали среди граждан страны миф о строении справедливого и свободного мира82Организационный отчет ВЧК за 4 года ее деятельности. М., 1921; В. И. Ленин и ВЧК. Сб. док. (1917–1922 гг.). М., 1975; Красная книга ВЧК. Изд. 2-е. М., 1989. Т. 1–2; Красный террор в годы гражданской войны. (По материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков). London, 1992; Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1921 гг. / Док. и материалы. Тамбов, 1994; Левые эсеры и ВЧК. Сб. док. Казань, 1996; Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917–1921 гг. Док. и материалы. М., 1997; Советская деревня глазами ВЧК — ОГПУ — НКВД. 1918–1939. / Док. и материалы в 4 томах. М., 1998. Т. 1; Литвин А. Л. ВЧК в советской исторической литературе // Вопросы истории. 1986. № 5. С. 96—103; он же. The Cheka. // Critical Companion to the Russian Revolution. London, 1997. P. 314–322; Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997; Леонов С. В. Рождение советской империи: государство и идеология. 1917–1922 гг. М., 1997; Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки. М., 1999; Голдин В. И. Россия в гражданской войне. Очерки новейшей историографии (вторая половина 1980—1990-е годы). Архангельск, 2000; и др.. В последние годы исследователи стремятся использовать разнообразные документы, в том числе и хранящиеся в ранее закрытых архивах бывшего КГБ, они получили возможность высказывать разные, часто полярные взгляды по интересующей нас проблеме. Использование опубликованных и хранящихся во многих архивохранилищах документов, историографические достижения стали основой настоящего издания.



Глава 2

Советская карательная политика

Теория и импровизация

Внесудебные (чрезвычайные) и юридические учреждения

Красный террор

История советской карательной политики исследована недостаточно. Более того, этот термин долгое время был изъят из обихода. Статей под таким названием нет в советских энциклопедиях, в книгах и статьях советских авторов говорилось лишь о правоохранительной политике. Потому оправдывающие все действия советских вождей, особенно в ленинский период, историки и юристы писали о том, что в 1918–1920 гг. устанавливались «важнейшие демократические принципы судоустройства и судопроизводства», «укреплялся революционный правопорядок», а ВЧК была «органом государственной безопасности нового, социалистического типа»83Портнов В. П., Славин M. М. Становление правосудия Советской России (1917–1922 гг.). М., 1990. С. 163; Велидов А. С. Ленинская концепция советских органов государственной безопасности (исторический очерк) // Проблемы и суждения. 1990. № 2. С. 20.. Другие, сопоставляя российские уголовные кодексы 1845, 1927 и 1960 гг., находили неизменной полицейскую психологию в России, «вне зависимости от природы режима»84Волошин М. Россия распятая. // Юность. 1990. № 1. С. 29; Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С. 383; он же. Создание однопартийного государства в Советской России (1917–1918 гг.) // Минувшее. М., 1991. Т. 3. С. 82.. Сторонников тезиса о преемственности репрессивной политики царского и советского правительств поддерживало высказывание Ленина о том, что сопротивление имущих подавлялось «всеми теми средствами, которыми они подавляли пролетариат, — другие средства не изобретены»85Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 136..

Разумеется, могут быть разные мнения, хотя руководители юстиции той поры были достаточно циничны и откровенны, открещиваясь от существующих правовых норм, поощряя беспредел — «революционный правопорядок». 16 июня 1918 г. нарком юстиции П. Стучка отменил все ранее изданные циркуляры о революционных трибуналах и заявил, что эти учреждения «в выборе мер борьбы с контрреволюцией, саботажем и пр. не связаны никакими ограничениями». Председатель революционного военного трибунала К. Данишевский чуть позже уточнял: «Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные в процессе напряженной борьбы, которые постановляют свои приговоры, руководствуясь принципом политической целесообразности и правосознанием коммунистов»86Собрания узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства (далее — СУР). 1918. № 44. С. 536; Известия ВЦИК. 1919. 3 января.. Что касается ВЧК, то она имела столь огромные полномочия для своих действий, которых никогда не было ни у полиции, ни у корпуса жандармов.

У Ленина и большевиков не было строго продуманной и осуществляемой по какому-либо заранее разработанному плану карательной политики. Можно говорить о нигилистическом отношении советских властей к принимаемым указам и отметить тенденции к ужесточению наказаний. Большевики, пришедшие к власти, имели опыт разрушения, а не созидания государственных устоев. Они на себе испытали изнанку карательной системы царизма: знали тюрьмы, ссылки, эмиграции, законы, по которым их судили, умели опознавать провокаторов, избегать цензуру… Их долго и постоянно преследовали, приспособили к нелегальным действиям, теперь, получив власть, не желая ее никому отдавать и ни с кем ею делиться, они были готовы к отмщенью за пережитое и, обосновывая свою готовность к самопожертвованию, оправдывали склонность к террору важностью приближения мировой революции. Участников первых заседаний большевистского Совнаркома поражала форма их проведения, напоминавшая собрание подпольного революционного комитета87Специалист по лесному хозяйству С. Либерман, присутствовавший на нескольких заседаниях Совнаркома, вспоминал: «Совещания высшего исполнительного органа Советской России, на которых председательствовал Ленин, проходили в необычной атмосфере. Несмотря на все усилия назойливого секретаря придать каждой такой встрече торжественный характер заседаниям Совета Министров, невозможно было избавиться от ощущения, что присутствуешь на собрании подпольного революционного комитета!» Цит. по: Пайпс Р. Создание однопартийного государства в Советской России (1917–1918 гг.) // Минувшее. М., 1991. Т. 3. С. 121..

Большевистский Совнарком во главе с Лениным быстро подчинил себе многопартийный В ЦИК и уже в начале ноября 1917 г. стал органом, объединившим в своих руках исполнительную и законодательную власть88См.: Разгон А. И. ВЦИК Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата. М., 1977. С. 161–163; // Минувшее. Т. 3. С. 111–113.. Несколько больше времени понадобилось Совнаркому для реализации декрета от 27 октября 1917 г. о закрытии всех газет, выступавших против большевистского правительства. Теперь формирование общественного мнения в стране всецело переходило в их руки. Всякая критика властей была объявлена «контрреволюционной». «Терпеть существование этих газет, — утверждал Ленин, — значит перестать быть социалистом… Мы не можем дать буржуазии клеветать на нас»89Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 54–55.. В результате к январю 1918 г. было закрыто до 122 оппозиционных газет, к августу 1918 г. еще около 340, т. е. газеты неправительственного направления на советской территории перестали существовать. В принципе террор начинается тогда, когда власти начинают нарушать общепринятые в демократическом обществе права человека. Закрытие небольшевистских газет происходило болезненно, дискуссии на эту тему среди самих большевиков и левых эсеров шли долго, но результат был предопределен: при установлении однопартийной системы в стране оппозиционной прессе не было места90Окороков А. З. Октябрь и крах русской буржуазной прессы. М., 1970. С. 204, 310; Аросев, помощник командующего войсками Московского военного округа, вспоминал, как по поручению Ленина он весной 1918 г. закрывал газеты по указанному списку. В ту памятную ночь, писал Аросев, «не раз пришлось в телефонную трубку слышать густой, немного глухой, немного картавящий голос Владимира Ильича. Он внимательно меня выслушивал и опять, и опять старался поконкретнее предусмотреть все препятствия». Аросев А. Я. Как закрывали буржуазные газеты. // Красная нива. 1929. № 4. С. 12. Из этого следует, что Ленин руководил закрытием оппозиционных газет и к этой акции были привлечены военные. Созданный 18 декабря 1917 г. Народным комиссариатом юстиции Петроградский революционный трибунал печати постановил, что наказанию подлежат публикуемые «сообщения ложных или извращенных сведений о явлениях общественной жизни, поскольку они являются посягательством на права и интересы революционного народа». В постановлении говорилось о наказании лиц, совершивших преступление при помощи печати. С мая 1918 г. закрытие газет осуществляли чекисты. «Газету „Родина“ закрыть навсегда…» // Родина. 1994. № 5. С. 98–100. А. С. Велидов, говоря о закрытии антисоветской прессы в условиях развертывавшейся гражданской войны, считал эту меру неизбежной и обоснованной. Велидов А. С. На пути к террору. // Вопросы истории. 2002. № 6. С. 92. Но ведь оппозиционная властям пресса не получила развития и после официального окончания гражданской войны в стране. Это можно обосновать лишь тоталитарными принципами создаваемого тогда режима власти..

Отношения с судебной властью у большевиков сложились еще проще. Царские законы, регламентирующие политические преступления, были отменены еще Временным правительством, им же распущены полиция и охранка. Потому советские следственные и судебные учреждения власти создавали по своему усмотрению. Декрет Совнаркома о суде 22 ноября 1917 г. устанавливал его принципы — руководствоваться указаниями власти, революционной совестью и революционным правосознанием судей. Декрет устанавливал, что бороться с контрреволюцией будут не выборные суды, а революционные трибуналы с особыми следственными комиссиями91Декреты советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 125–126.. Суды рассматривали в основном уголовные дела. Их деятельность все годы гражданской войны была малоэффективна. Создание судов не прекратило осенью 1917 г. в Петрограде «самосудов» толпы, когда преступника или подозреваемого избивали, убивали или топили в Фонтанке92Об этом писали многие петроградские газеты. См.: Сегал Д. Сумерки свободы: о некоторых темах русской ежедневной печати 1917–1918 гг. // Минувшее. М., 1991. Т. 3. С. 146–149.. Когда же дело касалось ограбления или разбоя по отношению не к гражданам, а государственным складам, его передавали для рассмотрения более действенному учреждению — ЧК93В декабре 1919 г. Казанский губисполком, обеспокоенный ростом преступности в городе, постановил: «Ввиду участившихся краж из продскладов, магазинов и распределителей, принявших угрожающий характер, объявить город Казань и губернию на чрезвычайном положении. На основании этого положения все воры и грабители, захваченные на месте преступления при совершении ограбления и кражи продскладов и т. п., передаются в распоряжение ЧК, которая вправе в течение 24-х часов виновных в хищении народного добра подвергнуть расстрелу». // Национальный архив республики Татарстан (далее — НА РТ), ф. 3977, оп. 1, д. 7а, л. 12.. Народные суды достаточно либерально относились к уголовным преступлениям, они не приговаривали к расстрелам или длительным срокам заключения. В январе 1918 г. московские суды приговорили к условному наказанию 13 % осужденных, во второй половине года — 40 %. В 1920 г. народные суды осудили 582 571 человека, к лишению свободы приговорили 199 182 (из них условно — 79 979), остальных — к мерам наказания, не связанным с лишением свободы94Портнов В. П., Славин M. М. Становление правосудия Советской России (1917–1922 гг.). С. 51–52.. Эти данные свидетельствуют о том, что ужесточение наказания за политические преступления — разгул красного террора осенью 1918 г. — сопровождалось мягкостью наказания за уголовные — увеличение условных приговоров.

Контрреволюция, политические преступления были в ведении территориальных и военных революционных трибуналов, ВЧК. Местные (территориальные) революционные трибуналы по декрету о суде избирались губернскими или городскими Советами в составе председателя и шести очередных заседателей. В «Руководстве для устройства революционных трибуналов», подписанном П. И. Стучкой, указывалось, что «защитниками и обвинителями в революционных трибуналах могут быть все неопороченные граждане»95Городецкий Е. Н. Рождение Советского государства. 1917–1918. М., 1987. С. 204.. Компетенции судов, трибуналов и ВЧК, несмотря на различные распоряжения о том, что входит в обязанности каждого из этих учреждений, все годы гражданской войны не соблюдались. Можно говорить о разном уровне террора в центральных городах и на периферии, но жестокость по отношению к арестованным была свойственна многим представителями властей.

Анкетирование 6 ноября 1918 г. 32 революционных трибуналов выявило, что за время функционирования они рассмотрели 12 223 дела. Среди них дела о контрреволюционных выступлениях составили 35 %; о спекуляции — 32 %; о взяточничестве, подлоге, неправомерном использовании советских документов — 19 %; о погромах — 7 %; о саботаже — 6 %; о шпионаже — 1 %.

Самым распространенным видом наказания, применявшимся в течение года революционными трибуналами, было тюремное заключение с принудительными общественными работами. К этому виду наказаний были приговорены 65 % за взяточничество, 60 % подсудимых за саботаж, 57 % за контрреволюционные выступления, 58 % за погромы, к расстрелу — 14 человек (12 — за контрреволюционные выступления и 2 — за преступления по должности). Большинство революционных трибуналов возглавляли рабочие-коммунисты96Титов Ю. П. Развитие системы советских революционных трибуналов. М., 1987. С. 13–14, 16.. Постановлением ВЦИК от 18 июня 1918 г. были утверждены: председатель ревтрибунала при ВЦИК Медведев; следственный отдел трибунала — Розмирович, Кингисепп, Диасперов; обвинительная комиссия — Крыленко, Чикколини, Могилевский, одновременно ревтрибуналам предоставлялось право применения любой меры наказания. После этого расстрел стал постоянной практикой ревтрибуналов97Портнов В. П., Славин M. М. //Там же. С. 72–73.. Ленин убеждал: «Не было ни одной революции и эпохи гражданской войны, в которых не было бы расстрелов»98Ленин В. И. ПСС. Т. 36. С. 504..

На протяжении гражданской войны состав и функции ревтрибуналов изменялись. С весны 1919 г. их возглавляли политические работники, а еще через год в подсудность ревтрибуналов вошли: контрреволюционные деяния, дела о крупной спекуляции, должностные преступления, дезертирство. В 1919 г. 13 ревтрибуналов осудили 2321 человека, из них 17 % к расстрелу; в 1920 г. ревтрибуналы рассмотрели 23 447 дел, из них в первом полугодии были присуждены к расстрелу 11 % осужденных, во втором — 7 %. Цифры эти условны, так как точной статистики не обнаружено. Можно лишь констатировать, что ревтрибуналы были чрезвычайными судебными органами, решения которых можно было обжаловать подачей кассаций в специальные отделы при ВЦИК. В кассационный трибунал входили: П. А. Красиков, член коллегии НКЮ — председатель; К. X. Данишевский — председатель ревтрибунала республики; И. К. Ксенофонтов — заместитель председателя ВЧК. Результативность подаваемых кассационных жалоб была невелика. В 1919 г. кассационный трибунал рассмотрел 39 жалоб священнослужителей, приговоренных к расстрелу. Из них 36 приговоров были подтверждены. В 1920 г. было рассмотрено 704 смертных приговора, из них 556 утверждены99Титов Ю. П. // Там же. С. 27–28, 34, 47, 51..

В конце 1917 года петроградский революционный трибунал был весьма либерально настроен к своим первым подсудимым графине С. В. Паниной и монархисту В. М. Пуришкевичу. Панина была освобождена после денежного залога, а Пуришкевич приговорен к условному наказанию и вскоре амнистирован100Тоболин И. Заговор монархической организации В. М. Пуришкевича / Красный архив. 1928. Т. 26. С. 169–185.. Затем ситуация изменилась. Пример беззаконной расправы продемонстрировал революционный трибунал при ВЦИК, когда 21 июня 1918 г. вынес смертный приговор командующему Балтийским флотом капитану А. М. Щастному (1881–1918). Он был арестован по приказу Троцкого, наркомвоен был единственным свидетелем при рассмотрении дела. Высший в республике трибунал был создан для рассмотрения дел особой важности. Зачем же понадобилось Троцкому суровое осуждение популярного на флоте капитана и необычайно быстрое завершение процесса с нарушением прав арестованного на защиту?

Дело Пуришкевича и 13 его сообщников, обвиненных петроградским ревтрибуналом в «монархическом заговоре» (22 декабря 1917 г. — 3 января 1918 г.), стало, наверное, первым политическим процессом, который завершился для явных противников большевиков благополучно — через два с половиной месяца все оказались на свободе. Почему же Щастный, заявивший и своими действиями подтвердивший лояльность советским властям, был расстрелян и стал первым из осужденных к высшей мере наказания на политическом процессе?

Следственное дело по обвинению Щастного не опубликовано, но известно исследователям. Обвинительное заключение, наполненное грозными инсинуациями в адрес «готовившего контрреволюционный государственный переворот» капитана, не подтверждено документально, как, впрочем, и обвинительная речь Троцкого101См.: Известия ВЦИК. 1918. 22 июня.. Поэтому ответить на поставленные вопросы можно лишь предположительно. В конце февраля 1918 г. в связи с захватом германскими войсками Ревеля (Таллина) базировавшиеся там военные суда с большим трудом перешли в Гельсингфорс (Хельсинки), оттуда в Кронштадт, в труднейших ледовых условиях 236 кораблей Балтийского флота привел капитан Щастный. Его называли человеком, спасшим Балтфлот. Его стали называть адмиралом102Cм.: Известия. 1990. 26 октября; Фельштинский Ю. Брестский мир. М., 1992. С. 332; А. Рабинович пришел к выводу о том, что Щастный «пал жертвой глубокого расхождения, возникшего между ним и Троцким». Щастный не считал, что для сохранения мира с Германией можно (без сражения) пожертвовать флотом и Петроградом. А. М. Щастный был реабилитирован в 1995 г. Рабинович А. Досье Щастного: Троцкий и дело героя Балтийского флота. // Отечественная история. 2001. № 1. С. 77, 78.. Возможно, Балтийский флот ожидала участь затопленного по приказу Ленина Черноморского флота под Новороссийском (июнь 1918 г.). Ведь в обвинительном заключении говорилось, что Щастный, «воспользовавшись тяжким и тревожным состоянием флота, в связи с возможной необходимостью, в интересах революции, уничтожения его и кронштадтских крепостей», тем, что он имел «явно подложные» документы об имеющемся у советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам, вел «контрреволюционную агитацию». Эти документы у него при обыске изъяли. В этом и была его вина: флот нужно было потопить, а он его спас, тайное соглашение нарушил, а потому и был быстро расстрелян, ибо секреты знать можно, раскрывать нельзя…

Дело Щастного создало опасный прецедент: в последующие политические процессы столь же решительно пресекались всякие потенциальные посягательства на действия вождей или их существование. Конечно, тогда грозили расстрелом за любой проступок, ибо полагали это ключевым решением многих проблем. Ленин предлагал расстреливать за ложный донос. Троцкий был убежден, что армию нельзя строить без репрессий. «Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади». Троцкий понимал, что расстрелы без суда и следствия в армии вызывали естественное недовольство, а потому писал в реввоенсовет 2-й армии, что все-таки расстрелы без разбирательства в трибунале и судебного приговора следует прекращать103Ленин В. И. ПСС. Т. 37. С. 535; Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Берлин, 1930. Т. 2. С. 141; Волкогонов Д. А. Троцкий. М., 1992. Кн. 1. С. 299.. Но сколько было расстрелов до этого письма и насколько письмо было принято к сведению — сказать трудно.

В последние годы пересмотр многих решений ревтрибуналов с реабилитацией безвинно погибших людей в связи с отсутствием в их действиях состава преступления свидетельствует не столько о некомпетентности судей, сколько об их политизации, граничащей с произволом. Мало чем отличались от них в своей деятельности созданные летом 1918 г. революционные военные трибуналы в бригадах, дивизиях, армиях и фронтах. 14 октября 1918 г. был создан военный революционный трибунал республики в составе К. Данишевского (председатель), С. Аралова и К. Мехоношина (члены). Высший военный ревтрибунал функционировал при реввоенсовете республики, т. е. находился в подчинении Троцкого. По существу, это были «тройки», судившие военнослужащих за контрреволюцию, спекуляцию, должностные преступления, дезертирство, вооруженные грабежи и т. д. Диапазон их решений был широк: от штрафа до расстрела. Ревтрибуналы действовали в железнодорожных частях и войсках внутренней охраны (ВОХР). С работы в революционных трибуналах начал свою деятельность известный палач-судья в 30–40-х годах — В. Ульрих. Из наиболее знаменитых жертв революционных военных трибуналов — командир конного корпуса Б. Думенко, командующий 2-й конной армией Ф. Миронов и многие другие. Особенно многочисленны были расстрелы за самовольный уход бойцов с позиции или нежелание идти на фронт, дезертирство.

Введение с осени 1918 г. политики военного коммунизма с его тотальной регламентацией всей общественно-хозяйственной жизни, провозглашение насилия универсальным методом решения всех проблем, реализация большевистской политики красного террора, естественно, вызвали ужесточение приговоров ревтрибуналов. Эта тенденция поощрялась властями.

Из первого приказа наркомвоенмора на пути к Свияжску (август 1918 г.): «Борьба с чехо-белогвардейцами тянется слишком долго. Неряшливость и небрежность и малодушие в наших собственных рядах являются лучшими союзниками наших врагов… Предупреждаю, что врагам народа, агентам иностранного империализма и наемникам буржуазии пощады не будет. В поезде Народного Комиссара по военным делам, где пишется этот приказ, заседает Военно-революционный трибунал в составе тов. Смидовича, председателя Московского Совета Раб. и Крестьянских депутатов, тов. Гусева, представителя Народного Комиссариата по военным делам, и тов. Жизмунда, представителя Нар. Ком. путей сообщения… Назначенный мною начальник обороны железнодорожного пути Москва — Казань тов. Каменщиков распорядился о создании в Муроме, Арзамасе и Свияжске концентрационных лагерей, куда будут заключаться темные агитаторы, контрреволюционные офицеры, саботажники, паразиты, спекулянты… Советская республика в опасности! Горе тем, которые прямо или косвенно увеличивают эту опасность!»104Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция. М., 1923. Т. 1. С. 232–233.

В Свияжске, готовясь к штурму Казани, занятой чехословацкими легионерами и народоармейцами, защищавшими идею передачи власти Учредительному собранию, Троцкий 14 августа 1918 г. предупреждал: «Если какая-нибудь часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым — командир. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули. За это я ручаюсь перед лицом всей Красной Армии»105Там же. С. 235, 236.. Позже, по предложению Троцкого, стали освобождать арестованных офицеров, согласных служить в Красной Армии, взяв у них подписку, что их семьи — заложники в случае их измены; были введены заградительные отряды. В Свияжске была тогда осуществлена и первая децимация (расстрел каждого десятого) в Красной Армии. Военно-революционный трибунал решил тогда провести эту акцию в отношении бежавших с позиции бойцов питерского рабочего полка. В результате взвод матросов расстрелял 27 красноармейцев, командира и комиссара106Председательствовал на заседании военно-революционного трибунала А. П. Розенгольц. Участники боев за Казань Лариса Рейснер и С. Гусев (Я. Драбкин) положительно оценили эту акцию. Рейснер Л. Свияжск. // Пролетарская революция. 1923. № 6–7. С. 185–186; Гусев С. Свияжские дни. // Пролетарская революция. 1924. № 2. С. 102. Через год, в разгар борьбы с троцкизмом, Гусев осуждал действия Троцкого, хотя сам был членом трибунала в 1918 г. Гусев С. И. Гражданская война и Красная Армия. М., 1925. С. 17–20. Троцкого в 20-е годы обвиняли не в том, что он утвердил решение трибунала о проведении децимации, а за то, что не возразил против расстрела командира и комиссара полка, коммунистов. Троцкий огрызался: суд расстрелял коммунистов в числе других дезертиров. «Никаких других расстрелов комиссаров, которые происходили при моем хотя бы косвенном участии, насколько помню, не было». // The Trotsky papers. L., Hague, Paris, 1964. V. 1. P. 206.. Позже децимации практиковались и в Красной, и Белой армиях. Сталин в Царицыне летом 1918 г. поступил с жизнью людей проще и так же преступно: создал на барже плавучую тюрьму. Арестованных военспецов расстреливали и топили. Пользуясь полномочиями, полученными от Ленина, он развернул такую вакханалию террора, что похоронная команда чекистов не успевала закапывать жертвы расстрельной команды. Ленин позже признал, что ему пришлось урезонивать Сталина. «Когда Сталин расстреливал в Царицыне, — говорил Ленин, — я думал, что это ошибка, думал, что расстреливают неправильно. Моя ошибка раскрылась, я ведь телеграфировал: „Будьте осторожны“»107Ленинский сборник. M., 1970. XXXVII. С. 136; Авторханов А. Происхождение партократии. Франкфурт-на-Майне, 1973. Т. 1.С. 508.. Ленин деликатно телеграфировал, а жизнь жертв произвола вернуть невозможно… Страшно, когда ошибочные решения реализуются и никто не несет ответственности.

Число территориальных и военных трибуналов в 1918–1920 гг. менялось. Это было связано с обстоятельствами и упразднением или воссозданием новых. Учитывая, что в разное время существовали уездные, губернские, различные ведомственные трибуналы, то их количество доходило до нескольких сот108К осени 1920 г. было 150–160 военных трибуналов. Титов Ю. Там же. С. 62.. В 1919 г. были учреждены летучие ревтрибуналы, судившие дезертиров на месте, без какого-либо расследования. За 7 месяцев 1919 г. было осуждено около 95 тысяч дезертиров, из них 600 расстреляны. Выездная сессия ревтрибунала 1-й Конной армии приговорила к расстрелу в ноябре 1920 г. 142 бойца 6-й кавливизии за бандитизм. В 1920 г. реввоентрибуналы рассмотрели дела 106 966 человек, из них были расстреляны 5757 (5,4 %). В 1920 г. 26 трибуналов из общего числа принятых к производству дел квалифицировали 12 % за контрреволюцию, 29 % — за преступления по должности. Военные трибуналы рассмотрели 13 % политических дел. 26 губернских трибуналов приговорили тогда к расстрелу 4 % осужденных109Портнов В. П., Славин M. М. Там же. С. 119, 121, 122; Родин Д. Революционные трибуналы в 1920–1922 гг. // Вестник статистики. 1989. № 8. С. 49, 54..

Не было ни одного трибунала, который бы не расстреливал. Потому даже приблизительное число осужденных к высшей мере наказания этими чрезвычайными судилищами исчисляется тысячами в месяц. Попытка юристов оправдать тогдашнее правосознание судей, видеть в нем не произвол, а применение норм, «уже сложившихся, но еще не сформулированных в законе»110Портнов В. П., Славин M. М. Там же. С. 152., — не выдерживает критики. Когда довлел примат революционной целесообразности, а приговор принимался по «велению революционной совести», можно говорить лишь о вольном применении права на расстрел с одной установившейся нормой: «врагов народа» — к стенке. Эта норма поощрялась. Ее пропагандировало большевистское руководство, полагая свою вседозволенность правилом для других.

Как правило, произвол по отношению к гражданам страны насаждался сверху. Об этом свидетельствует множество фактов. Назовем лишь некоторые из них. 28 ноября 1917 г. Совет народных комиссаров утвердил написанный Лениным декрет об аресте лидеров гражданской войны. Таковыми провозглашались руководители партии кадетов. Тогда же вся партия кадетов была объявлена партией врагов народа. Протесты в Совнаркоме и ВЦИК против признания всех членов партии кадетов «врагами» не возымели действия. ВЦИК поддержал предложение Ленина 150 голосами против 98. 3 июня 1918 г. Ленин предлагал председателю ЧК Бакинской коммуны С. М. Тер-Габриеляну (1886–1937) в случае угрозы захвата города британскими или турецкими войсками «все подготовить для сожжения Баку полностью». В начале сентября 1918 г. Ленин выражал Троцкому удивление и тревогу в связи с замедлением операции против Казани. «По-моему, нельзя жалеть города, — телеграфировал Ленин, — и откладывать дольше, ибо необходимо беспощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце». 28 февраля 1920 г. Ленин телеграфировал в реввоенсовет Кавказского фронта И. Смилге и С. Орджоникидзе: «Нам до зарезу нужна нефть. Обдумайте манифест населению, что мы перережем всех, если сожгут и испортят нефть и нефтяные промыслы, и наоборот даруем жизнь всем, если Майкоп и в особенности Грозный передадут в целости»111Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 126, 135, 137; Т. 50. С. 178; В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 239, 330; Известия. 1993. 29 мая.. Военные обстоятельства сложились так, что тяжких последствий для населения названных городов свирепые ленинские указания не имели. Английский отряд вошел в Баку 4 августа 1918 г., когда местные коммунары просто не обладали возможностями что-либо предпринять; Казань была взята красными через день после получения телеграммы председателя Совнаркома, и надобность в «беспощадном истреблении» отпала. В марте 1920 г. советским стал Грозный.

У Ленина необычайно часто в лексиконе тех лет присутствовало слово «расстрел». Он грозил расстрелом бывшим капиталистам и помещикам, интеллигенции, казакам и кулакам, политическим партиям и их лидерам, тем, кто был с ним не согласен из его окружения, священнослужителям.

Именно эти слои населения понесли наибольшие потери от красного террора112Разумеется, были случаи, как с угрозой разрушить город, когда подобные указания вождя не осуществлялись. Так произошло, например, с телеграммой, посланной Лениным в адрес Симбирского губпродкомиссариата 6 января 1919 г.: «Комитет 42 организаций голодающих рабочих Петрограда и Москвы жалуется на Вашу нераспорядительность. Требую максимальной энергии с Вашей стороны, неформального отношения к делу и всесторонней помощи голодающим рабочим. За неуспешность вынужден буду арестовать весь состав Ваших учреждений и предать суду. Отдал срочное распоряжение об увеличении паровозов и вагонов. Вы должны немедленно погрузить имеющиеся налицо два поезда по 30 вагонов. Телеграфируйте исполнение..

Вожди призывали к жертвенности во имя диктатуры пролетариата и мировой революции. Их беспощадные призывы находили жестокое претворение в решениях чрезвычайных судилищ. Особенно это касалось тех участков фронта или регионов, где сопротивление большевикам угрожало их существованию. Во время успешного наступления войск Деникина, 26 ноября 1918 г., ЦК РКП(б) постановил: «Красный террор сейчас обязателен, чем где бы то ни было и когда бы то ни было, на Южном фронте — не только против прямых изменников и саботажников, но и против всех трусов, шкурников, попустителей и укрывателей. Ни одно преступление против дисциплины и революционного воинского духа не должно оставаться безнаказанным…»113Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док. и материалов. М., 1960. Т. 1. С. 465–466.Реввоентрибуналы, по сути, стали применять только расстрелы за дезертирство, неподчинение приказу и т. д.

Разумеется, когда взаимоотношения карательных органов (ревтрибуналов, ЧК, милиции и юридических учреждений) не были строго регламентированы, возникали бесконечные споры на тему: кто главнее? В них, как правило, побеждали чекисты, всецело поддерживаемые Лениным.

В декабре 1918 г. М. Ю. Козловский, член коллегии Наркомата юстиции РСФСР, писал Ленину, что посылает 8 дел из ВЧК, из коих можно убедиться, «как ведутся дела в ВЧК, с каким легким багажом отправляют там в „лучший мир“». Козловский приводил примеры подобных дел: расстрел жены белогвардейца, активного монархиста, за кражу ржи и т. д. Сергееву расстреляли за участие в работе организации Савинкова. Она заявила, что призналась в этом под угрозой расстрела. Когда Козловский спросил, где этот следователь, ему ответили, что он расстрелян как провокатор. Никаких данных о сотрудничестве Сергеевой с Савинковым и его организацией в деле нет. На заседании коллегии ВЧК 17 декабря 1918 г. обсуждалось письмо-протест Козловского. Решили, что Козловский не имел права вмешиваться в дела ВЧК, потребовать от него доказательств о 50 % невинно расстрелянных ВЧК, внести по этому поводу протест в ЦК партии, «считать действия его совершенно недопустимыми и вносящими полную дезорганизацию в работу ВЧК». По предложению Дзержинского коллегия ВЧК потребовала полного доверия ЦК РКП(б) к своим действиям и заявила о недопуске контроля своей деятельности со стороны Наркомюста. В ответ на это Козловский, заявив, что его протест поддержан коллегией Наркомюста, вновь писал Ленину 19 декабря 1918 г., что им опротестованы как незаконные 16 расстрелов из 17, осуществленные ВЧК. Ленин согласился с Дзержинским114РГАСПИ, ф. 2, д. 133, л. 1–2,9,11,13; д. 134, л. 1. Н. И. Бухарин, выступая в «Правде» (1 января 1919 г.), предлагал реформировать ВЧК, «иначе эти органы будут „выдумывать“ для себя работу, т. е. „вырождаться“»..

Неограниченная власть, находившаяся в руках ВЧК, право брать заложников, вести розыск и следствие, выносить приговоры и приводить их в исполнение вызывали несогласие многих ведомств и организаций. В 1918–1920 гг. было несколько случаев, когда какое-либо из названных прав ВЧК передавалось ревтрибуналам. Но через какое-то время все права вновь возвращались чекистам. В конце декабря 1918 г. — начале 1919 г. эта проблема обсуждалась в печати и на партийных собраниях. Н. В. Крыленко, выступивший за ограничение прав ВЧК, на московской общегородской конференции РКП(б) 30 января 1919 г. говорил о необходимости «уничтожить принципы безгласности и бесконтрольности в работе ЧК». Дзержинский в ответ Крыленко обосновал методы работы ВЧК тем, что «там, где пролетариат применил массовый террор, там мы не встречаем предательства», «право расстрела для ЧК чрезвычайно важно». Дзержинского поддержали сотрудники ВЧК Я. X. Петерс и Г. С. Мороз, Крыленко — советские работники, члены ревтрибуналов. Суть спора выразил в заключение Крыленко, сказав, что нельзя допустить, «будто чекисты являются монополистами спасения революции». Это была дискуссия не по правовым вопросам, а о том, кто «нужнее» революции, тому больше власти, финансирование и т. д. Собрание приняло резолюцию, предложенную Крыленко, по которой судебные решения имели право принимать только ревтрибуналы, а за ВЧК оставалась «роль розыскных боевых органов по предупреждению и пресечению преступлений». Постановление ВЦИК 17 февраля 1919 г. оставило ВЧК право выносить приговоры в местностях, объявленных на военном положении, для пресечения контрреволюционных и иных выступлений115Из истории взаимоотношений чрезвычайных комиссий и революционных трибуналов. // Вопросы истории. 1990. № 7. С. 157–159, 161..

На местах, в отличие от дискуссий в московских газетах, чаще наблюдалась совместная работа чекистов и трибунальцев, общие мотивы их преступлений по должности116В июле 1919 г. в казанском губревтрибунале начался длительный процесс по делу заведующего секретным отделом губЧК Э. Лапинлауска, его заместительницы М. Кангер, председателя ревтрибунала В. Устьянцева, следователей трибунала и нескольких жителей города, обвиняемых в вымогательстве, взяточничестве, пьянстве, дискредитации советской власти и преступлениям по должности. Всего судили 9 человек, привлекались 94 свидетеля. Следствие быстро установило, что проживающая в Казани Ольга Афанасьева, 25 лет, русская, имевшая 4-летнюю дочь, устроила у себя дома притон. Ей удалось с целью «обеспечения своего существования завязать интимную связь» с Устьянцевым (32 лет, русский, столяр, большевик с марта 1917 г.), через него познакомиться с Лапинлауском (30 лет, латыш, токарь, большевик с 1905 г.) и «с ним установить интимную связь, через последнего иметь доступ в губЧК и выдавать себя сотрудницей таковой». Афанасьева ездила по тюрьмам, за взятки освобождала заключенных при помощи своих высокопоставленных сожителей. Во взяточничество, укрывательство при обысках ценных вещей были вовлечены следователи трибунала, а также Кангер (19 лет, латышка, гражданская жена председателя Казанской губЧК К. Карлсона).. Они все вместе осуществляли «террор среды» в борьбе с тем, что они полагали «контрреволюцией». Для этих учреждений террор был обыденным делом, собственно, для его проведения они и были созданы. Советские юристы отмечали, что революционные военные трибуналы возникали вопреки решению Наркомата юстиции, их появление явилось творчеством военного ведомства, а не законодательных актов. У них были чрезвычайные полномочия, и даже тогда, когда в начале 1920 г. была временно приостановлена смертная казнь по приговорам ВЧК, военные трибуналы этим правом пользовались (в 1920 г. военные трибуналы приговорили к расстрелу 5757 чел. — 5,4 % от общего числа осужденных)117Муранов А. Правда о трибунале. // Известия. 1989.4 мая..

ВЧК и ревтрибуналы, особенно при проведении массового террора, опирались на многочисленные силовые структуры Советского государства. Все они специальными приказами вынуждены были участвовать в карательных акциях. Осенью 1918 г. член коллегии Наркомата внутренних дел РСФСР В. Тихомирнов и начальник управления милиции А. Дижбит в приказе № 3 осуждали тех милиционеров, которые заявляли о своей нейтральности к контрреволюционным выступлениям, полагая своей обязанностью только защиту личной и имущественной безопасности граждан. «На советской милиции, — писали эти руководители, — как первейшая обязанность лежит охрана прав рабочего класса и беднейшего крестьянства. Для советской милиции спекулянт, мешочник, всякое лицо, нарушающее распоряжения центральной или местной власти о твердых ценах, правила распределения между гражданами продуктов и товаров — больший преступник, чем преступник и вор обыкновенный». С мест докладывали, что этот приказ стал выполняться, когда в милицию пришли коммунисты118НА РТ, ф. 3997, оп. 1, д. 1, л. 13; д. 8, л. 246; в 1920 г. численность милиции устанавливалась из расчета — милиционер на 3 тысячи сельских жителей и на 400 горожан. В мае 1918 г. в Омске, Томске, Красноярске, Барнауле и Иркутске было 1634 милиционера, в сентябре 1920 г. — 14 843 (из них коммунистов до 30 %). Николаев П. Ф. Советская милиция Сибири (1917–1922). Омск, 1967. С. 70, 177, 272. В декабре 1919 г. в Казани — 641 милиционер (67 коммунистов и 55 им сочувствующих), в мае 1922 г. в милиции Татарской республики 1707 человек (из них 1414 русских, 199 татар, 75 чувашей и др., 69 коммунистов и 15 им сочувствующих). // НА РТ, ф. 3997, оп. 1, д. 25, л. 171; д. 94, л. 94.. Милиционеры участвовали в арестах подозреваемых, подавлении крестьянских выступлений, реквизиции хлеба и т. д.

Для ликвидации крупных антибольшевистских крестьянских, рабочих, солдатских и матросских выступлений использовались части Красной Армии, внутренние войска (ВОХР), части особого назначения (ЧОН), продовольственные отряды и продовольственная армия. Внутренние войска были созданы постановлением совета рабоче-крестьянской обороны 28 мая 1919 г. Они объединили красноармейские отряды, состоявшие до этого в ведении Наркомпрода, Главвода, Главсахара, Главнефти и прочих ведомств, за исключением войск железнодорожной и пограничной охраны. Общая численность этих войск устанавливалась в 120 тысяч человек119Внутренние войска Советской республики. 1917–1922 гг. Документы и материалы. М., 1972. С. 109–110. Начальником войск ВОХР был назначен бывший полковник царской армии, член коллегии ВЧК К. М. Валобуев (1879–1942). Численность войск ГПУ постановлением Совета труда и обороны от 2 июня 1922 г. сокращалась на 60 % и доводилась до 45 тысяч человек. // Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922–1941 гг. Документы и материалы. М., 1977. С. 4.. Продовольственные отряды и продовольственные армии действовали в сельских районах страны. Их численность колебалась от 23 201 бойца в октябре 1918 г. до 62 043 человек к декабрю 1920 г.120Стрижков Ю. К. Продовольственные отряды в годы гражданской войны и иностранной интервенции. 1917–1922 гг. М., 1973. С. 119, 255. К 1 января 1921 г. численность продармии составляла 49 030 человек. Всего в рядах продармии и отрядах Военпродбюро побывало в 1918–1921 гг. около 250 тыс. человек. Стрижков Ю. К. Там же. С. 255, 299. С мая 1918 г. главным комиссаром и военным руководителем продовольственно-реквизиционной армии (продармии) был большевик Г. М. Зусманович (1889–1944).. Части особого назначения — военно-партийные отряды — создавались на основании постановления ЦК РКП(б) от 17 апреля 1919 г. для борьбы с контрреволюцией из коммунистов, комсомольцев и рабочих активистов. В декабре 1921 г. в ЧОН числилось кадрового состава 39 673 чел. и переменного — 323 372 чел.121ЧОН действовали в контакте с ЧК и внутренними войсками. Они были расформированы в 1924–1925 гг. К 1924 г. ЧОН в Татарии — 12 рот. Постоянный состав — 103 командира. Главная задача — изъятие оружия у населения, борьба с контрреволюцией. Центральный государственный архив историко-политической документации Республики Татарстан (далее — ЦГАИПД РТ), ф. 868, д. 151, л. 56. В 1922 г. в ЧОН Калмыкии — 814 чел. Убушаев В. Отряды ЧОН Калмыцкой области в борьбе с внутренней контрреволюцией (1920–1924 гг.). // Военно-исторический журнал. 1974. № 9. С. 83. В начале 1921 г. в ЧОН — 31 полк (41 257 командиров и 330 630 бойцов). РГАСПИ, ф. 17, оп. 84, д. 263, л. 98..

Но главным проводником террора была ВЧК, руководителем политики его осуществления — большевистское руководство. ЦК РКП(б) в послании чекистам сообщал: «Необходимость особого органа беспощадной расправы признавалась всей нашей партией сверху донизу. Наша партия возложила эту задачу на ВЧК, снабдив ее чрезвычайными полномочиями и поставив ее в непосредственную связь с партийным центром». Лацис подчеркивал, что ВЧК создавалась «главным образом как орган коммунистической партии», Ленин полагал, что каждый коммунист должен быть чекистом и что во главе местных ЧК должны быть члены партии с двухлетним стажем122Известия ВЦИК. 1919 г. 8 февраля; Обзор деятельности ВЧК за 4 года. М., 1921. С. 14; В. И. Ленин и ВЧК. С. 124. ЦК РКП(б) заявлял, что «ЧК созданы, существуют и работают лишь как прямые органы партии, по ее директивам и под ее контролем». Переписка секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями. Январь — март 1919 г. М., 1971. Т. 6. С. 62..

Всероссийская чрезвычайная комиссия при СНК РСФСР по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности (ВЧК) была создана 7(20) декабря 1917 г. по инициативе Ленина. Председателем ее стал ф. Э. Дзержинский123Ф. Э. Дзержинскому (1877–1926) посвящена обширная литература. В. Р. Менжинский, его ближайший соратник, характеризовал Дзержинского «очень сложной натурой, при всей своей прямоте, стремительности и, когда нужно, беспощадности». О Ф. Э. Дзержинском. М., 1977. С. 95. Чекист М. Лацис полагал, что «организация ВЧК и ее работа настолько тесно связаны с именем тов. Дзержинского, что нельзя Говорить о них отдельно». Лацис М. Тов. Дзержинский и ВЧК. // Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 81. Советский биограф Дзержинского А. Ф. Хацкевич видел в нем «солдата великих боев», а Р. Гуль — «наиболее яркого воплотителя полицейской диктатуры коммунизма». Хацкевич А. Ф. Солдат великих боев. Жизнь и деятельность Ф. Э. Дзержинского. Минск, 1982; Гуль Р. Дзержинский (начало террора). Нью-Йорк, 1974. С. 140. Ф. И. Шаляпин оставил неоднозначное описание встречи с Дзержинским, который произвел на него впечатление «человека сановитого, солидного, серьезного и убежденного… В деле борьбы с контрреволюцией для него, очевидно, не существовало ни отца, ни матери, ни сына, ни Св. Духа. Но в то же время у меня не получилось от него впечатления простой жестокости. Он, по-видимому, не принадлежал к отвратительным партийным индивидуумам, которые раз навсегда заморозили свои губы в линию ненависти и при каждом движении нижней челюсти скрежещут зубами…». Шаляпин Ф. И. Маска и душа. // Новый мир. 1988. № 6. С. 191. Наиболее апологетический образ Дзержинского представлен в кн.: Ф. Э. Дзержинский. Биография. М., 1983. В начале XXI века российские думские политики и московские власти вновь стали муссировать вопрос о роли Дзержинского в советской истории, связав это с возвращением памятника ему, снятого в августе 1991 г. с пьедестала, на место. В прессе появилось большое число разных статей, посвященных Дзержинскому, в том числе и называющих его «Красный бен Ладен» (Известия. 2002. 12 сентября). На современном сленге Дзержинский и возглавляемое им учреждение были исполнителями, а Ленин, Сталин и иные партийные вожди идейными вдохновителями и заказчиками творимого в то время произвола. О Дзержинском написано множество книг, хотя монографического исследования его деятельности на посту председателя ВЧК — ГПУ(ОГПУ) в 1917–1926 гг. пока нет. Дзержинский был талантливым организатором, в короткое время создавшим мощное и эффективно действующее учреждение, которое у одних вызывало уважение и страх, а у других — отвращение и неприятие. Он был прекрасным исполнителем часто, с современной точки зрения, преступных приказов (расстрелы заложников, создание концлагерей, внесудебных преследований и т. д.). Дзержинский верно и бескорыстно служил тому государству, которое тогда создавалось, и был убежден в необходимости принуждения. На любом занимаемом в то время посту Дзержинский не отказывался от чекистских методов руководства, находя их эффективными. Он яростно боролся с разгулом бандитизма в стране и столь же непримиримо с политическим инакомыслием. Но всячески защищал бывших меньшевиков, отказавшихся от политической деятельности и работавших под его руководством в ВСНХ., сотрудниками в разное время были видные советские государственные и партийные деятели. Большинство сподвижников Ленина считали формирование ВЧК естественным и необходимым для защиты революции и осуществления диктатуры пролетариата. Историк-большевик M. Н. Покровский обосновал это так: марксисты планировали «буржуазную реакцию» на захват власти. «При этом рисовалась картина сопротивления сравнительно тонкого слоя, сильного не численностью, а накопленными богатствами, частью умело спрятанными, да поддержкой буржуазии других стран… Рисовалась, значит, такая картина: с одной стороны — масса, борющаяся за революцию, с другой стороны — кучки реакционеров. Что и на стороне реакции может оказаться тоже масса, это не то чтобы совсем не учитывалось, но, несомненно, оставалось вне поля ясного сознания»124Покровский M. Н. Контрреволюция за 4 года. М., 1922. С. 4. В. Д. Бонч-Бруевич, управляющий делами ленинского Совнаркома, сравнивал Дзержинского с А. Фукье-Тенвилем (1746–1795), якобинцем, общественным обвинителем революционного трибунала, и утверждал в воспоминаниях: «Мы все давным-давно были подготовлены к наступлению такой эпохи, когда завоевания диктатуры пролетариата нам нужно будет отстаивать не только с оружием в руках, но и применяя одно из самых радикальных и сильно действующих средств нашей революционной борьбы — красный террор». Бонч-Бруевич В. Д. Как организовывалась ВЧК (памяти Ф. Э. Дзержинского). // Избранные сочинения. М., 1963. Т. 3. С. 114, 115. Американский журналист Д. Рид оправдывал возникновение ВЧК, полагая это учреждение «Красной армией тыла». Старцев А. Русские блокноты Джона Рида. М., 1968. С. 218. По мнению Д. Неру, красный террор в России ввели люди, «загнанные в угол». Hеру Д. Взгляд на всемирную историю. Письма дочери из тюрьмы, содержащие свободное изложение истории для юношества. М., 1975. Т. 3. С. 26.. Вот эта сопротивляющаяся большевикам масса и вызвала появление учреждения, не стесненного в своих действиях никакими законами. Этого объяснения властей придерживался Ленин, когда «логикой борьбы и сопротивлением буржуазии» обосновывал «самые крайние», «самые отчаянные, ни с чем не считающиеся приемы гражданской войны». И успокаивал, что там, где не будет такого бешеного сопротивления буржуазии, не будет того насилия и кровавого пути, «который нам навязали господа Керенские и империалисты»125Ленин В. И. ПСС. Т. 38. С. 261; Т. 44. С. 204.. Эта скорее пропагандистская, самооправдывающая точка зрения не может быть принята, так же как и противоположная, согласно которой красный террор и введение военного коммунизма были «сопряжены не столько с реальными условиями тех или иных моментов в истории страны, сколько с самой идеологией ленинизма, с первородным грехом большевизма»126Clark R. Lenin: The man behind the mask. L., 1988. P. 66..

Действительность была намного сложнее: часто необходимость вооруженной расправы с населением провоцировалась властями большевистской ориентации, иногда подобное диктовалось логикой гражданской войны, но главным оставался ленинский принцип удержания захваченной власти любыми средствами, в том числе и созданием учреждений, свободных в своих действиях от нравственности и общечеловеческой морали. Такие учреждения тогда назывались «чрезвычайками»127Ю. П. Титов подверг сомнению конституционность создания ВЧК. По его мнению, «в момент образования ВЧК на нее смотрели как на временный орган», «ВЧК, как орган чрезвычайный и временный, не входила в нашу конституционную систему». Титов Ю. П. Осуществление Советским социалистическим государством функции подавления сопротивления свергнутых эксплуататорских классов внутри страны в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства (1921–1925 гг.). М., 1955. Канд. дис. С. 90; он же. Создание ВЧК, ее правовое положение и деятельность. М., 1981. С. 13. Большинство советских юристов и историков утверждали легитимность появления чрезвычайных учреждений, видя в этом право революции себя защищать. Многие цитировали К. Маркса: «Кровавые муки родов нового общества, только одно средство — революционный терроризм». Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 5. С. 494..

В момент своего создания ВЧК была однопартийным, большевистским учреждением. С 7 января по 6 июля 1918 г. в составе ВЧК занимали ответственные посты представители партии левых эсеров. Опубликованные документы и воспоминания чекистов рисуют довольно благостную картину деятельности ВЧК на начальном этапе, до переезда правительства в Москву из Петрограда в начале марта 1918 года.

На ВЧК в декабре 1917 г. возлагались задачи: выработка мер по борьбе с саботажем и контрреволюцией; предание виновных суду революционного трибунала и ведение предварительного расследования. Дзержинский тогда среди мер борьбы называл конфискацию имущества арестованных, выдворение, лишение продовольственных карточек, публикацию списков врагов народа. Первоначально аппарат ВЧК состоял из трех основных отделов: информационного (сбор политической и оперативной информации), организационного (организация борьбы с контрреволюцией), отдела борьбы (непосредственно борьба с контрреволюционерами и саботажниками). Но уже через несколько дней, 11(24) декабря 1917 г., в ВЧК был создан отдел по борьбе со спекуляцией, 18 марта 1918 г. организационный отдел был преобразован в иногородний, 20 марта создан отдел по борьбе с преступлениями по должности. Количество сотрудников было незначительным: в Петрограде — 23 человека, к марту 1918 г. в Москве — 120 чел128В. И. Ленин и ВЧК. Сб. документов. М., 1970. С. 33–34. Петерс вспоминал, что вначале многим не была ясна разница между репрессиями в прошлом и настоящем, потому в органы ВЧК шли неохотно, не хотели заниматься обысками и арестами, так как это ассоциировалось с действиями прежней охранки. Петерс Я. X. Воспоминания о работе в ВЧК в первый год революции. // Пролетарская революция. 1924. № 10. С. 10–11.. Эти цифры условны, так как постановлением Совнаркома 14 января 1918 г. было разрешено ВЧК и ее местным подразделениям формировать для своих нужд внутренние отряды. Эти отряды в июне 1918 г. были влиты в корпуса войск ВЧК — 35 батальонов (до 40 тыс. бойцов), размешенных в центральных губерниях европейской части России129В состав батальона входили 3 роты пехоты, команды пулеметчиков, конников и связи, взвод артиллерии и броневики. Бойцами корпуса могли быть только рабочие и крестьяне-бедняки, имевшие поручительство двух большевиков. Из истории войск ВЧК и пограничной охраны. 1917–1921. Документы и материалы. М., 1958. С. 30, 31. 20 ноября 1918 г. командир корпуса войск ВЧК Валобуев просил Дзержинского отпустить на содержание корпуса 10 млн. руб. // РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д. 34, л. 1.. В апреле 1918 г. отряд ВЧК в Москве состоял из 5 рот по 125 бойцов в каждой.

ВЧК создавалась как элитная организация: большинство — коммунисты, практически безграничная власть над людьми, повышенные оклады (зарплата члена коллегии ВЧК — 500 рублей — равнялась окладу наркомов, рядовые чекисты в феврале 1918 г. получали 400 рублей в месяц; для сравнения: оклад красноармейца в то же время — 150 р. в месяц, семейного — 250 р.), пайки продовольствием и промышленными товарами, бесплатное обмундирование. Привилегии отрабатывались. Многие чекисты стали палачами, исполнителями партийно-номенклатурной воли.

В радикальном перевороте в России на начальном этапе формирования режима приняли участие и левые эсеры. Они не только вошли в состав Совнаркома в начале декабря 1917 г., но и были, наряду с большевиками, создателями ВЧК и ее местных комиссий. Более того, их представители оставались в ВЧК вплоть до 6 июля 1918 г., хотя Совнарком левые эсеры покинули после подписания Лениным Брестского мирного договора с Германией (март 1918 г.)130Левый эсер И. З. Штейнберг был назначен наркомом юстиции. В январе 1918 г. левые эсеры М. Ф. Емельянов, В. Д. Волков, П. Ф. Сидоров были назначены членами ВЧК, а П. А. Александрович — заместителем Дзержинского. Левые эсеры возглавляли в ВЧК отделы: по борьбе с преступлениями по должности, хозяйственный, хранилищ ВЧК. В. И. Ленин и ВЧК. Сб. док. М., 1975. С. 51. Я. Г. Блюмкин писал в автобиографии, как в мае 1918 г. его, 18-летнего, ЦК партии левых эсеров направил на работу в ВЧК, и он был назначен начальником отдела по борьбе с международным шпионажем. // ЦА ФСБ РФ, д. 5101. Т. 1.С. 176. Блюмкин до 6 июля занимался организацией советской контрразведки. В губернских городах в то время левые эсеры, как правило, были заместителями председателей ЧК. Председателями были коммунисты. М. В. Вишняк справедливо критиковал действия Штейнберга, который, будучи наркомом юстиции, ничего не сделал «против террора». Вишняк М. В. Два пути (Февраль и Октябрь). Париж, 1931. С. 170. Видимо, союз большевиков с левыми эсерами имел в виду Изгоев, когда писал о ЧК как «пределе левых устремлений русской интеллигенции». Изгоев А. С. Пять лет в Советской России. // Архив русской революции. Берлин, 1923. Т. X. С. 6.. В начале июля 1918 г. из 21 члена коллегии ВЧК — 7 левых эсеров.

Формально ВЧК подчинялась только Совнаркому, но о действиях, имеющих важное политическое значение, должна была сообщать в народные комиссариаты юстиции и внутренних дел. Эти обязательства не соблюдались. Контролировали деятельность ВЧК лично Ленин и ЦК РКП(б), на местах губкомы большевистской партии. В апреле 1920 г. оргбюро ЦК поручило Дзержинскому подготовить письмо, по которому председатель губЧК должен быть членом губкома партии. С сентября 1918 г. по 1920 г. вопросы, связанные с деятельностью ВЧК, рассматривались на 25 заседаниях ЦК РКП(б)131РГАСПИ, ф. 17, оп. 84, д. 114, л. 18; Велидов А. С. Коммунистическая партия — организатор и руководитель ВЧК (1917–1920 гг.). М., 1970. С. 158..

Призывы ВЧК в конце 1917 — начале 1918 г. создать чрезвычайные комиссии при губернских советах не увенчались успехом. Однако постановление ВЧК 18 марта 1918 г. с приказом всем советам организовать с одинаковым названием чрезвычайные комиссии для борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и злоупотреблениями по должности вызвало их создание в ряде губернских городов. «Известия ВЦИК» сообщали 28 августа 1918 г. о функционировании 38 губернских и 75 уездных ЧК. К концу 1918 г. число уездных ЧК возросло до 365. Штатное расписание предусматривало в составе губернского ЧК 84 человека, уездного — 28. Причем при уездной ЧК формировалась рота в 188 человек132Отчет ВЧК за 4 года. С. 31–32..

