ТЕМНАЯ МИССИЯ СЕКРЕТНАЯ ИСТОРИЯ NASA

Ричард Хогланд



Введение



Почти все, что нам сообщает НАСА в течение последних пятидесяти лет, — это ложь.

Меня зовут Ричард С. Хогленд. Как указано в краткой биографии автора, я действительно был консультантом Центра космических полетов им. Годдарда НАСА в эпоху, последовавшую за «Аполлоном», научным советником Уолтера Кронкайта и отдела особых событий телекомпании CBS. Я консультировал CBS по научным вопросам миссий НАСА на Луну и Марс во время программы «Аполлон». В настоящее время я возглавляю независимую группу по наблюдению и исследованию деятельности НАСА — миссию «Энтерпрайз» (Enterprise Mission), которая пытается выяснить, что из найденного НАСА в Солнечной системе за последние пятьдесят с лишним лет, было засекречено — и поэтому осталось совершенно неизвестным американскому народу.

Мы с моим другом и коллегой Майклом Барой на нескольких сотнях страниц этой книги попытаемся сделать невозможное: мы хотим попробовать описать и тщательно документально подтвердить, как именно обстоят дела в НАСА с этими засекреченными данными и информацией. Это будет непросто.

Большинство американцев — даже после катастроф «Челленджера» и «Колумбии» — по–прежнему предрасположено ставить НАСА где- то в одном ряду с Матерью Терезой в смысле общественного доверия и надежности. В основном это происходит из- за того, что средний американец (не говоря уж о СМИ) не имеет возможности догадаться о причине, по которой НАСА — по общему мнению, чисто научное агентство — на самом деле может лгать. Ведь НАСА высоко подняло знамя наших последних настоящих героев, астронавтов, и (по всей видимости) ведет удивительную, полностью открытую для общественности работу по исследованию других планет. Я хочу спросить, что же можно скрывать о лунных скалах, кратерах и космической радиации?

Если мы правы — то очень многое.

Однако даже намек на то, что НАСА — точнее, его руководство — более пятидесяти лет осуществляет какие- либо тайные планы, — в лучшем случае встречается с недоверием. Больше половины сотрудников из почти 18–тысячного штата НАСА, по нашим данным, в самом деле неповинны в совершаемых второй половиной грехах, которые мы собираемся описать.

Для понимания тех необычных фактов, которые мы представляем в данной книге, а также того, что НАСА совершенно сознательно, умышленно и методично скрывало от американского народа и мира все эти годы, надо начать с непростой истории появления агентства. Оно рождалось в условиях нарастающей угрозы, в беспрецедентной геополитической обстановке, в которую американцы помимо своей воли попали после завершения Второй мировой войны.

Правительственное учреждение, известное как НАСА, является ведомством исполнительной ветви власти, несущим ответственность только перед Президентом Соединенных Штатов, всего лишь исполнительным агентством, специально созданным в 1958 году по Закону об аэронавтике и исследованию космического пространства. НАСА — это «гражданское агентство, осуществляющее контроль над авиационной и космической сферами и финансируемое Соединенными Штатами».

Но, вопреки мнению общественности и прессы, состоявшему в том, что НАСА является открытым, сугубо гражданским научным учреждением, дело обстояло не так: оно негласно было основано как непосредственно вспомогательное средство Министерства обороны с целью специально содействовать (посредством своих уникальных технических возможностей, а может быть, и потенциальных технических открытий в космосе) обеспечению национальной безопасности Соединенных Штатов в разгар Холодной войны со своим основным геополитическим противником — Советским Союзом. Так говорится в оригинале Устава гражданского НАСА:

«Раздел 305… (i) Национальное управление (по аэронавтике и исследованию космического пространства) должно рассматриваться как оборонное агентство Соединенных Штатов в целях Главы 17, Раздел 35 Кодекса законов США…».

В другом разделе акта это редко упоминаемая основная оборонная обязанность — окончательно разрушающая внешний фасад сугубо гражданского научного агентства — разъяснится четко:

«Раздел 205… (d) Информация (НАСА), которая была засекречена из соображений национальной безопасности, не должна включаться в любые отчеты, сделанные в соответствии с этим разделом (акта)…».

Из этого и других положений, входящих в акт, ясно: то, что Конгресс, пресса и американские налогоплательщики увидят в результате действий НАСА, в том числе оригиналы снимков и данные о том, что действительно есть на Луне, Марсе или где- нибудь еще в Солнечной системе, в соответствии с Актом полностью зависит от того, засекретил ли эти данные Президент Соединенных Штатов (и/или юридически замещающие его лица в Министерстве обороны и разведке). Это совершенно противоречит тому, что нам внушали о НАСА более пятидесяти лет.

После создания НАСА, когда еще не успели высохнуть чернила на документе, положившем начало его существованию (который, в числе многих других обозначенных задач, требовал «заблаговременного изучения потенциальных выгод, которые могут быть получены, возможностей получения этих выгод и проблем, которые могут возникнуть в использовании ресурсов НАСА в авиационной и космической сферах в мирных и научных целях»), НАСА поручило сделать официальный «научный прогноз» проектируемого воздействия на американское общество многих из своих планировавшихся миссий (в том числе и секретных).

Выполненный по официальному контракту с НАСА институтом Бруктингса хорошо известным «мозговым центром», расположенным в Вашингтоне, округ Колумбия) в 1959 году, прогноз носил название «Предложенный прогноз последствий мирной деятельности в космосе для человечества». Результаты этого исследования с привлечением смежных дисциплин (сокращенно — «Отчет Брукингса», или просто «Брукингс» для тех, кто знаком с оригиналом) были официально представлены руководству НАСА в конце 1960 года, а Конгрессу — в апреле 1961 года.

Одной из рассматривающихся в докладе областей «необычного интереса», которую легко пропустить среди бесконечных данных статистики и анализа вероятного влияния НАСА на международную эконометрику, развитие всемирной спутниковой связи, и даже «вероятности и выгоды космических отелей на орбите», была изолированная из общего контекста оценка возможности открытия НАСА разумной внеземной жизни.

«При том, что непосредственной встречи с ними (внеземными формами жизни) в течение ближайших двадцати лет не произойдет (если только их технология не превосходит нашу, что позволит им посетить Землю), артефакты, оставленные в определенное время этими формами жизни, вероятно, могут быть обнаружены в ходе наших (НАСА) космических исследований на Луне, Марсе или Венере…» (с. 215).

Этот отдельно вставленный подраздел Брукингса чрезвычайно красноречив во многих аспектах. Он создает документированное официальное основание для нашей истории о том, что того НАСА, о котором вы думаете, что знаете все, на самом деле не существует, и о том, что многое из сделанного НАСА в течение последних пятидесяти с лишним лет, а также причины, по которым оно это делало, намеренно скрывались и засекречивались из соображений «национальной безопасности».

С самого начала, как раз на заре Космической Эры, Брукингс официально подтвердил большие научные ожидания НАСА в том, что, когда агентство создаст возможность пилотируемых межпланетных сообщений (логичный вывод после двадцатилетней задержки), оно неизбежно полетит на близлежащие планеты Солнечной системы и, таким образом, впервые получит физическую возможность встретиться с «инопланетянами» прямо по соседству.

Знали ли скептики, что этот официальный документ вообще существует, до того, как мы опубликовали его в 1996–м, или об этом особом прогнозе того, что само НАСА однажды найдет?

Кроме того, в данном подразделе НАСА планировало найти уцелевшие артефакты этого (разумеется, предполагаемого) «внеземного разума» — причем намного раньше, чем в течение этих двадцати лет — во время разрабатывавшихся тогда проектов исследования Солнечной системы при помощи автоматических станций.

Как будет подробно рассказано в этой книге, именно так было получено первое необычное подтверждение — только НАСА вовсе не собиралось сообщать нам обо всем этом.

Как вы сможете убедиться, прочитав последующие страницы, менее чем через пять лет после Брукингса НАСА во время своих первых исследований при помощи автоматических станций тайно получит подтверждение, которое затем скроет, — поразительное подтверждение существования на Луне остатков необычной древней технологической цивилизации, распространившейся по всей Солнечной системе — в точности то, что прогнозировалось в Брукингсе.

Спустя четыре года, когда начнет реализовываться программа «Аполлон», астронавты смогут лично засвидетельствовать — и подробно документально подтвердить буквально десятками тысяч высококачественных фотографий, сделанных как с орбиты Луны, так и с ее поверхности, существование этих необычных структур из «материала, похожего на стекло». Экипажи «Аполлона» также привезут с собой в лаборатории НАСА не только камни, но и реальные образцы найденных древних технологий для секретной работы «теневой инженерии».

Здесь мы приводим лишь один пример древних стеклообразных лунных развалин, сфотографированных астронавтами «Аполлона» и запрятанных более чем на тридцать лет (бывшим сотрудником НАСА) в частном архиве. Далее в книге будет представлен более подробный рассказ об этих наблюдениях исторических руин астронавтами и, кроме того, фотографии «Аполлона» с этими большими структурами до цензурного редактирования, а также фотографии некоторых реальных артефактов, привезенных на Землю, и их подробный анализ.

Здесь скептики могут задать вопрос: как нам могут быть представлены достоверные официальные снимки НАСА с этими засекреченными руинами и технологиями, если агентство за последние сорок лет потратило столько времени и энергии на то, чтобы скрыть их?

Ответ таков: через два поколения снимки наподобие представленного выше — показывающие поразительные подробности лунных конструкций, висящих в небе, а также инопланетных артефактов, привезенных на Землю — внезапно стали появляться в Интернете — на официальных веб–сайтах НАСА!

Разумеется, было много нарушенных обещаний, данных немногочисленным руководящим кадрам лояльными сотрудниками НАСА, которые были очевидцами того, что происходило на самом деле, и согласились «соблюдать секретность» в интересах национальной безопасности. Некоторые из этих сотрудников — те немногие, которые все время «были в курсе», или их преемники — явно «наелись по горло» бесконечной ложью и секретами, — или они просто в конце концов «прозрели», что это постоянное вранье, неважно, какое у него официальное объяснение, пусть даже соображения национальной безопасности, было неконституционным. Благодаря этим настоящим героям НАСА летопись подлинная космическая история как будто начинается снова.

Исходя из анализа, представленного в этой книге, мы полагаем, что вся последовательность лунной исследовательской программы НАСА, завершившейся невероятно успешным проектом «Аполлон» — с самого начала была тщательно продумана как «поиски следов пришельцев», а точнее, как операция по обнаружению артефактов.

Опять же, это плохо скрываемое намерение делать то, что явно было подготовлено в Брукингсе. На самом деле сегодня мы уверены, именно так президента Джона Ф. Кеннеди, о котором сообщалось, что он «совершенно не интересуется космосом», тихо убедили объявить свое историческое решение «отправить людей на Луну… и вернуть их на Землю… в течение десятилетия» в мае 1961 года. С этой целью определенные люди в НАСА показали ему что- то…

Имеются также свидетельства в пользу того, что именно поэтому Президента Кеннеди убили три года спустя — то есть из- за того, что он планировал обнародовать (по этим источникам) реальные цели всей программы НАСА/ «Аполлон».

Президент принял удивительное политическое решение и сообщил о нем 20 сентября 1963 г. в ООН, сделав Советам поразительное предложение — всего за два года до полетов «Аполлона» на Луну — предложение «совместной лунной экспедиции СССР/США».

Разумеется, если были «скрытые планы» для «Аполлона», это движение должно было в конце концов раскрыть то, что главной задачей «Аполлона» было не победить Советский Союз, а найти и тайно привезти на Землю образцы невероятно продвинутых лунных технологий, которые ждали землян на Луне в течение нескольких эпох. И всего через два месяца после потрясающего предложения Кеннеди в ООН он был убит. Каждый, кто хоть немного интересовался убийством Кеннеди, знает, что безвременная смерть президента вызвала ураган противоречивых версий о реальных мотивах преступников. Ураган, не ослабевая, продолжался более сорока лет.

Ни одна из всех предложенных за последние четыре десятилетия историй — расплата Кубы за попытку Кеннеди убрать Фиделя Кастро с помощью ЦРУ месть за отсутствие поддержки с воздуха повстанцев, потерпевших поражение в заливе Свиней, сражаясь с Кастро, месть мафии за твердую линию относительно организованной преступности и главных криминальных лидеров — ни одна из них не учитывает все свидетельства, собранные по делу об убийстве президента за прошедшие десятилетия.

Разумеется, этот перечень групп или фракций, у которых были «причины» — и возможности — убить Джона Кеннеди, далеко не полный.

Позвольте предложить новую версию — Джон Кеннеди, возможно, убит ли именно из- за того, что через год после Карибского кризиса в 1962–м, когда они с Хрущевым буквально поставили мир на грань ядерной войны, он был полон решимости объединить мир, чтобы новый ядерный кризис больше никогда не возник. Если это верно, то Кеннеди видел свое предложение в ООН о совместной лунной экспедиции способом окончательно прекратить холодную войну — поделившись невероятными фактами, обнаруженными на Луне.

Несколько десятилетий спустя Рональд Рейган имел такую же цель, когда предложил поделиться технологиями Звездных войн с русскими, чтобы оба народа могли чувствовать себя в безопасности от ошибочного запуска ракет. Если это было новым мышлением Кеннеди («Если» с большой буквы), то его весьма примечательное предложение в ООН в сентябре 1963–го могло иметь непосредственную угрозу для ряда высших промышленных и финансовых кругов и главным образом для не самой малой их части — руководящих кадров в НАСА, чья идеология требовала, чтобы предложение раскрыть существование древней внеземной цивилизации рассматривалось под совсем другим утлом. Что приводит нас к весьма деликатному вопросу: кто внутри агентства мог иметь «ритуальные причины» для убийства президента, чтобы обеспечить совершенную секретность вокруг этих руин? В самом деле, кто…

Полные энтузиазма вдохновители продолжающегося замалчивания фактов НАСА — Брукингс, отчасти это те же герои, которых мы стали почитать как одних из пионеров нашей технологической эры. Их имена тесно связаны с достижениями Америки в науках, космосе и ракетной технике. К сожалению, во многих случаях это люди с тайным прошлым — и есть примерно столько же, имена которых вы, скорее всего, никогда не услышите в связи с космической программой, но которые в качестве знаменитых ученых–ракетчиков и инженеров оказали столь же значительное влияние на то, куда и зачем мы шли. Это немцы, египтяне, англичане и американцы, и их можно смело называть лучшим потенциалом из того, что есть у их стран и народов.

На самом деле это — как часто говорит Майкл Бара — «люди крайне рационально мыслящие и с обычным здравым смыслом». Эти «крайние элементы», насколько нам известно, подразделяются в агентстве на три основные группы. В данной книге мы будем называть их просто «маги», «масоны» и «наци» и рассмотрим каждую группу в отдельности.

Каждая «секта» возглавлялась хорошо известными выдающимися личностями. Каждая наложила свой собственный отпечаток на планы нашей космической программы неизгладимым, однако четко прослеживающимся образом. И в каждой из них оказывала преобладающее влияние тайная или «оккультная» доктрина, которая гораздо более соответствовала древней религии и мистицизму, чем рациональной науке и холодному эмпиризму, которые эти люди демонстрировали широкой общественности как главнейший принцип НАСА.

При помощи доступного коммерческого программного обеспечения по небесной механике и астрономии — таких программ, как, например, популярная серия «Красное смещение» (Red Shift) (которую в качестве базы данных используют в эфемеридах НАСА) - мы смогли определить систему поведения со стороны НАСА, которая указывает на нечто еще более экзотическое: внутреннюю одержимость в агентстве богами, пришедшими через тысячелетия из Древнего Египта, — Исидой, Осирисом и Гором.

Это те же три египетских бога (чья мистическая история задокументирована авторами Кристофером Найтом и Робертом Ломасом в «Ключе Хирама»), которые являются ключом к пониманию истории масонского ордена. Это та же мифология, которая находится в центре верований «магов», равно как и нацистов.

Это и ритуальная египетская символика, секретно практикуемая НАСА в течение последних пяти десятилетий, внешне проявляющаяся в повторяющемся выборе простых эмблем миссий.

Например, если взглянуть на официальную эмблему программы «Аполлон» (внизу), помня о том, что мы сообщили о тайной страсти НАСА ко всем этим египетским штукам, очень просто провести параллель от «А» («Аполлон») к замене для Асара — египетского имени Осириса. Эта успешная расшифровка тайного египетского значения эмблемы «Аполлона» имеет убедительное подтверждение поскольку «Асар/Осирис» — это не что иное, как известное греческое созвездие Ориона созвездие, которое, несомненно, является фоном самой эмблемы.

В случае, если вам покажется, что это просто что- то вроде рабочего исторического символа, относящегося исключительно к программе «Аполлон» и 1960–м годам, задумайтесь над тем, что, когда НАСА недавно выбирало эмблему для нового космического аппарата CEV, который придет на смену Шаттлу и в конце концов вернет астронавтов на Луну, оно остановилось на следующем символе.

Далее в книге мы представим документально подтвержденную историю существования «тайного общества» внутри НАСА — не только организации его персонала, но и основной линии поведения агентства, — которая фактически продолжается с момента создания агентства Конгрессом и вся сконцентрирована вокруг этого непостижимого «египетского вопроса».

Мы собираемся расследовать цели, ради которых использовались эти повторяющиеся ритуалы, а также установим основных игроков, которые негласно воплотили их в жизнь.

В книге вы также прочтете о накопленных доказательствах широко распространившейся коррупции, неправильного использования законов и небольшой конкуренции в агентстве, что позволило этим иррациональным религиозным практикам долго оставаться в силе.

Доказательства того, что наша милая космическая администрация — это нечто иное, чем благотворительное гражданское научное учреждение, которым оно хочет казаться, сейчас настолько же убедительны, насколько и тревожны.

Так были ли эти ритуальные фракции, действовавшие внутри агентства сорок лет назад, каким- либо образом причастны к убийству президента Кеннеди? Восприняли ли эти секретные группы внезапную перемену политики соперничества с Советами, его явное решение в конце 1963 года привлечь их к определенному взаимодействию в лунном проекте как угрозу их тайным религиозным верованиям в священность возможных лунных монументов инопланетян?

В данный момент доказательств этого нет, есть только разрозненные фрагменты интригующих косвенных свидетельств: например, тот факт, что президент был застрелен в Далласе, штат Техас, на 33° северной широты. Разумеется, «33° является главным ритуальным числом для всех трех групп, в данный момент тайно действующих в НАСА.

В годы, последовавшие после трагического убийства президента, когда проект «Аполлон» стал наконец реальностью, было осуществлено только девять успешных полетов космических кораблей этого типа на Луну и обратно, и только в шести из них были совершены успешные прилунения.

После этого, (вероятно), когда достаточное количество лунных артефактов и их типов (а возможно, и вся электронная лунная библиотека) было успешно идентифицировано и привезено на Землю экипажами «Аполлона» — в этот момент вся программа была внезапно прервана на «Аполлоне-17».

По нашей модели, именно успешное завершение секретной миссии и планов «Аполлона», а не уменьшение расходных статей бюджета, стало настоящей причиной для неожиданного прекращения американских полетов на Луну и основной причиной того, что больше никто, даже русские, не приблизился к лунной поверхности в течение более тридцати лет.

Это делает внезапное объявление президентом Джорджем В. Бушем новой программы Белого дома и НАСА «возвращения на Луну к 2020», сделанное в штаб–квартире агентства, невероятно интригующим. Что нынешняя администрация Буша, спустя тридцать лет после приостановки программы «Аполлон», знает о том, что ожидает на Луне человека, когда он вернется? И не поэтому ли эта администрация внезапно создала «Аполлон» программу «на стероидах» (как со странным подтекстом назвал ее новый глава НАСА Майк Гриффин, специально назначенный президентом Бушем возглавлять новую программу возвращения на Луну)?

Является ли внезапный интерес НАСА к Луне на самом деле попыткой вернуться туда настолько быстро, насколько ему позволяют его нынешний (ограниченный) бюджет, до того, как это сделают другие страны? Страны, которые (случайно?) независимо от НАСА объявили о своих планах полета на Луну, в том числе Китай, Индия, Япония и Россия, и даже Европейское космическое агентство? Наблюдаем ли мы начало второй космической гонки? На этот раз гонки не просто за пропагандистскую победу, а более важной гонки, с гораздо большим числом участников, за единоличный доступ к практически невообразимым научным секретам, которые непременно должны содержаться в значительном количестве уцелевших лунных конструкций, разведанных «Аполлоном», и которые, для тех, кто на этот раз их успешно расшифрует, на самом деле будут означать окончательное господство на Земле?

Мы продолжаем.

Всего через несколько лет после начала миссий «Аполлон» еще более необычные руины обнаружены на Марсе — начиная со снимков и других изображений, присланных первой автоматической исследовательской станцией, посланной НАСА на орбиту Марса, — «Маринером-9», в конце 1971 г.

Это первое полученное с автоматического космического аппарата подтверждение того, что на Марсе также есть «что- то весьма аномальное», положило начало чрезвычайно интенсивным наблюдениям, когда через пять лет туда прибыли первые орбитально–посадочные станции «Викинг». Подробности этих важнейших наблюдений и их документальное подтверждение мы также представим в этой книге.

Очень важно отметить, что, поскольку все эти важнейшие открытия делались секретно — в тайне от общественности, в полную противоположность всему тому, что внушали американскому народу и прессе о НАСА — о прозрачности программы, открытости для научных запросов, свободе публикаций, — агентство методично делало все, чтобы скрыть все свои загадочные открытия.

В неповторимом телевизионном сериале «Секретные материалы» (X- Files) между агентом ФБР Даной Скалли и неким государственным служащим происходит классический диалог. Скалли спрашивает:

«Какого рода деятельностью вы занимаетесь?»

Служащий отвечает: «Мы предсказываем будущее, и мы обнаружили, что лучший способ предсказывать будущее… это выдумать его!»

В случае с НАСА, после неожиданного подтверждения самых смелых прогнозов Брукингса о том, что в действительности ждет нас в Солнечной системе, НАСА быстро сообразило, что у него возникла проблема: необходимость «повторно создать»… будущее.

Многие из консультантов НАСА по социологии и антропологии для Брукингса (как, например, д–р Маргарет Мид, с которой я имел честь работать вместе позднее в нью–йоркском планетарии Хейдена) предупреждали агентства, как раз когда исследовался и Брукингс, об «огромном потенциале социальной нестабильности», если существование подлинных инопланетян — или лаже оставленных ими руин — будет раскрыто официально в социально репрессивной и чрезмерно религиозной обстановке конца 1950–х.

Неожиданно, с первыми снимками с орбитальной станции Луны, все — реальность руин, их необычный масштаб, их явное присутствие в Солнечной системе, исчезновение строителей лунных конструкций — а может быть, и ошеломляющие социальные последствия — все это стало слишком реальным.

Похоже, что на Луне была чрезвычайно могущественная экстраординарная цивилизация, которая исчезла, чтобы быть повторно открытой первыми примитивными зондами НАСА. Цивилизация, которая, как выяснится позже, была сметена серией ужасных катаклизмов в масштабах всей Солнечной системы.

Однако самой беспокоящей частью «Брукингса» для высокопоставленных политиков — даже до того, как эти разрушительные открытия были проверены — стало почти открытое авторитетное предупреждение о том, что может случиться с нашей цивилизацией, если «предсказания об инопланетянах» в стиле НАСА 1950–х подтвердились бы.

«Антропологические данные содержат много примеров обществ, бывших уверенными в своем превосходстве, которые распались, когда им пришлось встретиться с прежде неизвестными им обществами, исповедовавшими другие идеи и образ жизни; те же из них, которые выжили после такого опыта, заплатили за это изменением ценностей, отношений и поведения…».

Практически распад общества — только от осознания того, что «они не одни».

Обсуждение в Брукингсе последствий этого важнейшего открытия также включало в себя и проблему второго порядка: что на самом деле делать, если агентство в какой- либо момент в будущем в реальности даст подтверждение существования рядом с нами внеземного разума, которое будет иметь колоссальное, изменяющее мир значение? Или хотя бы лишь существование внеземных руин и артефактов?

Обсуждение в НАСА этих проблем до того, как они возникнут, и драконовские меры, которые предлагались, говорят о многом:

«Изучение может способствовать созданию программ для соприкосновения с этим открытием и регулирования его последствий. Вопрос, на который такое изучение может дать ответ, следующий: как и при каких обстоятельствах эта информация может быть представлена публике или скрыта от нее, и с какими последствиями? Какова может быть роль ученых- открывателей и других ответственных лиц относительно обнародования факта открытия?».

В 1996 году после проведения нашей первой пресс- конференции миссии «Энтерпрайз» для национальных СМИ в Национальном пресс–клубе в Вашингтоне, округ Колумбия, по первым результатам нашего расследования возможности того, что НАСА скрывает лунные руины, мы попытались найти те «последующие исследования», которые рекомендовалось провести в отчете Брукингса, обратившись напрямую в сам институт Брукингс.

Как и следовало ожидать, какие- то очень нервные люди настойчиво утверждали, что «они ничего не знают об этих (последующих) исследованиях».

Однако могло ли в то утро в Брукингсе кому- нибудь быть дозволено признать существование таких документов, даже если они в действительности существовали — учитывая политическую деликатность оригинального исследования, и того, что НАСА в действительности обнаружило? Скорее всего, нет.

В этом оригинальном исследовании тот факт, который НАСА серьезно рассматривало, даже в 1959–1960–м, умышленно скрывая от американцев свидетельства существования внеземного разума и в то же время поднимая тесно связанный вопрос — какова роль ученых–открывателей в опубликовании этих доказательств, — это явное подтверждение предумышленного намерения НАСА врать до конца, если такой ряд обстоятельств когда- нибудь возникнет. Роль ученых–открывателей в любой сфере — обнародовать открытие и точка. Все остальное — цензура, независимо от того, как это назовут.

Таким образом, тот факт, что важнейший документ НАСА сразу после создания агентства уже поднимал вопрос, касавшийся этого фундаментального права науки, а применительно к данному вопросу — открытия внеземного разума или оставленных им артефактов в этой Солнечной системе — опять же является основным доказательством плана НАСА, с самого его начала, осознанно скрывать от СМИ, Конгресса и народа одно из важнейших открытий, сделанных за всю историю США и человечества.

Когда в декабре 1960 года в «Нью–Йорк Таймс» была опубликована краткая версия отчета Брукингса, должно было стать понятно, далее из обработанной «Таймс» версии этого официального правительственного предупреждения об инопланетянах, что возможность социальных катастроф если эта взрывоопасная информация когда- нибудь станет достоянием общественности — рассматривалась как прямая угроза существующему социальному строю всеми участниками обсуждения: Брукингсом, НАСА, Белым домом и Министерством обороны США, и, вероятно, без какого- либо независимого исследования, была проглочена тогда влиятельными представителями СМИ… в том числе и самой газетой «Нью–Йорк Таймс».

Как и в последующие времена, когда СМИ безоговорочно примут заявления Белого дома об оружии массового уничтожения, в 1960–х пресса, казалось, также безоговорочно приняла крайне пессимистичную оценку Брукингса социальных последствий настоящего открытия агентством внеземного разума. Вероятно, редакторы «Таймс» были под впечатлением от просмотра множества второсортных научно–фантастических фильмов 1950–х. Какова бы ни была причина, заголовки в «Таймс» (заметьте, не в «Пост» и не в «Инквайер») 15 декабря кричали: «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПРЕДУПРЕЖДАЮТ О ТОМ, ЧТОБЫ ОНО ПОДГОТОВИЛОСЬ К ОТКРЫТИЮ ЖИЗНИ В КОСМОСЕ. В отчете Брукингса сообщается, что земная цивилизация может пасть при встрече с более высокоразвитыми существами». Здесь отсутствовали только всем известные восклицательные знаки, характерные для «Инквайера».

Частично логика цитировавшегося выше правдоподобного утверждения служащего из «Секретных материалов» состоит в том, что правительствам (и любым другим группам, борющимся за политическое и экономическое доминирование) постоянно требуются заслуживающие доверия прогнозы; любые серьезные перемены — политические волнения, фундаментальные научные прорывы, внезапное введение новых технологий — значительно затрудняют, если вообще не делают невозможным, прогнозирование будущих тенденций.

Таким образом, простейшее надежное средство гарантировать успешный социальный или экономический прогноз — это создать контролируемое будущее. Именно это НАСА (с Министерством обороны, ЦРУ и другими агентствами, сотрудничая в объединенных вопросах национальной безопасности и самых негативных прогнозах Брукингса) успешно и делало в 1960–х, когда речь шла о том, что же именно есть в Солнечной системе.

Неуклонно отрицая ключевые научные доказательства, умышленно изменяя тысячи важных изображений Солнечной системы, юридически запугивая сотрудников НАСА, которые могли выдать секрет — в том числе и самих астронавтов (которые, даже если не были офицерами армии, все равно все давали подписку о соблюдении секретов НАСА согласно Космическому акту 1958 г.), — говоря неправду прямо в глаза американцам и прессе, несмотря на свои поразительные открытия, НАСА, наоборот, в течение сорока лет создавало иллюзию о том, что мы живем в мертвой Солнечной системе. Как отметил госслужащий из «Секретных материалов» (и секретная контрольная группа, которую он предположительно должен представлять в едва скрываемом комментарии о реальностях Белого дома в этом вопросе, который дается в шоу), НАСА успешно смогло «придумать» будущее для себя и для всех нас. Будущее, в котором НАСА не обнаружит никаких причиняющих хлопоты древних руин инопланетян в других мирах; будущее, в котором все значение того, что НАСА на самом деле нашло и затем систематически скрывало, надежно политически «изолировано» — так, что (за исключением возникающих время от времени раздражающих слухов) реальность блаженно игнорируется обществом в целом. «Безопасное» будущее для Человечества. Будущее, в котором прежде заветная мечта НАСА найти «незнакомые новые миры… новую жизнь… и новые цивилизации…» — мечта, которая вдохновила поколение 1950–х стать учеными и инженерами НАСА, была официально мертворожденной.

Поэтому после политической шумихи и волнения первых успешных посадок «Аполлонов» на Луне Белый дом и НАСА резко сменили направление всей космической программы под предлогом недостаточного общественного интереса и финансирования.

Как часть этого спланированного упадка НАСА, агентство быстро отказалось от каких- либо претензий на продолжение программы «Аполлон» с постоянными базами на Луне, а также отложило на неопределенный срок все дискуссии и планы полетов на Марс.

Вместо этого под ложным, как доказано сегодня, предлогом разработки экономичной, надежной космической транспортной системы многоразового использования — то есть шаттлов — и места их назначения — Международной космической станции — НАСА во взаимодействии с Белым домом в начале 1970–х приняло ряд важных решений, которые отправили американских астронавтов в бесконечный полет по кругу на десятилетия — а Луна с поразительными развалинами и сохранившимися остатками неземных технологий вращалась всего в четверти миллиона миль от нас, оставаясь совершенно игнорируемой.

В пресс–релизе об интервью редакционной коллегии газеты «USA Today» в 2005 г. с недавно назначенным администратором НАСА Майком Гриффином сообщалось о его собственной точке зрения на эти важнейшие решения НАСА, принятые его предшественниками три десятилетия назад:

«Космический корабль многоразового использования — Шаттл, и Международная космическая станция — практически вся пилотируемая космическая программа за последние три десятилетия — были ошибкой, сообщил глава НАСА Майкл Гриф- фин…»

Было ли это непреднамеренной «ошибкой» или, как сегодня мы твердо убеждены, взвешенным решением, но основным эффектом этого было то, что человек остался надежно «прикованным к Земле», на низкой орбите на три десятилетия. При этом все ресурсы НАСА для пилотируемых космических полетов, а также основные научно–исследовательские и опытно- конструкторские работы, которые могли бы заниматься разработкой более дешевых средств доступа к Луне, отправкой первой экспедиции человечества на Марс и т. п., были исчерпаны в околоземном пространстве.

В свете решительного, тщательно продуманного плана хранить секретность приводит в недоумение тот факт, что ни мы, ни любая другая страна не послала человека на Луну (или куда- либо еще за пределы земной орбиты) в течение почти двух поколений, И это вполне понятно. Все это нам внушили в отважной попытке предотвратить тотальный кризис цивилизации — но, как неоднократно подчеркивал наш источник из ЦРУ: «На каждом уровне… врут по–разному».

15 февраля 2001 г. в эфире канала «Fox Television» вышла самая интригующая в этом контексте программа под названием: «Теория заговора: совершали ли мы посадку на Луну?». Этой программой канал выбил последнее слабое звено в сорокалетней непрекращающейся цепи накладывающихся друг на друга тайн НАСА: бесспорную (до сих пор) реальность того, что НАСА в самом деле отправляло астронавтов на поверхность Луны.

А если так, то любые заявления (такие, например, были публично сделаны в Вашингтоне в 1996 г.) о том, что агентство тайно обнаружило «больше, чем просто лунные скалы», как минимум, исходили из общепризнанной реальности — что НАСА действительно побывало на Луне. Таким образом, возможность реального сокрытия, того, что НАСА «что- то» спрятало в ходе миссий, даже для самых завзятых скептиков оказалась теоретически возможной…

Весьма спорную программу представляло возбужденное меньшинство — те, у кого зрели серьезные подозрения по поводу того, что во всей официальной истории «Аполлона» было что- то не так. После спецвыпуска «Fox» наиболее дотошные стали задавать вопросы об официальных полетах НАСА на Луну, по поводу которых они, как теперь полагали, открыли (наконец- то!) настоящий лунный заговор — что НАСА никогда не было на Луне! Это, разумеется, идеально для того, чтобы продолжить утаивание информации «по Брукингсу» о том, что в действительности есть на Луне. Если НАСА никогда не организовывало полетов, то ни одна из причиняющих неудобства просочившихся фотографий «Аполлона» с поразительными руинами — которые стали сегодня распространяться в Сети и ясно показывают потрясающие стеклянные конструкции, возвышающиеся над астронавтами «Аполлона» во время их исследований, — не являются реальными! И нет проблем.

У разведчиков это называется классической, весьма успешной операцией по дезинформации. Мы полагаем, что эта история «лунной фальсификации» была не только тщательно спланирована как утонченный образец профессиональной дезинформации, как остро необходимое отвлечение внимания от реального лунного заговора, о котором здесь идет речь (и документально подтверждается), в 2001 г. (по следам нашей пресс- конференции 1996 г. в Вашингтоне) оказавшегося под серьезной угрозой раскрытия — я лично могу подтвердить, что был очевидцем того, как все начиналось намного раньше 2001 г. — в далеком 1969 г., в сердце самого НАСА.

Это было тем незабываемым летом, когда Нил Армстронг и Базз Олдрин совершили грандиозное путешествие на Луну — во время поразительной посадки «Аполлона-11» на Луне в июле. Разумеется, как научный консультант отдела особых новостей Си–би–эс и главного обозревателя Уолтера Кронкайта, я на несколько месяцев с головой ушел во все аспекты освещения приближающейся миссии. Ко времени самого полета «Аполлона- 11» я был (по моей личной просьбе) командирован в Дауни, штат Калифорния, где находился завод главного подрядчика по производству командного и служебного модуля Аполлона» — North American Rockwell. Я находился там, чтобы лично наблюдать за созданием и спецэффектами моего любимого проекта для нашего мирового тридцатидвухчасового беспрерывного шоу «Дня посадки на Луне»: модели для демонстрации Солнечной системы, созданной техниками компании специально для меня и Си–би–эс в большом авиационном ангаре. В этой миниатюрной модели Солнечной системы, которая по моему предложению была одобрена Уолтером Кронкайтом во время прямого эфира из Нью–Йорка с ведущими инженерами и менеджерами проекта, которые построили космический корабль в North American, а также с рядом известных личностей, специально приглашенных прокомментировать историческую значимость полета «Аполлона-11».

Одной из знаменитостей, которую я смог поставить перед камерами для разговора с Уолтером в Нью–Йорке, за 3000 миль отсюда, о по–настоящему экстраординарной сущности происходившего в ту ночь в четверти миллиона миль над старым ангаром в Дауни, был Роберт Хайнлайн, корифей американской научной фантастики. За несколько десятков лет до этого Боб с соавторами написал сценарий для одной из первых технически точных картин путешествия на Луну, которая потом превратилась в прямую трансляцию перед почти миллиардной телеаудиторией со всего мира, «Место назначения — Луна».

Должен признаться, я испытывал определенное удовлетворение, когда в тот вечер Боб Хайнлайн шел «по Солнечной системе», многозначительно предсказывая Уолтеру по спутниковой связи и, по сути, всему миру, что «с этого времени, с этого вечера, день 20 июля 1969 года станет известным как «Начало Подлинной Истории человечества…».

За неделю до этого, когда я первый раз предложил добавить Роберта Хайнлайна в наш весьма ограниченный список знаменитостей для интервью в ту ночь, когда Нил и Базз собирались впервые ступить на Луну, мой продюсер посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом: «Роберт… кто это?»

Другой наш консультант по космической научной фантастике, мой друг и коллега Артур С. Кларк, был явно намного лучше знаком телевизионщикам, живущим в Нью–Йорке. Думаю — благодаря фильму «Космическая Одиссея 2001», вышедшему в 1968 г., менее, чем за год до описываемых событий. «Место назначения — Луна», новаторский фильм Боба о путешествии на Луну, последний раз демонстрировался в 1950–х, как раз за девятнадцать лет до этого удивительного вечера.

После стремительных событий этих незабываемых тридцати двух часов — посадки, фантастической работы за бортом, сопровождавшейся призрачными телекадрами прямого эфира с Луны; и затем, после того, как команда впервые на Луне несколько часов спала, успешного старта лунного модуля «Игл» — «Орел» и сближения с командным модулем «Колумбия», все еще (с терпеливо ожидающим Майклом Коллинзом на борту) на лунной орбите — Си–би–эс переместила нашу группу в Лабораторию реактивного движения (JPL) в Пасадене. Там мы должны были освещать оставшуюся часть полета. Мы прибыли в JPL сразу после того, как три астронавта «Аполлона-11» включили ракетные двигатели для возврата на Землю и запланированного приводнения в южной части Тихого океана тремя днями позже.

Причиной было то, что НАСА, по стечению обстоятельств, одновременно проводило и еще одну миссию попутно с «эпическим полетом «Аполлона-11» — облет двух беспилотных космических аппаратов «Маринер» вокруг Марса, второй раз в истории НАСА.

Поскольку в те годы только «отдел особых событий Си–би–эс» имел права освещать все действия НАСА, нашей небольшой группе в Лос–Анджелесе — продюсеру, корреспонденту, паре операторов, двум техникам, гримеру и мне — нужно было совмещать наше продолжающееся освещение «Аполлона-11», теперь уже из зрительного зала Фон Кармана в JPL, с комментариями о втором в истории НАСА автоматическом облете Марса.

«Маринер-6» (первый из двух находившихся в космосе аппаратов JPL) должен был пролететь мимо Марса в нескольких тысячах миль от его поверхности 31 июля — записывая телевизионные изображения, выполняя спектральное сканирование, проводя дистанционные атмосферные измерения и т. д. — всего через десять дней после того, как «Колумбия» покинула лунную орбиту, направляясь 24 июля к Тихому океану.

Наше прибытие в JPL утром 22 июля, подготовка к первому облету (Маринером-6, всего через две недели) - все это было очень впечатляющим для двадцатитрехлетнего телевизионного научного консультанта. И хотя я был достаточно близко знаком с автоматическими миссиями НАСА, реализованными в JPL, это была моя первая «персональная» поездка для ведения освещения реальной миссии, и я очень волновался.

Обстоятельства моего первого прямого эфира об облете Марса из JPL неизгладимо запечатлелись в моей памяти. В одно прекрасное утро наш исполнительный продюсер Боб Уасслер в Нью–Йорке неожиданно решил пустить меня в эфир по всей сети Си–би–эс, по всем Соединенным Штатам, с рассказом о приближающемся старте «Маринера»!

Как можно забыть свое первое профессиональное появление на телеканале и первый официальный комментарий миссии НАСА — полета на Марс? Хоть убейте, но я не помню ничего из того, что говорил тем утром. Помню только, что мне пришлось одолжить спортивную куртку и галстук у одного оператора из съемочной группы (моих выцветших джинсов под «дикторским столом», к счастью, никто не видел!). Именно так мы все (и я в особенности!), неподготовленными, услышали, что Нью–Йорк хочет, чтобы их научный консультант» вышел в эфир и рассказал, что будет происходить во время приближающейся встречи с Марсом. Однако я помню — на самом деле очень ярко, — что произошло за пару дней до этого, когда мы только приехали в JPL.

Это был управляемый хаос. Около тысячи корреспондентов печатных изданий, телевизионных корреспондентов, техников, ВИПов, а также половина персонала самой JPL — все пытались записаться на весьма ограниченное число мест в маленьком (относительно, конечно) зрительном зале фон Кармана, который был сценой для всего прямого эфира во время всех предыдущих «феерий» JPL о непрекращающемся исследовании Солнечной системы с тех пор, как первый «Эксплорер-1» успешно был выведен на орбиту командой JPL январской ночью 1958 года.

В тот теплый июльский день, всего через одиннадцать лет после этого, казалось, что здесь все в сумасшедшей свалке, — одновременно пытаясь зарегистрироваться за столами, специально установленными для представителей прессы, и одновременно урвать одну из еще более редких подборок материалов о миссии для прессы, а затем застолбить место в аудитории.

Как раз в тот момент, когда я кругами ходил вокруг фон Кармана (тогда я даже и представить себе не мог, что через тридцать восемь лет буду писать в этой книге гораздо подробнее об основателях JPL фон Кармане и Джеке Парсонсе), пытаясь выяснить, где находится дикторский стол для Си–би–эс, где будут находиться большие цветные телекамеры (они находились на высоких деревянных платформах по бокам аудитории, за всеми другими телевизионными камерами — так, чтобы они могли смотреть поверх голов репортеров, сидевших под их линией обзора, на выступающих на сцене на фоне большого синего занавеса), я заметил кое- что необычное.

Даже на мой взгляд новичка, это выглядело странно: я увидел среднего роста человека в джинсах и светлом плаще (стояла обычная для Лос–Анджелеса погода — солнечная, легкий туман — к чему плащ?) - наподобие тех свободных «больших плащей», которые обычно носили ковбои в старых вестернах, с сумкой из темной кожи, свисающей с плеча на темном ремешке, — который медленно перемещался между металлических складных кресел, установленных рядами почти по всей ширине зала, и что- то аккуратно ставил на каждое кресло.

Когда он приблизился, я внезапно понял, что его сопровождал представитель самого JPL, одетый вполне обычно: без плаща, в белой рубашке с черным галстуком — это был не кто иной, как руководитель пресс–службы JPL Фрэнк Бристоу.

С Фрэнком я только что виделся в переполненном фойе. Хотя мы общались с ним по телефону в течение нескольких лет, начиная с того времени, когда я организовывал совместное мероприятие JPL и музея Новой Англии, где я тогда работал (еще в 1964–м, когда я организовал специальный проект для музея во время первого полета «Маринера-4»), до этого дня мы с ним лично не встречались.

Посреди всей этой суматохи, создаваемой тысячью кричащими представителями четвертой власти, которые все одновременно пытались предъявить свои аккредитации и найти стол или кресло в переполненном зале, опять же находился Бристоу, руководитель пресс–службы JPL, который лично сопровождал эту весьма необычную личность по залу. Что еще более интересно, на каждое кресло клалось что- то из коричневой сумки этого человека. Я не хотел терять их из виду. Когда они, наконец, закончили, я последовал за Фрэнком — вместе с «особым гостем» на буксире — из зала по узкому коридору, устроенному вдоль внешней стены, за застекленным фойе зала.

Там у нескольких специальных корреспондентов по космосу были столы вместе с зелеными печатными машинками «Ройял» — такие же, как у писателей, ученых и телевизионных корреспондентов, таких как Уолтер Салливан («Нью–Йорк Таймс»), Фрэнк Пирлмэн («Сан–Франсиско Кроникл»), Джулс Бергман («Эй–би–си»), Билл Стаут (наш парень из Си–би–эс), и нескольких других — которые печатали свои краткие сводки и писали статьи после каждой официальной пресс–конференции, проводившейся в самой Лаборатории у фон Кармана, прямо за стеной.

Бристоу, сопровождая своего неизвестного гостя через относительно узкий офис для корреспондентов, проходя мимо столов, лично представлял его каждому из репортеров, в итоге представил его всем, кто находился в помещении.

«Нью–Йорк Таймс»… «Лос–Анджелес Таймс»… «Ассошиэйтед пресс»… «Юнайтед Пресс Интернэшнл»… «Сан–Франсиско Кроникл»… и т. д. и т. д.

Все «важные» корреспонденты по космосу и науке, представляющие национальные издания, собранные в одном месте… здесь, в JPL. Легче легкого…

И руководитель пресс–службы JPL одобрительно наблюдал, как его «гость» лично раздает репортерам экземпляры чего- то, что он клал ранее на сиденья зале. Хм…

Теперь уже действительно заинтригованный, я украдкой встал неподалеку от Фрэнка и протянул руку. И точно, Бристоу, полуобернувшись, через плечо представил меня своему подопечному (имени я не разобрал), и тот, прежде чем перейти к следующему репортеру, которого представлял Бристоу, быстро вложил мне в руки что- то вроде информационного бюллетеня.

Я нашел уголок за одним из незанятых светло–зеленых (военного образца) столов, склонился над ним и просмотрел пару отпечатанных на ротапринте страниц, которые мне дали. Когда я раскрывал их, что- то желтое и серебристое выскользнуло и упало на пол. Я нагнулся и поднял этот предмет — это был маленький американский флаг, дюйма четыре в длину, сделанный из алюминированного майлара (жесткий пластик, который экспериментально использовался НАСА в космосе для надувных 100–футовых шаров — спутников связи «Эхо» за девять лет до этого). «Полосы» были нанесены желтыми чернилами по алюминиевой подложке; поле для звезд было красным, а «звезды» — четкие трафаретные пятигранные силуэты, также блестевшие. Я перевернул ротапринтные страницы, начал читать — и не мог поверить своим глазам.

Дата была — 22 июля 1969 г. Три астронавта «Аполлона» — Нил Армстронг, Базз Олдрин и Майк Коллинз, двое из которых только что успешно — в прямом телеэфире, на глазах всего мира — прошли по чертовой Луне — и даже сейчас находились только на полпути между Землей и местом, где они вершили историю — лунным Морем спокойствия, сделали это.

«Один маленький шаг для человека…»

Они приводнятся на юге Тихого океана через два дня. Даже здесь, в JPL — одном из самых престижных в мире исследовательских центров и центре внимания, возможно, для половины писателей–ученых всего западного мира в тот вечер (центре двух невероятно сложных полетов НАСА, проходивших между двумя разными планетами, находящимися на расстоянии буквально миллионов миль) - кто- то, явно не репортер, однако явно субъект со «связями» в JPL, раздавал всем настоящим репортерам отпечатанные вручную на ротапринте листовки, в которых заявлялось, что «НАСА сняло всю посадку «Аполлона-11 на Луне… в киносъемочном павильоне в Неваде!».

И этого человека во время того, как он раздавал эту макулатуру всем влиятельным журналистам, представляющим национальные издания и пишущим на космическую тему, находившимся в зоне досягаемости, лично сопровождал сам руководитель пресс–службы JPL!

С позиций сегодняшнего дня я хотел бы задать всего пару вопросов этому парню в светлом плаще, вцепиться в буклет, черкнуть адрес или номер телефона — хоть что- нибудь!

Вместо этого с самонадеянностью юнца, которого пригласили в святая святых, явно избранную группу, и обращались, как будто он действительно к ней принадлежал, я сделал то, что, как видел, делали все другие ветераны: я мимоходом выбросил две странички в мусорное ведро, когда человек ушел, и сунул закладку в блокнот. Однако семена сомнения были посеяны.

Оглядываясь назад, разумеется, со всем багажом двадцатипятилетнего прямого противостояния и тех усилий, которые НАСА потратит на то, чтобы хранить «тайну», теперь я легко могу сложить фрагменты вместе.

Бристоу явно был ключевой фигурой этой официальной «операции». Фрэнку, очевидно, было поручено убедиться, что все корреспонденты национальных СМИ, освещающее НАСА, как минимум видели то, что «мешочнику (образно говоря) раздавал в тот день вместе с блестящей штучкой — которая должна действовать как «мнемокод» — вещь, которую каждый сохранит и которая приведет в действие механизм воспоминания о том, что было в листовке, даже спустя много лет после этой истории. Разумеется, ни один репортер не должен был поверить ни слову из этой листовки; они просто должны были это запомнить, и, раньше или позже, те, кто прочел это в тот день в JPL, допишет это — как роман, причудливую сторону слишком сухой, слишком технической официальной истории полета «Аполлона-11» на Луну.

Таким образом, это должно было стать естественно воспроизводящимся стереотипом, «единицей культурной информации, такой, как культурная практика или идея, которая передается вербально или посредством повторяющихся действий из одного сознания в другое» — что в точности НАСА и начало делать в JPL в тот памятный день. Намеренно «инфицировать» американскую культуру — еще до того, как ребята с «Аполлона-11» успешно вернутся домой — коварной идеей, что полет на Луну был мистификацией.

Дьявольский запасной вариант был предусмотрен на случай, если когда- нибудь в будущем возникший вопрос «А на самом ли деле астронавты были на Луне?» начнет просачиваться в прессу. Это в итоге и произошло во время нашей пресс–конференции в Национальном пресс–клубе для журналистского корпуса в Вашингтоне в 1996 г.

Затем, по прошествии лет, он был намеренно «активирован» фильмом компании «Fox» в 2001 году. События того июльского дня 1969 в JPL неминуемо начинали лгать» миллионам восприимчивых американцев в последующие годы — всем тем, кто по каким- либо причинам однажды начинал задавать вопросы по поводу официальной истории «Аполлона» — кто начинал искать другие объяснения. И здесь тот небольшой сегмент общества, который, в конце концов, должен задавать неудобные вопросы властям, поджидала аккуратная, готовая к действию тридцатилетней выдержки «теория заговора» в подарочной упаковке, идеально подходящая для тех, кто в конце концов начинал не доверять НАСА… или не верить в лунные технологии, которые для большинства американцев в любом случае представлялись «волшебными». Теория заговора кажется правильной потому, что просто объясняет, почему многие вещи из официальной истории «Аполлона» НАСА кажутся нонсенсом. Прививка «Брукингсом» против доставляющих хлопоты людей вроде нас — таких, которые однажды перед лицом тех же представителей национальных СМИ, но уже в Вашингтоне, предъявят ряд неудобных официальных фотографий «Аполлона» и зададут самый важный вопрос: «Что же на самом деле НАСА обнаружило во время полетов «Аполлонов» на Луну?»



Предисловие



Для ясности повествования некоторые события авторы решили излагать от третьего лица. До 1998 года мы вместе не работали, и значительная часть событий, описанных в книге, происходила в 80–х и в начале 90–х — до того, как авторы начали сотрудничать. По этой причине на страницах книги часто встречается, что Хогленд сделал то- то или Хогленд обнаружил то- то — просто так мы могли точнее для читателя проводить различия, кто и когда что- то сделал. События, происходившие после 1998 г., описываются в основном, ссылаясь на «авторов», от первого лица, чтобы отразить наше участие в определенных случаях. Мы понимаем, что такая редакция может создать сложности для читателя, но знаем, что это — лучший способ избежать проблем.



Глава первая Монументы Марса



Главным вопросом, с которым большинство читателей сталкивается при изучении внеземных артефактов, является то, что их история начинается не с начала, когда артефакты могли появиться, и даже не с середины, когда они были заброшены, а практически с самого конца. Мысль о возможном существовании инопланетных артефактов не возникала в массовом сознании до того момента, как 25 июля 1976 года ученый Тоби Оуэн, работавший в Лаборатории неактивного движения НАСА, навел увеличительное стекло на снимок 35А72, сделанный орбитальной станцией «Викинг-1», и воскликнул: «Эй, взгляните- ка на это!»

После первого ажиотажа, вызванного тем, что получило известность как «Лицо на Марсе», НАСА по горячим следам провело пресс–конференцию, на которой бесспорным центром внимания стал этот объект. Перед собравшимися журналистами, среди которых в тот момент был и некто Ричард С. Хогленд, выступил ученый Джеральд Соффен, работавший над проектом «Викинг». Он представил изображение Лица со словами: «Не правда ли, странно, что может сделать игра света и тени?.. Если взять другие снимки, сделанные позже на несколько часов, ничего нет, все исчезает. Значит, это — оптическая иллюзия, всего лишь преломление лучей света». Позднее было доказано, что последнее утверждение совершенно не соответствует действительности. Со временем этот факт стал первой трещиной в броне непогрешимой честности космического агентства, которая ранее сомнениям не подвергалась. Несмотря на то, что на следующий день фото Лица появилось на первых страницах газет по всему миру, ни один журналист, включая Ричарда С. Хогленда, не принял это всерьез. Все они поверили НАСА, утверждавшему, что есть опровергающие снимки, сделанные позднее в тот же марсианский день.

Тем не менее, изображение Лица все же вызвало определенный испуг в Лаборатории реактивного движения (JPL). Фактически миссии «Викинг» состояли из четырех аппаратов — двух посадочных и двух орбитальных блоков, сгруппированных попарно и называвшихся соответственно «Викинг-1» и «Викинг- 2». Посадочные блоки должны были отделяться от орбитальных и спускаться на поверхность планеты для того, чтобы искать признаки жизни и фотографировать марсианскую поверхность. Первый посадочный блок «Викинг» совершил посадку на Марсе 20 июля 1976 года в районе равнины Хриза (Chryse Planitia), посылая одно за другим фото поверхности планеты. Местом посадки второго посадочного блока «Викинг» была выбрана Сидония, однако через несколько дней после появления первого изображения «Лица» — 35А72 — пошли разговоры о том, что место посадки «Викинга-2» было перенесено умышленно.

Марсианская область Сидония (координаты места посадки — пункт В-1, 44.3°N, 10°W) была выбрана в качестве основного пункта для посадки «Викинга- 2» потому, что ее поверхность лежит примерно на пять–шесть километров ниже среднего уровня и к тому же эта местность находится возле самой южной оконечности северной полярной шапки. Пункт В-1 также обладал тем преимуществом, что находился на одной линии с первым местом посадки, и орбитальный блок «Викинга-1» мог передавать данные со второго посадочного блока, пока второй орбитальный блок производил съемку полюса и других частей Марса во время предложенной расширенной миссии. Поскольку предполагалось, что в этой области может быть обнаружена вода, ученый Хал Мазурски, работавший на проекте «Викинг», решил выяснить геологическую обстановку. Он попросил Дэвида Скотта, который готовил геологические карты, разработать специальную карту риска для В-1. После изучения карты Мазурски пришел к выводу, что эта площадка непригодна для посадки. Разумеется, данный анализ производился при помощи карт, сделанных на основе фотографий «Маринера-9». Однако Мазурски убеждал Тома Янга и Джима Мартина, что вероятность благополучной посадки все- таки есть, поскольку переносимые ветром породы могли выровнять поверхность и засыпать, сгладить, как он выразился, «все неровности, которые мы видим».

Таким образом, формальной причиной для переноса места посадки стало то, что Сидонию внезапно признали «слишком скалистой», а это создавало опасность при посадке «Викинга». Кроме того, утверждалось, что «северная широта» Сидонии также является непригодной, поскольку частично имеет неровную поверхность, и более удобный визир для посадки следует искать далее к югу. Однако в итоге «Викинг-2» почему- то сел в районе, известном как равнина Утопий (Utopia Planitia), еще более северном и скалистом участке, чем Сидония.

В то время смена места действия никого особо не смутила. Однако выбор нового места посадки противоречил тем аргументам, которые выдвигались против посадки в Сидонии. Создается впечатление, что кто- то в Лаборатории реактивного движения был обеспокоен «Лицом» настолько, что постарался убрать «Викинг» от него подальше. Один ученый из НАСА, которого привела в замешательство чехарда с местом посадки, провел аналогию с Землей, сравнивая такой выбор с посадкой для поисков жизни в Сахаре, а не в другом месте с более благоприятным климатом. По еще более странным причинам НАСА сделало две других фотографии Сидонии с более высоким разрешением, 70А11 и 70А13, в середине августа, значительно позже того, как район признали непригодным для приземления. Поступая так, агентство жертвовало ресурсами первого орбитального блока, которые могли бы быть использованы для фотографирования других, предположительно более пригодных районов Марса. Увидели ли люди из агентства что- то необычное на 35А72?

После этого шумиха вокруг истории с Сидонией улеглась до 1979 года, когда двое специалистов по изображениям из Центра космических полетов им. Годдарда Национального агентства по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) Винс Дипьетро и Грег Моленаар решили взглянуть на Лицо. Они быстро нашли снимок 35А72 (который в архивах изображений миссии «Викинг» был помечен просто «Голова»), Первые же сделанные ими увеличения этого снимка дали повод усомниться в объяснении «игрой света и тени». Тогда ученые решили разыскать другие снимки Лица, сделанные с других ракурсов. К их удивлению, обнаружилось, что снимки Лица, сделанные на последующих витках аппарата, которые могли бы представлять интерес, вероятно, исчезли, а также нет и следа тех «опровергающих фото», на которые пять лет назад ссылался Джеральд Соффен. После тщательного исследования архивов «Викинга» они обнаружили еще один, «неправильно зарегистрированный», снимок Лица за номером 70А13, сделанный на 35 витков позднее и на 17° выше угла засветки. Предполагаемые «опровергающие» снимки они так и не нашли, зато установили, что поскольку следующий виток «Викинг» совершал над ночной стороной Марса и даже рядом не проходил с Сидонией, то этих «опровергающих» снимков, очевидно, просто не существовало.

Исследователи стали искать другие подходы. Несмотря на то что в своих попытках опубликовать статьи о Лице в специализированных журналах Дипьетро и Моленаар встретили определенные трудности, в конце концов им удалось передать некоторые из увеличенных снимков Лица Ричарду С. Хогленду. Хотя Хогленд, запрашивая снимки, больше интересовался изучением техники увеличения изображения (называвшуюся S. P. I. T.), которую использовали ДиПьетро и Моленаар, чем самим Лицом, его заинтриговало увиденное. После некоторых споров Хогленд смог добиться финансирования первого независимого исследования Марса (IMI) при содействии Стэнфордского исследовательского института.

Хогленд с самого начала понимал, что проблема Лица требует особого внимания. Каждому члену IMI было известно, что до этого никто не пытался проводить подобные исследования и четких установленных правил подхода к «проблеме Лица» не было. Исходя из предположения, что если происхождение Лица искусственное, то оно находится за пределами компетенции геологов и земных ученых, Хогленд решил, что для исследования нужна группа ученых широкого профиля, обладающих различными знаниями из области точных и гуманитарных наук. Этот «многосторонний» подход с привлечением различных специалистов позволил основным членам IMI исследовать Марс с точки зрения всех возможных научных подходов и соотнести их результат с уже готовой экспертной оценкой.

То, что они выяснили, лишь еще более усложнило загадку. После пристального изучения снимков 35А72 и 70А13 появились первые выводы.

Поскольку Лицо представляло собой не профиль, как, например, лицо на скале Старик в штате Нью–Хэмпшир на Земле, а фронтальный вид, наподобие вида сверху монумента Президентов на горе Рашмур, ученые быстро отказались от мысли, что им просто «что- то привиделось». Лицо имело специфические черты человеческого облика, такие как переносица, глазницы, рот и носовой выступ. Снимок 70А13, сделанный под другим углом и при другом освещении, показал, что платформа со скошенными углами, на которой расположено Лицо, на 90% симметрична, несмотря на имеющуюся на изображении ошибку данных, из- за которой исказилось пространство вокруг восточной «скулы». Кроме того, снимок подтвердил существование второй «глазницы», а также то, что поверхность, на которой находятся черты лица, плоская и симметричная, по крайней мере, до уровня «рта». На увеличенных копиях снимка, сделанных доктором Марком Карлотто, стало видно то, что, вероятно, является зубами во рту, а также пересекающиеся линии на лбу и поперечные полосы в западной части. На обоих снимках на западной части Лица прямо под глазницей также видна отметина, которой дали название «слеза».

Позднее, используя «секционированную» технологию обработки изображения, Дипьетро обнаружил то, что, по его утверждению, являлось сферическим зрачком» в западной глазнице. Запомним: критики исследования, в том числе и доктор Майкл Малин из компании «Malin Space Science Systems» (который управлял камерами во время текущих испытаний космического аппарата «Mars Global Surveyor»), заявляли, что «зрачок» на самом деле находился не там и вообще был за пределами разрешающей способности носителя информации.

Но самым спорным вопросом оставались «зубы», которые увидел Карлотто.

Доктора Марка Карлотто пригласили во вторую группу по исследованию Марса, организованную Хоглендом и получившую название Группа Исследования Марса, в 1985 году. Он использовал новые технологии обработки изображений для того, чтобы выявить на двух снимках, сделанных «Викингом», больше подробностей, чем позволял метод Дипьетро и Моленаара. На оригиналах двух снимков, 35А72 и 70А13, они обнаружили характерные структуры во рту, которые, вероятно, изображали собой зубы. Это и должно было доказать искусственное происхождение Лица. В самом деле, трудно представить себе более очевидное доказательство искусственности, чем наличие изображения зубов во рту. Похоже, доктор Малин это понимал и приложил все усилия для того, чтобы опровергнуть наличие изображения зубов в данных, полученных с «Викинга»: он разместил фальшивые снимки «зубов» на своем веб–сайте.

Он также изрядно постарался, чтобы представить в ложном свете доводы, которые исследователи приводили в защиту существования «зубов».

Одним из первых возражений против реальности существования зубов было заявление, что это — всего лишь искажение, помехи, полученные в процессе увеличения изображения. Однако вероятность того, что комплекс таких похожих на зубы помех мог появиться на двух совершенно различных (хотя в значительной степени и отображающих одно пространство) снимках, очень мала. Она становится еще меньше, если учитывать, что похожие на зубы помехи больше не появлялись ни на одном снимке, а наличие человеческих черт далеко выходит за рамки возможной ошибки. Наконец, два снимка по–разному ориентированы относительно сетки элементов изображения. Несмотря на это, Малин и другие упорно настаивали на своем.



Город и другие аномалии Сидонии



Хогленд был первым, кто понял, что все эти детали в конечном счете не имеют значения, если окажется, что Лицо — изолированная часть естественного ландшафта. Неважно, насколько все это похоже на Лицо, если вокруг больше нет свидетельств цивилизации, построившей монумент. Тогда это могло быть просто удивительной игрой эрозии и теней.

Поэтому Хогленд и участники исследования стали в непосредственной близости от Лица искать другие свидетельства необычных объектов. Ранее Дипьетро и Моленаар заметили группу «пирамидальных» гор к западу от Лица, а также отметили массивный объект (1,5 км в высоту) к югу, который мог быть четырехгранной пирамидальной горой. Хогленд дал этой группе имя «Город», а массивную пирамидальную гору назвал «Пирамида Д и М» в честь Дипьетро и Моленаара. На увеличенном Карлотто снимке стало видно, что Л и М» является скорее пятисторонним объектом, нежели четырехсторонним, как утверждал Дипьетро, а объекты «Города» также имеют ряд геоморфных характеристик. Впоследствии такие объекты, как «Город» (конструкция из равноудаленных холмов с прямым видом на Лицо), «Крепость» (объект за Городом», который имеет треугольную форму и две прямые стены), «Купол» круглый холм, который очень похож по форме и расположению — вплоть до рва» вокруг него — на холмы на Земле, в Англии), «Отвесная Стена» (длинный, почти идеально прямой гребень, с чем- то вроде платформы, построенной над склоном близлежащего кратера, образовавшегося от удара метеорита) и Пирамида кратера» (четырехгранный пирамидальный холм, каким- то образом помещенный на ребре кратера) вошли в так называемый «Комплекс Сидонии»

При дальнейшем изучении открылись дополнительные детали. За «Отвесной Стеной» были найдены свидетельства земляных работ. Это могло означать, что платформа, на которую «Отвесная Стена» опиралась, была построена из этого материала. Оказалось, что «Купол» сверху имеет что- то вроде «входа», дорогу, которая ведет от основания к этому входу, и заостренную, почти пирамидальную верхушку. За «Д и М» находился почти бездонный кратер, а правый угол объекта слегка выпирал, как будто от внутреннего взрыва (произошедшего из- за того, что образовало кратер?). Выяснилось, что «Город» имел определенную степень организации, и архитектор Роберт Фиертек сделал развернутую реконструкцию первоначальной планировки.

К середине 80–х участники исследований были готовы представить результаты своей работы научному сообществу и потребовать проведения дальнейших исследований и более качественной фотосъемки, чтобы определить степень достоверности своих наблюдений. Реакция на это была прохладной.

Попытки опубликовать работы в специализированных журналах не увенчались успехом. Позднее выяснилось, что в большинстве случаев эти документы отвергали не читая, не говоря уже о предоставлении их экспертам для оценки. Немного более удачными были попытки получить негласную помощь от видных членов научного общества. Так, Карл Саган помог Карлотто опубликовать несколько документов в журналах по компьютерным оптическим системам.

Как ни странно, одновременно с этим Саган публично напал на проект, разместив в журнале Parade печально известную лживую статью. Впоследствии он еще не раз выступит против исследований в Сидонии.

Попытки представить свои данные экспертам напрямую, на научных конференциях и т. п., также встретили противодействие. Когда в 1984 году члены Группы исследования Марса представили фото и документы на конференции «Аргументы за Марс», к своему удивлению они обнаружили, что презентация и документы были удалены из официально опубликованных материалов конференции, как будто их там никогда и не было.

Не теряя присутствия духа, Хогленд и другие ученые продолжили исследования, При этом, как документально подтверждено доктором Стэнли В. Макдэниэлом из государственного университета в Сономе в его многотомном «Отчете Макдэниэла», создавалось впечатление, что в НАСА возникло «отвращение» к исследованиям того, что могло бы стать идеальным объектом для работы агентства. Фактически агентство во всеуслышание отказалось даже рассматривать фотографирование Сидонии в качестве приоритетной задачи для новых марсианских миссий. Более того, в ответ на запросы конгрессменов и общественности агентство продолжало утверждать, что несуществующие «опровергающие фото» доказали, что Лицо — это просто иллюзия. Только по прошествии многих лет (17), в течение которых агентству неоднократно указывалось на то, что таких опровергающих фото нет, оно наконец перестало делать подобные утверждения.

Доктор Карлотто изменил направление своих исследований, разработав технику фрактального анализа, по которой различаемые на снимке объекты являются менее плотными, чем «естественный» фон, и применил ее для анализа фото Сидонии. Изучив более 3000 кв. км вокруг Лица, Карлотто и его партнер Майкл С. Штайн определили, что Лицо и «Крепость» являются двумя «наименее фрактальными» объектами на местности. Вынужденные следовать дальше, они применили эту технику для снимков, которые покрывали более 15000 кв. км вокруг Лица. Лицо явно было самым неестественным объектом на всей исследуемой территории. На это НАСА через доктора Малина ответило, что Карлотто определил только то, что Лицо скорее просто отличалось от других объектов, чем имело искусственное происхождение, и ничего более. В агентстве предположили, что, если Карлотто применит технику на большей площади, он увидит, что кривые сгладятся и Лицо не будет представляться чем- то таким уж необыкновенным.

Такой ответ не учитывал факта, что именно это Карлотто уже и проделал, увеличив площадь исследований с 3000 до 15000 кв. км, и что вопреки утверждениям Малина уникальность Лица стала даже более очевидной. Не имея средств для дальнейшего расширения исследований, Карлотто предложил передать программу НАСА, чтобы агентство самостоятельно могло продолжить исследование на всей поверхности Марса. Ответ НАСА был вежлив: «Спасибо, не стоит».

До сих пор многое в поведении НАСА и научного сообщества можно было рассматривать с точки зрения простого предубеждения или неосведомленности. Никто не хотел стать еще одним Персивалем Лоувеллом. Все упорствовали в отрицании возможности жизни на Марсе только для того, чтобы сохранить свою репутацию, если данные не подтвердятся. Другие члены широкой научной общественности просто отказывались даже рассматривать такую возможность. Их умозаключения и образование внушили им, что Марс — это холодный мертвый мир и был таковым в течение многих миллионов лет. Знание того, что кто- то в далеком прошлом был там, построил эти монументы и исчез, просто не укладывалось в их образ мыслей.

Следующий шаг в исследованиях был еще более радикальным, и здесь противодействие, оказываемое НАСА, превратилось в активную дезинформацию и утаивание сведений.



Математическое послание?



Еще в самом начале исследований Сидонии Хогленд предположил, что может существовать более широкая, контекстуальная взаимосвязь между различными частями рельефа местности, которые определяют как аномальные. Сами по себе Лицо, Крепость, Город, Купол, Отвесная Стена, Пирамида Кратера и Пирамида «Д и М» являются аномальными геоморфными объектами, которые не соответствуют существующей геологической модели Сидонии.

Однако на плане Сидонии Хогленд заметил также несколько «интересных» зависимостей между потенциальными монументами. Например, он отметил, что три северных грани пентагональной Пирамиды «Д и М», вероятно, указывают на другие ключевые черты комплекса. Используя ортогонально исправленные снимки, предоставленные Корпорацией РЭНД и Геологической службой США, он провел на изображениях Сидонии линии от этих граней. Одна линия проходила прямо по центру Городской Площади, другая — прямо между глаз Лица, а еще одна — прямо через вершину Купола. Карлотто также заметил несколько «холмов» в Городе и за его пределами. Они были схожи по размеру (примерно как большая пирамида в Гизе) и по форме и составляли идеальный равносторонний треугольник.

Важно отметить последовательность, в которой совершались эти наблюдения. Хогленда часто упрекали в «циркулярности суждений», в том, что он просто ведет на фото линию до тех пор, пока она не «натыкается» на что- нибудь, а затем объявляет этот объект «монументом». На самом деле это не так.

Как уже отмечалось выше и документально подтверждено Карлотто, Позосом, Макдэниэлом и др., сначала были выявлены именно аномальные геоморфные характеристики. И только потом, когда возникли идеи об их взаимосвязи, были проведены измерения. И даже если это было бы не так, методика может превратиться в «циркулярную», только если предварительно не предпринять определенные меры. Хогленд же использовал, причем весьма аккуратно, технику, которой пользовались земные археологи при исследовании древних руин.

Руководствуясь пунктами программы поиска внеземного разума SETI, Хогленд пришел к заключению, что любое оставленное намеренно послание должно быть записано несколько раз.

Если архитектор стремился дать четкий математический сигнал цивилизации, которая окажется на Марсе позднее, он, конечно же, должен был закрепить сообщение, поскольку одно математическое соотношение могло быть отличимым от «хаотичных явлений». Поэтому краеугольным камнем всего процесса было то, что любое «значимое» математическое соотношение должно быть очень хорошо различимым. Он также должен был принять определенные меры для того, чтобы в модель не попал объект, который чем- то не выделяется прочих. Если объект не был аномальным, но располагался в зоне модели, такой вариант отвергался. Каждое соотношение, рассматривавшееся как значительное, становилось кандидатом на включение в модель на основании как минимум двух причин.

Первый пример — Город. Первоначально он рассматривался в качестве кандидата на искусственное происхождение из- за наличия четырех равноудаленных от ее центра холмов. Кроме того, холмы были почти идентичны по высоте и размерам. Поэтому то, что центр Города, как позднее выяснил Хогленд, лежит на прямой линии, проведенной от северо–западной грани Пирамиды «Д и М», было интересным, но не более. Без изначально обнаруженной геоморфности объектов их взаимосвязанное расположение, выявленное позднее, в методологии Хогленда, не имело бы смысла.

Его по–прежнему сильно критиковали сторонники «редукционизма» из НАСА. Их метод вел к изолированию каждого результата обработки данных как отдельного аргумента и анализу его вне более широкого контекста. Хогленд утверждал, что такой изоляционистский подход не может применяться в исследованиях, подобных тем, о которых идет речь, поскольку это, вероятно, была часть замысла «марсианского архитектора», как и в любом земном монументальном строении.

Со стороны НАСА такая критика звучали не впервые.

22 ноября 1966 г., спустя три года со дня убийства президента Кеннеди, НАСА опубликовало снимок Луны, сделанный искусственным спутником «Лунар Орбитер» вблизи кратера Кэли Би в Море Спокойствия. На нем были объекты, отбрасывающие чрезвычайно длинные тени. Можно было предположить, что сами объекты были «башнями» высотой 70 и более футов. Такие объекты, если они действительно имелись на лунной поверхности, по определению должны были быть искусственными. Бесконечные метеоритные бомбардировки давно бы стерли любой объект естественного происхождения в пыль.

Уильям Блэр, антрополог компании «Боинг», заметил, что «шпили» объединяет контекстуальная, геометрическая взаимосвязь. «Если бы такие структуры были сфотографированы на Земле, археологи первым делом должны были бы произвести их проверки и заложить шурфы, чтобы выяснить, представляет предполагаемый объект археологическую ценность», — цитировали его в «L. A. Times». Блэр имел большой опыт анализа карт аэрофотосъемки в целях поиска возможных доисторических археологических объектов на юго–западе США.

Ответ от д–ра Ричарда В. Шортхилла из научно–исследовательской лаборатории «Боинга» последовал незамедлительно и был полон критики в адрес Хогленда. «На поверхности Луны много таких скал. Выберите любую из них, и в конечном счете вы найдете группу, которая, как вам покажется, будет иметь какую- то систему». Он заявил, что длинные тени вызваны тем, что грунт от относительно коротких объектов под наклоном уходит вниз и поэтому тени удлиняются. Последующий анализ доказал, что Шортхилл ошибался во всем. Объекты, несомненно, были очень высокими, а тени удлинялись вовсе не из- за наклона местности. Кроме того, геометрическая взаимосвязь, о которой говорил Блэр, как оказалось, основывалась на тертраэдральной геометрии, что впоследствии будет иметь большое значение.

Опровержение Блэра позднее поставит аргументы редукционистов в надлежащий контекст: «Если такую же аксиому применяли бы к объектам такого типа на поверхности Земли, более половины известных памятников архитектуры майя и ацтеков до сих пор оставались бы заросшими кустами и деревьями впадинами — результатом естественного геофизического процесса. Археология как наука никогда бы не развилась, а большинство современных знаний физической эволюции человека по- прежнему оставались бы загадкой».

В 1988 году к Хогленду присоединился Эрол Торан, картограф и интерпретатор спутниковых снимков Управления геодезии и картографии министерства обороны. Торан обладал, вероятно, самой уникальной квалификацией для того, чтобы дать оценку вероятного искусственного происхождения загадочных объектов в Сидонии. Получив научную степень по геологии по специальности «геоморфология», он более десяти лет своей профессиональной деятельности анализировал дистанционные снимки, как раз такие, как оригинальные данные «Викинга», на предмет нахождения искусственных объектов на фоне естественного окружающего ландшафта.

После прочтения «Монументов» он написал Хогленду и выразил удивление, что его первые предположения не были подтверждены последующими исследованиями. Особенно специалиста впечатлили геометрия и геология Пирамиды «Д и М». «Я хорошо знаю геоморфологию и не могу представить механизма, который бы объяснил причину формирования этого объекта», — писал он Хогленду. Торан пришел в группу исследования Марса как скептик. Вполне вероятно, он полагал, что геоморфная интерпретация и первая контекстуальная группировка объектов, которые производил Хогленд, в процессе поиска разгадки тайн Сидонии окажутся «мнимой реальностью».

Тем не менее, получив однажды возможность детально изучить снимки Сидонии, Торан, обнаружив «важные» математические постоянные, выраженные во внутренней геометрии «Д и », пришел к заключению, что Пирамида «Д и М» — не что иное, как «Розеттский камень» Сидонии, Стремясь избежать влияния своих идей на измерения, Торан решил для начала ограничиться анализом лишь нескольких вероятных отношений. Как выяснилось, «Д и М» не только имели согласованную геометрию. В пирамиде присутствовало множество геометрических «знаков», которые специфическим математическим языком передавали ему сообщение. Он обнаружил многочисленные повторяющиеся отсылки к специальным математическим константам, как, например, %, V2, V3, V5, а также к идеальным шести- и пятиугольным формам. Он также нашел геометрическую связь между очертаниями «Д и М» и другими идеальными геометрическими фигурами, например, золотым сечением (ф) и Vesica Piscis (мандорла — сияние миндалевидной формы (заостренный овал) вокруг головы Христа на иконах), которое является одним из основных символов христианской церкви, а также пятью основными «Телами Платона» — тетраэдром, кубом, октаэдром, додекаэдром и икосаэдром. Дальнейшее изучение показало, что реконструированная форма «Д и М», как определил Торан до того, как произвел все измерения, — это единственное, что может воспроизвести весь этот особый набор констант и пропорций. Более того, такие же константы многократно выявлялись в ходе измерений различными способами и не зависели от земных способов измерения (т. е. радиальной системы измерения, основанной на окружности в 360°). Торан говорил: «Вся эта геометрия «безразмерная», т. е. не зависит от таких представлений, как счет десятками или измерение углов в 360–градусной системе. Эта геометрия будет «работать» в любой системе счисления».

Торан также обнаружил, что широта восстановленной вершины Д и М составляла 40,868°, что близко соответствовало арктангенсу отношения %. Торан сделал вывод, что для любого, кто изучал эту структуру, это было ключом к доказательству ее искусственного происхождения. Такая самоотносимая численная связь, по его мнению, не могла возникнуть просто так. «Д и М» расположены «в нужном месте» на поверхности Марса.

Получив исследования Торана, Хогленд быстро понял, что они находятся на пороге важного открытия. Если числа Торана будут повторяться во всем комплексе Сидонии, если такие же углы и пропорции имеются в более широких соотношениях между уже открытыми потенциальными «монументами», — тогда у них есть очень сильный аргумент в пользу того, что модель Торана верна. Производя измерения исключительно между очевидными деталями — вершинами Купола и «Д и М», прямой линией Отвесной Стены, центра Города и вершиной пятигранного Кратера пирамиды, Хогленд обнаружил, что многие из таких углов, пропорций и функций применимы ко всему комплексу Сидонии.

Удивленные обнаруженным, Хогленд и Торан пришли к выводу, что это послание с поверхности Сидонии. Проблема была в том, что они не могли понять, о чем говорилось в этом послании.

Ключ к расшифровке заключался в самом Послании. Один из углов пирамиды, обнаруженных Тораном, составлял 19.5°, что повторялось дважды. Эти же 19.5° Хогленд нашел на границе Комплекса Сидонии еще трижды. В поисках значения этого числа они определили, что оно имеет отношение к геометрии тетраэдра. Простейшего из пяти так называемых «Монолитов Платона» (так как это были самые основательные трехмерные фигуры, которые только могли существовать); в этом был смысл использовать эту геометрическую форму «низшего порядка» в качестве формы связи в бесконечном пространстве.

Если тетраэдр вписан в сферу, а его верхняя часть направлена на северный или на южный полюс, то три его вершины будут «соприкасаться» со сферой под углом 19,5° в полушарии, противоположном полярному. Кроме того, значение е (как соотношение е/п, закодированное в комплексе Сидонии не менее 10 раз), равное 2.718282, почти полностью соответствует отношению площади поверхности сферы к площади поверхности тетраэдра (2.720699).

Эта «тетраэдральная» идея получила подтверждение, когда ученые вернулись к оригиналам снимков Сидонии. Некоторые из небольших холмов, ранее замеченные Хоглендом, имели вид тетраэдральной пирамиды, а Пирамида Кратера, к которой обращались во время проведения измерений, связанных с углом 19,5°, также оказалась четырехгранной. Сами холмы были расположены так, что образовывали две группы равносторонних треугольников — двумерную фигуру основания тетраэдральной пирамиды.

Позднее д–р Хорэйс Крейтер, специалист в области теории вероятности и статистики, изучил холмы в Сидонии вместе с д- ром Стэнли Макдэниэлом. Он обнаружил, не только что имелись три неслучайных системы в распределении почти идентичных холмов в Сидонии, но и то, что система расположения была преимущественно тетраэдральной — с коэффициентом 200 миллионов к одному против естественного происхождения.