Всероссийская перепись в августе 1918 г. выявила следующий партийный состав сотрудников центральных наркоматов: в ВЧК 781 сотрудник, из них 408 (52,2 %) коммунистов, больше, чем во всех других наркоматах, 115 сочувствующих коммунистам, остальные беспартийные, социал-демократ (интернационалист), 2 левых эсера, не согласных с ЦК своей партии. В ВЧК работало 291 (37,3 %) коммунист с дореволюционным стажем, 40 — после 25 октября 1917 г., 32 — после 1 января 1918 г., 23 — после 10 марта 1918 г., 33 — после 6 июля 1918 г. По социальному составу в ВЧК было 83 рабочих (10,6 %), 296 служащих (38 %), 287 военнослужащих (36,7 %) и др. Пришли в ВЧК 287 человек из армии и флота, 99 — из советских учреждений, 83 — с фабрик, 14 — с партработы, 6 — с профсоюзной работы, 13 — из милиции и Красной гвардии. Это были: 33 руководителя высшего типа, 96 руководителей среднего и низшего звена, 11 специалистов, 116 служащих, 225 — вспомогательный персонал, 143 — сотрудники, 157 — в боевых отрядах. По рекомендации Ленина, ЦК, ВЦИК и СНК в ВЧК работало 28 человек (3,6 %), по рекомендации известных деятелей партии и правительства — 48 человек (6,1 %), членов или организаций РКП(б) — 180 человек (23 %), советских учреждений — 346 (44,3 %), профсоюзов — 18 человек (2,3 %), заводов — 3 человека (0,4 %), воинских подразделений — 81 человек (10,4 %). Среди других наркоматов ВЧК занимала первое место по процентному соотношению работавших в них коммунистов, особенно с дореволюционным стажем, второе место после наркомнаца по числу рекомендованных ЦК и ВЦИК и последнее место по числу служивших в ней специалистов из дореволюционных учреждений, всего два человека. Одним из них был бывший шеф отдельного корпуса жандармов генерал В. Ф. Джунковский (1865–1938). В 1921 г. он консультировал Дзержинского при разработке советской паспортной системы.

На вопрос, данный при опросе анкеты — удовлетворены ли вы работой в ВЧК в идейном отношении, 587 чекистов (75,1 %) ответили утвердительно, 88 (11,3 %) — отрицательно, остальные от ответа воздержались133Ирошников М.П. Председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин. Очерки государственной деятельности в 1917–1918 гг. Л., 1974. С. 156–157, 358, 366, 390, 404, 429. Для сравнения: в Наркомземе тогда был 1161 служащий, из них 20 коммунистов; в Наркомпроде 1686 служащих — 73 коммуниста и т. д. Джунковский В. Ф. Воспоминания. М., 1997. Т. 1. С. 23. Генерал Джунковский был расстрелян 21 февраля 1938 года. // Там же. С. 25.. Эти данные за время преобразования ВЧК изменились: в 1923 г. в личном составе ОГПУ было 50,84 % коммунистов, в 1924 г. среди занимавших должности от заместителя начальника отделения и выше дореволюционный большевистский стаж имели 45,1 % сотрудников; с 1918 г. — 28,1 %; с 1919 г. — 17 %, т. е. число коммунистов в процентном соотношении к составу и в ОГПУ продолжало оставаться наивысшим по сравнению с другими ведомствами.

В 1921 г. в ВЧК служило 77,3 % — русских; 9,1 % — евреев; 3,5 % — латышей; 1,7 % — поляков; 3,1 % — украинцев; 0,5 % — белорусов; 0,5 % —мусульман; 0,2 % — армян; 0,1 % — грузин; 315 немцев, 1 француз, 2 англичанина, 3 шведа, 46 финнов, 25 чехов, 13 китайцев. Среди чекистов той поры высшее образование имели 513 человек (1,03 %), большинство — 28 647 (57,3 %) ограничивалось начальным. По служебным характеристикам только каждый четвертый чекист работал хорошо и отлично, основная масса — 55,8 % — относилась к службе удовлетворительно, а 1092 человека (6,1 %) — плохо134Отчет ВЧК за 4 года. С. 271, 272. Для сравнения: в войсках внутренней охраны к ноябрю 1920 г. служили 81,3 % русских; 0,6 % белорусов; 3,9 % украинцев; 0,5 % поляков; 1,1 % евреев; 0,3 % латышей; 0,5 % немцев; 3,1 % татар и др. / Из истории войск ВЧК и пограничной охраны. С. 279.. К концу 1920 г. в стране функционировало 86 областных и республиканских ЧК, 16 особых отделов, 508 уездных ЧК135РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2563, л. 6-24. ВЧК сообщала в Совнарком о дислокации местных ЧК и их личном составе. Политическим сыском в конце 1920 — начале 1921 г. занимались секретные отделы чрезвычайных комиссий. Их число в 32 российских губернских и уездных ЧК определялось в 1805 человек, из них 83 % коммунисты. Основная масса — 64,1 % — имела начальное образование; высшее — 0,8 %, или 15 человек. Национальный состав: 79,1 % русских; 7,5 % латышей; 5,6 % евреев; 16 украинцев, 11 белорусов, 34 поляка, 25 немцев, 3 татарина, 2 итальянца и др. Профессиональный состав: 362 рабочих, 263 солдата и матроса, 114 крестьян, 168 ремесленников, 180 учащихся, 26 учителей, 7 врачей, агроном, 2 юриста, 28 из прислуги. // Там же, л. 3–4..

Рост сети чекистских учреждений — территориальных, военных, транспортных, их непрерывное финансирование, предоставление всевозможных прав с очевидностью доказывали, что большевики ради удержания власти сделали ставку на силу, террор и страх. Главным орудием, исполнителем стала ВЧК. «Для нас важно, — утверждал Ленин, — что ЧК осуществляет непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима»136Ленин В. И. ПСС. Т. 37, С. 174.. ЧК было предоставлено право арестовывать, вести следствие и приводить приговор в исполнение. Лацис признавал, что это был «орган… пользующийся в своей борьбе приемами и следственных комиссий, и судов, и трибуналов, и военных сил»137Лацис М. ЧК в борьбе с контрреволюцией. М., 1921. С. 8..

Постановления ЦК РКП(б) и Совнаркома быстро превратили ВЧК в главный орган специальной системы организованного насилия, создав для этого декретно-законодательное обоснование. II Всероссийский съезд Советов (25 октября 1917 г.) отменил смертную казнь в стране. Казалось бы, вновь ввести ее может только съезд. Но III съезд Советов (январь 1918 г.) этого вопроса не обсуждал, лишь встретил аплодисментами заявление Ленина о том, что «ни один еще вопрос классовой борьбы не решался в истории иначе, как насилием»138Третий Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Стенографический отчет. Пг., 1918. С. 23.. Но еще до этого, сразу после первого покушения на Ленина, «Правда» в редакционной статье 3 января 1918 г. предупреждала: «Если они будут пытаться истреблять рабочих вождей, они будут беспощадно истреблены сами. Все рабочие, все солдаты, все сознательные крестьяне скажут тогда: да здравствует красный террор против наймитов буржуазии… За каждую нашу голову — сотня ваших!» Начавшееся в середине февраля 1918 г. германское наступление на Петроград создало чрезвычайную ситуацию, которой не преминули воспользоваться Ленин и Троцкий для введения в стране внесудебной смертной казни. Право ее проведения было предоставлено ВЧК.

21 февраля 1918 г. Совнарком утвердил декрет-воззвание «Социалистическое отечество в опасности!», написанное Троцким по поручению Ленина. На его основании ВЧК получила право внесудебной расправы над «неприятельскими агентами, спекулянтами, громилами, хулиганами, контрреволюционными агитаторами, германскими шпионами». Через день к ним добавили «саботажников и прочих паразитов», предупредили, что ВЧК не видит других мер, кроме беспощадного уничтожения таковых «на месте преступления». В ответ на недоумение левого эсера, наркома юстиции И. Штейнберга, Ленин заверил, что «без жесточайшего революционного террора» быть победителями невозможно139Известия ВЦИК. 1918. 23 февраля; Стадник И. Кто написал декрет Владимира Ильича. // Московские новости. 1991. 3 марта; Волкогонов Д. Троцкий. Политический портрет. М., 1992. С. 191. Недоумение Штейнберга непонятно, так как этот декрет левые эсеры поддержали при утверждении его во ВЦИК. Фельштинский Ю. Брестский мир. М., 1992. С. 262.. Тогда же, 21 февраля 1918 г., коллегия ВЧК по предложению Дзержинского приняла решение о том, что чекистами могут быть преимущественно большевики и левые эсеры, т. е. представители правительственных партий.

Заметим, что в данном случае декрет о внесудебных правах ВЧК лишь фиксировал те беззакония, которые советские учреждения уже творили в стране. Председатель севастопольского военно-революционного комитета Ю. П. Гавен признавал, что в январе 1918 г. он, воспользовавшись своим служебным положением и вседозволенностью, приказал расстрелять более 500 офицеров140Родина. 1992. № 4. С. 100–101.. Практика придания творящемуся произволу легитимности была характерной для всех действий советских властей. Именно: не пресечения их, а поощрения.

Функции ВЧК с февраля 1918 г. возрастали. В Москве ВЧК расположилась в гостинице «Селект» на Лубянке, а затем заняла соседнее здание — страхового общества «Россия». В этих зданиях разместились 12 отделов ВЧК, среди которых отдел по борьбе с контрреволюцией (возглавил И. Н. Полукаров), со спекуляцией (В. В. Фомин), преступлениями по должности (П. А. Александрович) и др. Для оперативного руководства создавалась «тройка»: Дзержинский, Александрович, Петерс. 15 июня 1918 г. была создана первая расстрельная «тройка» ВЧК. В тот день коллегия ВЧК постановила: «Составить тройку из представителей партии коммунистов (больш.) и левых с.-р., которые и уполномочиваются решать вопросы о расстреле. Избраны в тройку: Дзержинский, Лацис и Александрович. Заместителями к тройке избраны: тт. Фомин, Петерс и Ильин. Расстрелы применяются ко всем, кто замешан в заговоре против советской власти и республики, если это будет доказано. Приговоры тройки должны быть единогласны»141Отчет ВЧК за 4 года. С. 19.. К тому времени ВЧК широко использовала агентурные методы, наружное наблюдение, систему секретных сотрудников (сексотов), вербуя их среди арестованных и членов «контрреволюционных» организаций, перлюстрацию писем, международной корреспонденции и т. д. Тогда же появились инструкции о том, кто подлежит расстрелу. Это все бывшие жандармские и полицейские офицеры (по результатам обыска), носящие оружие без разрешения или проживающие по фальшивым документам, активные члены партий кадетов, октябристов, а также эсеров (правых и центра). Дело о расстреле обсуждалось «обязательно в присутствии представителя РКП(б)». Разъяснялось, кого можно считать активным членом «контрреволюционных партий»: членов комитетов от центральных до местных, боевых дружинников, несущих службу между отдельными организациями142Цит. по: Альбац Е. Мина замедленного действия (политический портрет КГБ). М., 1992. С. 82. Появление документов в книге (с. 81) неверно датируется весной 1918 г. Документ был написан после постановления ВЦИК 14 июня 1918 г. об исключении эсеров (правых и центра), меньшевиков из состава Советов всех уровней.. Расстрельная политика поощрялась Совнаркомом, который, ссылаясь на выступление чехословацкого корпуса, 10 июня 1918 г. предлагал всем советам беспощадно истреблять «офицеров-заговорщиков, предателей, сообщников Скоропадского, Краснова, сибирского полковника Иванова»143Декреты советской власти. М., 1959. Т. 2. С. 410–411. По данным А. С. Велидова, за четыре месяца, с конца февраля и до конца июня 1918 г., по приговору ВЧК были расстреляны около 50 человек, в основном бандиты и фальшивомонетчики. Велидов А. С. На пути к террору. // Вопросы истории. 2002. № 6. С. 104. Фальшивомонетчики в годы гражданской войны проявили большую активность. Только в январе — октябре 1919 г. Петроградская ЧК расстреляла не менее 60 «подделывателей» и сбытчиков фальшивых денег. Ходяков М. Фальшивомонетчики в годы революции и гражданской войны. // Родина. 2002. № 7. С. 73..

Итоги деятельности ВЧК и перспективы были обсуждены на I Всероссийской конференции чекистов (Москва, 11–14 июня 1918 г.), собравшей 66 делегатов от 43 ЧК. Чекисты на конференции провозгласили себя «оплотом охраны советской власти», заявив, что главным средством в борьбе с контрреволюцией должна стать секретная агентура, которая, находясь в обследуемой среде, даст, несомненно, больше ценных сведений, чем их можно получить официальным путем или при помощи других вспомогательных средств144Резолюции первой конференции работников чрезвычайных комиссий. М., 1918. С. 4, 6. В организационном отношении для руководства разведкой в ЧК создавались «бюро разведки», состоящие из двух частей: внутренней (или секретной) разведки, осуществляющей с помощью сексотов разработку антибольшевистских партий и организаций; и внешней разведки, занятой наружным наблюдением за объектами разработки.. В дни работы конференции, 12 июня 1918 г., состоялось заседание фракции коммунистов — участников конференции. Они потребовали ареста руководителей партии кадетов, правых эсеров и меньшевиков, установления наблюдения за командным составом Красной Армии, расстрелов «видных и явно уличенных контрреволюционеров»145Неизвестная Россия. XX век. М., 1992. С. 30..

По полученным правам ВЧК и трибуналов можно судить о развитии советской карательной политики, ибо эти учреждения (с лета 1918 г. к ним присоединились революционные военные трибуналы) рассматривали преимущественно политические преступления, а к ним относили «все, что против советской власти». Характерно, что право ВЧК на внесудебные расправы, сочиненное Троцким, подписал Ленин, трибуналам предоставил неограниченные права нарком юстиции, постановление о красном терроре завизировали наркомы юстиции, внутренних дел и управляющий делами Совнаркома (Д. Курский, Г. Петровский, В. Бонч-Бруевич). Понижение рангов подписывающих важнейшие акты карательной политики свидетельствовало о том, что террор быстро становился обыденным делом. Партократия инициировала, вырабатывала карательную политику, убеждая себя и других в важности соблюдения при этом классового принципа.

«Левоэсеровское восстание совершалось аппаратом ВЧК», — писал Петерс. Действительно, германского посла в Москве 6 июля 1918 г. убили сотрудники ВЧК Я. Блюмкин и Н. Андреев, отряд ВЧК стал опорой вооруженного сопротивления большевикам. Дзержинский был арестован левыми эсерами и после подавления их выступления подал в отставку, объясняя свое заявление необходимостью выступить в качестве свидетеля. Совнарком отставку Дзержинского принял и временным председателем ВЧК назначил Петерса, прежнюю коллегию ВЧК объявил упраздненной. Петерсу 7 июля 1918 г. поручалось в недельный срок представить в СНК доклад о личном составе с тем, чтобы устранить из органов ЧК всех, кто прямо или косвенно был связан с «провокационно-азефовской деятельностью члена партии левых социалистов-революционеров Блюмкина»146Ф. Э. Дзержинский писал в заявлении на имя председателя Совнаркома 7 июля 1918 г., что просит освободить его от поста председателя ВЧК, так как «является несомненно одним из главных свидетелей по делу об убийстве германского посланника графа Мирбаха». Его просьба была удовлетворена. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2567, лл. 1, 3. По мнению Ю. Фельштинского, Дзержинский был снят с поста председателя ВЧК за то, что знал о готовящемся убийстве Мирбаха, но не предупредил его. Фельштинский Ю. Брестский мир. С. 488. Подробнее о судьбе Я. Блюмкина см.: Велидов А. С. Похождения террориста. Одиссея Якова Блюмкина. М., 1998. «Дело о мятеже левых эсеров в Москве в 1918 г. и об убийстве германского посла Мирбаха» в 19 томах хранится в ЦА ФСБ РФ. Частично эти материалы опубликованы в «Красной книге ВЧК» (М., 1989. Т. 1.С. 185–310), а также в документальном сборнике «Левые эсеры и ВЧК» (Казань, 1996. С. 66–233). В настоящее время многие историки не склонны считать противостояние левых эсеров и большевиков 6–7 июля 1918 г. «левоэсеровским мятежом», видя в нем политический кризис правящих тогда партий Советской России. Литвин А. Л., Овруцкий Л. М. Предисловие. / Левые эсеры и ВЧК. Сб. док. С. 8–23; Леонтьев Я. В. 6 июля 1918 года: региональный аспект. // Гражданская война в России. События, мнения, оценки. М., 2002. С. 362–388; и др.. Хотя Дзержинский был отстранен от председательской должности, но, по признанию Петерса, новая коллегия ВЧК была сформирована только из коммунистов и при том, что Дзержинский фактически оставался руководителем ВЧК147Пролетарская революция. 1924. № 10. С. 16, 20..

На частном совещании бывших членов коллегии ВЧК: Фомина, Полукарова, Дзержинского, Савинова, Ксенофонтова, Каменщикова и Лациса, проходившего под председательством Петерса, была составлена коллегия из 11 человек: Дзержинского, Петерса, Фомина, Полукарова, Каменщикова, Ксенофонтова, Лациса, Пузырева, Янушевского, В. Н. Яковлевой и Пульяновского. Этот состав коллегии был утвержден Совнаркомом. Вскоре в коллегию вошли Скрыпник и начальник особого отдела М. С. Кедров. Этот состав работал до конца 1918 г. В 1919 г. вместо выбывших по разным причинам Полукарова, Пузырева, Каменщикова, Пульяновского и Янушевского членами коллегии стали Аванесов, Уралов, Эйдук, Медведь, Жуков, Манцев и Валобуев. В 1920 г. Совнарком утвердил коллегию ВЧК в составе: Дзержинский, Ксенофонтов, Лацис, Аванесов, Медведь, Зимин, Кедров, Корнев, Менжинский, Манцев, Мессинг, Петерс и Ягода.

Нетрудно установить, что все время гражданской войны ВЧК руководили Дзержинский, Петерс, Лацис, Ксенофонтов. Эти четверо были неизменным ядром коллегии ВЧК. Именно они прежде всего ответственны за те беззакония и произвол, которые творились от имени ВЧК, а также за своих воспитанников, проводивших большой террор в середине 30-х годов. Тогда погибли Лацис, Петерс и тысячи бывших и функционирующих чекистов, ставших жертвами той системы, которую они столь истово защищали и утверждали…

Заметим, что каждая неудача лишь вызывала реорганизацию ВЧК, усиливала ожесточенность советской карательной политики, предоставляла репрессивным учреждениям все больше прав и рост финансирования148Отчет о деятельности ВЧК за 4 года. С. 287–289. Представленные в книге финансовые расходы ВЧК трудно проверить, но и они доказывают быстрый рост кредитов этому главному карательному учреждению страны, составивших за 1918–1920 гг. около 7 млрд. руб., кроме расходов «секретного характера». В официальном отчете они распределялись так: за вторую половину 1918 г. на содержание центрального аппарата — 2 956 500 руб., местных ЧК — 34 403 437 руб.; первая половина 1919 г. на то же, соответственно, — 7 335 000 и 56 336 750, на содержание арестованных — 4 102 740 руб.; содержание войск ВЧК — 250 млн. руб.; на борьбу с контрреволюцией и спекуляцией — 200 млн.; вторая половина 1919 г. увеличивала финансирование на содержание личного состава до 16 821 620 руб.; личный состав губЧК — 23 857 683 руб.; личного состава уездных ЧК — 2 603 479 руб., содержание арестованных — 29 650 250 руб.; расходы на борьбу с контрреволюцией — 500 млн., содержание войск ВОХР — 579 386 081 руб. Всего за вторую половину 1919 г. — 2 144 381 067 руб. В 1920 г. на личные составы ВЧК ушло — 65 375 000 руб., местных ЧК — 417 981 150 руб., транспортных ЧК — 750 млн., содержание арестованных — около 250 млн., всего за 1920 год — 3 899 744 074 руб.. Быстро оправившись после левоэсеровского покушения, чекисты не смогли предотвратить ни покушения на Ленина, ни убийства председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого. В результате последовало постановление Совнаркома о красном терроре (5 сентября 1918 г.), призывы узаконить массовый подход к физической ликвидации «контрреволюционеров», расстреливать заложников и применять по отношению к арестованным пытки.

Роль левых эсеров в сдерживании расстрельных мер ВЧК в значительной степени условна. Заместитель Дзержинского — левый эсер Александрович — вел в ВЧК до 7 июля всю практическую работу и даже в день выступления части своих однопартийцев, 6 июля, подписал распоряжение о повсеместной организации уездных ЧК149Отчет о деятельности ВЧК за 4 года. С. 31.. 12 июня 1918 г. московский комитет партии левых эсеров протестовал против массовых смертных приговоров, выносимых ЧК, и предлагал левым эсерам из таких комиссий выйти150ЦА ФСБ РФ, д. 685, т. 10, л. 151. 26 февраля 1918 г. коллегия ВЧК осудила Дзержинского за единоличное решение о расстреле, постановив, что для такового нужно согласие половины состава коллегии. // ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 2, д. 2, л. 14.. Александрович и многие другие остались. На заседании V Всероссийского съезда Советов (5 июля 1918 г.) М. Спиридонова возражала против судебных решений о смертной казни, что вызвало реплику Свердлова: «…в российской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией… принимают равное участие во всех работах, в том числе и в расстрелах, проводимых комиссией, и левые эсеры, и большевики, и по отношению к этим расстрелам у нас как будто никаких разногласий нет. Но левые эсеры заявляют, что они — против смертной казни. Тут нужно сделать корректив: они против смертной казни по суду, но смертная казнь без суда ими допускается. Для нас… такое положение является совершенно непонятным, оно нам кажется совершенно нелогичным»151Пятый Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. М., 1918. С. 23, 47.. Позже, когда левые эсеры стали преследоваться ЧК, они выступили за отмену смертной казни и упразднение чекистских организаций.

После постановления Совнаркома о введении красного террора резко стало увеличиваться число коммунистов в ЧК, они должны были проводить в жизнь карательную политику РКП(б), следуя указанию Ленина, что без ЧК власть трудящихся (точнее, правящей партийной элиты) существовать не может152Ленин В. И. ПСС. Т. 44. С. 328. Осенью 1918 г. в Калужской ЧК коммунисты составляли 87 % личного состава; в Тульской — 75,5 %. Лебедев А. Г. Руководство коммунистической партии органами ВЧК. 1918–1920 гг. (На материалах партийных организаций Калужской и Тульской губерний.) М., 1981. Автореф. канд. дис. С. 10. В то же время в Витебской ЧК коммунисты составляли 85 %, в Могилевской — 91,4 %. Майданов И. И. Коммунистическая партия — организатор и руководитель чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией (1917–1921 гг.). На материалах Белорусской ССР. М., 1977. Автореф. канд. дис. С. 9.. Проведение террора на местах инициировалось, обстановка искусственно нагнеталась. Это наглядно подтверждают действия в Казани председателя ЧК Восточного фронта республики Лациса. Прибыв в Казань 10 сентября 1918 г., после изгнания из города защитников Учредительного собрания, он не спешил с проведением карательных акций, полагая, что наиболее активные противники большевиков бежали. Но 11 сентября 1918 г. в «Правде» появляется статья Н. Осинского в защиту недавно принятого декрета о красном терроре с призывом: «От диктатуры пролетариата над буржуазией мы перейдем к красному террору — системе уничтожения буржуазии как класса…». 22 сентября 1918 г. в «Еженедельнике чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» появился приказ наркома внутренних дел Г. И. Петровского, в котором содержался призыв к проведению массового террора. Нарком предлагал: «Все известные местным советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейшей попытке сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочно массовый расстрел. Местные губисполкомы должны проявлять в этом отношении особую инициативу»153Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. 1918. № 1. С. 11. О трагической судьбе семьи наркома Г. И. Петровского см.: Прудович П. О семье Г. И. Петровского. // Минувшее. Исторический альманах. М., 1990. Т. 2. С. 358–361..

Казанский комитет РКП(б), реагируя на московские указания, предложил ответственному организатору комитета Е. Стельмаху 28 сентября собрать фактический материал, «доказывающий, что красный террор недостаточно энергично проводится в жизнь», вызвать на заседание комитета Лациса и обсудить этот вопрос154ЦГАИПД РТ, ф. 868, оп. 1, д. 4, л. 56.. И начались безудержные расстрелы…

Сначала красный террор заполыхал в столицах. Из убийства Урицкого и ранения Ленина большевики выжали максимум, стремясь расстрелами показать, кто есть власть в стране. Провинция вначале молчала. Но массовый террор мог основываться только на инициированном подъеме «народного гнева» за покушение на жизнь вождей. А здесь на первых порах растерялся в Казани даже Лацис. Оправился он быстро, партийные указания легко подсказали, как следует действовать, и не только ему.

1 ноября 1918 г. Лацис пытался обосновать необходимость массовой ликвидации буржуазии. Он писал, давая указания местным ЧК: «Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против совета оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Все эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого. В этом смысл красного террора»155Красный террор. Казань, 1918. № 1. С. 1–2. Обычно говорят, что Ленин подверг критике утверждение Лациса, ссылаются на его слова по этому поводу (Ленин В. И. ПСС. Т. 37. С. 410; Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1986. Кн. 1. С. 225). Лацис вспоминал об этом эпизоде так: «Владимир Ильич напомнил мне, что наша задача отнюдь не состоит в физическом уничтожении буржуазии, а в ликвидации тех причин, которые порождают буржуазию. Когда я ему разъяснил, что мои действия точно соответствуют его директивам и что в статье мною просто допущено неосторожное выражение, он задержал свою статью, намеченную для отпечатания в „Правде“». Лацис М. Ленин в борьбе с контрреволюцией на внутреннем фронте. Машинопись. С. 41. Рукопись хранилась в кабинете произведений Ленина (ИМЭЛ при ЦК КПСС). Статья Ленина «Маленькая картинка для выяснения больших вопросов» была впервые опубликована в «Правде» 7 ноября 1926 г., то есть когда острота обсуждаемого вопроса отпала и критика Лациса не имела прежнего значения..

Этот призыв Лациса к беспощадному классовому уничтожению врагов был не случаен, как и требование коммунистов и чекистов Нолинского уезда Вятской губернии применять на допросах пытки, пока арестованный «все не расскажет»156Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией, 1918, № 3, 6 октября 1918 г. опубликовал статью Нолинского комитета РКП(б), председателя уездной ЧК и военного комиссара «Почему вы миндальничаете?». В ней говорилось, что террор должен быть не бумажным, а действительным и спрашивалось: почему не подвергли «Локкарта самым утонченным пыткам, чтобы получить сведения и адреса… почему… вместо того, чтобы подвергнуть его таким пыткам, от одного описания которых холод ужаса охватил бы контрреволюционеров», ему позволили уехать. Статья вызвала негативный общественный резонанс. 25 октября 1918 г. ее осудили на заседании ЦК РКП(б) и в тот же день на президиуме ВЦИК, где было принято постановление: «…пролетариат и беднейшее крестьянство не могут отказаться от мер террора, советская власть отвергает в основе как недостойные, вредные и противоречащие интересам борьбы за коммунизм меры, отстаиваемые в указанной статье». В. И. Ленин и ВЧК. С. 112, 113. Статья «Почему вы миндальничаете?» была перепечатана // Источник. 1993. № 2. С. 62. Издание «Еженедельника ЧК» было прекращено в конце 1918 г., а президиум ВЧК 27 декабря 1918 г. постановил: «Отказать уездной Нолинской ЧК в праве расстрелов». В экстренных случаях предлагалось действовать с согласия исполкома и комитета партии РКП(б). // ЦА ФСБ РФ, ф, 1, оп. 2, д. 2, л. 11. Решение президиума ВЧК было принято через два месяца после постановления ВЦИК и означало лишь одно: в течение этого времени нолинские чекисты действовали по своему усмотрению.. Это было следствием проводимой партийной политики произвола и вседозволенности. Ведь еще в июле 1918 г. петроградские газеты требовали «истреблять врагов народа», а Петросовет принял 28 августа решение: «Если хоть волосок упадет с головы наших вождей, мы уничтожим тех белогвардейцев, которые находятся в наших руках, мы истребим поголовно вождей контрреволюции»157Минувшее. Paris, 1986. Т. 1. С. 94–95..

Журнальный отчет сообщал о том, как по инициативе Дзержинского было принято 5 сентября 1918 г. в Совнаркоме постановление о красном терроре. Дзержинский обосновал его нужность ситуацией, когда «обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью». Он предлагал для усиления ВЧК направить в комиссии «возможно большее число ответственных партийных товарищей»; врагов изолировать в концлагерях; те, кто «прикосновенен» к заговорам, мятежам и белогвардейским организациям, «подлежат расстрелу»; списки расстрелянных публиковать с «основанием применения к ним этой меры». Все положения доклада Дзержинского полностью вошли в постановление Совнаркома158Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. 1918. № 1. С. 11; СУР РСФСР. 1918. С. 789.. Характерно, что вскоре после этого постановления ВЧК начала издавать свой «Еженедельник» (№ 1, 22 сентября 1918 г.) с задачей помочь чекистам на местах «однообразнее, планомернее, методичнее проводить борьбу, уничтожение идеологов, организаторов и руководителей враждебных, непримиримых классовых врагов пролетариата и его диктатуры». Статьи первого номера журнала подчеркивали необходимость проведения индивидуального и массового террора. Тогда же последовали приказы по ВЧК: за подписью Дзержинского, 19 сентября 1918 г., о том, что основной задачей ЧК является борьба с «контрреволюцией» отдельных лиц и организаций; Петерса, 26 сентября 1918 г., о том, что в своей деятельности «ВЧК совершенно самостоятельна, производя обыски, аресты, расстрелы, давая после отчет Совнаркому и ВЦИК»159Еженедельник ЧК. 1918. № 1. С. 1, 8; Сборник важнейших приказов и распоряжений ВЧК. М., 1919. Т. 1. С. 12, 13. Дзержинский видел в красном терроре «непреклонную волю беднейшего крестьянства и пролетариата уничтожить всякие попытки восстания против нас». Избранные произведения. М., 1957. Т. 1.С. 274. Петерс полагал красный террор «глубоким возмущением не столько руководящей верхушки, стоявшей во главе советских органов, сколько возмущением широких трудящихся масс» и представлял ВЧК «органом расправы». // Былое. Париж, 1933. Т. 2. С. 122, 123.. И, наконец, 1 ноября 1918 г. в Казани Лацис выпускает номер журнала (он-оказался единственным) под названием «Красный террор» с доведенными до абсурда формулировками об убийствах по происхождению и профессии, апологией происходящей кровавой вакханалии.

«Нужность» террора для удержания власти большевикам была очевидна, важно было убедить в этом население. Пропагандистский аппарат играл на чувствах люмпенов, уверяя их, что террор их не коснется, а направлен лишь против «богатых контрреволюционеров». Но классовый принцип, особенно под давлением крестьянских выступлений, не выдерживался. Понятнее было усиление террористических акций за убийство или покушение на большевистских вождей.

Мнение о всемогуществе и беспощадности власть имущих создавали расстрелы царской семьи и великих князей: уж если их убили, то об остальных и говорить нечего… убьют. Умелое использование этих актов для разжигания ненависти к противникам режима ставило целью и запугать, подавить возможное сопротивление ему каждого гражданина. Принятие декрета о красном терроре означало официальное признание его проведения от имени государственных властей.

Вводимая с осени 1918 г. политика военного коммунизма означала регламентацию всей общественной жизни в стране, где грани, разделяющей революционный порядок и беззаконие, практически не существовало. Предложение Ленина в январе 1918 г. о «расстреле на месте» спекулянтов160Ленин В. И. ПСС. Т. 35. С. 358.распространилось на все слои населения. Репрессивный государственный механизм был запущен со времени разгона большевиками Учредительного собрания. 31 января 1918 г. советское правительство предписало увеличить число мест для заключенных. Чуть позже было признано необходимым «обезопасить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях». Для этого не требовалось судебного разбирательства — достаточно было административного решения161Из истории ВЧК. 1917–1921 гг. Сб. док. М., 1958. С. 256., что давало широкий простор для деятельности репрессивных органов: от расстрела «врагов революции», нейтрализации, устрашения потенциальных противников до решения хозяйственных либо личных дел. В июне 1918 г. Троцкий предложил заключить в концлагеря чехословацких легионеров, не пожелавших сдать оружие, и бывших офицеров, отказывающихся служить в Красной Армии. В августе 1918 г., оказавшись под Казанью, Троцкий расширил состав тех, кого можно отправить в концлагеря в Муроме, Арзамасе и Свияжске, включив в него «темных агитаторов, контрреволюционных офицеров, саботажников, паразитов, спекулянтов». Список тех, кому уготовлены концлагеря, дополнил тогда же Ленин. Он потребовал 9 августа 1918 г. от пензенских властей покончить с крестьянскими выступлениями. Для этого «провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города»162Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция. М., 1923. Т. 1. С. 216, 232–233; Ленин В. И. ПСС. Т. 50. С. 143–144..

Постановление Совнаркома РСФСР о красном терроре (5 сентября 1918 года) не только фиксировало уже происходящее в стране, но и придало высказываниям вождей форму законодательного акта, давало право карателям и далее ужесточать террористические действия, распространяя их на все социальные группы, превращая террор в массовый. Одни — дворянство, казачество, — подлежали ликвидации, другие — предупреждались. Крестьянам угрожало постановление Совета рабоче-крестьянской обороны 15 февраля 1919 г.: «…взять заложников из крестьян с тем, что, если расчистка снега не будет произведена, они будут расстреляны»; рабочих предупреждал Дзержинский: всех недовольных властью рабочих следует считать «нерабочими», не «чистыми» пролетариями, как зараженных мелкобуржуазной психологией, концлагеря провозглашались «школами труда»163Декреты советской власти. М., 1966. Т. 4. С. 627; Стенограмма выступления Ф. Э. Дзержинского на 8-м заседании ВЦИК 17 февраля 1919 г. // Исторический архив. 1958. № 1. С. 6–11. Над воротами многих гитлеровских концлагерей тоже висел лозунг «Труд делает человека свободным!». Все это указывало на схожесть тоталитарных систем..

24 января 1919 г. оргбюро ЦК РКП(б) приняло секретную директиву о проведении «массового террора» против богатых казаков, истребив их поголовно; «провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью»164Известия ЦК КПСС. 1986. № 6. С. 178. Публицистическую полемику о том, насколько виновен персонально Я. М. Свердлов в проведении «расказачивания» между В. Кожиновым и Б. Сарновым см.: Литературная газета. 1989. 8, 15, 22, 29 марта. Нельзя не согласиться с В. П. Даниловым и Н. С. Тарховой, которые, рассматривая вопрос о «расказачивании» в первой половине 1919 г., указали на ответственность в этом не только Свердлова, но и Ленина и Троцкого как представителей высшего политического руководства страны. Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917–1921 гг. С. 14.. В ответ на репрессивные меры и политику «расказачивания» казаки ответили вооруженным выступлением против властей.

Осенью 1918 г. были созданы многие формы и методы проведения правительственной карательной политики в стране, которая затем осуществлялась долгие десятилетия. Они, по мнению многих участников гражданской войны и исследователей, основывались на «классовом интересе, то есть, по существу дела, не являлись правом, а потому… лишены были и правового фетишизма»165Крицман Л. Н. Героический период русской революции. М. -Л., 1926. С. 85.. Это была политика принуждения как универсальная мера устрашения населения, быстрого решения сложнейших проблем, результат срабатывания психологии «прямого действия», военно-административных методов руководства.

Милитаризация экономики страны, создание трудовых армий приводили к регламентации жизни каждого гражданина, к превращению общества в казарму. Для удержания всех в повиновении карателям, прежде всего ВЧК, были даны неограниченные права расстрелов, арестов и развития института заложничества.

Руководством ВЧК были разработаны подробные инструкции об арестах, производстве расстрелов. Приказ ВЧК № 208 от 17 декабря 1919 г. за подписями Дзержинского и Лациса определял, кого следует считать заложником. Оказывается, это «пленный член того общества или той организации, которая с нами борется. Причем такой член, который имеет ценность, которым этот противник дорожит… За какого-нибудь сельского учителя, лесника, мельника или мелкого лавочника, да еще еврея, противник не заступится и ничего не даст. Они чем дорожат… Высокопоставленными сановными лицами, крупными помещиками, фабрикантами, выдающимися работниками, учеными, знатными родственниками находящихся при власти у них лиц и тому подобными». Инструкция предписывала взятие на учет всех, кто мог быть заложником: бывших помещиков, купцов, фабрикантов, крупных домовладельцев, офицеров старой армии, банкиров, верных чиновников царского времени и времени Керенского, родственников сражающихся «против нас» лиц, работников противосоветских партий, склонных остаться за фронтом в случае «нашего отступления». Списки этих лиц представлялись ВЧК с указанием звания, должности, имущественного положения заложника до и после революции166Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 190–191..

Эти категории заложников стали первой узаконенной жертвой красного террора. В ответ на убийство председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого (30 августа 1918 года) было расстреляно до 900 заложников и отдельно, в Кронштадте — 512167Федюкин С. А. Великий Октябрь и интеллигенция. М., 1972. С. 96. Ильин-Женевский рассказывал Смильг-Бенарио, что в Кронштадте «ночью матросы ворвались в тюрьму и без суда расстреляли арестованных заложников». Ильин-Женевский А. Большевики у власти. Л., 1929. С. 133; Смильг-Бенарио М. На советской службе. Архив русской революции. Берлин, 1921. Т. 3. С. 150. Заложников в Петрограде расстреливали по алфавиту. Арансон Г. На заре красного террора, Берлин, 1929. С. 54.. «…После убийства Урицкого начался страшный террор, — вспоминал бывший сотрудник петроградского военного комиссариата М. Смильг-Бенарио. — Вооруженные красноармейцы и матросы врывались в дома и арестовывали лиц по собственному усмотрению… Ежедневно происходили аресты и расстрелы, а власть не только не стремилась приостановить массовое убийство, а, наоборот, она лишь разжигала дикие инстинкты солдатских масс. Председатель петроградской коммуны Зиновьев не испугался бросить в массы лозунг: „Вы, буржуазия, убиваете отдельных личностей, а мы убиваем целые классы“»168Архив русской революции. Т. 3. С. 149–150.. Петерс писал, что число расстрелянных в те дни в Москве и Петрограде не превышало 600 человек169Былое. Т. 2. С. 123.. Это была весьма заниженная цифра, если судить о количестве расстрелянных только в Петрограде.

Губернские и уездные ЧК спешили наперебой (кто раньше!) сообщить о числе расстрелянных заложников в ответ на убийство Урицкого и покушение на Ленина. 31 августа 1918 г. (оперативность потрясающая: выстрелы в Ленина прозвучали вечером накануне) Нижегородская ЧК докладывала о расстреле 41 человека «из лагеря буржуазии»; костромская — 13 офицеров, священников и учителей; уездная моршанская — 4 (бывших полицейских и земских начальников). Во многих журналах и газетах вводилась рубрика возмездия — «красный террор», где публиковались списки расстрелянных. Журнал «Красный террор» сообщал о расстрелах до 16 октября фронтовой ЧК — 66 человек, уездными ЧК Казанской губернии — 40 и 109 крестьян во время их выступления в Курмышском уезде Симбирской губернии (сентябрь 1918 года)170Еженедельник ЧК. 1918. № 1. С. 22, 24, 25; Красный террор. 1918. № 1..

Постановление Совнаркома о красном терроре превращало самую радикальную форму насилия в государственную политику. В те дни ЦК РКП(б) и ВЧК выработали практическую инструкцию, В ней предлагалось: «Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районам право самостоятельно расстреливать… Взять заложников (крупных фабрикантов) от буржуазии и союзников. Объявить, что никакие ходатайства за арестованных… не принимаются. Район определяет, кого брать в заложники… Устроить в районах мелкие концентрационные лагеря… Сегодня же ночью президиуму ВЧК рассмотреть дела контрреволюционеров, а всех явных контрреволюционеров расстрелять. То же сделать районным ЧК. Принять меры, чтобы трупы не попали в нежелательные руки…»171Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 79.

Беспредел превзошел самые мрачные ожидания: было расстреляно 6185 чел., посажено в тюрьмы 14 829, в концлагеря — 6407, стали заложниками — 4068172Лацис М. Два года борьбы на внутреннем фронте. М., 1920. С. 75; он же. Правда о красном терроре. // Известия ВЦИК. 1920. 6 февраля; Legge 11 G. The Cheka: Lenin's political police. Oxford, 1981. P. 181.. Это приблизительные цифры, так как подсчитать, сколько жизней было тогда загублено местными ЧК, практически невозможно. ВЧК разъясняла: во время гражданской войны правовые законы не пишутся, потому «единственной гарантией законности был правильно подобранный состав сотрудников Чрезвычайной комиссии»173Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 187–188. По предложению Ленина с 3 декабря 1918 года во главе ЧК следовало назначать только большевиков со стажем пребывания в партии не менее двух лет. Ленинский сборник. XXI. С. 225..

Так, покушения на большевистских вождей способствовали разгулу массового террора в стране, ставшего на долгие годы неотъемлемой частью военно-коммунистического государства. Этот метод будет использован в начале 30-х, когда инспирируемое убийство Кирова приведет к большому террору, и осуществлять его будут чекисты гражданской войны: Ягода, Берия, Агранов, Заковский и многие другие…

В сентябре 1918 года нарком внутренних дел Петровский негодовал по поводу «ничтожного количества серьезных репрессий и массовых расстрелов» и предлагал губисполкомам, т. е. исполнительным органам советской власти, проявить в распространении массового террора «особую инициативу»174Еженедельник ЧК. 1918. № 1. С. 11.. Заметим, что подобную практику использовал Сталин, когда критиковал действия Ягоды и сетовал на то, что НКВД с развертыванием большого террора опоздал на два года…

Красный террор с его непременными спутниками — произволом, концлагерями, заложничеством, пытками — функционировал все время гражданской войны. Его приливы и некоторые ограничения зависели от многих обстоятельств, так же как и развитие сопутствующих ему институтов.

Произвол, творившийся чекистами, вызвал в конце 1918 — начале 1919 года острую дискуссию в советской периодике. Одни требовали ликвидировать чрезвычайные комиссии, а их функции передать: следственные — ревтрибуналам, розыскные — милиции, подавление антибольшевистских выступлений — внутренним войскам; другие предлагали сохранить ВЧК как орган розыска, подчинив НКВД или Наркомюсту. Дзержинский решительно возразил: «Мы против уничтожения ЧК, так как период чрезвычайных обстоятельств еще не прошел». Его поддержал Ленин: «Когда я гляжу на деятельность ЧК и сопоставляю ее с нападками, я говорю: это обывательские толки, ничего не стоящие»175Ленин В. И. ПСС. Т. 37. С. 173; Цит. по: Велидов А. С. На страже завоеваний Октября. // История СССР. 1970. № 1. С. 7. Лацис поучал выступившего против ВЧК М. С. Ольминского, называя его «добродушно-наивным», наблюдавшим за гражданской войной из окна своего кабинета и не понявшим, что она дошла «до стадии, когда пленных не берут. А все лето 1918 г. было именно таким периодом». Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 80..

В результате ЦК РКП(б) 19 декабря 1918 г. постановил запретить критику ВЧК на страницах печати, ибо работа ВЧК «протекает в особо тяжелых условиях»176В. И. Ленин и ВЧК. Сб. док. С. 133.. В одном ВЧК была вынуждена уступить: президиум ВЦИК 24 января 1919 года указом ликвидировал уездные ЧК. Но, как отмечал Лацис, это решение было выполнено не полностью и часть уездных ЧК продолжала существовать до 15 февраля 1920 года, когда им изменили название на политбюро при уездных органах милиции177СУР, 1919. № 1. Ст. 14; Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 32..

Провозглашаемые советским руководством малейшие отступления от жесткой карательной политики носили популистский, формальный характер. Часто они были направлены на обман общественного мнения. Примером тому — предложение Дзержинского 26 сентября 1919 года о том, чтобы «ЦК партии большевиков, не объявляя официального массового красного террора, поручил ВЧК фактически его провести»178РГАСПИ, ф. 17, оп. 2, д. 24, л. 1.. Сами чекисты были за усиление своего влияния в обществе, за контроль за всеми сферами его деятельности, поскольку, по их мнению, «во всех областях нашей жизни контрреволюция развелась везде и повсюду»179Лацис М. Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией. С. 27..

VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов (ноябрь 1918 г.) принял постановление о соблюдении «революционной законности», амнистии тем, кому в течение двух недель со дня ареста не предъявлено обвинения, освобождении тех заложников, которые не влияли на судьбу советских товарищей, «попавших в руки врагов». Выполнение этих постановлений было возложено на ВЧК, т. е. орган, более других вершивший беззаконие. Лацис писал в минуту откровения: «ВЧК как орган чрезвычайный и временный не входит в нашу конституционную систему. Пройдет время гражданской войны, время чрезвычайных условий существования советской власти, и чрезвычайные комиссии станут лишними: они… будут вычеркнуты из аппарата советской власти»180Декреты советской власти. М., 1964. Т. 3. С. 231–232; Лацис М. Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией. С. 27.. Этого не случилось…

26 ноября 1918 года в Москве состоялась II Всероссийская конференция чекистов, на которую съехалось около ста делегатов. Среди прочих решений чекисты возложили ответственность за «кулацкие мятежи» на тех, кто «поднял против них поход», и оставили за собою право на расстрелы без суда по решениям губернских, фронтовых, армейских и областных ЧК. И тут же, 4 декабря, для доказательства силы, ВЧК предлагала установить негласный надзор за всеми крупными селами и волостями для ареста агитаторов против властей и кулаков. Петерс подписал инструкцию о методах работы ЧК, в которой рекомендовал несколько их изменить: не терроризировать «мирную обывательскую среду», дать возможность специалистам работать, наладить еще более тесную работу с большевистскими руководителями. У ЧК осталось право объявлять военное положение на отдельных территориях и широко использовать агентурно-осведомительную сеть181Резолюции II Всероссийской конференции чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. М., 1918. С. 6; Сборник важнейших приказов и распоряжений ВЧК. М., 1919. С. 15, 17, 23. Внутренняя агентура подразделялась на две группы: секретные сотрудники, завербованные из враждебной среды; агенты внутреннего наблюдения — штатные сотрудники ЧК или особых отделов..

Для уяснения своих позиций в губерниях состоялись свои чекистские конференции. Смысл принятых решений был один: опорой советской власти являются чекисты. Это мнение утверждалось в центре и в провинции182Ломоносов, работавший в Комиссариате путей сообщения, вспоминал, как Петерс предлагал навести порядок на железной дороге с помощью расстрелов. Петерсу казалось, что «ЧК может справиться со всем». Была создана «тройка». Но Красин назвал эту акцию «очередным головотяпством», когда «пошумят, расстреляют десяток-другой спецов и выдохнутся». // Минувшее. М. — СПб., 1992. Т. 10. С. 16–18. Представители уездных ЧК Казанской губернии на своей конференции (25 декабря 1918 г.) говорили, что они являются гарантом стабильности в уездах. // ЦГАИПД РТ, ф. 868, д. 90, л. 88–92.. Чекисты убеждали себя и власти в нужности, необходимости творимого произвола, их руководство не допускало вмешательства в свои дела. 28 декабря 1918 г. президиум ВЧК отклонил предложение Петерса о том, чтобы чекисты вершили расстрелы с ведома ревтрибуналов на том основании, что «ревтрибуналы не перешли в ведение ВЧК». В состав судебной тройки ВЧК вошли Дзержинский, Лацис, Кедров и Ксенофонтов183ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 2, д. 2, л. 12..

Достоверной статистики жертв красного террора не существует. Произвол не способствовал ее созданию. Лацис в 1920 г. назвал две цифры расстрелянных в 1918 г.: 6185 и 6300, а за семь месяцев 1919 г. — 2089. Наибольшее число из них приходилось на крестьян (3082 чел.), участников «контрреволюционных организаций» (2024 чел.) и прочих (1704 чел.)184Лацис М. Правда о красном терроре. // Известия ВЦИК. 1920. 6 февраля; он же. Два года борьбы на внутреннем фронте. М., 1920. С. 75. Лацис завершал эту книгу словами, оправдывавшими жестокость чекистов. «Работающие в чрезвычайных комиссиях, — писал он, — фанатики своего дела. История этого им минусов не поставит» (с. 81). К счастью, Лацис ошибся. Он же в лекции для сотрудников ВЧК 16 мая 1921 г. объяснял создание «троек» необходимостью принятия быстрых оперативных решений.. Подсчеты расстрелянных осенью 1918 г., опубликованные в «Еженедельнике ЧК» (№ 1–6), дали цифру 2212 чел. (из них заложников — 500, контрреволюционеров — 418, бывших полицейских — 30, генералов — 4, офицеров — 81, духовенства — 79, чиновников — 50 и др.)185ЦА ФСБ РФ ф 1. оп. 5 д. 663 а л. 1–2.. Методика подсчета расстрелянных неизвестна. Возможно, Лацис назвал число жертв террора только в Москве и Петрограде, а журнал — лишь информацию тех ЧК, которые ее посылали? Неизвестно, были ли включены в названные цифры пострадавшие во время кровавых вакханалий в Москве, Казани и других городах России?186С. Кобяков, бывший защитник в революционных трибуналах Москвы в 1918 г., вспоминал: 5 сентября 1918 г. на Лубянку из тюрем было привезено более 80 человек. Среди них были бывшие царские сановники Щегловитов, Хвостов, Белецкий, протоиерей Восторгов и другие. «Расстреляли всех в Петровском парке. Казнь была совершена публично. Чекисты выкрикивали имена казнимых. Указывая на Щегловитова, они кричали: „Вот бывший царский министр, который всю жизнь проливал кровь рабочих и крестьян“. За несколько минут до расстрела Белецкий бросился бежать, но приклады китайцев вогнали его в смертный круг… После расстрела все казненные были ограблены. Большевистская власть в виде поощрения разрешает палачам обирать трупы казненных». // Архив русской революции. Берлин, 1922. T. VII. С. 274–275. В Казани 12 сентября 1918 г. на квартире Александра Боратынского, внука известного поэта, был произведен обыск и сам он арестован. На допросе в ЧК Боратынский сказал, что ему 51 год, он вдовец, до революции был членом 3-й Государственной думы, октябристом, но после «Октябрьского переворота политической деятельностью не занимался». За его освобождение ходатайствовали сослуживцы, прислуга усадьбы сообщала, что «для бедного класса он был очень хороший». Ничего не помогло. 18 сентября следователь ЧК решил «Боратынского, как бывшего предводителя дворянства, дворянина, сыновья которого находятся в рядах белой армии, расстрелять». Приговор утвержден Лацисом. Сыновья Боратынского были мобилизованы в Казани народной армией Комуча. Его сестра, Ксения Боратынская, позже опубликовала воспоминания об этом. «Теперь я расскажу, как его убили… Нам сказали… что их расстреливают за Архангельским кладбищем. День был серый, пасмурный, сырой… Его расстреляли между полотном новой самарской дороги, Архангельским кладбищем и полуобгорелой избушкой сторожа… Тело разрешили взять домой и похоронить. В него стреляли три раза, убили выстрелом в затылок… Рабочий, сидевший с ним и выпущенный на свободу, говорил, что он вел себя твердо и гордо, когда выходили из тюрьмы на автомобиль. Сидел до этого в подвале темном, сыром. Людей там было много, так много, что ему пришлось сидеть, не разгибаясь, на корточках всю ночь, т. к. он свою постель уступил больной татарке. Он всех поддерживал и утешал. Вот и все». // Юность. 1990. № 10. С. 80–81; Архив Управления ФСБ по РТ, д. 2355, л. 1–5. В сентябре 1918 г. в Казани Лацис проводил массовые расстрелы. Среди тех, кто тогда погиб, был Б. Фликкель, правый эсер, один из секретарей Керенского; бывшие офицеры, священники, те, кто сотрудничал с комучевцами, — сохранилось 35 расстрельных дел. Отдельно о расстрелах сообщали уездные ЧК: Лаишевская — 15, Казанская уездная — 2, Арская — 31 и др. // ЦГАИПД РТ, ф. 868, д. 144, л. 6-15; д. 40, л. 2; НА РТ, ф. 116, оп. 1, д. 78, л. 914. Самарская губЧК сообщала в декабре 1918 г., что за контрреволюционные действия было расстреляно 107 человек, в основном бывшие офицеры. Образование и деятельность местных чрезвычайных комиссий. 1917–1921 гг. Сб. док. М., 1961. С. 140.Ясно одно: цифры, данные Лацисом, не отражали реалий того времени. Жертв было значительно больше.

Анализ сохранившихся протоколов заседаний судебной тройки ВЧК дал следующие результаты: 8 мая 1919 года из 23 рассматриваемых дел — 13 завершились расстрельным приговором; 17 мая 1919 года — 4; т. е. третья-четвертая часть арестованных расстреливалась. Протоколы заседаний Казанской губЧК, где также заседала «тройка» — председатель губЧК Карлсон, начальник секретно-оперативного (вначале отдел назывался провокаторский) отдела Дунаев, представитель губкома РКП(б) Ендаков и секретарь ЧК Шкеле, свидетельствовали, что 28 декабря 1918 г. из рассмотренных 43 дел к расстрелу приговорили 11 чел.; 21 декабря из 32 дел — 3 чел. Данные о расстрелах, произведенных уездными ЧК, не опубликованы. За семь месяцев 1919 года Казанская губЧК расстреляла: в январе — 44; в марте — никого; в апреле — 5; в мае — 29; в июне — 22; в июле — 10. За семь месяцев — 117 человек187ЦА ФСБ РФ ф. 1, оп. 1, д. 1, л. 13, 19; Архив Управления ФСБ по РТ, протоколы заседаний казанской губЧК., Т. 1. С. 1–183.. В то время функционировало 40 губЧК и 335 уездных ЧК188Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 83–92..

Если предположить, что результаты деятельности всех губЧК были схожи с казанской, то получится цифра расстрелянных более 4 тысяч человек (117 × 40 = 4680). Это будет намного превосходить число жертв за первые семь месяцев 1919 г. (2089 чел.), особенно если учесть активное участие в красном терроре уездных ЧК и 49 особых отделов.

В 1918 году был узаконен большевиками от имени советской власти неограниченный массовый террор как главное средство удержания у власти создаваемой военно-бюрократической имперской системы. «В тех условиях, в каких мы работаем, обойтись без расстрелов совершенно немыслимо», — писал член реввоенсовета Восточного фронта Ф. Раскольников 28 июля 1918 г. Троцкому. Он предлагал на фронте и в прифронтовых районах «провозгласить неумолимый красный террор». По его мнению, ЧК должна расстреливать «без следствия и суда» всех, кто уличался в подготовке выступления против советской власти с оружием в руках, агитаторов, тех, кто временно стал у власти, «выпавшей из рук Советов»189Родина. 1992. № 4. С. 100.. Раскольников в своем радикализме был не одинок, с ним солидаризировалось большевистское и чекистское руководство.

Именно в 1918 г. широкую практику обрело попрание законности во имя целесообразности, а идея жестокости провозглашена безальтернативной ради победы «добра» в будущем. В 1918 г. ВЧК стала мощной силовой структурой, подавлявшей всех, кого большевистский режим не устраивал. Чекисты вселяли страх и ужас среди населения. Они осуществляли государственный массовый и индивидуальный террор по системе круговой поруки. Ленин и, вероятно, Дзержинский лично никого не расстреливали. Но те, кто это делал, оправдывались необходимостью выполнения приказа. Эта безнаказанность в сто крат увеличивала ненависть, агрессивность, нетерпение люмпенизированного, измученного войной населения190А. И. Деникин вспоминал о своем путешествии по Кавказу в конце 1917 года. Его поразила «разлитая повсюду безбрежная ненависть и к людям, и к идеям. Ко всему, что было социально и умственно выше толпы, что носило малейший след достатка, даже к неодушевленным предметам — признакам некоторой культуры, чуждой или недоступной толпе. В этом чувстве слышалось непосредственное веками накопившееся озлобление, ожесточение тремя годами войны и воспринятая через революционных вождей истерия. Ненависть с одинаковой последовательностью и безотчетным чувством рушила государственные устои, выбрасывала в окно вагона „буржуя“, разбивала череп начальнику станции и рвала в клочья бархатную обшивку вагонных скамеек. Психология толпы не обнаруживала никакого стремления подняться до более высоких форм жизни: царило одно желание — захватить или уничтожить». Деникин А. И. Очерки русской смуты. // Вопросы истории. 1991. № 6. С. 124–125.. Всякая чрезвычайщина порождает беззаконие, которое вначале оправдывалось обстоятельствами гражданской войны и затем многими иными причинами. ВЧК с 1918 года стала символом произвола, страха и террора, «карающим мечом революции»191В. Менжинский 14 ноября 1932 г. от имени коллегии ОГПУ предлагал Сталину следующее описание ордена Ф. Дзержинского: на нем изображен барельеф Дзержинского, сверху меч и красное знамя, внизу — на красной ленте надпись: «За беспощадную борьбу с контрреволюцией». Сталин ответил отказом. // РГАСПИ, ф. 558, оп. 1, д. 5284, л. 1–3..

Опасность функционирования, по сути дела, бесконтрольного учреждения, защищаемого от ответственности большевистским руководством страны, понимали многие. Адвокат В. Жданов в письме управляющему делами Совнаркома В. Бонч-Бруевичу, написанном 11 июля 1918 г., предупреждал, что ВЧК отличается от прежней охранки тем, что обладает «гораздо большими полномочиями»: производит дознание и следствие, казнит, допускает провокацию, ее состав некомпетентен, «невежественные следователи идут на поводу у агентов-провокаторов». Опытный юрист, защищавший еще в 1905 году И. Каляева, предлагал «лишить комиссию права самостоятельно решать дела, обязав ее каждое дело в определенный срок представлять в соответствующий трибунал для гласного разбирательства и допустить защиту к участию в дознаниях, производимых комиссией»192Московские новости. 1989. 2 апреля..

Последствий это обращение не имело. Дзержинский был категорически против какого-либо контроля над деятельностью ВЧК, отказывая даже наркомюсту Стучке в необходимых материалах для выяснения обстоятельств убийства германского посла Мирбаха.

Лидер партии левых эсеров Мария Спиридонова осенью 1918 г. обратилась с открытым письмом в ЦК партии большевиков. Она осуждала красный террор, убийство тысяч людей «из-за поранения левого предплечья Ленина», писала, как левые эсеры, члены коллегии ВЧК Александрович и Емельянов умоляли свое партийное руководство освободить их от чекистской работы193Родина. 1990. № 5. С. 50.. Возможно, так и было. Но ведь нельзя забыть, что левые эсеры вместе с большевиками создавали ВЧК, что они не возражали и сами принимали участие в расстрелах и были лишь против объявления террора государственной политикой. 1 сентября 1918 г. газета «Известия ВЦИК» опубликовала резолюцию ЦК партии левых эсеров, в которой они называли себя представителями «крайне левого крыла революционного социализма, считающими террор одним из способов борьбы трудящихся, масс». ЦК партии левых эсеров предлагал на покушение на Ленина ответить «встречным нападением на цитадели отечественного и международного капитала…». Письмо Спиридоновой было неуклюжей попыткой отмежеваться от красного террора, который внушал страх перед властями, а не доверие к ним. Заметим, что многие левые эсеры, работавшие в местных ЧК, осенью 1918 г. вступили в РКП(б) и наиболее преданно служили «машине смерти»194В. П. Брауде в качестве левой эсерки в 1918 г. работала заместителем председателя Казанской губЧК, после 6 июля перешла в партию революционных коммунистов, а в ноябре 1918 г. в РКП(б). Служила в омском, а затем в московском аппарате ЧК. Правые эсеры писали о ней как о «машине, делающей свое дело холодно, бездушно, ровно и спокойно». Чувствуется, делали вывод они, «что, если бы в ее руках была судьба пленных социалистов, она равнодушно и твердо расправлялась бы со всеми нами так, как она делала это в Сибири и Казани». Брауде была одним из следователей, готовивших процесс над членами ЦК партии правых эсеров в 1922 г. Че-Ка. Материалы к деятельности чрезвычайных комиссий. Берлин, 1922. С. 59.. Какого-либо реального сопротивления деятельности ВЧК в 1918 г. оказано не было.

Лето и осень 1918 года знаменовали собой переход к массовому красному и белому террору. Это была высшая точка развития экстремизма в стране, которая смогла продержаться с небольшими отливами более 70 лет. Начиналось же все тогда. Следом шло совершенствование, упорядочение системы сыска, террора, насаждение страха.

В 1919 году советская карательная политика опиралась на приобретенный опыт проведения массовых расстрельных акций. Они лишь приобрели стабильный, усовершенствованный характер. Продолжали действовать институты заложничества, концлагеря, внесудебные расправы. Созданная в начале февраля 1919 г. комиссия ЦК РКП(б) в составе Дзержинского, Сталина и Каменева предложила оставить за ВЧК розыскные функции и право внесудебных расстрелов при введении военного положения. Но через месяц, в марте, в связи с наступлением армии Колчака все права ВЧК осени 1918 г. были восстановлены.

В конце марта 1919 г. был утвержден на заседании Совнаркома состав членов коллегии ВЧК. В нем 14 человек во главе с Дзержинским. Не указаны по крайней мере двое: Сталин и Бухарин. Сталин выполнял поручение ЦК РКП(б) — контролировать деятельность ВЧК; Бухарин был направлен в 1919 г. Лениным в коллегию ВЧК с «правом вето». Именно в те годы Сталин познал всевластие и беззаконность, развил вкус к жестокой целеустремленности и лаконичному решению судеб людей: есть человек — есть проблема; нет человека — нет проблемы. Бухарин оправдывал террор, цитируя Сен-Жюста: «Нужно управлять железом, если нельзя управлять законом»195В. И. Ленин и ВЧК. С. 174–175; Коэн С. Бухарин. Политическая биография. М., 1988. С. 109, 131. В мае 1919 г. Оргбюро ЦК по предложению Дзержинского решило: особый отдел ВЧК еженедельно докладывает Сталину о своей деятельности. // РГАСПИ, ф. 17, оп. 112, д. 4, л. 2.. Направление политических работников столь высокого ранга для сотрудничества с ВЧК означало не что иное, как придание этому репрессивному органу авторитета, иллюстрацию непосредственного участия большевистского руководства в карательной политике, партийного освящения творящегося произвола. Исследователи истории ВЧК (А. Велидов, Д. Леггет) полагают, что это учреждение контролировалось не Совнаркомом, а ЦК РКП(б). Но можно лиц, бравших на себя ответственность за деятельность ВЧК, назвать персонально: В. И. Ленин, Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский, И. В. Сталин. Все они были избраны в состав ЦК на VIII съезде партии большевиков (март 1919 г.). Руководитель ВЧК сам был полномочным членом высшего партийного ареопага и стремился воздействовать на членов ЦК, доказывая всячески нужность и «секретность», т. е. ненужность контроля над вверенным ему учреждением196«На всем беспредельном пространстве шла поднятая Дзержинским всероссийская робеспьериада, осуществляемая руками большевистского охлоса, на который оперся в терроре Дзержинский. Над всероссийским ужасом открытого апофеоза убийства горели его лихорадочные глаза, глаза изувера и демагога, — так характеризовал деяния Дзержинского Роман Гуль. — Созданная Дзержинским ВЧК по праву занимает первое место в истории всех терроров, ее кровавая слава переживет не одно поколение». Гуль Р. Дзержинский (начало террора). Нью-Йорк, 1974. С. 101, 107.. Поэтому любые попытки ограничить какими-либо законами, проверить работу чекистов наталкивались на круговое поручительство и противостояние наиболее авторитетных членов ЦК. Ведь не кто иной, как Бухарин, тогда формулировал: «В революции побеждает тот, кто другому череп проломит»197Р. Гуль цитировал высказывания противников бесконтрольных действий ВЧК. И отмечал попытки подчинить ВЧК Наркомату юстиции, из которых ничего не получилось. Гуль Р. Дзержинский. С. 100; Коэн С. Там же. С. 131..

2 сентября 1918 года Советская республика была объявлена постановлением ВЦИК единым военным лагерем, в котором все граждане должны были беспрекословно выполнять распоряжения властей198Правда. 1918. 4 сентября.. Добиться этого в значительной степени большевикам удалось лишь в 1919 году. Опыт этого года, как торжества политики военного коммунизма и превращения страны в казарму, позже широко использовал Сталин199А. Солженицын писал: «Когда Ленин задумал и основал, а Сталин развил и укрепил гениальную схему тоталитарного государства, все было ими предусмотрено и осуществлено, чтобы эта система могла стоять вечно, меняясь только мановением своих вождей, чтоб не мог раздаться свободный голос и не могло родиться противотечение, предусмотрели все, кроме одного — чуда, иррационального явления, причины которого нельзя предвидеть, предсказать и перерезать». Солженицын А. Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни. Париж, 1975. С. 395.. Тогда стали брать заложниками (постановление ВЦИК 19 февраля 1919 г.) советских работников (членов исполкома, комбедов) за невыполнение гужевой и иных повинностей. Тогда М. Лацис, упиваясь всевластием ЧК, писал на страницах газеты «Красный меч» (18 августа 1919 г.): «Нам все разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех… Жертвы, которых мы требуем, жертвы спасительные… Кровь? Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-черный штандарт старого разбитого мира»200Из объявления Казанской ЧК (сентябрь 1919 г.): «ЧК привлекла по делу о контрреволюции 40 человек, из них 18 уже никогда не будут мешать советской власти как злостные враги трудового народа». По мнению В. Б. Станкевича, суровость политических репрессий заставляла всех выбирать тот или иной фронт гражданской войны. Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919 гг. Л., 1926. С. 156..

Поражение на фронте, подход войск генерала Деникина к Москве заставили большевистское руководство думать о своей дальнейшей судьбе201Е. Д. Стасова, секретарь ЦК РКП(б) в 1919 г., вспоминала, что осенью положение было столь опасным, что «не исключена была необходимость вновь уйти в подполье». Тогда были сделаны паспорта для Ленина и других членов ЦК на другие фамилии, а также подготовлены большие суммы царских денег. Они были запакованы в оцинкованные ящики и спрятаны. На имя H. Е. Буренина были оформлены документы на владение гостиницей «Метрополь». Но Деникин был разбит, и эти приготовления не понадобились. Стасова Е. Д. Страницы жизни и борьбы. М., 1960. С. 7–8; Буренин H. Е. Памятные годы. Л., 1967. С. 7–8., но это не отразилось на действиях чекистов20225 сентября 1919 года в доме по Леонтьевскому переулку в Москве происходило заседание большевиков. В результате брошенной гранаты было убито 12 и ранено 55 человек, среди раненых были Бухарин, Ем. Ярославский и др., убитых — секретарь Московского комитета РКП(б) Загорский и др. Позже выяснилось, что террористический акт осуществила группа анархистов. В ответ по приказу Дзержинского начали расстреливать по спискам «всех кадетов, жандармов, представителей старого режима и разных там князей и графов, находящихся то всех местах заключения Москвы, во всех тюрьмах и лагерях». По непроверенным данным, было расстреляно несколько сот человек. Алданов М. Взрыв в Леонтьевском переулке. // Огонек. 1991. № 28. С. 31; Гуль Р. Дзержинский. С. 127.. По мнению Л. Хэймсона, большевики одержали победу в гражданской войне более благодаря успехам в сфере государственного строительства, нежели в проведении террора203См.: Party, State and Society in the Russian Civil War. Indian University Press, 1989. P. 45.. Но эти два действия нельзя противопоставлять, так как террор являлся неотъемлемой частью большевистского государственного строительства, главным способом его проведения. Карательные учреждения финансировались и поощрялись Советским государством. В результате этого, по признанию бывшего советского комиссара юстиции И. З. Штейнберга, был создан слой «революционных убийц, которым суждено было вскоре стать убийцами революции»204Цит. по: Мельгунов С. П. Красный террор. С. 35. Ленин поощрял произвол, когда говорил: «Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше — посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? — Первое лучше». Ленин В. И. ПСС. Т. 38. С. 295. Троцкий был более циничен, когда в 1919 г. выступал в Киеве: «Чиновники, лакеи старого режима, судейские, издевавшиеся в судах, педагоги, развращающие в своих школах, помещики и их сынки, студенты, офицеры, крестьяне-кулаки и сочувствующие рабочие — все должны быть зажаты в кровавую рукавицу, все пригнуты к земле. Кого можно — уничтожить, а остальных — прижать так, чтобы они мечтали о смерти, чтобы жизнь была хуже смерти». Цит. по: Жуков Д. М. Таинственные встречи. М., 1992. С. 16.. В 1919 году советская карательная политика приобрела осмысленный вид. Ее решающее значение для победы в гражданской войне большевистскими лидерами было понято и осознано вполне. Этим объясняется и бесспорная поддержка Лениным многих достаточно сомнительных деяний ВЧК. Тогда ВЧК окончательно оформилась в орган «непосредственной расправы», основное орудие террора. П. А. Сорокин, современник событий, оценивал это время так: «С 1919 года власть фактически перестала быть властью трудящихся масс и стала просто тиранией, состоящей из беспринципных интеллигентов, деклассированных рабочих, уголовных преступников и разнородных авантюристов». А террор, отмечал он, в большей степени стал осуществляться против рабочих и крестьян205Сорокин П. Современное состояние России. // Новый мир. 1992. № 4. С. 198..

Организационная перестройка в ВЧК, проведенная в 1919 году, ориентировала чекистов на усиление контроля над населением, насаждение страха многими никак не обоснованными казнями. 16 октября 1918 года была создана Московская чрезвычайная комиссия (члены коллегии: Дзержинский — председатель, члены — Б. А Бреслав, В. Н. Манцев, С. А. Мессинг, Я. Юровский). Ее основными задачами были определены: проведение секретно-оперативной работы по выявлению замыслов контрреволюции, борьба с дезорганизацией деятельности транспорта и промышленности. Но когда во время отчетного доклада 30 декабря 1919 года на пленуме Московского совета Манцева обвинили в том, что он говорит о чем угодно, но не о терроре чекистов, то услышали демагогические рассуждения на тему важности чекистской работы для рабочего класса206МЧК. Сб. док. М., 1978. С. 134–135, 210..

В аппарате ВЧК в 1919 г. вместо иногороднего отдела был создан инструкторский, во главе с Г. С. Морозом (1893–1940), который отвечал за работу местных ЧК, но предполагал их большую самостоятельность. Главным в ВЧК стал секретно-оперативный отдел, чьи сотрудники занимались наблюдением, арестами и следствием. Его возглавил Скрыпник, вскоре замененный М. Я. Лацисом207Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 95–96.. В центре внимания отдела были заговоры и политические партии, все, кроме большевистской. Наиболее характерными приказами ВЧК за 1919 г. были: об изъятии всей контрреволюционной литературы, особенно календарей издательства Сытина (январь); у беспартийных чекистов оружие отобрать, чекистам-большевикам — оружие зарегистрировать (апрель); концлагеря обеспечить усиленной вооруженной охраной (май); сотрудниками секретно-оперативных отделов могли быть только коммунисты (май); расширение прав ВЧК в связи «с очисткой Советской республики от врагов рабоче-крестьянской России» (июнь); открытие двухмесячных курсов для подготовки чекистов (июль, зав. курсами — К. Карлсон); вещи расстрелянных ВЧК концентрировать у А. Беленького (1883–1942), распределять их по указанию президиума ВЧК (август)208ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 1, д. 1, л. 3, 10, 18,99; д. 3 а, л. 20..

15 июня 1919 г. на заседании ЦК РКП(б) слушали доклад Дзержинского о расширении права расстрелов. В результате 20 июня ВЦИК принял постановление о том, что «право непосредственной расправы сохраняется за чрезвычайными комиссиями в местностях, объявленных на военном положении…»209В. И. Ленин и ВЧК. С. 218–219.. В течение всего года увеличивалась численность войск ВЧК и внутренней охраны, расширялись штаты ВЧК210В начале июня 1919 г. численность войск ВЧК — 17 904 человека, караульных и конвойных войск — 96 606; на 1 января 1920 г. последних было 104 042 человека. Внутренние войска Советской республики. 1917–1922 гг. Док. и материалы. С. 111, 144. В аппарате ВЧК было 723 сотрудника и 1019 бойцов батальона. Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 120.. ВЧК занималась конфискацией у населения оружия, автомашин, шинелей и даже топлива у церквей и священнослужителей. Чекисты продолжали расстреливать по разным поводам, в том числе и за убеждения, которые расходились со взглядами следователя. Так, 19 сентября 1919 года коллегия особого отдела при реввоенсовете 5-й армии приговорила к расстрелу бывшего штабс-капитана Бориса Пятницкого за то, что он «по своему убеждению не может быть полезен для Советской власти»211Архив Управления ФСБ по РТ, д. 6856. л. 7..

В 1919 году происходит максимальное сосредоточение карательной власти в руках Дзержинского. В апреле ВЦИК утвердил положение об особых отделах при ВЧК. Работа особых отделов контролировалась Реввоенсоветом республики, но общее руководство их деятельностью осуществляла коллегия ВЧК (из 9 человек). В августе 1919 года во главе особого отдела вместо Кедрова стал Дзержинский с заместителями И. П. Павлуновским (1888–1940) и В. А. Аванесовым (1884–1930). Особые отделы армий и губЧК имели право расстрелов. По неполным данным, за второе полугодие 1919 года особые отделы 1-й, 4-й, 10-й и 14-й армий расстреляли 533 человека за шпионаж и контрреволюцию, а особые отделы 18 губЧК за то же время — 1436 человек212ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 4, д. 724, л. 3–5, 7-12. Особые отделы фронтов и армий имели своих осведомителей до 30 человек.. Заметим, что к ноябрю 1919 года были развернуты 14 полевых и одна конная советские армии, в которых также функционировали особые отделы.

В октябре 1919 года ВЧК получила право расстреливать на месте тех, кто нарушает работу железных дорог. Чекисты признавали, что правовые акты тогда изменялись «под давлением действительности»213Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 187–188.. Их права стали необычайно широкими после апрельского (1919 год) предложения оргбюро ЦК РКП(б), согласно которому все ответственные советские работники должны были зарегистрироваться и пройти проверку в ЧК. Чекисты мотивировали это «борьбой с проникновением жулья»214РГАСПИ, ф. 76, оп. 1, д. 194, л. 1.. Не случайно Б. Рассел, побывавший тогда в России, отнес чекистов ко второй группе правящего слоя страны (первым была компартия). Он увидел в ВЧК орган, «практически независимый от правительства», с собственными вооруженными формированиями, с правом расстрела тысяч людей без надлежащего судебного расследования. Ленин подобные права ВЧК приветствовал и с восторгом утверждал на VII Всероссийском съезде Советов (6 декабря 1919 г.), что «ЧК у нас организована великолепно»215Рассел Б. Практика и теория большевизма. М., 1991. С. 45; Ленин В. И. ПСС. Т. 39. С. 416.. Большевистское руководство направляло и давало чекистам полную свободу действий. В декабре 1919 г. казанский губком предписал местному губЧК навести в городе порядок, расправляясь с нарушителями «по принципу красного террора»216ЦГАИПД РТ, ф. 868, оп. 1, д. 76, л. 118. Иногда в газетах объявлялось о наказаниях чекистов, обвиненных во взяточничестве, пьянстве, насилиях. Их расстреливали для успокоения общественного мнения, но ничего не менялось по существу в проведении карательной политики..

Об интенсивности расстрельных деяний чекистов можно судить по тем данным, которые сохранились в протоколах заседаний Казанской губЧК за август — декабрь 1919 года. В августе из рассмотренных 164 дел — расстреляно двое; в сентябре из 352 дел — 16; в октябре — из 285 дел — 11; в ноябре — из 190 дел — 11; в декабре — из 233 дел — 12. Итак, за пять месяцев губЧК рассмотрела 1224 дела, из них примерно третья часть — это арестованные бандиты. За это же время было расстреляно 52 человека, две трети из них — по политическим мотивам217Архив Управления ФСБ по РТ, протоколы заседаний Казанской губЧК. Т. 1. С. 184–263.. Но если это число умножить на количество существовавших тогда ЧК разных уровней, особые отделы, то получится довольно значительное количество уничтоженных людей.

Марк Ферро, изучивший российскую революционную символику, пришел к выводу, что Ленин обожал медицинские метафоры, называя своих оппонентов истериками и сумасшедшими. Себя Ленин видел в роли вождя, призванного исцелить больное общество. Следует лишь дополнить это наблюдение указанием на то, что действия Ленина напоминали целенаправленное усердие весьма жестокого и не очень умелого хирурга… Трудно было тогда предположить, что символ меча-кладенца, рубящего цепи, станет «карающим мечом революции» — эмблемой ВЧК — ОГПУ — НКВД.

В начале 1920 года ситуация стала меняться. С одной стороны, были, несомненно, военные победы над армиями Колчака и Деникина, с другой — экономика военного коммунизма терпела крах: казарменная регламентация, реквизиции не способствовали росту производительности труда. Назовем лишь несколько цифр, свидетельствующих о крушении этой политики. Годовая потребность страны в хлебе исчислялась тогда примерно в 744 млн. пудов. В 1918–1919 гг. было собрано 107,9 млн. пудов хлеба и зернофуража, в 1919–1920 гг. — 212,5 млн. пудов, в 1920–1921 гг. — 367 млн. пудов. Обеспечить республику необходимым количеством хлеба продразверстка не смогла. Национализация промышленности привела к тому, что «в 1919 г. на территории Советской республики не дымилось ни одной домны. Мы жили тогда, — говорил А. И. Рыков, — исключительно за счет того металла, который мы унаследовали от старого режима»218Рыков А. И. Статьи и речи. М.-Л., 1927. Т. 1. С. 376.. Единственное, что в те годы увеличивалось, — это численность управленческого аппарата. В 1920 г. в Москве и Петрограде служащие составляли около 40 % работоспособного населения219Гимпельсон Е. Г. Проблемы создания и совершенствования аппарата управления Советским государством (1917–1920 гг.) // История СССР. 1987. № 3. С. 63–64..

Многие из правителей России тогда понимали гибельность и неэффективность политики военного коммунизма. H. Н. Суханов, экономист, арестованный в 1930 г. по обвинению в «меньшевизме», подтверждал в своей автобиографии неприятие «якобинской диктатуры большевиков». В начале 1920 г. он был вместе с Троцким на Урале и доказывал ему важность немедленной отмены продразверстки. «Троцкий оспаривал мои положения, — писал Суханов, — и резюмировал такого рода беседы в смысле, что своей продовольственной политики партия менять не собирается. Впоследствии оказалось, что именно в это время Троцкий по телеграфу с Урала выступил с проектом введения нэпа и во время кампании против него, в одном из партийных заседаний, демонстрировал соответствующую телеграфную ленту»220ЦА ФСБ РФ. Следственные дела о «Союзном бюро ЦК РСДРП». Т. 9. С. 34.. Попытка либерализации экономических отношений в начале 1920 г. потерпела неудачу: на IX съезде РКП(б) был взят курс на дальнейшую милитаризацию страны, и военно-коммунистическая политика достигла тогда своего бесславного апогея. Но, вероятно, в плане возможных послаблений политики следует рассматривать и предложение Дзержинского, поддержанное ВЦИК и Совнаркомом, об отмене расстрела по приговорам ВЧК и местных ЧК. Комиссия в составе Дзержинского, Каменева и Троцкого подготовила это решение, вступившее в силу 17 января 1920 г.221В. И. Ленин и ВЧК. С. 324, 328–329.Право расстрелов оставалось за ревтрибуналами.

По официальной версии, запрет на чекистские расстрелы действовал до 28 мая 1920 г., когда они вновь были начаты в связи с советско-польской войной. И. К. Ксенофонтов 29 мая подписал приказ всем губЧК «арестовать опасных и вредных лиц польской национальности и объявить их заложниками, представив списки ВЧК». На основании этого приказа расстрельное право получили 16 губернских ЧК из 51. Еще 8 ЧК было это разрешено делать с санкции ВЧК222Право расстрела было предоставлено следующим губЧК: Петроградской, Московской, Нижегородской, Тульской, Симбирской, Пензенской, Тамбовской, Воронежской, Саратовской, Брянской, Казанской. В исключительных случаях, с санкции ВЧК, это право могло быть у Череповецкой, Вологодской, Северо-Двинской, Костромской, Иваново-Вознесенской, Владимирской, Рязанской и Орловской ЧК. Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 187.. Критерий их выбора зависел, по всей вероятности, не от близости фронта, а важности территорий, нестабильности в них обстановки и других обстоятельств.

29 июля 1920 г. Ленин утвердил новый список членов коллегии ВЧК из 12-ти человек: Дзержинский, Ксенофонтов, Петерс, Лацис, Менжинский, Ягода, В. А. Аванесов, М. С. Кедров, В. Н. Манцев, Ф. Д. Медведь, С. А. Мессинг, В. С. Корнев. В сентябре сотрудники ВЧК были приравнены к военнослужащим действующей Красной Армии. 4 ноября 1920 г. ВЦИК подтвердил, что в местностях, объявленных на военном положении, ЧК имеют расстрельные права223В. И. Ленин и ВЧК. С. 396, 401, 410..

В течение всех лет гражданской войны происходило увеличение числа концлагерей и лагерей принудительных работ, тюрем и тюремных больниц. Они создавались на основе постановлений Президиума ВЦИК РСФСР (11 апреля 1919 г.) и инструкции о лагерях принудительных работ (12 мая 1919 г.). Их организацией занимались в губерниях и уездах чекисты, затем они перешли в ведение отделов управления исполкомов224Декреты советской власти. М., 1971. T. V. С. 69–70.. На 1 ноября 1920 г. в лагерях принудительных работ, по неполным данным, находилось 16 967 заключенных, в том числе за контрреволюцию — 4561; саботаж — 255; спекуляцию — 2969; преступления по должности — 2036; дезертирство из армии — 2885; дезертирство от трудовой повинности — 509; уголовники — 3563; заложники — 189. Среди них рабочих и служащих — 5768; крестьян — 6616; домовладельцев — 510; торговцев и владельцев фабрик — 1782; помещиков — 848; священнослужителей — 255 и др.225Статистический ежегодник. 1918–1920 гг. М., 1922. T. VII. Вып. 2. С. 59. Данные условны, так как только в судах 41 губернии РСФСР в первой половине 1920 г. находилось 550 214 уголовных дел; в первом полугодии 1921 г. — 699 572; в первом полугодии 1922 г. — 728 644. Преступность в Витебской, Воронежской, Курской и Нижегородской губерниях в 1920–1922 гг. увеличилась в 6 раз. Тарновский Е. Преступность в 1920–1922 гг. Еженедельник советской юстиции. 1923. № 7–8. С. 153–154. Только в 1919 г. Одесская ЧК арестовала не менее 1114 человек. Одесская «чрезвычайка». Большевистский застенок. Факты и наблюдения Н. И. Авербуха (Авенариуса). Кишинев, 1920. Ч. 1. С. 8.Эти данные свидетельствовали о том, что среди заключенных преобладали рабочие и крестьяне, что более четверти заключенных были репрессированы по политическим мотивам. Их положение в лагерях и тюрьмах было тяжелым. Начальник секретного отдела ВЧК Т. П. Самсонов докладывал Дзержинскому о посещении в начале января 1921 г. Лефортовской и Бутырской тюрем: «В камерах грязь, сырость, вонь, испарения и, главное — дым, абсолютно не дающий возможности дышать… Арестованные жалуются на плохое питание и отсутствие книг… Так обращаться дальше с живыми людьми и содержать их в таких условиях нельзя; это преступление»226РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д. 149, л. 6; Неизвестная Россия. М., 1992. Т. 1.С. 36. Еще хуже было положение пленных солдат из армии Врангеля. Ленину писали тогда, в конце 1920 г.: «При современном положении дел массовая работа по фильтрации громадных количеств пленных белогвардейцев становится почти невероятной. Между тем республике предстоит организовать более или менее продолжительную изоляцию в лагерях около 100 000 пленных с Южного фронта и громадных масс, выселяемых из восставших станиц Терека, Кубани и Дона. В данный момент до Харькова достигла волна в 37 000 пленных врангелевцев, в Орле находится партия в 400 человек детей и стариков от 14 до 70 лет, прибывших совершенно случайным и неорганизованным порядком с Терека». Положение в переполненных концлагерях было тревожным, за котелок воды часовой требовал взятку. // РГАСПИ, ф. 2, оп. 2, д. 463, л. 1..

Н. В. Устрялову принадлежит высказывание о том, что ЧК победила контрреволюцию, а спекуляцию одолеть не смогла227Устрялов Н. Под знаком революции. Харбин, 1927. С. 104.. Хотя, согласно военно-коммунистической доктрине, меры по борьбе со свободной торговлей, искоренению частной инициативы и собственности предпринимались самые чрезвычайные. 21 октября 1919 г. декретом Совнаркома по инициативе ВЧК был создан особый революционный трибунал, решения которого не были связаны никакими процессуальными тонкостями, а приговоры окончательны, не терпящие обжалования. Но чекисты признавали, что число привлекаемых за спекуляцию все время росло228В декрете, подписанном Лениным, говорилось: «Особый революционный трибунал в своих суждениях руководствуется исключительно интересами революции и не связан какими-либо формами судопроизводства». Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 112, 113..

Критика жестокой карательной политики, творимого произвола мало беспокоила Ленина и его соратников. Мартов в 1920 г. в Галле на конгрессе Германской независимой социал-демократической партии в присутствии председателя Коминтерна Зиновьева резко отрицательно говорил о бессмысленном массовом терроре против невинных людей в Советской России. «В ответ на убийство Урицкого и покушение на Ленина, — утверждал Мартов, — совершенные отдельными людьми, в Петрограде, где правительствует Зиновьев, казнены не менее восьмисот человек. Это были офицеры, арестованные задолго до покушения и никакого отношения к ним не имевшие, к тому же арестованные не за контрреволюцию, а только за якобы их оппозицию против революции. (В зале оживление, крики по адресу Зиновьева: „Палач!“, „Бандит!“) Список этих людей опубликован в газете „Известия“, и Зиновьев не может отрицать этот факт. Среди казненных был и рабочий, член нашей партии Краковский. Зиновьев не может также отрицать, что подобные же казни состоялись и во всех других городах России по прямому указанию из центра, которое изложено в циркулярах наркома внутренних дел Г. Петровского органам местной власти. Уже сам по себе факт, что жены и сыновья политических противников были также арестованы как заложники и многие из них из мести за действия их мужей и отцов расстреляны, является доказательством масштаба террора»229См.: Новый мир. 1991. № 1. С. 173..

П. Кропоткин в письме Ленину 21 декабря 1920 г. возмущался тем, что центральные большевистские газеты угрожали «беспощадно истребить» заложников в случае покушения на советских вождей. «Неужели среди вас не нашлось никого, чтобы напомнить своим товарищам и убедить их, что такие меры представляют возврат к худшим временам Средневековья и религиозных войн и что они недостойны людей, взявшихся созидать будущее», — утверждал Кропоткин. И спрашивал: не будет ли заложничество «сочтено признаком, что вы считаете свой коммунистический опыт неудавшимся, и спасаете уже не дорогое вам строительство коммунистической жизни, а лишь самих себя?». По мнению Кропоткина, заложничество представляло «пережиток старого строя и старых безобразий неограниченной всепожирающей власти»230РГАСПИ, ф. 2, оп. 2, д. 478, л. 1–2..

Анализ некоторых документов Ленина позволяет утверждать, что на всю эту критику вождь не реагировал. Более того, в начале 1921 г. он предлагал Н. Крестинскому создать комиссию «для выработки экстренных мер». В состав комиссии предполагалось ввести Крестинского, Владимирского или Дзержинского, Рыкова или Милютина. Перед комиссией ставилась задача «тайно подготовить террор: необходимо и срочно». Постановление об этом предлагалось оформить решением Совнаркома или как-то иначе231Там же, д. 492, л. 1. См. также: В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 416–417..

Это была общая линия советской внутренней политики, жестокость, казарменная строгость во всем. Главком советских вооруженных сил И. И. Вацетис в 1919 г. сообщал Ленину: «Дисциплина в Красной армии основана на жестоких наказаниях, в особенности на расстрелах… Беспощадными наказаниями и расстрелами мы навели террор на всех, на красноармейцев, на командиров, на комиссаров… Смертная казнь… у нас на фронтах практикуется настолько часто и по всевозможным поводам и случаям, что наша дисциплина в Красной Армии может быть названа, в полном смысле слова, кровавой дисциплиной». Ленин приветствовал такое, когда говорил в октябре 1921 г.: «В Красной Армии… применялись строгие, суровые меры, доходящие до расстрелов, меры, которых не видело даже прежнее правительство. Мещане писали и вопили: „Вот большевики ввели расстрелы“. Мы должны сказать: „Да, ввели, и ввели вполне сознательно“»232Воспоминания И. М. Вацетиса. Память. Исторический сборник. М., 1977. Т. 2. С. 72; Ленин В. И. ПСС. Т. 44. С. 166..

1920 год вошел в историю террора в России его ужесточением. Хотя год начинался с частичной отмены расстрелов, созданием музея ВЧК, где, по плану сбора документов, главная роль отводилась показу необходимой положительной деятельности чекистов и белому террору, белогвардейским жертвам. В январе чекистам повысили оклады: членам коллегии с 4050 р. до 5063 р.; следователям — с 3600 до 4125 р. 1 сентября 1920 г. Ксенофонтов призвал сотрудников ЧК избавиться от недостатков, соблюдать «железную дисциплину», прекратить пьянство, грубость, работать сверхурочно, т. к. зарплату повысили на 25 %, навести порядок в делах233Сборник приказов и распоряжений ВЧК. М., 1920. С. 3, 16, 80.. Казанская губЧК в январе 1920 г. расстреляла 8 человек, в феврале — мае, судя по протоколам заседаний ее коллегии, расстрелов не было. Но рассмотрение ряда личных дел показывает обратное. В марте 1920 г. в Казани был расстрелян полковник А. М. Миронов, в апреле — штабс-капитан Л. И. Синявин, в мае — капитан Н. Г. Леухин. Все — за службу у Колчака234Архив Управления ФСБ по РТ, д. 510, 589, 6859. В феврале — мае 1920 г. Казанская губЧК к разным срокам заключения приговорила 790 человек. Вот один из типичных приговоров: 29 марта 1920 г. Казанская губЧК постановила: в отношении обвиняемых Г. Гирфанова, М. Демерт, В. Демерт, Георгия и Николая Первушиных (сыновья двоюродной сестры Ленина. — А. Л.), активное участие которых в контрреволюционной организации юридически является недоказанным, хотя и подтверждается агентурными сведениями, дело за недоказанностью состава преступления прекратить, взяв их всех на учет как заговорщиков, о чем сообщить в срочном порядке в секретный отдел губЧК. А. и Г. Распоповых, А. Ашихмина, Галимова за активное участие в белогвардейской организации, вербовку дезертиров, виновность коих доказана и частичным признанием самих обвиняемых… заключить в тюрьму на все время гражданской войны без права досрочного освобождения по амнистиям. Архив Управления ФСБ по РТ, протоколы заседаний Казанской губЧК. Т. 2. С. 33.. Ясно, что не все расстрелянные заносились в протоколы заседаний руководства казанских чекистов. 15 июня 1920 г. Казанский губком РКП(б) принял к сведению заявление председателя ЧК Г. М. Иванова о введении расстрелов в губернии235ЦГАИПД РТ, ф. 868, д. 299, л. 93., хотя они и не прекращались. В результате в июне было расстреляно 19 человек, июле — 13, августе — 8, сентябре — 8, октябре — 2, ноябре — 2, декабре — 7. Всего за вторую половину года — 59 человек. Среди них третья часть — уголовники и спекулянты, остальные — бывшие офицеры, священники, домохозяева и объединенные словом «контрреволюционеры». Среди заключенных осенью 1920 г. — «представители польской буржуазии», как заложники в резерв Временного польского ревкома.

В 1920 г. появились симптомы боязни у палачей. 18 ноября 1920 г. председатель реввоентрибунала Заволжского военного округа В. И. Сперанский просил руководство перевести его из Самары на другое место работы, так как за 5 месяцев реввоентрибунал приговорил к расстрелу 400 человек, из которых 370 фактически расстреляны. Он мотивировал свою просьбу тем, что жители его третируют, угрожают, называют палачом!236Родина. 1992. № 4. С. 101.. Эти случаи единичны. Массовый террор порождал коллективную безответственность и уверенность в личной безнаказанности. Много позже стали известны имена наиболее свирепых чекистских изуверов237Роман Гуль называл жестокой чекистку Веру Брауде, которая обыскивала и мужчин, и женщин. Побывавшие в «ее руках» называли Брауде «разновидностью женщины-садистки». Гуль Р. Дзержинский. Менжинский — Петерс — Лацис — Ягода. Париж, 1936. С. 96. Самым жестоким палачом в Петрограде была Софья Гертнер, изобретшая свой способ пытки: привязывала допрашиваемого за руки и за ноги к столу и со всего размаху била несколько раз по «мужскому достоинству», выбивая нужные признания. Аргументы и факты. 1993. 19 мая. Эти женщины-палачи умерли в своих квартирах: Брауде — в 1961 г., Гертнер — в 1982 г. Первой было 71, второй — 78 лет. О женщинах-чекистах см.: Бережков В. И., Пехтерева С. В. Женщины-чекистки. СПб. — М., 2003..

Свидетельств жестокостей чекистов той поры более чем достаточно. Центральный комитет российского Красного Креста сообщал в международный комитет 14 февраля 1920 г. о положении в Киеве, где ЧК — «средневековая инквизиция» — составляла «политическую опору советской власти». В письме отмечалось, что после бегства петлюровцев в разных частях города было обнаружено «около 400 полуразложившихся трупов, преимущественно офицерских». Но их действия не шли ни в какое сравнение с действиями чекистов, расстрелявших с февраля по август около 3 тысяч человек. В докладе отмечалось, что чекисты «щеголяли друг перед другом своей жестокостью»238Архив русской революции. Берлин, 1922. T. VI. С. 340, 347, 349..

Одной из наиболее варварских акций 1920 года стала крымская трагедия, разыгравшаяся после эвакуации войск Врангеля. Победитель Ленин весьма оптимистически высказался по отношению к 300 тысячам людей, оставшихся по разным причинам в Крыму. Он назвал их всех «буржуазией», «источником будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам». Ленин предлагал их не бояться, потому что «возьмем их, распределим, подчиним, переварим»239Ленин В. И. ПСС. Т. 42. С. 74.. Переварили по-своему, уже привычно, по-чекистски.

Даже приблизительная реконструкция событий того времени в Крыму, по немногим сохранившимся документам, свидетельствует о превращении и этой территории в часть «всероссийского кладбища», число которых столь резко выросло в те годы.

П. Н. Врангель на 126 судах вывез из Крыма 145 693 человека (в том числе около 5 тысяч больных и раненых). В Крыму осталось: 2009 офицеров и 52 687 солдат армии Врангеля в качестве военнопленных, в госпиталях — около 15 тысяч раненых и больных военнослужащих; более 200 тысяч человек — это военные чиновники, журналисты, актеры, преподаватели, врачи, члены их семей, офицеры, не воевавшие и не желавшие покинуть страну. Их всех скорее объединяло слово «беженцы», нежели «буржуазия», так как состоятельные люди покинули Крым еще до начала боев.

В сентябре 1920 г. Троцкий предложил врангелевским офицерам амнистию в ответ на их признание Советов. 18 октября, не получив ответа, он потребовал от Фрунзе издания приказа «о поголовном истреблении всех лиц врангелевского командного состава, захваченного с оружием в руках». Однако реввоенсовет Южного фронта (М. В. Фрунзе, И. Т. Смилга, М. В. Владимиров, Бела Кун) 10 ноября гарантировал сдающимся «полное прощение». Теперь вмешался Ленин, удивленный «непомерной уступчивостью условий» и потребовавший с противником «расправиться беспощадно». Требования Ленина и Троцкого стали осуществляться по мере освобождения Крыма, когда тяжелые потери красных и сопротивление белых привели к убийству сотен раненых врангелевских офицеров в госпиталях.

После эвакуации Врангеля в советских газетах стало муссироваться предложение о «новом» десанте белогвардейцев в Крым, и в связи с этим первоочередной задачей объявлялось очищение полуострова от «чуждых элементов». С чрезвычайными полномочиями для выполнения этой акции в Крым прибыл Г. Пятаков. Крым «чистили» расстрелами, арестами и выселениями.

17 ноября 1920 года за подписями председателя крымского ревкома Бела Куна и управляющего делами Яковлева был опубликован приказ № 4: «Все офицеры, чиновники военного времени, солдаты, работники в учреждениях Добрармии обязаны явиться для регистрации в 3-дневный срок. Неявившиеся будут рассматриваться как шпионы, подлежащие высшей мере наказания по всем строгостям законов военного времени»240Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля. М., 1992. Ч. 2. С. 433; Российский государственный военный архив (далее — РГВА), ф. 101, оп. 1, д. 118, л. 49; Петров В. П. К вопросу о красном терроре в Крыму в 1920–1921 годах. // Тезисы докладов научной конференции «Проблемы истории Крыма». 23–28 сентября 1991 г. Симферополь, 1991. Вып. 2. С. 90–91; Троцкий Л. Д. Соч. М. -Л., 1925. Т. 17. С. 460. Троцкий заявил, что в Крыму было зарегистрировано 52 тыс. пленных, 277 орудий, 7 бронепоездов, 100 паровозов, 32 автомобиля, 31 судно и 7 бронемашин (с. 490). Ленин В. И. ПСС. Т. 52. С. 6; Сборник приказов революционного комитета Крыма. Изд. Крымревкома, 1921. С. 9. Мельгунов цитировал Б. Куна: «Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму; Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России…» Мельгунов С. П. Красный террор в России. С. 66.. В регистрационных пунктах выстроились очереди: в Севастополе — 3 тысячи человек, в Ялте — 7 тысяч, всего по Крыму за 3 дня — не менее 25 тысяч. После этого начались облавы. Только в Севастополе при такой тотальной проверке документов было задержано 6 тысяч человек, из них отпущено 700, расстреляно 2 тысячи, остальные отправлены в концлагеря. Крымский обком РКП(б) в отчете о работе с 22 ноября по 13 декабря 1920 года отмечал, что основная часть борьбы с контрреволюцией в то время проводилась особым отделом фронта во главе с Е. Г. Евдокимовым (1891–1940)241Архив Республики Крым, ф. 1, оп. 1, д. 21, л. 6. В советском Крыму были традиции расправы без суда. «Известия Севастопольского Совета» 28 февраля 1918 года сообщали, что матросы корабля «Борцы за свободу» постановили истребить всю буржуазию. За две ночи они расстреляли 400 человек. С большим трудом ревкому удалось удержать дальнейшие расстрелы без суда..

Роль Евдокимова, как одного из главных действующих лиц — устроителей трагедии, подтверждается его характеристикой, данной для награждения орденом боевого Красного Знамени. В обоснование подчеркивалось: «Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму тов. Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд»242Документ обнаружен в РГВА А. А. Здановичем. На наградном списке Евдокимова есть резолюция командующего Южным фронтом Фрунзе: «Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно». Евдокимов был награжден орденом без публичного объявления об этом. Секретаря Крымского обкома РКП(б) Р. С. Землячку (1876–1947) с награждением в начале 1921 г. орденом боевого Красного Знамени поздравили публично.. В этом документе впечатляет цифра в 12 тысяч человек, расстрелянных только сотрудниками особого отдела фронта. Разумеется, трудно предположить, что оказавшиеся в Крыму бывшие губернаторы или генералы стали бы создавать банды… Но стереотип тех лет не требовал аргументации, политические обвинения приравнивались к уголовным. Более того, 2 января 1921 года Крымский обком РКП(б) согласился с мнением чекистов о том, чтобы особый отдел, вынося приговор о расстреле, одновременно высылал из Крыма семью расстрелянного243Архив Республики Крым, ф. 1, оп. 1, д. 60, л. 2..

Проверить называемые в разных изданиях числа расстрелянных в то время в Крыму — 25 или 120 тысяч человек — невозможно из-за отсутствия документов. Но и сохранившиеся данные подтверждают жестокость проводимых экзекуций. В ноябре — декабре 1920 года и позднее в Крыму проводились массовые расстрелы, хотя основная масса зарегистрированных, примерно в 30 тысяч человек, была направлена этапом на восстановление шахт Донбасса, мостов и дорог. К лету 1921 года из Крыма было выселено не менее 100 тысяч беженцев. До этого времени в Крыму властвовал и террор. 28 ноября 1920 г. «Известия временного севастопольского ревкома» сообщали о расстреле 1634 человек, в том числе 278 женщин, два дня спустя в них же говорилось о расстреле 1202 человек, в том числе 88 женщин. 14 декабря 1920 г. член Крымревкома Ю. П. Гавен писал H. Н. Крестинскому о том, что Бела Кун в Крыму «превратился в гения массового террора», и возмущался тем, что пытался освободить 10 невинных людей, а его обвинили в мелкобуржуазности. Гавен сообщал, что по инициативе Б. Куна и Р. С. Землячки расстреляли около 7 тысяч человек из арестованных более 20 тысяч людей244Родина. 1992. № 4. С. 100–101. Только известному поэту М. Волошину Б. Кун разрешил раз в неделю приходить в Феодосийскую ЧК, дабы вымолить жизнь только одного из сотни приговоренных к расстрелу. // Известия. 1993. 10 июля. Подробнее о красном терроре в Крыму см.: Зарубин А Г., Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории гражданской войны в Крыму. Симферополь, 1997..

Сохранившиеся в крымских архивах документы свидетельствуют об ужесточении действий ЧК в первой половине 1921 года. Чекисты выселяли из Крыма дашнаков, меньшевиков и эсеров и вели беспощадную борьбу с «вредными элементами». ЧК объявляла уезды на военном положении и на месте расстреливала всех, кого считала бандитами245Архив Республики Крым, ф. 32, оп. 1, д. 6, л. 18, 51; д. 11, л. 7. КрымЧК тогда возглавляли В. В. Фомин и С. Ф. Реденс. 2 марта 1922 г. председатель КрымЦИК Гавен отмечал на второй сессии Крымского ЦИК, что осенью 1921 г. в Крыму усилился бандитизм, в котором участвовали белые офицеры и крестьяне-татары. Но его тогда не удалось ликвидировать. // Вторая сессия Крымского ЦИК. 2–4 марта 1922 г. Симферополь, 1922. С. 100..

Специальная комиссия ВЦИК, расследовавшая крымскую резню 1920–1921 годов, натолкнулась на круговую поруку. Исполнители говорили, что выполняли приказы Куна и Землячки, а последние за свою палаческую деятельность получили правительственные награды…

Список убиенных в Крыму велик. Там были расстреляны брат Василия Шульгина — Дмитрий, сын писателя Ивана Шмелева — Сергей и многие другие. Князь В. А. Оболенский, бывший в 1918 году в Крыму председателем земской управы, вспоминал о судьбе министра финансов крымского правительства А. П. Барта, который не захотел уехать. «Я решил остаться, — объяснял Барт, — так как ехать некуда. Нужно смотреть прямо в глаза действительности: борьба кончилась и большевистская власть укрепилась надолго. Это тяжело, но что же делать, нужно как-то приспосабливаться. К тому же я почти уверен, что мне лично никакой опасности не угрожает. Ведь уже в прошлый раз большевики в Крыму никого почти не казнили, а теперь, окончательно победив своих противников, они захотят показать себя милостивыми. Все это я обсудил и бесповоротно решил остаться в Симферополе». Через месяц его расстреляли во дворе симферопольской тюрьмы. Оболенскому помог уехать из Крыма капитан французской армии Зиновий Пешков (брат Якова Свердлова и приемный сын Максима Горького)246Оболенский В. А. Моя жизнь, мои современники. Париж, 1988. С. 740, 741..

Победоносное для большевиков завершение военного противостояния в России не означало умаление роли карательных органов в жизни пролетарского государства. В отчете о деятельности ВЧК подчеркивалось, что, несмотря на улучшившееся международное положение, прекращение войны, советская власть «определенно сказала: работа ВЧК нужна сейчас больше, чем когда бы то ни было»247Обзор деятельности ВЧК за 4 года. С. 201..



Глава 3

Репрессивная практика антибольшевистских правительств

Советская историография на протяжении десятилетий пыталась обосновать легитимность режима и его представителей, одержавших победу в гражданской войне. Действия противоборствующих сторон, представлявших альтернативные видения будущего России, объявлялись заведомо незаконными. Подобная постановка проблемы некорректна. После свержения самодержавия Россия так и не перешла к демократическим методам правления. Всенародно избранное Учредительное собрание было разогнано большевиками, а Конституция РСФСР (июль 1918 г.) содержала многочисленные классовые квоты для избирателей. Не избирались и белые правительства. От имени Учредительного собрания действовали в 1918 г. социалистические правительства на Волге — Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), Временное областное правительство Урала, Временное сибирское правительство, Верховное управление Северной области. Они подчеркивали временность своего функционирования, т. е. не претендовали на демократическую легитимность. Потому следует признать де-факто все существовавшие на территории России в 1918–1922 гг. правительства. И их ответственность за свои действия.

«Гражданская война была гораздо больше, чем просто борьба красных-белых за власть в Москве. Это также не была в сколько-нибудь реальном смысле классовая борьба. Это была война колеблющихся союзов и индивидуальной лояльности, и она разделила семьи легче, чем классы», — пишет Берил Уильямс248Willains В. The Russian Revolution. 1917–1921. Oxford, 1987. P. 65.. Действительно, гражданская война планировалась и виделась большевикам классовой, а стала братоубийственной. Прогноз большевиков не оправдался, и белые, как и красные, собрали под свои знамена значительные контингента, прежде всего крестьянского населения. По разные стороны фронта оказались люди из одной общественной среды, одного класса. Связано это было в значительной степени с двумя обстоятельствами: с представлениями о будущей жизни страны и личным восприятием происходящего. Речь шла не о реставрации монархии (хотя были и ее приверженцы), а об установлении в России парламентской республики либо будущего «царства социализма». Сразились приверженцы Февральской и Октябрьской революций. Террор стал действенным средством самозащиты той и другой стороны.

Частные письма той поры, перлюстрированные военной цензурой, в какой-то мере раскрывают отношение населения к белым и красным. Крестьяне колебались и плохо воспринимали и тех, и других. Люди не хотели воевать, их насильно мобилизовывали, провоцировали жестокостями249Письмо из Симбирской губернии о действиях красных, 3 августа 1919 г.: «Дела наши идут весьма плохо, ссыпка хлеба крестьянами идет плохо. В той волости, куда нас посылали, 5 раз обирали. Хлеба нет. Крестьяне относятся весьма враждебно. Агитация наша не помогает. Придется действовать затвором». Из Вятской губернии, 13 августа 1919 г.: «Белые нас очень обидели, все отобрали, что только было: корову, телегу и деньги до копейки. Деньги не отдавала, как стали бить, я и отдала все. Сапоги тоже утащили и все твои рубахи, брюки, пиджаки и фуражку». Неизвестная Россия. XX век. М., 1992. Т. 2. С. 213, 239.. «У нас был приказ идти на военную службу, но в деревне говорят: „За что мы будем воевать, на кого, друг на друга и брат на брата?“» — писали из Смоленской губернии в августе 1919 г.250Там же. С. 221.Донской атаман, генерал П. Н. Краснов писал о зверствах красноармейцев, расстреливавших пленных казаков, пытавших и насиловавших жителей станиц. Он утверждал, что ни один «пленный большевик не был казнен без суда. Но казаки сами следили за тем, чтобы суд не давал пощады комиссарам… Это была в полном смысле этого слова народная война». Но вот другое свидетельство: «Все плохо, а хуже нет казацкой плети. Она никого не щадит — ни старого, ни малого. Казаки не дали нам никакого продовольствия, а отнимали одежду, мало того, что грабили, но приходилось самому отнести без одной копейки (оплаты), если не отнесешь, то к полевому суду. Много расстреляно мирных жителей, не только мужчин, но и женщин, а также ребятишек. Отрезали ноги, руки, выкалывали глаза», — писали из Новоузенского уезда Самарской губернии 20 июля 1919 г. «Нужно вешать направо и налево», — призывал атаман А. М. Каледин. И сожалел, что «сил для этого нет»251Краснов П. Н. Всевеликое войско донское. // Архив русской революции. Берлин, 1992. Т. 5. С. 226; Неизвестная Россия. Т. 2. С. 236; Булдаков В. П. Красная смута. С. 225; см. также: Голос народа. Письма и отклики рядовых советских граждан о событиях 1918–1932 гг. М., 1998; и др.. Это была не народная война. Это было истребление сограждан. Это была народная, общенациональная трагедия, где в жестокости действий каждая сторона проявляла себя наихудшим образом.

Вряд ли следует рассматривать белое движение как народное сопротивление коммунизму в России. Не может движение, направленное на уничтожение массы своих сограждан, быть народным. Таковым не было и большевистское движение. Были фанатики с обеих сторон. Но очень скоро Романа Гуля, участника Ледового похода Добровольческой армии, оттолкнули беспощадность и беспросветность войны, участником которой он стал и где не было места «рыцарскому подвигу». Многоопытные политики Б. Савинков и В. Шульгин были поражены осквернением «белой идеи». Герой Савинкова из «Коня вороного» записал в дневнике: «не воины в белых одеждах, двойники своих врагов». О том же писал Шульгин в книге «1920»: «„Белое дело“ погибло. Начатое „почти святыми“, оно попало в руки „почти бандитов“». Жестокость и свирепость красных всю гражданскую войну шли рука об руку с белым террором…

В историографии гражданской войны есть мнение, что это была война политическая, что красными руководили политики, а белыми — военные, что сражения тогда велись «не между демократией и авторитаризмом, а между двумя совершенно различными авторитарными политлагерями, способными противопоставить друг другу мощные армии»252Геллер М. Вехи 70-летия. Очерк советской политической истории. Лондон, 1987. С. 26; Левин М. Гражданская война в России: движущие силы и наследие. История и историки. М., 1990. С. 368.. Так было в 1919–1920 гг. Но началась гражданская война со столкновения противоборствующих политиков, когда Ленин для сохранения единой России предложил диктатуру, а бывшие члены Учредительного собрания — парламентаризм. Потому и вопрос стоит об ином, о быстром поражении в России начал демократии, о поддержке населением той или иной формы стабилизационной, диктатуры, пусть и с явно мафиозными, жестокими чертами. Большевики быстрее своих противников смогли сорганизоваться, подкрепив политику военного коммунизма нетрадиционными идеологическими принципами, беспощадным террором и утопическими обещаниями.

Первый большой всплеск массового террора произошел летом — в начале осени 1918 г. В то время главным фронтом гражданской войны Ленин определил Восточный, на Волге, где сражалась формируемая Красная Армия с одной стороны, а с другой — легионеры чехословацкого корпуса и Народная армия Комуча253В то время существовал, по мнению Б. Савинкова, следующий план ликвидации власти большевиков. «Согласно этому плану, — сообщал он, — союзники, высадившись в Архангельске, могли бы без труда занять Вологду и, опираясь на взятый нами Ярославль, угрожать Москве. Кроме Рыбинска и Ярославля, предполагалось также завладеть Муромом… Владимиром… и Калугой. Предполагалось также выступить и в Казани. Таким образом, нанося удар в Москве (убийство Ленина и Троцкого), предполагалось окружить столицу восставшими городами и, пользуясь поддержкой союзников на севере и чехо-словаков, взявших только что Самару, на Волге, поставить большевиков в затруднительное в военном смысле положение». Савинков Б. В. Борьба с большевиками. Варшава, 1920. С. 32.. Историки среди участников гражданской войны выделяют несколько групп: сторонников парламентарной или ограниченной монархии; приверженцев демократических идей Февральской революции и защитников диктатуры пролетариата, а также говорят о государственном характере красного террора и кустарном белом терроре254Искендеров А. А. Гражданская война в России: причины, сущность, последствия. // Вопросы истории. 2003. № 10. С. 79; Геллер М. Там же. С. 28., как-то забывая при этом, что и антибольшевистские силы занимали обширные территории страны и заявляли о себе как суверенных правительственных государственных образованиях. Есть и нравственный аспект такой классификации террора: его невинным жертвам было безразлично, от какого из них они погибли.