Послание Сидонии



В 1989 году Хогленд и Торан продолжили публикацию результатов своих исследований, выпустив новую книгу под названием «Послание Сидонии». Учитывая шквал переходящей на личность критики, который обрушился на Хогленда после того, как двумя годами ранее он издал «Монументы», Хогленд и Торан решили, что не имеет смысла пытаться публиковать свои работы в специализированных изданиях, которые контролирует НАСА. Вместо этого они решили «идти в народ» и разместили документы на CompuServe — крупнейшем онлайн- форуме того времени. Эти документы содержали ряд прогнозов, основанных на их теории возникновения Послания Сидонии, а также еще более радикальную новую идею о том, что в тетраэдральной математике содержится не что иное, как совершенно новая физическая модель. Позднее Хогленд выяснил, что существует давно забытая теория, выдвигавшаяся первыми великими физиками, в число которых входил и Джеймс Кларк Максвелл. По этой теории некоторые задачи электромагнетизма могут решаться путем введения гиперпространственных величин в уравнения. Силы, идущие от этих гиперпространственных величин, будут «отражаться» в нашем более простом трехмерном мире в виде тетраэдральной геометрии. Это и было тем ключевым моментом, который, по мнению исследователей, стремились выразить строители Сидонии.

Редукционисты незамедлительно напали на модель Хогленда и Торана. Обоснование модели критиковалось по двум основным направлениям — либо измерения были произведены неточно, либо, если они все же точные, они вовсе не означают то, что им приписывают Хогленд и Торан. В конце 80–х в документах без подписи, исходивших из НАСА, использовалась та же тактика, что и в случае с д–ром Блэром. Утверждалось, что измерения Торана ненадежны по причине множества ошибок, которые имеются в ортогонально исправленных снимках. Критики часто оспаривали измерения как таковые, однако никто не удосужился попытаться воспроизвести их. Наиболее свежее обращение к такой точке зрения принадлежит д–ру Ральфу Гринбергу, профессору математики из Вашингтонского университета. Он написал несколько критических документов по поводу модели Хогленда и Торана и даже сделал что- то вроде личной мини–карьеры, обвиняя Хогленда во лжи относительно его (Гринберга) вклада в идею существования жизни под ледяной корой океанов спутника Юпитера Европы.

Д–р Майкл Малин из «Malin Space Science Systems» (который управлял камерами во время текущей миссии Mars Global Surveyor и планировавшейся миссии Mars Observer) придерживался несколько иного курса. Соглашаясь, что измерения, произведенные Хоглендом и Тораном, «спорны не во всем»,26 он, однако, утверждал, что, даже если цифры верны, вовсе не обязательно, что они означают что- то необычное.

Большая часть таких критических отзывов — это типичная реакция ученых, если возникает угроза для их собственных устоявшихся теорий или когда специалисты в узких областях применяют известные им законы в сферах, не относящихся к их компетенции. Спор об ошибках — вопрос, который и сегодня не понят даже квалифицированными математиками.

Проще говоря, Гринберг, как и многие до него, утверждал, что наличие ошибки, заложенное в самих измерениях комплекса Сидонии, делает их бесполезными, поскольку она достаточно велика, чтобы сделать «любые» математические константы и соотношения возможными. Гринберг, который стал во главе нападающих на модель геометрических соотношений Сидонии, также заявлял, что Хогленд и Торан «подбирали» углы, о которых идет речь, что предполагает, что они подгоняли специфические соотношения под свою теорию.

Чтобы внести ясность, необходимо сказать, что Гринберг также подвергал критике и математические, и астрономические пропорции египетских пирамид, хотя даже среди египтологов было мало тех, кто сомневался в их существовании. Сегодня хорошо известно, что в основании пирамиды Хеопса лежит квадрат, углы которого рассчитаны с точностью до одной двадцатой градуса. Все боковые поверхности представляют собой равносторонние треугольники, четко ориентированные по четырем сторонам света. Длина каждой стороны основания составляет 365,2422 древнееврейского локтя, что соответствует количеству дней в солнечном году. Наклонные стороны образуют пирамиду высотой 232,52 локтя. Деление площади основания на удвоенную высоту дает число 3,14159, Это число — окружность круга, если умножить ее на диаметр. Периметр основания пирамиды равен окружности круга, диаметр которого равен высоте самой пирамиды, умноженной на два.

Благодаря углу наклона сторон, по мере того как вы поднимаетесь по пирамиде на 10 футов, ваша высота над уровнем моря увеличивается на 9 футов. Умножив действительную высоту пирамиды Хеопса на десять в девятой степени, мы получаем 91,840,000, что является точным расстоянием от Земли до Солнца в милях. Кроме того, строителям, несомненно, был известен угол наклона земной оси (23,5°), они знали, как точно высчитывать градусы широты (которая изменяется по мере удаления от экватора) и длину земных циклов.

И все это, по мнению замечательного д–ра Гринберга, является простым совпадением. Еще один пример «силы случая».

Доводы Гринберга — редукционизм в чистом виде. Даже если на время забыть о том, что абсолютно невозможно найти явные последовательные математические связи между несколькими объектами, выделенными только из- за их аномальной геологии (на что Гринберг в своей аргументации внимания не обращает), а не из- за возможности наличия между ними математической связи, и использовать только ясно различимые точки объектов, на которые опираются измерения, Гринберг не может уяснить главного — измерения Хогленда и Торана являются номинальными, т. е. они наиболее точно соответствуют используемой методологии. Они не говорят: «это цифры в пределах широкого допуска», они четко утверждают: «это цифры». Допуск — это то, что относится к ожидающему решения вопросу фотографирования с более высоким разрешением. Далее, определив, что измерения отражают специальную тетраэдральную геометрию, а не просто набор математических чисел, как предполагает Гринберг, и что в них зашифрована физика, очень легко просто сравнить контекстуальную модель и редукционистскую точку зрения Гринберга. Гринберг старается вычленить сами числа и говорит о «силе случая», вместо того чтобы просто проверить соотношения в более широком контексте той физики, которую они подразумевают.

К счастью, в «Послании Сидонии» содержалось три прогноза, которые давали идеальную возможность сделать это. В то время «Вояжер-2» приближался к Нептуну, чтобы сфотографировать планету с более близкого расстояния. В конце книги Хо- гленд и Торан сделали три прогноза о том, что увидит «Вояджер». Они предсказали шторм или возмущение с точностью до нескольких градусов на тетраэдральной широте 19,5°. Основываясь на своей интерпретации гиперпространственной физики, они также предсказали, что это возмущение будет происходить в южном полушарии планеты и что дипольная полярность магнитного поля Нептуна будет зафиксирована на северном полюсе.

Все три прогноза, основанные, как мы помним, на предположительно «ложных» цифрах и вытекающие из предположительно «ничего не значащих» взаимозависимостей между объектами, которые, вероятно, являются развалинами Марсе, оказались…

Абсолютно точными.

Тогда Гринберг и редукционисты возразили, что «один прогноз, неважно, на чем он основан, не может служить основанием для доказательства чего бы то ни было». Тактика, когда три прогноза объединяют в один, стало обычным средством для того, чтобы не замечать успехи Торана и Хогленда. Как отметил в своей прекрасной книге «В красном свете» Хэлтон Арп, астроном из Гарварда, трюк здесь заключается в том, чтобы свалить все предыдущие наблюдения в одну кучу, назвать это гипотезой, а затем заявить, что нет последующих наблюдений, которые бы ее подтверждали».

Разумеется, Хогленд и Торан поступали не так, делая на основании «ничего не значащих» или «ложных» данных три точных прогноза об особенностях планеты, которую человечество до этого так близко не видело. Этим особенностям нет объяснений в обычных моделях. По крайней мере, обычные модели не дают объяснения механизму шторма, его местонахождению и связи с магнитным полем планеты. Другими словами, дело обстояло не так, будто исследователи пользовались известными моделями и им просто «повезло». Их прогнозы основывались только на модели Геометрических Соответствий Сидонии. Это не только красноречивое свидетельство истинности измерений и вытекающей из их результатов физической модели, но и суровое обвинение методов и мотивов Гринберга и Малина (однажды Гринберг вызвал Хогленда на «дебаты» по вопросам математики Сидонии, но при условии, что данные Крейтера по тетраэдральным холмам учитываться не будут, поскольку им Гринберг объяснения найти не смог).

Взяв на вооружение идею о том, что им удалось разгадать замысел строителей «Монументов Марса», Хогленд и Торан сосредоточились на возможном применении открытой ими геометрии.



Глава вторая Гиперпространственная физика



Первым, на что обратили внимание Хогленд и Торан, было то, что во всей наблюдаемой Солнечной системе планетарные возмущения и приливы энергии в основном группируются вокруг ключевой широты 19,5°. Большое темное пятно на Нептуне, Большое красное пятно на Юпитере, извергающиеся вулканы на спутнике Юпитера Ио, Олимпийские Горы на Марсе (самые большие в Солнечной системе вулканы) и земные вулканы Мауно Кеа на Гавайях находятся на широте 19,5° или очень близко от нее.

Более того, группы пятен на Солнце, возникающие из- за повышенного деления энергии на пиках цикла солнечной активности, также сконцентрированы на широте 19,5°. Любопытно, что приливы энергии происходят в северном или южном полушарии в зависимости от центровки расположения источников магнитного поля. Если поле фиксируется на Южном полюсе, возмущение возникает на широте 19,5° в северном полушарии. И наоборот, если поле фиксируется на Северном полюсе, возмущение возникает на юге. Возмущения локализованы так, словно внутри планет имеются «гигантские тетраэдры», управляющие физикой всплесков энергии и заставляющие их подчиняться загадочным правилам.



Избыточное тепло



Еще одним важным выводом из наблюдений, выполненных Хоглендом и Тораном в первые же дни, оказалась идея о роли их теоретической «тетраэдральной» физики в других загадочных процессах в Солнечной системе.

Начиная с середины 60–х в наземных наблюдениях Солнечной системы стало отмечаться поразительное явление — аномальное внутреннее инфракрасное излучение, идущее с планеты Юпитер. Позднее наблюдения, произведенные космическими аппаратами «Пионер» и «Вояжер» в 70–х-80–х, добавили другие «гигантские газовые планеты» — Сатурн, Уран и Нептун — в список миров Солнечной системы, которые каким- то образом, без наличия внутренних термоядерных процессов (как это происходит у звезд), излучают в космос больше энергии, чем получают от Солнца.

В ходе многочисленных дискуссий были установлены три возможных внутренних источника этого аномального «инфракрасного избытка»:

1. Первичное тепло. Остаточное «ископаемое термальное эхо» огромной энергии, связанной с расширением и сжатием планеты в ходе ее формирования. В соответствии с этим сценарием энергия сохраняется внутри планеты буквально миллиарды лет и при этом медленно излучается в космос.

2. Модель текучести гелия. Нагревание, происходящее из- за окончательного разделения легких элементов (гелия от водорода) в планетах — так называемых «газовых гигантах». Отделение высвобождает потенциальную энергию, когда гелий проваливается к центру планеты (что является формой сверхмедленного, непрекращающегося сжатия под действием силы тяжести).

3. Радиоактивный распад. Аномальное высвобождение энергии из- за избыточного радиоактивного распада тяжелых элементов, сконцентрированных внутри массивного «каменного ядра» газовых гигантов.

Из этих трех объяснений «энергетических аномалий» только первое применимо к Юпитеру. Из- за своей массы (318 «земных» масс) Юпитер попадает в категорию миров, которые могут удерживать это первичное тепло на всем протяжении существования Солнечной системы (почти пять миллиардов лет) и могут излучать его в количествах, поддающихся наблюдению.

Однако когда ученые попытались на самом деле измерить количество избыточного тепла, которое излучает Юпитер, выяснилось, что «модель первичного тепла» недостаточна для оценки инфракрасного излучения Юпитера. Даже сегодня коэффициент нынешнего соотношения поглощаемой солнечной энергии (пять миллиардов в год) и излучаемой внутренней энергии Юпитера по–прежнему два к одному. Это намного превосходит тот избыток, который можно было бы предположить по прошествии столь огромного промежутка времени.

После второго полета «Вояжера» в 80–х все стали склоняться ко второй версии объяснения «внутреннего тепла» — «Модели текучести гелия» — из- за теплового избытка, излучаемого Сатурном. Однако, по причине сравнительно небольшой массы планеты (в 30 раз меньше земной), только третья версия — массированный внутренний радиоактивный распад — могла бы дать реальное объяснение еще более странному инфракрасному излучению Урана и Нептуна. При этом во всех трех объяснениях возникают серьезные трудности, если речь идет о планетах легче Юпитера.

Во время первого полета «Вояжера» к Урану и Нептуну его оборудование зафиксировало едва различимый (но все же заметный) «инфракрасный избыток» Урана, составлявший от 1,14 до 1. У Нептуна же, который, в сущности, является планетой- близнецом Урана, отношение внутреннего тепла к получаемому солнечному свету составляло, как ни удивительно, три к одному.

Однако проводившиеся одновременно с этим гравиметрические измерения доплеровского эффекта не обнаружили аномального скопления тяжелых элементов возле ядер этих планет. Хотя именно это было бы необходимо, если бы наблюдаемый избыток инфракрасного излучения был на самом деле вызван концентрацией радиоактивных элементов внутри планет.

Будучи не в силах доказать модель радиоактивного распада, физики занялись поисками альтернативных объяснений избыточного выделения энергии Ураном. Вскоре они увлеклись одной из черт, которая выделяла Уран из ряда других тел Солнечной системы, — его ярко выраженный «осевой наклон».

В сравнении с другими планетами нашей системы, Уран имеет «отклонение» (технический термин) около 98° плоскости своей орбиты относительно Солнца. Нептун в этом смысле «более нормальный» — около 30°. (Для сравнения) отклонение Земли составляет около 23,5°.) Это приводит к новой версии, «модели последней коллизии». В соответствии с ней, задолго до своего формирования Уран в силу неизвестных причин столкнулся с другим крупным объектом, возможно, со странствующей малой планетой. По теории, это, в дополнение к уже имеющейся на планете ситуации, могло значительно увеличить количество в геологическом смысле «новейшей» внутренней энергии Урана, повышая внутреннюю температуру до определенного значения. Эта модель доказывает, что повышенная температура в Уране, вызванная крупной космической коллизией, могла вызвать существующее в настоящем избыточное инфракрасное излучение, что и было отмечено «Вояжером» в 1986 году.

К сожалению, и в этой модели быстро обнаружились «узкие» места. Во–первых, Уран излучает всего лишь «немного больше единицы» (больше исходящей, чем поглощаемой энергии) на том расстоянии, на котором он находится т Солнца, в то время как Нептун излучает почти в три раза больше энергии, чем получает от Солнца. Если для сравнения «уравнять» эти планеты (т. е. если принять во внимание их различные расстояния от Солнца), их абсолютное внутреннее излучение энергии «немного больше единицы», то есть почти одинаково. Если бы модель последней коллизии была верна, Уран должен бы был излучать намного больше энергии, чем Нептун. Фактически же разницы почти нет. Если малая планета, астероид или еще больший по размеру объект относительно недавно столкнулся с Ураном, причиной избыточного тепла планеты послужило явно не это.

Хогленд предположил, что может существовать внешняя причина аномальной теплоотдачи. Возможно, это то, что вызывает приливы энергии на широте 19,5°. Но что может быть источником этого загадочного избытка, объяснение которого не укладывается в рамки обычных объяснений и подтверждает мистические геометрические правила?



Скрытая история



Здесь Хогленд и Торан столкнулись с дилеммой. Они уже сделали ряд несомненно важных наблюдений и нашли важные связи, требующие тщательного исследования — но в каком контексте? Этого было недостаточно, чтобы доказать, что руины Сидонии сообщают знание тетраэдральной геометрии и что эта геометрия, вероятно, отражает определенные физические эффекты вращающихся тел Солнечной системы. Должна иметься последовательная модель механизма, который управлял бы всеми наблюдаемыми планетарными приливами энергии и аномальной теплоотдачей. Само их местоположение подразумевало, что существует основная физика, вызывающая приливы энергии.

Есть прекрасное природное объяснение «аномальной энергии», возникающей у небесных тел — к сожалению, более столетия ученые его всерьез не рассматривали. Хогленд обнаружил, что идея о том, что «силы», такие как сила тяжести или магнетизм, могут быть выражены геометрически, становилась достаточно популярной в современной математике. Приняв это к сведению, он обратился к физическим теориям начала XIX века и выяснил, что сам отец современной физики Джеймс Кларк Максвелл иногда занимался уравнениями, которые, по- видимому, соответствуют тому, что Торан и Хогленд наблюдали на других планетах. Максвелл постоянно доказывал, что единственный путь решения определенной физической проблемы — это принятие во внимание такого феномена, как трехмерное «отражение» объектов, существующих в пространствах большей размерности. После смерти Максвелла это большеразмерное, или «скалярное», слагаемое было удалено из уравнений Оливером Хевисайдом, а получившиеся в результате этого «классические уравнения Максвелла» легли в основу современных моделей электромагнитных сил. Но если оригинальные работы Максвелла были верны, даже в урезанном виде, это означает, что его оригинальная концепция могла бы объяснить различные планетарные феномены, наблюдаемые Хоглендом и Тораном. Хогленд приступил к более пристальному изучению этой первой модели «гиперпространственной физики».

Хогленд выяснил, что некоторые современные математики уже начали геометрическое моделирование этих возможных величин. Известные топологи (в частности, выдающийся геометр Г. С. М. Коксетер) проделали большую работу по отображению пространственных свойств вращающейся «гиперсферы» — сферы, которая существует в более сложном, чем обычное трехмерное, пространственном измерении. Загадочная математика, описывающая эту «гиперсферу» и множественные связанные с ней пространственные измерения, является столь сложной, что доступна пониманию только математиков–профессионалов. При этом намного легче определить и предугадать характерные черты этой многомерной физики, их отражение в нашем трехмерном мире. Уравнения Коксетера предсказали, что такая фигура, если бы она вращалась, создавала бы в трехмерной геометрии сферы возмущения (как раз такие, как наблюдаемая динамика «Большого красного пятна» на Юпитере), причем на характерной широте — 19,5°.

Именно это и отмечали Хогленд и Торан в своих наблюдениях вращающихся планет Солнечной системы и их спутников. Если эти наблюдения действительно были связаны с пространственными свойствами «вращающейся гиперсферы», это означало не только то, что вращающиеся планеты существуют в многомерных, более сложных размерностях пространства, но также и то, что эта новая физика в потенциале может обеспечить безгранично большие объемы энергии, управляющей наблюдаемой динамикой атмосферы, внутренним движением жидкости, геологическими «приливами» на поверхности планет — всем! В конце концов, даже самой «жизнью»…

Фундаментальным камнем гиперпространственной физической модели является представление о том, что эти «более высокие» размерности пространства не просто существуют, но и лежат в основе того, на что опирается вся наша трехмерная действительность. Более того, все в наблюдаемом трехмерном мире на самом деле управляется математически моделируемой «информационной передачей» от этих более сложных размерностей. Эта «информационная передача» может быть просто результатом изменений в геометрии взаимосвязанных систем, скажем, изменением в орбитальных параметрах планет, таких как Юпитер или Земля. Поскольку мы ограничены в своем восприятии трехмерностью мира, в котором живем, мы не можем «увидеть» эти более высокие размерности. Однако мы можем увидеть (и измерить) изменения в этих более высоких размерностях, которые одновременно проецируются на нашу реальность. Изменения в геометрии высоких размерностей воспринимаются в нашей трехмерной реальности как «выделение энергии» — наподобие разных планетарных энергетических «приливов», о которых шла речь выше. Следовательно, вопреки постулатам Эйнштейна, гиперпространственная модель безоговорочно утверждает, и фактически это данность: мгновенное «действие на расстоянии» в нашем мире несомненно возможно, и причина этому — пространственная информационная передача. Модель прогнозирует, что эффекты «причины», какой бы она ни была в наших трех измерениях, в воспринимаемом нами мире могут ощущаться поддающимся измерению и прогнозированию образом со скоростью несоизмеримо большей, чем скорость света. Вселенная совершает это, казалось бы, невозможное движение посредством трансформации и передачи информации (как иной «энергии») через «гиперпространство», т. е. эти более высокие размерности пространства. В знакомых нам трех измерениях эта информация/энергия затем преобразовывается в известные формы энергии, такие как свет, тепло и даже тяжесть.

Поэтому крупномасштабные изменения в одной гравитационно–зависимой системе, например, масштаба планеты в Солнечной системе, могут иметь мгновенное, поддающееся измерению влияние на другие тела в этой системе — при условии, что имеется «условие резонанса» («согласованное» соединение) между двумя этими объектами в гиперпространстве. Таким образом, гиперпространственная модель доказывает, что все, даже далеко отстоящие трехмерные объекты, такие как отдаленные планеты, в конечном итоге соединяются путем такого четырехмерного взаимодействия. Это означает, что «причина» в одном месте (например, на Юпитере) может иметь «влияние» на другое место (например, на Солнце) - без участия поддающейся измерению силы трехмерного пространства (такой, как электромагнитная), определенным способом пройдя расстояние в трехмерном пространстве «между измерениями».

Общепринятая физика утверждает, что этот феномен, называемый «нелокальность», который на протяжении десятилетий наблюдался в лабораторных экспериментах, является просто сложной «квантовой реальностью», ограниченной ультракороткими расстояниями на субатомном уровне, которая не воздействует, не имеет физической возможности воздействовать на большие по размеру объекты на больших расстояниях (например, на планеты, звезды или сами галактики). Поскольку в нашем трехмерном макрокосмосе скорость света теоретически считается предельной, ничто не может оказывать измеримое воздействие на любой объект со скоростью, превышающей скорость света. При этом сейчас уже полностью подтверждено существование таинственных сигналов, на макрорасстояниях проходящих между элементарными частицами быстрее скорости света, и даже связь между фотонами. В соответствии с сегодняшним пониманием предельности скорости света, основанным на уравнениях Максвелла для электромагнитного поля, только определенные виды энергии, такие как электромагнитное излучение, могут прямо проходить большие расстояния в вакуумном пространстве. этой классической «эйнштейновской» физике нет гипотетической среды, «эфира», как его называли во времена Максвелла, для передачи поперечных волн электромагнитного излучения в вакууме. В гиперпространственной модели эфир появляется вновь — как реальная среда трансформации между более большими пространственными мирами и нашими размерностями — посредством того, что назвали «полем кручения» (слово torsion — «кручение» происходит от того же корня, что и слово torque — «вращающий», и означает «вращать» — to spin).

Таким образом, поле кручения является «спиновым полем» — ключевой точкой, к которой мы еще вернемся. Следовательно, торсионно–эфирное поле является не такой электромагнитной средой, какой ее понимали в XIX веке, а восприимчивым к спину, геометрическим эфирным состоянием — в соответствии с чем гиперпространственная информация/энергия может быть обнаружена в нашем измерении через вращающиеся вихревые физические системы. Вопреки догмам общепринятой физики, большое количество экспериментов, проводившихся на протяжении более ста лет, полностью подтвердили различные аспекты этой неэлектромагнитной «среды спинового поля». Расчеты и их графические отображения, моделирующие эту теоретическую космологию сегодня, к сожалению, так же сложны и запутаны, как и все остальное в современной науке. Однако эти расчеты подкреплены огромным количеством теоретических исследований и захватывающих лабораторных экспериментов, которые секретно велись в России в течение более 50 лет — и стали доступны широкой общественности только сейчас (через Интернет), после развала империи Советов.

Хотя имеются серьезные основания, и количество их все больше увеличивается, подозревать, что гиперпространственная/торсионная модель в конечном итоге может оказаться «Теорией Всего», большинство современных физиков (особенно на Западе) по–прежнему отвергают эту идею и упрямо не желают «двигаться в этом направлении».

Хотя такие настроения преобладали среди физиков Запада не всегда.



Гиперпространство



Математические и физические параметры, необходимые для пропуска этой «энергии/информации» в данную размерность пространства из потенциальной -размерности», первоначально были обоснованы в XIX веке в работах нескольких создателей современной математики и физики. В их числе были немецкий математик Георг Риман, шотландский физик сэр Уильям Томпсон (который за научные заслуги получил титул барона Кельвина), шотландский физик Джеймс Клерк Максвелл и английский математик сэр Уильям Роуан Гамильтон.

Риман при помощи математики посвятил научное сообщество XIX века (если не вообще все Викторианское общество) в необычную идею «гиперпространства» 10 июня 1854 г. Представляя ее в Геттингенском университете в Германии, Риман предложил первое математическое описание возможного существования «более больших, невидимых размерностей», дав ему обманчиво простое название «О гипотезах, лежащих в основаниях геометрии».

Труд Римана представлял собой критику основных положений существовавшей два тысячелетия «евклидовой геометрии» упорядоченных прямолинейных законов «обычного» трехмерного мира. Риман же предложил четырехмерную реальность (в которой наша трехмерная реальность является только подгруппой»), где геометрические правила радикально отличаются от обычных, но также имеют внутреннюю согласованность. Более того, Риман предложил, что основные законы природы в трехмерном пространстве, три загадочные силы, известные в физике электростатика, магнетизм и тяготение — в четырехмерном пространстве объединяются, а в нашем трехмерном пространстве просто «выглядят иначе» из- за «смятой геометрии». В сущности, он доказывал, что тяготение, магнетизм и электричество это одно, это — энергии, идущие из более высоких измерений.

Риман выдвигал предположение, в корне отличное от теорий Ньютона о «силах, создающих действие на расстоянии». Эти теории на протяжении более 200 лет давали объяснение «магическим» свойствам магнитного и электрического притяжения и отталкивания, искривлению траекторий движения планет и падению яблок под действием силы тяжести. В противоположность Ньютону, Риман предполагал, что эти «явные» силы являются прямым следствием прохождения объектов через трехмерную геометрию, искривленную вторжением геометрии четырехмерного пространства.

Очевидно, что Максвелл и другие «гиганты» физики XIX века (лорд Кельвин, например), как и все поколение математиков того времени (Кэли, Тейт и др.), близко к сердцу приняли идеи Римана. Выделение Максвеллом четырехмерных «кватернионов» в качестве математических операторов для уравнений сил и описания электрического и магнитного взаимодействия ясно показывает, что он поверил в идеи Римана так же, как и его удивительные экскурсы в поэзию, в которых он воспевал воздействие «миров высоких измерений», в том числе и его размышления об их связи с глубинами человеческой души.

В 1867 г., после десятилетий исследований фундаментальных свойств материи и пространства, Томпсон выдвинул радикально новое объяснение основных свойств твердых объектов: существование «вихревых атомов». Это прямо противоречило господствовавшим в то время теориям о материи, где атомы по- прежнему рассматривались как бесконечно «малые твердые тела, как представил их [римский поэт] Лукреций и подтвердил Ньютон…». «Вихревые атомы» Томпсона — невидимые крошечные самоподдерживающиеся «водовороты» в так называемом «эфире», который, как полагал Томпсон и его современники, простирается во Вселенной как несжимаемая всепроникающая текучая среда (жидкость).

В то же время, когда Томпсон опубликовал свою революционную модель атома, Максвелл, основываясь на более ранних исследованиях «эфирной жидкости» Томпсона, далеко продвинулся по пути разработки успешной «механической» вихревой модели самого «несжимаемого эфира», в котором могли бы существовать вихревые атомы Томпсона — модель, полученную частично как результат лабораторных исследований упругих и динамических свойств твердых тел. В итоге в 1873 году Максвелл смог объединить результаты двухвековых научных исследований электричества и магнетизма во всеобъемлющую электромагнитную теорию световых колебаний, которые переносятся в пространстве этой «несжимаемой и универсальной в контексте высокой напряженности эфирной средой».

Математической основой удачного объединения Максвеллом этих двух загадочных сил в физике XIX века стали «кватернионы». Термин изобретен (принят, если быть более точным) в 40–х годах XIX века математиком сэром Уильямом Роуаном Гамильтоном для «упорядоченных пар сложных чисел». По Гамильтону, сами сложные числа представляли собой не что иное, как «пары действительных чисел, которые прибавляются или умножаются в соответствии с определенными формальными правилами». В 1897 А. С. Гатауэй в труде «Кватернионы как числа четырехмерного пространства» формально расширил идею Гамильтона о кватернионах как «наборах четырех действительных чисел» до идеи четырех измерений пространства.

По Максвеллу, действие на расстоянии возможно в «эфире», который он определял как высокую пространственную размерность — или то, что сегодня мы называем «гиперпространство». Другими словами, отец современной земной электромагнитной физики пришел к тому же заключению, что и Хогленд в своих умозаключениях о «марсианской архитектуре» в Сидонии.

Может показаться, что к делу это имеет весьма далекое отношение, однако если прочесть соответствующие строки из поэмы Максвелла, представленной Фонду Портрета Кэли в 1887 г., становится понятно, что он знал: Кубические поверхности! Тройки и девятки, вокруг него соберите ваши 27 линий — печать Соломона в трех измерениях…»

Это четкое описание «Печати Соломона в трех измерениях» является прямой отсылкой к геометрическим и математическим основам печально известной «описанной тетраэдральной геометрии», увековеченной в Сидонии. Если взять базовую фигуру тетраэдра — равносторонний треугольник — и добавить второй равносторонний треугольник прямо напротив первого, а затем описать вокруг этой фигуры окружность, мы получим знакомую нам «Звезду Давида» — «Печать Соломона», о которой говорит Максвелл. В этой фигуре вершины сдвоенного треугольника соприкасаются с окружностью в полюсах под углом 19,5°. Это напрямую связано с идентичной гиперпространственной кватернионной геометрией, физическое воздействие которой сегодня мы повторно открываем по всей Солнечной системе. И, конечно же, трехмерное изображение этой «Печати Соломона» представляет собой тетраэдр в виде двойной звезды, вписанной в сферу.

Отсылка к «двадцати семи линиям» также вполне ясно отправляет нас к двухмерному изображению двойного тетраэдра, заключенного в «гиперкуб», что является базовой двухмерной формой шестигранника.



Тяжелая рука Хевисайда



К несчастью для науки, после смерти Максвелла два других «математических физика» XIX века, Оливер Хевисайд и Уильям Гиббс, свели его оригинальные уравнения к четырем простым (к сожалению, неполным) выражениям. Хевисайд открыто выражал неприятие кватернионов и так никогда и не понял связи между критически скалярными (не имеющее направления измерение, например, скорость) и направленными (направленная величина, например, перемещение) компонентами, как их употреблял Максвелл для описания потенциальной энергии пустоты («яблоки и апельсины», как он называл их). Поэтому, пытаясь «упростить» оригинальную теорию Максвелла, Хевисайд устранил из нее более двадцати кватернионов.

Однажды журнал «Сайентифик Американ» назвал Оливера Хевисайда человеком, «получившим знания самостоятельно… никогда не обучавшимся в университетах… но при этом обладавшим выдающейся и непостижимой способностью получать математические результаты значительной сложности, не проходя через осознанный процесс доказательства». По другим свидетельствам, в действительности Хевисайд чувствовал, что использование Максвеллом кватернионов и описания с их помощью «потенциала» пространства было «мистическим и должно было быть удалено из теории». Радикально редактируя оригинальный труд Максвелла после его смерти, вычеркивая скалярный компонент кватернионов и удаляя гиперпространственные характеристики векторного компонента, Хевисайд это и сделал.

Это означает, что четыре оставшихся классических «уравнения Максвелла» в том виде, в котором они появляются в каждом тексте по электричеству и физике как фундамент всей электротехники и электромагнитной теории XIX века, никогда не встречались в трудах Максвелла. И все изобретения, от радио до радара, от телевидения до вычислительной техники, все науки, от химии до физики и астрофизики, которые имеют дело с процессами электромагнитного излучения, основаны на этих мнимых «уравнениях Максвелла».

На самом же деле это уравнения не Максвелла, а Хевисайда. Конечным результатом стало то, что физика потеряла свои многообещающие теоретические начала как настоящая «гиперпространственная» наука более ста лет назад, а вместо этого, благодаря Хевисайду, стала заниматься весьма ограниченным подразделом сложнейшей теории электромагнитного поля.

Сильнейший удар сторонники эфирной модели получили в 1887 году, когда опыты Майкельсона–Морли убедительно доказали, что «материального эфира» не существует. Однако «благодаря» Хевисайду из внимания было упущено, что сам Максвелл никогда не верил в материальность эфира — он только делал предположение о гиперпространственном эфире, который мгновенно соединяет все во Вселенной. Главная причина путаницы, окружающей настоящую теорию Максвелла, а не то, во что ее превратил Хевисайд, кроется в математике — системе обозначений, которую, вероятно, лучше всех описал Х. Дж. Джозеф: «Алгебра кватернионов Гамильтона, в отличие от алгебры векторов Хевисайда, является не просто сокращенным способом картезианского анализа, а самостоятельным разделом математики со своими собственными правилами и специальными теоремами. Фактически кватернион — это обобщенное, или гиперкомплексное, число».

В 1897 г. Хатауэй опубликовал работу, в которой эти гиперкомплексные числа конкретно определяются как «числа в четырехмерном пространстве». Таким образом, очевидное игнорирование современными физиками открытия, сделанного Максвеллом в XIX веке — математически обоснованной четырехмерной теории, — происходит из- за недостатка знания истинной природы кватернионной алгебры Гамильтона. И за исключением случая, если вам удастся найти оригинал издания «Трактата» Максвелла 1873 года, очень сложно проверить существование «гиперпространственной» системы обозначений Максвелла, поскольку к 1892 году третье издание уже содержало «коррекцию» употребления Максвеллом «скалярных потенциалов». Такая «коррекция» удаляет из всей теории Максвелла понятие ключевого различия между четырехмерным «геометрическим потенциалом» и трехмерным «векторным полем». По этой причине многие современные физики, например, Мицуи Каку, очевидно, просто не понимают, что фактически оригинальные уравнения Максвелла были первой геометрической теорией четырехмерного поля, выраженной в специальных терминах четырехмерного пространства — на языке кватернионов.



Повторное открытие



Одной из трудностей представления «высоких измерений» является то, что люди (а ученые — тоже люди), несомненно, спросят — «ну, и где это?!». Наиболее стойким аргументом против четырехмерной геометрии Римана, Кэли, Тейта и Максвелла является то, что ни одно экспериментальное доказательство «четвертого измерения» не является достаточно убедительным. Одним из самых простых для понимания аспектов «большей размерности» было то, что существо из пространства меньшей размерности (например, плоский обитатель двухмерной страны «Флэтляндии»), вступая в наше третье измерение, должно сразу же исчезать из мира меньшей размерности (и, следовательно, тут же появляться в большей размерности, будучи геометрически искаженным). По возвращении в пространство своей размерности оно просто должно «магически» появиться вновь.

Однако, по мнению ученых, в нашем измерении люди не поворачивают однажды за угол и не проваливаются прямо в четвертое измерение Римана. Даже если такая физика математически выводима и последовательна, для «экспериментаторов» (а вся настоящая наука должна основываться на проверяемых, независимо повторяющихся экспериментах) это представлялось недоступным для проверки опытным путем, физически не доказуемым. Поэтому гиперпространство — как потенциальное решение для унификации основных законов физики — исчезает с горизонтов научной мысли до апреля 1919 года.

В это время Альберт Эйнштейн получает примечательное письмо. Его написал Теодор Калуца, малоизвестный математик из Кенигсбергского университета в Германии. В первых же строках своего письма он предложил удивительное (по крайней мере для Эйнштейна, который не был осведомлен об оригинальных кватернионных уравнениях Максвелла) решение одной из самых трудных проблем физики — унификацию его (Эйнштейна) собственной теории тяготения и теории электромагнитного излучения Максвелла путем введения пятого измерения. (Поскольку Эйнштейн, формулируя общую и частную теории уже после того, как Риман высказал свои идеи, определил время как четвертое измерение, Калуца был вынужден назвать свою дополнительную пространственную размерность пятой. На самом деле это была та же размерность, что использовалась Максвеллом и его коллегами при обозначении четырехмерных пространств более чем за 50 лет до него.)

Несмотря на успех математической теории и окончательное объединение тяготения и света, вопрос «Где это?» задавался Калуце точно так же, как и Риману за 60 лет до этого, поскольку убедительного экспериментального доказательства физического существования иного измерения не имелось. У Калуцы нашелся прекрасный ответ: он предположил, что четвертое измерение каким- то образом свернулось в «кольца» очень малых размеров, «меньше, чем самый маленький атом».

В 1926 году другой малоизвестный математик, Оскар Клейн исследовал особенности применения идей Калуцы в контексте недавно созданной атомной теории квантовой механики. Клейн специализировался на изучении загадочных полей математической топологии — многомерных поверхностей объектов. Идея квантовой механики была выдвинута Максом Планком и многими другими учеными, несогласными с ограничениями теории электромагнитного поля Максвелла, за год до того, как Клейн начал дальнейшее топологическое исследование идей Калуцы. Теория «квантовой механики» была весьма успешной (а с точки зрения «нормального» здравого смысла — странной) попыткой без помощи геометрии описать взаимодействие между «элементарными частицами», при котором через частицы происходит «обмен сил» и энергии в субатомном мире. В итоге, объединяя две теории, Клейн теоретически предсказывал, что, если новое измерение Калуцы действительно существует, оно, вероятно, свернулось до планковской длины — предположительно самого малого размера, который может существовать в этом элементарном взаимодействии. При этом размер этот составляет только около 10 «в минус тридцать третьей степени» сантиметров в поперечнике. Таким образом, главным препятствием для экспериментального подтверждения теории Калуцы–Клейна и причины того, почему люди не могут просто «войти в четвертое измерение», было то, что расчеты квантовой механики подтвердили: единственный способ измерить такую бесконечно малую величину — произвести измерения при помощи ускорителя ядерных частиц. Имелась только одна маленькая техническая трудность: энергия, которая требовалась для этого, превышала всю суммарную мощность силовых станций Земли.

Таким образом, короткий всплеск интереса к гиперпространственной физике — обсуждение теории Калуцы–Клейна среди физиков и топологов — к 30–м годам XX века сошел на нет. Это произошло отчасти из- за того, что Клейн доказал практическую невозможность прямого экспериментального подтверждения существования дополнительного измерения, а отчасти из- за существенных изменений, широко охвативших становящийся все более и более технологическим мир большой науки.

В то время по всему миру прокатилась волна проверок теорий при помощи ускорителей ядерных частиц. Проводились исследования квантовой механики. Быстро увеличивающееся число «элементарных частиц», порожденных этим необычным математическим миром, заставило Эйнштейна относиться к этой теории как к «колдовству». Позднее, даже после принятия некоторых результатов опытов, он по–прежнему продолжал скептически относиться к тому, что это — полный ответ на вопрос, поставленный физической вселенной.

Прошло еще тридцать лет, прежде чем научный интерес к гиперпространству возродился в виде теории суперструн. В ней элементарные частицы и «поля» рассматриваются как гиперпространственные вибрации бесконечно малых многомерных струн. Для большинства физиков, занимающихся проблемой сегодня, суперструнная гиперпространственная модель имеет огромное преимущество перед своими предшественницами. Помимо того что она фактически объединяет все известные силы Вселенной, от электромагнетизма до ядерных сил, в буквально прекрасную «окончательную» картину мира, она также в определенном смысле предсказывает общее число п–измерений, которое может сформировать: десять или двадцать шесть, в зависимости от чередования струн. Плохо только, что это тоже нельзя проверить, потому что все десять измерений скручены (в модели) в недостижимой опытным путем планковской длине.

Новейшая официальная физическая теория, развивающаяся на протяжении более полувека, максимальное приближение к «Теории Всего» — это не только гиперпространственная модель действительности, это по–прежнему другая теория, которая по причине своей фундаментальности не может быть научно проверена — в то время как гиперпространственную модель, которую можно проверить (и которая, вероятно, проверялась за Железным занавесом в течение десятилетий) систематически игнорируют Западом в течение более ста лет.



Тесла, Бирден и ДеПалма



Когда Хогленд продолжил поиск новых связей геометрии Сидонии при помощи исторической обработки гиперпространственных реальностей, он столкнулся с тем, что ряд ученых- экспериментаторов работали в том же направлении. В их авангарде были д–р Брюс ДеПалма, исследователь–физик из Массачусетского технологического института, и подполковник Томас Бирден, инженер–атомщик и физик, который работал над оригинальной моделью Максвелла со времен службы в программах скалярного оружия армии США.

Бирден тщательно исследовал подлинники работ Максвелла и пришел к заключению, что на самом деле оригинальная теория Максвелла — это Священный Грааль физики, первая удачная обобщенная теория полей в истории науки. Бирден проделал большую детективную работу по раскрытию подлинной сути трудов Максвелла. На основании полученных результатов он сделал заключение, что Хевисайд буквально искромсал теорию Максвелла и этим отбросил современную науку почти на сто лет назад. По Бирдену, современные физики никогда не смогут найти единый элемент, объединяющий тяготение, электричество и магнетизм (поскольку все это основывается на испорченной модели Максвелла в версии Хевисайда). Но если оригинальная модель была бы восстановлена, она могла бы помочь открыть почти безграничные источники энергии дать человечеству доступ к таким «базовым» силам, как тяготение на квантовом уровне.

Такая радикальная точка зрения нашла подтверждение и в его собственных научных исследованиях. Они основывались на исследованиях и опытах, которые проводили сэр Эдмунд Уиттекер и Никола Тесла в начале XX века и были позднее подтверждены опытами Ааронова–Бома.

Тесла, которому современная цивилизация обязана открытием переменного тока, провел ряд соответствующих опытов в своей лаборатории в Колорадо Спрингс в 1899 г. Во время проведения одного из опытов он наблюдал и записал «интерферирующие скалярные волны». При помощи мощных экспериментальных радиопередатчиков, построенных на вершине горы в Колорадо, он вел передачу и прием «продольного напряжения» (в отличие от обычных электромагнитных «поперечных волн») в вакууме. Используя оборудование, сделанное им самим в соответствии с оригинальными расчетами Максвелла, он обнаружил интерференцию при «возврате» от линии проходящей грозы. Тесла назвал этот феномен «стоячей волной» и следил за ним в течение нескольких часов, пока холодный фронт двигался на запад. Эксперименты Теслы были остановлены, когда его спонсор Дж. П. Морган выяснил, что настоящая цель опытов — получение неограниченных объемов электрической энергии, «стоящей меньше затрат на ее получение». Бирден также интересовался производством энергии посредством создания «продольного напряжения» в вакууме, используя кватернионные / гиперпространственные уравнения Максвелла. Он написал несколько теоретических работ, которые были опубликованы на официальном сайте Министерства энергетики.

Затем Бирден сосредоточился на создании реального устройства, которое могло бы брать «энергию из вакуума», и запатентовал машину («Неподвижный электромагнитный генератор»), который производит энергию буквально из ничего.

Разумеется, получить что- то просто из ничего нельзя, и Хогленд понял, что эффект Бирдена иллюстрирует тот же «гиперпространственный» эффект, который он наблюдал при выработке тепла планетами.

Сегодня среди западных физиков остро дискутируется вопрос квантовой электромагнитной энергии нулевой точки — «энергии вакуума». Для многих из тех, кто знаком с подлинниками трудов Максвелла, Кельвина и др., это очень похоже на известный нам «эфир», только немного усовершенствованный и называющийся теперь другим именем. Описываемая для приемлемости как некий необычный квантовый эффект, эта «энергия нулевой точки» есть нечто иное, как гиперпространственная физика Максвелла, только в другом ракурсе.

Таким образом, создавая «напряжение» и высвобождая его, вихревой эфир Максвелла является эквивалентом отвода энергии вакуума, который, согласно современной модели квантовой механики, имеет огромный объем этой энергии на каждый кубический дюйм пустоты. Даже небольшое высвобождение этой «потенциальной энергии деформации» в нашем трехмерном мире, или в теле, существующем в трехмерном пространстве, создает эффект, что эта энергия из ниоткуда — что- то из ничего. Другими словами, для целых поколений студентов и астрофизиков, не знакомых с первоначальными уравнениями Максвелла, такая энергия является пресловутым «перпетуум мобиле».

Этот «новый» источник энергии — в более точном контексте — вероятно, является причиной не только аномального инфракрасного избытка, отмечаемого Хоглендом у так называемых планет–гигантов нашей Солнечной системы, но и энергии, которую излучают сами звезды.

Однако как кто- то может создать «напряжение в эфире» для производства энергии или проверить эту гиперпространственную физическую теорию? Теории Максвелла и Бирдена уже проверены, хотя и не специально, вышеупомянутым доктором ДеПалма.

ДеПалма, брат известного кинорежиссера Брайана ДеПалмы, задолго до встречи с Хоглендом провел (с начала 70–х) серию новаторских «вращательных экспериментов», которые подтвердили многое из того, что Хогленд теоретически повторно откроет двадцать лет спустя. Одним из практических изобретений является «N–машина» ДеПалмы — высокоскоростной «униполярный генератор», который может извлечь определенное количество электроэнергии из «разреженного воздуха» (вакуума) без затрат на топливо…

В числе других достижений ДеПалмы — опыт, в котором он одновременно выстреливал из испытательной установки два металлических шара — один из них крутился со скоростью 27000 об/мин, а второй не вращался вообще, и затем измерял скорость их подъема и падения. В отличие от ожидаемых согласно обычной «ньютоновской» механике результатов, крутящийся шар взлетал выше и быстрее и падал на землю быстрее, чем некрутящийся шар, несмотря на то, что к ним обоим был приложен совершенно одинаковый момент сил.

Был сделан вывод, что крутящийся шар каким- то образом берет энергию еще откуда- то, и она изменяет влияние на него силы тяжести и инерции… в точности то, что, независимо от этого эксперимента, предполагал Бирден в своей модели.

В 70–х ДеПалма провел огромное количество дополнительных опытов на вращение с использованием многочисленных гироскопов. В ходе этих опытов он открыл, что гироскопы, если их раскрутить и одновременно подвергнуть механической прецессии (качание осей вращения), могут также использоваться для существенного уменьшения воздействия силы тяжести. В одном из экспериментов 276–фунтовая «силовая машина» уменьшилась в весе на шесть фунтов — т. е. потеряла около 2%, когда были включены гироскопы.

ДеПалма также открыл, что большие вращающиеся системы, даже будучи тщательно изолированными друг от друга, могут вызывать «аномальные вращательные движения» в других гироскопических системах, даже если они находятся в разных комнатах… но только, если они тоже вращаются. В результате многолетних кропотливых лабораторных опытов с разнообразными вращающимися системами ДеПалма в конце концов доказал, что все вращающиеся объекты, включая звезды и планеты, в действительности должны иметь прецессию. «Прецессия» — это стремление вращающихся объектов, таких как детский волчок, или планет, например Земли, отклонять ось своего вращения. В обычной механике прецессионное движение объясняется как происходящее под воздействием внешних сил (например, притяжение Луны вызывает небольшое вздутие экватора Земли), нарушая баланс вращения объекта.

Основываясь на своих результатах измерений вращения, полученных опытным путем, ДеПалма предсказал, что даже изолированные вращающиеся объекты будут иметь прецессию благодаря взаимодействию с другими вращающимися объектами. Они получают энергию из какого- то не магнитного, не гравитационного поля (получившего название «ОД–поле»), существование которого, по его предположению, должно было объяснять необычное «прибавление энергии» в его экспериментах с вращающимися шарами. По иронии, из- за холодной войны и строгой секретности, контролируемой КГБ, ДеПалма не было известно, что такие же наблюдения в это же время были сделаны его коллегами из России, которые назвали это «торсионным полем», основанным на таком же вращательном взаимодействии.

Идея «изолированной прецессии» — логический результат многолетних наблюдений ДеПалмой различных аномальных вращающихся систем — никогда не проверялась в контролируемых лабораторных условиях (по крайней мере, в публикациях на Западе сведений нет…) поскольку для проведения соответствующих тестов ему требовалась невесомость. К сожалению, прежде чем Хогленд (используя свои связи в НАСА) смог договориться о проведении практически таких же опытов по теории Брюса на оборудовании НАСА–Льюиса для испытаний на ударную нагрузку в невесомости, ДеПалма скоропостижно скончался в 1998 г.

Удивительное предсказание ДеПалмы о значительной прецессии вращения, которую сегодня можно красиво объяснить при помощи множественных вращательных движений и торсионного взаимодействия, одновременно возникающего в более высоких измерениях, в нашем рассказе еще будет иметь большое значение. Вооружившись экспериментальными данными Бирдена и ДеПалмы, Хогленд приступил к серьезному поиску способа сделать то, что не могли сделать все другие гиперпространственные теории: провести реальное опытное подтверждение своих ключевых положений.



Проверяемая теория



Настоящий научный метод — это то, чего, к сожалению, в современном мире люди просто не понимают, причем не понимают даже многие ученые. История науки изобилует яростными дискуссиями, выраставшими в настоящие войны эгоизма и личных интересов. Однако метод как таковой должен защищать нас от того, чтобы ученые и их теории не стали новой религией и ее священниками, он гарантирует, что, если модель не соответствует новым данным, ее отвергают, независимо от того, насколько это задевает чьи- то интересы. Увы, это действует не часто.

Хогленд сразу хотел отделить свою концепцию гиперпространственной физики от более ранних моделей одним особым способом — прогнозированием.

От того, будут ли его новые идеи подтверждены или опровергнуты, зависит, получит ли поддержку его современная версия революционных идей Максвелла. Для этого любая верная научная модель должна давать прогнозы, которые можно проверить опытным путем. К счастью, некоторые тесты гиперпространственной модели предлагались самими наблюдениями. В итоге Хогленд остановился на четырех дополнительных ключевых прогнозах, которые могли бы определить, содержится ли в Сидонии «тетраэдральная физика» и может ли быть опровергнута итоговая «гиперпространственная модель». Все эти тесты неизменно имели в основе один, в некотором роде необычный, источник.



Вращательный момент



Сначала Хогленд сосредоточился на аномальном тепловом излучении планет, которое он наблюдал вместе с Тораном. Поскольку в трехмерном пространстве по законам термодинамики Кельвина и Гиббса вся энергия в конце концов «вырождается» в беспорядочное движение, а затем «энергия деформации» эфира (вакуума) высвобождается внутри материального объекта, то даже если это сначала проявляется в когерентной форме, в конце концов она деградирует в простое беспорядочное тепло, которое в конечном счете излучается в пространство в виде инфракрасного избытка. В итоге любая энергия, из какого бы источника она ни происходила, выглядит одинаково.

Поэтому Хогленд сосредоточил свое внимание на изначальных астрофизических условиях, при которых этот «максвелловский космический потенциал» может высвобождаться внутри планеты или звезды. Он хотел спрогнозировать определенные признаки, которые однозначно указывали бы на источник излучения энергии как гиперпространственный, противоположный «обычному» трехмерному, эффект.

При изучении аномального инфракрасного излучения сразу же становится понятно: инфракрасный избыток гигантских планет очень хорошо коррелирует с одним общим для всех них параметром — их общей системой «вращательного момента».

В классической физике масса тела и скорость, с которой оно вращается, определяют «вращательный момент» объекта. В гиперпространственной же модели все выглядит немного сложнее, поскольку объекты, находящиеся на расстоянии друг от друга в обычном мире, в четырехмерном мире на самом деле соединены. Таким образом, в гиперпространственной модели что- то всегда добавляется к орбитальному моменту гравитационно привязанных спутников объекта — спутников относительно планет, планет относительно солнц или звезды–компаньона в системах двойных звезд.

В этой связи, как доказывал Хогленд и как следовало из его «бессмысленных» наблюдений математики Сидонии, общий вращательный момент системы был ключом к пониманию того, как на самом деле все действует в нашем трехмерном мире. Это полностью противоречит существующей сегодня теории полей и электромагнетизма, которая рассматривает массу звезды или планеты как наиболее важную характеристику, обуславливающую астрофизическое поведение. Поскольку в основном физики работают с теорией Максвелла в версии Хевисайда, наиболее значимая «сила», которую они могут наблюдать, — это сила тяготения. Поскольку сила тяготения зависит от массы, современные физики полагают, что масса является единственным наиболее значительным аспектом в астрофизическом взаимодействии.

Однако при измерении вращательного момента всей Солнечной системы вас ожидает сюрприз.

Выясняется, что Юпитер, имеющий менее 1% массы в Солнечной системе, каким- то образом обладает 60% вращательного момента, в то время как Солнце, обладающее 99% массы, имеет только 1% вращательного момента. Если общепринятые взгляды на Солнечную систему верны, то на самом деле вращательный момент должен быть распределен в зависимости от массы. В реальности же все происходит «с точностью до наоборот».

Такое отличие теории от реальности пытались объяснить при помощи различных идей, в том числе и того, что Солнце каким- то загадочным способом «передает» свой вращательный момент планетам, однако в таких версиях есть целый ряд вопросов, разрешить которые теоретики мироздания пока не могут.

Когда Хогленд начал изучать то, какую роль может играть вращательный момент в его развивающейся теории, он провел одну важную аналогию — общая связь, объединяющая все объекты, на которых распространяется действие «воплощенной в Сидонии тетраэдральной модели», от планет до Солнца, в своей основе, вероятно, имеет взаимосвязь между вращательным моментом и магнитным полем. До принятия этой сложной «самовозбуждающейся динамотеории» (с внутренней циркуляцией проводящих «жидкостей» как механизмом общего планетарного и звездного магнетизма) предлагалась другая, совершенно эмпирическая теория — удивительно простая связь наблюдаемого общего вращательного момента объекта и проистекающего из него магнитного диполя.

Названная «гипотезой Шустера» (по имени сэра Артура Шустера (1851 — 1934), первым отметившего эту взаимосвязь; его эмпирическое открытие и даже само имя необъяснимым образом исчезли из всей литературы НАСА по планетарному магнетизму), эта теория успешно предсказала силу магнитного поля (Блэкетт 1947, Уорик 1971) Земли, Солнца и огромное поле Юпитера (в 20000 раз больше земного дипольного момента). Прогноз Шустера, сделанный за 60 лет до того, как космические аппараты «Пионер-10» и 11 в 1973–1974 годах подтвердили его (Уорик 1976), в 1971 году заставили Уорика так прокомментировать предсказательную силу «гипотезы Шустера: «Динамо — теория еще не дала верного прогноза ни об одном космическом поле. Ее использование сегодня основывается на предположении, что ни одна другая теория не является более соответствующей наблюдениям».

И в самом деле, после того как «Маринер-10» обнаружил магнитное поле вокруг Меркурия, что не только соответствовало гипотезе Шустера, но и прямо противоречило динамо–теории, даже Карл Саган признал, что существовала необходимость для серьезного пересмотра научного взгляда на планетарный магнетизм.

Взяв за основу предположение Шустера, сделанное в 1912 году, Хогленд и Торан графически нанесли современные параметры вращательного момента и наблюдаемого магнитного дипольного момента (данные взяты для всех планетарных объектов, которые посещались космическими аппаратами с магнитометрами) и обнаружили, что гипотеза Шустера получила подтверждение — за исключением Марса (который лишился магнитного поля в результате недавней катастрофы, речь о которой пойдет позднее) и Урана (см. ниже). Очевидно, что динамо — теория не дала ни одного верного прогноза планетарного магнитного поля, а теорема Шустера оказалась верной почти во всех случаях.

Уран, являющийся единственным исключением из теоремы Шустера, на самом деле можно считать исключением, подтверждающим правило. Уран имеет почти такой же период вращения, как и Нептун, и по определению должен иметь магнитное поле почти такой же силы. Однако сила магнитного поля Нептуна вдвое меньше земной, в то время как у Урана оно равно двум третям земного. Если теорема Шустера верна, магнитосферы двух планет должны иметь почти одинаковую интенсивность. В реальности же они имеют соотношение около двух к одному.

Уран, однако, является исключением и по многим другим причинам — угол его наклона составляет почти 90° к вертикали Солнца, что указывает на то, что в недавнем прошлом на нем произошло смещение полюсов, которое и стало причиной несхожести его характеристик с другими планетами. Если это произошло в недавнем геологическом прошлом, после этого логически должен следовать период несоответствия теореме Шустера. Учитывая, что также имелся гиперпространственный фактор (в соответствии с опытами по сферической прецессии ДеПалмы), который мог влиять на настоящее состояние Урана, и поскольку наблюдения Шустера срабатывали в случаях с другими планетами, представляется вероятным, что у исключительности Урана имеется еще одна не до конца понятая причина. Но, очевидно, что если теорема Шустера верна в семи из девяти случаев, а динамотеория — ни в одном, то первая является более предпочтительной.

Наблюдаемая корреляция вращательного момента и магнитного дипольного момента навела Хогленда на мысль провести такую же простую связь и в его собственной работе. Рассматривая взаимоотношение между аномальным инфракрасным излучением и вращательным моментом, он выяснил, что оно так же точно соответствует общему системному вращательному моменту каждой из планет. Если графически отобразить соотношение общего вращательного момента совокупности объектов, таких как излучающие планеты нашей Солнечной системы вместе с Землей и Солнцем), и общее количество внутренней энергии, которую каждый объект излучает в космос, результат будет ошеломляющим.

Чем большим общим системным вращательным моментом обладает планета (или любое небесное тело), тем больше аномальной энергии она может производить (на самом деле энергия — наподобие «аномальной энергии», которую ДеПалма наблюдал в своих экспериментах с вращающимся шаром — «проводилась» внутрь вращающейся массы из более высокого измерения, через трехмерное «эфирно–торсионное поле»).

В гиперпространственной модели физики это простое, но в то же время обладающее большой энергией взаимоотношение, вероятно, является эквивалентом формулы Е=МС: общая внутренняя светимость небесного объекта, вероятно, зависит от только одного физического параметра: светимость равняется общему системному вращательному моменту (объекта плюс все спутники). Это означает, что количество энергии, которое излучает данный объект, определяется силой, прилагаемой к нему через гиперпространство, а эта гиперпространственная энергия в нашем трехмерном мире измеряется как вращательный момент. Графически вся эта зависимость выглядит вполне очевидной. Все планеты на графике ведут себя правильно, за исключением Солнца. Создается впечатление, что оно каким- то образом теряет значительную часть своего вращательного момента.

Принято считать, что Солнце и все похожие на него звезды — это огромные ядерные печи, топливо для которых создается распадом материи на шаровые молнии энергии. Этот процесс обеспечивает синтез атомов внутри Солнца. Следовательно, он должен создавать побочные продукты. Одним из таких побочных продуктов синтеза является нейтрино, субатомные частицы, не имеющие электрического заряда. Однако эксперименты по измерению потока нейтрино от Солнца показали, что Солнце не излучает того количества нейтрино, которое должно было бы излучать пропорционально излучаемой энергии в соответствии с обычной моделью. Если энергия Солнца вырабатывается в результате «термоядерной реакции» (в соответствии со стандартной моделью), то регистрируемый «дефицит нейтрино» составляет до 60%. Еще более удивительно, что некоторые типы первичных нейтрино (которых подсчитывают для того, чтобы объяснить основной объем реакций синтеза внутри Солнца, основываясь на лабораторных экспериментах) просто отсутствуют.

Теоретические поправки последнего времени к существующей квантовой теории в совокупности с данными новых нейтрино–детекторов должны, вероятно, вновь изменить данные по наблюдаемому количеству нейтрино (и «разновидностям») и таким образом привести наблюдаемый «нейтрино–дефицит» Солнца в соответствие с исправленной теорией. У нас, однако, есть подозрение, что такие сомнительные манипуляции с оригинальной стандартной нейтринно–солнечной моделью — созданной, что примечательно, до того, как аномальный солнечный нейтрино–дефицит был открыт при помощи наблюдений — является своего рода «академическим шулерством»…

По иронии, объяснение очевидного отклонения Солнца от стандартной модели содержится в удивительном отклонении его кривой на нашем графике вращательного момента/светимости.

В гиперпространственной модели первичный источник энергии Солнца, как и планет, должен зависеть от общего вращательного момента — собственного «спина» плюс общий вращательный момент планетарных масс на орбите. Как упоминалось выше, несмотря на то, что Солнце обладает 98% массы Солнечной системы, оно имеет всего 2% общего вращательного момента. Все остальное принадлежит планетам. Таким образом, если гиперпространственная модель верна, прибавляя момент их части к вращательному моменту Солнца, мы должны увидеть, что на графике Солнце должно следовать той же линии, что и планеты, от Земли до Нептуна. Однако это не так.

Самое очевидное объяснение этой дилеммы — это то, что гиперпространственная модель просто ошибочна. Менее очевидная версия — мы что- то упустили, например, дополнительные планеты.

Пытаясь объяснить недостающий вращательный момент, Хогленд нашел первый доказуемый прогноз гиперпространственной модели. Если поставить еще одну большую планету (или пару планет поменьше) за Плутон (расстояние, несколько большее, чем от Земли до Солнца), общий вращательный момент Солнца войдет в график до конечного пересечения с линией (в процентном отношении — около 30% от внутренней энергии, которая должна производиться реальной термоядерной реакцией). Это дает отдельный повод предположить, что современное руководство по расчетам вращательного момента Солнца является неполным по одной очевидной причине: мы еще не обнаружили все основные планеты Солнечной системы.

Поэтому первым прогнозом гиперпространственной модели стало то, что в конце концов при помощи наблюдений будет найдена либо одна большая, либо две маленьких планеты Солнечной системы, обращающихся в одном направлении. В обоих случаях эти наблюдения в определенных границах позволят Солнцу занять его предсказанное положение на графике и подтвердят взаимосвязь между вырабатываемой энергией и вращательным моментом. Связь между вращательным моментом и вырабатываемой энергией имеет и еще один, более широкий смысл. Если она действительно существует, это означает, что представления об иерархии Солнечной системы не соответствуют реальности. В гиперпространственной модели хвост (планеты и луны) машет собакой (Солнцем) - предположение, которое имеет далеко идущие последствия.



Подтверждение?



Следующим этапом проверки этого аспекта модели был поиск свидетельства того, что, возможно, может существовать еще один член нашей Солнечной системы. Астрономы многие годы вели поиск «Планеты X». Причиной исследований являлся факт, что нечто, предположительно большая неизвестная планета, оказывало влияние на орбиты Нептуна и Урана. Поиски этого «возмутителя» в итоге привели к открытию Плутона, однако никакой большой планеты так и не было найдено, по крайней мере официально.

При этом было сделано несколько очень интересных «неофициальных» открытий, которые могли иметь отношение к этому прогнозу. В 1982 г. на первой полосе «Вашингтон пост» опубликовала интервью с д–ром Джерри Нойгебауэром об объекте, обнаруженном на Орионе инфракрасным спутником IRAS примерно за 50 миллиардов миль от Земли. Этот объект по своим параметрам точно соответствовал прогнозу Хогленда. На сегодняшний день не имеется ни последующих наблюдений этого объекта, ни документов по нему. На все запросы д–р Нойгебауэр отвечает, что цитата «вырвана из контекста. Я ничего не знаю ни об этом, ни о последующих наблюдениях».

Такой ответ Нойгебауэра является уклонением от истины. Кто из нас мог бы заявить, что он ничего не знает о предмете, о котором он говорил в статье в «Вашингтон пост»? Если прочитать оригинал интервью и статьи, полностью основанной на информации Нойгебауэра и д–ра Джеймса Хаука, становится понятно, что они говорят неправду. В статье описывается небольшой темный объект размером с Юпитер, находящийся в 50 миллиардах миль от Земли. На этом расстоянии (около 537 астрономических единиц) объект, вероятно, должен быть коричневым карликом, телом, имеющим размер примерно как у Юпитера, однако в 50 раз тяжелее. Далее в статье говорится, что для визуального наблюдения за объектом было задействовано «два различных телескопа» — хотя Нойгебауэр утверждает, что последующих наблюдений никогда не проводилось. Очевидно, что на первые результаты наблюдений IRAS опущен занавес отрицания.

В 1999 г. в ряде новостных заметок вновь приводились свидетельства существования еще одного члена Солнечной системы, на этот раз в созвездии Стрельца, точно напротив Ориона на небесной сфере. Этот объект предположительно имел тот же размер, что и объект, обнаруженный IRAS, однако на более дальнем расстоянии — между 25000 и 32000 астрономических единиц. На его существование указывали орбиты долгопериодических комет. Оба этих факта доказывают, что предсказание Хогленда о существовании еще одной планеты (планет) на большом расстоянии от Земли, как минимум, опирается на несколько наблюдений. Отличительной чертой модели Хогленда от других теорий Планеты X является специальное предсказание того, что объект, о котором идет речь (если его существование в конце концов официально подтвердят), будет обладать вращательным моментом, достаточным для того, чтобы сдвинуть Солнце на причитающееся ему место на графике. Однако что можно будет спросить, когда НАСА все же обнаружит нашу недостающую основную десятую планету (хотя Плутон недавно понизили до просто «объекта Солнечной системы»), если нам об этом сообщат? Целый ряд «красных» исследователей давно предсказали существование Планеты X, и если согласиться, что она найдена, это даст подтверждение их моделям и теориям. Если копнуть глубже, становится очевидным, что причины, побуждающие НАСА «закрыть Нойгебауэру рот», имеют гораздо большее отношение к политике (как обычно), чем к науке.



Инфракрасная переменная



Следующий тест гиперпространственной модели также основывается на наблюдении инфракрасного излучения. Если наблюдения Хогленда и Шустера были правильными и между светимостью, интенсивностью магнитного поля и вращательным моментом существует прямая связь, то должны быть определенные следствия. Поскольку в модели Хогленда предполагается, что инфракрасное излучение имеет гиперпространственную природу, т. е. связано с геометрией высокой размерности, то орбитальные изменения в конфигурации «системы» (постоянно движущиеся планеты и луны Солнечной системы) по определению должны вести к переменной выработке энергии — как настройка реостата для контроля силы света. Это является ключевым моментом, поскольку обычная физика по привычке заявляет, что выработка энергии планетами является «постоянной», явно затухающей только в течение очень долгого промежутка времени.

Если исходным источником планетарной (или звездной) энергии является вихревое (вращающееся) пространственное напряжение между пространственными измерениями (а–ля Максвелл), то постоянно изменяющаяся модель (и в гравитационном отношении, и в отношении измерения) взаимодействующих спутников на орбитах вокруг основных планет/звезд в сочетании с соответственно изменяющейся геометрической конфигурацией относительно остальных основных планет должна модулировать характер распределения напряжения как постоянно меняющийся, геометрически «искривленный «эфир». В гиперпространственной модели Хогленда эта постоянно меняющаяся гиперпространственная геометрия может извлекать энергию из лежащего в основе всего вращения вихревого эфира, а затем высвобождать ее внутри вещества, вращающихся объектов.

Изначально этот избыток энергии может проявляться в различных формах — в виде сильного ветра, необычной электрической активности, даже в виде усиленной ядерной реакции — однако в конце концов он превратится в простой избыток тепла. Из- за основного физического условия резонанса вращения трехмерной массы фактически соединенных планет (звезд) и базового четырехмерного вращения эфира эта выработка избытка энергии должна с течением времени варьироваться, когда меняющаяся орбитальная геометрия «спутников» и основных членов Солнечной системы взаимодействует с первичным спином (и изначальным вихревым эфиром) в фазе и вне ее. По этой причине зависимость от времени этого продолжающегося обмена энергией должна быть главным критерием всего гиперпространственного процесса. Она также должна быть легко определяемой. Все это нужно для измерения мощности инфракрасного излучения Юпитера в различные промежутки времени его прохождения по орбите и в различных положениях относительно других планет. Если гиперпространственная модель верна, инфракрасное излучение Юпитера (и других «газовых гигантов») должно варьироваться в широком диапазоне в зависимости от орбитального положения. В определенное время оно должно превышать каноническую пропорцию два к одному. В остальное время оно должно быть меньше.

История науки насчитывает несколько попыток сделать это. В 1966 и 1969 годах д–р Фрэнк Дж. Лоу с высотного летательного аппарата сделал первые наблюдения аномальной теплопроизводительности Юпитера. Лоу, которого считают отцом современной инфракрасной астрономии, опубликовал первые результаты, показавшие, что теплопроизводительность Юпитера находится в диапазоне 3–1. Позднее он сделал предположение, которое привело к созданию IRAS, первых инфракрасных космических телескопов, с помощью которых и были сделаны наблюдения, позволившие предположить существование Планеты X в Орионе, о которой шла речь ранее. Три года спустя Лоу произвел дальнейшие наблюдения, которые снизили цифру с 3–1 до 21 — разница более чем на 30%, что далеко выходит за пределы допустимой погрешности приборов, использовавшихся в обоих случаях. В 70–х при помощи наземных телескопов цифра была уменьшена еще больше, до соотношения примерно 1,67–1,00, т. е. еще на 30%. В начале 80–х миссия «Вояжер» в значительной степени подтвердила цифру 1,67. Разночтения данных объяснялись тем, что инструменты были недоработаны, а их показания — приблизительны. Поскольку колебания по данным теплопроизводительности в конце 70–х и начале 80–х в конце концов остановились на цифре 1,67, все решили, что это и есть точное значение, а предыдущие результаты были аннулированы.

К счастью, после «Вояжера» во внешней области Солнечной системы проводились исследования аппаратами «Галилей» и «Кассини», на которых было оборудование для измерения инфракрасного излучения внешних планет–газовых гигантов. Единственное, что удерживало Хогленда от тестирования этого аспекта модели, была невозможность найти того, кто провел бы измерения, или того, кто опубликовал бы их результаты. Оказалось, что это гораздо более трудная задача, чем можно было предположить. Обращение в университеты, собиравшие и архивировавшие данные инфракрасных исследований обоих космических аппаратов, обнаружило их явное нежелание сотрудничать. Хогленду сказали, что для получения данных для измерений он должен «подтвердить» свое членство в «одобренном» научном центре или университете. Однако поиск в астрофизической реферативной онлайн–базе данных НАСА дает кое–какую интересную информацию. Последний документ — наблюдения, сделанные композитным инфракрасным спектрометром (CIRS) аппарата «Кассини», вероятно, подтверждают прогноз Хогленда. Группа исследователей обнаружила, что инфракрасное излучение Юпитера не соответствует каноническому со времен «Вояжера» соотношению от 1,67 до 1,00. Поскольку точных данных нет, выдержка сообщает, что «об экваториальном температурном минимуме больше говорили, чем наблюдали его», и что «с большей вероятностью это связано с временными изменениями экваториальных стратосферных температур, о чем сообщается из наземных обсерваторий». Получается, Юпитер не просто демонстрирует переменную теплопроизводительность, что согласуется с моделью Хогленда. Последнее предложение указывает на то, что наземные наблюдения дали тот же результат.

Даже если не заходить уж очень далеко и не запрашивать самые последние инфракрасные снимки Юпитера и других внешних планет, все равно эти результаты являются аномальными для общепринятых моделей, но согласуются с ключевым гиперпространственным прогнозом Хогленда. К сожалению, нам придется подождать публикации данных, прежде чем мы уверенно отнесем этот прогноз к категории «подтвержденных».



Краткосрочные изменения амплитуды



Этот же аспект модели, но в меньшем масштабе, может использоваться и для того, чтобы сделать еще один прогноз. В нашей Солнечной системе все планеты — «гиганты» имеют настоящий эскорт, состоящий из дюжины спутников: один или два главных (размером примерно как планета Меркурий) и нескольких других, меньше нашей Луны по массе и диаметру, а также множество живых объектов. Из- за «эффекта рычага» в расчетах вращательного момента маленький спутник, движущийся по далекой орбите (или под крутым углом относительно плоскости вращения планеты), может оказывать непропорциональное влияние на уравнение «общего вращательного момента» достаточно взглянуть на Плутон и Солнце.

Даже сейчас четыре основных спутника Юпитера (общая масса которых составляет около 1/10000 массы самого Юпитера) во время цикла сложного взаимодействия на орбите, как известно, вызывают изменяющееся во времени поведение ряда хорошо известных феноменов Юпитера — включая «аномальные» перемещения Большого красного пятна по широте и долготе.

Как сообщил в ООН в 1992 году Хогленд, Большое красное пятно (GRS) - загадочный вихрь, более 300 лет наблюдающийся на пресловутых 19,5° южной широты с точки зрения геометрии вписанного тетраэдра и проблемы двадцати семи линий — это классический «признак» действия гиперпространственной физики в пределах Юпитера (ниже).

Десятилетия наблюдений за аномальными перемещениями этого Пятна, точно синхронизированными с вполне предсказуемыми движениями самых больших лун Юпитера, открытых Галилеем, ясно указывают, что эти перемещения не являются результатом обычных гравитационных или приливно–отливных взаимодействий, учитывая относительно небольшие массы лун в сравнении с самим Юпитером. Правильнее сказать, они, по всей вероятности, следуют моделям Максвелла, Шустера и Уиттекера. Это результат мощной гиперпространственной модуляции от изменяющейся геометрической конфигурации этих спутников. Это длинный рычаг вращательного момента и гармонический торсионный резонанс постоянно изменяющейся вихревой напряженности (состояние торсионных полей) в недрах Юпитера, который вызывает изменения Большого красного пятна.

Итак, гиперпространственный тест номер три: найти небольшие, кратковременные амплитудные колебания уровней инфракрасного излучения всех планет–гигантов, синхронизированные (как атмосферные движения Большого красного пятна на Юпитере, по–прежнему загадочные, однако явно носящие циклический характер) с движением лун по орбитам и их пересечением, и/или движением этих внешних планет относительно других основных членов Солнечной системы.

Подтверждение наличия кратковременных колебаний в выработке инфракрасного излучения на протяжении нескольких часов (или даже дней) - синхронизированных с периодами обращения спутников планет — было бы прекрасным примером того, что все общепринятые объяснения находятся в затруднении, а гиперпространственная модель заслуживает более подробного рассмотрения. Увеличение или уменьшение выработки в течение нескольких лет и десятилетий (как следует из истории наблюдений инфракрасного излучения Юпитера, от Фрэнка Лоу до Кассини) поддержало бы долговременную планетарную модуляцию этого внутреннего высвобождения гиперпространственной энергии. Конечно же, на самом деле обе совокупности модуляций должны происходить одновременно — и которые при наблюдении легко разделить при помощи компьютерный программы наблюдений при условии, что кто- то попытается это сделать.

Такие меняющиеся взаимодействующие напряженности на границе гиперпространства и «обычного» космоса (в гиперпространственной модели), вероятно, могли бы дать объяснение загадочным «штормам», которые время от времени внезапно возникают и пропадают в атмосферах нескольких внешних планет. Одним из ярких примеров является сокращение и практическое исчезновение Большого красного пятна на Юпитере в конце 80- х; еще один пример — внезапное появление на Сатурне «события» планетарного масштаба, сфотографированного космическим телескопом «Хаббл» в 1994–м — сверкающего облака, выброс которого произошел на 19,5° северной широты (где же еще?); еще один — ураган «19,5» на Юпитере Большое темное пятно — «сейчас видно, потом — нет».

И еще одна, самая последняя загадка Солнечной системы, ставящая в тупик теоретиков из НАСА, внезапное формирование второго красного пятна, прозванного «Младшее», на Юпитере в 2006 году. Этот огромный (размером с нашу планету) атмосферный вихрь в течение трех недель был образован слиянием трех малых вихрей (каждый размером с Марс) и затем также начал превращаться в «красное, как Большое красное пятно», НАСА же, как известно, не имеет представления (что для него является обычным) о том, что же на самом деле происходит…

Поскольку в НАСА превалирует мнение о том, что избыток инфракрасного излучения, вырабатываемого планетой, все время должен быть постоянным, никто не стал утруждаться поиском взаимосвязи между подъемом или спадом излучения внутренней энергии и (как теперь доказано и документально подтверждено) полупериодичностью возникновения этих «штормов». Хотя это следовало бы сделать.

Представление о том, что изменяющаяся конфигурация членов систем планет (или звезд) в сравнении с «первичной» может влиять на их общую выработку энергии, является революционным для современного образа мыслей, однако далеко не беспрецедентным.

Существуют хорошо известные долговременные и по- прежнему загадочные изменения, связанные с самыми большими в непосредственной близости от нас «гиперпространственными воротами» — Солнцем.

Совокупность изменений, происходящих на Солнце, включает в себя множество феноменов, происходящих на его поверхности — солнечные вспышки, корональные возмущения, выброс вещества и т. д. Это называется «цикл пятен на Солнце», поскольку несколько одновременно существующих «пятен» (низкотемпературные вихри, которые при возникновении выглядят темнее на фоне более горячей солнечной поверхности) растут и уменьшаются в течение примерно 11 лет. Полное изменение магнитной полярности Солнца занимает два полных цикла пятен на Солнце, т. е. полный «солнечный» цикл составляет немногим более 20 лет.

В 40–х годах «Радиокорпорация Америки» (RCA) наняла молодого инженера–электрика Джона Нельсона для того, чтобы попытаться улучшить надежность коротковолновой радиосвязи вокруг Земли. Было известно, что эти радиопередачи более надежны в «перерывах» в солнечной активности, связаной с «пиковыми» годами активности пятен.

К своему удивлению, Нельсон быстро обнаружил, что возникновение и исчезновение радиопомех связано не только с циклом пятен на Солнце, но и с движением основных планет Солнечной системы. С возрастающим удивлением он также выяснил, что имеется часто повторяющаяся, по существу астрологическая взаимосвязь между четкими орбитами планет (в особенности, Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна, на долю которых приходится почти весь известный вращательный момент Солнечной системы) и выбросами, происходящими на Солнце и вызывающими радиопомехи.

Гиперпространственная модель дает полное теоретическое объяснение — «рычажный механизм» — этих наблюдений, которые, хотя и произведены RCA несколько десятилетий назад, и сегодня по–прежнему приводят в замешательство многих астрономов. В сущности, Джон Нельсон повторно открыл не что иное, как «гиперпространственную астрологию» — изначальный, очень древний вращательный момент, лежащий в основе действительного воздействия Солнца и планет на нашу жизнь.

Нельсон также «повторно открыл» кое- что еще: «Следует отметить, что в 1948 г., когда Юпитер и Сатурн находились на расстоянии 120°, а солнечная активность была максимальной, среднее качество радиосигнала было намного выше, чем в 1951 г., когда Юпитер и Сатурн были на расстоянии 180°, а солнечная активность — на минимуме. Другими словами, кривая среднего качества радиосигнала следовала за кривой дуги Юпитера и Сатурна, а не за кривой пятен на Солнце…».

Эти наблюдения, которым уже не один десяток лет, очень красноречивы, Они не только подтверждают, что Юпитер и Сатурн — это первичный «привод» известных циклов активности Солнца (в гиперпространственной модели), но и четко указывают на дополнительное прямое воздействие меняющегося углового взаимоотношения этих планет на электрические свойства ионосферы Земли. Разумеется, это важно при изменении планетарной геометрии, влияющей не только на Солнце, но одновременно и на другие планеты, — почти так, как говорят «обычные» астрологи, т. е. через Максвелловы «изменяющиеся скалярные потенциалы».

Таким образом, только гиперпространственная теория:

1. Указывает на глубокий смысл простого астрономического факта, заключающегося в том, что «хвост виляет собакой» — т. е. в данной физике планеты могут оказывать решающее воздействие как на Солнце, так и друг на друга благодаря непропорциональному соотношению общего вращательного момента Солнечной системы — более 100 к 1 — в пользу (известных) планет.

2. Имеет точный физический механизм — при помощи Максвелловых «изменяющихся кватернионных скалярных потенциалов» — с учетом аномального влияния вращательного момента планеты.

В 1992 году в ООН была публично определена явная геометрическая причина всего гиперпространственного процесса, связанного с Солнцем: максимальное количество пятен (больших, сравнительно «холодных» вращающихся завихрений, появляющихся на поверхности Солнца), поднимающихся, опускающихся и систематически меняющих широту в течение уже упоминавшегося двадцатидвухлетнего солнечного цикла — и достигающих пика в точке полуцикла (около одиннадцати лет) на широте 19,5° на Солнце.