В. К. Вольский, председатель самарского Комуча, позже признавал: «Комитет действовал диктаторски, власть его была твердой… жестокой и страшной. Это диктовалось обстоятельствами гражданской войны. Взявши власть в таких условиях, мы должны были действовать, а не отступать перед кровью. И на нас много крови. Мы это глубоко сознаем. Мы не могли ее избежать в жестокой борьбе за демократию. Мы вынуждены были создать и ведомство охраны, на котором лежала охранная служба, та же чрезвычайка и едва ли не хуже»255Исторический архив. 1993. № 3. С. 134.. Эта оправдательная констатация, произнесенная им в 1919 г., весьма напоминала защиту необходимости красного террора большевиками. Итак…

«Демократический» террор

Его проводили правые эсеры, частично меньшевики в Поволжье, Сибири, Архангельске, где были у власти в 1918 году. В их действиях по укреплению своей власти много сходного.

Комуч

Создан в Самаре 8 июня 1918 г. В него вначале вошли пять членов Учредительного собрания: И. М. Брушвит, В. К. Вольский, П. Д. Климушкин, И. П. Нестеров, Б. К. Фортунатов. Позже он объединил около сотни приехавших в Самару членов Учредительного собрания вместе с его председателем В. М. Черновым. Политическое руководство Комучем осуществляли правые эсеры. Тогда меньшевик И. М. Майский возглавил ведомство труда256И. М. Майский (1884–1975), в 1921 г. вступил в РКП(б), позже советский дипломат, историк, академик.. Народной армией Комуча командовал и полковник В. О. Каппель. Главной военной силой были легионеры чехословацкого корпуса. За Комуч под Казанью сражался Б. В. Савинков с членами «Союза защиты родины и свободы». В первых приказах самарского Комуча сообщалось о низложении большевистской власти и восстановлении городских дум и земств. В связи с этим — решением ВЦИК от 14 июня 1918 г. правые эсеры и меньшевики изгонялись из Советов всех рангов. Комуч 12 июля 1918 г. признал недопустимым вхождение в состав Комуча большевиков и левых эсеров как партий, отвергнувших Учредительное собрание. Комуч считал себя продолжателем политики Временного правительства и полагал сложить свои полномочия перед Учредительным собранием, которое изберет «всероссийское правительство». В воззвании Комуча 8 июня 1918 г. говорилось, что переворот «совершен во имя великого принципа народовластия и независимости России»257ГАРФ, ф. 6257, оп. 71, д. 2, л. 25..

В декларативных воззваниях и приказах Комуча было много демагогического. А. С. Соловейчик, участник комучевского движения, писал чуть позже, оправдывая свои действия: в Самаре с большевиками велась борьба на словах, а на деле «созданное новое министерство охраны государственного порядка и безопасности вело усиленную слежку за добровольцами-офицерами, за кадетами и за буржуазией и сквозь пальцы смотрело на большевиков». Ему вторил К. В. Сахаров, колчаковец, будущий русский фашист в зарубежье: «Как во время существования самарского правительства, так и во времена Директории все его усилия были направлены не к борьбе с большевиками, а как раз к обратной цели: к воссозданию единого социалистического фронта, другими словами — к примирению с большевиками путем компромиссного решения. Одной из первых забот новой власти было учреждение особой охранки для борьбы с контрреволюцией справа»258Соловейчик А. С. Борьба за возрождение России на Востоке (Поволжье, Урал и Сибирь в 1918 г.). Ростов-на-Дону, 1919. С. 14; Славянофил (К. В. Сахаров). Чешские аргонавты в Сибири. Токио, 1921. С. 6..

А на самом деле… Самара, 8 июня 1918 г., день захвата города легионерами и комучевцами. В этот, первый же день были зверски, самосудом убиты председатель революционного трибунала Ф. И. Венцек, заведующий жилищным отделом горисполкома И. И. Штыркин, популярный пролетарский поэт и драматург, слесарь А. С. Конихин, рабочие-коммунисты Абас Алеев, Е. И. Бахмутов, И. Г. Тезиков, член агитаторской группы молодежи Я. М. Длуголенский, работник коллегии по формированию Красной Армии Шульц, красногвардейка Мария Вагнер и другие. Поплатился жизнью за попытку оказать помощь раненому красноармейцу рабочий П. Д. Романов. В этот же день расстреляно более 100 захваченных в плен красноармейцев и красногвардейцев. Вооруженные патрули по указаниям из толпы расстреливали заподозренных в большевизме лиц прямо на улице. В приказе № 3 Комуча предлагалось доставлять в штаб охраны города всех лиц, подозреваемых в участии в большевистском восстании, и тут же были арестованы «по подозрению в большевизме» 66 человек259См.: Попов Ф. Г. 1918 год в Самарской губернии. Хроника событий. Куйбышев, 1972. С. 133, 134. Комучевец П. Д. Климушкин говорил лишь о двух случаях самосуда при взятии Самары и отрицал цифру в 300 убитых. Цит. по: Mельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. С. 132..

Симбирск, 26 июля 1918 г., предсмертное письмо И. В. Крылова, председателя ревтрибунала, из тюрьмы жене о детях: «Я люблю их безумно, но жизнь сложилась иначе»260Письма славы и бессмертия. М., 1983. С. 119.. Он тоже был большевик, и не он один был в Симбирске расстрелян по должности и партийной принадлежности.

Казань была захвачена комучевцами и легионерами 6 августа 1918 г. Террор сразу же захлестнул город. П. Г. Смидович делился впечатлениями: «Это был поистине безудержный разгул победителей. Массовые расстрелы не только ответственных советских работников, но и всех, кого подозревали в признании советской власти, производились без суда, — и трупы валялись по целым дням на улице»261Известия ВЦИК. 1918. 4 октября.. А. Кузнецов, очевидец: «На Рыбнорядской улице, — вспоминал он, — я увидел и первые жертвы боя — славно погибших защитников этих баррикад. Первый — моряк, крепкий, сильный, широко раскинув руки, лежал на тротуаре. Он был весь изуродован. Кроме огнестрельных ран (белогвардейцы стреляли разрывными пулями), были штыковые и следы от ударов прикладом по голове. Часть лица вдавилась, отпечатав приклад. Ясно было видно, что раненых зверски добивали… Это было похоже на пир дикарей, справлявших тризну на трупах побежденных»262Кузнецов А. Казань под властью чехоучредиловцев. // Пролетарская революция. 1922. № 8. С. 58. А. В. Луначарский, готовя к процессу над лидерами правых эсеров материалы, писал, опираясь на свидетельства очевидцев: «Председатель Казанского Совета Шейнкман после перестрелки у вокзала вернулся в город и стал ночевать в госпитале. Когда после бурной, грозовой ночи отряды Учредительного собрания входили в город, Шейнкману предложили немедленно покинуть госпиталь. Он пошел в земскую больницу к знакомой. Квартира оказалась запертой. Он, повязав платком щеку, долго сидел на скамье. А в это время кто-то уже сбегал к эсерам и донес. Его повели через толпу врагов и сдали в штаб. Заключенный в камере написал на стене: „Сегодня меня расстреливают. Шейнкман“. Он оставил большое письмо маленькому сыну. Они уничтожили письмо. Его расстреливали на другой день, во дворе, на глазах арестованных и толпы. Он выкурил папироску и перед залпом бросил в лицо врагов грубые оскорбительные слова. На следующий день газеты учредиловцев сообщили о расстреле двух германских шпионов. Эсеры знали, что их было не двое, а больше, и что они были не шпионы». Луначарский подчеркивал, что учредиловцы не пощадили и члена Учредительного собрания М. Вахитова, потому что он был интернационалист. Луначарский А. В. Бывшие люди. М., 1922. С. 50–52. Донесли на Шейнкмана фельдшер больницы С. Фурсов и надзиратель больницы Г. Мокеев. Расстреляны чекистами 10 октября 1918 г. в Казани..

Жертвами комучевского террора стали полковник Руанет, перешедший с солдатами на сторону большевиков, председатель губернского Совета и комитета РКП(б) Я. С. Шейнкман, комиссар Татаро-Башкирского комиссариата при Наркомнаце РСФСР и председатель Центральной мусульманской военной коллегии, член Учредительного собрания Мулланур Вахитов, руководитель бондюжских большевиков и первый председатель Елабужского уездного Совета депутатов С. Н. Гассар, комиссар юстиции Казани М. И. Межлаук, представитель самарской партийной организации Хая Хатаевич, организаторы рабочих отрядов братья Егор и Константин Петряевы, профсоюзный работник А. П. Комлев и многие другие.

Можно упрекать советскую историографию в том, что ее выводы иллюстрируются фактами террора против большевиков прежде всего, а не многочисленными жертвами беспартийного населения страны. Но ведь и факт остается фактом: представители демократии, социалистических партий убивали в первую очередь тех, с кем еще недавно бывали вместе в царских ссылках и тюрьмах. Они заявляли о себе как «третьей» силе, действующей между «двумя большевизмами» (диктатурами большевиков и генералов), но это не исключало их карательных действий против всех, кто, с их точки зрения, нарушал их право строить свое «народовластное» государство. Потому и Колчак в июне 1918 г. в интервью заявлял о своей поддержке Учредительного собрания, так как это поможет спасти Россию от большевиков. А в августе 1918 г. Колчак продолжал: «Гражданская война по необходимости должна быть беспощадной. Командирам я приказываю расстреливать всех захваченных коммунистов. Сейчас мы делаем ставку на штыки. Военная диктатура — единственная эффективная система власти»263См.: Петроградская правда. 1918. 11 июня; Dotsenko Р. The stuggle for democracy in Siberia: Eyewitness account of contemporary. Stanford, 1983. P. 109. В Саратов для поддержки Комуча тогда приехало большинство членов ЦК партии правых эсеров во главе с председателем Учредительного собрания В. М. Черновым. Основной идеей являлось: «Изгнать отовсюду захватчиков власти — большевистских диктаторов и образовать новую местную власть вокруг всенародных избранников». Чернов В. М. Перед бурей. М., 1993. С. 370. В Самару хотел приехать А. Ф. Керенский, но эсеры были против. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993. С. 339. В августе 1918 г. в Москве генерала А. А. Брусилова посетил английский посланник Б. Локкарт. Он пытался уговорить генерала переехать в Самару. Брусилов отказался. Соколов Ю. В. А. А. Брусилов. // Вопросы истории. 1988. № 11. С. 88..

Наверное, поэтому раньше других ведомств после захвата власти в Самаре комучевцы создали ведомство государственной охраны (контрразведка), ставшее частью управления внутренних дел (руководитель — заместитель председателя Комуча П. Н. Климушкин). На работу в это ведомство приглашались офицеры-добровольцы, дезертиры Красной Армии, по рекомендации бывших работников охранки или земств. Число сотрудников в разных городах колебалось от 60 до 100, включая платных агентов. Все учреждения обязывались оказывать контрразведке «беспрекословное и полное содействие».

Бывший управляющий делами Комуча Я. Дворжец, впоследствии перешедший на сторону советской власти, признавал, что «террор и работа, от которой отказался даже народный социалист Хрунин, требовалась, вдохновлялась и руководилась эсером, членом Учредительного собрания и министром Климушкиным, содружественно и успешно работавшим с соответствующим требованием штаба (в лице генерала Галкина), начальником штаба и охраны Коваленко»264Известия ВЦИК. 1922. 1 июля.. Уже в августе территория, подведомственная Комучу, была покрыта сетью военно-полевых судов, а карательные органы выделились в специальный отдел государственной охраны во главе с Е. Ф. Роговским. Согласно приказу Комуча от 20 июня 1918 г. граждане подлежали суду за шпионаж, за восстание против власти Комуча (при подстрекательстве к восстанию), за умышленное разрушение или порчу вооружения, военного снаряжения, продовольствия или фуража, за повреждение средств связи или транспорта, за оказание сопротивления милиции или любым другим властям, за хранение оружия без соответствующего разрешения. Суду предавались также граждане, виновные «в распространении необоснованных слухов» и в «погромной агитации». В сентябре 1918 г., терпя поражение на фронте, Комуч объявил приказ о принятии чрезвычайных мер для поддержания общественного порядка. Согласно этому приказу учреждался чрезвычайный военный суд, выносивший только один приговор — смертную казнь265Вестник Комуча. 1918. 19 сентября.. Одновременно в городах действовали чешские, а в Казани и сербская контрразведки.

8 июня 1918 г., когда в Самаре начались самосуды над партийно-советскими работниками и в течение дня погибли сотни людей, Комуч призвал «под страхом ответственности немедленно прекратить всякие добровольные расстрелы. Всех лиц, подозреваемых в участии в большевистском восстании, предлагаем немедленно арестовывать и доставлять в штаб охраны»266ГАРФ, ф. 749, оп. 1, д. 39, л. 6.. И продолжали расстреливать уже на «законном» основании. 11 июня Комуч дал указание начальнику самарской тюрьмы: приготовить места на полторы тысячи человек. 26 июня в тюрьме находилось 1600 человек, из них 1200 пленных красноармейцев, а вскоре газеты сообщили, что тюрьма переполнена, заключенных стали переводить в бугурусланскую и уфимскую тюрьмы267РГАСПИ, ф. 71, оп. 3, д. 406, л. 365, 377.. А там их старались «разгрузить»: у моста через реку каждую ночь в час или в два производились расстрелы.

10 июля 1918 года комучевцы вступили в Сызрань, и тут же последовал приказ «выдать немедленно всех сторонников советской власти и всех подозреваемых лиц. Виновные в их укрывательстве будут преданы военно-полевому суду». Вернувшийся из Сызрани член Комуча П. Г. Маслов докладывал: «Военно-полевой суд в Сызрани находится в руках двух-трех человек… Проявляется определенная тенденция подчинить сфере своего влияния всю гражданскую область… Им вынесено шесть смертных приговоров в один день. По ночам арестованных выводят и расстреливают»268Попов Ф. Г. Указ. соч. С. 163, 173..

В архивном фонде Комуча, хранящемся в Государственном архиве Российской Федерации, есть списки арестованных, содержащихся в тюрьмах Самары, Симбирска, Уфы и других городов. Их много. Для освобождения мест для вновь прибывающих арестованные, особенно пленные, переводились в концлагеря. О переводе 52 красноармейцев из уфимской тюрьмы сообщалось в конце августа 1918 года269ГАРФ. ф. 186, оп. 1, д. 3, л. 67.. Уполномоченный Комуча по Вольскому и Хвалынскому уездам докладывал в то же время: «Несмотря на мои старания ограничить аресты лишь необходимыми случаями, они практиковались в широких размерах, и места заключения в Хвалынске все время были переполнены, хотя часть наиболее важных арестантов была отправлена в Сызрань, явилась необходимость устроить плавучую тюрьму, которая при эвакуации Хвалынска принесла огромную пользу»270Там же, ф. 669, оп. 1, д. 2, л. 3. И. М. Майский писал о расстрелах в Казани: «… уже под вечер, пересекая центральную часть города, я был невольно увлечен людским потоком, стремительно несшимся куда-то в одном направлении. Оказалось, все бежали к какому-то большому четырехугольному двору, изнутри которого раздавались выстрелы. В щели забора можно было видеть, что делается во дворе. Там группами стояли пленные большевики: красноармейцы, рабочие, женщины — и против них — чешские солдаты с поднятыми винтовками. Раздавался залп, и пленные падали. На моих глазах были расстреляны две группы, человек по 15 в каждой. Больше я не мог выдержать. Охваченный возмущением, я бросился в социал-демократический комитет и стал требовать, чтобы немедленно же была послана депутация к военным властям с протестом против бессудных расстрелов. Члены комитета в ответ только развели руками.'. Арестовывали по подозрению и доносам, агитацию против власти, сочувствие красноармейцам. Охранники делили между собой вещи арестованных, занимались вымогательством. Это был самый настоящий произвол.

Эсеры пытались от имени Комуча установить подобие законности. Они стали создавать следственно-юридические комиссии для рассмотрения оснований ареста, арестовывать только с разрешения Комуча. Самарская городская Дума запросила Комуч о причинах арестов, «беспорядочно и хаотично производящихся в городе». На это откровенно ответил член Комуча Брушвит: «Власть будет арестовывать за убеждения, за те убеждения, которые ведут к преступлениям»271Голос рабочего. Самара, 1918. 10 июля..

В самарской тюрьме в качестве заложников содержались 16 женщин — жен и сестер ответственных советских работников. Среди них были Цюрупа, Брюханова, Кадомцева, Юрьева, Кабанова, Мухина с сыном и другие. Содержались они в плохих условиях. По предложению Я. М. Свердлова они были обменены на заложников, указанных Комучем и до того содержавшихся в советской тюрьме.

Майский констатировал, что, несмотря на широковещательные заявления лидеров Комуча, никакой демократии на подвластной ему территории не было. Эсеры сажали в переполненные тюрьмы, пороли крестьян, убивали рабочих, посылали в волости карательные отряды. «Возможно, что сторонники Комитета мне возразят: в обстановке гражданской войны никакая государственная власть не в состоянии обойтись без террора, — писал Майский. — Я готов согласиться с этим утверждением, но тогда почему же эсеры так любят болтать о „большевистском терроре“, господствующем в Советской России? Какое они имеют на это право? Террор был в Самаре… И от этого террора партия социалистов-революционеров не сможет отмыть своих „белоснежных“ риз, сколько бы она ни старалась»272Майский И. М. Там же. С. 176, 186..

При наступлении красных комучевцы эвакуировали тюрьмы в так называемых «эшелонах смерти». В первом поезде, отправленном в Иркутск из Самары, было 2700 человек, во втором из Уфы — 1503 человека в холодных товарных вагонах. В пути — голод, холод, расстрелы. Из самарского эшелона до конечного пункта добрались 725 человек, остальные погибли273См.: Красная быль. Самара, 1923. № 2. С. 130; № 3. С. 107–111; Поезд смерти. Куйбышев, 1957..

П. Д. Климушкин в 1925 г. закончил в Праге писать книгу «Волжское движение и образование Директории». Ему было что осмыслить, попытаться понять причины комучевского поражения. Он писал о практической изоляции эсеров: крестьяне не давали солдат в армию, рабочие отказывались подчиняться, армия была неуправляема, террор к заметному улучшению ситуации не приводил. В Бугурусланском уезде отказались дать новобранцев сразу семь волостей во главе с большим селом Богородское. Чтобы устрашить остальных, село окружили и начали по нему стрелять из пушек и пулеметов, убили ребенка и женщину. После этого крестьяне согласились с мобилизацией, но заявили, что гражданская война им надоела и воевать они больше не хотят. Офицеры в армии надели погоны. Группа солдат явилась в эсеровский комитет и заявила: «Мы бы служили, да боимся, чтобы в одну ночь нас не повели арестовывать самих же членов Учредительного собрания». Отсюда массовое дезертирство. Климушкин подробно останавливался на жестоком подавлении рабочих восстаний в Казани и Иващенкове, в чем, полагал он, «надо признаться хотя бы для истории»274ГАРФ, ф. 6257, оп. 1, д. 2, л. 142, 145, 242. Крестьяне от мобилизации в народную армию уклонялись, заявляя, что «мы войны гражданской не хотим» и потому «солдат для борьбы с большевиками не дадим». // ГАРФ. ф. 671, оп. 1, д. 34, л. 37–38. В октябре 1918 г. уполномоченный Комуча по Бугульминскому уезду сообщал, что к Учредительному собранию население далее выражения сочувствия не идет. «Нет уверенности в прочности новой власти — вот главная причина колебаний и пассивности». ГАРФ, ф. 681, оп. 1, д. 1, л. 8. Крестьяне на грабежи карательных отрядов народной армии отвечали вооруженными выступлениями. См: Тальнов Б. Краткие очерки первых четырех лет пролетарской революции в Бугурусланском округе (1917–1920). Бугуруслан, 1929. С. 20. По мнению участника событий тех лет, «в огне белого террора деревня расслоилась, каждая группа крестьянства осознала себя и встала на свое место». Дорогойченко А. П. Крестьянство и учредиловщина. Четыре месяца учредиловщины. Историко-литературный сборник. Самара, 1919. С. 25. Вот одно из многих описаний действий карателей против крестьян. Агитатор Комуча из Бузулукского уезда В. Кондаков сообщал 26 августа 1918 г. о действиях карательного отряда капитана Вольских, который прибыл 26 августа 1918 г. в с. Утевка. Там по постановлению военно-полевого при отряде суда каратели пороли граждан и расстреляли бывшего председателя Совета С. М. Проживина и комиссара В. Пудовкина. «Подробности расстрела их, вернее способ расстрела, по словам очевидцев, отличались небывалой жестокостью. Так, например, труп Василия Пудовкина был изуродован, голова разбита, с вытекшим глазом, спина, бока носят явные следы ударов прикладом, руки до плеч буквально представляли кусок мяса с ободранной или обитой кожей, кроме того, на спине имелись 2–3 колотые штыковые раны. Характерное поведение добровольцев отряда при обыске в квартире В. Пудовкина — в сундуке были найдены две сорокарублевки „керенки“, которые были взяты со словами: „Комиссары много награбили“. Взято охотничье дробовое ружье. В силу сложившихся условий нашей государственной роковой необходимости момента, единичные жертвы, если таковые неизбежны, с ними можно мириться населению, но всякое издевательство над личностью, хотя бы и виновного, ненужная жестокость действуют на население хуже всякой большевистской агитации». // ГАРФ, ф. 671, оп. 1, д. 5, л. 10..

Климушкин цитировал письмо члена Учредительного собрания Толстого, который приехал в Уфу из Москвы: «…в армии неблагополучно. Отряды не получают продуктов и проводят реквизиции у крестьян. Часты случаи расправ с крестьянами. У них отбирают помещичьих лошадей и коров, это сопровождается поркой и террором. Офицеры снова надели погоны и кокарды. Все это приводит крестьян и солдат в такой ужас, что они искренне теперь хотят возвращения большевиков… На его вопрос, почему они это делают, ему отвечали, что большевики все же их народная власть, а там царем пахнет. Опять придут помещики, офицеры и опять будут нас бить. Уж пусть лучше бьет — так свой брат»275ГАРФ, ф. 6257, оп. 1, д. 3, л. 77, 78. По приказу штаба народной армии Комуча войскам вменялось в обязанность охранять частновладельческие поля и посевы, для чего разрешалось «в случае надобности применять вооруженную силу и не останавливаться ни перед какими мерами воздействия на виновных». В приказе подчеркивалась обязанность всего начсостава армии «оказывать содействие и поддержку в этом отношении всем частным лицам, обращающимся за содействием по охране посевов». // ГАРФ, ф, 675, оп. 1, д. 21, л. 34. Некоторые крестьяне увидели в этом приказе возможность возвращения помещиков. Из Уфимской губернии сообщали, что отношение крестьян к Учредительному собранию отрицательное, т. к. «вопрос об отмене частной собственности Учредительным собранием заставил, по-видимому, их задуматься». // РГАСПИ, ф. 71, оп. 3, д. 406, л. 281..

А. И. Деникин называл Комуч пустоцветом. По его мнению, «придя к власти на штыках чехословаков, Комитет Учредительного собрания — филиал ЦК партии эсеров — явился отображением советского правительства, только более тусклым и мелким, лишенным крупных имен, большевистского размаха и дерзаний»276Деникин А. И. Очерки русской смуты. Берлин, 1924. Т. 3. С. 98.. В этом смысле и в карательной политике Комуча было много общего с большевистской: карательные отряды и жестокий беспредел в обращении с людьми. Самарская газета «Волжское слово» 12 июня 1918 г. сообщала, что в редакцию поступают письма с протестом против зверской расправы с пленными красноармейцами. Очевидцы оставили большое число воспоминаний о происходившем терроре277Лариса Рейснер, участница боев с народоармейцами, оставила описание о налете офицеров Каппеля на станцию Шихраны под Казанью. «Защищавший Шихраны малочисленный заслон был поголовно вырезан. Мало того, переловили и уничтожили все живое, населявшее полустанок. Мне пришлось видеть Шихраны через несколько часов после набега. Все носило черты того совершенно бессмысленного, погромного насилия, которым отмечены все победы этих господ. Во дворе валялась зверски убитая (именно убитая, а не зарезанная) корова, курятник был полон нелепо перебитых кур. С колодцем, небольшим огородом, водокачкой и жилыми помещениями было поступлено так, как если бы это были пойманные люди, и притом большевики. Из всего были выпущены кишки. Животные валялись выпотрошенные, безобразно мертвые. Рядом с этой исковерканностью всего, что было раньше человеческим поселком, неописуемая, непроизносимая смерть нескольких застигнутых врасплох железнодорожных служащих и красноармейцев казалась совершенно естественной. Только у Гойи в его иллюстрациях испанского похода и Герильи можно найти подобную гармонию деревьев, согнутых на сторону темным ветром и тяжестью повешенных, придорожной пыли, крови и камней». Рейснер Л. Свияжск (август — сентябрь 1918 г.) // Пролетарская революция. 1923. № 6–7. С. 183–184.. Комучевец С. Николаев признавал: «режим террора… принял особо жестокие формы в Среднем Поволжье»278Николаев С. Возникновение и организация Комуча. // Воля России. Прага, 1928. № 8–9. С. 234.. Начинали комучевцы с арестов большевиков и левых эсеров, организации военно-полевых судов, рассматривавших дела арестованных в их отсутствие в течение не более двух суток279Уполномоченный Комуча по Хвалынскому уезду 16 августа 1918 г. рапортовал: «Всех большевиков арестовал, места заключения в Хвалынске все время были переполнены, хотя часть наиболее важных арестантов была отправлена в Сызрань». // ГАРФ, ф. 669, оп. 1, д. 2, л. 3. Начальник гарнизона Казани генерал Рычков сообщал 11 августа 1918 г. об учреждении при управлении коменданта города военно-полевого суда из председателя, двух членов и делопроизводителя. РГАСПИ, ф. 71, оп. 33, д. 313, л. 5. Сотрудник Комуча В. И. Лебедев позже пытался-оправдаться тем, что большевики были жестоки и комучевцам иного ничего не оставалось. «Большевики не брали нас в плен… Троцкий в ряде приказов особенно настаивал на немедленном расстреле всякого, захваченного с оружием в руках». Из архива В. И. Лебедева. // Воля России, 1928. № 8–9. С. 112.. Они довольно быстро ввели внесудебные расправы и только тогда, когда эти репрессии через несколько месяцев стали вызывать общие нарекания, только после начала своих военных поражений, Комуч 10 сентября 1918 г. издал положение о временной комиссии «по рассмотрению дел о лицах, арестованных во внесудебном порядке». Было оговорено, что положение действует только для лиц, арестованных в Самаре280ГАРФ, ф. 1405, оп. 1, д. 30, л. 2. В состав комиссии входили два представителя от ведомства юстиции, два от армии и один — от прокуратуры. «Комиссия при отсутствии оснований для содержания под стражей выносит постановление об освобождении арестованного». Но «на постановление комиссии об освобождении может быть заявлен протест». // Там же.. 16 сентября 1918 г. состоялось первое заседание этой комиссии. Она не стала рассматривать вопроса о судьбе пленных красноармейцев. По докладу В. П. Денике о редакторе газеты «Волжский день», где члены Комуча были названы «митинговыми дельцами, которые гоняются за дешевыми успехами и поощрениями толпы», было решено: состава преступления не обнаружено281ГАРФ, ф. 1405, оп. 1, д. 24, л. 25..

По мере поражений на фронте члены Комуча усилили репрессии. 18 сентября 1918 г. в Самаре был учрежден «Чрезвычайный суд» из представителей чехословаков, Народной армии, юстиции. Суд собирался по приказу командующего поволжским фронтом. В то время им был полковник В. О. Каппель (1883–1920). В положении о суде говорилось, что виновные приговариваются к смертной казни за восстание против властей, сопротивление их распоряжениям, нападение на военных, порчу средств связи и дорог, государственную измену, шпионаж, насильственное освобождение арестантов, призыв к уклонению от воинской службы и неподчинению властям, умышленный поджог и разбой, «злонамеренное» распространение ложных слухов, спекуляции282Там же, ф. 681, оп. 1, д. 16, л. 58.. Число жертв этого суда неизвестно. Бюллетень ведомства охраны Самары давал весьма заниженные цифры арестованных в городе: за июнь — 27 человек, июль — 148, август — 67, сентябрь — 26 человек283Там же, ф. 675, оп. 1, д. 30, л. 367–375. В сентябре 1918 г. в Самаре и губернии комучевцы провели выборочный опрос по выяснению общественного мнения. В Бугурусланском уезде на вопрос: «Как смотрят крестьяне на Брестский мир с немцами?» — получили ответ: «У нас о нем не знают… Мы знаем только то, что видим, а видим только то, что у нас производятся беспощадные аресты, арестовывают за одно слово». // Вестник Комуча. 1918. 18 сентября. № 59..

3 сентября 1918 г. восстали рабочие Казанского порохового завода, протестующие против комучевского террора в городе, мобилизации в армию и ухудшения своего положения. Комендант города генерал В. Рынков расстрелял работах из орудий и пулеметов, в том числе и арестованных. 1 октября 1918 г. рабочие Иващенкова выступили против демонтажа предприятий и эвакуации их в Сибирь. Комучевцы прибыли из Самары, смяли рабочие патрули и учинили жестокую расправу над рабочими, не щадя ни Женщин, ни детей. Всего от рук комучевцев погибло около тысячи человек284Попов Ф. Г. Указ. соч. С. 224–225..

Комучевцы позже сетовали: «Силы у демократии и Учредительного собрания не оказалось. Оно потерпело поражение со стороны двух диктатур. Очевидно, в процессах революции рождаются силы диктатур, но не уравновешенного народовластия» (В. К. Вольский); «Комучу не удалось сделаться сильной демократической властью. Тогдашние руководители волжского фронта совершили ряд крупных и роковых ошибок» (В. Архангельский)285Вольский В. К. Судьба Учредительного собрания // Исторический архив. 1993. № 3. С. 146; Архангельский В. Волжский фронт Учредительного собрания в 1918 г./ Гражданская война на Волге в 1918 г. Прага, 1930. Сб. 1. С. 37. Й. Швец, командовавший чехословацкими легионерами, сражавшимися с красными под Казанью в августе — сентябре 1918 г., писал своим командирам, что легионеры деморализованы нежеланием мобилизованных в народную армию воевать и, когда они видят, что «собственный народ на собственной земле не желает эту землю защищать», то у них появляется «мысль, что они дерутся за чужие интересы». Клеванский А. X. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. М., 1965, С. 263–264.. Но сами комучевцы, даже со ссылками на условия военного времени, проводили свою карательную политику отнюдь не демократическими методами, в чем и признавались. Убедительно критикуя большевиков за террор и действия чрезвычаек, они действовали не менее жесткими способами, дабы утвердить свою власть.

Социалистические правительства на Урале, в Сибири и на севере России

Процессы, подобные поволжским, происходили и в других районах страны, где были сделаны попытки демократических правлений и где, как отмечал депутат Учредительного собрания и член самарского Комуча В. Л. Утгоф, политическая атмосфера была густо насыщена заговорами, борьбой честолюбий, анархическим разгулом авантюристов, где политическое убийство не было редкостью286Утгоф В. Л. Уфимское государственное совещание 1918 г. Из воспоминаний участника. // Былое. 1921. № 16. С. 40.. Заметим, что режимы «демократической контрреволюции» в различных регионах опирались не только на штыки чехословацких легионеров или интервентов, а на значительную часть населения, предпочитавшую жесткой политике большевиков демократические лозунги социалистов, прежде всего правых эсеров и меньшевиков287Cм.: Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала (К вопросу о «третьем пути» русской революции). // История СССР. 1992. № 1. С. 164–172.. Но карательная политика всюду и проводилась, опираясь на тех, кто поддерживал действия властей.

Временное областное правительство Урала 27 августа 1918 г. декларировало установление власти партий народной свободы, трудовой народно-социалистической, социалистов-революционеров и социал-демократов-меньшевиков. Заявлялось о признании власти только Учредительного собрания. Исполнителем воли областников стал генерал Голицын. И началась расправа: в Альняшинской волости Осинского уезда с 10 сентября по 10 декабря было расстреляно 350 коммунистов, красноармейцев и членов их семей; на станции Сусанна — 46 родственников красноармейцев и советских работников. Террор сразу же принял массовый характер. Центральное областное бюро профсоюзов Урала в августе 1918 г. заявляло: «Вот уже второй месяц идет со дня занятия Екатеринбурга и части Урала войсками Временного сибирского правительства и войсками чехословаков, и второй месяц граждане не могут избавиться от кошмара беспричинных арестов, самосудов и расстрела без суда и следствия. Город Екатеринбург превращен в одну сплошную тюрьму, заполнены почти все здания, в большинстве невинно арестованными. Аресты, обыски и безответственная и бесконтрольная расправа с мирным населением Екатеринбурга и заводов Урала производятся как в Екатеринбурге, так и по заводам различными учреждениями и лицами, неизвестно какими выборными организациями, уполномоченными. Арестовывают все кому не лень, как то: военный контроль, комендатура, городские и районные комиссии, чешская контрразведка, военно-уполномоченные заводских, районов и различного рода должностные лица»288Революция защищается. Свердловск, 1989. С. 139–140, 148; Гражданская война на Южном Урале. Сб. док. и материалы. Челябинск, 1962. С. 164..

Временное сибирское правительство 3 августа 1918 г. постановило передать всех представителей «так называемой советской власти» политическому суду Всесибирского Учредительного собрания. В результате только в Омске было расстреляно полторы тысячи человек. 4 июня 1918 г. в Новониколаевске «при попытке к бегству» были убиты многие партийно-советские работники. Когда родственникам разрешили взять тела погибших для похорон, то оказалось, что они были сильно изуродованы штыковыми, сабельными ударами. 4 сентября 1918 г. Административный совет Временного сибирского правительства принял решение о восстановлении смертной казни за военную и государственную измену (бегство с поля боя, дезертирство, невыполнение приказов, умышленное убийство, разбой и Т. д.)289См.: Резниченко А. М. Борьба большевиков против «демократической» контрреволюции в Сибири (1918 г.). Новосибирск, 1972. С. 84–85. «С уходом большевиков, — сообщал генеральный консул США в Иркутске Э. Гаррис в начале июля 1918 г. в госдепартамент, — население Сибири снова приходит в себя. Вдоль всей линии сибирской железной дороги упрощенное правосудие определяет меру наказания командирам и комиссарам Красной гвардии. Австро-германские военнопленные, захваченные чехами с оружием в руках, расстреливаются, в то время как пленные красногвардейцы русской национальности передаются казакам и белогвардейцам с целью определения такого наказания, которого они заслуживают. До сих пор судьбой большинства комиссаров было повешение… Руководители Советов в деревнях получают по 20–25 ударов кнутом». Цит. по: Фоминых С. Ф. К истории интервенции и гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке. Критический анализ американской дипломатической переписки как исторического источника. Томск, 1988. С. 108–109. В Омске 10 сентября 1918 г. Совет министров официально ввел смертную казнь. ГАРФ, ф. 4369, оп. 3, д. 10, л. 2; Законодательная деятельность белых правительств в Сибири (июнь — ноябрь 1918 г.). Томск, 1998. Вып. 2. С. 320..

В Архангельске и губернии Верховное управление северной области во главе с народным социалистом Н. В. Чайковским также заявило о своей приверженности идее Учредительного собрания290Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. М., 1925. С. 266; Мельгунов С. П. Н. В. Чайковский на «белом» фронте. / Белый Север. 1918–1921 гг. Мемуары и документы. Архангельск, 1993. Вып. 1. С. 79–80.. И сразу же начались аресты большевиков, левых эсеров, советских работников. Многочисленные воспоминания сподвижников Чайковского свидетельствовали о жестокостях и произволе по отношению к различным социальным слоям населения в этом регионе291С. Ц. Добровольский, бывший полевой военный прокурор Северной области, писал: «На Печоре население, занимающееся охотничьим промыслом, ставило силки для ловли красных. Один мой знакомый путейский инженер, узнав от одного из таких „охотников за черепами“, что им единолично было поймано и истреблено 60 красных, пришел в ужас… Оказалось, что у этого крестьянина все близкие были убиты красным отрядом Мандельбаума, а сам он совершенно случайно спасся, подвергнувшись страшным пыткам». Добровольский С. Ц. Борьба за возрождение России в Северной области. // Архив русской революции. Берлин, 1921. Т. 3. С. 76. Генерал В. В. Марушевский, одно время командовавший армией Северной области, вспоминал, как однажды в декабре 1918 г. солдаты заявили о нежелании идти на фронт. Он писал: «Мне сообщили, что зачинщики в числе 13 человек выданы и находятся под охраной караула. Я отдал приказ зачинщиков расстрелять, взяв для этого первую полуроту первой роты, а ротам, назначенным в поход, выступить в таковой немедленно… Других средств в борьбе, которую я взял на свои плечи, я не мог применить, а потому совесть моя была спокойна». Когда об этом узнал Чайковский, то вскрикнул: «Как, без суда?» Марушевский ответил, что действовал по уставу и потому правительство признало его действия правильными и отвечающими обстановке. Марушевский В. В. Год на Севере (август 1918 — август 1919 г.). / Белое дело, 1926. Т. 2. С. 53–54. В. И. Игнатьев писал о переполненных тюрьмах в Архангельске, в которых свирепствовали тиф и цинга, расстрелах, проводимых военно-полевыми судами. Игнатьев В. И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны (1917–1921 гг.) М., 1922. Ч. 1. С. 39, 44.. В Архангельске социалисты совместно с интервентами творили скорый и неправый суд. В. И. Игнатьев, управляющий отделом внутренних дел в правительстве Чайковского, писал 9 февраля 1922 г. своему премьеру из Ново-Николаевска в Париж: «Вспомните, Николай Васильевич, хотя бы наш север, Архангельск, где мы строили власть, где мы правили! И вы, и я были противниками казней, жестокостей, но разве их не было? Разве без нашего ведома, на фронтах (например, на Пинежском и Печоре) не творились военщиной ужасы, не заполнялись проруби живыми людьми? Да, мы этого, к сожалению, в свое время не знали, но это было, и не падает ли на нас, как на членов правительства, тень за эти злодеяния?

Вспомните тюрьму на острове Мудьюг, в Белом море, основанную союзниками, где содержались „военнопленные“, т. е. все, кто подозревался союзной военной властью в сочувствии большевикам. В этой тюрьме… начальство — комендант и его помощник — были офицеры французского командования, что там, оказывается, творилось? 30 % смертей арестованных за пять месяцев от цинги и тифа, держали арестованных впроголодь, избиения, холодный карцер в погребе и мерзлой земле…»292См.: Белый Север. Архангельск, 1993. Вып. 2. С. 447–448.

За год на территории с населением в 400 тысяч жителей только через архангельскую тюрьму прошло 38 тысяч арестованных. Из них было расстреляно 8 тысяч и более тысячи умерло от побоев и болезней. В пяти тюрьмах Мурманска содержалось не менее тысячи заключенных, а кроме того, были еще концлагеря смерти на безлюдном острове Мудьюг.

«„Белый террор“ — мы возьмем только Северную область, — писал А. И. Потылицин, — в руках ставших у власти буржуазии и интервентов стал системой управления, так как положение белых было неустойчивым». П. П. Рассказов, прошедший архангельскую губернскую тюрьму, мудьюгскую каторгу и, в качестве заложника, тюрьмы Франции, подчеркивал, что ни эсеры, ни меньшевики, ни различного рода социалисты не давали никаких гарантий не оказаться в тюрьме, а там издевались как хотели. Рассказов описал все эти ужасы достаточно красноречиво293Потылицын А. И. Белый террор на Севере. 1918–1920. Архангельск, 1931. С. 16; Рассказов П. П. Записки заключенного. Архангельск, 1952.. Подобных и иных примеров множество. Их сопоставление между собой и сравнение с карательной политикой советской власти позволяет признать их определенное сходство.

В 1918 г. в России существовало не менее двух десятков различных правительственных режимов, советский — один из них. Видимо, говоря о том времени, следует отказаться от устоявшегося мнения о том, что в октябре 1917 г. было создано государство, политике которого было обязано подчиняться все население России. Это право еще нужно было завоевать в годы гражданской войны. В 1918 году сторонники Учредительного собрания считали себя высшей законно избранной властью страны, а большевиков — узурпаторами, захватчиками власти. Естественно, что эсеры (за исключением левых) считали себя правительственной партией, ведь им принадлежало большинство мандатов избирателей Учредительного собрания. Отсюда политические режимы, установившиеся в то время в стране, весьма сопоставимы по преимущественно насильственным методам решения вопросов организации государственной власти, по отсутствию в их действиях понимания цены человеческой жизни как таковой, по стремлению к диктатуре.

Разумеется, можно говорить об аналогах со временем якобинства294Подробнее об этом см.: Солженицын А. Черты двух революций. // Новый мир. 1993. № 12. С. 196–210., с опорой в действиях на теоретические доктрины, максимализме и экстремизме. При этом апологетами режимов будут найдены исторические параллели и оправдания своим действиям, борьбе за власть, но не за жизнь людей, не за права личности.

«Принципом демократического правительства, является добродетель, а средством, пока она не установится, — террор», — говорил в конце 1793 года Робеспьер, желавший гильотиной переделать французов в общество, полное добродетели. «Успех революции — высший закон, — подчеркивал Г. В. Плеханов на II съезде РСДРП. — И если бы ради успеха революции потребовалось временно ограничить действие того или иного демократического принципа, то перед таким ограничением преступно было бы останавливаться»295Второй съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959. С. 182..

На подобные принципы опирались тогда и красные, и белые, и левые, и правые в своем неистовом, неистребимом желании завоевать и удержать власть. Обвинения конфронтирующих сторон в адрес друг друга напоминают эпоху «кровной мести» и выглядят неубедительно. Проиллюстрируем это несколькими диалогами.

М. Лацис, чекист: «На белый террор жизнь заставила ответить красным террором».

B. Лебедев, правый эсер, член Военного штаба при правительстве Комуча: большевики расстреляли мирную демонстрацию, направлявшуюся в день открытия Учредительного собрания к Таврическому дворцу. «Итак, война была объявлена официально. И уже началась, не мы ее начали. Ее начали те, кто разогнал Учредительное собрание, кто заключил позорный мир и одновременно с германцами расстреливал инакодумающих противников».

М. Лацис: «В припадке отчаяния эсеры стали развивать самый ужасный белый террор. На фронте это сказалось в чрезвычайных жестокостях, проявленных чехословацко-белогвардейскими частями. Был дан приказ — пленных не брать! И пленных не брали. Даже больных в лазаретах убивали».

Из резолюции 2-го съезда горнорабочих Западной Сибири (начало июля 1918 г.) о действиях Сибирского правительства: «Прикрываясь лозунгами гражданских свобод, оно держит в тюрьмах под уголовным режимом сотни рабочих за инакомыслие».

C. Мельгунов, бывший народный социалист, историк, эмигрант: «Жестокость повсюду порождали большевики — эти отрицатели всякой „буржуазной“ морали первые разнуздали гражданскую войну. На них лежит вина за дикость произвола, они морально ответственны за темные пятна междоусобной борьбы».

В. И. Ленин: «…довольно неумно порицать Колчака только за то, что он насильничал над рабочими и даже порол учительниц за то, что они сочувствовали большевикам. Это вульгарная защита демократии, это глупые обвинения Колчака. Колчак действует теми способами, которые он находит»296Лацис М. Тов. Дзержинский и ВЧК. // Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 92; он же. Пленных не брать. // Красноармеец, 1927. № 21. С. 18; Лебедев В. И. От Петрограда до Казани (Восстание на Волге в 1918 г.). // Воля России. 1928. № 8/9. С. 53, 62, 112; Профсоюзы Сибири в борьбе за власть Советов. 1917–1919. Новосибирск, 1928. С. 97; Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Белград, 1930. Ч. 1. С. 131; Ленин В. И. ПСС. Т. 38. С. 355..

Это верно не только по отношению к Колчаку, а к действиям всех правительств, функционировавших тогда в России, в том числе и советского. Каждое из них действовало так, как считало необходимым. И в этих действиях насильственного со всех сторон было очень много.

А. И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» пришел к выводам: 1) большевики захватили силою власть и вызвали гражданскую войну; 2) эсеры не были инициаторами гражданской войны, хотя и «не стали на колени перед Совнаркомом… Они продолжали упорствовать, что единственно законным было предыдущее правительство»; 3) террор против советской власти трижды обсуждался на ЦК с.-р. в 1918 г. и был трижды отвергнут (несмотря на разгон Учредительного собрания).

Можно сколько угодно иронизировать, как это делает Солженицын, на тему о том, что гражданская война началась потому, что «не все жители единовременно и послушно подчинились законным декретам Совнаркома»297Новый мир. 1989. № 9. С. 93, 99–100, 102.. Эту идею даже можно продолжить — эсеры начали гражданскую войну и создали правительство в Поволжье, Сибири, на Севере потому, что не все население встало на защиту идеи Учредительного собрания и т. д. Над большевиками, левыми эсерами и правыми социалистами тогда в значительной степени довлели идеологические догматы, каждая сторона соглашалась на союз с другой только при условии полного подчинения себе. Признание большевиками прав на проведение государственного террора и поощрение подобных же действий конфронтирующей стороной не делали ее действия более нравственными. Гражданские войны нигде и никогда не велись в цивилизованных, правовых формах. С. П. Мельгунов признавал, что власть Комуча должна нести ответственность за все, что делалось от ее имени, а карательные экспедиции Комуча мало чем отличались от аналогичных актов других властей. Когда казанская рабочая конференция потребовала от комучевцев объяснения по поводу арестов членов конференции, В. Лебедев и Б. Фортунатов, представлявшие самарский Комуч в Казани, ответили: «Власть, исходящая из всенародного голосования, никаких требований от частных групп населения не принимает и впредь отнюдь не допустит, не останавливаясь для того перед мерами строгости»298Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Ч. 1. С. 136, 138. Причем в Самаре находилась тогда большая часть ЦК партии эсеров во главе с В. М. Черновым, и эсеровский ЦК никак не предотвращал и не осуждал террор по отношению к различным слоям населения, инакомыслящим на захваченной территории…

Меньшевистский ЦК осудил действия И. М. Майского и своих поволжских коллег, а эсеровский — нет. Следовательно, убивать захваченных большевистско-советских работников эсеровский ЦК считал законным, а карание их коллег на советской территории — нет. Шла жестокая борьба за власть, и действия всех сторон были непредсказуемы. Эта борьба еще раз высветила беспочвенность любого террора. Хотя в то время правящая элита в стране сделала для себя вывод о его эффективности и превратила в обыденное явление, опираясь на самые разрушительные элементы общества.

Эсеры пытались не раз оправдать свои действия. Н. И. Ракитников писал о том, что «в столкновении Омска и Самары проявилась борьба двух программ возрождения России вне большевистской диктатуры и большевистского террора». С. А. Щепихин утверждал, что «террор и связанные с ним насилия… не входили в кодекс общего уклада белых». Английский журналист А. Рэнсом передал свой разговор в феврале 1919 г. с бывшим председателем самарского Комуча В. К. Вольским: «Я спросил его, что побудило его и тех, чьим представителем он был, покинуть Колчака и перейти на сторону советского правительства. Он поглядел мне прямо в глаза и проговорил: „Я скажу вам правду. Факты убедили нас, что политика представителей союзников в Сибири имела своей целью не поддержку Учредительного собрания против большевиков и немцев, а просто усиление реакционных сил за нашими спинами“»299Ракитников Н. И. Сибирская реакция. Колчак. М., 1920. С. 12; Щепихин С. А. Под стягом Учредительного собрания. // Гражданская война на Волге в 1918 г. Прага, 1930. Сб. 1. С. 180; Рэнсом А. Шесть недель в Советской России. М. -Пг., 1924. С. 100.. Но эти объяснения нельзя считать убедительными, поскольку они опровергаются фактами жестоких реалий. И в этом смысле террор и большевиков, и комучевцев, и колчаковцев был одинаково реакционным явлением — ведь убивали за право людей думать и жить не по предписанию свыше.

Уже VIII Совет партии эсеров (7–16 мая 1918 г.) в резолюции по текущему моменту говорил о важности возвращения к идеям Февральской революции и о том, что «главным препятствием для осуществления этих задач является большевистская власть. Поэтому ликвидация ее составляет очередную и неотложную задачу всей демократии»300РГАСПИ, ф. 274, оп. 1, д. 1. л. 17.. Эту задачу они и осуществляли в 1918 г. всеми возможными мерами301Писатель И. Вольнов в дневнике из Самары тех дней записал о виденном, как «казаки и чехи, под командой царских офицеров, истребляли крестьян и рабочих во имя Учредительного собрания». Говоря об отношении крестьян к комучевцам, он рассказывал о следующем случае: «Ехал с эсером, членом Учредительного собрания в Самару. Цекист говорит: „Ну, как — рады у вас и деревне, что Учредительное собрание освободило вас от большевистской кабалы?“ Возница покосился и не отвечает.. Вот краткая хроника последних дней комучевской Самары. 5 октября 1918 г. опубликован приказ коменданта города Ребенды: «Немедленному расстрелу подлежат виновные в подстрекательстве к мятежу, уклоняющиеся от воинской повинности и от участия в военных действиях, не исполняющие приказов и распоряжений военной власти, распространяющие ложные слухи и т. п. Запрещены всякие собрания, совещания и митинги». Из самарской тюрьмы эвакуированы на восток свыше 2500 политзаключенных. На станции Липяги расстреляны начальник, дорожный мастер и стрелочник.

6 октября. Мелекесс. За время, когда город находился под властью Комуча, были расстреляны 20 рабочих-грузчиков. Ставрополь. Перед бегством из города комучевцы расстреляли 7 человек, заподозренных в помощи Красной Армии302Попов Ф. Г. Там же. С. 226–228.. И так в каждом городе и деревне.

В целях объединения сторонников Учредительного собрания 8 сентября 1918 г. в Уфе собралась, по выражению В. М. Зензинова, «вся противобольшевистская Россия»303Зензинов В. Из жизни революционера. Париж, 1919. С. 110. В. М. Зензинов (1880–1953), правый эсер, этнограф, депутат Учредительного собрания, член Самарского Комуча и уфимской Директории. Зензинов В. Пережитое. Нью-Йорк, 1953.. Его участники избрали из эсеров и кадетов Всероссийскую верховную власть — Директорию (правые эсеры Н. Д. Авксентьев и В. М. Зензинов, кадет В. А. Виноградов и беспартийный сибиряк П. В. Вологодский, генерал В. Г. Болдырев). Собрание приняло «Акт об образовании всероссийской верховной власти», объявив временное всероссийское правительство (Директорию) «единственным носителем Верховной власти на всем пространстве государства Российского». Главной задачей правительства провозглашалась «борьба за освобождение России от советской власти»304Архив русской революции. Берлин, 1923. T. XII. С. 189, 190. Решение конкретных вопросов Директория откладывала до созыва Учредительного собрания в начале 1919 г. Как признавал член Директории генерал Болдырев, «наиболее слабым местом Директории была ее оторванность от широких масс. Она была порождением интеллигенции, декларировала общие красивые принципы и оперировала немыми отвлеченными лозунгами „Родина“, „народ“ и ничем не соприкасалась с живой жизнью». Болдырев В. Г. Директория, Колчак, интервенты. Новониколаевск, 1926. С. 54–55. Директорию признал лишь самарский Комуч, объявив 3 октября 1918 г. о своем упразднении. Тогда же Директория перенесла свою резиденцию в Омск. В. Н. Пепеляев, кадет и позже премьер правительства Колчака, 28 сентября 1918 г. объяснял чешскому генералу Р. Гайде: «Я не поехал на уфимское совещание, ибо не верю в создание таким путем прочной власти… спасение в единоличной военной диктатуре, которую должна создать армия». Дневник Пепеляева. // Красные зори. Иркутск, 1923. № 4. С. 78.. Однако быстро выяснилась недееспособность Директории, неподчинение ее распоряжениям сибирских областников, непримиримость в ее составе сторонников военной диктатуры и народовластия, отсутствие поддержки со стороны союзников. Гаррис сообщал в Вашингтон, что декларация, принятая уфимским совещанием, является «радикально-социалистической», что в Уфе, к сожалению, не оказалось «сильной личности», которая смогла бы успешно возглавить борьбу с большевиками305См.: Фоминых С. Ф. Там же. С. 153.. Такой личностью стал адмирал А. В. Колчак, сторонники которого 18 ноября 1918 г. разогнали Директорию и провозгласили его «верховным правителем России».

Во все губернские города Сибири и Урала была послана телеграмма с требованием недопущения никаких выступлений и обсуждений в печати и на собраниях происшедшего, «не останавливаясь перед арестом как отдельных лиц, так и правлений и руководителей партий и организаций»306ГАРФ, ф. 147, оп. 8, д. 1, л. 2. 18 ноября 1918 г. в Уфе на квартире заместителя министра внутренних дел Директории Е. Ф. Роговского были арестованы отрядом казаков Роговский, Н. Д. Авксентьев, В. М. Зензинов, Д. Ф. Раков и др. Раков перед этим был в Москве, встречался со Свердловым и вел с ним переговоры об открытии фронта народной армии перед большевиками. Узнав об этом, члены Директории П. В. Вологодский и В. А. Виноградов передали власть Колчаку. Урал и Прикамье. Ноябрь 1917 — январь 1919. Документы и материалы. Париж, 1982. С. 420.. Члены Директории были арестованы: Авксентьев и Зензинов получили по 100 тыс. рублей золотом и высланы за границу; часть эсеров была расстреляна, часть, во главе с бывшим председателем Комуча В. Вольским, создала группу «Народ» и стала сотрудничать с советской властью, другие пошли на службу к Колчаку.

Д. Ф. Раков, член ЦК партии эсеров и депутат Учредительного собрания, был арестован казаками и до марта 1919 г. на себе испытал «прелести» тюремного заключения. Эмигрировав, он в 1920 г. опубликовал в Париже брошюру «В застенках Колчака. Голос из Сибири». Раков подробно рассказал в ней об ужасах военного режима и его издевательствах над политическими противниками. Он поведал миру о таком случае. 22 декабря 1918 г. в Омске группа большевиков с солдатами напала на тюрьму и освободила арестованных. Часть эсеров отказалась бежать из города и вернулась в тюрьму, полагая, что «законная власть» их оправдает. Но ночью около 60 вернувшихся были выведены конвоем на лед Иртыша, раздеты, расстреляны, изрублены саблями. Среди них были эсеры, депутаты Учредительного собрания, рабочие и солдаты. «Разыскивать трупы убитых было чрезвычайно трудно еще и потому, — писал Раков, — что убитых, в связи с событиями 22 декабря, было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 1500 человек. Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши»307Cм.: Гражданская война в Сибири и Северной области. М. -Л., 1927. С. 26, 41. Раков Д. Ф. В застенках Колчака. Голос из Сибири. Париж, 1920; Колосов Е. Как это было? (Массовые убийства при Колчаке в декабре 1918 г. в Омске и гибель Н. В. Фомина.) // Былое. 1923. № 21. С. 250–297. Эти и другие факты заставили А. Вольского сделать вывод: «…Нигде белый террор не достиг таких громадных размеров и такой жестокости, как в Сибири и на Дальнем Востоке». Вольский А. Белый террор в эпоху гражданской войны в СССР. / Десять лет белого террора. М., 1929. С. 17. В Омске за попытку восстать в декабре 1918 г. Колчак расстрелял, по разным данным, 547 или 2,5 тыс. человек. Сборник трудов ВНО. М., 1922. Кн. 3. С. 43.. Он писал о насилиях над населением, расстрелах заложников из большевиков и рабочих в колчаковском тылу, подчеркивая, что погибло и много эсеров. Как правило, захваченное у большевиков селение подвергалось грабежу, мужчин пороли или расстреливали, наиболее «подозрительные» для колчаковцев деревни сжигались.

Раков не объясняет, почему колчаковцы были беспощадны и к эсерам, сразу же не пошедшим к ним на службу. Одной из причин такого отношения было то, что офицеры Сибири, да и Юга России видели в эсерах если не «красных», то «розовых», которые привели к поражению антибольшевистских сил в Поволжье. Они обвиняли эсеров в утопическом стремлении к демократии, тогда как, по их мнению, спасти Россию могла только военная диктатура. Для офицеров, служивших Колчаку или Деникину, гражданская война в стране началась не с разгона Учредительного собрания, а с заключения Брестского мира с Германией.

После разгона Учредительного собрания не был арестован ни один его депутат. Прошло меньше года, и ситуация резко изменилась. По приказу наркома внутренних дел Г. И. Петровского в сентябре 1918 г. «все известные местным советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы». По приказу Колчака все военачальники должны были пресечь деятельность учредиловцев, «не стесняясь применить оружие»308Еженедельник ЧК. М., 1918. № 1. С. 11; Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. С. 301.. Со знаменем Учредительного собрания было покончено усилиями двух противоборствующих сторон. Учредиловщина сошла со сцены, оставив после себя не только призывы к народовластию, но и кровавый след насилия. Часть эсеров пошла на службу к Колчаку. Советская и отчасти постсоветская историография включает «демократическую контрреволюцию» в общее белое движение той поры, объединяя их определением — «антибольшевизм». Это некорректно. Действительно, те и другие ставили целью свержение власти большевиков, но первые ставили целью превращения страны в демократическое, парламентарное государство, вторые — видели в будущем частичную реставрацию монархического режима с переходным периодом в виде военной диктатуры. К сторонникам «демократической контрреволюции» больше подходит стремление найти свой, «третий путь» и в революции, и в гражданской войне309Министром финансов колчаковского правительства стал И. А. Михайлов («Ванька Каин»), сын народовольца, юрист, кооператор, при Керенском управляющий делами экономического совета Временного правительства. Арестован в Харбине 6 сентября 1945 г. На допросе сообщил: «Находясь на службе у Колчака, я снабжал колчаковскую армию денежными средствами, заключил кредитные соглашения для закупок вооружения за границей и, в качестве члена колчаковского правительства, принимал участие в обсуждении вопросов вооруженной борьбы с советской властью». Расстрелян по приговору советского суда 30 августа 1946 г..

Для представителей правительств «третьего пути» было характерно введение рыночной капитализированной экономики: восстановление частной собственности, свободная торговля продуктами питания и промышленными изделиями, поддержка фермерского хозяйства и неудачные попытки установить «законность», т. к. принимаемые нормативные акты были направлены на укрепление соответствующих режимов, а не защиту прав человека. Судебные учреждения руководствовались в значительной мере правовыми актами, принятыми Временным правительство в марте — октябре 1917 г., распространенным стало учреждение военно-полевых судов с их ускоренным производством, часто непрофессиональным составом и жестокостью приговоров. Мало было профессиональных юристов и в следственных комиссиях, арестовывающих тогда по стандартному обвинению «в большевизме». Весьма политизированной была и деятельность прокуратуры. Работа милиции (недостаточное финансирование, текучесть кадров, предпочтение при принятии на работу бывших полицейских и т. д.) была малоэффективной.

Важную, если не решающую роль в установлении власти Самарского Комуча и Временного областного правительства Урала сыграли чехословацкие легионеры, среди которых было значительное число социал-демократов. Легионеры — это бывшие военнопленные австро-венгерской армии, в годы Первой мировой войны сдавшиеся русским войскам и вооруженные для участия в боевых действиях на их стороне. Как-то идеализировать их действия невозможно: они расстреливали и грабили тех, кого считали нужным, реквизировали военное и гражданское имущество и при первой возможности перевезли в Прагу захваченную в казанском банке часть российского золотого запаса.

Одним из проявлений «третьей силы» стало антибольшевистское восстание рабочих в Ижевске в августе 1918 г. В советской историографии, когда в рабочих видели опору и проводников большевистской политики, об этом предпочитали умалчивать либо обвинять во всем эсеров и анархистов. Исследователи (П. Н. Дмитриев, Д. О. Чураков) отмечают, что, несмотря на призывы руководства восстанием к установлению власти Учредительного собрания, призывам: «Власть советам, а не партиям», — первым действием было преследование большевиков и им сочувствующих, в тюрьмы было брошено более 3 тысяч человек, расстреляно не менее тысячи. Деятельность Прикамского Комуча мало чем отличалась от подобного же учреждения в Самаре. В этой связи трудно не согласиться с выводом Д. О. Чуракова о том, что «опыт правления в Ижевске „третьей силы“ показал, что демократическая власть в тех условиях была реальна только в виде „демократической диктатуры“, которая по своим методам и средствам осуществления политики мало чем отличалась от большевистской и от военной диктатуры… Гражданская война навязывала свои законы; оказалось, что у баррикады может быть только две стороны, а стоящие посередине оказываются под перекрестным огнем».

В конце 1918 г. судьба социалистических (как правило, эсеровских) правительств сложилась трагично. Можно только дивиться российскому феномену: всего лишь год понадобился для того, чтобы социальная психология самых различных слоев населения изменилась. Теперь защищать идею передачи власти Учредительному собранию, где еще недавно социалисты обладали непререкаемым большинством, мало кто хотел. Причин тому множество. Среда них и та жестокость, беспощадность, с которой действовали те, кто ранее призывал к национальному согласию и тут же в своих поступках расходился между словом и делом. «Революционное самосознание», иными словами беззаконие, правило бал в стране, и жертвами его вседозволенности в известной степени стали Николай II и многие Романовы, Урицкий и Канегиссер, Ленин и Каплан, десятки тысяч еще погибших и пострадавших в смертельной, опаленной ненавистью, слепой и яростной схватке гражданской войны. Это в те годы начал властвовать «террор среды», когда симметрия действий сторон становится неминуемо схожей. Судьба самих эсеровских «правителей» тогда сложилась по-разному: одни перешли на сторону большевиков, другие — к белому движению, третьи эмигрировали. Военнослужащие в большинстве ушли к Колчаку, а прикамская народная армия стала основой наиболее боеспособной рабочей дивизии в его армии.

Репрессии по-генеральски. Адмирал А. В. Колчак и генерал А. И. Деникин

Это были наиболее крупные военачальники и политические руководители антибольшевистских сил России. Им удалось собрать тогда под свое начало значительные воинские контингенты, управлять большими территориями.

Александр Васильевич Колчак (1874–1920) — морской офицер, полярный исследователь, участник обороны Порт-Артура, один из лучших в мире специалистов по минированию морей, командующий Черноморским флотом в 1917-м, награжденный за храбрость многими орденами Российской империи. В ноябре 1918-го, по рекомендации и не без давления сторонников военной диктатуры и союзников, стал всероссийским верховным правителем.

На допросе в Иркутской ЧК в январе 1920 г. Колчак сказал, что до революции 1917 г. считал себя монархистом, потом признал Временное правительство и полагал, что в России должен установиться республиканский образ правления, встречался с Г. В. Плехановым, дабы уяснить ситуацию. Придя к власти, Колчак заявил о создании внепартийного правительства, ставящего главной целью искоренение большевистского режима. В 1918 г. Колчаку было 44 года. Барон А. Будберг, начальник снабжения при ставке Колчака, позже военный министр в его правительстве, записал в апреле 1919 г. о встрече с ним: «Эти плотно сжатые губы с опустившимися углами и двумя глубокими складками, бледное исхудавшее лицо и остро блестящие глаза — характерны для Колчака сибирского периода»310Допрос Колчака. М., 1925. С. 42, 45, 59. Будберг А. Колчаковская эпопея. Дневник. // Архив русской революции. Берлин. 1924. T. XIV. С. 270. Колчак заявил, придя к власти: «…Я не пойду по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру». Цит. по: Дроков С. В. А. В. Колчак. // Вопросы истории. 1991. № 1. С. 60..

Режим колчаковщины в исторической литературе характеризовался разноречиво. В советской историографии подчеркивалось и пропагандировалось высказывание Ленина: «Колчак — это представитель диктатуры самой эксплуататорской, хищнической диктатуры помещиков и капиталистов, хуже царской»311Ленин В. И. ПСС. Т. 39. С. 397.. Поэтому в трудах многих советских историков Колчак — реакционер и скрытый монархист, так как он и его правительство «последовательно и неотвратимо шли по пути реставрации режима, сокрушенного еще в феврале 1917 г.»312См.: Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. М., 1957. С. 40; Иоффе Г. З. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977. С. 181; он же. Колчаковская авантюра и ее крах. М., 1983. С. 179..

В эмигрантской и зарубежной советологической литературе режим и действия Колчака явно романтизированы. С. П. Мельгунов видел в трагедии Колчака не только его личную драму крушения надежд и разбитых иллюзий, но и трагедию страны, время возрождения которой «еще не пришло». Он полагал, что смерть Колчака знаменовала собой конец организованной в государственном масштабе антибольшевистской борьбы в Сибири313Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Белград, 1930. Ч. II. С. 238; Белград, 1931. С. 179.. «Страдальцем» за Россию называют Колчака многие советологи. Р. Пайпс пишет о Колчаке так: «…его политическая и социальная ориентация была глубоко либеральной. Колчак давал торжественные обязательства уважать волю русского народа, выраженную путем свободных выборов. Он также проводил прогрессивную социальную политику и пользовался прочной поддержкой крестьян и рабочих»314Pipes R. Strive-Liberal оп the Right. Cambridge, 1980. P. 276; а также см.: Fleming P. The Pate of Admiral Kolchak. New-York, 1963. P. III; и др..

Среди советских историков и публицистов в последнее время появилась более либеральная оценка происшедшего и деятелей белого движения, стремление отойти от очернения деятельности белых, не полагать, что все они стремились лишь к реставрации дореволюционной России. Авторы увидели в белых режимах альтернативу пути, проложенному большевиками. А в Колчаке — бессребреника, не имевшего никаких личных богатств, гордость российского флота, человека, один год участия которого в антисоветской борьбе, по мнению советских историков, перечеркнул все его предыдущие заслуги. Несмотря на стремление отдельных историков отметить определенный «демократизм» колчаковского правительства на отдельных этапах его правления, они единодушны в оценке идентичности карательных процессов, террора, проводимого как красными, так и белыми. В апреле 2002 г. в здании Морского корпуса в С.-Петербурге была открыта мемориальная доска в честь его выпускника — Колчака. Однако в ноябре 2001 г. Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации Колчака, т. к. он «не остановил террор в отношении гражданского населения, проводимого его контрразведкой»315Дроков С. В. А. В. Колчак. // Вопросы истории. 1991. № 1. С. 63; Кларов Ю. Допрос в Иркутске. / Арестант пятой камеры. М., 1990; Колчак Александр Васильевич — последние годы жизни. Барнаул, 1991; Трукан Г. А. Верховный правитель России. // Отечественная история. 1999. № 6. С. 27–47; Зырянов П. Н. Молодые годы А В. Колчака. // Вопросы истории. 2002. № 6. С. 119–133; // Известия. 2001. 27 ноября; 2002. 18 апреля; Ожиганов А. Л. Отечественная историография колчаковского режима (ноябрь 1918 — январь 1920 г.). Автореф. дисс. канд. ист. наук. Екатеринбург, 2003; и др..

Примерно таковы же оценки в советской и зарубежной историографии роли генерала Деникина и созданного им режима на обширной территории юга России в 1919 г.

Антон Иванович Деникин (1872–1947) из офицерской семьи, окончил Академию Генштаба, участник Первой мировой войны, в 1917 г. — командующий войсками Западного и Юго-Западного фронтов, генерал-лейтенант. С января 1919 г. — главнокомандующий вооруженными силами юга России. Режим, установленный им на Северном Кавказе, Дону, Украине, части России, характеризуется в советской энциклопедии о гражданской войне как «военная диктатура буржуазно-помещичьей контрреволюции»316Гражданская война и военная интервенция. Энциклопедия. М., 1983. С. 183; см. также: Алексашенко А. П. Крах деникинщины. М., 1966. С. 52, 62.. Сам Деникин называл проводимую им политику тактикой «непредрешенства», которое, по его мысли, должно было объединить все антибольшевистские силы. Такая позиция, писал он, давала «возможность сохранять плохой мир и идти одной дорогой, хотя и вперебой, подозрительно оглядываясь друг на друга, враждуя и тая в сердце — одни республику, другие — монархию»317Деникин А. И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. 4. С. 201. «Лично для меня было и осталось непререкаемым одно весьма важное положение, вытекающее из психологии октябрьского переворота, — писал он. — Если бы в этот трагический момент нашей истории не нашлось среди русского народа людей, готовых восстать против безумия и преступления большевистской власти и принести свою кровь и жизнь за разрушаемую родину, — это был бы не народ, а навоз для удобрения беспредельных полей старого континента, обреченный на колонизацию пришельцев с Запада и Востока… К счастью, мы принадлежим к замученному, но великому русскому народу». Деникин А. И. Очерки русской смуты. Париж, 1923. Т. 2. С. 199. Для Деникина главным была Россия, ее народ. Революцию и большевиков он считал явлением преходящим..

В 20-е годы советские историки писали о Деникине несколько по-иному, характеризуя его как политика, который стремился найти «какую-то среднюю линию между крайней реакцией и „либерализмом“, и по своим взглядам „приближался к правому октябризму“». Позднее его режим стал рассматриваться более прямолинейно: правление Деникина было неограниченной диктатурой318Кин Д. Деникинщина. Л., 1926. С. 52; Федюк В. П. Деникинская диктатура и ее крах. Ярославль, 1990. С. 20.. Первая публикация «Очерков русской смуты» на родине Деникина319Начало публикаций см.: Вопросы истории. 1990. № 3; Октябрь, 1990. № 10; а также: Пометки В. И. Ленина на книге А И. Деникина. // Вопросы истории КПСС. 1989. № 5. С. 12.вызвала новые оценки как его труда, так и военно-политической деятельности. Л. М. Спирин в предисловии к одному из журнальных изданий «Очерков» назвал Деникина дворянином с «полукадетским, полумонархическим настроем», человеком, преданным России. Анализируя труд Деникина, Спирин резюмировал, что он проводил политику, ставящую конечной целью свержение большевистского господства при помощи армии, «диктатуры в лице главнокомандующего», восстановление сил «государственного и социального мира», создание условий «для строительства земли соборной волею народа», «установление порядка», «защиту веры», создание общества, в котором не будет «никаких классовых привилегий, а произойдет „единение с народом“»320Октябрь. 1990. № 10. С. 51–56. Д. В. Лехович сравнивал Деникина с Дон Кихотом, потому что «высокие принципы чести и совести мешали Деникину найти правильные решения». Лехович Д. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М., 1992. С. 229. См. также: Деникин А. И. Путь русского офицера. Нью-Йорк, 1953. 14 марта 2002 г. «Независимая газета» заявила о возможном перенесении праха генералов Деникина и Врангеля на одно из московских кладбищ..

Колчак и Деникин — профессиональные военные, по-своему любившие страну и готовые ей служить так, как они представляли ее настоящее и будущее. Почему же опыт их режимов оказался, особенно для крестьян, столь тяжел, что они восставали массами, причем в Сибири, где не было помещиков и их возвращение крестьянам не грозило? Ныне известно, что примерно из 400 тысяч красных, действовавших в тылу белых во время гражданской войны, 150 тыс. приходилось на Сибирь и среди них было около 4–5 % тех, кого тогда называли зажиточными, или кулаками321Журов Ю. В. Гражданская война в сибирской деревне. Красноярск, 1986. С. 96, 109.. В этом плане проигрыш белых на «внутреннем фронте» был очевиден. И белые, и красные в то время синхронно строили похожие государственные образования, где осуществление заданной идеи превалировало над ценностью человеческой жизни, несмотря на многие декларативные заявления властей.

Г. К. Гинс, управляющий делами колчаковского правительства, в 1921 г. в Харбине опубликовал книгу «Сибирь, союзники и Колчак». Он свидетельствовал о том, что адмирал ненавидел «керенщину» и из ненависти к ней «допустил противоположную крайность: излишнюю „военщину“, что Колчак не раз говорил ему о том, что „гражданская война должна быть беспощадной“». Гинс привел в качестве доказательства бесчинств военных властей докладную записку начальника Уральского края инженера Постникова, ушедшего в отставку в апреле 1919 г. Постников отказался исполнять свои обязанности и перечислил 13 пунктов, почему он это сделал. Инженер писал: «Руководить краем голодным, удерживаемым в скрытом спокойствии штыками, не могу… Диктатура военной власти… незакономерность действий, расправа без суда, порка даже женщин, смерть арестованных „при побеге“, аресты по доносам, предание гражданских дел военным властям, преследование по кляузам… — начальник края может только быть свидетелем происходящего. Мне не известно еще ни одного случая привлечения к ответственности военного, виновного в перечисленном, а гражданских сажают в тюрьму по одному наговору». Постников рисовал тяжелую картину: «В губерниях тиф, особенно в Ирбите. Там ужасы в лагерях красноармейцев: умерло за неделю 178 из 1600… По-видимому, они все обречены на вымирание»322Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Харбин, 1921. Ч. 1.С. 4; Т. 2. С. 137–139..

На допросе Колчак от всего, связанного с белым террором, отказывался, ссылался на незнание. Он «первый раз» слышал, что в омской контрразведке одного из коммунистов жестоко пытали, вытягивали на дыбе и т. д., требуя признания в том, что он является членом комитета партии; не знал, что расстреливали заложников за убийство кого-либо из чинов, что сжигались деревни при обнаружении у крестьян оружия. Он допускал лишь отдельные случаи. Ему говорили о том, что в одной деревне у крестьян отрезали носы и уши. Колчак признал, что это возможно, «это обычно на войне и в борьбе так делается»323Допрос Колчака. С. 210, 211, 212, 213..

«Развесив на воротах Кустаная несколько сот человек, постреляв немного, мы перекинулись в деревню… — повествовал командир драгунского эскадрона, корпуса Каппеля штаб-ротмистр Фролов, — деревни Жаровка и Каргалинск были разделаны под орех, где за сочувствие большевизму пришлось расстрелять всех мужиков от 18-ти до 55-летнего возраста, после чего пустить „петуха“. Убедившись, что от Каргалинска осталось пепелище, мы пошли в церковь… Был страстной четверг. На второй день Пасхи эскадрон ротмистра Касимова вступил в богатое село Боровое. На улицах чувствовалось праздничное настроение. Мужики вывесили белые флаги и вышли с хлебом и солью. Запоров несколько баб, расстреляв по доносу два-три десятка мужиков, Касимов собирался покинуть Боровое, но его „излишняя мягкость“ была исправлена адъютантами начальника отряда, поручиками Умовым и Зыбиным. По их приказу была открыта по селу ружейная стрельба и часть села предана огню… Эти два поручика прославились исключительной жестокостью, и их имена не скоро забудет Кустанайский уезд»324Солодовников Е. Сибирские авантюры и генерал Гайда. Из записок русского революционера. Прага, 1921. С. 12–13; В. Я. Зазубрин (1895–1938), участник гражданской войны в Сибири, автор книги «Два мира», писал об ужасах красного и белого террора и выделял два требования крестьян: «Бела власть! Грабеж! Убийство! Хуже старого режима! Где жить будем? Как жить? Уничтожать гадов!» и «Нам все равно, что красны, что белы, только бы жить дали». Зазубрин В. Два мира. Новосибирск, 1988. С. 170, 329, 331..

«Год тому назад, — записал в дневнике 4 августа 1919 г. Будберг, — население видело в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а ныне оно нас ненавидит так же, как ненавидело комиссаров, если не больше; и, что еще хуже ненависти, оно нам уже не верит, от нас не ждет ничего доброго… Мальчики думают, — продолжал он, — что если они убили и замучили несколько сотен и тысяч большевиков и замордовали некоторое количество комиссаров, то сделали этим великое дело, нанесли большевизму решительный удар и приблизили восстановление старого порядка вещей… Мальчики не понимают, что если они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают, то этим они насаждают такую ненависть к представляемой ими власти, что большевики могут только радоваться наличию столь старательных, ценных и благодетельных для них сотрудников»325Будберг А. Дневник белогвардейца. Л., 1929. С. 11, 191.. Жизнь не удалась, идеалы порушены, делал вывод Будберг; так жить нельзя, такую власть надо свергать, с насилиями, издевательствами, унижением следует бороться.

В последнее время вновь стали писать об Ижевской дивизии Колчака326См.: Урал и Прикамье. Документы и материалы. Ноябрь 1917 — январь 1919 г. Париж, 1982; Кобзев И. С красным флагом против красных // Огонек. 1990. № 30; и др. Высококвалифицированные ижевские рабочие были спровоцированы на антибольшевистское выступление насильственными мобилизациями и поборами властей. В августе 1918 г. они создали прикамскую народную армию, а затем ушли к Колчаку. Они были за Советы, но против большевистского диктата. Вначале это была бригада, а с августа 1919 г. — дивизия, примерно 40–50 тысяч бойцов. Возвратившиеся в Ижевск были расстреляны в 1937 году., основной контингент которой составляли рабочие. Эта дивизия была одной из наиболее боеспособных, и ей было позволено воевать под красным стягом и «Варшавянку». Именно их приказывал Троцкий уничтожить всех без разбора: ведь с точки зрения большевиков это выглядело «нелепо» — рабочая дивизия воюет против власти партии пролетариата. Вместо осуждения советскими историками действий ижевских рабочих, вставших в ряды армии Колчака327Cм.: Кучкин А. К истории ижевского восстания. // Пролетарская революция. 1929. № 6; Mаксимов В. В. Кулацкая контрреволюция и ижевское восстание. Ижевск, 1933; Куликов К. И. Руководители ижевского восстания / Гражданская война в Удмуртии. 1918–1919 гг. Ижевск, 1988. С. 137., в исторической литературе ныне появились нотки сочувствия им. Попытаемся лишь кратко ответить на один вопрос: участвовала ли эта дивизия в карательных акциях, была ли она в силу «своего классового сознания» более лояльна к населению, чем другие колчаковцы? Об этом можно судить по следующему эпизоду. В ночь с 1 на 2 июля 1919 г. партизаны напали на караул дивизии у железнодорожного моста, ранив двух солдат. Командир ижевской дивизии генерал В. М. Молчанов (1886–1975) приказал: «При нападении на караулы и порчи ж. д. производить круговые аресты всего мужского населения в возрасте от 17 лет. При задержке в выдаче злоумышленников расстреливать всех без пощады как сообщников-укрывателей… Немедленно открыть огонь из всех орудий и уничтожить барачную часть селения как возмездие за нападение в ночь на 2 июля на караул неизвестных лиц, скрывшихся в барачной части». Огонь из пушек ижевцы открыли, погибли жившие в бараках рабочие семьи Кусинского завода. Недаром ижевцев называли варнаками (каторжниками, разбойниками).

Установившаяся система разнузданного террора была одним из характернейших признаков и основ военных диктатур. Классовое происхождение исполнителей значения не имело. Частных примеров беспощадности или, наоборот, какого-либо милосердия можно привести множество.

«Расстрел» было одним из самых популярных слов в лексике гражданской войны. Это слово увековечил генерал Корнилов, летом 1917 года введший смертную казнь и военно-полевые суды на фронте, им пользовались как талисманом многие генералы, устанавливая дисциплину во вверенных частях или грабя население. К нему не раз патетически обращался Троцкий, полагая, что без репрессий армии создать невозможно…

И ленинский Совнарком, и колчаковское правительство вначале объявили себя временными до решения Учредительного собрания, а затем быстро узурпировали исполнительные и законодательные функции. Те и другие претендовали на то, чтобы стать всероссийскими и объединить своих сторонников. Разница в проведении карательной политики состояла в провозглашении большевиками «революционного правосознания», а колчаковцами — «правового строя». Но, пожалуй, в признании произвола и отказе от правовой юриспруденции большевики были более откровенны и не маскировали свои действия. И красные, и белые при формировании и деятельности карательных органов использовали опыт царской полиции, охранки и жандармерии с той лишь разницей, что первые отказались от услуг бывших полицейских и судили их, вторые — привлекали на службу. Хотя из-за небольшой зарплаты (милиционер получал 425 р., машинистка в колчаковском департаменте — 675 р.), опасной службы бывшие полицейские в милицию верховного правителя не рвались. В обзоре о деятельности министерства внутренних дел правительства В. Н. Пепеляева (октябрь 1919 г.) отмечалось, что лица, обладающие полицейским стажем, «в большинстве случаев избегают службы в милиции, т. к. она в настоящее время чрезвычайно опасна и не представляет тех материальных выгод, которые можно получить даже при самом примитивном труде»328ГАРФ, ф. 147, оп. 8, д. 37, л. 6..

Через две недели после прихода к власти Колчак 3 декабря 1918 г. подписал постановление о широком введении смертной казни. Расстрел или повешение объявлялись за «посягательство на жизнь, здоровье, свободу или вообще неприкосновенность верховного правителя или за насильственное лишение его или совета министров власти», за «посягательство на низвержение или изменение ныне существующего государственного строя». Виновный в оскорблении верховного правителя на словах, в письме или в печати наказывался заключением в тюрьму329Гражданская война на Южном Урале. 1918–1919. Сборник документов и материалов. Челябинск, 1962. С. 168–169. См. также: Нарский И. В. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917–1922 гг. М., 2001..

Через несколько дней после ноябрьского переворота был образован совет верховного правителя, в котором пост министра внутренних дел занял кадет А. Н. Гаттенбергер. На его предложение однопартийцу В. Н. Пепеляеву (1884–1920) избрать себе место службы тот избрал департамент милиции и государственной охраны. Его характеризовала «слепая ненависть к большевикам… С этой ненавистью могло только соперничать его презрение к массам, которыми он считал возможным легко распоряжаться при помощи насилия». В начале 1919 г. Пепеляев стал министром внутренних дел. При нем стали формироваться при МВД отряды особого назначения в каждой губернии до 1200 человек, была оформлена государственная охрана для предупреждения и пресечения государственных преступлений. Министр ликвидировал в Сибири все организации национального самоуправления, предлагая желающих этим заниматься — выпороть330См.: Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917–1920 гг.). М., 1982. С. 208, 215..

Командующие армиями, командиры отдельных отрядов, губернаторы часто действовали самостоятельно. 5 апреля 1919 г. командующий западной армией генерал М. В. Ханжин (1871–1961) приказал всем крестьянам сдать оружие, в противном случае виновные будут расстреляны, а их имущество и дома сожжены; 22 апреля 1919 г. комендант Кустаная предлагал до смерти пороть женщин, укрывавших большевиков. Управляющий Енисейской губернии Троицкий в марте 1919 г. предлагал ужесточить карательную практику, не соблюдать законы, руководствоваться целесообразностью. В июле 1919 г. управляющему особым отделом департамента милиции были представлены списки советских работников Симбирска (53 чел.), подлежащих в случае занятия города расстрелу. Симбирск колчаковцы захватить не сумели, а в Бугульме — из арестованных 54 человек расстреляли более половины331Гражданская война на Южном Урале. С. 171, 172; ГАРФ, ф. 147, оп. 8, д. 2 «д», л. 17–18.; оп. 10, д. 20, л. 198, 201.. Беспредел по отношению к населению усиливался действиями отрядов, не контролируемых правительством, негласно поощрявшим их карательные функции. На допросе Колчак рассказывал, что стихийно создаваемые военные отряды присваивали себе функции полиции и сами создавали контрразведку. Тогда «самочинные аресты и убийства становились обычным явлением». У Колчака сложилось впечатление, что такая контрразведка «создавалась по образцу тех, которые существовали в Сибири при советской власти». Для борьбы с беззаконием сибирская власть «по революционной традиции» назначала комиссаров-уполномоченных при командующих фронтами. Но они были бессильны перед такими самовластными генералами, как Р. Гайда (1892–1948), производивший массовые расстрелы военнопленных. Или генерал С. Н. Розанов (1869–1937). О нем колчаковский министр Сукин писал: «Осуществляя свои карательные задачи, Розанов действовал террором, обнаружив чрезвычайную личную жестокость… расстрелы и казни были беспощадны. Вдоль сибирской магистрали в тех местах, где мятежники своими нападениями прерывали полотно железной дороги, он для вразумления развешивал по телеграфным столбам трупы казненных зачинщиков. Проходящие экспрессы наблюдали эту картину, к которой все относились с философским безразличием. Целые деревни сжигались до основания»332См.: Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Белград, 1930. Ч. 1. С. 76–82; Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. М., 1957. С. 38..

В середине 1919 г. в армиях Колчака были созданы осведомительные органы с задачей содействовать «подъему духа» войск и населения, непримиримому отношению к большевикам. По мере военных неудач колчаковские генералы становились все более жестокими. 12 октября 1919 г. генерал К. В. Сахаров (1881–1941), командующий Западной армией, издал приказ, требовавший расстрела каждого десятого заложника или жителя, а в случае массового вооруженного выступления против армии — расстрела всех жителей и сожжения селения дотла333См.: Партия в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918–1920). Документы и материалы. M., 1962. С. 357. К. В. Сахаров (1881–1941), генерал, участник мировой и гражданской войн, эмигрировал в Германию, автор нескольких работ, в том числе «Белая Сибирь» (Мюнхен, 1923). Полагал, что белое движение в России являлось прообразом германского фашизма. Он писал: «Белое движение в самой сущности своей являлось первым проявлением фашизма… Белое движение было даже не предтечей фашизма, а чистым проявлением его». Сахаров К. В. Белая Сибирь. С. 314. Судя по приказам Сахарова в 1919 г., его роднили с фашизмом беспощадность к людям, презрение к «недочеловекам» по его мнению. В 1938 г. Сахаров выпустил в Германии книгу, полную ненависти к чехословацким легионерам («каины славянства»), Sakharow K. Die tschechoslowakischen legioner in Sibiren. Berlin, 1938.. Колчаковские осведомители-пропагандисты преподносили акты репрессий как меры, необходимые для установления «законности и порядка». На деле это было оправдание того же произвола и беззаконности властей, того же, что делали и красные. Режим террора вызывал ответные действия крестьян, становившихся партизанами, дестабилизировал режим.

Воспоминания участников и очевидцев гражданской войны в Сибири свидетельствовали о преступной террористической деятельности многих колчаковских генералов, особенно атаманов Г. М. Семенова и И. М. Калмыкова. Американский генерал В. Грэвс вспоминал: «Солдаты Семенова и Калмыкова, находясь под защитой японских войск, наводняли страну подобно диким животным, убивали и грабили народ, тогда как японцы при желании могли бы в любой момент прекратить эти убийства. Если в то время спрашивали, к чему были все эти жестокие убийства, то обычно получали в ответ, что убитые были большевиками, и такое объяснение, очевидно, всех удовлетворяло. События в Восточной Сибири обычно представлялись в самых мрачных красках и жизнь человеческая там не стоила ни гроша.

В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, если скажу, что в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами». Грэвс сомневался в том, чтобы можно было указать за последнее пятидесятилетие какую-либо страну в мире, где убийство могло бы совершаться с такой легкостью и с наименьшей боязнью ответственности, как в Сибири во время правления адмирала Колчака. Заключая свои воспоминания, Грэвс отмечал, что интервенты и белогвардейцы были обречены на поражение, так как «количество большевиков в Сибири ко времени Колчака увеличилось во много раз в сравнении с количеством их к моменту нашего прихода»334Грэвс В. Американская авантюра в Сибири. 1918–1920. М., 1932. С. 80, 175, 237. О белом терроре говорил во время слушаний комиссии американского сенатора Овермэна 22 февраля 1919 г. сочувствующий большевикам журналист Альберт Рис Вильямс: «Белый террор — это тот, который существует в местах, где советская власть свергнута. Вспомните рассказ м-ра Аккермана в „Нью-Йорк таймсе“. В одной из своих корреспонденции он приводит эпизод, когда поезд, отошедший с Урала с 2100 пленными большевиками, прибыл в Николаевск с 1300. Он спросил, что стало с остальными, и узнал, что в поезде отсутствовали какие бы то ни было гигиенические условия, а также продовольствие, и эти люди либо умерли от голода, либо покончили с собою, либо были убиты при попытке к бегству. Он сообщил, что пленные умирали на руках работников американского Красного Креста, когда последние снимали их с поезда. Это преступление, как и многие другие, лежит на совести врагов советской власти. Тот же корреспондент Аккерман рассказывал, что Калмыкову было разрешено идти впереди наступающих союзников, причем он действовал с такой беспощадной жестокостью, что люди не осмеливались даже убирать трупы расстрелянных им жертв. Трупы оставались лежать на улицах, покинутые на съедение собакам. В Хабаровске 16 советских учителей, которые преподавали детям по новому методу… были скошены пулеметами, и кровь учителей обагрила цветочные грядки, которые они сделали со своими учениками… Я знаю, что мы живем в очень неспокойное время. Но призовите на суд истории с одной стороны большевиков, обвиняемых в красном терроре, а с другой стороны — белогвардейцев и черносотенцев, обвиняемых в белом терроре, и предложите им поднять руки, мозолистые и загрубелые от работы руки крестьян и рабочих будут сиять белизной по сравнению с обагренными кровью руками этих привилегированных леди и джентльменов». Октябрьская революция перед судом американских сенаторов. M. -Л., 1927. С. 111–112. Калмыков И. М. (? —1920), в 1919 г. — начальник Уссурийской отдельной бригады..

В воспоминаниях тех, кто пережил годы гражданской войны, особенно недобрую память оставили отряды разных атаманов, предпочитавших действовать от имени регулярных армий. На Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке это были Б. В. Анненков (1890–1927), в конце 1919 г. командующий отдельной семиреченской армией Колчака; А. И. Дутов (1879–1921), командующий оренбургской армией; Г. М. Семенов (1890–1946), в конце 1919 г. — главком всех тыловых войск армии Колчака; и другие, более мелкие атаманы, несмотря на дарованные им Колчаком генеральские звания: И. М. Калмыков (?—1920), И. Н. Красильников(1880—?).

Следственное дело № 37751 против атамана Бориса Анненкова чекисты начали в мае 1926 года. Ему было в то время 36 лет. О себе говорил, что из дворян, окончил Одесский кадетский корпус и Московское Александровское военное училище. Октябрьскую революцию не признал, казачий сотник на фронте, решил не выполнять советского декрета о демобилизации и во главе «партизанского» отряда в 1918-м появился в Омске. В армии Колчака командовал бригадой, стал генерал-майором. После разгрома семиреченской армии с 4 тысячами бойцов ушел в Китай.

В четырехтомном следственном деле, обвиняющем Анненкова и его бывшего начальника штаба Н. А. Денисова, хранятся тысячи показаний разграбленных крестьян, родственников погибших от рук бандитов, действовавших под девизом: «Нам нет никаких запрещений! С нами бог и атаман Анненков, руби направо и налево!»

В обвинительном заключении рассказывалось о множестве фактов бесчинств Анненкова и его банды. В начале сентября 1918 г. крестьяне Славгородского уезда очистили город от стражников сибирских областников. На усмирение были посланы «гусары» Анненкова. 11 сентября в городе началась расправа: в этот день было замучено и убито до 500 человек. Надежды делегатов крестьянского съезда на то, что «никто не посмеет тронуть народных избранников, не оправдались. Всех арестованных делегатов крестьянского съезда (87 человек) Анненков приказал изрубить на площади против народного дома и закопать здесь же в яму». Деревня Черный Дол, где находился штаб восставших, была сожжена дотла. Крестьян, их жен и детей расстреливали, били и вешали на столбах. Молодых девушек из города и ближайших деревень приводили к стоявшему на станции Славгорода поезду Анненкова, насиловали, потом выводили из вагонов и расстреливали. Участник Славгородского крестьянского выступления Блохин свидетельствовал: казнили анненковцы жутко — вырывали глаза, языки, снимали полосы на спине, живых закапывали в землю, привязывали к конским хвостам. В Семипалатинске атаман грозил расстрелять каждого пятого, если ему не выплатят контрибуцию.

Судили Анненкова и Денисова в Семипалатинске, там же по приговору суда и расстреляли 12 августа 1927 г.335ЦА ФСБ РФ, д. 37751. В 4 томах. Анненков и Денисов в конце 1925 г. были выданы ГПУ прокоммунистически настроенными китайцами. Среди документов, подписанных атаманом Анненковым в 1919 г., есть и обличающие его звериный антисемитизм. // Военно-исторический журнал. 1991. № 3. С. 72.

Оренбургский казачий атаман Дутов был полковником, участником Первой мировой войны. Он поддержал самарский Комуч. Но его репрессивные приказы не отличались мягкостью. 4 августа 1918 г. он установил смертную казнь за малейшее сопротивление властям и даже за уклонение от воинской службы. 3 апреля 1919 г., уже командуя отдельной оренбургской армией, Дутов приказал решительно расстреливать и брать заложников за малейшую неблагонадежность336Гражданская война в Оренбуржье (1917–1919 гг.). Документы и материалы. Оренбург, 1958. С. 153–154, 164.. Дутов получил от комучевцев чрезвычайные полномочия для наведения «порядка» в крае, еще до прихода к власти Колчака. Он сразу же признал верховное командование адмирала и подчинил ему свое войско, свою волю и исполнение приказов.

Атамана Семенова судили в 1946 г. Он был арестован сотрудниками контрразведки «Смерш» в Мукдене 26 августа 1945 г., когда в город вошли советские войска. На первом же допросе Григорий Семенов заявил, что он казак, 1890 года рождения, есаул в царской и генерал-лейтенант в колчаковской армии, с января 1920 г. — Главнокомандующий вооруженными силами Восточной Сибири, что он всю свою сознательную жизнь был противником советской власти.

Еще осенью 1917 г. он хотел в Петрограде при помощи двух юнкерских училищ арестовать Ленина, руководство Петроградского Совета и обезглавить революционное движение. Он встретился с М. А. Муравьевым, начальником обороны Петрограда, командующим войсками, участвующими в подавлении мятежа Керенского — Краснова, и предложил ему ротой юнкеров занять здание Таврического дворца, арестовать всех членов Совета и немедленно их расстрелять, чтобы поставить гарнизон города перед свершившимся фактом. Но Муравьеву, писал позже Семенов, «не хватило решительности, чтобы сыграть роль российского Бонапарта, к которой он себя безусловно готовил с самого начала революции»337Семенов Г. О себе. Воспоминания, мысли, выводы. Харбин, 1938. С. 49–50. М. А. Муравьев (1880–1918), подполковник старой армии, в июне — начале июля 1918 г. — командующий Восточным фронтом Советской республики, 10 июля поднял мятеж, 11 июля убит чекистами во время перестрелки..

Семенов признавал, что в годы гражданской войны вел беспощадную борьбу против большевиков и всех, кто им сочувствовал. «Я посылал в районы Забайкалья карательные отряды для расправы с населением, поддерживавшим большевиков, и уничтожал партизан», — говорил он. Семенов сообщил о многочисленных случаях расстрелов тех, кто был за Советы. На допросе 13 августа 1945 г. сподвижник Семенова, бывший генерал-майор Л. Ф. Власьевский, говорил: «Белоказачьи формирования атамана Семенова приносили много несчастий населению. Они расстреливали заподозренных в чем-либо лиц, жгли деревни, грабили жителей, которые были замечены в каких-либо действиях или даже нелояльном отношении к войскам Семенова. Особенно отличились в этом дивизии барона Унгерна и генерала Тирбаха, имевшие свои контрразведывательные службы. Но наибольшие зверства все же чинили карательные отряды войсковых старшин Казанова и Фильшина, сотника Чистохина и другие, которые подчинялись штабу Семенова». В одном из писем бывших сибирских партизан, поступивших в адрес суда над Семеновым, отмечалось: «Мы вспоминаем кошмарный разгул белогвардейско-семеновских и интервентских банд, организованные ими читинские, маковеевские, даурские застенки, где погибли от рук этих палачей без суда и следствия тысячи наших лучших людей. Не можем также забыть Татарскую падь, куда привозили целыми эшелонами смертников из числа красногвардейцев и красных партизан, расстреливали их из пулеметов, а случайно оставшихся в живых уничтожали самым зверским способом». Бывшие партизаны требовали от суда самого сурового приговора для Семенова от имени «детей-сирот, отцов, матерей, жен, погибших от рук этих палачей».

На суде Семенов затруднился ответить на вопрос, где, когда и сколько было казнено по его распоряжению людей.

«Прокурор: Какие конкретные меры вы принимали против населения?

Семенов: Меры принудительного характера.

Прокурор: Расстрелы применялись?

Семенов: Применялись.

Прокурор: Вешали?

Семенов: Расстреливали.

Прокурор: Много расстреливали?

Семенов: Я не могу сейчас сказать, какое количество было расстреляно, так как непосредственно не всегда присутствовал при казнях.

Прокурор: Много или мало?

Семенов: Да, много.

Прокурор: А другие формы репрессий вы применяли?

Семенов: Сжигали деревни, если население оказывало нам сопротивление».

Выяснилось, что Семенов лично визировал смертные приговоры и контролировал пытки в застенках, где были замучены до 6,5 тысячи человек. О расстрелах и пытках крестьян, пленных красноармейцев, большевиков и евреев рассказывали и бывшие партизаны, и сами семеновцы338См.: Даурец Н. П. Семеновские застенки (записки очевидца). Харбин, 1921; Зайцев Ф. В вагоне смерти (воспоминания спасшегося), Дальистпарт. Владивосток, 1924. Кн. 2; Борьба за власть Советов в Приморье (1917–1922). Владивосток, 1955; и др. Зайцев вспоминал (с. 26–30), как истязали, а затем убили Беренбаума (В. Нарриса), который 20 декабря 1918 г. пытался убить Семенова, бросив в театре в него гранату, и тот был ранен в ногу. Его пытал прапорщик Кобеляцкин: порол, скальпировал, голым бросил на мороз, потом добил. Тирбах А. И. (1890–1935) — в 1918–1920 гг. — начальник 1-й Маньчжурской дивизии; Р. Ф. Унгерн (1887–1921) — в 1918–1919 гг. командир Туземного (азиатского корпуса). О нем см.: Юзефович Л. Самодержец пустыни. М., 1993..

На допросе 16 августа 1946 г. Семенов заявил, что захватил в Чите в 1920-м два вагона с золотом на сумму 44 млн. рублей. Из них 22 млн. получили японцы, 11 млн. были израсходованы на нужды армии, часть захватили китайцы.

26–30 августа 1946 г. под председательством В. В. Ульриха судили Семенова и его сподвижников: А. П. Бакшеева — заместителя атамана, создателя карательных дружин в станицах; Л. Ф. Власьевского — начальника канцелярии, главу семеновской контрразведки; Б. Н. Шепунова — офицера-карателя; И. А. Михайлова — министра финансов в колчаковском правительстве; К. В. Родзаевского — руководителя российского фашистского союза; Н. А. Ухтомского — журналиста, восхвалявшего деятельность атамана; Л. П. Охотина — офицера-карателя. Суд приговорил Семенова к смертной казни через повешение; Родзаевского, Бакшеева, Власьевского, Шепунова и Михайлова — к расстрелу; Ухтомского и Охотина — к каторжным работам. Тогда же, 30 августа, приговор был приведен в исполнение339ЦА ФСК РФ, д. 18765. В 25 томах. См. также: Чистяков Н. Разгром семеновщины. / Неотвратимое возмездие. М., 1973; Чертков В. С нашим атаманом не приходится тужить. // Правда. 1990. 5 августа; и др..

Они были разными людьми, волею судьбы оказавшимися в одном приговорном списке. Сын народовольца Михайлов. «Советской власти я не сочувствовал, — говорил он на допросе, — считаю ее выразительницей интересов только одного рабочего класса, а не всех трудящихся». Князь Ухтомский, сын председателя симбирской земской управы, юрист и журналист. В эмиграции слушал лекции Булгакова и Бердяева, брал интервью у Керенского, князя Львова и др. И руководитель российского фашистского союза Родзаевский, призывавший к установлению «нового порядка» в России, уничтожению и депортации евреев и т. д. Семенов одно время его поддерживал и даже 23 марта 1933 г. направил Гитлеру письмо: «Я выражаю надежду, что недалек час, когда националисты Германии и России протянут друг другу руки… Я посылаю Вам и вашему правительству… мой сердечный поклон и наилучшие пожелания…» Потому попытки как-то реабилитировать Семенова, выставить его трагической фигурой российской истории340См.: Медведев В. Из жизни атамана // Комсомольская правда. 1991. 21 мая. 27 августа 1996 г. «Известия» опубликовали очерк о дочерях атамана Семенова, которые тогда жили в Новороссийске. Дети Семенова были репрессированы в 1948 г. В 1994 г. военная коллегия Верховного суда России отказала в полной реабилитации Г. И. Семенова.можно принять лишь в плане понимания самой гражданской войны как национальной трагедии. Семенов был одним из многих палачей своего народа, чьи карательные действия невозможно оправдать никакими «лучшими побуждениями». Он был жесток в проведении своих планов и навязывании силой казавшихся ему верными нравственных принципов и идеологии. «Мы дожидались Колчака как Христова дня, а дождались как самого хищного зверя», — писали пермские рабочие 15 ноября 1919 г. Колчак декларировал себя сторонником демократии. Но премьер его правительства П. В. Вологодский писал в дневнике, что тогда правили военные, которые «не считались с правительством и творили такое, что у нас волосы на голове становились дыбом». Действительно, распоряжение правительства Колчака разрешало военным самим выносить приговоры о смертной казни, что активизировало карателей. Это умножило внесудебные расправы, самосуды. Следствие, прокуратура и суды были слишком политизированны, чтобы выносить объективные решения341Неизвестная Россия. М., 1992. С. 238; Россия антибольшевистская. Из белогвардейских и эмигрантских архивов. М., 1995. С. 5. Трагична была судьба руководителей белого движения в Сибири. 21 января 1920 г. ЧК в Иркутске приступила к допросу Колчака. Судьба его была предрешена. Ленин телеграфировал заместителю председателя Реввоенсовета Республики Э. М. Склянскому: «Пошлите Смирнову (РВС-5) шифровку (шифром). Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснениями, что местные власти до нашего прихода поступили так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске… Беретесь ли сделать архинадежно?» Председатель Сибревкома И. Н. Смирнов телеграфировал Ленину и Троцкому: «Сегодня ночью дал по радио приказ иркутскому штабу коммунистов… чтобы Колчака в случае опасности вывезли на север от Иркутска, если не удастся спасти его от чехов, то расстрелять в тюрьме». И отдал приказ исполкому иркутского Совета: «Ввиду движения каппелевских отрядов на Иркутск и неустойчивого положения советской власти в Иркутске настоящим приказываю вам находящихся в заключении у вас адмирала Колчака, председателя Совета министров Пепеляева с получением сего немедленно расстрелять. Об исполнении доложить». Колчак и Пепеляев были расстреляны утром 7 февраля 1920 г. на берегу реки Ушаковки. Совершила это левоэсеровская дружина в присутствии чекиста Чудновского, члена ревкома Левенсона и коменданта Иркутска Бурсака. Трупы Колчака и Пепеляева было решено «отправить туда, где тысячами лежат ни в чем не повинные рабочие и крестьяне, замученные карательными отрядами», — в прорубь. Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. С. 173–175; Вопросы истории. 1991. № 1. С. 65; В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 329. Вещи Колчака были переданы чекисту С. Г. Уралову. Близкая Колчаку А. В. Книпер (Тимирева) (1893–1975) вспоминала: «Я была арестована в поезде адмирала Колчака и вместе с ним. Мне было тогда 26 лет, я любила его и была с ним близка и не могла оставить его в последние дни его жизни. Вот, в сущности, все. Я никогда не была политической фигурой, и ко мне лично никаких обвинений не предъявлялось». С 1920 г. Тимирева была в лагерях и тюрьмах. Ей разрешили вернуться в Москву только в 1960 году. // Минувшее. М., 1990. Т. 1. С. 99. Об отношениях Тимиревой и Колчака см.: «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…». М., 1997; Милая химера в адмиральской форме. Письма А. В. Тимиревой А. В. Колчаку. 18 июля 1916 года — 17–18 мая 1917 года. СПб., 2002. Незадолго до своего ареста, 4 января 1920 г., Колчак указом назвал Деникина «верховным правителем Российского государства» и передал власть на восточной окраине страны Г. М. Семенову. 5 января 1920 г. Колчак распустил свою охрану и перешел в поезд союзников, который охраняли чехословацкие легионеры. 15 января на станции Иннокентьевской (недалеко от Иркутска), Колчак и глава Омского правительства В. Н. Пепеляев были переданы сибирскому Политическому центру, который 21 января перевел арестованных в ведение Иркутского большевистского революционного комитета. Об ужасах бегства колчаковцев из Сибири сообщали очевидцы. Кроль Л. А. За три года. Владивосток, 1921. С. 180–181; Филантьев Д. В. Катастрофа белого движения в Сибири. 1918–1922. Впечатления очевидца. Paris, 1985. С. 51–65. Только в Казани в 1920 г. было расстреляно 9 бывших военнослужащих Колчака. // Архив Управления ФСБ по РТ, д. 4967, 374, 246 и др..

Репрессивная политика, проводимая правительством генерала Деникина, была однотипна с проводимой Колчаком и другими военными диктатурами. Полиция, на территории, подчиненной Деникину, именовалась государственной стражей. Ее численность достигала к сентябрю 1919 г. почти 78 тыс. человек342Кин Д. Деникинщина. Л., 1927. С. 80.. (Заметим, что в действующей армии Деникина тогда было около 110 тыс. штыков и сабель.) Деникин, как и Колчак, в своих книгах всячески отрицал свое участие в каких-либо репрессивных мерах. «Мы — и я, и военачальники, — писал он, — отдавали приказы о борьбе с насилиями, грабежами, обиранием пленных и т. д. Но эти законы и приказы встречали иной раз упорное сопротивление среды, не воспринявшей их духа, их вопиющей необходимости». Он обвинял контрразведку, покрывающую густой сетью территорию юга страны, в том, что она была «иногда очагами провокации и организованного грабежа»343См.: Деникин — Юденич — Врангель. М.-Л., 1927. С. 64–65..

Воспоминания и документы, опубликованные в 20-е годы бывшими соратниками Деникина и Врангеля, раскрывают неприглядную картину происшедшего.

Вначале подтверждение того, о чем писал Деникин. «Заняв Одессу, добровольцы прежде всего принялись за жестокую расправу с большевиками. Каждый офицер считал себя вправе арестовать кого хотел и расправляться с ним по своему усмотрению». Было много самозваных разведок, которые занимались вымогательством, мародерством, взятками и т. д. Это свидетельство одного из ее бывших начальников. Очевидец, новороссийский журналист, продолжает: то, что творилось в застенках контрразведки города, напоминало «самые мрачные времена Средневековья». Распоряжения Деникина не выполнялись. Жестокости были таковы, что даже фронтовики «краснели». «Помню, один офицер из отряда Шкуро, из так называемой „волчьей сотни“, отличавшейся чудовищной свирепостью, сообщал мне подробности победы над бандами Махно, захватившими, кажется, Мариуполь, даже поперхнулся, когда назвал цифру расстрелянных, безоружных уже противников: четыре тысячи!» Контрразведка развивала свою деятельность до безграничного, дикого произвола, говорили свидетели тех дней344Устинов С. M. Записки начальника контрразведки (1915–1920 гг.). Берлин, 1923. С. 125, 126; Виллиам Г. Белые. М., 1923. С. 67, 68; Арбатов З. Ю. Екатеринослав, 1917–1922 гт. // Архив русской революции. Берлин, 1923. Т. 12. С. 94. Шкуро А. Г. (1886–1947) — в 1919 г. — командир 3-го Кубанского конного корпуса. Шкуро был организатором антибольшевистского партизанского движения на Кубани в 1918 г., затем уже в составе армии Деникина возродил созданную им еще в 1916 г. «волчью сотню» (250 казаков). Шкуро А. Г. Записки белого партизана. М., 1991; Цветков В. Волки гражданской войны. // Родина. 1999. № 10. С. 56–59..

В том же духе действовали и прочие деникинские власти. Из пулеметов приказал расстрелять арестованных крестьян екатеринославский губернатор Щетинин. Кутепов распорядился повесить на фонарях вдоль центральной улицы Ростова в декабре 1919 г. заключенных, находящихся в тюрьмах города. О грабежах казаков в занятых Царицыне и Тамбове ходили страшные легенды.

Главный принцип сторонников белого и красного террора — устрашение методом скорого действия. Его откровенно выразил донской генерал С. В. Денисов (1878–1957): «Трудно было власти… Миловать не приходилось… Каждое распоряжение — если не наказание, то предупреждение о нем… Лиц, уличенных в сотрудничестве с большевиками, надо было без всякого милосердия истреблять. Временно надо было исповедовать правило: „Лучше наказать десять невиновных, нежели оправдать одного виноватого“. Только твердость и жестокость могли дать необходимые и скорые результаты»345Денисов С. В. Начало гражданской войны на Дону. M. -Л., 1926. С. 98–99. Генерал В. М. Краснов называл результаты быстрых действий белых: «В Святокрестовском уезде безнаказанно буйствовала „дикая дивизия“, способствуя превращению лояльных до того времени крестьян в „зеленых камышанников“… Во главе уезда стоял полковник Л., признававшийся начальнику особого агитационного отряда, что он не сторонник судебного преследования преступников и предпочитает вместо этой „волокиты“ просто „ликвидировать“ преступника на месте». Краснов В. М. Из воспоминаний о 1917–1920 гг. // Архив русской революции. Берлин, 1923. Т. 8. С. 133. Подобные действия оправдывал генерал М. Г. Дроздовский: «В этой беспощадной борьбе за жизнь я стану вровень с этим страшным звериным законом — с волками жить… И пусть культурное сердце сжимается иногда непроизвольно — жребий брошен, и в этом пути пойдем бесстрастно и упорно к_заветной цели через потоки чужой и своей крови». Дроздовский М. Г. Из Румынии на Дон (отрывки из дневника). / Начало гражданской войны. С. 111–112.. Нравственное оправдание своей жестокости белые находили в красном терроре, красные — в белом. Принцип родовой кровной мести поглощал здравый смысл, поощрялся и пропагандировался властями. Первое, что сделали деникинцы, вступив в Харьков, отрыли могилы расстрелянных чекистами. Трупы выставлялись на обозрение и стали основанием казни и самосудов советских служащих346Гражданская война на Украине. 1918–1920. Сб. док. и материалов. Киев, 1967. Т. 2. С. 233..

30 июля 1919 г. Деникин подписал постановление особого совещания при главнокомандующем вооруженными силами Юга России о деятельности судебно-следственных комиссий. На основании этого постановления советские работники приговаривались к смертной казни и конфискации имущества, сочувствующие комиссарам — к различным срокам каторжных работ347Там же. С. 428.. Жестоким было отношение к военнопленным, с которыми обе стороны расправлялись беспощадно348«С пленными наши войска расправлялись с большой жестокостью». Из воспоминаний генерала А. Лукомского. // Архив русской революции. Берлин, 1922. Т. 6. С. 109. «…Жестоко обращались большевики с пленными казаками. Они вымещали свою злобу на казаках за их победы не только на пленных, но и вообще на станичном населении». Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. // Архив русской революции Берлин, 1922. Т. 5. С. 226.. Позже Деникин признавал, что насилия и грабежи были присущи красным, белым, зеленым. Они «наполняли новыми слезами и кровью чашу страданий народа, путая в его сознании все „цвета“ военно-политического спектра и не раз стирая черты, отделявшие образ спасителя от врага»349Деникин — Юденич — Врангель. M. -Л., 1927. С. 63–64. Крестьяне не воспринимали лютые грабежи. «Большевиков, когда стали притеснять нас, выгнали! Бог даст, и „кадет“ прогоним», — говорили они. // Там же. С. 170.. Это он написал потом, после окончания гражданской войны, осмысления содеянного и собственного поражения. А тогда, когда генералу подчинялись многотысячные армии, у него не было сомнений в важности жестокой карательной политики как инструмента достижения власти. Хотя в воспоминаниях Деникин в качестве своего мировоззрения признавал «российский либерализм», «без какого-либо партийного догматизма»350Деникин А. И. Путь русского офицера. Нью-Йорк, 1953. С. 96. Деникин был убежден, что советскую власть от гибели спасли те, кто не содействовал национальному возрождению России. Деникин А. И. Кто спас советскую власть от гибели. Париж, 1937., это не мешало ему ратовать за «единую и неделимую Россию», быть беспощадным к тем, в ком видел угрозу империи, — сепаратистам и националистам. Отсюда его конфликты с представителями самостийной Украины, кубанскими автономистами и др.