Пульсары



Пульсары — это еще одна область, где можно проверить теорию гиперпространственной физики. Хогленд и Торан предсказали, что благодаря своему невероятному вращательному моменту и магнитным свойствам пульсары могут стать прекрасным испытательным стендом для гиперпространственной физики, И в самом деле, если взять один особый пульсар, это может дать ключ к проверке всей модели Хогленда/Торана.

Колебание (или прецессия) - это движение оси вращения пульсара, при котором он в течение времени описывает круговую коническую поверхность (см. темную и светлую оси). Движение очень похоже на колебание верхушки волчка. В результате мы видим конусообразный световой луч радиопульсара при различных углах, что приводит к изменению очертаний и времени прибытия радиоимпульсов.

Трое ученых из обсерватории Джодрел Бэнк (Ингрид Стейерс, Эндрю Лин и Сетнам Шернар) изучили данные за 13 лет по пульсару PSR B1828–11.

Этот пульсар делает 2,5 оборота в секунду, но, в отличие от других, колеблется в течение 1000–дневного периода. Движение очень похоже на колебание верхушки волчка. Колебания, или прецессия, имеет два проявления: наблюдаемый импульс меняет свою форму, вследствие чего меняется время его формирования, которое становится иногда короче, иногда длиннее. В статье «Nature» от 3 августа 2000 года астрономы из Манчестера доказывают, что такая вариативность указывает на то, что нейтронная звезда — не идеальная сфера, а немного сплюснута у полюсов.

У BI757–24, пульсара, который впервые наблюдали в июле 2000–го, был обнаружен намного больший вращательный момент, чем он должен был бы иметь. Фактически объект опровергает все известные «законы физики» и, вероятно, черпает дополнительный вращательный момент из невидимого источника. В соответствии с предсказанием Хогленда и Торана, этим невидимым источником является энергия высокого измерения, которая высвобождается в результате быстрого вращения пульсара.

В обычной физической модели предполагается, что звезды «рождаются» в результате вращения газовых и пылевых туманностей. Поскольку они сжимаются (под воздействием притяжения), то должны вращаться быстрее. Это основной принцип фундаментального закона (обычной) физики, который называется «сохранение вращательного момента». Предполагается, что единственный способ, которым звезда может избавиться от этой фиксированной величины вращательного момента, заложенного в ней при рождении, — «передать» его в космос при помощи одного из двух основных механизмов: прямая потеря массы и/или магнитное взаимодействие (ускорение) между звездами и любыми окружающими их туманностями или телами (такими, как система планет или еще одна звезда на орбите).

Предполагается, что в течение большей части жизни звезды «основной последовательности» превалирует период, когда она сравнительно стабильна в своем вращении и выработке энергии (хотя гиперпространственная модель утверждает, что эта выработка также не «постоянна», или не совсем «стабильна» — но это уже другое дело). Вышеназванные механизмы могут перемещать в лучшем случае три процента действительного вращательного момента звезды. Таким образом, звезда в конце своей долгой жизни в несколько миллиардов лет, по теории, должна иметь примерно такую же величину вращательного момента, как и при рождении.

Когда массивная звезда (масса которой составляет от пяти до двадцати масс Солнца) достигает конца своего существования (в обычной физике это называется «исчерпанием ее ядерного горючего»), она становится сверхновой. В этой модели приблизительно девяносто процентов оболочки звезды покидает ее (сверхбыстрое перемещение массы в космос — более 5000 миль в секунду!), оставляя сжатое сверхплотное ядро. Теперь это уже быстро вращающаяся «нейтронная звезда». Этот вращающийся, невероятно плотный объект (в сущности, имеющий массу Солнца и плотность атомного ядра, сжатые до размеров небольшого города), согласно теории, является сердцевиной пульсара.

Таким образом, при «рождении» на бурном завершающем этапе эволюции звезды этот быстро вращающийся объект предположительно должен получать (посредством упоминавшегося механизма) величину вращательного момента не такую, как у звезды, из которой он образовывается (поскольку при взрыве большая часть массы теряется, забирая с собой и определенный вращательный момент), а гораздо меньшую.

В вытекающем из этого «феномене пульсара», таком, как быстрое вращение, гораздо более вероятно, что сильно намагниченный объект взаимодействует с близлежащими газовыми облаками и т. п., а не с исходной звездой. Это происходит вследствие того, что оригинальное магнитное поле исходной звезды предположительно также должно сохраняться. Сейчас же оно сворачивается до нового объема «размером с город», который меньше исходного примерно в триллион раз. После этого очень сильные магнитные поля, вероятно, могут ускорять материю возле только что образовавшегося быстро вращающегося объекта и отбрасывать определенную ее часть от звезды посредством «магнитного ускорения» с околосветовой скоростью. Предполагается, что этот феномен создает пучки ускоренных частиц материи, которые вращаются вместе с вращением звезды (до ста раз в секунду), вызывая быстро вращающийся сверхстабильный «эффект маяка» при радиоизлучении, гамма–излучении или излучении в оптическом диапазоне, который характеризует «феномен пульсара», наблюдаемый даже на расстоянии тысяч световых лет.

Если планета, например Земля, находится на пути этих пучков материи, мы можем наблюдать эффект маяка. Если же нет — мы никогда не найдем пульсар. В соответствии с моделью, из- за того что этот необычный, быстро вращающийся, сравнительно небольшой объект (при этом имеющий массу Солнца) активно взаимодействует (посредством своих очень мощных электромагнитных полей поверхности) с по–прежнему медленно (образно говоря) раскрывающимся «бутоном» внешних слоев (от взрыва сверхновой звезды), он также должен передавать свою собственную конечную величину вращательного момента большему по размеру облаку. Это неизбежно должно привести к медленному, равномерному и различимому «замедлению вращения» нейтронной звезды. В ходе наблюдений радио-, оптического и рентгеновского или гамма–излучения почти 1000 известных пульсаров, которые велись с момента их открытия в 1968 г., эффект «замедления вращения» был зафиксирован в различных вариациях. Периодичность пульсаций радио-, оптического и рентгеновского или гамма–излучения этих звезд очень четкая. Время от времени наблюдается небольшое, однако поддающееся измерению увеличение интервалов между импульсами на протяжении нескольких лет, что является признаком очень медленного «затормаживания» этих маленьких звезд. Такое замедление вращения подтверждает известный закон сохранения вращательного момента и позволяет определять возраст этих звезд, являясь своего рода «импульсными часами» с предполагаемым постоянным полупериодом жизни.

Поскольку около половины известных звезд являются двойными, когда одна из них взрывается и становится сверхновой, она отталкивает себя от компаньонов в противоположном направлении с орбитальной скоростью. Пульсар в созвездии Стрельца с течением времени вылетает прямо из медленно расширяющегося газового обрамления, образовавшегося от взрыва (расходящаяся взрывная волна идет в межзвездное облако и замедляется, ядро нейтронной звезды — нет). Используя известное расстояние, космическую скорость и геометрию взаимоотношения пульсар/облако, новейшие измерения действительной космической скорости этого пульсара, произведенные при помощи радиотелескопа с большой антенной системой (VLA), показали, что она составляет только 300 миль в секунду — гораздо меньше прогнозировавшихся ранее 1000 миль в секунду.

Исходя из «скорости замедления», возраст нейтронной звезды/пульсара (при взрыве сверхновой) оценивался ранее примерно в 16000 лет. Однако исходя из «кинематического» возраста звезды (измеренного по ее известной скорости за пределами ее собственной внешней границы расширения), момент изначального взрыва отодвигается в прошлое примерно на 170000 лет. В результате мы имеем более чем десятикратную разницу в оценке возраста нейтронной звезды.

Поскольку современное измерение космической скорости пульсара обсуждению не подлежит (это очень простое измерение в сравнении с моделью затормаживания пульсара), время формирования пульсара (и отделения от своего компаньона) должно быть примерно тем же: 170000 лет. Итак, пульсар существовал 170000 лет, хотя скорость, с которой замедлялось его вращение, указывала на гораздо более молодой возраст. Очевидно, что принципиальная ошибка имеется в самой модели пульсара с конечной величиной вращательного момента, уменьшающегося при расширении.

Самое простое объяснение состоит в том, что звезда могла подпитываться от ранее неизвестного источника вращательного момента, который «непрерывно подзаряжал» вращение нейтронной звезды, даже когда ускорение заряженных частиц в пучках истекало из нее со скоростью, которая превышала срок активной жизни пульсара примерно в 10 раз в сравнении с наблюдаемой «скоростью» замедления. Этот «неизвестный источник» энергии точно предсказан в соответствии с теорией гиперпространственной модели, которая утверждает, что чем больший вращательный момент объект имеет изначально, тем больше он может «подпитывать» этот невидимый источник энергии для обеспечения момента в отличие от известных трехмерных механизмов передачи. Действительный механизм обеспечения вращения пульсара — это, вероятно, преобразование прецессионной энергии звезды (которая, как показали опыты ДеПалмы, не пропорциональна близлежащему гравитирующему компаньону) в энергию вращения. В качестве подходящего случаю примера можно привести ванны с отверстием. Вода вытекает из ванной через отверстие с наблюдаемой скоростью — однако «наблюдатель» не знает о скрытой водопроводной сети, через которую ванна наполняется вновь со скоростью, почти, но все же не совсем равной скорости убывания воды через отверстие. В результате «срок жизни» объема воды в ванне значительно увеличивается без видимых причин. В итоге: вода вытекает из ванны значительно медленнее, чем должна, хотя скорость вытекания воды через отверстие хорошо известна.

Откровенно говоря, другого объяснения «избыточного» вращательного момента пульсара В1757–24 не существует. Что бы ни выдумывали сторонники общепринятых взглядов, чтобы залатать прорехи в своих теориях, гиперпространственная модель не только косвенно, но и целенаправленно, усилиями Хогленда и Торана, предсказала именно эти открытия. Это дает пять специальных предсказаний гиперпространственной физической модели Хогленда, модели, основывающейся на якобы бессмысленных геометрических соответствиях монументов Марса, подтвержденных эмпирическими наблюдениями. Есть и еще один пульсар «для опытов» — PSR В1828–11, — который, вероятно, также может доказать правоту гиперпространственной модели при помощи целого ряда различных измерений: по- прежнему требующей подтверждения лабораторными опытами теории Брюса ДеПалмы относительно «свободной прецессии».

PSR B1828–11 — это «изолированный» пульсар (т. е. не входящий в двойную звездную систему), который также располагается в направлении созвездия Стрельца. В конце 2000 года три астронома из обсерватории Джодрел Бэнк при помощи радиотелескопа произведи ряд наблюдений, в результате которых было обнаружено удивительное свойство этой быстро вращающейся нейтронной звезды: у нее было три «периода» пульсаций радиоизлучения, в то время как обычно он один. Был обнаружен так называемый «основной период», составляющий около 1000 дней, и три «субгармоники», по 500, 250 и 167 дней каждая.

Сначала открыватели объяснили эти данные тем, что пульсар, несмотря на свою абсолютную изолированность, почему- то демонстрирует «прецессию безвоздушного пространства». Его радиолучи приходят к Земле со все больше меняющейся формой основного импульса и периодом пульсации… с повторяющейся цикличностью… что указывает на наличие физической прецессии у самой вращающейся нейтронной звезды!

Другие астрофизики сразу же предложили несколько альтернативных теоретических объяснений этого необычного поведения:

«Хотя пульсар PSR В1828–11 и состоит из сверхплотного моря свободных нейтронов, сжатых внутри сферы диаметром всего лишь 20 км, и гравитация на нем в сто миллиардов раз больше, чем на Земле, он не является абсолютно круглым; он имеет небольшую деформацию (менее чем одна десятая миллиметра), что заставляет PSR В1828–11 вращаться с легким отклонением оси… т. е. „прецессировать"».

Или:

«Плотное „нейтронное море"пульсара, заключенное под хрупкой корой и обладающее сверхпроводящей способностью, не успевает за замедляющимся вращением твердой поверхности (вызванным интенсивными магнитными тормозными силами пульсара); это, в свою очередь, ведет к возникновению „протекания"— главным образом „выплескивания"сдвигающегося внутреннего нейтронного моря».

Из другого источника;

«Пульсар, вероятно, окружен близко расположенными „аккреционными дисками" газа и пыли, вращающимися по орбите под значительным углом к экватору пульсара. Это вызывает скрытое „принудительное прецессионное кручение"посредством простого гравитационного приливно- отливного воздействия, оказываемого веществом, вращающимся на орбите…»

И:

«На орбите PSR В1828–11, вероятно, вращается странная „кварковая планета"(более плотная, чем нейтронная звезда), которая вызывает прецессию своим значительным приливно–отливным воздействием» и т. д.

Все эти теоретические попытки объяснить необычное поведение PSRB1828–11 вызывают серьезные возражения — начиная с «модели нейтронного выплескивания». По теории других астрофизиков, любое внутреннее движение жидкости («всплеск» в нейтронном море) должно «гаситься» (диссипация энергии) всего лишь после нескольких сотен оборотов пульсара. Поскольку PSR В1828–11 делает два с половиной оборота в секунду и его возраст оценивается в сто тысяч лет, очень сложно объяснить, почему же жидкость все- таки продолжает выплескиваться… после восьми триллионов оборотов нейтронной звезды.

У Хогленда есть совершенно другое (и более простое) объяснение этого приводящего в замешательство поведения. Это объяснение проистекает непосредственно из гиперпространственной теории и результатов опытов ДеПалмы с «вращающимися системами»: просто PSR В1828–11 может быть самым однозначным в Галактике свидетельством реальной гиперпространственной прецессии.

Другими словами, это прекрасный астрономический пример того вида лабораторных «гиперпространственных» опытов, которые Хогленд пытался организовать в НАСА для ДеПалмы, но ДеПалма умер, так и не дождавшись санкции руководства на проведение опытов.

Когда Хогленда спрашивали, каковы самые главные законы гиперпространственной физики, он часто с усмешкой отвечал: «вращение, вращение и вращение». Дэвид Уилкок, долгое время помогавший Хогленду, пару лет назад прислал ему несколько трудов почти неизвестных русских ученых. Когда он стал читать переводы этих статей, как современных, так и сделанных десятилетия назад в России, он обнаружил совершенно отдельную базу данных, в которой содержатся буквально тысячи опубликованных научных трудов, полностью согласующихся с такими же непостижимыми наблюдениями «ОД–поля» вокруг вращающихся масс, сделанными ДеПалмой в 70–х.

Как отмечалось в одной из статей, написанных в России (Ю. Н. Началовым и А. Н. Соколовым):

«…В течение XX века в разных странах в ходе разнообразных исследований, представлявших различные профессиональные интересы, неоднократно сообщалось об открытии необычного феномена, который не мог быть объяснен в рамках существовавших теорий. Поскольку авторы не понимали физики наблюдаемого феномена, они были вынуждены давать свои собственные названия полям, излучениям и энергиям, которые создавали этот феномен. Например, „эманация времени" Н. А. Козырева, „О–эманация", или „оргон" У. Райха, ,,Н–эманация" М. Р. Блондло, „Мон-эманация" И. М. Шахпаронова, „митогенная эманация" А. Г. Гурвича, „Z- эманация" А. Л. Чижевского, „хрональное поле", „М–поле" А. И. Вейника, „Д–поле" А. А. Деева, „ биополе" Ю. В. Чжан Канжчжэня, „Х–агент" Х. Мориямы, „мультиполярная энергия", „радиостезиологическая эмананация", „сила формы", „пустые волны", „ псевдомагнетизм" В. В. Ленского, „энергия поля тяготения"Х. А. Нейпера, „электрогравитация", „пятая сила", „антигравитация", „свободная энергия" Т. Т.Брауна. Этот список можно легко продолжить…»

Как видно из этой статьи, русские поняли, что все эти на первый взгляд несопоставимые аномальные феномены на самом деле были просто различными проявлениями одного феномена, получившего название «Физика торсионного поля».

Как отмечалось ранее, торсион для западной науки оставался почти неизвестным — и это неслучайно. До развала Советского Союза в 1991 году и внезапно хлынувшего в Интернет потока научной литературы о торсионе эта тема была буквально запрещенной для экспорта на Запад. Сегодня по теме торсионной физики опубликовано более 20000 исследовательских работ, при этом более половины из них принадлежит русским ученым (и ученым из стран бывшего Советского Союза).

Вот что говорит о современном положении дел инженер Пол Мюрад, который сейчас работает в американском учреждении, исследующем возможности применения теории торсионного поля для движения в космосе:

«Единственным полем, в котором возможна скорость, превышающая скорость света, по утверждениям некоторых русских физиков, является спин, или торсионное поле. Торсионное поле отличается от трех других полей (электростатического, магнитного и гравитационного), имеющих сферическую симметрию. Кручение (торсион) может быть право- или левосторонним. Оно основывается на цилиндрическом поле и может создаваться аккумулированием электроэнергии и вращением тела. При превышении определенной скорости поле расширится.

Торсион может служить причиной возникновения и других феноменов, в том числе — увеличения границ. В вакууме оно происходит, когда стержень концентрически вставляется в цилиндр и не имеет с ним физического контакта. Если стержень внезапно вытащить, цилиндр также сдвинется или будет тянуться вслед за стержнем. Другой пример — вращающиеся тела, которые тоже будут оказывать влияние на близлежащие вращающиеся тела благодаря взаимодействию одного спинового поля… с другим…

Очевидно, что кто- то захочет найти теорию, которая соотнесла бы все эти эффекты с результатом лучшего понимания гравитации. Самое похожее, что я нашел (читая существующую русскую литературу), — это комментарий Матвеенко о том, что торсионное поле идентично поперечной спиновой поляризации физического вакуума, а гравитационное поле идентично его продольной спиновой поляризации. Таким образом, два этих поля, гравитация и торсион, вероятно, связаны и могут дать ключ (т. е. взаимосвязь, которую мы должны понять) к тому, чтобы узнать, как черпать (безграничную) энергию из физического вакуума или поля нулевой точки. Все эти вопросы являются интересными теоретически и определенно должны разрабатываться далее, если человечество действительно хочет осуществить свою мечту о космических путешествиях к дальним мирам».

«Отцом» теории торсионной физики принято считать французского математика доктора Эли–Джозефа Картана, который в 1913 г. опубликовал уточнение общей теории относительности Эйнштейна, по которому искривленное пространство–время может закручиваться по спирали вокруг вращающихся объектов — феномен, который изначально не относился к теории относительности и был назван «торсион».

Впоследствии феномен получил название «Торсиона Эйнштейна–Картана» (ECT). Первые физические оценки были очень ограниченными и разочаровывающими. Было подсчитано, результирующие силы ЕСТ на «27 порядков (27 в десятой степени) меньше, чем гравитационные эффекты». Более того, рассчитанный эффект ограничивался статичными (неподвижными) геометрическими очертаниями поля вокруг вращающихся объектов, полей, которые не могли распространяться в пространстве как «волны».

Из- за таких жестких ограничений большинство физиков (даже из тех, кто знал о вкладе Картана в теорию относительности) в лучшем случае минимально интересовались ЕСТ и отводили ему очень малую роль во Вселенной, даже на субатомном уровне.

Однако позднее русские теоретики (например, д–р Геннадий Шипов), применяя отдельные идеи торсионной теории, первоначально высказанные философом XVII века Рене Декартом, — о том, что все движение (даже внешне прямолинейное) является «вращением» (в «искривленном» мире) - смогли продвинуться дальше, доказав, что торсионные поля не статичны (как получалось по расчетам Картана, которые он делал, исходя из своих неверных предположений о том, что значит «вращение»), а динамичны.

Динамический торсион (который также называют торсионом Риччи — в честь итальянского математика XIX века, который усовершенствовал идеи Декарта и объединил их с геометрией пространства Бернхарда Римана, открытой из теории относительности) производится любыми движущимися и при этом вращающимися объектами (от вращающихся атомов до планет, особенно тех, которые имеют прецессию, от отдельных звезд до целых галактик…). Вычисленная сила динамического торсионного поля была примерно на «21 или 22 порядка сильнее», чем «статичное поле» Картана. При этом поля могли путешествовать — как «торсионные волны» в пространстве–времени, и (по вычислениям некоторых русских ученых, которых цитировал Мюрад — см. ранее) имели скорость, превышающую скорость распространения света в вакууме как минимум в миллиард раз. (Это нижний предел, поскольку в действительности скорость может быть намного выше; теоретическая максимальная скорость, с которой может идти динамическая торсионная волна, на самом деле на сегодня остается неизвестной.

Тем, кому трудно представить, как «торсион» работает, с чем его можно сравнить из более привычных форм передачи энергии и информации, например, с электромагнитным излучением, вероятно, помогут следующие аналогии. Если пространство–время («эфир» Максвелла) изобразить как «двухмерную пористую структуру», например, очень тонкую губку или, к примеру, бумажное полотенце, то электромагнитную энергию можно изобразить как воду, просачивающуюся сквозь губку или полотенце с определенной скоростью (аналог «скорости света в вакууме»). Теперь в нашем мысленном эксперименте позвольте капле воды упасть на губку/полотенце и войти в его двухмерную поверхность (и привнести дополнительную энергию) из «более высокого измерения».

Одновременно произойдут две вещи: ударившись, капля создаст волны на воде (зыбь) в полотенце или салфетке (помним, что наша жидкость — это аналог электромагнитного излучения), почти как капли дождя в пруду. Одновременно удар создаст невидимые звуковые волны в материальной структуре полотенца/салфетки (по аналогии с геометрическим строением нашего трехмерного эфира).

Поскольку скорость звука в этой материальной структуре намного больше, чем скорость волны давления (зыби) в воде, информация о входе новой энергии из «более высокого измерения» в структуру полотенца/салфетки почти мгновенно распространится по всей структуре посредством звуковых волн, которые вызваны ее появлением, в то время как для крошечной зыби на воде, возникшей из- за этого же удара, физический путь до каждой точки полотенца/салфетки займет намного больше времени.

В нашей аналогии такая разность относительных скоростей говорит о значительном отличии скорости электромагнитного излучения, которое в обычном трехмерном мире ограничено «скоростью света», от динамического торсиона, который (в соответствии с астрономическими наблюдениями Козырева) может двигаться, как раскручивающаяся волна, в эфире с несоизмеримо большей скоростью.

Реальность существования «торсионной физики» — информация, передаваемая через эфир из более высокого измерения, аналогично невидимым и намного более быстрым звуковым волнам, что можно сравнить с «рябью на воде в луже» — меняет все.

Наблюдавшиеся ДеПалмой странные эффекты «ОД–поля», окружавшие вращающиеся гироскопы и каким- то образом влиявшие на спин других вращающихся объектов, даже находящихся в других комнатах, а также не менее загадочные «неньютоновские маятниковые аномалии», открытые нобелевским лауреатом д–ром Моррисом Алле во время полного солнечного затмения в Париже в 1954 г., — все это имеет идентичную основу — модификацию фундаментальной общей теории относительности Эйнштейна.

Если Эйнштейн и Картан являются «крестными отцами» существующей торсионной теории, то живший позднее русский астроном, д–р Николай Александрович Козырев — «главный архитектор» этой новой науки.

Советский астрофизик Козырев получил мировую известность в 1958 г., когда при помощи спектрограмм обнаружил выбросы газа на Луне (признак того, что она в определенной степени все еще геологически активна).

Параллельно с основной астрономической деятельностью, без привлечения внимания, за Железным занавесом Козырев в течение 33 лет проводил лабораторные исследования «вращения вращения». Эта работа велась совершенно независимо от почти идентичной, такой же кропотливой работы ДеПалмы на Западе. Указывая на точку входа в свою «новую физику», Козырев в 1963 г. писал:

«…Интересно, что даже на такой конкретный вопрос — почему светят Солнце и звезды, т. е. почему у них нет температурного равновесия с окружающим пространством — нельзя дать ответ в рамках известных физических законов…»

В конце концов, все эти ученые — ДеПалма, Козырев, и Хогленд, которых разделяли полмира и совершенно разные идеологии — независимо друг от друга подтвердили один и тот же необъяснимый феномен, связанный с «вращением», и в результате которого появляется аномальная энергия во всех вращающихся объектах — энергия, каким- то образом появляющаяся, по словам Козырева, «вопреки известным физическим законам».

Многочисленные лабораторные демонстрации этой физики, проводившиеся Козыревым в течение 33 лет (и имевшие соответствующие аномальные результаты), спустя десятилетия вдохновили новое поколение русских физиков–кинематиков, таких как Шипов, на поиски теоретического обоснования этих разнообразных «торсионных феноменов». С уверенностью можно сказать, что без основной работы Николая Козырева современной бурно развивающейся «торсионной физики», которая основывается на его многолетних повторяющихся опытах, просто не возникло бы.

А без открытия трудов Козырева, по счастливому стечению обстоятельств сделанного Хоглендом в 2005 г., «гиперпространственная физика» по–прежнему не имела бы хорошего экспериментального и математического обоснования, которое теперь дает ей открытая «торсионная физика».

Удивительно, но энергия и информация, существующие в более высоких физических измерениях, в трехмерном пространстве доступные только через физическое «вращение» масс, являются первоначальным источником всех «торсионных феноменов», которые наблюдал Козырев. В 1993 г. Фонд Ангстрема, Стокгольм, Швеция, наградил Хогленда «Международной медалью Ангстрема за успехи в науке» за его роль в повторном открытии гиперпространственной физики, на которой построена оригинальная теория Максвелла.

На основании всех приведенных сведений может сложиться впечатление, что теория «гиперпространственной физики», вкупе с соответствующими наблюдениями, проверяемыми прогнозами и успешными опытами, должна была наделать шуму в мире передовой теоретической физики. Невзирая на доводы редукционистов, Хогленд и Торан смогли создать четкую, продуктивную и фактически проверяемую модель реальности артефактов Сидонии. Эта модель содержит как минимум восемь специальных проверяемых прогнозов, пять из которых уже были подтверждены или опираются на начальные наблюдения. По всем правилам, этого должно быть более чем достаточно (как может показаться) для того, чтобы обычная наука хотя бы приняла всерьез идеи и их источник (Сидония).

Вместо этого, за исключением Фонда Ангстрема, тактикой реагирования было каменное молчание.

Хогленд, которого в свое время тепло принимали в различных программах и учреждениях НАСА, внезапно обнаружил, что после публикации работы по тетраэдральной математике его там уже не ждут. Казалось, его идеи приветствовались, пока не находилось реального средства проверить его гипотезу. Только когда Хогленд рискнул войти в царство гиперпространственной физики и решил придать ей такой же статус, какой имеет любая проверяемая теория, НАСА внезапно решило, что больше не может прислушиваться к его идеям.

В тот момент, когда мы вступили в 90–е, мы стали серьезно подозревать, что в этой картине что- то не так.



Глава третья Политические события



На протяжении 80–х многие руководители НАСА и видные ученые негласно интересовались результатами независимых исследований Хогленда, но относительно Сидонии четвертьвековая позиция агентства — как и позиция мировых ученых — была неизменно язвительной. В то время как отношение руководства агентства было далеко от признания реальности Сидонии, различные лаборатории и вспомогательные подразделения НАСА часто были более открыты и сговорчивы, иногда даже предоставляли свои услуги бесплатно.

Когда интерес к проблеме Сидонии стал достигать беспрецедентного уровня, НАСА стало собирать силы, чтобы принять меры и унять любопытство. В их числе был д–р Стивен Сквайрс, протеже Карла Сагана в Корнелле. В 1988 г. Хогленд и Сквайрс приняли участие в национальных теледебатах по вопросам внеземных артефактов на Си–би–эс (CBS) в ночной новостной программе Чарли Роуза.

Во время дебатов Сквайрс сделал несколько ложных заявлений, включая упоминание набивших оскомину «опровергающих» снимков, пресловутое утверждение, что проведенные Хоглендом и Торном измерения были сделаны не на основе ортогонально исправленных данных (на самом деле они были именно на основе ортогонально исправленных данных) и что Сидония не соответствует признанным НАСА стандартам вероятного искусственного происхождения (которые нигде и никогда не публиковались).

Хогленд, которому уже была хорошо известна стандартная тактика НАСА по отвлечению внимания, опровергал Сквайрса по всем пунктам, пока Роуз не поймал последнего на самом существенном — на самом деле тот никогда не видел ни одного снимка Сидонии, сделанного «Викингом»!

На этом теледебаты практически закончились — однако не подавили сопротивления НАСА и не заставили его честно проверить результаты независимого исследования. Фактически результаты именно этой публичной дискуссии только осложнили ситуацию и усилили сопротивление со стороны НАСА.

Как рассказывает в «Монументах» Хогленд, как минимум пять различных подразделений НАСА приглашали его провести презентацию по вопросу Сидонии для сотрудников агентства. Одно из таких выступлений в Кливлендском отделении НАСА/Льюиса (теперь НАСА/Гленн) было снято на видео и позднее выпущено под названием «Марс Хогленда. Том 1».

Критики, например, Гэри Познер из журнала «Скептикал Инквайер» (в грубых личных нападках, опубликованных в этом журнале в 2001 г.) в последующие годы пытались приуменьшить значение выступлений Хогленда, обращаясь к разным людям, которые имели отношение к исследованиям и затем отказались от своих взглядов на работы Хогленда. Их возглавлял д–р Джон Клейнберг, который сегодня утверждает (по крайней мере, по словам Познера), что в выступлениях Хогленда не было ничего экстраординарного. На самом же деле первая презентация Хогленда для НАСА/Льюиса 20 марта 1990 г. была весьма примечательной.

Инженеры и ученые НАСА не только переполнили главную аудиторию НАСА вплоть до галерки — в комплексе даже были устроены специальные просмотровые комнаты для того, чтобы сотрудники на рабочих местах могли видеть презентацию по внутренней телесети. Было даже выделено определенное число «обязанных» сотрудников, которым за время, потраченное на посещение самой презентации Хогленда, полагалась компенсация.

В главной аудитории Льюиса были установлены три камеры (с операторами как для того, чтобы вести передачу во всех зданиях Центра в прямом эфире, так и для того, чтобы сделать официальную запись для архива НАСА. По запросу СМИ Джойс Бергстром из отдела по общественным связям НАСА / Льюиса в следующем обещал предоставить копии студийного качества (среди прочих и для Эй–би–си Ньюс). Вечером перед презентацией Бергстром также устроил для НАСА специальное телевизионное интервью Хогленда с д–ром Линном Бондураном, директором отдела образовательных программ НАСА / Льюиса.

Бондуран не только лично вел интервью, он также организовал профессиональную запись для последующего распространения Государственной службой телевещания США. Он попросил, чтобы Хогленд пришел во внеурочное время перед презентацией, и отвел его в зал для телеконференций с огромным логотипом НАСА/Льюиса на специальном заднике, так что во время интервью этот логотип был виден буквально в каждом кадре.

Если Хогленд был «просто еще одним обыкновенным гостем», с таким же статусом, как и любой, кого могли пригласить выступить в Льюисе, то почему ему оказали столь торжественный прием (не говоря уж о специально заказанном лимузине для доставки из аэропорта, официальном обеде с высшим руководством и обширной экскурсии в НАСА/Льюиса до презентации во второй половине дня…)? Всех ли гостей, выступающих в НАСА/Льюиса, привозят накануне вечером, чтобы дать интервью специально для Государственной службы телевещания (PBS) на фоне официального логотипа НАСА? И если присутствие эмблемы НАСА позади Хогленда во время пространного интервью об исследовании Сидонии не подразумевает одобрение, почему бы не провести интервью просто в комнате для посетителей или в любом другом, менее «идентифицируемом» месте? Бондуран не просто проводил интервью, из записи понятно, что он прочел «Монументы» от корки до корки. Директор отдела образовательных программ НАСА/Льюиса в течение двух с половиной часов задавал грамотные и очень подробные вопросы, свидетельствующие о глубоком знании не только работ Хогленда, но и работ других исследователей аномалий Марса. Он знал подробности — даже некоторые тонкости — почти десятилетних исследований Сидонии, которые велись ДиПиетро, Моленааром, Карлотто и Тораном. Вряд ли так будет себя вести просто радушный хозяин, которого на самом деле не интересуют идеи или опубликованные работы Хогленда.

Несколько месяцев спустя после выступления в НАСА/Лью- ис тот же д–р Бондуран, который так подробно интервьюировал Хогленда в марте, вновь пригласил его. На этот раз целью было проведение большого брифинга и учебного семинара для представителей различных высших учебных заведений со всей страны — и даже из штаб–квартиры самого НАСА — по «Монументам Марса». Познер в своей статье вновь пытается принизить значимость приглашения, заявляя, что это не было большим событием и мероприятие посетили «всего» пятьдесят человек.

На самом деле это было весьма значимым событием, поскольку его посетили ведущие специалисты в своей области, а для семинара НАСА/Льюис подготовили печатные пособия и справочные материалы. Поскольку это была скорее специальная сессия для преподавателей, а не общая презентация для всего учреждения, она проводилась в комнате, вмещавшей около пятидесяти человек, поэтому столько преподавателей со всей страны и пригласили.

Познер, в общем, с этим и не спорит. Он просто использует слова директора отдела международных связей НАСА/Льюиса Америко Ф. Форестьери (который даже не работал в НАСА во время описываемых событий), чтобы доказать, что Хогленд «делает небольшую натяжку», заявляя, что его второе выступление в НАСА было «важной национальной образовательной конференцией НАСА», на которой «аудитория была переполнена преподавателями и учеными, инженерами и теоретиками». При этом Форестьери, очевидно, опирается только на тот факт, что «только» пятьдесят преподавателей посетили конференцию. В чем же дело? В том, что конференция не может считаться «важной», если ее не посетит более пятидесяти человек? А если в числе этих пятидесяти — ведущие преподаватели и ученые, в том числе, из штаб–квартиры самого НАСА, то допустить, что это важное событие — это слишком? Хогленд не прав или преследует личные цели, описывая ситуацию подобным образом? Если, по логике Познера, мероприятие, которое спонсировал главный отдел НАСА, не считается «важным» потому, что его не посетило более пятидесяти человек, то не следует ли предыдущее выступление Хогленда в НАСА/Льюис, которое в главной аудитории видели вживую более тысячи ученых и инженеров и буквально тысячи — по локальной телесети, считать «главным»?

Можно возразить, что это не Познер, а Форестьери заявлял, что Хогленд делает «небольшую натяжку». Но если Познер не согласен с этим утверждением Форестьери, зачем он использует это в своей статье? Очевидно, он стремится создать впечатление, что Хогленд (как минимум) преувеличивает важность неоднократных приглашений в НАСА/Льюис. На самом же деле следует утверждать обратное — что именно Познер «делает небольшую натяжку», пытаясь хитрить по поводу значимости этого события (и роли Хогленда).

Отдел образования НАСА, в котором работал Бондуран, не только официально организовал конференцию; на ней собравшимся ученым, инженерам и преподавателям было объявлено, что эта сессия, равно как и предыдущие выступления Хогленда (в марте), записанные на видео, в будущем станут частью мини- сериала под названием «Марс Хогленда».

Очевидно, Бондуран планировал (разумеется, по распоряжению своего начальника д–ра Клинеберга), что первое интервью, сделанное в ночь перед сессией, на фоне логотипа НАСА/Льюис, войдет в эту программу. Хогденд, как и все присутствовавшие на конференции, был удивлен этим сообщением, поскольку он совершенно не был посвящен в эти планы.

После объявления Бондурана процесс создания сериала продолжался без привлечения Хогленда (за исключением предоставления некоторых снимков и графики). Это была стопроцентная продукция НАСА/Льюис, которая готовилась к эфиру 6 января 1991 г. Затем, чуть менее чем за три недели до назначенной даты, 13 декабря 1990 г., Бондуран сообщил Хогленду плохие новости. По словам Хогленда, он «совершенно расстроенным голосом» мрачно заявил, что планировавшемуся сериалу «Марс Хогленда» перекрыли кислород, и его вызвали для доклада в штаб–квартиру НАСА в Вашингтоне с пленками, записями и графикой для программы. Когда Хогленд спросил, что случилось, Бондуран рассказал, что в Лаборатории реактивных двигателей каким- то образом «прознали про сериал» и устроили по этому поводу скандал в штаб–квартире. Позднее Хогленд получил подтверждение этой информации из источников в самой штаб–квартире.

Что же произошло?

Вероятно, проблемы начались с «Миссии Энтерпрайз» (Enterprise Mission). В начале 90–х Хогленд начал свой собственный образовательный проект в Вашингтоне (округ Колумбия) в старших классах школы в Данбаре (Dunbar Senior High). Беззастенчиво позаимствовав мотив сериала «Звездный путь» у своего друга Жене Родденберри, проект U. S. S. Dunbar Хогленд и его коллеги помышляли для того, чтобы стимулировать интерес к науке учеников этой на 50% чернокожей городской школы, сфокусировав их исследования на различных космических проблемах из сферы деятельности НАСА — например, телескоп «Хаббл», миссия «Магеллан» на Венеру, Марс. Эксперимент в Данбаре (расположенном прямо под Капитолийским холмом), послуживший прототипом для Национальной программы, должен был прояснить противоречивые вопросы, возникающие вокруг Лица и самой Сидонии.

Этот образовательный проект, при посильном участии местных общественных добровольцев (в том числе, Кейт Морган из телепрограммы «Эй–би–си Ньюс» и всех членов ее семьи) впоследствии получил награду в номинации «Луч света» от собственного фонда президента Буша (41) с одноименным названием. Программа привлекла внимание Белого дома, и после нескольких месяцев переговоров U. S. S. Dunbar в октябре 1990 г. получила шанс пригласить своего самого важного визитера — Барбару Буш, Первую леди США. Хогленд быстро отослал запись визита (снятую самими студентами) Бондурану и предложил включить ее в завершающую часть «Марса Хогленда», поскольку там были ссылки на эксперимент в Вашингтоне, упоминавшийся в «ночном» интервью, которое Бондуран брал за месяц до этого.

Однако это только подлило масла в огонь. Похоже, упоминание о случайном появлении Первой леди, супруги Президента США, на проекте Хогленда, как бы одобрявшей идеи об искусственном происхождении развалин в Сидонии, было уж слишком для сотрудников Лаборатории реактивных двигателей. Вероятно, по этой же причине официальное представление Хогленда, которое 20 марта делал Клинберг, загадочным образом исчезло из официальной версии презентационной видеоленты НАСА/Льюис (в том числе и с копии, которую намного позже предоставили «Эй–би–си Ньюс»). Причина, по версии технического отдела Льюиса, заключалась в «одновременном выходе из строя все трех видеокамер». Таким же загадочным образом они включились, когда Хогленд начал говорить.

В конце концов, Бондуран предоставил в НАСА/Льюис сериал, уменьшенный до получасовой программы с «говорящими головами», где также имелся «сбалансированный ответ» такой непредубежденной личности, как Майкл Карр (тот, кто, по сведениям двух «внутренних» источников в НАСА, «зарубил» более пространную версию сериала). Это не имело ничего общего с «плохим техническим качеством», как позднее будут заявлять в штаб–квартире НАСА. Все дело в том, что, как пишет в «Монументах» Хогленд, все происходившее на самом деле свидетельствует о правоте Хогленда, а не Познера. Хогленд совершенно не преувеличивал важность своего выступления в НАСА/Льюис, и, вероятнее всего, он был на полпути к официальному одобрению своей работы НАСА/Льюисом, пока не вмешалась Лаборатория реактивных двигателей.

Все это произошло вскоре после следующей цепочки событий — выступление Хогленда в учреждениях НАСА, публикация «Послания Сидонии», своеобразное одобрение работы Хогленда различными организациями, связанными с Бушем–старшим; а затем дело приняло нежелательный оборот.

НАСА, его различные субагентства и учреждения в ответ на нарастающую волну запросов общественности и Конгресса по поводу Сидонии противопоставляли саркастическую риторику и даже откровенные фальсификации. Когда Хогленд и Эрол Торан рискнули обратиться с запросом в Конгресс, чтобы сделать фотосъемку Сидонии приоритетной задачей для следующей программы «Марс Обсервер», ответ не заставил себя ждать. Казалось, НАСА стремится избежать проверки гипотезы Сидонии любой ценой. В ответ на письма и запросы, в том числе и от конгрессмена Роберта Роя, председателя комитета Палаты представителей по науке, космосу и технологиям, выпускались различные документы, сделанные, вероятно, по образцу шедевра Карла Сагана в журнале «Parade». Помимо обычных ложных заявлений о существовании «опровергающих» фотографий Лица, появилось несколько более пространных официальных ответов.