Деникин вспоминал, что вслед за войсками шла контрразведка. Отделы контрразведки создавали не только воинские части, но и губернаторы. Контрразведки, по его признанию, были «очагами провокации и организованного грабежа»351Деникин — Юденич — Врангель. С. 63.. Он сообщал об огромной роли пропаганды — Осведомительного агентства (Освага), созданного в конце 1918 года. Его основными деятелями были кадеты H. Е. Парамонов, К. Н. Соколов и др. Осваг ставил задачей «постоянное искоренение злых семян, посеянных большевистскими учениями в незрелых умах широких масс» и разгром «цитадели, построенной большевиками в мозгах населения».

Осваг выпускал газеты и журналы, к осени 1919 г. в его составе было более 10 тыс. штатных сотрудников и сотни местных отделений. Работники отдела пропаганды также вели слежку за «всеми», вплоть до Деникина, составляли секретные досье на лиц и партии352Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром. С. 295–296..

Характерными документами являются отчеты Освага. Призванные прославлять белое воинство, сотрудники отдела должны были не забывать и реалии. 8 мая 1919 г., в период успехов Деникина, Осваг докладывал, что «к будущему государственному строительству массы относятся совершенно безразлично, стремясь лишь к прекращению гражданской войны и к уравнению всех слоев населения в отношении их прав». В сводке отмечалось, что взаимоотношения жителей и воинских частей «напряженно-враждебные». Солдаты отбирают лошадей, скот, повозки, пьянствуют и бесчинствуют. 10 мая: «Успеху нашей агитации во многом вредит плохое поведение воинских чинов», которые грабят и жестоко расправляются с населением. Предполагалось оповещать о следствии за незаконными действиями, выплачивать компенсации ограбленным и т. д. 20 мая: грабеж приводит к тому, что крестьяне районов, где была Добровольческая армия, «совершенно не сочувствующие „коммуне“, все же ждут большевиков как меньшее зло, в сравнении с добровольцами „казаками“»353ГАРФ, ф. 4405, оп. 1, д. 34, л. 2, 12, 73; д. 12, л. 1-33..

Прежде всего с пропагандистскими целями была создана 4 апреля 1919 г. «Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков», перед которой ставилась задача «выявления перед лицом всего культурного мира разрушительной деятельности организованного большевизма»354См.: Соколов К. П. Правление генерала Деникина (из воспоминаний). София, 1921. С. 95; На чужой стороне. 1924. Кн. 4, 5, 7, 8; 1925. Кн. 8, 9, 10; Красный террор в годы гражданской войны (по материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков). London, 1992; Вопросы истории. 2001. № 7–10.. Комиссию возглавлял Деникин, а после его отставки — Врангель. Публикация документов предназначалась не столько для российского обывателя, сколько для создания антибольшевистского общественного мнения в странах Антанты и в эмиграционных кругах.

Карательная политика белых мало чем отличалась от подобных действий красных. Кадет H. Н. Астров, имевший самое непосредственное отношение к выработке внутренней политики правительства Деникина, признавал: «Насилие, порка, грабежи, пьянство, гнусное поведение начальствующих лиц на местах, безнаказанность явных преступников и предателей, убогие, бездарные люди, трусы и развратники на местах, люди, принесшие с собой на места старые пороки, старое неумение, лень и самоуверенность». Правы те историки, которые признают, что разработанные, например, деникинскими правоведами основы будущего государственного устройства страны, его внутренней политики — практического значения почти не имели355Цит. по кн. Думовой Н. Г. Там же. С. 294. П. Н. Милюков сознавал: «Становится общепризнанным то положение, что деникинская армия и правительство не сумели связать себя с населением, которое стало враждебным». Думова Н. Г. Там же. С. 294; Бутаков Я. А. Белое движение на Юге России: концепция и практика государственного строительства (конец 1917 — начало 1920 г.). М., 2000; Михайлов И. В. Гражданская война в современной историографии: виден ли свет в конце тоннеля? Гражданская война в России. События, мнения, оценки. М., 2002, С. 646–647..

Биограф Деникина Д. В. Лехович писал, что одной из причин неудач белого движения на юге России было то, что генералу не удалось предотвратить жестокость и насилие. Но красные проводили тот же террор и сумели победить. Наверное, дело в целях и последовательности проводимой политики, а не в методах ее осуществления, которые часто выглядели идентичными. Генерал В. З. Май-Маевский объяснял Врангелю, что офицеры и солдаты не должны быть аскетами, т. е. могли и грабить население. На недоумение барона: какая же разница при этих условиях будет между нами и большевиками? — генерал ответил: «Ну вот большевики и побеждают»356Лехович Д. Белые против красных. С. 229, 335. Ни Деникину, ни кому-либо из других конфронтантов в те годы не удалось создать, как призывало Особое совещание при генерале, «равного для всех и независимого суда». ГАРФ, ф. 439, оп. 1, д. 74, л. 2, 3. См. также: Генерал Кутепов. Сб. ст. Париж, 1934..

Все армии Деникина не избежали активного участия в грабежах населения, участия в еврейских погромах, казнях без суда и следствия. Ярким свидетельством этого является дневник участника деникинской эпопеи А. А. фон Лампе. 20 июля 1919 г. он записал, что белые из Добровольческой армии насиловали крестьянских девушек, грабили крестьян. 13 ноября 1919 г.: «…Ликвидировано несколько большевистских гнезд, найдены запасы оружия, пойманы и ликвидированы 150 коммунистов по приговору военно-полевого суда». 15 декабря Лампе сообщал о приказе командующего киевской группой белых войск, который публично отказался благодарить «терцов, находившихся в сентябре в районе Белой Церкви — Фастов, покрывших себя несмываемым позором своими погромами, грабежами, насилиями и показавшими себя подлыми трусами… 2) Волганскому отряду… опозорившему себя нарушением торжественно данного мне слова прекратить систематические грабежи и насилия над мирными жителями… 3) Осетинскому полку, обратившемуся в банду одиночных разбойников…»357ГАРФ, ф. 5853, оп. 1, д. 1, л. 15, 52, 122, 163–164.. О подобном же — в частных письмах: «Деникинские банды страшно зверствуют над оставшимися в тылу жителями, а в особенности над рабочими и крестьянами. Сначала избивают шомполами или отрезают части тела у человека, как то: ухо, нос, выкалывают глаза или же на спине или груди вырезают крест» (Курск, 14 августа 1919 г.). «Никогда не представляла, чтобы армия Деникина занималась грабежами. Грабили не только солдаты, но и офицеры. Если бы я могла себе представить, как ведут себя белые победители, то несомненно спрятала бы белье и одежду, а то ничего не осталось» (Орел, 17 ноября 1919 г.)358Неизвестная Россия. XX век. Кн. 2. С. 239. Грабили все армии: и белые, и красные. После штурма Хивы в апреле 1920 г. красные устроили там погром. «Такого ужаса, какой нами здесь сразу обнаружен, нигде не приходилось видеть, — телеграфировал 6 апреля в Ташкент председатель ревтрибунала Туркфронта И. Р. Фонштейн. — Открытый организованный военный грабеж, во главе коего в качестве активного организатора стоит штаб командующих людей, открыто распределяющий награбленное с оставлением себе львиной доли. Увод женщин, содержание их как пленниц, рабынь, продажа с аукционного торга на базарной площади Петроалександровска и Хивы, разгром хивинских дворцов, расстрел красноармейцами первого встречного как предпосылка ограбления имущества». То же повторилось и при взятии красными Бухары войсками Туркфронта (командующий Г. Я. Сокольников, члены РВС Г. И. Сафаров и Я. X. Петерс). «Центр города уничтожен, сожжен Регистан, — сообщали Ленину. — На третий день после обстрела Бухарское правительство послало парламентера, который задержан как заложник. Обстрел продолжался. После сдачи Бухары начались поджоги и невероятные грабежи и мародерства. Все богатства, содержащиеся в подвалах и кладовых Регистана, разграблены, громадные несгораемые шкафы разбиты, разломаны. В грабеже принимала участие Красная Армия, и два эшелона с груженым имуществом направлены в Ташкент, тридцать девять сабель, усыпанные драгоценными камнями, некоторые из них имеют тридцать пять бриллиантов, оказались в Ташкенте». Генис В. Л. Разгром Бухарского эмирата в 1920 году. // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 42, 49..

Широкое распространение во времена правления Деникина получили черносотенно-монархические организации с погромными программами. На основании многочисленных фактов о еврейских погромах подсчитано: при Деникине их было не менее 226. Историки писали об антисемитской политике генерала, хотя сам он позже этого не признавал. Кин писал о том, что при Деникине евреи не допускались в армию и на государственную службу; Федюк — об антисемитизме как стойком элементе идеологии российских белогвардейцев; Н. И. Штиф называл факты погромов на Украине. «Там, где ступила нога Добровольческой армии, везде мирное еврейское население сделалось предметом жестокой расправы, неслыханных насилий и издевательств… Тысячами гибли евреи, жертвы Добровольческой армии, седобородые „коммунисты“, застигнутые в синагоге за фолиантами Талмуда, „коммунисты“-младенцы в люльках вместе с их матерями и бабушками. Поражает в любом списке процент замученных глубоких стариков, женщин и детей». Среди причин антисемитских настроений белого офицерства авторы называют наличие евреев среди большевистского руководства и измену союзникам в Первой мировой войне359Кин Д. Деникинщина. С. 244; Федюк В. П. Деникинская диктатура и ее крах. С. 57; Штиф Н. И. Добровольцы и еврейские погромы. Деникин — Юденич — Врангель. С. 141, 154; Козлов А. И. Антон Иванович Деникин. // Вопросы истории. 1995. № 10; он же. Генерал Деникин. Финкельштейн Ю. Е. Симон Петлюра. Ростов на-Дону, 2000; Козерод О. В., Бриман С. Я. Деникинский режим и еврейское население Украины: 1919–1920 гг. Харьков, 1996; Ипполитов Г. М. Кто Вы, генерал А. И. Деникин? Самара, 1999; и др..

Француз Бернал Лекаш был одним из защитников ремесленника Шварцбарда, убившего в 1926 г. в Париже С. Петлюру из мести за многочисленные еврейские погромы на Украине в 1918–1920 гг. С целью собрать свидетельства пострадавших Лекаш в августе — октябре 1926 г. объехал ряд городов и местечек Украины и по возвращении опубликовал книгу, вышедшую с предисловием Р. Роллана. По подсчетам Лекаша, в годы гражданской войны на Украине было совершено 1295 еврейских погромов, а все они (приплюсуем погромы в Белоруссии и России, совершенные и белыми, и красными) вылились в 306 тыс. погибших360Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.—Л., 1929. С. 39; Родина. 1990. № 10. С. 15..

Лекаш не объяснял причин случившегося. Он приводил показания свидетелей, фотографии погибших, похорон, документы. В Умани бандиты, сменявшие друг друга в марте, апреле и мае 1919 г., грабили, насиловали, убивали. «Погром 13 и 15 мая принимает невиданный размах, — писал он со слов очевидцев. — Расстреливают беспрерывно, в домах и на улицах. У Фуреров одиннадцать человек семьи: сперва убивают стариков; женщин бросили на землю и камнями раздробили головы, у детей и мужчин отрубили половые органы. Из одиннадцати человек — девять убитых. На другой день ловят и отводят в комендатуру 28 евреев и евреек. Там их избивают и отводят на площадь, покрытую уже трупами и залитую кровью. В свою очередь, их расстреливают не без того, чтобы отказать себе при этом в удовольствии „сыграть в мяч“ их головами. После, при розыске и разборке трупов, их можно опознать только по одежде». Отчего такая жестокость, бездушность? Логического ответа дать невозможно. Потому, наверное, писал во введении к книге Роллан: «Самое ужасное — единственно ужасное — это тысячи безвестных людей, которые мучили, истязали несчастные жертвы, доводили их до наивысшей степени страданий. Эти люди… Кто знает, сколько из них встречается с нами, сталкивается с нами в каждодневной жизни…»361Лекаш Б. Когда Израиль умирает… Л., 1928. С. 14, 22, 106. Также см.: Чериковер И. Антисемитизм и погромы на Украине в период Центральной рады и гетмана. / Революция на Украине. М. -Л., 1930; Шехтман И. Б. Погромы Добровольческой армии на Украине (к истории антисемитизма на Украине в 1919–1920 гг.). Берлин, 1932; Дикий А. Евреи в России и СССР. Исторический очерк. Нью-Йорк, 1967; и др.

XX век стал для евреев временем национальной катастрофы, только жертвами фашизма стали 6 млн. евреев. Холокост (уничтожение народа, евреев только за то, что они евреи) зрел исподволь. Прошлое показало, что общественное мнение защищало личность (французского офицера еврея Дрейфуса; в России — М. Бейлиса, обвиняемых в различных «еврейских грехах»), но не защищало массового уничтожения людей, каковым был холокост по-российски, произошедший в годы гражданской войны.

27 марта 1920 г. Деникин на миноносце «Капитан Сакен» покинул Новороссийск. К тому времени созданный им режим потерпел военное и политическое поражение. Незадолго до отъезда он подписал приказ о передаче командования по существу разгромленной армией генералу Петру Врангелю. Барон, генерал П. Н. Врангель (1878–1928), был участником русско-японской и мировой войн, командовал армиями у Деникина. Он стал главнокомандующим вооруженными силами Юга России в то время, когда в его распоряжении оставалась лишь территория Крыма. Барон понимал, что одна Крымская губерния победить остальные 49 не может. Но, находясь в Крыму, он готовил широкомасштабные программы по привлечению на свою сторону населения: аграрную, рабочую, национальную.

В позже опубликованных воспоминаниях Врангель рассказал, как в январе 1918 г. был арестован и едва не расстрелян в Ялте революционными матросами. Потом он предложил свои услуги Деникину и стал командовать конной дивизией. Он написал о мародерстве казаков Шкуро и В. Л. Покровского (1889–1922). И пытался оправдать жестокости условиями войны. Потому что «трудно, почти невозможно было искоренить в казаках, дочиста ограбленных и разоренных красными, желание отобрать награбленное добро и вернуть все потерянное… Красные безжалостно расстреливали наших пленных, добивали раненых, брали заложников, насиловали, грабили и жгли станицы. Наши части со своей стороны… не давали противнику пощады. Пленных не брали… Имея недостаток во всем… части невольно смотрели на военную добычу как на собственное добро. Бороться с этим… было почти невозможно». Так же он писал о том, что хотел, но не смог ни разу предотвратить расстрелы раненых и пленных красноармейцев362Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля. М., 1992. Ч. 1. С. 90–91, 130–131; Цветков В. Ж. Петр Николаевич Врангель (1878–1928: исторический портрет). // Вопросы истории. 1997. № 7. В 2003 г. увидели свет воспоминания отца Врангеля — H. Е. Врангеля (Воспоминания. От крепостного права до большевиков. М., 2003), позволяющие понять процесс воспитания генерала..

Врангель, став новым военным диктатором, решил с учетом неудач Деникина проводить «левую политику правыми руками». При нем уменьшилось влияние кадетов на выработку внутренней политики, увеличилось — бывших царских сановников. Правительство Юга России (премьер — А. В. Кривошеин) в декларациях предлагало народностям России «определить форму правления свободным волеизъявлением»; крестьянам — Закон о земле, по которому часть помещичьих земель (в имениях свыше 600 десятин) могла отойти в собственность крестьянства с выкупом земли по 5-кратной стоимости урожая с рассрочкой на 25 лет; рабочим гарантировалась государственная защита их интересов от владельцев предприятий. Политическая цель определялась так: «Освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших святую Русь»363См.: Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. С. 632..

Одной из главных причин развала армий Деникина Врангель считал отсутствие ответственности за выполнением законов. Потому он усилил прокурорский надзор и создал особые военно-судебные комиссии при воинских частях. Их рассмотрению подлежали дела об убийствах, грабежах, разбоях, кражах, самочинных и незаконных реквизициях. За уголовные и государственные преступления полагался расстрел либо тюремное заключение364Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля. Ч. 2. С. 76, 77, 141. 15 февраля 1920 г. Врангель писал Деникину, что «армия, воспитываемая на произволе, грабежах и пьянстве, ведомая начальником, примером своим развращающим войска, — такая армия не могла создать Россию». // Военно-исторический журнал. 1990. № 7. С. 70.. В воспоминаниях Врангель пытался показать себя поборником права и законопорядка. Однако реалии часто были иными. И задача насильственного подавления инакомыслящих, подчинения властям при помощи террора оставалась неизменной. Как и суровые меры, предлагавшиеся конфронтирующими сторонами. 29 апреля 1920 г. Врангель приказом потребовал «безжалостно расстреливать всех комиссаров и коммунистов, взятых в плен». Троцкий в ответ предложил издать приказ «о поголовном истреблении всех лиц врангелевского командного состава, захваченного с оружием в руках». Фрунзе, командующий тогда войсками Южного фронта, нашел эту меру нецелесообразной, так как среди врангелевских командиров много перебежчиков из числа красных, а они без угрозы расстрела легко сдаются в плен365Там же. С. 73–74..

А. А. Валентинов, очевидец и участник крымской эпопеи Врангеля, опубликовал в 1922 г. дневник. Он записал 2 июня 1920 г., что из-за грабежей население называло Добрармию — «грабьармией». Запись 24 августа: «После обеда узнал любопытные подробности из биографии кн. М. — адъютанта ген. Д. Знаменит тем, что в прошлом году ухитрился повесить в течение двух часов 168 евреев. Мстит за своих родных, которые все были вырезаны или расстреляны по приказанию какого-то еврея-комиссара. Яркий образец для рассуждения на тему о необходимости гражданской войны». Бывший председатель Таврической губернской земской управы В. Оболенский пришел к выводу о том, что при Врангеле «по-прежнему производились массовые аресты не только виновных, но и невиновных, по-прежнему над виновными и невиновными совершало свою расправу упрощенное военное правосудие». Он сообщил, что приглашенный Кривошеевым бывший полицейский генерал Е. К. Климович был полон злобы, ненависти и личной мстительности, и для Оболенского не было сомнений в том, что в полицейской работе в Крыму «все останется по-старому». В его рассказе возмущение жестокостями той поры. «Однажды утром, — вспоминал он, — дети, идущие в школы и гимназии, увидели висящих на фонарях Симферополя страшных мертвецов с высунутыми языками… Этого Симферополь еще не видывал за все время гражданской войны. Даже большевики творили свои кровавые дела без такого доказательства. Выяснилось, что это генерал Кутепов распорядился таким способом терроризировать симферопольских большевиков». Оболенский подчеркивал, что Врангель всегда в проведении карательной политики брал сторону военных. Ему вторил приближенный к Врангелю журналист Г. Раковский: «Тюрьмы в Крыму, как и раньше, так и теперь, были переполнены на две трети обвиняемыми в политических преступлениях. В значительной части это были военнослужащие, арестованные за неосторожные выражения и критическое отношение к главному командованию. Целыми месяцами, в ужасающих условиях, без допросов и часто без предъявления обвинений томились в тюрьмах политические в ожидании решения своей участи… „Я не отрицаю того, что она на три четверти состояла из преступного элемента“ — такой отзыв о крымской контрразведке дал в беседе со мной Врангель… Если читать только приказы Врангеля, то можно действительно подумать, будто правосудие и правда царили в крымских судах. Но это было только на бумаге… Главную роль в Крыму… играли военно-полевые суды… Людей расстреливали и расстреливали… Еще больше их расстреливали без суда. Генерал Кутепов прямо говорил, что „нечего заводить судебную канитель, расстрелять и… все“»366Валентинов А. А. Крымская эпопея. Деникин — Юденич — Врангель. С. 356; Оболенский В. Крым при Врангеле. Там же. С. 383, 391, 393–394; Раковский Г. Конец белых Там же. С. 434, 436..

Особой жестокостью во времена военной диктатуры Врангеля прославился генерал Я. А. Слащов (1885–1929), один из руководителей Добровольческой армии. С декабря 1919 г. он командовал армейским корпусом, оборонявшим Крым. Установил там свой режим. «Можно, конечно, представить, какой тяжелой атмосферой бесправия и самодурства был окутан в это время Крым. Слащов упивался своей властью… в буквальном смысле слова измывался над несчастным и забитым населением полуострова. Никаких гарантий личной неприкосновенности не было. Слащовская юрисдикция… сводилась к расстрелам. Горе было тем, на кого слащовская контрразведка обращала внимание», — писал Раковский367Раковский Г. Конец белых. Прага, 1921. С. 11. Разведсводки штабов красных, составленные на основании анализа врангелевских газет, показаний перебежчиков и донесений агентов, сообщали об облавах, массовых порках крестьян, арестах и казнях. В августе — сентябре 1920 г. аналитики красных пришли к заключению, что насильственные мобилизации белых в Крыму и террор произвели перелом в настроении населения в пользу красных. Карпенко С. В. Разведсводки штабов Красной Армии как источник по истории внутренней контрреволюции и интервенции (на примере врангелевщины). Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1989. T. XX. С. 76–77. В Джанкое, где помещалась ставка Слащова, было наибольшее число повешенных по приговорам военно-полевых судов и без всяких приговоров. Перед поездом Слащова одинаково висели на столбах по нескольку дней и офицеры, и солдаты, и рабочие, и крестьяне. Неизвестная Россия. XX век. М., 1993. Кн. 3. С. 85, 98..

После поражения Слащов убежал в Турцию. Там по приказу Врангеля была создана комиссия по расследованию дела Слащова-Крымского. Его судили за то, что он помогал большевикам своей политикой террора. Высшие чины белой армии, входящие в комиссию, постановили Слащова разжаловать в рядовые и из армии уволить. В 1921 г. Слащов вернулся в Россию. Этому способствовал уполномоченный ВЧК Я. П. Тененбаум, склонивший генерала к возвращению. Решение о возвращении в Россию группы врангелевских офицеров обсуждалось на заседании Политбюро ЦК РКП(б) в начале октября 1921 г. Ленин при голосовании воздержался. Троцкий сообщил свое мнение Ленину запиской: «Главком считает Слащова ничтожеством. Я не уверен в правильности этого отзыва. Но бесспорно, что у нас Слащов будет только „беспокойной ненужностью“»368РГАСПИ, ф. 2, оп. 1, д. 24644, л. 2; оп. 2, д. 1008, л. 1–2. Подробнее см.: Возвращение генерала Слащова. Публ. док. А. А Зданович. Неизвестная Россия. XX век. Кн. 3. С. 107–118. Позже стало известно, что Слащов и вернувшийся с ним в Советскую Россию начальник конвоя М. В. Мезерницкий (1895–1937) стали сотрудничать с ГПУ..

По возвращении Слащов написал воспоминаниях369Слащов Я. Крым в 1920 году. М., 1924; М., 1990. В Николаеве генерал Слащов за раз расстрелял 60 рабочих-коммунистов. Это были последние судороги власти. Устинов С. М. Записки начальника контрразведки (1915–1920 гг.). Берлин, 1923. С. 133., в которых заявил: «На смертную казнь я смотрю, как на устрашение живых, чтобы не мешали работе». Он обвинял контрразведку в беззаконии, грабежах и убийствах, о себе же говорил, что ни одного тайного приговора к смертной казни никогда своей подписью не утверждал. Может быть. Но подписывал приказы о расстрелах сплошь и рядом. Д. Фурманов, помогавший Слащову писать воспоминания и редактировавший их, в предисловии отмечал, как по распоряжениям генерала в Вознесенске было расстреляно 18, а в Николаеве — 61 человек. В Севастополе 22 марта 1920 г. слушалось в суде дело «десяти» «о предполагаемом восстании». Военно-полевой суд оправдал пятерых. Узнав об этом, Слащов примчался в город, ночью взял с собой оправданных и расстрелял их в Джанкое. Отвечая на запрос об этом, сообщил: «Десять прохвостов расстреляны по приговору военно-полевого суда… Я только что вернулся с фронта и считаю, что только потому в России у нас остался один Крым, что я мало расстреливаю подлецов, о которых идет речь». Фурманов полагал, что Слащов-палач — это живое воплощение старой армии, «самое резкое, самое подлинное».

Вернувшись в Москву, Слащов публично раскаялся, был амнистирован и стал работать в Высшей тактической стрелковой школе РККА. Себе и семье просил органы ГПУ обеспечить безопасность. В ответ Ф. Э. Дзержинский написал: «Валюты или ценности для обеспечения его семьи мы дать не можем. Также не можем выдать ему и грамоту неприкосновения личности. Генерал Слащов достаточно известен населению своими зверствами. А под охраной держать его нам нет надобности». 11 января 1929 г. Слащова в его московской квартире убил слушатель курсов «Выстрел» Л. Л. Коленберг, сказав, что убийство совершил, мстя за брата, казненного по приказанию Слащова в Крыму, и еврейские погромы.

В бывшем партийном архиве Крымского OK КПСС хранится множество документов — свидетельств зверств и террора белогвардейцев. Вот некоторые из них: в ночь на 17 марта 1919 г. в Симферополе расстреляны 25 политзаключенных; 2 апреля 1919 г. в Севастополе ежедневно контрразведка уничтожала 10–15 человек; в апреле 1920 г. только в одной симферопольской тюрьме было около 500 заключенных370Центр хранения документов новейшей истории республики Крым, ф. 150, оп. 1, д. 49, л. 197–232; д. 53, л. 148. Лазарь Львович Коленберг, 1905 г. рождения, из мещан г. Николаева. В Красной Армии до 1926 г. Убил Слащова выстрелом в упор тремя пулями. Проверка подтвердила факт расстрела его брата по указанию Слащова. Коленберг психиатрической экспертизой был признан психически больным. Дело было прекращено. Дальнейшая судьба Коленберга неизвестна., и т. д.

Вряд ли чем-либо отличались карательные действия Колчака, Деникина и Врангеля от подобных же акций генералов Юденича под Петроградом или Миллера на севере страны. Во всяком терроре много сходного. Как писал И. А. Бунин в дневниковой записи 17 апреля 1919 г.: «Революции не делаются в белых перчатках… Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах»371Бунин И. А. Окаянные дни. Лондон, 1984. С. 55., и особо проклинал карательную политику большевиков. Похожесть была прежде всего в том, что все военные диктаторы были боевыми генералами. H. Н. Юденич (1862–1933) — генерал от инфантерии, участник русско-японской и мировой войны, в 1917 г. — главнокомандующий войсками Кавказского фронта. 10 июня 1919 г. был назначен Колчаком главнокомандующим белыми войсками на северо-западе России, в 1920 г. эмигрировал. Е. К. Миллер (1867–1937) — генерал-лейтенант, участник войны с Германией, в мае 1919 г. назначен Колчаком главнокомандующим белыми войсками Северной области, с февраля 1920-го — эмигрант.

При генералах-диктаторах были правительства. В октябре 1919 г. министр юстиции правительства Юденича подполковник Е. Кедрин составил доклад об учреждении Государственной комиссии по борьбе с большевизмом. Он считал нужным расследовать не отдельные «преступления», а «охватить разрушительную деятельность большевиков в целом». По мысли министра, следовало наказать всех, так как «опыт показал, что оставление без репрессий самых ничтожных участников преступления приводит к необходимости со временем иметь с ними дело уже в качестве главных виновников другого однородного преступления». В докладе предлагалось изучить большевизм как «социальную болезнь», а затем выработать практические мероприятия «для действительной борьбы с большевизмом не только в пределах России, но и на пространстве всего мира»372ГАРФ, ф. 6389, оп. 1, д. 3, л. 17–19, 45.. Этот доклад остался кабинетной затеей, свидетельствующей о том, что правительство Юденича своим главным противником считало большевиков. Реалии были более суровы и жестоки.

В мае 1919 г. в Пскове появились отряды генерала С. Н. Булак-Балаховича (1883–1940), и тут же в городе стали вешать людей всенародно, и не только большевиков. В. Горн, очевидец, писал: «Вешали людей во все время управления „белых“ псковским краем. Долгое время этой процедурой распоряжался сам Балахович, доходя в издевательстве над обреченной жертвой почти до садизма. Казнимого он заставлял самого себе делать петлю и самому вешаться, а когда человек начинал сильно мучиться в петле и болтать ногами, приказывал солдатам тянуть его за ноги вниз». Горн сообщал, что подобные жуткие нравы были в Ямбурге и других местах пребывания войск Юденича. Он признавал, что в области внутренней политики северо-западное правительство было «совсем бессильным», что наказать ни одного офицера-палача не удалось. В грабеже населения видел H. Н. Иванов одну из причин поражения Юденича373Горн В. Гражданская война в северо-западной России. Юденич под Петроградом. Л., 1927. С. 12, 126, 138. Там же. С. 252. См. также: Смолин А. В. Белое движение на Северо-Западе России. 1918–1920 гг. СПб., 1999..

Не менее жесток был и генерал Миллер. Это он подписал 26 июня 1919 г. приказ о большевиках-заложниках, которые расстреливались за покушение на офицерскую жизнь, заведомо зная, что среди нескольких сот арестованных большевиков не так уж и много. Это он ввел сверхурочные работы на предприятиях, жестоко карая за «саботаж». По приказу генерала с 30 августа 1919 г. аресту подвергались не только большевистские пропагандисты, но и члены их семей, конфисковывалось имущество и земельные наделы. По распоряжению Миллера в непригодной для человеческого жилья Иоханге была создана каторжная тюрьма для политических преступников. Вскоре из 1200 арестантов 23 были расстреляны за непослушание, 310 умерли от цинги и тифа, через восемь месяцев там осталось здоровых не более ста заключенных374См.: Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. С. 586–587, 591; Катков Н. Ф. Агитационо-пропагандистская работа большевиков в войсках и тылу белогвардейцев в период 1918–1920 гг. Л., 1977. С. 121; Белый Север. Вып. 2. С. 420–422. Председатель Архангельской губернской земской управы П. П. Скоморохов писал 17 февраля 1920 г. Е. К. Миллеру, что агитация и застенок несовместимы, и признал, что «застеночная агитация» ведет к гибели. Белый Север. Вып. 2. С. 434–435.. Член правительства при Миллере Б. Ф. Соколов позже в воспоминаниях приходил к неутешительному выводу о том, что военные диктатуры, возглавляемые генералами, а не стратегически мыслящими политиками, не могли победить в гражданской войне в России. «Пример большевиков, — писал он, — показал, что русский генерал хорош тогда, когда его роль ограничивается исполнением. Они могут быть только, но не более, чем правая рука диктатора, — последним может быть отнюдь только не российский генерал»375Соколов Б. Ф. Падение Северной области. Белый Север. Вып. 2. С. 356. См. также: Голдин В. И. Испытания длиною в жизнь: судьба генерала Евгения Миллера // Белая армия. Белое дело. 1996. № 1; и др..

У всех белых диктаторов-генералов была антибольшевистская программа, все они выступали под одним девизом: «С русским народом, но против большевистского режима». И потерпели поражение от более сильной диктатуры, сумевшей добиться большего и в организации армии, и в столь же беспощадном отношении к населению, и в политической перспективе одурманивания масс, более четко определившей менталитетное неприятие обществом отживавших общественных отношений376Генерал А. С. Лукомский позже вспоминал в Берлине, что генералы мало обращали внимания на недовольство населения. «Грабежи и реквизиции, бесчинства возвращающихся старых хозяев, ухудшение условий жизни беднейших слоев, — писал генерал, — подтачивали тыл Деникина». Лукомский А. С. Из воспоминаний. // Архив русской революции. Берлин, 1922. Т. 6. С. 109. Подобное было и при иных белых военных режимах. Большевики бывших хозяев не допускали, их богатства предлагали разграбить. П. Кенез полагал, что белые проиграли потому, что генералы оказались плохими политиками. Kenez P. Civil war in south Russia. 1918. Los Angeles, 1971. P. 282.. Вот этим стремлением к чему-то новому политики воспользовались более эффективно, нежели генералы. Для советского и всех антибольшевистских правительств в годы гражданской войны была характерна склонность к администрированию, к решению сложных вопросов насильственным методом, везде уровень правовой защиты граждан был очень невелик. Лидеры белого движения более, чем представители красных в то время, говорили о создании правового государства, но эти заявления, как правило, оставались декларативными. Правоохранительная практика белых правительств была безуспешной. Вначале приход белых вызвал у населения сочувствие, но вскоре отношение к ним становилось неприязненным и враждебным. Это было результатом прежде всего карательной политики белых правительств и военных.

Интервенты или союзники

Интервенция — это вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другого. Это может быть ввод иностранных войск либо какая-то другая форма. В годы гражданской войны вмешательство стран Антанты, США, Японии и Германии во внутренние дела России приняло самые разнообразные, в том числе и военные действия. На территории страны в разное время находились войска воюющих в то время вооруженных блоков, были оккупированы Украина и Крым, Север и Дальний Восток, действиями своего авангарда союзники считали свергающий советскую власть в Поволжье и других регионах чехословацкий корпус. Но все это делалось без официального объявления войны, под предлогами защиты союзника в Первой мировой войне, с нарочитым предпочтением «белых» перед «красными». Действительно, в своей основе белое движение носило преимущественно антантофильский характер. Поэтому борьба с большевиками рассматривалась руководством Англии, Франции и США продолжением войны «национальной» России с Германией, ее союзниками и советским правительством, заключившим с ними сепаратное соглашение в Бресте (март 1918 г.). По данным А. И. Крушанова, в Сибири и Дальнем Востоке было к 1920 г. 175 тыс. японцев, 20 тыс. американцев, 1600 англичан, 4 тыс. канадцев, 1100 французов, 55 тыс. чехословаков, 1500 итальянцев, 6 тыс. китайцев, 12 тыс. поляков, румын и сербов377Kpушанов А. И. Гражданская война в Сибири и на Дальнем Востоке. 1918–1920 гг. Владивосток, 1984. Кн. 2. С. 15. В годы гражданской войны в составе советских вооруженных сил действовали более 250 отрядов «интернационалистов» — примерно 250–300 тысяч иностранных граждан. Осенью 1918 г. они составляли 5–7 % численности Красной Армии, в 1920 г. — 0,5 %. Копылов В. Р. Зарубежные интернационалисты в Октябрьской революции. М., 1977. С. 192..

У. Черчилль цинично вопрошал: «Находились ли союзники в войне с Советской Россией?» — и отвечал: — «Разумеется, нет, но советских людей они убивали, как только те попадались им на глаза, на русской земле они оставались в качестве завоевателей, они снабжали оружием врагов советского правительства, они блокировали его порты, они топили его военные суда. Они горячо стремились к падению советского правительства и строили планы этого падения…» Черчилль подчеркивал единство действий белогвардейцев и интервентов. Более того, он писал: «Было бы ошибкой думать, что… мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских, напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело»378Черчилль У. Мировой кризис. М. —Л., 1932. С. 157, 174..

Весной 1918 г. вооруженная интервенция в России стала фактом. Политики, юристы и историки объясняли ее причины и последствия разноречиво. Советские историки решительно осуждали интервенцию, выделяя особо негативную роль в ней правительства США. И лишь в самое последнее время появились попытки более объективно выяснить причины появления войск союзников России по Первой мировой войне на ее территории. Так, выяснилось, что английский десант, высадившийся в Мурманске 6 марта 1918 г., не носил антисоветского характера, так как прибыл по приглашению Мурманского Совета и с санкции Троцкого для защиты края от возможного появления немецких и финских отрядов379См.: Антисоветская интервенция и ее крах. 1917–1922. М., 1987; и др. Голдин В. И. Интервенты или союзники? Мурманский «узел» в марте — июне 1918 года. // Отечественная история. 1994. № 1. С. 75–76; Папакин Г. В. Павел Петрович Скоропадский. // Вопросы истории. 1997. № 9. С. 61–81; Полковник П. Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспоминания. // Вопросы истории. 2003. № 1–7. «История „авиловщины“, — писали авторы предисловия Г. З. Иоффе и Ю. Г. Фельштинский, — проливает свет на довольно запутанный внешнеполитический аспект гражданской войны в России и раскрывает содержание так называемой реальной политики — „нет ни врагов, ни друзей; есть только интересы“. Как Антанта, так и Германия с ее союзниками выстраивали свою позицию, отнюдь не руководствуясь своей приверженностью к белым или красным. Перед ними была страна, ввергнутая в смуту и распад, и их политика преследовала собственные интересы в данный текущий момент, и, может быть, главным их интересом было ослабление России как государства в общеевропейской системе. Красные понимали это лучше белых, ко многим из которых прозрение пришло позднее, уже в эмиграции». // Вопросы истории. 2003. №. 1. С. 11.. Зарубежные историки либо оправдывали, либо осуждали интервенцию. Или утверждали, что интервенция послужила красным больше, нежели тем, кому она была предназначена оказать помощь380«Если бы мы обсудили вопрос о союзной интервенции прежде чем вмешаться, я мог бы представить много доводов за то, чтобы нам остаться в стороне». Уорд Д. Союзная интервенция в Сибири. 1918–1919 гг. М. -Пг., 1923. С. 171. Бывший посол Великобритании в России Д. Бьюкенен признавал, что «всегда защищал политику вооруженной интервенции». Бьюкенен Д. Мемуары дипломата. М., 1927. С. 308. «Если какая-либо часть России откажется признать власть большевистского правительства, — писал американский посол в России Д. Френсис в Вашингтон, — я буду поощрять эту борьбу». Francis D. Russia from the American Embassy. N. Y., 1921. P. 236. «Из-за чехов у нас произошел разрыв с большевиками. Если бы они по вине французов не восстали… Мы были бы… избавлены от безумной авантюры, которая стоила жизни тысячам русских и многим миллионам фунтов Англии». Локкарт Р. Буря над Россией. Исповедь английского дипломата. Рига, 1933. С. 262. Иностранные государства потеряли в России до 6 млн. долларов. Гарвей Ф. Финансовое положение в Европе и Америке после войны. М., 1926. С. 346. «Мы не собирались свергнуть большевистское правительство в Москве. Но мы стремились не дать ему возможности, пока еще продолжалась война с Германией, сокрушить те антибольшевистские образования и те движения за пределами Москвы, вдохновители которых готовы были бороться заодно с нами против неприятеля». Ллойд-Джордж Д. Военные мемуары. М., 1937. С. 91. Президент Вильсон послал американские войска «для участия в смешанной экспедиции союзников на север России», потому что союзники «убедили» его в этом, а в Сибирь, — чтобы «спасти чехов» и чтобы оказать «сдерживающее влияние на японцев». Kennan G. Soviet foreign policy. 1917–1941. N. Y., 1960. P. 20–21. «После перемирия 1918 г. Америка и ее европейские и азиатские союзники оставили экспедиционные силы в России в надежде вселить в русских желание избавить мир от большевизма». Goldhurst R. The midnight war. The American intervention in Russia. 1918–1920. N. Y., 1978. P. XIV. Интервенция способствовала «моральной консолидации» советского лагеря, а для белых оказалась более «помехой, чем пользой». Luckett R. The white generals. L., 1971. P. 386.. Руководство белых армий часто выражало недовольство недостаточностью материальной помощи их движению. Политика Германии после подписания Брестского мира с Советской Россией была своеобразной: формально они не воевали с большевиками, но на Украине оставались германские войска, а гетман П. П. Скоропадский (1873–1945) всецело зависел от их расположения. Германофильскими были и настроения донского атамана П. Н. Краснова (1869–1947).

Интервенция поддержала антибольшевистские силы в России и способствовала расширению гражданской войны в стране. Особенно это проявилось после окончания мировой войны, когда естественный вопрос: ради чего теперь иностранные войска оставались в России? — приобрел иную смысловую проблему. Тем более увеличение численности этих войск. В декабре 1918 г., по данным британского генштаба, на севере России насчитывалось 23 516 иностранных солдат и 7156 белогвардейцев. В августе 1919 г. их общая численность составила 53 тыс. человек, в том числе 25 тысяч белогвардейцев. Общее число интервентов на Севере составляло 43–44 тыс. военнослужащих381Голдин В. И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918–1920. М., 1993. С. 120, 158, 160.. Осенью 1919 года основная часть иностранных войск покинула территорию Европейской России в силу военных неудач белых и бесперспективности дальнейшего пребывания.

Там, где были иностранные войска, устанавливался оккупационный режим, сфера влияния той или иной страны. Они оказывали антибольшевистским силам военную и экономическую помощь, политическую и моральную поддержку, участвовали в проведении карательной политики. Французские сержанты выступали в роли тюремщиков на севере382Потылицын А. И. Белый террор на Севере. 1918–1920. Архангельск, 1931. С. 49. В 1928 г. в Баку судили бывшего главу закаспийского правительства эсера Ф. А. Фунтикова. Он сказал, что расстреляли 26 бакинских комиссаров эсеровские боевики и английские солдаты, которыми командовал капитан Тиг-Джонс. Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы. 1917–1918. Баку, 1957. С. 634. Тиг-Джонс умер в 1988 году. В опубликованных дневниках он писал: «Захват их (комиссаров. — А. Л.), естественно, произвел большую сенсацию в Красноводске. Ашхабад немедленно информировали об этом… Красноводский комитет выразил желание как можно скорее избавиться от заключенных, поскольку местная тюрьма была переполнена и содержание в ней таких видных большевиков, как Петров и Шаумян, несомненно, повлияло бы возбуждающим образом на местные большевистские элементы, которые, вполне возможно, могли организовать восстание и попытаться захватить тюрьму. Ашхабадский комитет вовсе не проявлял желания принять у себя арестованных. За советом они обратились ко мне. Ими была послана телеграмма представителю комитета Мешхаде-Дохову с инструкцией убедить генерала Маллесона взять узников себе и депортировать затем в Индию. В своем ответе Маллесон объяснил, что очень трудно найти необходимую охрану на транспортировку их в Индию, и предложил, чтобы закаспийские власти сами бы нашли другой способ избавиться от них». // Известия. 1990. 31 марта., контрразведки интервентов на юге беспощадно расправлялись с партизанами, большевиками, не щадя и своих соотечественников (Ж. Лябурб и др.). На Дальнем Востоке была известна трагедия села Ивановки на Амуре, которое японцы сначала обстреляли из пушек, а затем сожгли. Погибло около 300 мирных жителей. Грэвс описывал следующий случай: «Пятеро русских были приведены к могилам, которые были вырыты в окрестностях железнодорожной станции; им завязали глаза и приказали встать на колени у края могилы со связанными назад руками. Два японских офицера, сняв верхнюю одежду и обнажив сабли, начали рубить жертвы, направляя удары сзади шеи. Эта расправа была произведена японцами не потому, что жертвы совершили какое-нибудь преступление, а потому, что они были заподозрены в большевизме»383Грэвс В. Там же. С. 254; Рейхберг Г. Разгром японской интервенции на Дальнем Востоке. М., 1940. С. 92–93..

Интервентам пришлось убраться из России. Свои неудачи лидеры Антанты объясняли по-разному. Премьер-министр Великобритании Д. Ллойд-Джордж, выступая в палате общин 19 апреля 1919 г., ссылаясь на опыт истории, говорил: «Россия — это страна, в которую легко вторгнуться, но которую очень трудно завоевать. Она никогда не была покорена чужеземными захватчиками, хотя много раз подвергалась иностранному вторжению. Это страна, в которую легко войти, но из которой очень трудно выбраться»384Из истории гражданской войны в СССР. М., 1961. Т. 2. С. 40.. Выбрались. Оставили по себе недобрую память вмешательством в дела другой страны, террором, беспощадным отношением к людям.

Трудно подсчитать число жертв интервенции, кто убивал, по чьему наущению. Невозможно перечислить все жертвы той поры. Их множество. Цифры очень относительны. В 1924 году было создано в СССР Общество содействия жертвам интервенции. В его адрес шли индивидуальные претензии пострадавших. К июлю 1927 г. в Общество поступило 1135 тыс. заявлений. «Заявленные в Общество претензии говорят о потерях, которые понесли около 7,5 млн. человек, или 8,8 % населения пораженных интервенцией районов», — говорится в изданном в 1929 г. сборнике «К десятилетию интервенции». Подсчеты показали, что в оккупированных районах почти каждый десятый житель (включая младенцев и стариков) был либо убит, либо ранен, подвергся насилию, ограблению, аресту. Общая сумма ущерба исчислялась миллиардами рублей385Антисоветская интервенция и ее крах. 1917–1922. М., 1987. С. 183..

М. Горький не раз объяснял жестокость революции и гражданской войны безжалостностью русских людей. А как объяснить беспощадность «просвещенных европейцев»? Насколько в те годы зыбкой оказалась грань, отделявшая цивилизацию от варварства. В канун нового, 1918 г. президент США В. Вильсон обратился с трибуны конгресса к народам и правительствам стран мира, предлагая его будущее устройство — «14 пунктов». В этой программе был и «русский вопрос». «Яд большевизма, — говорил Вильсон, — только потому получил такое распространение, что явился протестом против системы, управляющей миром. Теперь очередь за нами, мы должны отстоять на мирной конференции новый порядок, если можно — добром, если потребуется — злом»386Там же. С. 20.. Зеленая ветвь миротворца Вильсона с его пацифистскими призывами успеха не имела. Ее заменила кровавая поступь обычных карателей.



Глава 4

Тотальный террор

Распятие символов

Диктаторы ликвидируют оппозицию

Профессор Мичиганского университета (США) У. Розенберг заметил, что многие советские и западные историки сводили концепцию российской государственности XX века к понятию «weighty actor» (солидный деятель), т. е. к конкретным правителям и правящим кругам387Розенберг У. Формирование новой российской государственности. // Отечественная история. 1994. № 1. С. 3. В настоящее время исследователи сосредоточили внимание на социальных проблемах гражданской войны. Их интересует та часть российского общества, которая не участвовала в «великой классовой борьбе», ведшейся в то время между «суррогатом» пролетариата (Красная армия и компартия) и «суррогатом» буржуазии (Белая Армия и городская интеллигенция). // Fitzpatric Sh. New perspectives on the civil war. — Party, state and society in the Russian civil war. Indiana University Press, 1989. P. 5–6.. Розенберг прав: при таком подходе большевистское государство представлялось типом тоталитарного общества, взявшего из прошлого страны как самое радикальное, так и патриархальные «царистские иллюзии».

Неоднородность менталитетов различных слоев российского общества не препятствует восприятию периодов его истории по именам царей или вождей, в сознании многих — символов определенной эпохи. В ходе гражданской войны быстро распадалась старая властная элита, бывшие «революционные пролетарии» стремительно трансформировались в большевистскую административную элиту, а ее лидеры и активно действующие во времена хаоса и смут авантюристы, деятели теневой экономики стали формироваться во властные структуры. Видоизменялись цели индивидуального и массового террора: они приобрели государственный характер. Правительства санкционировали убийства сограждан. В годы гражданской войны в России не было разделения между диктаторским и тотальным террором, так как подавление оппозиции и расстрелы представителей всех слоев населения проводились единовременно. Лозунг «грабь награбленное», предложенный большевиками, касался не только имущих сословий, но скоро обратился и красными и белыми в грабежи самых многочисленных граждан страны — крестьян. Но более других в памяти остались акты террора по отношению к символам старой и новой элиты, к царской семье и большевистским вождям.

Об убийстве Николая II, его семьи и родственников достаточна полно рассказано в многочисленных книгах и статьях388См.: Убийство царской семьи. Протокол расследования комиссии, учрежденной приказом Верховного правителя адмирала Колчака. Б. м. 1919; Соколов Н. А. Убийство царской семьи. М., 1991; Summers A., Mangold Т. The File of the Tsar. N.Y. 1976; Иоффе Г. Революция и судьба Романовых. М., 1992; Ферро М. Николай II. М., 1991; Буранов Ю., Хрусталев В. Гибель императорского дома. 1917–1919 гг. М., 1992; и др.. Общеизвестна версия о том, что последний российский император Михаил Романов был расстрелян в ночь с 12 на 13 июня 1918 года на окраине Перми. А через месяц — в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в доме Ипатьева в Екатеринбурге были расстреляны Николай II, его семья и несколько приближенных.

По существовавшей в советской историографии долгие годы официальной версии, все Романовы пали жертвой решений местных Советов. Михаил Александрович Романов (1878–1918) был главой российского престола менее суток — с 3 на 4 марта 1917 года. Великого князя и формально последнего российского императора расстреляли председатель Мотовилихинского Совета Г. И. Мясников (1889–1946), рабочие-большевики А. В. Марков (1882–1965), В. А. Иванченко (1874–1938), Н. В. Жужгов (1879–1941) и И. Ф. Колпашиков. Весной 1918 года на Урал были высланы из Петрограда: великий князь Сергей Михайлович, три брата — князья Иоанн, Константин и Игорь Константинович Романовы, и барон Владимир Павлович Палей (сын великого князя Павла Александровича). Они были в Вятке, затем Екатеринбурге и Алапаевске. Об их передвижении и содержании регулярно докладывалось Ленину и Свердлову, Дзержинскому и Урицкому. Донесения подписывал, как правило, председатель Уральского Совета, большевик А. Г. Белобородов (1891–1938). Убийством великих князей в ночь на 18 июля 1918 г. руководил председатель Алапаевского Совета Г. П. Абрамов. Через полгода, 29 января 1919 г., в Петропавловской крепости были расстреляны великие князья Николай Михайлович, Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович Романовы. Их расстреляли петроградские чекисты как заложников, «в порядке красного террора» и в ответ на «злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта»389Судьба Михаила Романова. // Вопросы истории. 1990. № 9. С. 149–163; Беленкин Б. Ганька. // Огонек. 1990. № 21. С. 18–19. Ганька — это Гавриил Иванович Мясников, убийца М. Романова, позже один из лидеров «рабочей оппозиции» в РКП(б). Буранов Ю., Хрусталев В. Тайное убийство великих князей. // Совершенно секретно. 1990. № 18; Там же. С. 324. Ю. О. Мартов в 1919 г. протестовал против убийства великих князей. Мартов и его близкие. N. Y., 1959. С. 153–154..

В советской мемуаристике и историографии бытовало мнение о том, что решение о расстреле Николая II и его семьи было принято Уральским исполкомом в связи со сложным военным положением — на город наступали белые390См.: Быков П. М. Последние дни Романовых. Свердловск, 1926. С. 96; Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 341; и др.. Хотя еще Н. А. Соколов (1882–1924), один из первых следователей по делу об убийстве царской семьи, проводивший это расследование по поручению Колчака, писал: «Судьба царской семьи была решена не в Екатеринбурге, а в Москве»391Соколов Н. А. Там же. С. 305..

Опубликованные в разное время документы свидетельствовали о том, что судьба Романовых весьма интересовала большевистское руководство. Видимо, окончательное решение об их искоренении принадлежало Ленину, которого поддерживали его приближенные. Троцкий в дневнике писал, что он предлагал устроить судебный процесс против царя с участием себя в качестве главного обвинителя. Во второй половине июля 1918 г. он узнал от Свердлова о расстреле царской семьи, потому что «нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних условиях». Троцкий согласился с целесообразностью содеянного. По его мнению, «суровость расправы показывала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтобы запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди полная победа или полная гибель». Чуть позже Троцкий встретился с Лениным, который разъяснил ему ненужность длительного судебного процесса над царем и высказал главное соображение: «В судебном порядке расправа над семьей была бы, конечно, невозможна. Царская семья была жертвой того принципа, который составляет ось монархии: династической наследственности»392Троцкий Л. Д. Дневники и письма. Tanaffy, 1986. С. 100–101; он же. Из дневника 1935 года. // Знамя. 1990. № 8. С. 179–180..

В борьбе с возможными претендентами на власть Ленин был особенно беспощаден. И, наверное, поощрение безнаказанности, лживости и провокации вкупе с конкретными жестокими действиями стимулировали местные власти. Белобородое признавал, что весьма скептически отнесся к известию о переезде царской семьи из Тобольска в Екатеринбург: «…Необходимо остановиться на одном чрезвычайно важном обстоятельстве в линии поведения облсовета. Мы считали, что, пожалуй, нет надобности доставлять Николая в Екатеринбург, что, если представятся благоприятные условия… он должен быть расстрелян…»393Хрусталев В. Новые документы об убийстве царской семьи. // Известия. 1993. 14 мая. Убийцы великого князя Михаила не понесли никакого наказания. С Мясниковым беседовал Дзержинский. Никакого последствия для убийц это не имело. Об убийстве всех Романовых была распространена дезинформация: в печати сообщалось, что князья то ли бежали, то ли их похитили бандиты…

Решение о расстреле царской семьи, наверное, было принято в Москве, в начале июля 1918 г., когда Ш. И. Голощекин (партийная кличка Филипп. 1876–1941), военный комиссар Уральского военного округа, один из руководителей екатеринбургских большевиков, был в столице. Конспирация об отношении Ленина к происходящему в Екатеринбурге соблюдалась весьма жестко. И все-таки ряд документов, свидетельствующих о санкциях из Москвы на расстрел Романовых, сохранились. Среди них косвенные: 7 июля 1918 г. в 17. 20 председатель Совнаркома распорядился предоставить Екатеринбургу прямой провод для экстренных переговоров (через Казань); 13 июля зафиксированы переговоры Свердлова с Белобородовым; 16 июля был заказан срочный разговор Ленина с Екатеринбургом.

16 июля в ответ на запрос датской газеты в Совнарком по поводу распространившихся слухов о казни бывшего царя Ленин ответил: «Слух неверен, бывший царь невредим, все слухи — только ложь капиталистической прессы». Действительно, в это время царь еще был жив, но слух был не без оснований. Комендант Ипатьевского дома Я. М. Юровский сообщал, что именно 16 июля в 2 часа дня к нему приехал Голощекин и передал постановление исполкома о казни Николая II. Свое решение екатеринбургский исполком согласовал с Кремлем. Через Петроград Зиновьеву, Свердлову и Ленину 16 июля 1918 г. была отправлена телеграмма, в которой Голощекин зашифрованно сообщал, что «условленный с Филиппом (т. е. с Голощекиным. — А. Л.) суд по военным обстоятельствам не терпит отлагательства, ждать не можем». Телеграмма была получена в Москве в 21 час 22 минуты, за несколько часов до расстрела царя и его семьи. Ленин и Свердлов ответили согласием. Заметим, что военные обстоятельства были не столь опасны — белые вошли в Екатеринбург через 9 дней — 25 июля 1918 г.

В «Записке» Юровский (1920 г.) писал о том, что телефонограмма из Москвы на условном языке, содержавшая приказ об истреблении Романовых, была получена через Пермь. Все происшедшее Юровский подробно описал в 1922 году: примерно в 1.30 ночи с 16 на 17 июля он разбудил Романовых и предложил им спуститься в подвал дома. «Я предложил всем встать. Все встали, заняв всю стену и одну из боковых стен. Комната была очень маленькая. Николай стоял спиной ко мне. Я объявил: Исполнительный Комитет Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Урала постановил их расстрелять. Николай повернулся и спросил. Я повторил приказ и скомандовал „стрелять“. Первый выстрелил я и наповал убил Николая. Пальба длилась очень долго, и, несмотря на мои надежды, что деревянная стенка не даст рикошета, пули от нее отскакивали. Мне долго не удавалось остановить эту стрельбу, принявшую безалаберный характер. Но когда наконец мне удалось остановить, я увидел, что многие еще живы. Например, доктор Боткин лежал, опершись локтем правой руки, как бы в позе отдыхающего, револьверным выстрелом я с ним покончил. Алексей, Татьяна, Анастасия и Ольга тоже были живы. Жива была еще и Демидова. Тов. Ермаков хотел окончить дело штыком. Но, однако, это не удавалось. Причина выяснилась только позднее (на дочерях были бриллиантовые панцири вроде лифчиков). Я вынужден был поочередно расстреливать каждого. К величайшему сожалению, принесенные с казненными вещи обратили внимание некоторых присутствовавших красногвардейцев, которые решили их присвоить». Далее Юровский писал, как он потребовал вернуть награбленное, драгоценности. Расстрельная команда состояла из 12 человек, в том числе 7 латышей, двое из которых отказались стрелять в детей. Всего они расстреляли 11 человек. (Кроме семьи царя, погибли доктор Боткин, повар Харитонов, камердинер Трупп и горничная Анна Демидова.)394ГАРФ, ф. 130, оп. 1, д. 787, л. 11, 13, 14; В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 243; Буранов Ю., Хрусталев В. Указ. соч. С. 258, 261; Радзинский Э. «На бой кровавый…» // Аргументы и факты. 1990. № 46. Современники пытались обелить Ленина, показать его сочувствие казненным. Ф. Ф. Раскольников писал: «Ленин резко негодовал против ареста и казни великих князей: ученого-историка Николая Михайловича и опального, одно время даже высланного из старорежимной России, безобидного Павла Александровича. Они стояли в оппозиции к Николаю II и не имели никакого влияния при дворе. Приказ Ленина об освобождении великих князей пришел слишком поздно: их уже расстреляли во дворе тюрьмы». Федор Раскольников о времени и о себе. Воспоминания, письма, документы. Л., 1989. С. 516. Ни одного приказа Ленина о помиловании, пришедших «поздно», исследователи пока не обнаружили. Не подтверждаются и антисемитские инсинуации о причинах гибели царской семьи. // Известия. 1993. 2 октября. См. также: «Суд над семьей Романовых организовать не представляется возможным». НКВД СССР и МГБ СССР о судьбе царской семьи. // Источник. 2001. № 6. С. 97–110.

В годы тоталитарного режима в стране, когда убийцы «врагов народа» занимали «особо почетное положение», на роль человека, расстрелявшего царя, претендовали, кроме Юровского, еще и другие члены расстрельной команды: П. З. Ермаков (1884–1952), Г. П. Никулин (1884–1965) и др.

Исследователи утверждали, что размах дезинформации по делу убийства царской семьи был необычен. Вначале Свердлов сообщал лишь об убийстве царя и о том, что его семья переведена в Алапаевск, хотя в архиве следователя Соколова находилась зашифрованная телеграмма, отправленная в Кремль 17 июля 1918 г.: «Сообщите Свердлову, что всю семью постигла та же участь, что и ее главу. Официально семья погибнет при эвакуации». В результате противоречивых официальных заявлений появились версии о том, что не все члены царской семьи погибли. Французский историк Марк Ферро в книге о Николае II приводит свидетельства о том, что большевики и немцы вели тайные переговоры о судьбе царицы и ее дочерей. Карл Радек, представлявший большевиков в Берлине, — писал Ферро, — предложил обменять императрицу и ее дочерей на арестованных членов организации «Союз Спартака». Но сделка не состоялась395Буранов Ю., Хрусталев В. Указ. соч. С. 273; Свердлов Я. М. Письма из 1918 г. // Октябрь. 1982. № 11. С. 175; Аргументы и факты. 1990. № 9; Ферро М. Николай II. М., 1991. С. 305; и др. См. также: Richards G. The Rescue of the Romanovs. Greenwich. 1975..

18 июля 1918 г. Совнарком под председательством Ленина, заслушав внеочередное заявление Свердлова о казни Николая II, постановил: «принять к сведению». Но на этом «дело об убийстве царской семьи» не завершилось. Несмотря на заявление расстрельщиков Юровского, Г. П. Никулина о том, что погибли в ту ночь все претенденты на звание царских детей, Анастасии и Алексеи появлялись в разных городах. В 1920 г. «спасенная» Анастасия Романова появилась в Берлине, позже претендентки на имя дочери царя оказались в Омске, в казанской психбольнице и Тбилиси396Радзинский Э. Расстрел в Екатеринбурге. // Огонек. 1990. № 22. С. 27; Коваленко Ю. Судьба царской семьи: новые версии и старые мифы. // Известия. 1991. 16 сентября; Валитов Р., Светлова Е. Царевна Анастасия. Жизнь и смерть под надзором. // Республика Татарстан. 1994. 12 февраля; и др. За годы после расстрела царской семьи появилось не менее трех десятков «уцелевших» детей российского императора. Одна из последних «Анастасий» была «обнаружена» в Тбилиси в 2002 г., но вскоре выяснилось, что это очередная мистификация. // Комсомольская правда. 2002. 20 июня. Вскрытие захоронения царской семьи в 1991 г. привело к обнаружению 9 трупов, которые затем были перезахоронены в Петропавловском соборе С.-Петербурга. Авдонин А. Тайна Коптяевской дороги. // Источник. 1994. № 5. С. 61–76.. В 1979 г. было найдено место захоронения расстрелянных в Ипатьевском доме. Криминалисты признали, что это действительно останки царской семьи397См.: Московские новости. 1989. 16 апреля; Известия. 1994.16 марта, 23 апреля, 20 мая; Источник. 1994. № 5. С. 61–76; и др..

Исследователям же предстоит по-прежнему ответить на вопрос, который мучает поклонников символов в истории: кто он, последний российский царь, — безгрешный мученик или преступник? Олицетворение империи или просто слабый человек? Как действующий политик Николай II завершил свою карьеру 2 марта 1917 года. Затем началась человеческая трагедия всей династии Романовых. Наверное, изжившие себя политические системы способны воспроизводить лишь усредненных лидеров, ускоряющих своими действиями падение старых режимов398Черкасов П. Последний император. // Новый мир. 1993. № 1.С. 196. X. Арендт была потрясена чудовищным разрывом между огромностью преступлений гитлеровского сподвижника Эйхмана и незначительностью преступного персонажа. // Свободная мысль. 1992. № 8. С. 75. Стрелявший в царя Я. М. Юровский (1878–1938) также относился к типу людей, которые готовы были скорее убить за идею, нежели умереть за нее. Юровский стал большевиком в 1905 г., был боевиком, оставаясь малограмотным человеком (учился полтора года в начальной школе, окончил школу военных фельдшеров). В начале 1918 г. Юровский — председатель следственной комиссии при Екатеринбургском ревтрибунале, затем ЧК. У него была воля, решимость исполнить свой долг и указания руководства, не задумываясь над преступностью приказа, поскольку и сам был причастен к созданию таковых. Позже он работал в ЧК, Гохране, был директором Политехнического музея в Москве. Умер Юровский 2 августа 1938 г. от язвы желудка. Юровский никогда не сожалел о содеянном, наоборот, гордился тем, что был палачом революции. Резник Я. Чекист. Свердловск, 1968; Кто же он, Яков Юровский? // Уральский рабочий. 1990. 11 ноября.. Но только этим нельзя объяснить появившееся на смену карикатурному образу Николая II его иконографическое изображение в сознании многих людей. Символы означали время, ностальгию о прошлом, они были в центре яростных, кровавых схваток при жизни и стали предметом ожесточенных властных разборок политиков последующих поколений.

Летом 1918 года стреляли и в символы большевизма. Расстрел династии Романовых, убийства большевистских комиссаров и чекистов, покушение на Ленина инициировали обострение гражданской войны в стране, способствовали ожесточению сторон и размежеванию общества399М. Горький только после выстрелов в Ленина заявил, что террористические акты против руководителей Советской республики «побудили его окончательно вступить на путь тесного с ними сотрудничества». Федюкин С. А. Художественная интеллигенция в первые годы советской власти. / История СССР. 1969. № 1.С. 13.. Эти акции были использованы правящими элитами для разжигания противостояния, а не достижения согласия и гражданского мира. Когда не было иных аргументов и способов удержания власти, диктаторы прибегали к эскалации террора. Они использовали карательную политику для достижения своих целей и тогда, когда были иные возможности: страх и террор, убийства организовать проще, эффективнее, быстрее, чем предложить что-либо иное…

Характерно повышение должностной значимости объектов террористических акций той поры: в июне 1918 г. убит комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Петроградского Совета В. Володарский, в конце августа — председатель Петроградской ЧК М. Урицкий и ранен председатель Совнаркома Ленин. В советской историографии длительные годы бытовало мнение, что все эти акции совершены от имени партии правых эсеров. Трудность установления истины заключалась в том, что ни одного из предполагаемых убийц — Сергеева, Канегиссера и Каплан — не судили. Следственные материалы подверглись в разное время купированию. Потому в 1922 г. устроители судебного процесса над лидерами партии правых эсеров использовали «избранные» цитаты из выступлений В. М. Чернова, А. Р. Гоца для доказательств их антибольшевистских намерений, видя в них «состав преступления»400В «обвинительном заключении» судебного процесса 1922 г. цитировалось выступление В. М. Чернова на IV съезде партии эсеров (ноябрь 1917 г.): «Партия социалистов-революционеров не скрывала и не скрывает, что все ее силы, физические и революционные, которые будут в ее распоряжении, она противопоставит всякой узурпации, всякому покушению на права народа, как она это делала прежде при предыдущих покушениях на права народа». И письмо А. Р. Гоца на имя этого съезда, в котором «смольные самодержцы» предупреждались, что если они посягнут на завоевания революции, то «партия социалистов-революционеров вспомнит о своей старой испытанной тактике, вдохновляемой лозунгом „по делам вашим воздастся вам“». Обвинительное заключение по делу Центрального комитета и отдельных членов иных организаций партии социалистов-революционеров по обвинению их в вооруженной борьбе против советской власти, организации убийств, вооруженных ограблений и в изменнических отношениях с иностранными государствами. М., 1922. С. 80. Это были декларативные заявления о намерениях, не более того. К таковым в меньшей степени следует отнести и обращение ЦК партии правых эсеров с реакцией на заключение Брестского мира (март 1918 г.). В нем заявлялось, что «правительство народных комиссаров предало демократическую Россию, революцию, интернационал и оно должно быть и будет низвергнуто… Партия социалистов-революционеров приложит все усилия к тому, чтобы положить предел властвованию большевиков». РГАСПИ, ф. 274, оп. 1, д. 2, л. 18..

После разгона большевиками Учредительного собрания правые эсеры призвали к открытой вооруженной борьбе с ними, но не к терактам, официально осуждая последние. Эсеровский ЦК категорически открещивался от участия в убийствах Володарского, Урицкого, покушении на Ленина. В декабре 1920 г. эсеры протестовали против ареста членов партии в качестве заложников на случай возможных покушений на большевиков. Они писали, обращаясь к советскому правительству: «Партия с.-р. в своей борьбе с диктатурой коммунистической партии никогда не прибегала к террору. ЦК партии не раз открыто заявлял об этом в связи с попытками правящей партии и ее органов политической репрессии приписать партии с.-р. участие в террористических актах. Эта позиция партии с.-р. подтверждается всей ее деятельностью на протяжении трех лет большевистской диктатуры». Среди членов ЦК партии эсеров бытовало убеждение, что выстрел в Ленина был «индивидуальным актом озлобленной фанатички», не более того401Обвинительное заключение… С. 79–80..

Процессу над 34 эсерами в Колонном зале Дома союзов (Москва, 8 июня — 7 августа 1922 г. Председатель суда — Г. Л. Пятаков, общественный обвинитель — Н. В. Крыленко) предшествовала мощная пропагандистско-разоблачительная антиэсеровская кампания и следствие, ведомое известным в свое время мастером политического сыска Яковом Аграновым402На заседании президиума ВЧК (Уншлихт, Менжинский, Благонравов) 22 апреля 1922 г. было решено: дело по обвинению правых эсеров в вооруженной борьбе против советской власти, в экспроприациях, террористической, военно-подрывной работе и в сношениях с союзниками, получении от них денежных средства 1918 г., по докладу Агранова, утвержденному Уншлихтом, со всеми обвинениями передать в Верховный трибунал. ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 1, д. 4, л. 45.. Наиболее разоблачительные материалы о террористической деятельности правых эсеров содержались в брошюре Г. Семенова «Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917–1918 гг.», изданной в 1922 г. одновременно в Берлине и в типографии ГПУ на Лубянке, 18 в Москве; а также в письме в ЦК РКП(б) Л. В. Коноплевой. Григорий Иванович Семенов (Васильев) был в 1918 г. руководителем боевой эсеровской группы, а Лидия Васильевна Коноплева — активным ее членом403Семенов-Васильев Г. И. (1891–1937), из семьи акцизного чиновника, уроженец города Юрьева, по образованию — самоучка. Эсер с 1915 г. После Февральской революции — комиссар 3-го конного корпуса, член военной комиссии при ЦК партии с.-р., член петроградского комитета партии эсеров, в конце 1917–1918 гг. — руководитель боевой группы партии эсеров. В ноябре 1918 г. был арестован чекистами. Об этом позже говорил Агранову. «В тюрьме я пробыл 9 месяцев, все это время у меня происходил глубокий внутренний процесс, шла коренная переоценка. В результате мои политические взгляды изменились коренным образом. Я пришел к признанию необходимости диктатуры пролетариата». На поруки его взял Енукидзе. В 1919 г. примкнул к эсеровской группе «Народ», одновременно работал в ВЧК. В январе 1921 г. по рекомендации А. С. Енукидзе, Л. П. Серебрякова и H. Н. Крестинского вступил в РКП(б). В 1922 г. осужден и амнистирован. Позже работал в разведуправлении РККА. Семенов был арестован 11 февраля 1937 г. НКВД и обвинен в том, что с 1928 г. являлся активным участником нелегальной антисоветской организации правых и был связан с Н. И. Бухариным; что являлся руководителем боевой и террористической организации правых, по поручению Бухарина создал ряд террористических групп из числа бывших эсеров-боевиков; что силами этих групп подготавливал совершение терактов против руководителей ВКП(б) и советского правительства. 8 октября 1937 г. Военная коллегия Верховного суда приговорила Г. И. Семенова к расстрелу, и в тот же день он был расстрелян. Военная коллегия 22 августа 1961 г. дело Семенова прекратила за недоказательностью предъявленных ему обвинений. В определении Военной коллегии от 22 августа 1961 г. сказано: «Проверкой дела установлено, что Семенов никаких террористических групп после 1918 г. не создавал и с эсерами связан не был. Будучи арестованным 11 февраля 1937 г., Семенов до 15 июня 1937 г. отрицал свою вину и 4 июня 1937 г. на очной ставке с уличающим его арестованным Усовым К. А. (Усов был членом эсеровской группы Семенова в 1918 г. — А. Л.) заявил: „Вы Усова замучили угрозами. Смотрите, на кого он похож? Потому он и дает такие показания“». За это заявление Семенов был водворен в карцер, после чего 15 июня 1937 г. написал прошение на имя Н. И. Ежова о том, что вину свою он признает к обещает дать подробные показания. По делу установлено, что бывший сотрудник НКВД M. Л. Гатов, руководивший следствием и допрашивавший Семенова, в 1939 г. был осужден за фальсификацию следственных дел и антисоветскую деятельность в органах НКВД. ЦА ФСБ РФ, следственное дело № 11401. Т. 1. Семенов Г. И..

Голландский историк Марк Янсен, специально исследовавший материалы правоэсеровского процесса 1922 г., полагает, что Семенов и Коноплева писали свои «разоблачения» по поручению его устроителей404Jansen M. A Show Trial under Lenin. The trial of the Socialist revolutionaries. Moscow, The Hague. 1982. P. 144–146; он же. Суд над эсерами // Огонек. 1990. № 39. С. 15; он же. Суд без суда. 1922 год. Показательный процесс социалистов-революционеров. М., 1993; Судебный процесс над социалистами-революционерами (июнь — август 1922 г.). Сб. документов. М., 2002.. Действительно, они были арестованы осенью 1918 г., а в начале 1919 г. — освобождены, служили в ВЧК, в 1921 г. вступили в РКП(б). Полностью они были амнистированы во время процесса 1922 г. В зарубежной историографии показания-воспоминания Семенова и Коноплевой не пользовались особым доверием, в советской — подтвержденные обвинительным заключением процесса над эсерами 1922 г., — долгое время считались наиболее достоверным описанием террористической деятельности этой партии. Обвинения, выдвинутые Семеновым и Коноплевой, не признали ни эмигрантская группа ЦК партии эсеров, ни судимые члены ЦК А. Гоц, Е. Тимофеев и др. С. Ляндрес пишет о них как о самых отъявленных провокаторах. Следователь Д. Л. Голинков им верил в четырех изданиях своей книги о борьбе с антисоветским подпольем в СССР. Он писал: «Будучи в прошлом непосредственными участниками преступлений, Семенов и Коноплева открыли факты использования эсерами в борьбе с советской властью диверсий, экспроприации и индивидуального террора в отношении виднейших деятелей большевистской партии и Советского государства»405Slavic Review. 1989. V. 48. № 3. P. 444; Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1986. Кн. 2. С. 207.. В. Войнов в «Комсомольской правде» (29 августа 1990 г.) назвал Семенова «двуликим Янусом эсеровской партии».

Показания Семенова и Коноплевой не были документально аргументированы. Им возражали такие же участники событий. Но организаторы этого первого большого политического процесса в стране имели, видимо, целенаправленные политические, а не правовые установки. Они верили тому, кому хотели верить. Только тщательно проведенный медицинский анализ дела о ранении Ленина позволил академику Б. В. Петровскому разрушить легенду, созданную Семеновым и Коноплевой в 1922 г., об отравленных пулях, которыми стреляли в вождя.

«Пули были отравлены ядом кураре. В каждом револьвере было отравлено по 3 пули. Допрошенный по этому поводу Семенов удостоверяет, что пули он отравил лично на квартире Федорова-Соколова, который при этом присутствовал и это также подтверждает», — говорилось в обвинительном заключении процесса. Коноплева в письме в ЦК РКП(б): «В. И. Ленин приехал в Щипок (гранатный корпус завода был в 3-м Щипковском переулке. — А. Л.), и Фанни стреляла в него. Все три пули были отравленные (у всех трех выполнителей первые три пули в обоймах были подпилены крестом и отравлены ядом „кураре“…» Семенов и Коноплева претендовали каждый на первенство в этом варварстве!

Академик Петровский: «Не было и отравления, которое якобы несли с собой „отравленные“ пули. Хотелось бы, кстати, заметить, что пули в те времена не начиняли ядом… ни о каких отравленных пулях речи не могло быть, хотя в то же время ранение было редким и крайне опасным для жизни»406Обвинительное заключение… С. 95; Коноплева Л. Организация эсеровского покушения на тов. Ленина. Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. М., 1925. С. 176; Петровский Б. В. Ранение и болезнь В. И. Ленина. // Правда. 1990. 25 ноября. О подготовке брошюры Семенова было известно Политбюро ЦК РКП(б), возлагавшему на предстоящий процесс над правыми эсерами надежды покончить с политической оппозицией. На заседании Политбюро 21 января 1922 г. было поручено Уншлихту принять меры, чтобы «известная ему рукопись вышла из печати за границей не позже чем через 2 недели». РГАСПИ, ф. 17, оп. 3, д. 256, л. 2. Уншлихт, в свою очередь, передал в ЦК письмо Семенова, в котором объяснялись причины, побудившие его написать эту брошюру. Письмо датировано 5 декабря 1921 г., сохранилась рукопись. Семенов писал, что разочаровался в деятельности правых эсеров и уже в конце 1920 г. пришел к «мысли о необходимости открыть темные страницы прошлого п. с.-р.». Он был за границей и понял, что из всех партий — партия правых эсеров «безусловно единственная реальная сила, могущая сыграть роковую роль при свержении советской власти». Поэтому решил «разоблачить партию с.-р. перед лицом трудящихся, дискредитировать ее… открыв темные страницы ее жизни, неизвестные еще ни РКП, ни большинству членов партии с. — р… Это и было основной причиной, побудившей меня написать доклад». РГАСПИ, ф. 87, оп. 84, д. 45, л. 8-10..

Весь смысл показаний Семенова и Коноплевой состоял в утверждении эсеров главными организаторами и исполнителями терактов против партийно-советского руководства. Это с их «легкой руки» и других эсеров, сотрудничавших к тому времени с ВЧК, станут известны «подробности» многих терактов как исходящих от партии эсеров. Ведь процесс над политическими противниками должен был тогда стать «образцовым» для устрашения других.

Володарский был убит 20 июня 1918 г. в Петрограде. Семенов об этом писал так: эсеровские боевики готовили покушение на Зиновьева и Володарского. За ними была установлена слежка. Сергеев — рабочий, маляр, около 30 лет. «Маленький, невзрачный человек с красивой душой, из незаметных героев, способных на великие жертвы. В нем все время горело желание сделать что-нибудь большое для революции. Он был глубоко убежден, что большевиками делается губительное для революции дело». Сергеев был исполнителем. Он спросил Семенова, как ему действовать, если представится случай убить Володарского, и получил указание — стрелять. И вот: «В этот день автомобиль Володарского по неизвестной причине остановился невдалеке от намеченного нами места, в то время, когда там был Сергеев. Шофер начал что-то поправлять. Володарский вышел из автомобиля и пошел навстречу Сергееву. Кругом было пустынно. Вдали — редкие прохожие. Сергеев выстрелил несколько раз на расстоянии двух-трех шагов, убил Володарского, бросился бежать. Сбежавшаяся на выстрел публика погналась за Сергеевым. Он бросил английскую военного образца бомбу (взвесив, что на таком расстоянии он никого не может убить). От взрыва преследующие растерялись. Сергеев перелез через забор, повернул в переулок, переехал реку и скрылся. Полдня скрывался на квартире Федорова, два дня в квартире Морачевского. Затем я отправил его в Москву». Семенов отмечал, что Сергеев до революции был анархистом, а позже стал эсером, что отказ ЦК партии открыто признать это убийство как свое действо был «для нас большим моральным ударом»407Семенов (Васильев) Г. Там же. С. 27–29..

На процессе эсеров 1922 года Григорий Иванович Семенов давал показания в качестве одного из обвиняемых и дополнил свои же данные, изложенные в брошюре, написанной год назад. Теперь он назвал двух исполнителей: Сергеева и Козлова и то, что на квартире последнего он травил пули ядом кураре, взятым у члена своей боевой группы Л. В. Коноплевой (Козлов тогда же заявил, что он ничего не знал и не помнил о том, что Семенов был у него на квартире). Семенов также сообщил, что так как Зиновьев почти не выезжал из Смольного, а Володарский бывал часто на митингах и так как по техническим соображениям его убить было легче, то решено было убить его первым408ЦА ФСБ РФ, Н-1789. Стенограмма судебного процесса по делу ЦК партии, правых эсеров. 1922. Т. 10..

Во время следствия выяснилось, что автомобиль остановился из-за нехватки горючего на одной из пустынных улиц, что Володарский вышел из него вместе с сотрудницами Смольного — своей женой Н. А. Богословской и Е. Я. Зориной, что человек, видимо знавший его в лицо (Сергеев), пошел следом и убил его тремя выстрелами в упор. Расследование продолжалось до конца февраля 1919 г., но результатов не дало. В деле много загадочного, главное — автомобиль остановился именно там, где его ждали…

В 1922 году появились две версии. И. Флеровский, автор одной из первых брошюр о Володарском, писал, что его убили первым из-за влияния на рабочих. Он ведь не занимал крупных постов в Петрограде и выступал прежде всего как агитатор. Брошюра Флеровского была написана к политическому процессу над эсерами и ставила задачей не выяснение обстоятельств убийства комиссара, а обличение эсеров, стрелявших в большевиков. В. Чернов в газетной статье «Иудин поцелуй» сетовал на то, что убийство Володарского произошло тогда, когда шли выборы в Петроградский Совет и у эсеров были шансы набрать голоса. «Я пошел к Гоцу и спросил, в чем дело. Он ответил: „Рабочий, эсер по убеждению, имевший одно серьезное партийное поручение, был свидетелем того, как у Володарского испортился автомобиль, и, не стерпев, выстрелил“»409Флеровский И. В. Володарский. M., 1922..С. 9, 20–21; Голос России. 1922. 25 февраля. Из допроса шофера машины Г. Юргенса и бывших с Володарским сотрудниц Смольного видно, что террорист стрелял в спину комиссару и что это для них было неожиданно. Володарского застрелили в трех шагах от машины. Стрелявший был «среднего роста, плотный, приземистый, на нем темно-серый поношенный костюм и темная кепка. Лицо его было очень загорелое, скуластое, бритое, ни усов, ни бороды. На вид лет около 30…». // Выстрел в сердце революции. М., 1983. С. 50–52.. Развернувшаяся в ходе судебного процесса дискуссия на тему «ЦК партии правых эсеров санкционировал убийство Володарского или нет?» — не дала результатов. Семенов и Коноплева, ставшие к тому времени большевиками, утверждали, что они организовали теракты с разрешения эсеровского ЦК. А. Р. Гоц, отвечавший в ЦК за работу боевой организации, говорил обратное. Он ссылался на публикацию письма петроградского бюро партии эсеров 22 июня 1918 г. в «Петроградской правде», в которой говорилось, что «ни одна из организаций партии к убийству комиссара по делам печати Володарского никакого отношения не имеет». На вопрос Гоцу члена суда, почему же Сергеев не был тогда же исключен из партии эсеров, Гоц ответил: «Обнародовав его фамилию, я бы отдал его на растерзание чекистам… Этого как революционер я позволить не мог».

Тогда же возникло сомнение и в истинности фамилии убийцы — Сергеев. Суду было зачитано показание Богословской, видевшей убийцу, по ее словам, шагах в 15 и заявившей, что представленный ей для опознания Петр Юргенс «имеет большое сходство с убийцей». А также заключение следователя Петроградской ЧК Отто, сделанное им в феврале 1919 г. в связи с прекращением расследования: «Злоумышленников, убивших Володарского, обнаружить не удалось, как не удалось установить пособников их, кроме одного Петра Юргенсона (Юргенса), наводившего справки о местопребывании и месте выезда Володарского и подговорившего шофера Гуго Юргенса согласиться на убийство товарища Володарского. Петр Юргенсон по постановлению комиссии расстрелян». Семенов заявил, что человека с такой фамилией он не знал и потому был расстрелян невинный410ЦА ФСБ РФ. Н-1789. Стенограмма судебного процесса по делу ЦК партии правых эсеров. 1922. Т. 10. С. 20, 64, 106, 376–377.. Была ли использована фотография П. Юргенса для опознания — неизвестно.

Подобная недоработка следствия проявилась и в последующих расследованиях убийства Урицкого и покушения на Ленина. Отсутствие или незнание достоверных источников, некритическое отношение к брошюре Семенова, показаниям во время суда 1922 г. вызвали появление крайних точек зрения на выстрелы в большевистских лидеров летом 1918 г. Для К. В. Гусева убийство Володарского и Урицкого — дело рук эсеров, для Г. Нилова (А. Кравцова) — выстрелы той поры исходили из ближайшего окружения Ленина, дабы узурпировать власть, объединившись против врага411Гусев К. В. Рыцари террора. М., 1922. С. 79, 83–84; Нилов Г. Урицкий и другие. // Горизонт. 1991. № 1. С. 34–35; Он же. Покушение на Ленина. // Грамматика ленинизма; Столица. 1991. № 33, 34.. Анализ следственных дел о предполагаемых террористах дает основания для новых вопросов и версий.

В деле об убийстве Володарского осталось неясным, кто же в него стрелял: мифический Н. Сергеев, член партии эсеров, или «эсер по убеждению», которого никто, кроме Семенова и Коноплевой, не знал, да и они «вспомнили» о нем к судебному процессу 1922 г., или расстрелянный чекистами Петр Юргенс, подозреваемый в убийстве Володарского? Следственные дела не дают оснований утверждать, что эсерами были Канегиссер и Каплан. Более того, они убеждают, что Каплан не стреляла в Ленина… Осталось неясным, почему ни по одному из терактов не было суда, хотя Канегиссер и Каплан находились под чекистской стражей? Хронологически это выглядело так…

«30 августа 1918 года я ехал с собрания на Васильевском острове, — вспоминал лидер питерских большевиков Г. Е. Зиновьев. — У Дворцового моста смятение и тревога.

— В чем дело?

— Сию минуту был убит Урицкий.

Всего несколько недель назад, едучи с Обуховского завода, я таким же образом поехал к месту убийства Володарского, где застал его бездыханное, но еще теплое тело.

Из Смольного позвонили Владимиру Ильичу. С волнением он выслушал сообщение о гибели Урицкого.

— Я попрошу сегодня же товарища Дзержинского выехать к вам в Петроград.

Через несколько минут Владимир Ильич позвонил сам и настоятельно потребовал, чтобы были приняты особые меры охраны других наиболее заметных питерских работников»412См.: Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. С. 173..

По версии Семенова, поведанной в 1922 г., эсеровские боевики, готовя убийство Зиновьева и Володарского, одновременно установили слежку за Урицким, которую осуществляла Коноплева. Но вскоре эта группа переехала в Москву готовить покушение на Ленина и Троцкого, а за Урицким слежку продолжил боевик Зейме. Этот рассказ во время процесса 1922 г. дополнила Коноплева. Она сообщила, что вела работу по подготовке покушения на Урицкого и «для этой цели мною снята комната на 9-й линии Васильевского острова, против дома, где жил Урицкий. Я бывала в его квартире, так как хозяйка ее была зубным врачом». В середине июля Коноплева дала телеграмму Семенову о готовности к операции, но была срочно вызвана в Москву. Урицкий был убит Канегиссером, который никакого отношения к эсеровским боевикам не имел. С последним выводом следствие не согласилось и посчитало Канегиссера эсером, так как он одно время был эсеровским комендантом района в Петрограде, а эсеровский ЦК дал санкцию на убийство413Семенов Г. Указ. соч. С. 28, 31; Обвинительное заключение… С. 90–91. Коноплева говорила на суде: «Позже из газет я узнала, что Урицкий был убит Канегиссером. Между прочим, о Канегиссере могу сказать, что он не был членом нашего отряда, не был членом партии… он абсолютно никакого отношения к нашим боевым организациям, к нашим отрядам не имел». // ЦА ФСБ РФ. Стенограмма судебного процесса по делу ЦК партии правых с.-р. С. 388. Утверждения суда о том, что Канегиссер был эсером, звучали неубедительно, потому в одной из первых советских книг об Урицком говорилось, что его убил юнкер Канегиссер. Уралов С. Г. М. Урицкий. Л., 1929. С. 118. На суде возникла полемика между Семеновым, утверждавшим, что убийство Урицкого санкционировало правоэсеровское ЦК, и Гоцем, отрицавшим это..

Сам акт убийства описывается противоречиво414См.: Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1986. Кн. 1. С. 185–186; Скрябин М., Гаврилов Л. Светить можно — только сгорая. Повесть о Моисее Урицком. М., 1987. С. 344–346.. Несомненным по всем описаниям вырисовывается одно: Канегиссер застрелил Урицкого в вестибюле здания Комиссариата внутренних дел Петроградской коммуны. Убийца пытался бежать, но был схвачен и доставлен в машине на Гороховую, 2, в Чрезвычайную комиссию. Его допрашивали Ф. Э. Дзержинский и заместитель Урицкого на посту председателя Петроградской ЧК Н. К. Антипов (1894–1941).

На первом допросе выяснилось, что убийца — Канегиссер Леонид Акимович, 22 лет, сын инженера-металлурга, студент Политехнического института, бывший юнкер Михайловского военного училища, поэт. Антипов писал в «Петроградской правде» (4 января 1919 г.) об этом: «При допросе Леонид Канегиссер заявил, что он убил Урицкого не по постановлению партии или какой-либо организации, а по собственному побуждению, желая отомстить за аресты офицеров и за расстрел своего друга Перельцвейга, с которым он был знаком около 10 лет. Из опроса арестованных и свидетелей по этому делу выяснилось, что расстрел Перельцвейга сильно подействовал на Леонида Канегиссера». Узнав о расстреле друга, «он уехал из дому на несколько дней — место его пребывания за эти дни установить не удалось». Антипов признавал, что ЧК не удалось и «точно установить путем прямых доказательств, что убийство тов. Урицкого было организовано контрреволюционной организацией».

Среди советских версий есть и такая: в августе 1918 г. по указанию Урицкого была расстреляна группа военных из Михайловского артиллерийского училища и как бы в ответ на это стрелял Канегиссер. Эсеры видели в убийстве Канегиссером Урицкого «месть истории» человеку, участвовавшему в разгоне Учредительного собрания415Волков П., Гаврилов Л. Первый председатель Петроградской ЧК. // Звезда. 1967. № 12. С. 150; Новое казанское слою. 1918. 6 сентября..

В одном из наиболее интересных очерков об убийстве Урицкого, написанном писателем-эмигрантом М. А. Алдановым в начале 20-х годов, утверждается, что Канегиссер действовал в одиночку, что это был «исключительно одаренный от природы» человек, что политиком его сделал Брестский мир, а террористом — гибель друга. Урицкий был не самый худший из чекистов416Урицкий М. С. (1873–1918), из купеческой семьи, окончил юридический факультет Киевского университета, с 1903 г. — меньшевик, был в тюрьмах, ссылках, эмиграции. На VI съезде РСДРП(б) стал большевиком, членом ЦК партии, участвовал в разгоне Учредительного собрания как комендант Таврического дворца. С марта 1918 г. — председатель Петроградской ЧК. Разумеется, Урицкий был чекистом той поры. Но Г. Нилов и Р. Медведев видели в нем человека, который в июне 1918 г. предотвратил в Петрограде развертывание красного террора после убийства Володарского. // Столица. 1991. № 34. С. 36., более того, он знал о готовящемся на него покушении, но ничего не предпринял. Урицкий был избран Канегиссером в качестве жертвы и из желания еврея показать русскому народу, что среди евреев есть не только Урицкие и Зиновьевы417Алданов М. Убийство Урицкого. // Наш современник. 1990. № 2. С. 173–186. Этот очерк Алданова был издан несколько раз: в 1928 г. в специальном сборнике, посвященном памяти Канегиссера, — Леонид Канегиссер. Париж, 1928. В нем также статьи Г. Иванова и Г. Адамовича, стихи Канегиссера. Ф. Раскольников предложил политическую подоплеку убийства Урицкого, не имеющую оснований. Вспоминая о допросе в Лондоне в начале 1919 г., он сообщал: «Не было ли убийство товарища Урицкого, совершенное Канегиссером, организовано англичанами за убийство Кроми?» Федор Раскольников о времени и о себе. Л., 1989. С. 397. Этого не могло произойти по многим причинам. Прежде всего по той, что Урицкий был убит 30 августа 1918 г., а британский морской атташе Ф. А. Кроми — 31 августа во время перестрелки с чекистами в здании английского посольства в Петрограде. После убийства Урицкого Кроми был жив еще более суток. Видимо, Раскольников перепутал хронологию событий, но помнил выступление Урицкого, обвинявшего англичан в убийстве Володарского. Локкарт Р. Мемуары британского агента. М., 1991. С. 269..

Урицкий был торжественно похоронен на Марсовом поле 1 сентября 1918 г., Канегиссер был расстрелян несколько месяцев спустя. Могила его неизвестна.

Политическое убийство — мерзость и преступление, признавал Алданов и тут же делал исключение для Канегиссера, восторгаясь его поступком и призывая поставить ему памятник.

В архиве бывшего КГБ СССР хранятся 11 томов дела об убийстве Урицкого. Они позволяют многое уточнить и дополнить. Это относится к биографии Канегиссера, мотивов его поступка и подробностей самого покушения418В 1-м томе следственного дела — материалы об аресте и допросах Л. И. Канегиссера, во 2-м и 3-м — показания лиц, привлекавшихся по делу; в 4-м — следственная переписка, материалы к биографии Канегиссера; в 5-м — личная переписка поэта, изъятая при обыске; в 6-м — материалы, отобранные при обыске у отца поэта; в 7-м — личные документы родителей и родственников Канегиссера; в 8-м — личные документы арестованных по делу; в 9-м — следственные материалы на заложников, арестованных в связи с убийством Урицкого; в 10-м — сведения о родственниках поэта; в 11-м — ходатайства об освобождении заложников. В делах — сведения о семье Канегиссера и самом поэте. О них мало известно, хотя они и важны для полного представления о случившемся. Итак, семья: отец — Иоаким (Аким) Самойлович Канегиссер (1860 г. р.), кандидат математических наук, инженер, служащий Министерства путей сообщения, с 1891 г. — титулярный советник, с 1896 г. — коллежский асессор, с 1899 г. — надворный советник. Мать — Роза Львовна, дочь одесского купца Сакерса, набожная женщина. В семье трое детей: Сергей (1894 г. р.), студент-медик, покончил жизнь самоубийством; Леонид (1896 г. р.) и Елизавета (1893 г. р.). Все иудейского вероисповедания. Леонид Иоакимович Канегиссер родился 15 марта 1896 г. В 1913 г. он — студент экономического отделения Петербургского политехнического института. В делах хранится его Лекционная книжка: пометка о последнем сданном экзамене 19 января 1917 г. — по биржевому и банковскому делу — «весьма удовлетворительно».. В следственных делах — протоколы допросов Канегиссера. На одном из первых коменданту Петрограда В. Шатову Канегиссер заявил: «Я, бывший юнкер Михайловского артиллерийского училища, студент политехнического института, 4-го курса, принимал участие в революционном движении с 1915 г., примыкая к народным социалистическим группам. Февральская революция застигла меня в Петрограде, где я был студентом… С первых дней революции я поступил в милицию Литейного района, где пробыл одну неделю. В июне 1917 г. я поступил добровольцем в Михайловское артиллерийское училище, где пробыл до его расформирования. В это время я состоял исполняющим обязанности председателя союза юнкеров-социалистов Петроградского военного округа. Я примыкал в это время к партии, но отказываюсь сказать к какой, но активного участия в политической жизни не принимал».

Показания Канегиссера подтверждались и дополнялись документами: удостоверением № 1084 от 24 октября 1917 г. на право входа, как представителю юнкеров-социалистов, на заседания II съезда Советов; приказом Военно-революционного комитета Петрограда от 24 октября 1917 г. за подписью его председателя П. Е. Лазимира передать в распоряжение И. Г. Раскина и Л. А. Канегиссера юнкеров, задержанных по выходе из Зимнего дворца для препровождения в училище.

В следственных делах есть личная переписка Л. Канегиссера, рукописи его неопубликованных стихов419В одном из писем матери 2 апреля 1918 г. Л. Канегиссер писал: «Очень ли ты возмущаешься моим эгоизмом? Зато ты увидишь, мамочка, когда я приеду, как бодр я буду! Работа здесь будет длиться довольно долго, но я вряд ли дослужу до конца, оттого что я все-таки настолько дурно воспитан, что эгоизм меня тяготит… Если увидишь Марка Александровича (Алданова. — A. Л.), скажи, пожалуйста, что я не могу здесь (в Нижнем Новгороде. — А. Л.) найти никого из наших общих „товарищей“. Я был бы очень благодарен, если бы он послал мне сам или через тебя указания, где их разыскать». Стихотворение адресовано Агриппине Ивановне Пивоваровой:. В них нет никаких намеков на мотивы убийства Урицкого, нет их и в показаниях многочисленных лиц (в одном томе их 57, в другом — 76), привлеченных следствием. Версии следователей, выдвинутые в самом начале, подтверждения не получили. Одна из них была высказана следователями Отто и Риксом, которые доставили Канегиссера в ЧК, затем произвели обыск на его квартире, устроили там засаду и конфисковали его личную переписку. Их заключение: убийство Урицкого — дело рук сионистов и бундовцев, отомстивших председателю ЧК за его интернационализм и даровитость, — не нашло подтверждения. Более того, Антипов был вынужден отстранить их от работы в Петроградской ЧК за антисемитские настроения, а арестованную ими большую группу евреев освободить за непричастность к преступлению. Не была доказана принадлежность Канегиссера к эсеровской или какой-либо иной контрреволюционной организации.

Канегиссер говорил Шатову 30 августа 1918 г.: «Мысль об убийстве Урицкого возникла у меня только тогда, когда в печати появились сведения о массовых расстрелах, под которыми имелись подписи Урицкого и Иоселевича. Урицкого я знал в лицо. Узнав из газет о часах приема Урицкого, я решил убить его и выбрал для этого дела день его приема в Комиссариате внутренних дел, пятницу 30 августа. Утром 30 августа в 10 часов утра я отправился на Марсово поле, где взял напрокат велосипед и направился на нем на Дворцовую площадь к помещению Комиссариата внутренних дел. В зале за велосипед я оставил 500 рублей. Деньги эти я достал, продав кой-какие вещи. К Комиссариату внутренних дел я подъехал в 10. 30 утра. Оставив велосипед снаружи, я вошел в подъезд и, присев на стул, стал дожидаться приезда Урицкого. Около 11 часов утра подъехал на автомобиле Урицкий. Пропустив его мимо себя, я поднялся со стула и произвел в него один выстрел, целясь в голову из револьвера системы „кольт“. Урицкий упал, а я выскочил на улицу, сел на велосипед и бросился через площадь… на Миллионную улицу, где вбежал во двор дома № 17 и по черному ходу бросился в первую попавшуюся дверь. Ворвавшись в комнату, я схватил с вешалки пальто и, переодевшись в него, выбежал на лестницу и стал отстреливаться от пытавшихся взять меня преследователей. В это время по лифту была подана шинель, которую я взял и, надев шинель поверх пальто, начал спускаться вниз, надеясь в шинели незаметно проскочить на улицу и скрыться. В коридоре у выхода я был схвачен, револьвер у меня отняли, после чего усадили в автомобиль и доставили на Гороховую, 2».

Канегиссер заверил подписью правильность протокольной записи и добавил: «1) Что касается происхождения залога за велосипед, то предлагаю считать мое показание о нем уклончивым; 2) где и каким образом я приобрел револьвер, показать отказываюсь; 3) к какой партии я принадлежу, я называть отказываюсь».

Вот эти недоговоренности характерны для всех признаний Канегиссера на допросах. И дальше, в других показаниях одно подтверждалось, другое — оставалось и осталось неизвестным.

Мать Канегиссера, Роза Львовна, на допросе 30 августа заявила, что последние две недели Леонид не ночевал дома, ей казалось, что он занимался какой-то опасной работой, и она хотела отправить его в Киев. Она же сообщила, что Канегиссер до дня покушения был в ЧК, получив от Урицкого пропуск. Он просил председателя ЧК не расстреливать его друга В. Перельцвейга, арестованного в качестве заложника. Отец, Иоаким Самойлович, подтвердил сказанное, подчеркнув, что «Леонида сильнейшим образом потрясло опубликование списка 21 расстрелянного, в числе коих был его близкий приятель Перельцвейг, а также то, что постановление о расстрелах подписано евреями Урицким и Иоселевичем».

В следственных делах сохранилось извинительное письмо Канегиссера князю П. Л. Меликову, в квартиру которого он случайно ворвался и взял с вешалки пальто. Канегиссер просил простить его и понять, что «в эту минуту я действовал под влиянием скверного чувства самосохранения».

В своих извинениях князю Канегиссер был искренен, во время допросов — стремился не отвечать на прямо поставленные вопросы.

31 августа его допрашивал Дзержинский, протокол вел Антипов. Вот ответ Канегиссера: «На вопрос о принадлежности к партии заявляю, что ответить прямо на вопрос из принципиальных соображений отказываюсь. Убийство Урицкого совершил не по постановлению партии, к которой я принадлежу, а по личному побуждению. После Октябрьского переворота я был все время без работы, и средства на существование получал от отца. Дать более точные показания отказываюсь».

Канегиссер готовил побег из здания ЧК, его записка сестре была перехвачена, и он перевезен в Кронштадт. Побег не удался. Его еще долго возили на допросы. Следствие никак не могло смириться с тем, что человек мог убить другого по личному побуждению, тем более, если этот другой — председатель ЧК. Они были настроены на борьбу с контрреволюционными организациями и готовы были в подобных акциях видеть лишь политические убийства, а не месть по личным мотивам. Потому долго расследовалась связь Канегиссера с его двоюродным братом Максимиллианом Филоненко, эсером-боевиком. Выяснилось, что отношения у них были плохими и они не виделись годами. Нашли лишь список петроградских юнкеров-социалистов, где под № 17 значился Канегиссер. Его нежелание назвать партию, в которой он состоял, объясняется боязнью Канегиссера возбуждения репрессий против ее членов, хотя он действовал без всяких разрешений на проведение акции против Урицкого. Но известный историк С. Мельгунов вспоминал, что первый раз был арестован 1 сентября 1918 г. из-за того, что Канегиссер назвал себя народным социалистом, и тут же начались преследования всех, кто так себя называл420Мельгунов С. Воспоминания и дневники. Париж, 1964. Вып. 2. Ч. 3. С. 27..

24 декабря 1918 г. Антипов закрыл дело об убийстве Урицкого. Канегиссера тогда же расстреляли одного421Г. Иванов, хорошо знавший Канегиссера, писал, как его возили на допросы в Петербург из Кронштадта по морю, как однажды разыгралась буря и поэт сказал: «Если мы потонем, я один буду смеяться». Один из матросов позже утверждал, что чекисты были принуждены ускорить казнь, так как нравственный облик Канегиссера располагал к себе всех окружающих, большевики боялись, как бы матросы не освободили его. // Столица. 1991. № 10. С. 48.. Установить его принадлежность к какой-либо «контрреволюционной организации» не удалось. Все эти месяцы допросов он говорил о сведении личных счетов, мести за друга, стремлении показать, что евреи бывают разные и т. д. Такое объяснение не могло удовлетворить тогдашних следователей, за исключением Антипова, который решил более к нему не возвращаться, а часть бумаг, связанных с этим делом, — сжечь, как ненужную макулатуру. Следователь Отто, в мае 1919 г. вернувшийся на работу в Петроградскую ЧК, написал жалобу на Антипова по этому поводу и сообщил, что ему удалось сохранить некоторые документы и переправить их ВЧК. В августе 1920 г. в обращении в ВЧК он потребовал возобновить следствие по делу об убийстве Урицкого, поскольку, по его мнению, его нельзя считать законченным. Отто возмущался тем, что даже во время массового террора родственники Канегиссера не пострадали, а его отец работал в Петроградском совнархозе. Продолжения в то время эта жалоба не имела.

Дело об убийстве Урицкого затем возникало не раз, но нового ничего в существо разбирательства не вносило, и сейчас вряд ли возможно ответить на вопросы, на которые отказался что-либо сообщить Канегиссер… Для поэта это было первое и последнее свершенное убийство человека, ставшего для него символом бездушия и несправедливости. Он к нему ходил, просил за невинного друга, взятого в заложники за преступление, которое он не совершал и о котором не имел ни малейшего представления. И все-таки его друг был расстрелян. Что мог этому жестокому акту противопоставить уязвленный и обиженный в своих лучших чувствах поэт и свободный гражданин? Он выбрал не лучший способ протеста. Но, видимо, состояние аффекта не находило иного выхода. Может быть, Канегиссер видел в своем выстреле и протест против жуткой действительности, выражение национальной гордости и желание защитить достоинство своего народа, в котором были не только большевики и чекисты?

Реакция властей на убийство Володарского и Урицкого (его убийство было тесно связано с покушением на Ленина) была различной. В первом случае было письмо Ленина 26 июня Зиновьеву, Лашевичу и другим петроградским работникам, в котором выражалось негодование по поводу того, что в ответ на убийство Володарского рабочие хотели ответить массовым террором, а он не был допущен, прежде всего, благодаря противодействию Урицкого экстремизму422Ленин В. И. ПСС. Т. 50. С. 106; Рабинович А. Моисей Урицкий: Робеспьер революционного Петрограда? // Отечественная история. 2003. № 1. С. 12–13..

Во-втором, стали расстреливаться заложники, «начался страшнейший террор. Всякий, кто был в те страшные дни в Петрограде, — вспоминал очевидец, — знает, какая дикая разнузданность, какое своеволие тогда царили в столице. Никто, за исключением коммунистов и ответственных служащих, не чувствовал себя в безопасности. Вооруженные красноармейцы и матросы врывались в дома и арестовывали лиц по собственному усмотрению. Не было и речи о том, что арестованные имели хотя бы отдаленное отношение к убийству или самому убийце… Арестованных отправляли без всякого предварительного допроса в тюрьму, хотя вся вина состояла в том, что они были „буржуями“ или интеллигентами. Волна красного террора, как известно, раскаталась затем по всей России»423Смильг-Бенарио М. На советской службе. Архив русской революции. Берлин, 1921. Т. 3. С. 149. Число расстрелянных в Петрограде и Кронштадте в ответ на убийство Урицкого исчислялось сотнями заложников. Дом на улице Миллионной в Петрограде, куда забежал Канегиссер, был «взят на подозрение», и его многие жильцы арестованы. Аксакова Т. А. Дочь генерала. // Минувшее. М., 1991. Т. 4. С. 13. Через несколько дней после убийства Урицкого военный комиссар Петроградского военного округа Б. П. Позерн (1882–1939) выехал в Кронштадт, где ночью матросы ворвались в тюрьму и расстреляли до 500 человек. // Архив русской революции. Т. 3. С. 150..

Среди арестованных заложников были бывшие полицейские и жандармы, царские чиновники, офицеры. Судя по сохранившимся ходатайствам жен, родственников и сослуживцев, арестованные заложники ко времени их заключения под стражу ни в каких политических организациях не состояли424В следственном деле об убийстве Урицкого многочисленные жалобы заложников на произвол властей. Вот один из случаев: Иван Гончаров, 30 лет, счетовод магазина, на допросе 10 октября 1918 г. в Петроградской ЧК заявил, что вскоре после убийства Урицкого в магазин пришел комиссар торговли Спасского Совета для ареста директора. На вопрос: «За что его арестовывают?» — ответил, что может всех арестовать. В результате Гончарова объявили заложником, записали бывшим поручиком. «Но я болен, — говорил Гончаров, — я никогда в армии не служил, но со 2 сентября сижу в Дерябинской тюрьме». ЦА ФСБ РФ, д. Н-196. Об убийстве Урицкого. Т. 11. С. 7. Неизвестный петроградский чиновник записал в дневнике 3 сентября 1918 г. о том, что после убийства Урицкого и ранения Ленина начались аресты генералов, расстрелы без суда, а потому надо требовать отмены смертной казни. Русская революция глазами петроградского чиновника. Дневник 1917–1918 гг. Осло, 1986. С. 57..

Я. М. Свердлов 2 сентября 1918 г., выступая на заседании ВЦИК, отметил гибель Урицкого как крупную потерю и особо указал на ранение Ленина, которого «заменить мы не можем никем». Еще более образно высказался на этом заседании Л. Д. Троцкий: «Никогда собственная жизнь каждого из нас не казалась нам такой второстепенной и третьестепенной вещью, как в тот момент, когда жизнь самого большого человека нашего времени подвергается смертельной опасности. Каждый дурак может прострелить череп Ленина, но воссоздать этот череп — это трудная задача даже для самой природы»425Пятый созыв ВЦИК. Стеногр. отчет. М., 1919. С. 87; Троцкий Л. Д. О Ленине. Материалы для биографа. М., 1925. С. 111.. Ясно одно — убийство Урицкого и покушение на Ленина стало последней ступенью перехода к практическому воплощению проведения массового красного террора.

Незавершенность следствия, отсутствие открытого слушания дела в суде породили множество версий. В советской историографии долгие годы существовала канонизированная версия — большевистских вождей убивали эсеры. Версия следователя, что, возможно, Володарского убил один из шоферов (незаправленная машина, в которой он ехал, остановилась в нужном месте), осталась недоказанной, подозреваемого быстро расстреляли, не выяснив, стрелял ли он, а если стрелял, то с какой целью? Предложенная другом Канегиссера писателем Алдановым версия о том, что он стрелял в Урицкого из личных побуждений, подтверждается материалами следственного дела. На многие вопросы, поставленные Алдановым: с какой целью Канегиссера принимал Урицкий и разговаривал с ним по телефону, ведь он не всех принимал? почему Урицкий, по утверждению Алданова знавший, что на него готовится покушение и готовит его Канегиссер, ничего не предпринял для своей защиты, не арестовал поэта? как мог Канегиссер, по мнению его друга Алданова совершенно не умевший стрелять, с шести-семи шагов попасть в быстро идущего человека? — трудно дать исчерпывающий ответ. И, наконец, появилась версия Г. Нилова о том, что организовать синхронность выстрелов в Урицкого и Ленина 30 августа 1918 г. было под силу лишь ВЧК, выполнявшей указания борющихся между собой за власть большевистских лидеров. Он же отметил возможность того, что Канегиссер, как и Каплан, были подставными лицами, т. е. стреляли не они, а Ленину тогда «было выгодней закрыть глаза на обстоятельства собственного ранения, чем допустить раскрытие всей механики политической преступности». Нилов отмечал, что чистка архивов ВЧК навсегда унесла с собой тайну выстрелов лета 1918 г.426Нилов Г. Урицкий, Володарский и другие. // Горизонт. 1991. № 1.С. 30, 31, 35.

На все эти вопросы можно ответить лишь предположительно, поскольку, действительно, многие документы не найдены, не сохранились, были уничтожены. В следственном деле есть указания Канегиссера о его разговорах с Урицким по поводу освобождения его гимназического друга, ставшего заложником. Урицкий принял Канегиссера, зная его как поэта, а семью и дом — как место, где собиралась культурная элита. Слова Антипова о том, что Урицкий из донесений разведки знал, что Канегиссер готовит на него покушение, следственным делом не подтверждаются. Они вызывают сомнение и более похожи на обычный чекистский блеф: ЧК все знает (даже если не знает), ее предупреждений не послушались, и вот трагический результат. Этот имидж поддерживался ее работниками все годы. Если в следственных делах о выстрелах в Володарского и Ленина присутствуют имена других подозреваемых, нежели хрестоматийные, то в деле об убийстве Урицкого назван лишь один террорист — Леонид Канегиссер427Кроме признания самого Л. Канегиссера в убийстве Урицкого, есть многочисленные свидетельские показания. Швейцар П. Г. Григорьев 30 августа 1918 г. открыл лифт Урицкому в 11 часов утра. На полдороге от дверей до лифта, говорил он в тот же день следователю ЧК, грянул выстрел, и Урицкий упал. Стрелял в него человек, сидевший на окне в подъезде с 10 часов утра, в котором он узнал Канегиссера. За ним побежал другой швейцар, Федор Васильев, караульные солдаты. Убийца убегал на велосипеде. ЦА ФСБ РФ, Н-196, т. 1, л. 20. «Мне кажется, — писал очевидец, — что бедный мальчик, стрелявший в Урицкого, открыл дорогу всем ужасам советского террора». Зубов В. П. Страдные годы России. С. 52. Комментаторы изданных документов Ленина безосновательно утверждают, что Урицкий был «убит эсерами». // В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922. С. 648..

В последние годы сомнению подвергается еще один миф советской истории: под натиском фактов стала разрушаться версия о том, что в Ленина стреляла Фанни (Дора) Каплан428Одним из первых, в научной статье поставившим под сомнение участие Каплан в покушении на Ленина, стал Б. М. Орлов, историк-эмигрант, ныне сотрудник Русского исследовательского центра Тель-Авивского университета. В статье «Миф о Фани Каплан» он назвал Л. В. Коноплеву в качестве возможной убийцы Ленина, но отказался от серьезного источниковедческого анализа. Орлов Б. Миф о Фани Каплан. // Время и мы. Тель-Авив, 1975. № 2–3; он же. То же. // Источник. 1993. № 2. С, 71. Семен Ляндрес, родственник известного советского мастера детектива Юлиана Семенова, ныне проживающий в США, в статье на ту же тему подтвердил гипотезу о том, что стреляла не Каплан, но не назвал фамилии возможной террористки. Lyandres S. The 1918 attempt on the life of Lenin: anew look on the evidense. // Slavic Review, 1989. V. 48. № 3. P. 432–448.. Хотя намного важнее выяснить не кто стрелял в вождя, а с какой целью, по чьему поручению? Что это было: действия фанатика или наемного, заказного убийцы?