Самый выдающийся из них — анонимный документ из НАСА, озаглавленный «Технический обзор монументов Марса». Он стал первым в череде аналогичных заявлений учреждений и отделов НАСА и использовался агентством в ответах официальным и частным лицам как основание для того, чтобы не делать фотографирование Сидонии приоритетом. Д–р Стэнли МакДэниэл, специалист по эпистемологии, заслуженный профессор Государственного университета в Сономе, в своей книге «Очет МакДэниэла» по этому поводу сказал:

«Этот меморандум не может серьезно рассматриваться как надежный научный ответ. Он относится только к небольшой части утверждений одной работы (популярной книги, не являющейся строго научным докладом). Вопросы, на которые этот меморандум отвечает, вырваны из контекста, в целом неверно интерпретированы, а сделанные заключения поверхностны и некорректны. Хотя документ характеризуется как технический отчет, он не заслуживает такого названия ни по каким критериям. Использование его в качестве официальной информации, которую НАСА предоставило в ответ на запрос конгрессмена, дает серьезные основания усомниться в честности агентства в данном вопросе». В конце концов, МакДэниэл выяснил, что автором этого документа является Пол Лоумен, геолог из Центра космических полетов Годдарда. То, что у него не хватило мужества открыто подтвердить свое авторство, наводит на определенные размышления.

Отмена сериала «Марс Хогленда», снятого PBS, положило начало новым, более обостренным отношениям между НАСА, Хоглендом и независимыми исследователями. Предположительно это имело какое- то отношение к новому направлению — программе НАСА «Марс Обсервер», которая следовала за «Викингом».



«Марс Обсервер»



«Марс Обсервер» был представлен в конце 80–х как станция следующего поколения после «Викинга». Миссия должна была стать первым за 20 лет беспилотным исследованием Марса с комплектом значительно усовершенствованных научных приборов. Однако исходные технические характеристики космической станции были весьма разочаровывающими для любого, кто искал решение проблемы Сидонии, начиная с того, что сначала в Миссии не была предусмотрена камера. Со временем проектировщики Миссии опомнились, и в конце концов было решено добавить камеру с разрешением один метр на пиксель и серой шкалой изображения. Это, однако, на самом деле было только началом проблем.

Человеком, который должен был конструировать, настраивать и регулировать камеру, стал бывший сотрудник JPL д–р Майкл Малин. В числе прочих интересных занятий Малин однажды участвовал в проекте по анализу снимков предполагаемого НЛО печально известного «контактера» Билли Мейера. В этом проекте Малин, в то время бывший адъюнкт–профессором Государственного университета Аризоны, пришел к заключению, что сомнительные снимки Мейера не были фальшивкой.

«Я нахожу сами фотографии правдоподобными, это качественные снимки», — прокомментировал он в свое время.

Изучение фотографий Мейера было организовано хорошо известным исследователем НЛО Венделом Стивенсом (подполковник ВВС США в отставке) и имело целью исследовать аналогичные случаи. С 1978–1983 гг. главным организатором проверок фотографий для Стивенса был Джим Дилеттосо, давний любитель НЛО, руководитель специальных проектов для APRO (Организация по исследованиям атмосферных феноменов), ведущей уфологической исследовательской группы в то время.

Дилеттосо был похож на человека эпохи Возрождения, делящего свое время между разработкой высококачественного оборудования для компьютерной обработки данных и основной работой — планированием туров для рок–группы Moody Blues. В работе по проверке фотографий стояло две основных задачи: первая — создание методологии анализа снимков (размер, расстояние, подделка, ошибки и т. д.); и вторая — тестовое фотографирование с применением этого процесса совместно с признанными экспертами.

Дилеттосо посетил множество производителей оборудования для обработки изображений, включая таких правительственных подрядчиков, как EG&EG and TRW, правительственные научно–исследовательские учреждения, такие как Служба геологии, геодезии и картографии США и JPL и некоторые университеты, известные своими возможностями по анализу и обработке изображений; среди них Южнокалифорнийский университет и Университет штата Аризона. Когда находился тот, кто мог быть полезен и представлял интерес и Дилеттосо чувствовал, что он может посотрудничать в таких довольно нестандартных проектах, которыми он занимался для Стивенса, Дилеттосо следовал очень строгим правилам отбора, вплоть до соображений безопасности для обеих сторон.

Все выбранные ученые давали подписку о неразглашении информации (что позднее обернулось головной болью для Стивенса и Дилеттосо, когда циничные «скептики» обращались к некоторым из этих ученых, чтобы удостовериться в их участии, а те, разумеется, это отрицали). Вопросами безопасности занимались Ли и Брит Элдеры из ведущей охранной фирмы того времени, Intercep Security. Ученых, которых Дилеттосо рекомендовал для привлечения к тестированию, тщательно проверяли перед тем, как начинать любое общение или инструктаж.

Когда «Вояжер» пролетал мимо Сатурна, Дилеттосо работал по контракту в JPL, где и познакомился с Ричардом С. Хоглендом, который также работал в лаборатории в качестве корреспондента, освещавшего эту миссию для журнала Американских авиалиний «Америкэн Вэй». Там же он встретил и д–ра Майкла Малина, в будущем — научного руководителя камер «Марс Обсервер».

Дилеттосо уже несколько раз встречался в лаборатории с Бобом Натаном (который помогал лаборатории разрабатывать предыдущее программное обеспечение для обработки изображений VIKAR) для того, чтобы тот проанализировал четыре «настоящих» фото Мейера и два «контрольных снимка». Это Натан направил Дилеттосо к Малину. Малин в то время работал в лаборатории, но собирался вскоре перейти в Университет Аризоны и занять место профессора на геологическом отделении. После первых встреч в лаборатории Дилеттосо договорился через несколько месяцев встретиться с Малином в Аризоне.

Малин работал над изучением вулканов, землетрясений и других проявлений геологических процессов, и в его работу по получению изображений входили спутниковые снимки, нанесенные на трехмерные топографические карты, а также компьютерное моделирование сейсмических процессов. Стивенс и Дилеттосо вновь обратились в лабораторию Малина в 1980 году с теми же четырьмя снимками Мейера и двумя контрольными снимками, которых больше никому не показывали. Малин оцифровал их и сделал предварительный анализ, когда снимки были у него, а дальнейшие исследования провел в последующие недели. Во время следующей встречи с Дилеттосо Малин сообщил, что он серьезно поработал с фотографиями. Говоря простыми словами, в результате своих исследований он не обнаружил на фото свидетельств наложения, или, как он называл, «монтажа». Письменного отчета он не давал, поскольку его и не просили этого делать. Впоследствии они никогда не пытались забрать или стереть фотографии, оцифрованные по системе Малина, поскольку полагали, что Малину будет полезно иметь эти фото и передавать их своим коллегам.

В 1985 г. Гэри Киндер писал книгу «Световые годы» о расследовании случая Мейера. Киндер взял у Малина интервью и включил в книгу его комментарии, которые были (с долей скепсиса) подтверждающими. (Туда также вошли и комментарии Малина о Дилеттосо, в целом поддерживающие последнего). Малин подтвердил, что не нашел свидетельств подделки, и сообщил об этом Киндеру, однако он не был уверен, что объекты на снимках являлись внеземными космическими аппаратами.

Если учесть ту враждебность, которую Малин впоследствии проявит к идеям об артефактах в Сидонии, интересно, что Малин даже признался Киндеру, что он протестировал фото Мейера, не говоря уж о том, что он не делал отрицательных заявлений о своих исследованиях. Если уж на то пошло, случай Мейера был гораздо более из ряда вон выходящим, чем что- либо из предлагавшегося Хоглендом, но при этом, в отличие от исследований Хогленда, по существу не фальсифицировался. Позднее Малин получил грант МакАртура и исчез из поля зрения вплоть до своего следующего появления на проекте «Марс Обсервер» в качестве человека за камерой.

Примечательно, что в течение ряда лет Дилеттосо регулярно общался с секретаршей и лаборанткой Малина в Университете штата Аризона, которая в 1990–х посещала его технологическую лабораторию в городе Темпе (штат Аризона) раз в несколько месяцев. Фактически она стала главным исследователем в области криптоархеологии, занимающейся поиском древних развалин на Земле. Она часто приносила Дилеттосо фото «артефактов», которые обнаружила на спутниковых снимках, и просила дать пояснения.

Нетрудно догадаться, что сама Барбара, вероятнее всего, не имела настоящей научной подготовки и занималась этим по указанию Малина. Поскольку сам Малин был геологом и не имел инженерных или археологических знаний, такое использование секретаря в качестве своего представителя давало ему возможность получить специальные знания по технике обнаружения артефактов на изображениях, которые должны были поступать с «Марс Обсервер» (а затем и с «Марс Глобал Сервейор»), не возбуждая подозрений об истинных намерениях относительно Сидонии. На самом деле это было отличным прикрытием. Малин решил отложить вынесение вердикта по наиболее впечатляющим аспектам истории Мейера, однако попытка ступить на этот скользкий путь показала, что он, как минимум, готов рассматривать необычные или даже странные заявления, наподобие истории Мейера. Однако в районе 1992 года все независимое сообщество по исследованию Марса хотело знать, каково мнение Малина по вопросу Сидонии и Лица. Малин немедленно заверил (невзирая на новое хобби Барбары), что не интересуется проверкой гипотезы Сидонии что можно было бы сделать, просто направив новую камеру на эти образования. Фактически он занял диаметрально противоположную позицию, чтобы предпринять минимальные усилия по повторному фотографированию Сидонии при случае. Поскольку камера имела устройство «по наведению на точку надира», т. е. она не могла быть повернута или перенацелена на отдельные объекты без изменения положения всего космического аппарата (соответственно использования драгоценного горючего), Малин утверждал, что во время научной миссии он в лучшем случае может получить «одну или две» случайные возможности навести камеру на отдельные объекты, такие как Лицо или «Д и М». Однако с улучшением технических характеристик «Марс Обсервер» становился более универсальным, в план миссии включалось дополнительное горючее для увеличения первоначальной двухлетней фазы проекта по получению научной информации.

Хогленд и д–р Стэнли МакДэниэл проанализировали точку зрения Малина и выяснили, что его заявление «об одной или двух возможностях» направить камеру на Лицо — это явное преуменьшение. Проконсультировавшись со специалистами, занимавшимися планированием миссии в лаборатории и ознакомившись с техническими характеристиками, они обнаружили, что во время обычной двухлетней фазы таких возможностей может быть более сорока. Почему же д–р Малин, если он был честен, недооценил возможности фотографирования более чем в двадцать раз? Хогленд и Торан почувствовали неладное и решили провести обходной маневр.

Для того чтобы направить камеру на образования в Сидонии, Хогленд и другие исследователи начали активно обращаться в НАСА и Конгресс и сделали одно весьма неприятное открытие. Ни в НАСА, ни в Конгрессе ничего не могли сказать о том, на что Майкл Малин направил камеру «Марс Обсервер». НАСА предприняло беспрецедентный шаг и решило продать права на все данные, которые соберет «Обсервер», самому Малину. Такая эксклюзивная мера давала Малину неограниченные полномочия, когда, и если, он решит обубликовать данные, полученные камерой. Этот контракт с частным подрядчиком не только ловко избавлял НАСА от всей ответственности за то, что фотографировалось при помощи оборудования и миссии, оплаченной налогоплательщиками США, но и давало Малину, если тот захочет, право на запрет на данные в течение полугода. Впервые в истории НАСА данные, поступающие от беспилотного космического зонда, не могли просматриваться «вживую», как это происходило в течение предыдущих тридцати с лишним лет в ходе миссий «Маринер», «Лунар Орбитер», «Сервейор», «Аполлон», «Викинг» и «Вояжер». Логика такого контракта была в лучшем случае странной. НАСА заявило, что для того чтобы в будущем частные подрядчики участвовали в космических проектах, подобных «Марс Обсервер», оно должно гарантировать «эксклюзивные права» частным подрядчикам и ученым, чтобы те могли первыми сделать научные работы по результатам собранных данных, «не соревнуясь с другими учеными, не принимавшими участия в проекте».

Разумеется, этого в любом случае не требовалось для того, чтобы предоставить Малину право скрыть данные, что он мог сделать в соответствии с параграфом, дававшим ему право удалить «артефакты» с любого или со всех изображений. В сущности, Малин мог выдать затемненный снимок, а затем просто заявить, что изображение заполнено «артефактами». Это также означало, что в течение полугода он мог делать со снимками буквально все, что угодно, и никто, даже НАСА, был не вправе ничего предпринять.

Малин даже переместил всю свою частную компанию «Космические научные системы Малина» (которая и выполняла контракт по камере для «Марс Обсервер») из Университета в Аризоне и Лаборатории реактивных двигателей (JPL) в Калифорнии в Сан–Диего (на 300 миль южнее JPL в Пасадене). Это надежно изолировало Малина от научного сообщества по изучению Марса. Посетители — другие ученые из сообщества или даже коллеги Малина по исследованиям программы «Марс Об- сервер» — вряд ли смогли бы «присоединиться» без извещения. Только для того, чтобы попасть в офис Малина, из JPL им пришлось бы ехать в течение четырех или пяти часов. А когда они попали бы туда, то, если у них не было предварительных указаний, они все равно ничего не нашли бы. По некоторым причинам, указателей места, где были (и есть) офисы компании Малина, никогда не было.

Любопытно, что в результате переезда Малин очутился прямо напротив здания одного из самых больших в мире «суперкомпьютеров» куда он мог буквально «вручную» приносить и забирать пленки с цифровым изображением.

Для Хогленда и других независимых исследователей это было весьма невыгодным. Проклятием Хогленда было то, что в финансируемой за счет общественности программе столь явно продавалось право общественности на информацию и кредит доверия к достоверности полученных данных. Все управление сосредотачивалось в руках человека, который абсолютно враждебно воспринимал саму идею простой проверки гипотезы Сидонии. Все полностью зависело от Малина, без всякого контроля со стороны, что позволяло ему не предоставлять и скрывать данные, обнародование которых заставило бы его выглядеть дураком.

В 1992 году, с приближением запуска «Марс Обсервера», в бой вступил МакДэниэл. Используя свои политические и академические связи, он с различных направлений оказывал давление на НАСА и JPL, вынуждая их письменно отвечать, почему нельзя направить камеру на Сидонию или на Лицо.

В ответ НАСА приводило различные противоречивые, если не ложные (по словам МакДэниэла), доводы, включая и ответ д–ра Малина. При каждом удобном случае МакДэниэл и Хогленд приводили свои аргументы и в конце концов вынудили представителя штаб–квартиры НАСА по связям с общественностью Дона Сэвейджа официально признать (в письме от штаб- квартиры), что пресловутые «опровергающие фото» никогда не существовали.

Миссия «Марс Обсервер» была проблемной с самого начала. Помимо политических дискуссий, бурливших вокруг вопроса Сидонии, имелся целый ряд таких технических неудач, что даже сторонний наблюдатель мог подумать, что миссию сглазили или просто кто- то не хочет, чтобы она состоялась. Даже в офисе проекта миссии путешествие «Марс Обсервер» на Красную планету назвали «травматическим».

В конце августа 1992 г. во время обычной проверки космического аппарата на стартовой площадке техники НАСА обнаружили грязь, каким- то необъяснимым образом оказавшуюся внутри защитной оболочки. Это были «металлические опилки, кусочки краски и различный мусор». НАСА предположило, что повреждение произошло, когда космический аппарат спешно отключали от внешней установки кондиционирования воздуха и герметизации оболочки полезной нагрузки, — меры, предпринятые для защиты от надвигающегося урагана «Эндрю». Однако агентство никогда не называло реальную причину загрязнения, выясненную в результате короткого расследования. Когда до периода запуска оставалась всего неделя, полезную нагрузку орбитальной ступени спешно сняли с площадки и забрали в «чистую комнату» — для разборки, проверки и возможной «быстрой чистки». Вот тогда техники программы сделали второе, еще более усложняющее дело открытие.

По словам менеджера проекта «Марс Обсервер» Дэвида Эванса, в процессе проверки НАСА обнаружило наличие неустановленного «постороннего вещества внутри блока камеры космического аппарата (Малина), из- за которого изображение становилось размытым и непригодным для разрешения вопроса Сидонии. По словам Эванса, поскольку блок камеры был герметичным, загадочное загрязнение камеры могло произойти только во время разборки и проверки камеры после того, как она в собранном виде прибыла от Малина, в самой чистой комнате» Лаборатории реактивных двигателей.

Понять, как могла произойти такая элементарная «ошибка», учитывая почти миллиардную стоимость миссии, очень трудно. Проверка чистоты оптики камеры является самой приоритетной задачей для миссии, у которой фотокамера служит основным научным инструментом. Если бы это странное «вазелиновое расплывание» линз не было обнаружено на мысе Канаверал (по счастливой случайности, благодаря урагану), «Марс Обсервер» стал бы большей проблемой, чем история с телескопом «Хаббл», К счастью, инженеры НАСА на мысе Канаверал («честные» инженеры) смогли вычистить космический аппарат и вернуть его на площадку к запуску, который состоялся 25 сентября.

Тем временем дирекция НАСА уже не просто настаивала на том, что по условиям контракта с Малином агентство предоставляет ему «право» направить или не направлять камеру на Сидонию по его собственному усмотрению (равно как и запрещать снимки и на законном основании изымать «артефакты» из данных); вдобавок научный сотрудник программы Бивен Френч заявил, что Лицо и другие объекты «слишком мелкие» для того, чтобы на них можно было в первую очередь нацелить камеру Малина. При этом объекты, на которые нацеливали камеры во время двух предыдущих миссий «Викинг», в отличие от Лица, которое имеет среднюю ширину, были шириной менее 15 футов.

В письмах, открытых дебатах и общественных форумах они продолжали настаивать, что решающее слово принадлежит Малину и они бессильны повлиять на него. Кроме того, утверждалось, что практика эксклюзивности является единственным способом получения научных результатов, при том, что до этого в истории агентства не было миссий — пилотируемых и беспилотных, где использовался бы такой статус частного подрядчика. Ранее налогоплательщики, за чей счет финансировались миссии, всегда владели их данными.

По мере приближения даты запуска политическое давление достигло устрашающего уровня; Хогленд выступал в прямом эфире на Си–эн–эн, напоминая зрителям обо всей этой странной истории даже тогда, когда космический аппарат стартовал. К счастью, сам запуск вроде бы прошел без сучка и задоринки. Однако затем случилось нечто странное — почти на 90 минут пропала вся связь с космическим аппаратом и с все еще не отсоединившейся второй ступенью. На 24–й минуте миссии, когда космический аппарат должен был отстрелить вторую ступень ракеты от первой ступени титанового стартового ускорителя и начать полет на Марс, вся радиосвязь и телеметрия вышли из строя. Самолет, находившийся над Индийским океаном, сообщил, что была замечена сверкающая красно–оранжевая вспышка, по времени совпадающая с отстреливанием ракеты. Учитывая, что космический аппарат ушел очень тихо, диспетчеры полета предположили худшее. Представьте, какое облегчение они испытали менее чем через час, когда «Марс Обсервер» вдруг вновь, по необъяснимым причинам, вышел на связь, будучи при этом явно поврежденным.

Что же именно произошло в течение этих 85 минут?

Невозможно ответить с полной уверенностью. Последующие попытки восстановить запись бортовой телеметрии во время «выпавшего промежутка» не дали абсолютно ничего. Затем, с третьей попытки, на несколько дней позже, был восстановлен нормальный поток информации. Имелась только одна проблема: в ходе двух первых попыток был получен сигнал несущей частоты и «тайм–код», указывающие, что запись была произведена, однако на пленке просто не было данных.

Как могли данные из пропущенного эпизода внезапно появиться на пленке, которая всего за несколько дней до этого была пустой? Это выглядело так, будто кто- то стер реальную запись, а через несколько дней загрузил подделанный «номинальный» поток информации. Инженеры из DSN (сеть станций связи, слежения и управления в дальнем космосе) настаивали на том, что они не могли что- то пропустить первых два раза. «Первых два раза на пленке не было никаких данных!» — в гневе заявлял менеджер сети станций связи Лаборатории реактивных двигателей.

Средства массовой информации, которые, разумеется, слабо понимали, насколько абсурдна ситуация, быстро забыли эту тему. Однако она вновь стала актуальной одиннадцать месяцев спустя. В это время, после относительно спокойного полета к Красной планете, «Марс Обсервер» приближался к своей цели, и споры по вопросу Сидонии обрели новую силу. Конечно же, Сидонию упоминали и в выпусках новостей. Благодаря публикации трехгодичного расследования по вопросу Сидонии д–ра МакДэниэла, Хогленд и другие независимые исследователи достигли определенных успехов, оказывая при помощи новых связей в политических кругах и СМИ давление на агентство. Затем, за несколько недель до выхода «Марс Обсервер» на орбиту и поступления доклада МакДэниэла в Конгресс и НАСА, агентство внезапно решило изменить планы. НАСА продемонстрировало готовность не только пересмотреть свою позицию по праву запрета на публикацию данных и прямую трансляцию видеоизображения с орбитальной ступени, но также заявило, что рассматривается радикально новый научный план.

Поскольку первые недели планировавшегося полета на орбите для проведения топографической съемки приходились на период солнцестояния как раз перед началом сезона пылевых бурь на Марсе, была вероятность, что до того как прибудут любые снимки Марса, а не только снимки Сидонии, пройдет месяц, НАСА решило попробовать применить «принудительный» маневр, который вывел бы космический аппарат на орбиту для топографической съемки почти на двадцать один день раньше. Однако в других документах и письмах в Конгресс НАСА почему- то прибавляло столько же дней на «проверку» и фазу калибровки по достижении указанной орбиты, что означало, что важных фото планеты не поступит, по крайней мере, вплоть до конца солнцестояния.

Для Хогленда и МакДэниэла внезапное промедление из- за ненужной фазы «калибровки» было очевидной уловкой. Если JPL хотела взять дополнительное время на «калибровку» приборов, явно отвергая преимущество «принудительного» маневра, зачем вообще прибегать к «принудительным мерам»? Ответ прост: таким образом, НАСА выигрывало для себя двадцать один день, чтобы секретно проверить любые участки Марса по своему усмотрению (разумеется, Сидонию), избегая требований публикации со стороны общественности или СМИ. Любое изображение, полученное в этот период, могло быть «официально» отвергнуто — поскольку космический аппарат просто «настраивался» и в действительности не собирал никаких научных данных.

Разумеется, Хогленд и МакДэниэл подняли шумиху, и НАСА внезапно оказалось под давлением со стороны различных источников, вынуждавших его демонстрировать снимки Сидонии вживую. Хогленд внес свою лепту, назначив пресс- конференцию в день, когда «Марс Обсервер» должен был выйти на орбиту вокруг Красной планеты. Брифинг планировался в Национальном пресс–клубе в Вашингтоне (округ Колумбия). Его должны были посетить ведущие специалисты, задействованные в независимом расследовании, в том числе д–р Марк Карлотто, д–р Том Ван Фландерн, д–р Дэвид Уэбб и архитектор Роберт Фиертек.

За четыре дня до включения тяги для выхода на орбиту и начала работ аппарата «Марс Обсервер» МакДэниэл представил свой итоговый отчет в НАСА, Конгресс, Белый дом и СМИ. Директор миссии Биван Френч получил персональный экземпляр отчета. В следующую пятницу, 22 августа 1993 г., были назначены дебаты Френча с Хоглендом на национальном телевидении, в передаче телеканала «Эй–би–си» «Доброе утро, Америка».

Как и в случае с д–ром Стивеном Сквайерсом, Хогленд в открытой дискуссии разбил Френча по всем направлениям. Получив целых шесть минут, вдвое больше обычно отводившегося для подобных вещей времени, Хогленд воспользовался возможностью и вдребезги разнес слабые и зачастую противоречивые аргументы Френча. Вынужденный защищать заранее проигрышную позицию — ведь НАСА умышленно предоставляет практически неограниченные права на данные, оплаченные американскими налогоплательщиками одному человеку, — Френч сдался под натиском Хогленда. Окончательное поражение было нанесено в конце, когда раздраженный ведущий Билл Риттер выступил против Френча. «Доктор Френч, почему бы вам просто не сделать снимки, опубликовать их и доказать, что эти люди ошибаются?» Как и следовало ожидать, у Френча не нашлось вразумительного ответа.

Затем, ровно в 23.00 по восточноевропейскому времени, как раз в тот момент, когда Хогленд громил Френча по национальному телевидению, специальный корреспондент «Ассошиэйтед Пресс» Ли Сигель сообщил, что ему позвонил представитель НАСА. НАСА информировало, что «Марс Обсервер» просто исчез около четырнадцати часов назад!

Маловероятно, что время этого сообщения — как раз после того, как научный специалист программы «Марс Обсервер» вчистую проиграл публичные дебаты главному критику и оппоненту агентства на национальном телевидении — это всего лишь совпадение. Почему Френч в ходе передачи не признал, что «Марс Обсервер» потерян? Вряд ли возможно, что он, научный специалист программы, более четырнадцати часов не знал, что «его» космический аппарат потерян.

Френч мог бы избежать лишних сложностей, просто объявив в «Добром утре, Америка», что с аппаратом «Марс Обсервер» возникли проблемы. Это сильно повлияло бы на ход передачи и переместило дискуссию по вопросу Сидонии и артефактов на задний план. Нетрудно догадаться, что произошло на самом деле — после того, как руководители НАСА (и их боссы) увидели, что в дискуссии о Сидонии Френч в прямом эфире потерял контроль над ситуацией, НАСА перешло к плану Б. Либо они перекрыли поток всей информации о миссии — из боязни, что могут показать нецензурированные снимки Сидонии, либо НАСА (напомним, официальное «оборонное агентство Соединенных Штатов…») просто полностью «засекретило» всю миссию. Поскольку в это время агентство находилось под пристальным вниманием, было практически невозможно провести исследования Марса секретно. При таком явлении наилучшим выходом было или избавиться от программы, или найти способ держать проведение предварительной разведки в секрете — не только от общественности и прессы, но также и от «честных» сотрудников самой лаборатории. НАСА выбрало именно этот сценарий, причем при довольно подозрительных обстоятельствах. Если «Марс Обсервер» официально потерян, агентство может провести детальное исследование, которое покажет ему, как лучше сделать фото «для общественности», чтобы привлечь минимальное внимание, или даже «отретушировать» снимки, чтобы они выглядели правдоподобно.

Для того чтобы выяснить причину выхода из строя космического аппарата, была создана комиссия. К сожалению, расследование было обречено на провал с самого начала по одной простой причине: отсутствовала техническая телеметрия, необходимая для анализа. В качестве еще одного неординарного шага, НАСА, по непонятным причинам, отдало приказ отключить основной поток данных перед совершением основных маневров для выхода на орбиту. В результате пропали данные последних наносекунд существования космического аппарата (если он в самом деле был потерян). Это существенно, поскольку, даже если бы произошел химический взрыв горючего, он, разумеется, шел бы намного медленнее скорости радиосигнала и процесс разрушения аппарата был бы записан. Эту запись можно было бы использовать для подробной реконструкции последних моментов и квалифицированного определения того, что произошло (если что- то произошло, разумеется). Вместо этого, из- за того что НАСА нарушило первое правило космических полетов — никогда не отключать радио, удовлетворительного ответа на вопрос о причине потери зонда так никогда и не было найдено. Невзирая ни на что, Хогленд и другие решили все равно провести пресс–конференцию во вторник, поскольку все еще имелся шанс, что связь будет восстановлена. Он также смог организовать демонстрацию против потенциального цензурирования Сидонии НАСА. Вместе со своим давним другом, коллегой по Западному побережью и сторонником независимого исследования Марса Дэвидом Лэверти, он смог собрать достаточно много людей прямо напротив Центра управления «Марс Обсервер» — в трех тысячах миль от Вашингтона, у Лаборатории реактивного движения. Местное и национальное телевидение показывали «народ», скандировавший лозунги против планировавшейся НАСА секретности в вопросе Сидонии, и, впервые в истории НАСА, лидирующий канал Си–эн–эн (и другие) вели освещение темы «история пропавшего «Марс Обсервера» в течение всего остального дня. Тем временем на Восточном побережье пресс- конференцию в Пресс–клубе также встретил хороший прием (если учитывать скептическое настроение присутствующих журналистов), за которым последовали различные сюжеты — в том числе разговор в студии с Робином МакНейлом в престижной программе PBS «Час новостей МакНейла», а также, через несколько дней, с Лари Кингом в программе Си–эн–эн «Лари Кинг Лайв». Однако в итоге это ничего не изменило, поскольку «Марс Обсервер» оставался «исчезнувшим».

У этой истории есть интересное послесловие.

Через несколько дней после возвращения из Вашингтона и брифинга в Пресс–клубе Хогленд обнаружил несколько сообщений на автоответчике. Четыре из них были особенно интригующими — от четырех разных людей, называвших себя «сотрудниками JPL». У всех было примерно одно сообщение: «Марс Об- сервер» по–прежнему «жив», однако «закрыт» из- за заговора в JPL». Анонимные голоса сообщали, что Хогленд и МакДэниэл «слишком надавили на JPL», и они (НАСА) не могли показать «вживую» правду о Сидонии, не имея возможности сначала проверить, что же это будет. По их словам, планировалось внезапно «найти» «Марс Обсервер» через несколько месяцев и вновь публично ввести его в эксплуатацию. Однако имелось одно условие: если подтвердятся предположения Хогленда и независимых исследователей, то: «вы больше никогда не услышите о «Марс Обсервере».

Хогленд так и не смог установить их личности, однако каждый из этих людей, вероятно, не знал о других, все имели технические знания и внутреннюю информацию о системе JPL и вполне могли быть теми, кем представлялись. Позднее выяснилось, что часть этой информации весьма интересна: один из этих людей заявлял, что, поскольку сеть станций связи, слежения и управления в дальнем Космосе использовалась для наблюдения за «Марс Обсервером», JPL не могла рисковать, принимая на Земле данные с «потерянного» космического аппарата при помощи антенн сети. Источник утверждал, что «они» будут использовать «альтернативные методы» для получения данных, не работая с сетью.

Несколько месяцев спустя другой анонимный источник сообщил Хогленду, что космический телескоп «Хаббл» использовался «для фотографирования НЛО» при помощи светоконцентрирующего устройства, называвшегося «высокоскоростной фотометр», и что приближающаяся миссия «по ремонту телескопа Хаббл» должна была секретно доставить груз с видеопленками происходившего. Еще один звонивший через несколько дней рассказал еще более удивительную историю о том, что Хаббл в будущем «Новом мировом порядке» будет использоваться как лазерный индикатор в облаках «для подделки Второго пришествия!». Хогленд мало верил в подлинность таких сообщений, однако они заставили его задуматься. Если предполагаемые источники из JPL были правы, как «Марс Обсервер» может скрытно присылать изображения Сидонии на Землю, не будучи обнаруженным? Если пользоваться DSN было «слишком рискованно», могли ли на самом деле использоваться иные средства передачи данных? После небольшого расследования он выяснил, что на космическом аппарате был второй инструмент — лазерный альтиметр, являвшийся предшественником прибора MOLA, установленного на аппарате «Марс Глобал Сервейор». Несомненно, этот мощный лазер можно было использовать для отправления потока информации очень узким инфракрасным лучом на Землю, буквально через миллионы миль, где один специальный прибор мог секретно его обнаружить и передать для надлежащей «аудитории» на Земле: это высокоскоростной фотометр «Хаббла».

Доказательств того, что это было сделано, Хогленд не получил, однако возник еще один интересный момент. Месяц спустя, когда для встречи с «Хабблом» и ремонта его поврежденной оптики был отправлен STS-61, по возвращении на Землю экипаж привез в Хьюстон только один блок оборудования — странным образом внезапно ставший «устаревшим» высокоскоростной фотометр.

Все это может показаться похожим на шпионский роман, однако факты показывают, что с миссией «Марс Обсервер» с самого начала происходило что- то подозрительное. Начиная с необъяснимого предстартового «саботажа» и загадочной потери сигнала почти на час (когда на космический аппарат мог быть дополнительно загружен набор указаний без ведома обычной команды запуска космического аппарата или диспетчеров полета) и вплоть до непродуманного «принудительного» отключения, повлекшего потерю космического аппарата (утаивавшуюся главой проекта до последней минуты, когда он проигрывал важные дебаты с Хоглендом), — в этой миссии, кажется, все шло не так.

Реальность же такова, что рассматриваемый вопрос, является ли то, что мы видим на Марсе, остатками древней внеземной цивилизации на поверхности Марса, — это самый главный вопрос за все два миллиона лет истории человеческой расы. Мысль о том, что НАСА или его работники в Пентагоне могли обеспокоиться и затеять две миссии только для того, чтобы иметь возможность тайно «первыми прикоснуться» к истине о Сидонии, кажется нелепой только если брать ее вне контекста. В контексте же, о котором идет речь, это не только правдоподобно, но, скорее всего, самое вероятное.

В конечном счете неудачи с «Марс Обсервером» было достаточно, чтобы Хогленд убедился, что «честная, но глупая» модель поведения НАСА больше не может восприниматься как реальная. Он оставил все мысли о том, что есть незаконспирированное объяснение непостоянного и неэтичного поведения агентства, и взялся за вопрос о тайнах и уловках в Сидонии.

Однако ему пришлось в определенном смысле поплатиться за это. За простое публичное признание того вывода, который сделал бы любой логично мыслящий человек, он навсегда был изгнан из сообщества независимых исследователей Марса, в создании которого он сыграл такую важную роль. Решение действовать одному, вопреки противодействию всех своих бывших коллег, поставило его перед одним главным вопросом — почему они сделали это? Что такого важного, такого опасного было в Сидонии, чтобы НАСА пошло на такой чрезмерный политический риск?

Поиск ответа на этот вопрос занял большую часть следующего десятилетия.



Отчет «Брукингса»



«Я уверен, вы осознаете, что в данной ситуации существует весьма серьезная вероятность культурного шока и дезориентации общества, если факты внезапно и преждевременно будут обнародованы без соответствующей подготовки и создания необходимых условий. В любом случае, это мнение Совета… Должно быть достаточно времени для подробного изучения ситуации до того, как любые знания будут официально открыты общественности. И, кстати… как некоторые из вас знают, Совет потребовал взять подписку о неразглашении с каждого, кто имеет отношение к этим событиям…» — Д–р Хейвуд Флойд, «2001: Космическая Одиссея».

В середине 1993 г. профессор Стэнли В. МакДэниэл разыскивал дополнительные материалы для своего продолжающегося изучения новой политики НАСА в области воспроизведения изображений и обработки данных, окружающих программу «Марс Обсервер». Как мы уже могли убедиться, отчет Мак- Дэниэла сыграл ключевую роль в давлении на НАСА, вынуждая агентство отказаться от того, что основной исследователь обладает всеми правами на данные будущих космических исследований. На заключительной стадии своего изучения МакДэниэл попросил Ричарда Хогленда помочь ему достать некоторые труднодоступные исторические документы НАСА и научные документы, относящиеся к проектам по поиску внеземного разума (SETI). Хогленд поведал МакДэниэлу слухи о существовании официального отчета НАСА — предположительно сделанного по заказу космического агентства в первые годы его существования и в будущем подлежащего цензуре, если свидетельства внеземного разума когда- нибудь обнаружат.

С подачи МакДэниэла, Хогленд начал активно разыскивать документ, используя различные связи, и в итоге вышел на бывшего полицейского, детектива Дона Эккера. Консультант UFO Magazine Эккер был настолько любезен, что не только подтвердил существование этого очень сомнительного исследования, но и озвучил его настоящее название — «Исследование предполагаемых последствий мирной космической деятельности для человечества».

Затем Хогленд обратился к другому своему знакомому Ли Клинтону, который после многочисленных попыток обнаружил существующий экземпляр отчета НАСА в Федеральном архиве Литл Рока (штат Арканзас). Клинтон сделал несколько копий трехсотстраничного исследования и в подходящий момент переправил полный комплект документов Хогленду и, соответственно, МакДэниэлу, который представил его в своем окончательном отчете как отражающий давнюю направленность политики НАСА на сокрытие определенных проблем.

Институт «Брукингс» был, вероятно, одним из передовых интеллектуальных центров своего времени, и участники исследований НАСА были действительно «лучшими из лучших» среди тогдашних ученых. Куртис X. Баркер из Массачусетского технологического института, Джек Оппенгеймер из самого НАСА, известный антрополог Маргарэт Мид — все они внесли свой вклад в итоговый отчет.

После изучения документа Хогленд и МакДэниэл выделили несколько моментов, которые, по их мнению, были особенно значимыми — и потенциально скандальными — для их недавней работы с НАСА по программе «Марс Обсервер». Самые ошеломляющие высказывания появляются на странице 215, где отчет ссылается на возможность обнаружения артефактов в будущих исследованиях НАСА:

«Если в ближайшие 20 лет не произойдет встречи «лицом к лицу» с ним (внеземным разумом) (если только их технология не настолько совершеннее нашей, чтобы посетить Землю), артефакты, оставленные в свое время с какой- то целью этими формами жизни, могут быть обнаружены в ходе нашей космической деятельности на Луне, Марсе или Венере».

Ниже, на той же странице, в документе обсуждаются последствия таких открытий:

«Данные антропологии содержат много случаев, когда общества, занимающие определенное место в мире, распадались, столкнувшись с прежде неизвестными общественными формациями, придерживающимися других идей и иного образа жизни, а те, что смогли пережить опыт такого рода, обычно совершали это ценой переоценки ценностей, отношений и поведения… в настоящее время последствия такого открытия непредсказуемы…»

Далее предполагалось, что исследования, очевидно, необходимы, и что НАСА должно решить следующие вопросы:

«Как и при каких обстоятельствах такая информация могла быть представлена или скрыта от общественности?.. Приверженцы фундаментализма (и прочих антинаучных сект) быстро распространяются по всему миру… Открытие иной жизни — более, чем любые другие плоды деятельности в космосе — взбудоражило бы их… Если высший разум откроют, результаты (для общества) будут совершенно непредсказуемы… в первую очередь для ученых и инженеров, которые более всего пострадают, если будут найдены существа, стоящие на более высокой ступени развития, так как род их занятий наиболее явно связан с покорением природы».

Затем отчет ссылается на невразумительную работу психолога Хедли Кантрелл, озаглавленную «Вторжение с Марса: исследование психологии паники» (изд–во Принстонского университета, 1940). Принстонский университет получил грант Фонда Рокфеллера для издания этой малоизвестной работы. В ней идет речь о радиотрансляции «Войны миров» Орсона Уэллса в 1938 г. (которая повергла в панику, по некоторым оценкам, более миллиона людей на северо–востоке США). Вывод — трансляция была военным психологическим экспериментом, и Америка трагически провалила тест.

Несложно понять отчет Брукингса. Среди его многочисленных аналитических заключений имеются следующие:

1. Артефакты, скорее всего, будут найдены на Луне и/или Марсе.

2. Если артефакты означают существование высших цивилизаций, реакция общества непредсказуема.

3. Вполне возможны различные негативные социальные последствия, от «уничтожения» ученых и инженеров до роста «возбуждения» среди религиозного фундаментализма и полного «разрушения» общества. Радиотрансляция «Войны миров» дает отличный пример.

4. Для сокрытия такой информации от общественности должны быть представлены серьезные доводы, если в действительности артефакты когда- нибудь будут найдены.

Теперь у нас в руках была улика.

Указание практически с самого начала скрывать любые данные, подтверждающие реальность Сидонии или любого другого подобного открытия, было дано не только НАСА. В особенности данные должны были скрываться в своем внутреннем круге, а также от ряда ученых и инженеров, поскольку эти люди были наиболее уязвимыми членами человеческого сообщества.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы прийти к заключению, что НАСА воспользовалось этими советами и превратило их в политику на высшем уровне. При этом неудивительно, что весь вопрос «артефактов» был надуманно представлен как проблема национальной безопасности — учитывая (опять же) роль НАСА как «оборонного агентства Соединенных Штатов».