Первое воззвание ВЦИК в связи с покушением на Ленина было подписано Свердловым и датировано 30 августа 1918 г., т. е. сразу же после выстрелов в вождя. В нем говорилось: «Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина… По выходе с митинга тов. Ленин был ранен. Задержано несколько человек. Их личности выясняются. Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов»429Столица. 1991. № 33. С. 51.. Так были определены заказчики преступления: англичане и французы, правые эсеры. Для большевиков использовать случившееся в политических целях было необычайно важно. Гнев «народа» следовало направить на врагов, которым было выгодно убрать вождя, остановить «сердце революции».

Руководство ВЧК исходило из современной им политической обстановки. Чекисты полагали, что в связи с «заговором послов» и арестом Р. Локкарта организатором покушения могла выступить британская разведка. С целью выявления знакомства Петерс привел Каплан в камеру на Лубянке к арестованному британскому посланнику. Локкарт позже вспоминал: «В шесть утра в комнату ввели женщину. Она была одета в черное платье. Черные волосы, неподвижно устремленные глаза, обведенные черными кругами. Бесцветное лицо с ярко выраженными еврейскими чертами было непривлекательным. Ей могло быть от 20 до 35 лет. Мы догадались, что это была Каплан. Несомненно, большевики надеялись, что она подаст нам какой-либо знак. Спокойствие ее было неестественно. Она подошла к окну и стала смотреть в него, облокотясь подбородком на руку. И так она оставалась без движения, не говоря ни слова, видимо покорившись судьбе, пока за ней не пришли часовые и не увели ее. Ее расстреляли прежде, чем она узнала об успехе или неудаче своей попытки изменить ход истории»430Локкарт Р. Мемуары британского агента. М., 1991. С. 293–294. Локкарт был арестован в ночь на 1 сентября 1918 г. Никак не аргументированную версию о том, что покушение на Ленина было делом рук английской разведки, поддержал специалист по ее истории Филип Найтли в книге «„Ким Филби“ — супершпион КГБ». М., 1992. С. 114.. Каплан не признала Локкарта своим сообщником. Тогда стала активно разрабатываться версия о том, что покушение организовали правые эсеры.

Политическая конъюнктура в конце лета 1918 г. сложилась так, что левые эсеры к этому времени были разгромлены, их лидеры арестованы. Истеричная и больная Каплан заявляла многим о своем желании убить Ленина и приверженности идее Учредительного собрания. Может быть, поэтому один из арестованных вместе с ней, бывший левый эсер Александр Протопопов был, вероятно, расстрелян сразу же после ареста431О Протопопове сведения скудны. Известно, что он из матросов. В марте 1918 г. — начальник контрразведки красного советско-финского отряда, ставшего в апреле 1918 г. отрядом ВЧК. В июне 1918 г. отрядом стал командовать левый эсер Д. И. Попов, Протопопов был назначен его заместителем. Он активно участвовал в действиях отряда во время выступления левых эсеров в начале июля 1918 г. Когда Дзержинский приехал в отряд для ареста Блюмкина, к нему подошел член ЦК партии левых эсеров Ю. В. Саблин и потребовал сдать оружие. Дзержинский отказался. Тогда к нему подошел Протопопов, схватил за руки и обезоружил. ЦА ФСБ РФ, д. H-8, т. 1, л. 150; т. 11, л. 4, 94..

В конце лета 1918 г. наиболее опасным для большевиков был Восточный фронт республики, где военная удача сопутствовала народной армии созданного 8 июня 1918 г. в Самаре Комитета членов Учредительного собрания и поддерживавшему ее чехословацкому корпусу. К началу сентября бои шли в районе Казани, где красными руководил лично наркомвоен Л. Д. Троцкий. Потому во время допроса Петерс упорно пытался выяснить у Каплан, по чьему наущению она выполнила этот акт, кто стоял за ее спиной, кто ее сообщники, с какой парторганизацией она связана и т. д. И он, и другие следователи пытались своими вопросами предопределить ее ответы. Они не хотели верить в то, что Каплан — террористка-одиночка, они искали организацию и сообщников432На Каплан оказывалось психологическое давление.. Сообщения, помещаемые от имени ВЧК в газетах, были больше направлены на разжигание страстей и ненависти к врагам, дабы оправдать готовящееся постановление о красном терроре, чем поиск истины.

1 сентября 1918 г. Петерс от имени ВЧК опубликовал в «Известиях ВЦИК» сообщение: «Из предварительного следствия выяснено, что арестованная, которая стреляла в товарища Ленина, состоит членом партии социалистов-революционеров черновской группы… Она упорно отказывается давать сведения о своих соучастниках и скрывает, откуда получила найденные у нее деньги… Из показаний свидетелей видно, что в покушении участвовала целая группа лиц, так как в момент, когда тов. Ленин подходил к автомобилю, он был задержан под видом разговоров несколькими лицами…» Особо подчеркивалось, что в распоряжении ВЧК имеются данные, указывающие на связь покушавшейся с организацией, подготовлявшей покушение, и в этом направлении продолжается энергичное расследование, что «определенно устанавливается связь ее с самарской организацией».

Петерс сразу же попытался придать происшедшему большое политическое звучание, указав на «организацию» и самарский Комуч как главных виновников преступления. Однако от этих выводов пришлось тогда же отступить. «Известия ВЦИК» 3 сентября 1918 г. сообщали: «Каплан проявляет признаки истерии. В своей принадлежности партии эсеров она созналась, но заявляет, что перед покушением будто вышла из состава партии». Но в протоколах допросов Каплан такого признания нет. В них тому же Петерсу она заявила о сочувствии Учредительному собранию, Чернову, но ничего о своем членстве в эсеровской партии. Не удалось тогда ВЧК установить и связь Каплан с какой-либо организацией; расстреляна была она одна, остальных арестованных по этому делу (ее сокаторжанок, женщин, беседовавших с Лениным во время выстрелов, и др.) освободили за отсутствием состава преступления. Неизвестно, на каком основании появилось утверждение Петерса о деньгах, найденных у Каплан. В следственном деле о Каплан нет официально оформленного протокола произведенного у нее обыска. Но в записке 3. Легонькой, произведшей личный досмотр арестованной и ее вещей, деньги не упоминаются. Вряд ли можно предполагать, что Петерс писал сообщение в газету и не знал о результатах обыска. Тогда остается лишь думать, что жесткий текст газетного извещения нужен был для нагнетания политического психоза против правых эсеров, воевавших тогда во имя Учредительного собрания с большевиками.

Следствие не доказало принадлежность Каплан к эсеровской партии, хотя это чекистское утверждение вошло во многие издания433Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ. // Новый мир. 1989. № 9. С. 85, 102; Гусев К. В. Рыцари террора. М., 1992. C. 84; и др.. На допросах Каплан называла себя социалисткой, но к «какой социалистической группе принадлежу, сейчас не считаю нужным сказать» (Скрыпнику); «Я стреляла в Ленина, потому что считаю, что он предатель, и считаю, чем дольше он живет, он удаляет идею социализма на десятки лет. Я совершила покушение лично от себя» (Дьяконову)434ЦА ФСБ РФ, д. 2162, л. 29, 30..

ЦК партии правых эсеров заявил о своей непричастности к покушению, ЦК партии левых эсеров 31 августа 1918 г. призвал в ответ на выстрелы в Ленина перейти к террору против «цитадели отечественного и международного капитала», а лидер левых эсеров, М. Спиридонова, хорошо знавшая Каплан по каторге, в письме, написанном в ЦК партии большевиков, упрекала Ленина за расстрел сокаторжанки435Спиридонова писала: «И неужели, неужели Вы, Владимир Ильич, с Вашим огромным умом и личной безэгоистичностью и добротой, не могли догадаться и не убивать Каплан. Как это было бы не только красиво и благородно и не по царскому шаблону, как это было бы нужно нашей революции в это время нашей всеобщей оголтелости, остервенения, когда раздается только щелканье зубами, вой боли, злобы или страха и… ни одного звука, ни одного аккорда любви». // Родина. 1990. № 5. С. 50. О реакции Ленина сообщила А. Балабанова, хорошо знавшая семью вождя и навестившая Ленина в сентябре 1918 г.: «Когда мы говорили о Доре Каплан, молодой женщине, которая стреляла в него и которая была расстреляна, Крупская была очень расстроена. Я могла видеть, что она была глубоко потрясена мыслью о революционерах, осужденных на смерть революционной властью. Позже, когда мы были одни, она горько плакала, когда говорила об этом. Сам Ленин не хотел преувеличивать эпизод. У меня сложилось впечатление, что он был особенно потрясен казнью Доры Каплан, т. к. это имело отношение к нему самому; что решение было бы более легким, если бы жертвой ее пули был один из народных комиссаров. Позднее, когда я выразила свои чувства по поводу казни группы меньшевиков, обвиненных в контрреволюционной пропаганде, Ленин ответил: „Неужели вы не понимаете, что, если бы мы не расстреляли этих нескольких лидеров, мы могли быть поставлены в положение, когда нам придется расстрелять десятки тысяч рабочих?“ Его тон не был ни жестоким, ни безразличным, создавалось впечатление трагической необходимости, которая глубоко поразила меня в то время». // Ваlabаnоff А. My life as a Rebel. London, 1973. P. 187–188. Балабанова сочувствовала Ленину, а не Каплан, оправдывала его жестокость, показывала его решимость любыми средствами добиться цели..

Версия Петерса об эсеровской принадлежности Каплан, выдвинутая из конъюнктурно-политических соображений в начале сентября 1918 г., получила подтверждение на судебном процессе 1922 г. над лидерами партии правых эсеров. Дело Каплан было в основе обвинений партии правых эсеров в террористической деятельности. На следственном деле № 2162 надпись: «Составлено к процессу над ЦК партии правых эсеров в 1922 году и является приложением к т. 4 этого суда». Действительно, 18 мая 1922 г. заведующая следственным производством по делу правых эсеров Е. Ф. Розмирович, рассмотрев присланное из ГПУ дело по обвинению Каплан, принимая во внимание, что Каплан была правой эсеркой, постановила: «Считать дело Каплан вещественным доказательством при деле правых эсеров».

Однако участники процесса не были столь категоричны, и те правые эсеры, которые к тому времени еще не работали с ВЧК, всячески оспаривали утверждение о членстве Каплан в партии правых эсеров.

Рассмотрим показания на процессе 1922 г. только в той части, где они касаются Каплан и покушения на Ленина 30 августа 1918 г. Заметим лишь, что о возможности покушения на жизнь Ленина и Троцкий говорили не раз436Троцкий вспомнил о разговоре с Лениным, состоявшемся между ними уже в первые дни после прихода к власти:. Семенов в брошюре, изданной накануне процесса, рассказал о том, как эсеры в Москве готовили покушение на Ленина и Троцкого. «Особое значение, — писал Семенов, — я придавал в тот момент убийству Троцкого, считая, что это убийство, оставив большевистскую армию без руководителя, значительно подорвет военные силы большевиков… Покушение на Ленина я расценивал как крупный политический акт…» Он указал на свое знакомство в Москве с Каплан, которая после революции вошла в партию эсеров (хотя это в 1918 г. не удалось доказать Петерсу). Каплан произвела на Семенова сильное, яркое впечатление революционерки-террористки. Он даже предложил ей войти в свою группу и получил согласие. И тут же сообщал: «Представление о терроре у них (видимо, у членов группы. — А. Л.) было совершенно дикое. Они примерно считали возможным отравить Ленина и Троцкого, вложив что-нибудь в соответствующее кушанье, или подослать к ним врача, который привьет им опасную болезнь. Предполагалось, что исполнителем будет Фаня»437Как опытный боевик, Семенов, консультируясь с мастером провокации чекистом Аграновым, нарисовал «достоверную» и логическую схему «охоты на Ленина». «Город разбивался на четыре части, назначаются четыре исполнителя… В часы, когда идут митинги, районный исполнитель дежурил в условленном месте, на каждом крупном митинге обязательно присутствовал кто-нибудь из боевиков. Как только Ленин приезжал на тот или другой митинг, дежурный на митинге боевик сообщал об этом районному исполнителю и тот немедленно должен был явиться на митинг для выполнения акта. Среди исполнителей Семенов лучшей назвал Каплан, а также сообщил, что в их числе были Коноплева, Федоров, Усов (последний вскоре был исключен). В тот день к заводу Михельсона, где Ленин должен был выступать на митинге, были посланы Каплан и „хороший боевик, старый с.-р., рабочий Новиков“».. По Семенову, покушение на Ленина готовили эсеры. Каплан встречалась с Д. Д. Донским, членом ЦК эсеровской партии, — следовательно, преступление санкционировалось ЦК (это было важно для судебного процесса 1922 г.). Более того, Д. Д. Донской и Е. М. Тимофеев, тоже члены ЦК партии с.-р., встречались с представителями французской военной миссии на квартире, где жила Каплан, т. е. в покушении были задействованы и интервенты…

Коноплева вспоминала, как она вместе с Каплан готовила покушение на Троцкого и осматривала дорогу, по которой тот ездил на дачу, и что выстрелы Каплан были санкционированы от имени ЦК партии эсеров А. Р. Гоцем и Д. Д. Донским438Там же. С. 34, 36; Пионтковский С. А. Гражданская война в России. Хрестоматия. С. 175–176; Судебный процесс над социалистами-революционерами (июнь — август 1922 г.). М., 2002. С. 148–161, 177, 178..

В газетном варианте стенограммы и в сохранившихся многотомных следственных делах процесса Евгения Ратнер и Евгений Тимофеев, хорошо знавшие состав московской правоэсеровской организации, категорически отрицали членство Каплан в эсеровской партии и свое знакомство с ней.

Показания подсудимых эсеров противоречивы во всем, что касается Каплан, и к ним нельзя относиться с доверием, трудно предпочесть те или иные характеристики. Член боевой московской организации с.-р. И. С. Дашевский говорил о Каплан: «Она производила впечатление глубокой и чрезвычайно упорной натуры. Переубедить ее в чем-либо, что она для себя решила, было трудно». Д. Д. Донской о ней же: «Довольно привлекательная женщина, но, без сомнения, сумасшедшая и в дополнение к этому с различными недугами: глухота, полуслепота, а в состоянии экзальтации — полный идиотизм»439ЦА ФСБ РФ, Н-1789. Стенограмма судебного процесса по делу ЦК ПСР, т. 10, л. 596. Е. М. Ратнер (1886–1931), член ЦК ПСР, в 1922 г. судом приговорена к расстрелу, замененному ссылкой в Самарканд. В 1931 г. умерла во время операции (рак) в Ленинграде. // Минувшее. Т. 7. С. 209..

Обвинение лидерам партии правых эсеров в покушении на Ленина суд начал рассматривать 19 июля 1922 г., когда председательствующий Пятаков предоставил слово Семенову для изложения своей опубликованной версии. Многие выступавшие подвергли сомнению его главное утверждение — покушение совершено по указанию и с разрешения ЦК партии правых эсеров. М. Я. Гендельман, депутат Учредительного собрания и член ЦК ПСР, первым выразил сомнение в том, что К. А. Усов, боевик и приятель Семенова, отказался стрелять в Ленина без санкции ПСР и поручил это сделать Каплан. «В моей морали такое не укладывается». Он и Семенов сказали, что о намерении Каплан стрелять в Ленина знали Гоц и Донской. Гоц этого не подтвердил: «Никогда в беседе с Семеновым я не говорил ему о Фани Каплан как об истеричке. Я никогда Фани Каплан не знал, лично с ней не встречался, и поэтому я не мог ее так квалифицировать. Я никак не мог связать ее с именем Семенова, потому что не знал, какие могли существовать отношения и взаимоотношения между ним и Каплан. Поэтому, прочтя эту фамилию, я решил, что дело Фани Каплан — ее индивидуальное дело, которое она замыслила и выполнила». Далее Гоц выразил сомнение в том, стреляла ли в Ленина Каплан. Ведь при встрече с ним Семенов говорил, «что он тут ни при чем, что это дело одного из дружинников, который на свой страх и риск это делал, что Семенов никогда не говорил ему о своем знакомстве с Каплан. Подробности я узнал из брошюры, которую следователь Агранов мне предъявил и на которой есть клеймо — сфабриковано в Германии… Донской и Морозов говорили мне, что Каплан не имела никакого отношения к партии с.-р.», — подчеркивал Гоц. Из его показаний ясно, что Семенов знал, кто на самом деле стрелял в Ленина 30 августа 1918 г., но он в показаниях и брошюре назвал фамилию не «дружинника», а Каплан, тем более что ее не было к тому времени в живых.

Семенов, возражая Гоцу, заявил: «Здесь гражданин Гоц говорил, что мои показания — миф. Я считаю нужным заявить, что все показания гражданина Гоца и иже с ним — сознательная ложь…» И повторил написанное в брошюре утверждение, что покушение на Володарского было организовано с ведома Гоца. О Каплан и «дружиннике» не сказал ничего.

Донской удостоверил встречу с Каплан и Семеновым между 24–26 августа 1918 г. на одном из московских бульваров, заметив, что это была их единственная встреча. Он подтвердил, что Каплан говорила ему о своих террористических замыслах. Донской ответил: «Подумайте хорошенько». Донской настаивал на том, что поступок Каплан носил индивидуальный характер, что он предупредил ее, что если она займется террором, то будет вне партии. В октябре 1922 г. Донскому устроили очную ставку с Фаней Ставской. Последняя заявила, что знала Каплан по работе в Симферополе, что встречалась с Донским в Москве и тот сообщил ей о готовящемся покушении, которое не было предотвращено. Донской с мрачным юмором заметил, что действительно разговаривал со Ставской и «тогда еще имел основания ей верить как подруге Каплан» и что он в присутствии Семенова пытался отговорить Каплан, но не смог этого сделать.

Донской заметил, что после покушения, о котором он узнал на следующий день из газет, начался разгром в партийной среде на легальных и полулегальных квартирах, что именно он написал обращение о том, что партия правых эсеров не имела отношения к покушению. После этого Донской сказал, что Каплан стреляла как частное лицо, и сделал выговор Семенову за то, что тот дал ей револьвер440ЦА ФСБ РФ, Н-1789. Стенограмма… л. 471, 562, 563, 565, 574, 591–596,625. А. Р. Гоц рассказывал суду о том, что в середине июля 1918 г. поселился на станции Удельная под Москвой, а 30–31 июля вместе с Б. Рабиновичем поехал в Казань. 2 августа на станции Алатырь был опознан и арестован. Решил, что лучше к Дзержинскому в Москву, чем к Лацису в Казань, где был бы сразу расстрелян. За это время видел Семенова один раз. Семенов приезжал в Удельную, спрашивал об отношении к террору. Гоц сказал, что ЦК ПСР ныне за Волгой, и отправил Семенова к Тимофееву, который ведал военной работой в Москве (л. 550)..

Эти показания Донского не были приняты во внимание, и в обвинительном заключении утверждалось, что именно он дал Семенову санкцию на производство террористических актов против Ленина, Троцкого, Володарского, Зиновьева и Урицкого441Обвинительное заключение… С. 110. М. Янсен пишет, что процесс развивался по сценарию: часть бывших эсеров обвинила своих бывших товарищей по партии. Суд, несмотря на отрицание обвинений, связанных с покушением на Ленина, принял версию Семенова. // Огонек. 1990. № 33. С. 16..

Обвинение на процессе поверило не Донскому и Гоцу, а Семенову, Коноплевой, Дашевскому и другим, показания которых оправдывали сам судебный процесс. В обвинительном заключении не ставилось под сомнение, что покушение на Ленина произвела Каплан, и более того, «Каплан имела санкцию от имени Бюро ЦК на производство террористических актов против деятелей советской власти»442Обвинительное заключение… С. 97. Обвинение поддержали те правые эсеры, которые перешли к сотрудничеству с большевиками. Они говорили во время процесса 1922 г.:. Тогда, в 1922 г., судебным разбирательством и решением было подтверждено то, что не успели, не смогли или не захотели сделать чекисты в начале сентября 1918 года.

Однако стенограмма правоэсеровского процесса 1922 г. и представленное чекистами следственное дело о покушении на Ленина оставили открытым вопрос о том, была ли Каплан членом партии эсеров, более того, стреляла ли она?

В показаниях главных обвинителей Семенова и Коноплевой, бывших эсеров, с октября 1918 г. сотрудничавших с ВЧК и ставших в 1921 г. большевиками, много лжи и фальши. Это они придумали миф об отравленных пулях, террористической группе под руководством Каплан, это они на правоэсеровском процессе не могли ответить на прямо поставленные вопросы, и не потому, что не знали на них ответа, а потому, что этот ответ не вписывался в заранее подготовленный сценарий. Так, Семенов ничего по существу не мог ответить Гоцу, утверждавшему, что Каплан непричастна к выстрелам в Ленина и напомнившему Семенову его же сообщение о том, что это сделал «дружинник». Кто был этот дружинник? Расстрелянный 30 августа 1918 г. Протопопов или фигурировавший в книге Семенова и на процессе Василий Алексеевич Новиков (1883–1937), который позже станет еще одним автором легенды о встрече с Каплан в 1932 г. в свердловской тюрьме?443В. А. Новиков на допросе 15 декабря 1937 г. заявил, что в июле 1932 г. в пересыльной тюрьме во время прогулки встретил Каплан, которая числилась там под фамилией Ройд Фаня. Проверка, проведенная НКВД, ничего подобного не обнаружила. Запросы в Свердловскую и Новосибирскую тюрьмы установили, что среди заключенных Каплан ни под какими фамилиями не числилась. // Источник. 1993. № 2. С. 86–87.

Ведь на процессе желание некоторых бывших эсеров все «свалить» на Каплан было столь тенденциозным, что доходило до курьезов. Когда Евгения Ратнер попросила Дашевского, уверявшего о знакомстве с Каплан, описать ее внешность, тот затруднился это сделать, хотя до этого утверждал, что именно он познакомил Семенова с Каплан.

Обвинительное заключение Верховного революционного трибунала ВЦИК РСФСР летом 1922 г. с утверждением о том, что Каплан была членом партии правых эсеров и стреляла в Ленина именно она, было основано на свидетельских показаниях, подтверждавших этот вывод444В работах Н. Д. Костина «Суд над террором» (М., 1990. С. 4), «Кто стрелял в Ленина» (Родина. 1993. № 10. С. 64). утверждается правильность обвинительного заключения суда 1922 г. Дополнительная аргументация не приводится. Ныне можно утверждать, что многое на процессе было сфальсифицировано. Об этом подробно пишет Марк Янсен, подтверждая мнение писателя В. Шалимова о том, что во время политических процессов только «правые эсеры уходили из зала суда, не вызывая жалости, презрения, ужаса, недоумения…» // Огонек. 1990. № 39. С. 17. Янсен полагает, что процесс провалился. В защиту правых эсеров выступили М. Горький, А. Франс и другие. Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Горький и дело эсеров. //Дружба народов. 1990. № 12. С. 231–239. На процесс приехали представители II Интернационала, но вскоре западные адвокаты стали сомневаться в необходимости своего участия в «странном» суде. Ян сен М. Первый показательный. // Независимая газета. 1992. 4 сентября.. Вещественных доказательств не было. Свидетельские показания, утверждавшие обратное или выражавшие сомнение, не были приняты во внимание.

В качестве документального доказательства фигурировало следственное дело Каплан. Это дело под № 2162 хранится в архиве бывшего КГБ на Лубянке в Москве. В нем всего 124 листа, фотографии Каплан, здания завода Михельсона, где происходил митинг 30 августа 1918 г., отметка, что автомобиль Ленина находился от здания на расстоянии 9 саженей, мандат А. Я. Беленького, кому было поручено забрать «арестованных, стрелявших в тов. Ленина, из Замоскворецкого комиссариата». В деле — протоколы допросов Каплан, знавших ее людей, свидетельские показания. Вел следствие по поручению Свердлова член ВЦИК В. Э. Кингисепп445Протоколы допросов Каплан с небольшой литературно-стилистической правкой, без искажения смысла, а также показания некоторых свидетелей были изданы. К истории покушения на Ленина (Неопубликованные материалы). // Пролетарская революция. 1923. № 6–7. С. 275–285; Покушение на Ленина 30 августа 1918 г. М., 1924; 2-е изд. М., 1925; Выстрел в сердце революции. М., 1983; Покушение. // Новое время. 1987. № 33; Источник. 1993. № 2; Фондовое издание каторжного и советского следственных дел см.: Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина? Сб. документов. Казань, 1995; Дело Фани Каплан, или Кто стрелял в Ленина? Изд. 2-е, исправленное и дополненное. М., 2003; и др.. Свидетельские показания датированы с 30 августа по 5 сентября, основные свидетели С. К. Гиль, шофер машины Ленина, и С. Н. Батулин, помощник военного комиссара 5-й Московской советской пехотной дивизии, давали показания дважды. Все свидетели утверждали, что стреляла женщина, зная, что Каплан арестована и призналась, но ни один не мог подтвердить, что стреляла именно Каплан446Гиль. Показания, данные 30 августа А. М. Дьяконову, председателю Московского революционного трибунала: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона. Когда Ленин был уже в помещении завода, ко мне подошли три женщины. И одна из них спросила, кто говорит на митинге. Я ответил, что не знаю. Тогда одна из трех сказала, смеясь: „узнаем“. По окончании речи Ленина, которая длилась около часа, из помещения, где был митинг, бросилась к автомобилю толпа человек 50 и окружила его. Вслед за толпой в 50 человек вышел Ильич, окруженный женщинами и мужчинами, и жестикулировал рукой. Среди окружавших его была женщина-блондинка, которая меня спрашивала, кого привез. Эта женщина говорила, что отбирают муку и не дают провозить. Когда Ленин был уже на расстоянии трех шагов от автомобиля, я увидел сбоку, с левой стороны от него, в расстоянии не более 3 шагов, протянувшуюся из-за нескольких человек женскую руку с „браунингом“, и были произведены 3 выстрела, после которых я бросился в ту сторону, откуда стреляли, стрелявшая женщина бросила мне под ноги „револьвер“ и скрылась в темноте…» Тогда же Гиль поправился: женщина спрашивала, не кто говорит на митинге, а кого привез; женскую руку не с «револьвером», а «браунингом» заметил после первого выстрела. // Пролетарская революция. 1923. № 6–7. С. 277–278. Ленин приехал на завод Михельсона не в 10 ч. вечера, а раньше — в 18 ч. 30 мин. — Выстрел в сердце революции. С. 69. Гиль опровергал показания Семенова, утверждавшего, что Новиков в дверях устроил давку и Ленин вышел в пустой двор. По Гилю, никакого затора в дверях цеха не было..

Среди исследователей явственно выделились те, кто традиционно уверял, что в Ленина стреляла эсерка Каплан, и те, кто полагал, что Каплан не была эсеркой и не стреляла в Ленина. Анализ следственного дела Каплан и стенограммы обсуждения этого вопроса во время судебного процесса над лидерами правых эсеров в 1922 г. позволяют признать близкой к истине вторую версию. Каплан же была «подставлена» организаторами покушения, знавшими ее многие высказывания о готовности убить вождя, предлагавшей себя в качестве исполнителя. Ее знали как больную женщину, истеричку, полуслепую, но верную традициям политкаторжан брать вину на себя. С этой точки зрения ее кандидатура удовлетворяла организаторов покушения: никого не выдаст, тем более никого не знает, но «примет удар на себя». Все знали лишь те, кто все организовывал, кто не дал завершить следствие, а позже из следственного дела выдрал часть страниц (последний раз дело прошнуровывалось в 1963 г.).

Ведь ныне известно, что Ленин и Свердлов в случае с царской семьей сделали все, чтобы не допустить открытого суда и возможности сохранить жизнь хотя бы детям Романовых. В сообщениях ВЧК той поры говорилось как минимум о шести-семи подозреваемых в покушении на Ленина, но широко известно лишь о расстреле Каплан447Б. Савинков во время суда над ним акцентировал: «Не мы, русские, подняли руку на Ленина, а еврейка Каплан. Не мы, русские, убили Урицкого, а еврей Канегиссер. Не следует забывать об этом». Не удержался и провозгласил: «Вечная слава им». Б. Савинков перед Военной коллегией Верховного суда СССР. Полный отчет по стенограмме суда. М., 1924. С. 54.. С. Ляндрес высказал предположение, что Каплан была послана заговорщиками на заводской двор как инвалид и без оружия для прикрытия действительного террориста448Slavic Review. 1989. V. 48. № 3. P. 447..

По существующей официальной версии главными действующими лицами, организаторами покушения на Ленина были руководители правоэсеровской боевой группы Семенов, Коноплева и исполнительница Каплан. Эта версия в 1990-е годы подверглась сомнению со стороны историков и публицистов. 19 июня 1992 г. Генеральная прокуратура России, учитывая общественный интерес к делу о покушении на Ленина 30 августа 1918 г., по заявлению ульяновского писателя А. Авдонина начала проверку обоснованности расстрела Каплан. Рассмотрев материалы уголовного дела по обвинению Ф. Е. Каплан, прокуратура установила, что следствие в 1918 г. было проведено поверхностно, и вынесла постановление «возбудить производство по вновь открывшимся обстоятельствам». Новых обстоятельств не было, было недоумение многих, увидевших, сколь бездоказательно была уничтожена бывшая политкаторжанка. Что во время того трехдневного следствия не было проведено никаких экспертиз, в том числе и на предмет психического здоровья Каплан. Следствие ставило задачей установить: стреляла ли Каплан, каковы мотивы и судьба стрелявшей. Повторное следственное дело о вине Каплан в покушении на Ленина, начатое в 1992 г., было завершено спустя четыре года — в 1996 г. Следователь ФСБ РФ В. А. Шкарин, ведший это дело, в интервью корреспонденту «Московского комсомольца» Е. Лебедевой (7 октября 1998 г.) сообщил некоторые подробности. Он подтвердил заключение экспертов о том, что стреляли действительно из подброшенного после покушения «браунинга», что выстрелов было четыре, что обойма «браунинга» состояла из семи патронов, но восьмой патрон был в патроннике, что стрелял один человек. Заметим лишь, что нет данных о том, что Каплан когда-либо пользовалась оружием, и явно «браунинг» с полной обоймой и патроном в патроннике готовила к бою не она.

Ответ на вопрос, кто стрелял, выглядит в интервью следователя не столь убедительно. Свидетельства очевидцев, на которые он ссылается, мало что дают в этом отношении. Шофер Ленина С. К. Гиль заявил в показании, написанном 30 августа 1918 года, что после первого выстрела заметил женскую руку с браунингом, но была ли это рука Каплан? Батулин, задержавший Каплан, сообщил 5 сентября 1918 г., что «человека, стрелявшего в тов. Ленина, я не видел». Поэтому, когда следователь Шкарин утверждает, что «свидетели покушения, видевшие стрелявшую женщину в черной одежде, узнали ее в представленной им на следствии Фани Каплан», он явно лукавит. Ее видели только после задержания, но стрелявшего или стрелявшую не видел никто из тогда давших показания. Столь же неубедительно звучит и его заявление о том, что Ленин, наверное, был единственным человеком, который не мог видеть покушавшегося и поэтому его вопрос об убийце-мужчине был скорее стереотипен. Почему? Ведь Ленин энергично двигался и, по мнению доктора Б. С. Вейсборда поворот головы «спас его от смерти». Следователь заявил, что покушение совершила Каплан, так как «в ходе изучения дела и всех архивных фондов не установлено ни одного человека, на которого могло пасть подозрение». Подобный вывод может лишь удивить, поскольку он ничего не доказывает. Более того, с самого начала подозреваемых было несколько, в том числе и неизвестный «дружинник», на которого указывал, но не назвал Г. И. Семенов.

Видимо, корреспондента газеты также не убедили доводы следователя, и она обратилась за разъяснениями к начальнику отдела реабилитации жертв политических репрессий Г. Ф. Весновской, которая сообщила, что в соответствии с российскими законами человек может быть признан виновным только по решению суда. В сентябре 1998 г. редакция «Московского комсомольца» обратилась с заявлением в Генеральную прокуратуру с просьбой дать оценку материалам уголовного дела в отношении Каплан с учетом закона о реабилитации жертв политических репрессий. Чем завершилась работа по этому заявлению и будет ли суд, — мне неизвестно. Известно другое. Опубликованные газетные материалы о ходе расследования дела Каплан, с моей точки зрения, не дали убедительных доказательств ее вины в покушении на Ленина 30 августа 1918 г. Тогда же «Московский комсомолец» предложил версию захоронения останков Каплан не в Александровском, а в Тайнинском саду.

Среди тех, кто мог, кроме Каплан, стрелять в вождя, ныне называют Л. Коноплеву, З. Легонькую, А. Протопопова, В. Новикова. Согласно брошюре Г. Семенова именно Л. В. Коноплева, член эсеровской боевой группы, предложила в 1918 году «произвести покушение на Ленина» и одно время «мыслила себя исполнительницей». Но данных, подтверждающих это, нет. Есть другие — о ее вступлении в РКП(б) в 1921 г., разоблачении своих бывших коллег по партии в 1922 г., работе в 4-м управлении штаба РККА. В 1937 г. ее арестовали и расстреляли, а в 1960 г. реабилитировали. Она признавалась публично в организации покушения на Ленина, но как исполнительница не обвинялась.

З. И. Легонькая (1896—?), водитель трамвая, большевичка, участвовала в обыске Каплан, видимо, рассказывала об этом. В сентябре 1919 г. по доносу была арестована как «принимавшая участие в покушении на Ленина». Она быстро представила алиби о том, что в день покушения находилась на занятиях в инструкторской коммунистической школе красных командиров. Узнав о покушении на Ленина, побежала вместе с другими курсантами в военкомат Замоскворецкого района, где Дьяконов предложил ей участвовать в обыске Каплан.

Следы А. Протопопова после 6 июля 1918 г. теряются. Ясно, что в августе 1918 г. он не был «высокопоставленным сотрудником ЧК», а скорее всего был арестован или находился «в бегах». Его имя возникло в связи с тем, что, согласно официальному сообщению, 30 августа 1918 г. было «задержано несколько лиц». Одним из них был Протопопов. В. А Новиков в брошюре Семенова называется эсером, помогавшим Каплан осуществить покушение. Во время пристрастного допроса в НКВД в декабре 1937 г. Новиков признался лишь в одном: он показал Каплан Ленина, а сам во двор завода не заходил и ждал «результатов» на улице.

С. В. Журавлев, автор биографического очерка о Г. И. Семенове, пишет, что 7 октября 1937 г. на закрытом заседании военной коллегии Верховного суда СССР, рассматривавшем дело, Семенов сказал правду, назвав себя организатором покушения на Ленина, «перед смертью» он признался. Поэтому, заключает Журавлев, «можно считать окончательно установленным, что убийство Володарского и покушение на Ленина в 1918 году имели место и были подготовлены именно группой эсеров-боевиков во главе с Семеновым». Думаю, что это не окончательный вывод. Семенов писал об этом в брошюре, говорил публично на процессе 1922 года. Он повторил это и в 1937 году, возможно, рассчитывая на то, что поскольку это признание сохранило ему жизнь в 1922 г., то, наверное, сохранит и сейчас. Ведь признался он в этом до вынесении приговора о расстреле.

Более осторожны в своих заключениях С. А. Красильников и К. Н. Морозов, когда говорят не о боевом отряде эсеров Семенова в 1918 г., а о группе рабочих из петроградских дружин и нескольких революционерах-интеллигентах, которые занимались подготовкой террористических актов и проведением экспроприации. Они убеждены, что текст брошюры Семенова был инспирирован властями для успешного завершения процесса, и отметили множество фальсифицированных данных. В комментариях составители сборника документов «Судебный процесс над социалистами-революционерами (июнь — август, 1922 год)» попытались ответить на вопросы о том, существовал ли в реальности отряд Семенова, в какой степени руководство партии эсеров несет ответственность за террористические акты членов этого отряда против советского руководства? Действительно ли Каплан стреляла в Ленина, или это был какой-то другой террорист? Была ли Каплан террористом-одиночкой или выполняла поручение? Ответы на эти вопросы неоднозначны. Авторы комментариев правы, утверждая, что в ходе процесса 1922 года ни Семенову, ни Коноплевой, ни обвинению не удалось доказать факт дачи Гоцем и Донским санкции ЦК ПСР на террористический акт против Ленина. Трудно не согласиться с ними и в том, что в дискуссии о том, стреляла ли Каплан, сложилась патовая ситуация. Веских доказательств и свидетельств в пользу того, что стреляла она — нет. Но она принимала участие в этом покушении в каком-то ином качестве. Наверное, во дворе завода находились и другие боевики, кроме Каплан и Новикова. Оценка трагической фигуры Каплан, по мнению составителей названного сборника, со временем подвергнется такому же пересмотру, как «подверглось пересмотру отношение к недавнему кумиру нашего общества, на которого она подняла руку»449Труд. 1992. 3 ноября; Родина. 1993. № 10. С. 77; Известия. 1994. 4 марта; Отечественная история. 2000. № 3. С. 103; Журавлев С. Человек революционной эпохи. Судьба эсера-террориста. // Независимая газета. Приложение. 2000. 31 марта; Судебный процесс над социалистами-революционерами. Сб. документов. С. 21, 23, 620, 629, 640–642..

Итак, можно утверждать, что о покушении на Ленина 30 августа 1918 года нам по-прежнему известно немного. Фактами стали выстрелы в него и ранение, неоспоримыми доказательствами — две пули и «браунинг», из которого стреляли. Вопрос о том, кто стрелял, остался на версионном уровне. На таком вариативном уровне находится и определение возможного заказчика преступления.

В ходе следствия в 1918 и 1922 годах искали организаторов преступления среди правых эсеров и представителей Антанты. Доказать связь Каплан с ними не удалось, согласиться с тем, что покушение совершил террорист-одиночка, — трудно. Поэтому ныне отдельные исследователи в качестве рабочей гипотезы выдвинули другую, противоположную первой, версию: покушение стало возможным вследствие «кремлевского заговора», в котором были замешаны председатель ВЦИК Я. М. Свердлов и в какой-то мере Ф. Э. Дзержинский. Наиболее полно эта версия представлена в работах Ю. Г. Фельштинского450Фельштинский Ю. Вожди в законе. Ленин и Свердлов. //День и ночь. Красноярск. 1997. № 4. С. 121–142; он же. Выстрел в вождя. Участвовал ли Свердлов в организации покушения на Ленина. // Труд. 1998. 6 февраля. Выстрелы в Ленина сначала вызвали панику: Бонч-Бруевич, опасаясь нападения на Кремль, привел в боевую готовность его гарнизон, усилил караулы. Бонч-Бруевич В. Три покушения… С. 79–80. Тогда же на волне массовых протестов и призывов к отмщению было принято 5 сентября 1918 г. Постановление СНК РСФСР «О красном терроре», начались аресты и расстрелы. Н. Берберова как общеизвестные цифры назвала 31 489 арестованных ВЧК в августе — сентябре 1918 г. Из них было расстреляно 6185, посажено в тюрьмы — 14 829, сослано в лагеря — 6407, взято заложниками — 4068. Это был ответ ВЧК на выстрелы Каплан, заключала она. Берберова Н. Железная женщина. М., 1991. С. 93..

Россиянам многие годы внушали идею о монолитности большевистского руководства, хотя репрессии против многих его представителей, особенно в 1930–1940-х годах, сильно поколебали эту веру. В 1960–1980-х гг. ряд политиков и историков выступили с разъяснениями о делении советской истории на «хорошую» при Ленине и «плохую» при Сталине и что монолит большевизма был неколебим при первом вожде. В девяностых годах историки поняли, что поделить историю страны даже оценочно нельзя, она едина. Борьба в стране за власть велась различными группировками всегда: и при большевиках, и сейчас, в постсоветское время.

Политическое основание для кремлевского заговора в конце лета 1918 г. имелось. Положение правящей партии к тому времени становилось критическим: численность РКП(б) уменьшилась до 150 тыс. человек, крестьянские мятежи, рабочие забастовки и военные неудачи свидетельствовали о возможности потери власти. Выборы в местные Советы в июне — августе уменьшили число большевиков в них по сравнению с мартом 1918 г. с 66 % до 44,8 %451Спирин Л. М. Классы и партии в гражданской войне в России. 1917–1920 гг. М., 1968. С. 29, 174.. Подобная ситуация вызвала у большевистской элиты стремление любыми способами укрепить свое пошатнувшееся положение. Настроение того времени охарактеризовал Троцкий в разговоре с германским послом В. Мирбахом: «Собственно, мы уже мертвы, но еще нет никого, кто мог бы нас похоронить»452Цит. по: Алданов M. А. Собр. соч. в 6-ти томах. М., 1991. Т. 6. С. 517..

О кризисе в большевистской властной структуре лета 1918 г. известно намного меньше, чем о таковом во время подписания Брестского мирного договора, но сам факт убийства Урицкого и покушения на Ленина — в известном смысле свидетельство этого.

Во время заключения Брестского мирного договора с Германией (март 1918 г.) все лидеры большевизма, в том числе и Ленин, исповедовали идею мировой революции. Но для Ленина тогда было важнее сохранить власть большевиков в стране, поэтому ради этого он был готов заключить мир — на унизительных условиях, с оставлением больших территорий, выплатой контрибуций и т. д. В данном случае прагматическое решение взяло верх над идеологией. Среди противников подписания Брестского договора были те, кто мыслил категориями мировой революции (Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский и др.), те, кто полагал, что следует затянуть подписание мира, надеясь тем самым на скорые революции в европейских странах, особенно в Германии (Л. Д. Троцкий и др.). Обстановка была настолько серьезной и критической, что в качестве последнего аргумента в случае отказа от подписания мирного договора Ленин пригрозил собственной отставкой. Справедливости ради отметим, что тогда Ленина поддержал Свердлов, но голосование в ЦК РСДРП(б) он выиграл одним голосом Троцкого.

По наблюдениям Ю. Фельштинского, с конца лета 1918 г. на фоне кризиса советских властных структур и роста недоверия к ним со стороны населения начинает усиливаться влияние Свердлова с одновременным падением авторитета Ленина453Фельштинский Ю. Брестский мир. М., 1992. С. 375–376; Чубарьян А. О. К истории Брестского мира 1918 г. Этот противоречивый XX век. М., 2001. С. 133, 137. После смерти Свердлова в марте 1919 г. его личный несгораемый шкаф не вскрывали 16 лет. Вскрыл его в июле 1935 г. нарком внутренних дел СССР и родственник Свердлова Г. Ягода. 27 июля 1935 г. он писал Сталину, что обнаружил в шкафу золотых монет царской чеканки на 108 525 руб., 705 золотых изделий, многие из которых с драгоценными камнями, чистые бланки паспортов царского образца, семь заполненных паспортов, в том числе на имя Я. М. Свердлова. Кроме того, царских денег в сумме 750 тыс. рублей. // Источник. 1994. № 1. С. 4. Это лишь подтверждает факт готовности одного из вождей к обеспечению будущего в случае неудач своих планов в России.. Именно в это время большевики начинают ликвидировать оппозицию: в июне — запрет на участие в работе Советов меньшевикам и правым эсерам, в июле — разгром и изгнание с правящих должностей левых эсеров. В стране стала устанавливаться однопартийная система. Тогда же активно стала подвергаться критике позиция Ленина на сохранение перемирия с Германией. Достаточно вспомнить убийство германского посла В. Мирбаха (июль 1918 г.) в Москве и растущие антигерманские настроения. Ранение Ленина на какое-то время отстраняло его от власти и поставило перед ним вопрос о почетном уходе из жизни смертью Марата.

К лету 1918 г. в руках Свердлова была вся партийная и советская власть. Он был председателем ВЦИК и секретарем ЦК РКП(б), именно он рекомендовал и утверждал ведущие партийно-советские кадры и относился, по характеристике Троцкого, к тем властным людям, которые всегда знают, чего хотят, и добиваются реализации своих решений. По словам Троцкого, Свердлов пытался придать президиуму ВЦИК политическое значение, и на этой почве у него возникали трения с Совнаркомом и отчасти с Политбюро. Он же отмечал, что в решении политических вопросов Свердлов предпочитал обращаться за советом к Ленину, в решении практических вопросов — Сталину. Это он открывал Учредительное собрание и руководил его разгоном, предлагал при помощи оружия отбирать хлеб у крестьян (май 1918 г.) и был за резкое усиление красного террора, мало чем в этом отношении отличаясь от Ленина. Он занимался и подбором чекистских кадров. Это по его настоянию 19 мая было заслушано сообщение Дзержинского «о необходимости дать в Чрезвычайную комиссию ответственных товарищей, могущих заменить его». И опять-таки Свердлову было поручено поговорить о переходе на работу в ВЧК с Лацисом, Яковлевой и Стуковым454Троцкий Л. Политические силуэты. М., 1990. С. 218; он же. Портреты революционеров. Benson, 1988. С. 50, 240; Деятельность ЦК партии в документах. // Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 146. Яковлева В. Н. (1884–1941), член коллегии НКВД с марта 1918 г., «левый коммунист». Стуков И. Н. (1887–1937), в 1918 г. «левый коммунист», член Московского обкома РКП(б).. В августе 1918 г. стал вопрос о возвращении Дзержинского на пост председателя ВЧК, с которого он ушел после участия чекистов в левоэсеровском выступлении (начало июля 1918 г.). Дзержинский был вместе с Бухариным при обсуждении мирного договора с Германией, позже вместе со Сталиным против ленинской позиции о Грузии. Вполне вероятно его объединение со Свердловым в перераспределении власти, наметившемся летом 1918 г. Большевистская элита вкусила власти за примерно годичное правление и брала пример со своих лидеров, не стеснявших себя никакими ограничениями, дабы ее не потерять.

О признаках кризиса власти в Москве сообщали тогда и германские дипломаты. После убийства левыми эсерами германского посла в Москве графа Мирбаха его сменил Карл Гельферих. В течение недели придя к заключению о том, что положение большевиков безнадежно, он покинул Россию, посоветовав германскому правительству искать других союзников. Тогда вновь в головах германских генералов возникла идея об интервенции и захвате Петрограда. В Москве осталось генеральное консульство, которое занималось эвакуацией немецких подданных и военнопленных. Возглавлявший консульство Герберт Гаушильд (1880–1928) писал 16 сентября 1918 г. германскому канцлеру о разгуле террора в Советской России и о расколе московского правительства. На панические настроения в Москве в начале августа 1918 г. указывал Альфонс Пакет, оставивший записи о своем пятимесячном пребывании в столице.

Винфрид Баумгарт, посвятивший свои работы исследованию немецкой восточной политики в 1918 г. и отдельно миссии графа Мирбаха, на основе документов германского МИДа написал о переводе в августе 1918 г. «значительных денежных средств» из Советской России в швейцарские банки, о том, что многие большевистские руководители просили тогда для своих семей дипломатические паспорта (14 августа 1918 г.). По его мнению, в июле — августе 1918 г. «воздух Москвы был пропитан покушением как никогда».

Специалисты по истории эсеровского террора в России полагают, что не только кадровый состав, но и сама технология покушения на Ленина с точки зрения предшествующего опыта боевой эсеровской организации не выдерживают критики. Руководители эсеровских боевых организаций с начала XX в. предпочитали пистолетным выстрелам бомбометание в субъект покушения. Они полагали, что осуществить такое покушение в 1918 г. было неизмеримо проще и легче, чем до революции, так как намного снизилась квалификация сыскных и филерских кадров; охраны у Ленина почти не было (он приехал на завод Михельсона только с шофером Гилем), определить машину Ленина было несложно, как и маршрут передвижения. Если бы ЦК ПСР решил осуществить убийство Ленина, то при помощи двух-трех метальщиков бомб это было бы сделано с первой попытки. Но они понимали, что только удачное покушение посеяло бы панику среди правящей большевистской элиты, а сорвавшаяся попытка или ранение Ленина создали бы для большевиков повод для ужесточения карательной политики и ослабления позиции эсеров, что и произошло на самом деле455Paquet A. In Kommunistishen Russland Briefe aus Moskau. Jena, 1919. S. 54; Baumgart W. Deutshe Ostpolitik. 1918. Wien und München, 1966. S. 238; Ватлин А. Паника. Советская Россия осени 1918 года глазами немца. // Родина. 2002. № 9. С. 78, 81; Судебный процесс над социалистами-революционерами. Сб. документов. С. 629, 630. Бухарин протестовал 20 февраля 1937 г. в письме на имя Пленума ЦК ВКП(б) против обвинения в участии в какой-либо террористической деятельности.! В доказательство таковой, среди прочих, ему предъявили выбитые у Семенова в начале февраля 1937 г. показания, где тот «признавался» в сотрудничестве с Бухариным на террористической ниве. «Нельзя пройти мимо чудовищного обвинения меня в том, что я якобы давал Семенову террористические директивы… Здесь умолчано о том, что Семенов был коммунистом, членом партии… Семенова я защищал по постановлению ЦК партии. Партия наша считала, что Семенов оказал ей большие услуги, приняла его в число своих членов». И подчеркивал: «Семенов фактически выдал советской власти и партии боевые эсеровские группы. У всех эсеров, оставшихся эсерами, он считался „большевистским провокатором“. Роль разоблачителя он играл и на суде против эсеров. Его эсеры ненавидели и сторонились его как чумы». Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. // Вопросы истории. 1992. № 2–3. С. 27–28.. Если покушение организовали не эсеры, то кто?

Заметим, что из шести известных протоколов допроса Каплан ею подписано только два. Из протоколов явствует, что покушение осуществила она одна, действуя из идейных побуждений: «Существование» Ленина «подрывало веру в социализм». Множество пробелов в ведении следствия в 1918 г., отсутствие конкретных данных о завершении следствия в 1996 г. оставляют надежду на открытый суд по этому делу, где свои сомнения и версии могли бы высказать юристы и историки и было бы принято взвешенное решение по вопросу, до сих пор волнующему общественное мнение.

Пока же ясно одно: в 1918 году происходило распятие символов власти или тех, кто стал знаком национального позора. Таковым многие тогда считали посла Германии в Москве графа Мирбаха.

Убийство Мирбаха

Германское посольство во главе с графом Вильгельмом фон Мирбахом (1871–1918) прибыло в Москву 23 апреля 1918 г., и сразу же Мирбах стал объектом враждебного отношения к себе со стороны патриотов, не желавших смириться с грабительскими условиями Брестского договора с Германией, изменой союзникам по участию в войне. Он вызвал неприязнь антисоветской и антибольшевистской оппозиции, а также тех представителей правительственных партий (левые эсеры и левые коммунисты), кто активно выступал против заключения сепаратного мира с Германией и был сторонником разжигания всемирной революции пролетариата. Все это вкупе с обшей нестабильной обстановкой в России делало продолжительность дипломатической деятельности графа непредсказуемой.

Действительно, Мирбах пробыл в России недолго: 47-летний граф 6 июля 1918 года подвергся вооруженному нападению, был смертельно ранен и скончался в 3 часа 15 минут того же дня. Убийцы стали известны тогда же: Яков Блюмкин и Николай Андреев, сотрудники ВЧК456В очерке Л. Овруцкого и Л. Разгона «Яков Блюмкин. Из жизни террориста» // Горизонт. М., 1991. № 11. С. 49–64; № 12. С. 52–64) биография Блюмкина дана фрагментарно, во многом со ссылками на опубликованные данные. В архиве бывшего КГБ СССР хранится написанная Блюмкиным автобиография, уточняющая многие даты и факты его жизни. Блюмкин писал в 1929 г.: «Родился в 1900 г. в марте месяце, в бедной еврейской семье. Отец мой, бывший ранее рабочим лесных фирм в Полесье, ко времени моего рождения стал мелким коммерческим служащим. Вскоре после моего рождения, в 1906 г., отец мой умер, и большая семья из 6-ти человек впала в нищету. В условиях еврейской провинциальной нищеты, стиснутый между национальным угнетением и социальной обездоленностью, я вырос, предоставленный своей собственной детской судьбе. В 1908 г., восьми лет, я был отдан в бесплатное еврейское духовное начальное училище (1-ю Одесскую талмудтору). Училище я окончил в 1913 г. С 1908 по 1913 г., все пять лет моей школьной жизни, в период летних каникул, я служил мальчиком на посылках в конторах и магазинах, за оклад от 3 до 7 рублей в месяц (контора Шифреса, магазин Перемена и т. д.). Вскоре, по окончании училища, 13 лет я был отдан в учение в электротехническую мастерскую, сначала К. Франка, затем инженера Ингера, с платой сначала 20 к., позднее 30 к. за день. Подлинно каторжные, горькие условия жизни ремесленного ученика у мелкого предпринимателя в ту эпоху настолько общеизвестны, что на них не стоит останавливаться. В связи с ними скажу лишь то, что именно к этому периоду моей жизни относится появление во мне полуюношеского классового чувства, впоследствии облекшегося в революционное мировоззрение., мотивы террористического акта дискутируются до сих пор. Версий две: Мирбах был убит левыми эсерами с целью спровоцировать войну между Германией и Советской Россией; убийство посла было совершено большевиками с целью разгромить партию левых эсеров и установить однопартийную диктатуру в стране.

Первую версию обосновывала и защищала советская историография. Главными аргументами были ленинские оценки, обвинительное заключение Верховного трибунала при ВЦИК (16 ноября 1918 г.), показания лидеров партии левых эсеров, прежде всего М. А. Спиридоновой, покаяния Блюмкина457См.: В. И. Ленин и ВЧК. Сб. док. М., 1975. С. 86, 91; Заключение обвинительной коллегии Верховного трибунала при ВЦИК по делу о контрреволюционном заговоре ЦК партии левых эсеров и других лиц той же партии против советской власти и революции. Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 275–295; Спирин Л. М. Крах одной авантюры. С. 20; Гусев К. В. Рыцари террора. М., 1992. С. 74–75.. Вторую версию представляла зарубежная историография, результаты аргументации которой наиболее полно представлены в работах Ю. Г. Фельштинского458Фельштинский Ю. Г. Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917 — июль 1918. На пути к однопартийной диктатуре. Париж, 1985; он же. Брестский мир. М., 1992..

Аргументация каждой из версий основана на различной трактовке выборочных публикаций документов, собранных в «Красной книге ВЧК» (М., 1920. Кн. 1; М., 1989. Кн. 1. Изд. 2-е). Официальные советские документы, воспоминания и левоэсеровские публикации были составлены созданной 7 июля 1918 г. Особой следственной комиссией Совнаркома (нарком юстиции П. И. Стучка, следователь Верховного революционного трибунала при ВЦИК В. Э. Кингисепп и председатель Казанского Совета Я. С. Шейнкман). 19 томов материалов этой комиссии озаглавлены «О мятеже левых эсеров в Москве в 1918 г. и об убийстве германского посла Мирбаха»459ЦА ФСБ РФ, д. Н-8, в 19 томах. Комиссия вначале своей задачей поставила сбор материалов, допрос участников событий, аресты членов ЦК партии левых эсеров, т. е. исходила сразу же из признания виновными в случившемся только левых эсеров.. Вначале у членов комиссии не было сомнения, что левые эсеры организовали мятеж в Москве и убили германского посла с целью дестабилизации обстановки и захвата власти. Эта следственная комиссия была расформирована 9 сентября 1918 г., так и не завершив своей работы. Оставленные ею материалы не дают оснований для подтверждения той или иной версии, они оставили множество вопросов, на которые и ныне трудно ответить.

Среди этих вопросов множество частных, таких, как выяснение роли в убийстве Мирбаха заместителя Дзержинского по ВЧК с января 1918 г. левого эсера В. А. Александровича. Неясно, почему именно он был столь быстро, в ночь с 7 на 8 июля 1918 г., расстрелян после краткого допроса и беседы с Петерсом? Вместе с ним были расстреляны 12 бойцов из отряда ВЧК, которым командовал Д. И. Попов. Но Александрович был единст