Хотя документ сам по себе был довольно невразумительным, он оказал значительное социальное воздействие. Отчет Брукингса лег в основу культового фильма Артура Кларка и Стэнли Кубрика «2001: Космическая Одиссея». Надо сказать, судя по интервью для «Плейбоя» в 1968 г., Кубрик мог сослаться на отчет как на источник. В интервью он точно цитировал вышеприведенные моменты и заявлял, что вопрос сокрытия артефактов станет центральной темой его революционного фильма.

Критики поняли, что открытие документа Брукингса на самом деле ничего не меняло. Они утверждали, что этот документ слишком старый, чтобы иметь отношение к делу, а отрывки об инопланетных артефактах слишком малы в сравнении со всем объемом отчета, а также нет «доказательств», несмотря на документально подтвержденную ложь и двуличное поведение НАСА (что скрупулезно отмечено в отчете МакДэниэла).

Однако мысль о том, что документ сорокалетней давности «слишком стар» для того, чтобы иметь отношение к данному вопросу, очень удивила бы конституционных судей и ученых, которые регулярно дискутируют и активно полемизируют по поводу нашего главного документа — которому сейчас 230 лет. Что касается того, что всего лишь малая часть документа имеет отношение к вопросу артефактов, — верно, доклад представляет собой обширный общий обзор будущего освоения космоса, однако это не уменьшает значения ни одной из его частей. Первая поправка к Конституции — это только малая часть (45 из 11713 слов) всего документа, однако никто не может сказать, что она не является его самым важным разделом.

В самом докладе Брукингса рекомендуется, чтобы вопросы, которые цитировались выше, «исследовались в дальнейшем», однако до сих пор никто не нашел следов официального изучения, даже если они и имели место. Что же касается вопроса реального влияния, которое могли оказать эти рекомендации, — читайте дальше…



«Большой план НАСА» Джона Ф. Кеннеди



«Само слово «секретность» неприемлемо в свободном и открытом обществе; а мы, народ, исторически и по сути своей выступающий против тайных обществ, даем клятвы о неразглашении и проводим секретные работы. Мы давно решили, что опасность чрезмерного и неоправданного сокрытия относящихся к делу фактов намного превосходит те опасности, на которые ссылаются в качестве его оправдания».

Президент Джон Ф. Кеннеди, 27 апреля 1961 г.

Одним из моментов, за который нас критиковали при ссылке на отчет Брукингса, — это то, что мы не можем «доказать», что этот документ когда- либо применялся на деле, кроме как продолжать указывать на поведение НАСА, которое согласуется с теми положениями, которые мы приводили выше. В качестве аргумента утверждается, что других свидетельств того, что документ имел какое- либо воздействие на реальную политику, не имеется.

Здесь мы докажем, что это не так и что отчет мог в значительной степени повлиять на одно из главных событий двадцатого века.

В эпиграфе мы цитировали президента Джона Ф. Кеннеди, который незадолго до своей смерти внес предложение о том, что США и Советский Союз должны рассмотреть возможность объединения своих космических программ. Для того времени это было не просто весьма радикальной идеей, учитывая сильную взаимную подозрительность двух стран, это могло быть тем решающим толчком, который привел Кеннеди к гибели. 12 апреля 1961 года Юрий Гагарин стал первым человеком, вышедшим в космос на борту советского космического корабля. Через шесть дней после этого НАСА представило доклад, подготовленный по вопросу предложенного плана освоения космоса — вышеупомянутый отчет — в Конгресс. Представление отчета, который с 30 ноября 1960 года пылился в столе руководителя НАСА, внезапно обрело новую актуальность.

Буквально через пару недель, словно отвечая на призывы Отчета о сокрытии инопланетных артефактов, Кеннеди выступил с речью, в которой дал понять, что намеревается сделать так, чтобы его администрация была открытой. Он воспользовался возможностью выступить перед членами Американской ассоциации издателей газет в отеле «Валдорф–Астория» в Нью- Йорке, где и произнес слова, приведенные в эпиграфе.

Его речь, озаглавленная «Президент и пресса», была явной попыткой обратиться к издателям с целью не только защитить официальные секреты, раскрытие которых могло бы повредить национальной безопасности Соединенных Штатов, но и помочь ему раскрыть те секреты, необходимости соблюдения которых не было. Во вступлении, говоря о «секретных организациях» и опасности «чрезмерного и неоправданного сокрытия» тех вещей, которые, по его мнению, американцы имели право знать, он недвусмысленно выступал против этих тайных организаций, и мы понимаем это как прямую ссылку на рекомендации, содержавшиеся в Отчете Брукингса. Кроме того, из этих слов становится понятно, что он рассматривал эти темные силы «сокрытия» как очень могущественные. Иначе зачем бы ему просить помощи прессы в этом сражении?

Немногим более месяца спустя после это важной попытки «пресечения» (сокрытия), Кеннеди обратился к объединенной сессии Конгресса, и сделал свое громкое заявление о «высадке американцев на Луне» до 1970 года.

«Прежде всего, я полагаю, что наша нация должна направить все свои ресурсы для достижения этой цели до конца текущего десятилетия, для высадки человека на Луне и возвращения его на Землю. Ни один космический проект этого периода не будет столь впечатляющим для человечества, или более важным для долгосрочного освоения космоса; и не будет столь трудным или дорогим для исполнения», — сказал он 25 мая 1961 года.

Такой ход событий указывает, что его речь «Президент и пресса» была подготовлена под влиянием Отчета Брукингса. Понятно, что полет Гагарина вызвал шоковую реакцию, волной прокатившуюся по космическим агентствам и агентствам безопасности США. Они узнали, что Советы опережают их по космическим технологиям, а США еще даже близко не подошли к тому чтобы вывести человека на орбиту Немедленной реакцией была отправка Отчета в Конгресс для рассмотрения в качестве плана ответных действий США.

Включение ключевых фраз о сокрытии любых открытий, которые могут указывать на присутствие более высокоразвитых сил в Солнечной системе, запросто могло побудить Кеннеди выступить с этой речью всего несколько дней спустя. К тому времени уже было ясно, что США вступят в гонку по пилотируемым космическим полетам с Советами. Кеннеди практически умолял прессу в помощи для того, чтобы сделать достоянием общественности те открытия, которые могло сделать НАСА.

Сын советского госсекретаря Никиты Хрущева Сергей Хрущев (сегодня — старший член общества Института Уотсона в Институте Брауна) рассказывал, что, публично призывая «идти на Луну», Кеннеди совершил экстраординарный поступок: менее, чем через десять дней, на саммите в Вене он предложил Хрущеву объединить космические программы Соединенных Штатов и Советского Союза, чтобы достичь Луны вместе. Хрущев отверг это предложение, отчасти из- за того, что не доверял молодому президенту после истории с Заливом Свиней, а отчасти потому, что опасался, что американцы могут узнать у русских слишком много важных технологических секретов (русские, несомненно, тогда опережали США по средствам выведения на орбиту «большой грузоподъемности» — очень важного элемента запуска ядерного оружия).

Несмотря на то, что предложение было сделано негласно, легко представить, какой ужас это могло бы вызвать на уровне Конгресса, просочись такая информация. Могущественные конгрессмены, такие как Альберт Томас из Техаса (близкий политический союзник предыдущего президента Линдона Джонсона и ярый антикоммунист), который был председателем Комитета по ассигнованиям Палаты представителей, могли прийти в ярость, если бы узнали об этом. Томас в прямом смысле контролировал все бюджетные расходы на НАСА и вместе с Линдоном Джонсоном позднее получил Центр управления пилотируемыми космическими аппаратами в своем избирательном округе в Хьюстоне. Трудно представить, что всего через несколько недель после получения отчета Брукингса, предписывавшего утаивать определенные открытия даже от самих американцев, он согласился бы поделиться этими же открытиями с противником в Холодной войне.

В этом отношении трудно представить, что Кеннеди поддержал бы эту идею. Он всегда говорил о космической гонке вдохновенно, в идеалистических выражениях:

«…Те, кто был до нас, сделали так, что эта страна была первой в промышленной революции, современных изобретениях и ядерной энергии, и наше поколение не собирается оставаться в стороне от наступающей космической эры. Мы станем ее частью — и мы будем в ней первыми. Сейчас взгляды всего мира прикованы к космосу, к Луне и другим планетам, и мы клянемся, что на них будет водружен не враждебный флаг покорения, а знамя свободы и мира. Мы клянемся, что в космосе будет не оружие массового уничтожения, а приборы для знания и понимания.

Клятва, данная нацией, может быть выполнена только в том случае, если эта нация будет лидировать, поэтому мы и стремимся быть первыми. Одним словом, наше лидерство в науке и промышленности, наши надежды на мир и безопасность, наш долг как перед собой, так и перед другими, — все это требует от нас приложить усилия, раскрыть тайны, решить загадки на благо всех людей, и стать лидирующей космической нацией».

Ситуация, несомненно, ухудшилась в 1962 г., во время Карибского кризиса, когда обе страны стояли на пороге ядерного истребления, а затем очень осторожно отошли от края. Эти события не только не обескуражили Кеннеди, но и подтолкнули его сделать еще одну попытку. В августе 1963 г. в Овальном кабинете он встретился с советским послом Добрыниным и еще раз (секретно) повторил предложение. На этот раз Хрущев отнесся к нему более серьезно, однако в итоге снова отказался. Тогда 18 ноября 1963 года Кеннеди встретился с директором НАСА Джеймсом Уэббом. Вот как в официальной версии НАСА описывается эта встреча: «Поздно утром 18 сентября Президент провел короткую встречу с Джеймсом Уэббом. Кеннеди сказал ему, что сотрудничество с Советами он видел как часть более широкого плана сближения двух стран. Уэбб был не в курсе двух предыдущих обращений к Хрущеву, поскольку они были сделаны в приватной беседе с советским премьером.) Кеннеди спросил Уэбба: «Вы в достаточной мере контролируете ситуацию, чтобы НАСА не подставило мне подножку, если я сделаю это?» Как вспоминает Уэбб, «это было в том смысле, что он не спрашивал меня, нужно ли это делать, он сказал, что думал, что нужно, и собирался так поступить…». Кеннеди добивался от Уэбба, чтобы из космического агентства больше не исходило непрошеных комментариев. Уэбб сказал Президенту, что держит все под контролем». Кеннеди явно хотел избежать критики своего нового предложения из НАСА. Преподнести Советам было непросто, однако преподнести ее американскому народу и Конгрессу, если имелось «несовпадение во взглядах», было просто невозможно. Если Уэбб не мог гарантировать соблюдение дисциплины в агентстве, все усилия пошли бы прахом.

Кеннеди удивил весь мир, когда всего лишь через пару дней выступил на Генеральной ассамблее Объединенных наций и, ко всеобщему удивлению, повторил свое предложение о сотрудничестве, на этот раз публично:

«В конце концов, в области, где Соединенные Штаты и Советский Союз имеют особые возможности — в области космоса — есть место для нового сотрудничества, дальнейшего объединения усилий по освоению и эксплуатации космоса. В число таких возможностей я включаю совместную экспедицию на Луну. В космосе нет проблем с суверенитетом; по решению этой ассамблеи члены ООН дадут обещание не предъявлять никаких территориальных прав в космическом пространстве или на небесных телах и декларируют применение международного права и устава ООН. В этой связи зачем делать первый полет человека на Луну вопросом соревнования государств? Зачем Советскому Союзу и Соединенным Штатам, готовя экспедиции, вести дублирующие друг друга исследования, тратить огромные силы и средства? Очевидно, что мы должны проверить, могут ли ученые и космонавты из двух стран — и, несомненно, со всего мира — работать вместе над исследованием космоса, послав на Луну в один из дней этого десятилетия представителей не одной нации, а всех наших стран».

Неясно, что по поводу этой идеи президента думал директор НАСА Уэбб, внутри самого агентства — как и опасался президент — сразу же возникли публичные споры и сомнения в том, как можно преодолеть проблемы технической интеграции. Западная пресса также была очень осторожна. Появилось много публикаций, выражавших несогласие с сотрудничеством с врагом в Холодной войне, который всего лишь год назад нацелил ядерные ракеты первого удара на большинство главных городов и поставил страну на грань войны. Со своей стороны советское правительство не сделало никаких официальных комментариев по поводу речи или предложения Президента США, молчала и советская пресса. Однако самые сильные возражения поступили со стороны Конгресса США.

Одно из таких возражений поступило из предсказуемого источника — от сенатора–республиканца Бэрри Голдуотера из Аризоны. Однако, как и ожидалось, другой, еще более сильный протест поступил от близкого политического союзника президента и вице–президента — конгрессмена–демократа Альберта Томаса из Техаса. Возражение было столь сильным, что президент Кеннеди лично написал ему 23 сентября 1963 г. (всего лишь через три дня после выступления в ООН), с тем, чтобы уверить сенатора, что отдельная, самостоятельная американская космическая программа будет продолжена независимо от результатов переговоров с Советами: «Поэтому, я полагаю, наша новая и более широкая задача сотрудничества, ни в коей мере не являющаяся оправданием слабости наших действий в космосе, — это однаиз многих причин для дальнейшего развития той большой программы, к которой мы стремились всей страной в течение двух последних лет».

Через несколько недель недостаток поддержки общественности даже в самих Соединенных Штатах заставил надолго отказаться от этой идеи, и Кеннеди начал публично отказываться от своего собственного предложения. Однако затем идея внезапно вновь всплыла на поверхность.

12 ноября 1963 года у Кеннеди вдруг открылось второе дыхание, и он издал Меморандум о национальной безопасности № 271. Документ, получивший название «Сотрудничество с СССР по вопросам космоса», был направлен директору НАСА Уэббу, для того чтобы он лично (и незамедлительно) проявил инициативу по разработке программы «реального» сотрудничества с советской стороной в соответствии с предложением Кеннеди, сделанным в ООН 20 сентября. Он также требовал промежуточного отчета о прогрессе, который будет достигнут к 15 декабря 1963 г., что давало Уэббу чуть больше месяца на установление «реального» сотрудничества с Советами.

Обнаружился и второй, еще более странный документ, датированный тем же днем. Он был найден исследователем документов об НЛО д–ром Робертом М. Вудом и его сыном, Райаном Вудом (автором книги «Только волшебный план: земляне столкнулись с неземными технологиями») и носил название «Классификационный обзор всех файлов разведки по НЛО, угрожающих национальной безопасности», и рассматривался ими как «средне» (около 80%) аутентичный. Этот документ приказывал директору ЦРУ предоставить файлы ЦРУ по случаям «наибольшей опасности» для определения отличий «подлинных НЛО» от классифицируемых летательных аппаратов США. Он сообщал директору ЦРУ, что проинструктировал Уэбба по поводу начала программы сотрудничества с Советами (что подтверждает другой, достоверный документ) и что он хотел бы, чтобы НАСА было полностью информировано о «чужаках», предположительно для того, чтобы он могли поделиться этой информацией с русскими. В последней строке документа содержится указание, что отчет о промежуточных итогах должен быть сдан не позднее 1 февраля 1964 г.

Подлинный этот второй документ или нет (при этом он определенно соответствует планам Кеннеди), совершенно очевидно, что что- то важное произошло между концом сентября 1963 г., когда казалось, что предложение Кеннеди уже умерло, и серединой ноября, когда оно странным образом ожило вновь. Что же могло случиться, чтобы побудить Кеннеди начать беспрецедентную эру сотрудничества с врагом Америки в Холодной войне?

Образно говоря, «случился Хрущев».

В интервью, данном в 1997 году после презентации на конференции НАСА в Вашингтоне (округ Колумбия), посвященной сорокалетию запуска первого спутника, Сергей Хрущев подтвердил, что его отец Никита, сперва проигнорировав предложение Кеннеди в ООН, затем изменил свое мнение и в начале ноября 1963 г. решил принять его. «Отец решил, что, вероятно, ему следует принять предложение Кеннеди), учитывая состояние космических программ двух стран (в 1963)», сообщил Хрущев. Он вспомнил о прогулке с отцом, когда они обсуждали этот вопрос, и пришел к заключению, что время, когда его отец принял такое решение, как раз аз за неделю до убийства Кеннеди в Далласе, что означает 12–15 ноября. Позднее, в 1999 году, в интервью PBS он еще раз повторил: «Я прогуливался с ним, где- то в конце октября — начале ноября, и он рассказал обо всем этом».

Представляется важным подчеркнуть, что сведения Сергея Хрущева уникальны, они имеют буквально «железную» достоверность, поскольку он является непосредственным свидетелем этого практически неизвестного однако полностью документально подтвержденного — поворота в космическом истории. Он является уважаемым и авторитетным ученым, который работает в одном из самых престижных университетов США, входящих в «Лигу плюща». У него нет причин «сочинять» такие истории, поскольку это подорвало бы доверие к нему как к ученому, а такое доверие — это дело всей его жизни.

Логически следует, что где- то в начале–середине ноября Никита Хрущев сообщил о том, что хочет рассмотреть предложение Кеннеди. Кеннеди в ответ довел до конца формальности, что и отразилось в двух документах от 12 ноября. К сожалению, рассекреченных документов, которые могли бы подтвердить, что два этих человека общались в этот период, нет. Но все равно маловероятно, что Кеннеди внезапно воскресил практически мертвый курс без намека со стороны Хрущева на то, что вопрос будет решен положительно.

Мы знаем наверняка, что произошло одно событие, которое в конце концов склонило мнение Хрущева в пользу согласия: Советы постигла еще одна очень досадная неудача в космосе. Автоматический космический аппарат с кодовым названием «Космос-21», летевший на Марс, не смог покинуть околоземную орбиту за день (11 ноября) до того, как Кеннеди направил «Директиву по сотрудничеству с Советами» Джеймсу Уэббу. Мы можем с уверенностью сказать, что к 12 ноября 1963 г. «Большой план» Джона Кеннеди использовать космическую программу НАСА для того, чтобы растопить лед Холодной войны — и поделиться тем, что бы ни обнаружил «Аполлон» на поверхности Луны, с русскими — был наполнен энергией и в конечном счете находился на пути к воплощению, но через десять дней Кеннеди не стало.



Третий круг теории заговора



Когда бы и кем бы ни поднимался вопрос о том роковом дне 22 ноября 1963 г. в Далласе, если упомянуть его в обычном разговоре, это сразу же вызовет презрение и насмешки. Если упомянуть убийство Кеннеди в беседе будьте уверены — половина ваших слушателей выбросит ваши другие мысли на свалку. Убийство Кеннеди — это, используя общую политическую аксиому, «третий круг» теории заговора.

По этой причине мы без особого энтузиазма начинаем обзор событий того утра в Дили Плаза. Мы вынуждены рассмотреть события, происходившие вокруг убийства Джона Кеннеди, поскольку многое из того, что мы выяснили, указывает на заговор в целях убрать президента от управления.

К концу 1963 г. личная популярность Кеннеди среди американцев сильно возросла, и его шансы на повторное избрание в 1964 г. были весьма высоки. В то время как в целом на Юге он был не очень популярен, в Техасе он был популярен из- за Лин- дона Джонсона, его решения проблемы с Хрущевым на Кубе и тех долларов, которые принесла космическая программа. Вырисовывался образ молодого энергичного лидера с растущей популярностью, открыто заявлявшего о своем намерении раскрыть секреты, которые, по его мнению, имеет право знать американский народ (таким образом игнорируя предостережения, содержащиеся в отчете Брукингса), и который только что угрожал сделать самого большого врага страны союзником в наиболее технологически чувствительной области. Вдобавок, существовала опасность, что он также поделится с русскими «секретами НЛО». Возможно, скрытые, закулисные те секретные силы, те «секретные организации», о которых Кеннеди говорил в докладе «Президент и пресса», вполне могли терпеть его радикальные взгляды, пока рассчитывали, вывали, что русские отвергнут предложения. Однако когда Хрущев неожиданно изменил свою точку зрения и возникла возможность того, что объединение космических программ может действительно произойти, терпеть Кеннеди больше уже не могли. Если эти силы «неоправданного сокрытия» на самом деле существовали, у них не было особого выбора, кроме как убрать Кеннеди, когда он начал издавать приказы о реальной передаче информации и технологий Советам.

Не имеет большого значения, был ли это заговор, подготовленный военной разведкой в целях устранения Кеннеди только потому, что он собирался поделиться нашими космическими секретами с русскими (как следует из Меморандума № 271), либо это было иное, тайное «секретное сообщество», у которого были другие причины, чтобы держать в тайне космические секреты (что мы монументально подтвердим дальше). На самом деле важно то, что Кеннеди был убит не просто вооруженным одиночкой. По определению, если в то солнечное осеннее утро в Дили Плаза был еще один стрелок, то налицо заговор.

Для начала позвольте сказать, что мы не сомневаемся в том, что Ли Харви Освальд был в то утро в Далласе, что он был в окне на шестом этаже Техасского склада учебных пособий, что он несомненно стрелял в президента, и даже в том, что он сделал смертельный выстрел. Это установлено. Какие же есть свидетельства, что был второй стрелок, а следовательно, и существовал настоящий заговор?

В 1979 г. специальный комитет Палаты представителей по расследованию убийств произвел исчерпывающий анализ видеозаписей, произведенных во время выстрелов в Дили Плаза, и пришел к выводу, что на них есть свидетельство накладывающихся друг на друга выстрелов, произведенных двумя стрелками. Они определили, что было произведено четыре выстрела, первый, второй и четвертый были сделаны Освальдом, а третий, почти одновременно с ним, из другого места. Эксперименты, проведенные комитетом в Дили Плаза, подтвердили, что третий выстрел был сделан со стороны печально известного «травянистого бугра». Акустические свидетельства оспаривались долгие годы, однако контрдоказательства и доводы оставили вопрос открытым, несмотря на официальные данные комитета.

Вопрос со вторым стрелком на холме мог бы быть решен, если бы была хоть одна фотография или фрагмент кинопленки, на котором он был бы виден. В течение многих лет большинство из нас думало, что таких свидетельств не существует. Как нам удалось выяснить, это не совсем так.

В начале 1990–х по кабельной сети А&Е был показан девятисерийный фильм под названием «Человек, который убил Кеннеди». В нем говорилось о множестве теорий заговоров, а также их теоретиков, которые в конечном итоге сводили все к тому, что Кеннеди был убит французской группой, нанятой Фиделем Кастро с ведома Никиты Хрущева. Затем фокус переместился на вице–президента Джонсона.

Все это было не ново для авторов, за исключением истории еще одного очевидца, Гордона Арнольда. Он дал А&Е телевизионное интервью, первое со времен своего появления в конце 1980–х. Он утверждал, что прибыл в Даллас сразу же после прохождения начальной подготовки в армии и по завершении пребывания в Далласе и до отбытия на место прохождения службы на Аляску решил сходить в Дили Плаза, чтобы снять на камеру парад, как он тогда думал. Он ничего не знал, пока не понял, что в город приехал президент Кеннеди. Он попытался занять удобную для съемки позицию на эстакаде, человек в деловом костюме предъявил удостоверение ЦРУ и приказал ему уйти. Тогда он пошел к огражденному так называемому травянистому холму, где и стоял, ожидая, когда подъедет президентский лимузин. По словам Арнольда, он был в военной форме, морской пилотке и снимал на камеру матери, которую одолжил у нее на несколько дней. Когда президентская колонна проезжала мимо, он внезапно услышал свист пули рядом со своим ухом и услышал звук выстрела. Последующая сцена, по его описанию, была совершенно ненормальной. По словам Арнольда, когда он в панике скатился назад, перед ним выскочил человек в форме офицера полиции Далласа, ударил его и приказал сдать пленку. Поскольку у офицера была винтовка, которую он направил на него, Арнольд согласился. Арнольд также заметил еще три странные вещи: хотя на человеке была форма, у него не было форменной фуражки, которые обычно носят полицейские Далласа. Арнольд также утверждал, что руки незнакомца были в грязи и он кричал. По словам Арнольда, он взял фильм и ушел за заграждение, а затем в сторону железнодорожной сортировочной станции за Дили Плаза. Вероятно, затем он встретился с другим человеком, «железнодорожным рабочим», как описал его Арнольд. Арнольда настолько поразило увиденное, что он не заговаривал об этом до конца 1980–х. Он считал, что никто ни за что не поверит ему, поскольку у него не было никаких доказательств. Однако программа А&Е заинтересовалась тем, чтобы проверить историю Арнольда при помощи имевшихся фото травянистого холма. Они решили опросить двух исследователей (Джека Уайта и Гэри Мэка), которые проделали определенную работу по анализу всех фото холма, сделанных во время покушения. Изучавшиеся ими фото известны как фото Мэри Мурман, которая стояла на лужайке как раз напротив холма.

Ранее в этом же эпизоде фильма А&Е показала интервью со свидетелем, которую назвали «русской бабушкой», поскольку в тот роковой день на ней был типичный платок, завязанный под подбородком. В 1970 г. Биверли Оливер сообщила, что этой старушкой была она и снимала на камеру президента, когда в него стреляли. Она также заявила, что отдала свою пленку агенту ФБР Кеннеди и ей ее не вернули. В фильме А&Е она дает интервью, в котором утверждает, что услышала выстрел со стороны холма, а когда навела туда камеру, увидела дымок в районе ограды. Есть и другие пленки, на которых, вероятно, видно облачко дыма над изгородью у холма.

На одной кинопленке с записью покушения, известной как пленка «Мэри Мачмор», ясно видна и бабушка, и Мэри Мурман, которые снимали на камеры в тот миг, когда президент был сражен смертельным выстрелом. Анализируя кадр за кадром, можно увидеть, как первые брызги крови вылетают из головы президента, в которую попала пуля. Это не соответствует медицинскому заключению, что выстрел в голову был сделан со стороны.



Фотография Мэри Мурман



Когда для того, чтобы найти Гордона Арнольда, Уайт и Мэк стали увеличивать фрагменты фотографии, сделанной Мэри Мурман, их ожидал сюрприз. Прямо возле того места, на котором, по утверждению Арнольда, он стоял, появилась странная фигура.

Фигура похожа на человека в форме, виден полицейский значок и эмблема на плече. Он держит руки, как снайпер, локти расставлены, как будто он стоит за оградой и держит винтовку. На том месте, где должна находиться винтовка, видна яркая вспышка света, напоминающая вырывающийся из дула выстрел, запечатленный на пленке. При увеличении четко видна срединная линия прически, выступающие брови, а также то, что «человек со значком», вероятно, одет в полицейскую форму Далласа, однако на нем нет фуражки. Практически так же его описывал и Гордон Альберт за четыре года до выхода в эфир программы компании А&Е.

Увеличения, сделанные позже, выявили на фото еще одну фигуру справа от человека со значком». На ней была летняя армейская форма, в том числе и морская форменная пилотка, которую, по словам Арнольда, он носил. На том месте, где на пилотке должна находиться кокарда, есть яркое пятно, и кажется, что человек что- то держит перед лицом — возможно, кинокамеру, на которую он снимал?

Странно, что фигура слегка наклонена вправо, как будто пытается уклониться от выстрела сзади слева. Это также совпадает с тем, что рассказывал Арнольд. Последующие исследования позволили выявить на фото и третьего человека, справа за человеком со значком, в каске, глядящего в правый угол кадра, как будто проверяющего, не смотрит ли кто- нибудь на них.

Итак, есть визуальные улики, подтверждающие не только присутствие второго стрелка на холме, о чем говорят многие свидетели, но и то, что есть свидетель, у которого имеются подробности о стрелке, его сообщнике, а также его собственном местоположении в тот день. На снимке Мурман нет абсолютно ничего, что противоречило бы рассказу Арнольда, и, при условии, что техника получения изображений верна, есть все основания полагать, что это достоверное свидетельство реальных событий. Несмотря на то, что многие придирались к рассказу Арнольда (например, один разоблачитель заявил, что рассказ не заслуживает доверия, поскольку в одном случае Арнольд говорил «грязные ногти», а в другом — «грязные руки»), до сих пор никто повторно не увеличивал фото. Есть и другие детали, слишком многочисленные, чтобы приводить их здесь, которые подтверждают рассказ Арнольда. Когда ему первый раз показали фото «человека со значком», он очень расстроился, прослезился и сказал, что хотел бы, чтобы ничего этого с ним не случилось. На взгляд автора, это не совсем похоже на поведение человека, который стремится к известности.

Есть кое- что, указывающее на поразительное сходство между чертами лица человека со значком и убитого офицера полиции Далласа Дж. Д. Типпета. Хотя мы и находим это сходство интригующим, подтвердить его мы не можем. Согласно официальной версии, Типпет был убит при исполнении служебных обязанностей Ли Харви Освальдом вскоре после покушения. Первоначально Освальда арестовали возле расположенного рядом кинотеатра именно за это. Интересно, что Типпет, по всем отзывам — лояльный полицейский и поклонник Кеннеди, мог принять участие в покушении, исходя из соображений высшего долга перед страной. В этом случае в картину хорошо вписывается то, что оба «стрелка», Освальд и Типпет, погибли в течение 24 часов после покушения.

Это также может объяснить, почему человек со значком плакал, когда его увидел Арнольд.



Подмигивание



Итак, получив свидетельство существования заговора в Далласе, мы подходим к следующему вопросу: кто стоял за ним? Планы поездки Кеннеди в Техас появились, когда вице- президент Линдон Джонсон сообщил, что Кеннеди может посетить Даллас летом. Только в сентябре помощник Джонсона Джек Валенти в письме объявил о начале кампании в Техасе. Главной целью поездки был специальный торжественный прием для конгрессмена Альберта Томаса, человека, который распоряжался расходами НАСА и которого Кеннеди, судя по всему, очень ценил. Томас умирал от злокачественной опухоли, и Кеннеди вздохнул с облегчением, узнав, что он выставил свою кандидатуру на перевыборы, тем самым не оставляя свое кресло в Конгрессе свободным. Изначально предполагалось, что поездка 21 ноября будет однодневной, однако к планированию привлекли Линдона Джонсона, и добавился еще один день, 22 ноября.

Вечером 21 -го Кеннеди был в приподнятом настроении, что говорило о том, что Томас выделил много средств на космическую программу (которую Кеннеди теперь собирался передать русским!), и называл его хорошим другом. «В следующем месяце, когда США запустят самую большую в мире ракету–носитель, которая поднимет самую большую сумму… то есть полезную нагрузку…» Тут президент сделал паузу и усмехнулся.

«Да, это будет также и самая большая сумма», — добавил он. Толпа загудела. «Этот шаг сделает нас лидером в космосе, — серьезно продолжил президент. — Мы не сможем добиться лидерства без конгрессмена Альберта Томаса.

В Библии сказано: старые должны видеть сны, молодые должны иметь видения. Альберту Томасу достаточно лет, и он достаточно молод, чтобы иметь видения…».

После выступления Кеннеди уехал, вскоре за ним последовали Томас и вице–президент Джонсон. Оба сопровождали его на пути в Техас на борту президентского лайнера.

После ранения Кеннеди повезли в мемориальный госпиталь Паркленда, однако он уже был мертв. Врачи тщетно пытались вернуть его к жизни, и в газете «Хьюстон кроникл» отмечалось, что конгрессмен Томас ожидал у палаты неотложной помощи, пока не сказали, что Кеннеди мертв. Вице–президента Джонсона быстро отправили в неизвестное место. В тот же вечер, когда тело Кеннеди находилось на борту президентского лайнера, Джонсон принес присягу.

Все видели хрестоматийное фото, на котором мрачный Джонсон с рукой на Библии стоит перед потрясенной Жаклин Кеннеди, а за этим наблюдают несколько помощников.

Один из самых заметных людей на заднем плане — известный человек в галстуке–бабочке, который вплотную наблюдает за процессом. Конечно же, это конгрессмен Альберт Томас. Томас, улыбаясь, делает знак рукой, и, надо же, подмигивает. В то время как все остальные остаются грустными, только два человека — Томас и Джонсон — на фото улыбаются. Они явно мысленно говорят друг другу: «Мы его сделали!».

В течение нескольких последующих недель Джонсон делал вид, что будет продолжать планы Кеннеди по сотрудничеству с Советами в космосе. Однако в декабре Конгресс во главе с членом Палаты представителей Томасом утвердил новый законопроект расходов, который фактически запрещал использовать фонды НАСА для сотрудничества с Россией или любой другой страной:

«Ни одна часть ассигнований, выделяемых Национальному управлению по аэронавтике и исследованию космического пространства в соответствии с данным актом, не может быть использована в качестве затрат на пилотируемый полет на Луну, проводящийся Соединенными Штатами совместно с другой страной без согласия Конгресса». Эта же статья дублировалась в последующих ассигнованиях НАСА вплоть до смерти конгрессмена Томаса в 1966 году.

Надо иметь в виду, что у Джонсона имелся огромный политический капитал, чтобы продолжить любую инициативу погибшего Кеннеди, что он и делал в последующие дни и недели. Разумеется, либо продолжение сотрудничества в космосе уже не было приоритетом, или он легко смог обойти этот приоритет. К этой истории есть несколько интересных дополнений.

По большому счету, Джонсон должен был по–прежнему оставаться президентом в 1969 г., когда Нейл Армстронг и Базз Олдрин впервые ступили на Луну. По конституции он мог выставить свою кандидатуру на выборах в 1968 г., однако растущая непопулярность из- за его действий во Вьетнаме вынудила его отказаться от выдвижения на второй срок и оставить общественную деятельность. Может сложиться впечатление, что, столь длительное время находясь во главе космической программы как вице–президент и продолжая дело Кеннеди после его смерти, Джонсон, по идее, должен был бы очень интересоваться событиями 20 июля 1969 года. Однако, как сообщил президентский историк Дорис Кирнс Гудвин, Джонсон не только сам не смотрел трансляцию посадки на Луну, но и на своем ранчо в Техасе никому не разрешил смотреть ее и приказал выключить все телевизоры.

Возможно, имея много свободного времени, он размышлял о том, что космическая программа уже представляется не как предмет гордости, а, скорее, как постыдное событие.

Недавно Сэйнт Джон Хант, доживший до наших дней старший сын Говарда Ханта, печально известного оперативника ЦРУ, замешанного в Уотергейтском скандале, о котором также долго ходили слухи, что он причастен к убийству Кеннеди, опубликовал запись «предсмертной исповеди» своего отца. В истории, опубликованной в журнале «Роллинг Стоун», Сэйнт Джон Хант утверждает, что его отец признавал, что это он был одним из знаменитых «трех бродяг» на фото в Дили Плаза, которое было сделано после убийства. На нем были запечатлены отдельные участники покушения на Кеннеди. Запись содержит примечательное «подтверждение», что оперативники ЦРУ (и исполнители), которые в действительности спланировали и осуществили заговор в целях убийства Кеннеди, включая и Говарда Ханта–старшего, подчинялись одному «большому человеку» — Линдону Бэйнсу Джонсону.

Теперь мы представляем вашему вниманию наши собственные обвинения. Если такие люди, как Джонсон и Томас, имели намерение зайти так далеко, чтобы организовать убийство президента во имя защиты особой (и особо дорогой) космической программы Соединенных Штатов, они должны были ожидать чего- то из ряда вон выходящего.

На самом деле, главный вопрос — нашли ли они что- либо, что стоило той цены, которую в конечном счете заплатила страна (и история США)?



Глава четвертая Кристальные башни Луны



К тому времени, как «Марс Обсервер» (вероятно) покинул Солнечную систему, Хогленд, не привлекая всеобщего внимания, разрабатывал новую, параллельную линию в исследованиях «артефактов». Пока в ближайшую пятилетку новых изображений Марса не ожидалось, Хогленд мог полностью сосредоточиться на этом новом многообещающем исследовании, начавшемся где- то в 1990–м.

Предполагая, что где- то в космических просторах процветала высшая цивилизация, которая «позаботилась о том, чтобы оставить самое лучшее» на Марсе в далеком прошлом, Хогленд вскоре пришел к заключению, что высшая цивилизация могла посещать также и другие планеты или луны Солнечной системы. Он сразу же сообразил, что наиболее вероятное место, где можно обнаружить следы, выдающие места прежних посещений, — это Луна, спутник Земли. Учитывая, что большая часть поверхности спутника уже фотографировалась НАСА со средним и высоким разрешением для «Аполлона» и самим «Аполлоном», а также опираясь на недавно полученные независимые прогнозы Института Брукингса, Луна представлялась идеальным вариантом, чтобы продолжить исследования для дополнительного подтверждения существования древних археологических руин в Солнечной системе.

После весьма успешных выступлений в ООН и в НАСА к проекту удалось привлечь свободную группу независимых талантливых исследователей различных дисциплин, и Хогленд решил, что сможет собрать дополнительных специалистов для изучения разных аспектов, что, как он полагал, было необходимо для того, чтобы распространить программу «марсианских» исследований и на Луну.

Независимо от этого д–р Стэн МакДэниэл решил создать свою собственную рабочую группу под названием «SPSR» («Общество по планетарным исследованиям SETI»). Хогленда и академическую публику, которая заинтересовалась необычными исследованиями благодаря Хогленду, пригласили присоединиться. Все сразу ответили «да»… за исключением Хогленда.

Он был вынужден отказаться по нескольким причинам.

Во–первых, он возражал против использования названия SETI. Эта аббревиатура была создана Карлом Саганом для обозначения в радиоастрономии поиска блуждающих радиосигналов из других звездных систем и означала «Поиск внеземного разума». Хогленд полагал, что использование названия SETI вызывает ненужное доверие к тому, что, по его мнению, в лучшем случае было пустой тратой времени, а в худшем — откровенным жульничеством. Ни одна по–настоящему развитая внеземная культура не станет использовать простое радио как средство коммуникации, если вместо него она владеет «скалярными» или гиперпространственными технологиями.

Хогленд также думал, что использование такого названия дает Сагану поле для политической игры и позволяет пользоваться неоправданным влиянием в развитии философии того, что, по существу, было совершенно новой наукой — «внеземной археологией».

Кроме того, он не мог примириться с одним из положений новой организации МакДэниэла, состоявшим в том, что «заговоров в НАСА» не существует.

По определенным причинам МакДэниэл решил отказаться от своих собственных выводов, сделанных в объемном докладе, последовавшем после странного «исчезновения» аппарата «Марс Обсервер», и в вопросе Сидонии вернулся к объяснению поведения НАСА как «честного, но глупого». После двадцати лет игры по правилам НАСА, после вульгарного мошенничества и лжи о неудаче всей миссии «Марс Обсервер» Хогленд не мог смириться с этим. Между МакДэниэлом и Хоглендом состоялся последний разговор, в ходе которого МакДэниэл уговаривал Хогленда присоединиться к группе, однако когда Хогленд отказался, МакДэниэл резко порвал с ним. После тесного сотрудничества в течение года по очень важному вопросу разоблачения НАСА они почти перестали общаться.

Хогленд понимал, что все, что происходило до сих пор, было только «прелюдией». С этого момента он в одиночку преследовал далеко идущую цель — раскрыть всю правду о том, что НАСА сознательно и преднамеренно скрывало в течение десятилетий — не только от американского народа, но и от людей во всем мире.

Сосредоточив внимание на Луне, Хогленд столкнулся с главным техническим вопросом — с чего начинать?

Луна — большой объект, площадь ее поверхности больше Африканского континента, и существуют десятки тысяч фото, сделанных различными искусственными спутниками, исследовательскими аппаратами и пилотируемой миссией «Аполлон». Имелась обширная база данных по исследованиям, в том числе официальные данные НАСА, по так называемому «кратковременному лунному феномену» (яркие, но короткие вспышки света, которые отмечались наблюдателями в течение столетий), однако сколь- либо убедительного объяснения его появления найдено не было.

Хогленд достал лунный фотокаталог 60–х годов с изображением видов Луны, полученных при помощи наземных телескопов. На одном из этих изображений Хогленд и нашел зацепку. Он получил этот каталог, выпущенный Лабораторией космических наук старой компании «Североамериканская авиация» в сентябре 1992 г., через несколько дней после старта «Марс Обсервер». На первый взгляд все фото были схожи — ближние и дальние планы, кратеры и моря. Затем его взгляд упал на юго- восточный угол страницы 241, первого в этом каталоге изображения кратера Триеснекер. Увеличив при помощи ксерокса изображение, Хогленд положил начало тому, что затем превратилось в новый исследовательский проект, который «перекинет мостик» между Землей, Марсом, а теперь и Луной. На этом удивительном фото, несомненно, изображен равносторонний треугольник — двумерная основа тетраэдральной геометрии и печать гиперпространственной физики — увековеченные в лунном кратере… в центре Луны.

Что это — «игра света и тени», как любит утверждать НАСА, или реальность? Вооружившись персональным компьютером 486, сканером с разрешением 1600 точек на дюйм и различными современными программами по цифровой обработке фото, что превосходило по мощности все приборы стоимостью в несколько миллионов долларов, имевшиеся в распоряжении НАСА двадцать пять лет назад, Хогленд приступил к новому анализу старых фото и негативов НАСА начиная с «Аполлона-10» и автоматических искусственных спутников «Лунар Орбитер» и «Сер- вейор».

Хогленд уже выяснил, что он не первый, кто рассматривает аномальные объекты различных изображений Луны НАСА. Существовала немалая база данных явно фальшивой «уфологической литературы» по этому предмету, которая в последующие после запуска «Аполлона» годы в вопросе миссий на Луну выбрала совершенно неверное направление. В большей части этой «исследовательской литературы», опираясь на непременно размытые «официальные фото НАСА», утверждалось, что НАСА обнаружило и немедленно сделало секретными убедительные свидетельства существования современных нам инопланетных баз на Луне. Поскольку эти авторы не могли четко объяснить, в чем разница между настоящим артефактом и простыми фотодефектами, даже мысль о том, чтобы принять какое- либо из этих свидетельств как указывающее на наличие лунной базы пришельцев, казалась абсурдной. Один автор даже утверждал, что «размытие» от водяных капель на одном из снимков искусственного спутника «Лунар Орбитер» (с пленки, проявленной в невесомости) представляет собой скопления «лунных облаков» и «запруды». И это на Луне, которая не имеет атмосферы!

К сожалению, хотя все это и позабавило Хогленда, но не помогло ему в поисках настоящих артефактов. Одно интересное предположение было: возможно, лунные артефакты, похожие на Сидонию, могут быть обнаружены при помощи «гиперпространственной сетки», которую успешно применяли на Земле Карл Мунк и другие. Эти координаты соотносят древние земные руины (плато Гиза в Египте, Теотиуакан в Мексике и т. д.) с геометрией, применявшейся в марсианском комплексе в Сидонии. Применение такой сетки на Луне, рассуждал Хогленд, поможет сузить зону поиска артефактов до приемлемой величины, однако все равно останется очень много мест, которые нужно будет тщательно исследовать.

Затем в ход событий вмешалась судьба и перечеркнула всю предыдущую осторожную стратегию Хогленда, направленную на то, чтобы смотреть на Луну с точки зрения разумного замысла. В конце 1992 г. Хогленд получил самый наглядный пример безосновательных заявлений об инопланетянах на Луне: книжка Фреда Стеклинга «Мы нашли базу пришельцев на Луне», которая действительно плоха, чтобы когда- нибудь стать классикой. Среди безостановочного фарса ошибок, неправильного толкования фотографических эффектов, общей мешанины и плохо иллюстрированной ложной информации неожиданным образом выделяется одно изображение: три копии (с различным увеличением) одного снимка, сделанного космонавтом вручную с орбиты «в какой- то момент в ходе миссии «Аполлон-10».

На репродукции плохого качества в книге Стеклинга было множество стрелок, предназначавшихся для указания на несколько лунных «зданий» на равнине Срединного моря, прямо к востоку от известного нам Триеснекера. Выше на изображении, на внешнем южном затемненном склоне близлежащего кратера Укерта (на более чем 100 миль дальше, но все равно обозначенного стрелкой), якобы изображен темный зловещий «вход в подземную базу пришельцев».

Как Хогленд ни старался, он ничего этого не рассмотрел. Тем не менее, глядя на репродукцию Стеклинга, Хогленд был заинтригован фантастическим «совпадением»: Укерт был ничем иным, как именно тем «треугольным кратером», который он видел в лунном атласе, что, вероятно, означало, что именно эта область имеет «особую важность».

Затем его взгляд упал на образование, прилегающее к кратеру и находящееся на его юго–восточной стороне: необычная прямоугольная группа небольших холмов, темных борозд и подозрительно параллельных линий посреди изображения на фото, очевидно, полностью проигнорированных Стеклингом.

Отточив за десятилетия навыки в поиске геометрии Сидонии среди холмов и дюн марсианских пустынь, было очень легко различить явный геометрический порядок этого удивительно компактного расположения объектов на Луне, сгруппированных, как и в Сидонии, в очень малом географическом регионе, — это просто бросалось в глаза.

С трепетом он взял линейку и стал измерять, но, даже находя подтверждение все более правильной геометрии в этом небольшом географическом районе, он не мог не удивляться: почему Стеклинг привлекал внимание своих читателей не к этому удивительному, совершенно аномальному, высокоорганизованному образованию, а взамен ставил эти глупые стрелки, абсолютно ни на что не указывавшие? Продолжая измерения, он записал номер снимка, сделанного с «Аполлона-10». Следующим шагом была попытка достать из источников вне НАСА фотографические карты «Аполлона-10» и другие данные, относящиеся к этому снимку. И здесь ему опять повезло: один из коллег Хогленда аккуратно сохранил оригинальные документы миссии «Аполлон» почти четвертьвековой давности. Вскоре ему выслали копии важных карт и другой документации «Аполлона-10».

После получения документов и беглого просмотра этих карт НАСА почти двадцатипятилетней давности стало ясно, что кто- то очень хотел, чтобы космонавты «Аполлона-10» просто сфотографировали весь район Срединного моря/Укерта. Учитывая, что эта местность рассматривалась как место посадки, здесь нет ничего необычного. Однако создается впечатление, что на многих фотографиях, например AS10–32–4819, главное — не равнинные места, где могла быть совершена посадка, а аномальные геометрические площади и горы, где приземление практически невозможно.

Искало ли НАСА «что- то еще» помимо места будущей посадки «Аполлона»?

Затем появилась еще одна возможность получить некоторые данные по этому центральному району Луны из самого неожиданного источника.

Во время осенней поездки с лекциями Хогленда познакомили с изобретателем и бизнесменом с большими техническими возможностями, который основал компанию по усовершенствованию уникальной военной оптической технологии. Этот промышленник сказал, что хочет помочь (но пожелал остаться неизвестным). Хогленда уверили, что при правильном подходе этого «бизнесмена» можно убедить адаптировать его замечательную оптическую технологию для беспрецедентного наземного наблюдения Луны — особенно центрального региона Укерт.

Этот план, в противоположность тому, чтобы прямо пойти в НАСА и попросить негатив интригующего снимка «Аполлона- 10», был основан на ранних подозрениях Хогленда (впоследствии не оправдавшихся), что все снимки НАСА, находящиеся в открытом доступе, были соответствующим образом «обработаны» за те тридцать лет, прошедших с момента, когда они были сделаны, что навлекало подозрения и на снимок Стеклинга. Это был оригинальный замысел Хогленда — найдя в самом деле интригующие объекты на снимке AS10–32–4819, попытаться прямо с Земли при помощи телескопических наблюдений получить подтверждение наличия больших геометрических форм — при условии, что его новый «друг–исполнитель» будет сотрудничать и предоставит суперсовременную аппаратуру.

В ходе одной из таких бесед, проходившей в шикарном конференц–зале офиса на седьмом этаже штаб–квартиры корпорации в центральной части города, учредитель компании (который неоднократно с гордостью упоминал о своих «больших связях в НАСА и среди военных») сообщил Хогленду, что внимательно следил за его работой по Сидонии в течение «нескольких лет». Он также рассказал Хогленду, что в его конференц–зале регулярно собирались высокопоставленные военные чины, занимавшиеся «закупками» для Пентагона (которые впоследствии будут использованы для лунной автоматической научно- исследовательской станции «Клементина») для того, чтобы посмотреть последнее видео Хогленда «Брифинг НАСА–Сидония» с презентации в ООН на широкоэкранной телевизионной панели, которая занимала целую стену в зале.

Осенью 1992 г. этот человек несколько раз без предупреждения звонил Хогленду из «этого» зала — в присутствии «одного полковника» или «одного генерала», приехавших из Вашингтона, в то время когда они (якобы) смотрели видеопрезентации «НАСА–Сидония» и «ООН», для того, чтобы его посетители могли напрямую задавать вопросы об исследовании Сидонии. В другое время это бы не имело особого значения, но с точки зрения оценки перспективы событий это означает, что велись некие параллельные исследования Луны.

Встречи были ненадолго прерваны, когда дела на «марсианском фронте» пошли быстрее, последовал быстрый вызов в Нью–Йорк для участия в дебатах с д–ром Френчем в «Добром утре, Америка». По возвращении Хогленда на юг его новый друг–бизнесмен продемонстрировал свою поддержку «лунного направления» в ведущемся исследовании Марса, предоставив Хогленду редкий Лунный атлас.

Атлас давал ключ ко всему вопросу древних артефактов на Луне — однако еще до того, как взяться за атлас, Хогленд принес свою копию фото, сделанного «Аполлоном-10», из книги Стеклинга и спросил, сможет ли его «исполнитель» достать негатив через свои контакты в Национальном центре анализа данных космических исследований. Хогленд поделился опасениями относительно того, что может произойти с данными по Луне в НАСА, если он лично «засветится» в исследованиях Луны в самый разгар дискуссий по вопросу исследования Сидонии. Затем он показал ненастоящие базы и купола, которые Стеклинг стрелками обозначил на фото НАСА, и свои наблюдения гораздо более интересных реальных геометрических аномалий примерно в том же районе.

Знакомый Хогленда внезапно стал очень серьезным и попросил разрешения взять изображение в копировальную комнату фирмы и сделать несколько дубликатов.

Прошло несколько месяцев.

Были звонки — много телефонных звонков — от друга–бизнесмена и много разговоров, начинавшихся с того, как прекрасно, что есть возможность проверить подлинность связи между Сидонией и рядом искусственных строений на Луне. Затем разговоры плавно перетекали на другую тему — о необходимости «больших денег» — миллионов долларов, которые потребуются, чтобы прост о направить телескоп на Луну.

Спустя несколько месяцев еще один друг, в отличие от предыдущего, настоящий, помог Хогленду без лишнего шума сделать запрос о снимке в Космический центр Джонсона в Хьюстоне.

Ответ пришел в течение недели и был шокирующим: это было не то фото, которое он видел в книге Стеклинга.

Лихорадочно сравнивая фрагменты снимка с фотокартами «Аполлона-10», Хогленд обнаружил удивительный факт — фото в книге Стеклинга не было снимком «AS10–32–4810», который он только что получил из Хьюстона. Какую же фотографию НАСА Стеклинг поместил в своей книге, и при этом не один, а три раза неправильно подписал? Фотокарта «Аполлона-10» утверждала:

«AS10–32–4819». Но что, если бы у Хогленда не было официальной фотокарты «Аполлона-10»? Он буквально сел бы на мель и не знал бы, как по–настоящему идентифицировать интересное фото в книге Стеклинга (здесь также следует отметить, что впоследствии Хогленд выяснил, что Фред Стеклинг одно время работал на ЦРУ).

Когда оказалось, что «глянец» НАСА 8*10, который он сейчас получил из Хьюстона (AS10–32–4810), — это не то, что он хотел заказать, удача еще раз улыбнулась ему. Хогленд выяснил, что имелся второй снимок (в соответствии с фотокартой) из снятой космонавтами вручную с «Аполлона-10» целой серии снимков района Срединного моря, когда корабль был на орбите, проходящей южнее кратеров Триеснекер и Укерт.

Снимок, который он получил, по сравнению со снимком в книге, давал почти 90–градусную перспективу необычной «геометрической площади», которую он впервые заметил на снимке Стеклинга. Далее, если на первом снимке (который, как он теперь знал, на самом деле был AS10–32–4819) Солнце находилось справа, то на этом изображении (настоящий AS10–32–4810, «привет» Стеклингу) оно находилось за плечом космонавта, что позволяло получить сравнительную информацию по коэффициенту отражения поверхности. Опираясь на свой тридцатилетний технический опыт, Хогленд приступил к компьютерному анализу района Укерта на Луне. Любопытно, что сфотографированное «Аполлоном» место, изображение которого теперь было в руках Хогленда, вполне соответствовало «сетке Сидонии», рассматривавшейся ранее (в пределах нескольких градусов от центра лунного диска со стороны Земли, при нулевой широте и долготе). Время от времени этот кратер шестнадцати миль в поперечнике становится прямо напротив или под (если вы стоите на поверхности Луны) «подземной точкой» (место на Луне, с которого Земля видна прямо над головой).

С этого момента ход событий ускорился. Хогленд приступил к заказу — из другого источника внутри НАСА, а затем непосредственно из NSSDC и (одновременно) через Космический центр Джонсона НАСА — всего 70–миллиметрового ряда кадров, сделанных командой «Аполлона-10» в районе Укерта в мае 1969 г. Он также расширил исследования, заказав перекрывающие друг друга данные по Срединному морю/Укерту, сделанные двумя предыдущими классами автоматических лунных миссий НАСА (1966–1967, «Лунар Орбитер — II, III и IV», а в конце 1967 г. — совершившим мягкую посадку космическим аппаратом «Сервейор-6»). Такая стратегия позволила ему сравнить три различные фотографические технологии трех различных разведывательных миссий НАСА с различными углами освещения на примере того, что, как он теперь сильно подозревал, существует в районе Срединного моря.

Собранное вместе, все это дало неопровержимый факт: в течение предшествующих тридцати лет «неизвестный» внутри НАСА (а может быть, и несколько «неизвестных») скрывал основные части реальной американской космической программы — не только на Марсе… но и на Луне.

Другие предположения, заключавшиеся в том, что из тысяч ученых в НАСА и вне его, проверявших лунные данные в течение последних тридцати лет, Хогленд был первым, кто заметил что- то «необычное», — просто неправдоподобны.

Это неприятное политическое заключение первоначально основывалось на поразительной находке «затемненных» крошечных изображений в официальных каталогах НАСА — таких как «специальная публикация» НАСА «Аполлон-10». Затемненные маленькие кадры, вероятно, должны были свидетельствовать, что изображения сильно недодержаны или вообще засвечены — и поэтому бесполезны.

Разумеется, Хогленд первым делом заказал эти затемненные снимки из каталога. Он получил их и увидел, что это не только не безнадежно темные, без различимых деталей снимки, каковыми их обманчиво (и, разумеется, умышленно представляет каталог — на самом деле они буквально «нашпигованы» новыми открытиями, причем такого масштаба, который он даже не мог предположить.



Штат Огайо



2 июня 1994 года в Университете штата Огайо Хогленд представил предварительные результаты своего двухлетнего негласного исследования возможности существования «инопланетных» развалин на Луне.

Презентация, сделанная в крупнейшем учебном заведении Соединенных Штатов, где в 50–х проводились одни из первых в мире радиопроектов SETI, затянулась на четыре часа и собрала аудиторию более чем из 700 студентов, преподавателей и прочей университетской публики. Предвидя, что впоследствии это может вызвать большой интерес, Хогленд организовал профессиональную видеозапись мероприятия, позднее вышедшую под названием «Луна–Марс: руины инопланетян на Луне?».

К сожалению, несколько человек среди публики сделали любительские видеозаписи презентации. Еще печальнее, что худшие кадры этих записей, выложенные в Интернет, тотчас обошли весь мир. Эти искаженные версии и без того весьма неоднозначных данных НАСА вызвали настоящую бурю ответных реакций и лжи на информационных каналах, включая пылкие дискуссии на CompuServe, AmericaOnline и других популярных тогда интернет–форумах. Вследствие плохого качества пиратских копий оригинальных лунных изображений виртуальные обсуждения и споры, бушевавшие по поводу достоверности данных и их значения, не имели под собой ничего даже примерно похожего по качеству на предоставлявшиеся оригинальные свидетельства.

В результате об оригинальном аналитическом методе составилось совершенно неверное мнение, и официальные источники настаивают на нем вплоть до настоящего времени.

По причине разнородности лунных данных, использовавшихся на этой ранней фазе исследования — электронные видеоизображения, фотопленки и даже советские полутоновые репродукции из официальных публикаций НАСА — было принято решение в вопросе изображений ограничиться фотоснимками с наиболее ранних имеющихся в распоряжении негативов, увеличить эти изображения механически до различных масштабов в профессиональной фотолаборатории, а затем получившиеся отпечатки отсканировать на электронном сканере. Поскольку каждое фото воспроизводило в среднем всего около одной тысячной диапазона экспозиции оригиналов негативов, часто требовалось делать десятки фотооттисков выбранных фрагментов для того чтобы выявить все подробности и интенсивность освещения, имеющиеся на «оригиналах» НАСА. Этот процесс продолжался, пока не достигалась правильная экспозиция и диафрагма, нужные для выявления деталей.

Затем полученные снимки обрабатывались при помощи различных специальных программ по обработке изображений для наложения видеофрагмента на один или несколько видеофрагментов и последующей компиляции результата в один файл, увеличения разрешения и шкалы яркости, анализа и воспроизведения на экране и в виде фотографий.



Фрагмент



Первым изображением, представленным Хоглендом в Огайо, стал снимок, сделанный аппаратом «Лунар Орбитер» под углом с высоты 30 миль в районе Срединного моря, на котором имелись объекты, расположенные по юго–западному периметру моря (ниже). Набор данных «Лунар Орбитер» предоставлял уникальный выбор благодаря новому способу сбора данных, отправки их на землю и обработки. В пяти успешных миссиях «Лунар Орбитер» использовались две телескопические линзы с различным фокусным расстоянием (увеличением), одновременно делавшие два различных снимка на длинной ультрамелкозернистой пленке «Кодак» с высоким разрешением внутри «шины» каждого герметичного космического аппарата. Таким образом, на борту каждого аппарата делались снимки со средним разрешением (М–снимки) и с высоким разрешением (Н–снимки). После того как с Земли поступали команды по выставлению экспозиции, пленки на борту «Орбитера» экспонировались, и каждый рулон дистанционно проявлялся прямо на орбите в бортовой (герметичной) «мини–фотолаборатории». Затем все проявленные пленки сканировались — раздел за разделом — посредством летающего точечного сканера — очень узкого луча света шириной 6,5 микрона, проходившего по пленке вдоль и поперек при помощи вращающейся системы зеркал, преобразовывая изображения на пленке в сеточный аналоговый электронный код, соответствующий расположению точек различной яркости на оригинальном фото. Впоследствии этот сеточный код использовался для модуляции аналоговой радиопередачи на Землю, когда изображение считывалось приемниками HACA буквально напрямую.

(Русские на своих первых лунных автоматических научно- исследовательских станциях пользовались практически идентичной пленочной системой фотографирования/оптического сканирования/электронной передачи, в том числе и… пленкой «Кодак»).

Попав на Землю, этот варьированный радиосигнал — частотно–модулированная аналоговая версия оригинального изображения, сканированного с пленки на космическом аппарате (напомним, что в 1966 г. не было ни цифровой электроники, ни ЭВМ для обработки изображений), опять преобразовывался фотографию посредством отображения выходного сигнала на аналоговой «катодно–лучевой трубке» (по существу, самом примитивном миниатюрном кинескопе) и в прямом смысле фотографирования плоского экрана.

Получавшиеся изображения с наполовину «лунной» 35- миллиметровой позитивной пленки затем вручную составлялись в одно целое сотрудниками — военными картографами и наемными специалистами, и затем еще раз фотографировались — для создания «первоначального негатива» каждого удачно отобранного снимка, сделанного аппаратом «Лунар Орбитер» (напомним, только части изображения проявленной пленки, по- прежнему физически существовавшей на борту космического аппарата…) во всех пяти миссиях «Лунар Орбитер».

На первых фотоизображениях, полученных в результате такого комбинированного пленочно–электронного процесса, которые Хогленд смог достать и проверить (LO- III-84M), сразу же обнаружилось множество удивительных новых «архитектурных» аномалий.

После оптического сканирования (еще одного!) аналогового фото, сделанного с собранного в НАСА негатива (проявленного и отпечатанного в коммерческой фотолаборатории в Нью- Йорке), и обработки при помощи своего собственного процесса компьютерного увеличения Хогленд увидел следующее: один аномальный объект «выпирал» над горизонтом на снимке (LO- III-84M) - прямо под геометрическим маркировочным «крестом» (ниже), который «Кодак» при обработке ставил на оригинале пленки НАСА.

Скопированный Хоглендом «Фрагмент» на полторы мили возвышался лунной поверхностью (судя по геометрии на оригинале снимка космического аппарата), что делало его необъяснимым новым чудом Луны, а то и всего мира.

На избитой и изрытой поверхности Луны, миллионы лет подвергавшейся бомбардировке астероидами и микрометеоритами, Фрагмент являлся совершенно аномальной, демонстративно прямой «кеглеобразной» структурой — с неправильной формы верхушкой, утолщением посредине и сужающейся книзу. На северо–восточной (справа) части фотографии, сделанной аппаратом «Лунар Орбитер–III», имелась странной формы тень от этого удивительного объекта — зеркальное отображение поразительной (и имеющей большое значение) уникальной морфологии Фрагмента. Хорошо различимая тень точно соответствовала географии местности, на которой стоял Фрагмент (древний лунный хребет). Кроме того, тень также соответствовала месяцу, углу камеры и реальному углу падения солнечных лучей, освещавших этот объект, когда был сделан снимок: середина февраля 1967 г.

Именно эта тень — более чем все прочие аспекты этого объекта — в глазах наших экспертов усиливала аномальность Фрагмента как лунной структуры, вероятно, искусственного происхождения.

Высота и форма этого объекта — неровный шпиль более полутора миль в высоту — также убедительно свидетельствовали о более позднем его происхождении в сравнении с очень древним, сглаженным и размытым лунным ландшафтом. Расположенный на юго–западном периметре Срединного моря напротив большого древнего кратера, называющегося Фламмарион, Фрагмент по какой- то причине смог противостоять законам энтропии, которые, по данным геохимического и изотопного анализа возраста, переданным миссиями «Аполлон», разрушали окрестности в течение нескольких геологических эр. Этот «непрекращающийся метеоритный дождь» при условии отсутствия «недавней» геологической активности должен был превратить объект в груду камней, неотличимых от всего ландшафта, миллиарды лет назад — однако он наперекор всему по–прежнему стоит.

Были и другие важные признаки того, что Фрагмент — на самом деле реальный объект, стоящий вертикально на поверхности Луны вопреки гравитации. Один из них — это его расположение по вертикали, в отличие от «зерна» на пленке; второй — высокая внутренняя «геометрическая» «организация» (ниже).

Необыкновенная структура, которая убедительно подтверждает первое впечатление «искусственности», состояла из повторяющихся сложных внутренних кристаллических форм, видных на всем объекте; Хогленд на компьютере произвел еще одно увеличение дополнительных увеличенных снимков, сделанных с негативов III-84M, что помогло выявить удивительную внутреннюю структуру, состоящую из отражающих свет кубических — возможно, шестиугольных — геометрических «ячеек», сильно поврежденных, однако по–прежнему явно видных.

Оценка разрешения, основанная на геометрии изображений, полученных с «Лунар Орбитер», указывала, что «размер ячейки» этой геометрической структуры должен быть как минимум в несколько раз больше разрешения улучшения изображения (около семидесяти метров). Более того, этот видимый геометрический рисунок не исправлялся ортогонально (как это происходило бы, если бы это было аспектом прямолинейного рисунка компьютерных пикселей при компьютерном сканировании или на дисплее), а как будто бы определялся устойчивой внутренней характерной архитектурной структурой внутри самого объекта.

Наконец, эту необыкновенную структуру пересекали несколько совершенно вертикальных линий — с частицами и кусками более светлого материала, по прежнему висящими на этих вертикальных «линиях» вне главной высшей точки Фрагмента — как будто на отдельной жесткой цементирующей среде, окружающей эту сверхэкзотическую лунную структуру.

Оставалось такое общее впечатление, что это — сложный стеклообразный разный по размерам искусственный объект, сейчас сильно поврежденный в процессе очень длительной метеоритной бомбардировки.

Поскольку оспаривать наличие отбрасываемой Фрагментом тени, а следовательно, и само существование объекта (что можно считать доказанные в силу вышесказанного), было практически невозможно, некоторые критики стали искать альтернативные объяснения его присутствия на снимке LO- III-84M. Предполагалось, например, что Фрагмент может являться кратковременным явлением «выброса газа», удачно попавшим в объектив камеры космического аппарата. Хотя совсем сбрасывать со счетов такую возможность было нельзя (учитывая, что не так уж далеко от этого места, в кратере Альфонс, в 1958 г. Николай Козырев сделал наблюдение именно такого явления, получившее самое широкое признание), отсутствие какой бы то ни было диффузии вокруг четко различаемых граней Фрагмента — и явное наличие внутренней геометрии — свидетельствовало все же против такого объяснения.

Однако в пользу реальности существования Фрагмента имелся еще один, даже более весомый довод, находившийся прямо на том же снимке LO- III-84M: наличие «Башни»…



«Башня/Куб»



Аномалия «Башня/Куб», видимая слева от Фрагмента на увеличенном участке снимка LO- III-84M, сперва показалась просто пятном на оригинале полного кадра фото. С «хвостом», простирающимся до лунного горизонта, она имела сходство с Фрагментом, хотя при этом последний казался более массивным. Сразу же возникли иные объяснения — может быть, это была комета? Анализ исторических данных показал, что через Солнечную систему такие объекты в 1967 г. не проходили. Хорошо, тогда, быть может, это дымка: облако газа и пыли в межзвездном пространстве. Случайно попавший на линию прямой видимости камеры «Орбитер», когда он фотографировал Луну; или, возможно, это была еще более далекая галактика, так же «случайно» попавшая в кадр «Лунар Орбитера» и переданная на Землю в феврале 1967 г.

Другими словами, возможно, что это «пятно» было одним из множества обычных космических объектов, находившихся далеко от Луны. Однако проведенные подсчеты сразу же исключили все эти варианты. Опубликованные НАСА фото «Лунар Орбитера» показали, что настройка апертуры была выдержка затвора — 1/100 секунды. Одновременное попадание яркого лунного ландшафта и слабой межзвездной «дымки» на одно фото при таких настройках камеры и такой медленной мелкозернистой пленке было технически неосуществимо. Если апертурная диафрагма камеры была достаточно долго открыта для того, чтобы поймать такой невероятно слабый объект блестящий, залитый солнцем лунный ландшафт должен был вообще быть едва виден.

Очевидный факт — при оптике и технологии обработки изображений 1960–х, вопреки мнению тех, кто считал, что это всего лишь случайный эффект наложения, отображение дневного солнечного света на Луне и чрезвычайно тусклых звезд (или туманностей) на заднем плане одновременно был просто невозможным в 1966 г., при фотографировании с «Лунар Орбитера» и в 1969–1972 гг. с «Аполлона», имевшего такие же пленочные камеры.

Когда эти версии были опровергнуты, настал черед и еще одного «бытового» объяснения — что это просто дефект пленки. Эту версию опровергли результаты независимой фотоэкпертизы в Фотолаборатории изображений с высоким разрешением в Нью–Йорке.

Только после того, как в лабораториях были сделаны буквально десятки вариантов снимков этого объекта с разной экспозицией (по несколько раз печатая их с негативов Национального центра анализа данных космических исследований при различной экспозиции), а Хогленд сканировал получившиеся снимки до тех пор, пока не выявлялись мельчайшие детали, и затем сканированные изображения увеличивал при помощи компьютера, используя множество цифровых фильтров различных программ по обработке изображений, выявилась истинная неординарность этой необычной структуры «Башни/Куба»…

…которая была, вне всяких сомнений, стеклянным «мегакубом» — возвышавшимся над Луной более чем на семь миль.

Имея более мили в поперечнике (по оценке с расстояния 300 км), «Куб» сам по себе, вероятно, состоял из десятков меньших кубических (и/или шестиугольных) субструктур; самая маленькая из различимых на снимке III-84M была как минимум в пятьдесят или шестьдесят раз больше отдельного компьютерного «пикселя» на увеличенном изображении. Сравнение оцифрованной увеличенной компьютерной версии изображения этого объекта с «исходными» фотографиями, увеличенными обычным способом (при просмотре через увеличительное стекло), подтвердило наличие аномальной внутренней геометрической структуры на обоих вариантах — цифровом и аналоговом. (Это очень важно для «контроля», для исключения «компьютерных артефактов» из числа причин появления явно геометрических структур на изображениях при цифровом увеличении.

Компьютерное увеличение изображения Куба, и его «граней» в особенности выявило практически бесконечное число повторений примеров намного меньших, обязательно геометрических, структур по всей уцелевшей части объекта. Постоянная метеоритная эрозия, вероятно, разрушала элементы структуры снаружи — и теперь снаружи стали видны «балки» и «перекладины», и поэтому самая плотная остающаяся масса сконцентрирована во внутренней части, где по–прежнему наблюдается самое большое рассеяние света (примерно пропорциональное оставшейся массе).

На других фрагментах этого увеличенного и улучшенного снимка также можно проследить длинные вертикальные «переходы» — явно результат «эффекта рефракции», как будто части объектов на заднем плане видятся через сильно искажающую среду, расположенную гораздо ближе к космическому аппарату.

Этот сверкающий, длительное время подвергавшийся эрозии «мега–куб стекла», в свою очередь, по результатам анализа компьютерной обработки находился на вершине «блестящей стеклянной башни» возвышавшейся вместе со всем объектом на «семь миль» над передержанной на фото поверхностью Луны.

Эта «Башня», судя по всему, имела конусообразную поверхность и при этом на фото была наклонена к югу. Это явное отклонение от общей вертикали (схожее с внутренними частями в Фрагменте) могло напрямую быть связано с расстоянием между этим объектом и «Лунар Орбитером», проходившим в 30 милях над Луной и наблюдавшим ее поверхность. «Реальный объект», соединенный с поверхностью на самом деле вертикальной башней, несомненно должен был выглядеть «наклонным», если: а) он находился ближе к космическому аппарату, чем «Фрагмент», б) находился в состоянии «медленного опрокидывания» в результате неумолимого воздействия постоянной метеоритной эрозии в течение миллионов лет.

Первый вариант мог объясняться относительно сильной линией изгиба периферии Луны в сочетании с более острым углом обзора, требующегося «Орбитеру» для того, чтобы ближе рассмотреть объект. Второй же был обусловлен просто большим возрастом этого поразительного, в прошлом геометрически идеального массивного лунного артефакта, открытого Хоглендом.

Неопределенность в выборе между двумя этими различными вариантами объяснения эффекта «падающей башни» непосредственно обуславливалась неопределенностью действительной высоты/размеров самой комбинации «Башни/Куба» — что, в свою очередь, сильно зависело от реального расстояния от камеры «Лунар Орбитера» и высоты наблюдаемой структуры.

Главной причиной последней неясности было еще одно открытие (при компьютерной обработке) более размытого окружающего «решетчатого каркаса». Эта охватывающая структура, вероятно, состояла из более яркого «материала», сверкавшего вокруг самой «Башни/Куба», вставленного в более темную решетку, названную Хоглендом «арматурой» (армированные балки). Разбросанные в беспорядке яркие фрагменты, державшиеся, очевидно, на темной «решетке», представляли собой «двухкомпонентную» форму: подвергшееся воздействию микрометеоритов «стекло» и окружающий его более темный «структурный материал».

Этот эффект «пожара в степи», тянулся с юга от Башни/Куба на север за Фрагментом (который, вероятно, также был окружен таким же материалом), пока решетка не исчезала за кадром по–прежнему в северном направлении. Каким- то образом эти разрозненные массивные фрагменты из отражающего свет «материала» — похожие на Башню/Куб — были также подвешены в безвоздушном пространстве над Луной. Ученые предполагали существование чего- то вроде огромной темной решетки из армированных балок, удерживающей их. Вероятно, имелся промежуточный участок этой вертикальной стеклянной «решетки», которая вызывала сильный светоотражающий эффект, видимый на крупных планах «Куба». Это не только абсолютно не соответствовало всем имеющимся (или предлагавшимся) «геологическим моделям» лунной поверхности — это полностью подтверждало идею, что Башня/Куб (и Фрагмент, находящийся неподалеку) не что иное, как остатки одной намного большей явно искусственной структуры, когда- то состоявшей, вероятно, из стекла на каком- то темном вертикальном арочном каркасе.

Существование «блестящих стеклянных фрагментов» бывшей некогда единым целым структуры, по наблюдениям «Лунар Орбитера» тянувшихся на север вдоль западной стороны Срединного моря, навело Хогленда на мысль, что когда- то существовал очень древний искусственный «Купол Срединного моря» — полностью покрывавший эту часть центрального «моря» на Луне.

Анализ фотографий западного района Срединного моря, сделаный «Аполлоном» — AS 10–32–4854, AS III-32–4855 и ASIO-32–4856, — подтвердил наличие Башни/Куба, причем совершенно отличной от «Лунар Орбитера» миссии («Аполлон-10»). Подтверждение было сделано посредством других технологий (реальная пленка, отснятая космонавтом НАСА и физически возвращенная на Землю — в отличие от сканировавшихся ранее) и при совершенно отличном (45°) угле фотографирования от вышеупомянутого снимка, сделанного во время миссии «Лунар–Орбитер–III»), Время лунного дня, а следовательно, и освещение на снимке «Аполлона» также были совершенно другими — незадолго до местного восхода на фото «Аполлона-10» в отличие от «середины утра» на III-84M однако раздробленные остатки чего- то вроде «башни», простирающиеся вверх над засыпанным битым стеклом горизонтом — со стеклянным кубом, по–прежнему видным на вершине — были видны и на этих снимках.

Неоднократные появления Башни/Куба на различных фото как «Лунар Орбитера», так и «Аполлона-10» не только подтверждали существование удивительного окружения — «сетчатой» решетки, протянувшейся далеко на север вдоль западного края Срединного моря — эти изображения при увеличении подтверждали наличие структурных деталей у Куба, а также связь этого поразительного объекта с поддерживающей его Башней (которая на снимках «Аполлона» выглядела как несколько поддерживающих арок), уходящей несколькими ясно различимыми рядами вниз к поверхности Луны. Все это, по–видимому, когда- то было частью одной большой геометрической «куполообразной» структуры над Срединным морем — сейчас почти уничтоженной в течение неизвестной по продолжительности (однако наверняка очень длительной) метеоритной бомбардировкой незащищенной лунной поверхности.

По мере продвижения исследования от нескольких первых фото Луны НАСА до целой базы данных из сотен сложных увеличений фотоизображений, постепенно укреплялась уверенность в «гипотезе лунного купола». Появились убедительные свидетельства существования не только некогда огромного многослойного «Купола» в несколько миль высотой, протянувшегося в Срединном Море, но и существования других «лунных куполов», возведенных над другими местами на обращенной к Земле стороне Луны, которые сейчас выглядят как классические лунные «моря». Как ни странно, чем больше изображений НАСА изучал Хогленд, тем больше свидетельств в поддержку этой, казалось бы, невероятной идеи он неизменно находил…



«Сервейор-6» — «Купол Срединного моря»



«Сервейор-6» успешно совершил посадку на Луне в ноябре 1967 г. — примерно в тридцати милях к западу от «Брюса», маленького кратера диаметром пять миль, рядом с центром Срединного моря. Отсюда автоматический космический аппарат сделал около 35000 снимков лунного ландшафта с низким и высоким разрешением при помощи 600–полостной аналоговой телевизионной системы. 24 ноября после заката в западном направлении была сделана дополнительная серия экспонированных по времени снимков в целях изучения светорассеивающих свойств межпланетного пространства при нахождении солнечной короны далеко за лунным горизонтом.

Один из этих снимков Хогленд тщательно проанализировал в самом начале лунного исследования. Анализ дал поразительные дополнительные доказательства специфического светорассеивающего феномена, напрямую связанного с геометрической оптической аномалией, наблюдавшейся «Лунар Орбитером–III» и «Аполлоном-10» (Фрагмент и Башня) примерно в 100 милях к юго–западу от места посадки «Сервейора-6» — вдоль западного края Срединного моря.

Однако снимки «Сервейора-6» отличались от всех других ранее анализировавшихся снимков НАСА одной весьма серьезной деталью: эти фото запечатлели таинственные геометрические структуры в рассеянном сзади свете (когда Солнце находилось почти за камерой). Снимок «Сервейора» с его сверкающими цепочками, протянувшимися вдоль западного горизонта и интенсивным рассеянием света над геометрической структурой, видимым над ней на фоне безвоздушного лунного неба, был сделан при встречном свете, из- за западной линии горизонта.

Фотография «ярких цепочек света», сделанная «Сервейором-6» вдоль западного горизонта Срединного моря, сделанная в 1967 г. через час после заката рассматривалась НАСА как «выдающееся открытие». Однако впоследствии всяческие попытки объяснить этот непонятный феномен (в безвоздушном мире) сконцентрировались исключительно на «светорассеянии вперед, вызванном маленькими взвешенными из- за электростатического заряда частицами лунной пыли», перенаправляющих солнечный свет из- за видимого горизонта, как видно с точки нахождения «Сервейора-6».

Однако при последующем изучении процессов на лунной поверхности и анализе образцов реальной пыли, принесенных космонавтами «Аполлона» из различных мест на Луне, версия «электростатически взвешенных лунных пылевых частиц» как возможной причины блестящего «бисера», видного на фото «Сервейора», сделанных после заката, была исключена.

Главной же загадкой оставалась причина, вызвавшая такое интенсивное свечение на протяжении более шести поперечных градусов вдоль западного горизонта более чем через час после заката, что заполнило (по данным изучения снимков самим НАСА) видикон «Сервейора» внутри самих «цепочек».

Хогленд придерживался мнения, что этот феномен мог быть вызван только направленным вперед преломленным солнечным светом: мириадами крошечных похожих на линзы отражений реальной фотосферы Солнца, буквально изогнутых (на протяжении более двадцати миль) по четкому изгибу лунного горизонта плотными слоями уцелевшей «архитектуры лунного стеклянного купола» прямо над поверхностью Луны. Более бледная, однако удивительно геометрически похожая на решетку структура, видимая как арка над этими таинственными сверкающими цепочками вдоль горизонта, стала ключевым доказательством реальности модели. Эта тонкая геометрия была не просто солнечной короной, видимой на фоне космоса (как утверждало НАСА), — причиной были все еще геометрически организованные уцелевшие стеклянные частицы и усиленные балки, физически существующие на большей высоте, которые слабо рассеивали (в отличие от преломления) очень яркий солнечный свет, по–прежнему видимый на большой высоте по направлению к камере «Сервейора» в виде геометрического рисунка.

Рисунка, который, разумеется, не мог существовать в такой форме в высокотемпературной короне Солнца, расположенной буквально в миллионах миль за Луной.

Ошеломляющее открытие высокоорганизованной геометрической структуры — прямо над цепочками — на оригинале снимка, сделанного «Сервейором» после заката, абсолютно не соответствует любому радиальному лучеобразному рисунку, который мог бы быть на реальном фото короны. Это еще одно доказательство наличия бывшего геометрического лунного купола, теперь лежащего в развалинах.

По заключению Хогленда, такой групповой оптический феномен мог быть вызван только остатками какого- то древнего массивного стеклообразного когда- то высокоорганизованного архитектурного объекта — по–прежнему возвышающегося над лунной поверхностью. Это была определенно такого же типа лунная конструкция, как и Фрагмент и Башня на снимках «Лунар Орбиттера» и «Аполлона-10» (примерно на том же меридиане Срединного моря, но почти на сто миль южнее места посадки «Сервейора-6»). На протяжении многих лет разрушение под воздействием метеоритной бомбардировки шло сверху вниз — высоко вверху выбивая стекла из удерживающих балок и оставляя большое количество уцелевшего стекла ближе к горизонту (в проекции космического аппарата) - в точности так, как это и выглядит на снимках, сделанных с поверхности, которые изображают аномальные цепочки на горизонте.

Анализируя в ходе исследования один из снимков, сделанных экипажем «Аполлона-10» на камеру «Хассельблад», когда корабль пролетал над Срединным морем в мае 1979 г. (AS10–32- 4816), Хогленду удалось получить несколько ошеломляющих крупных планов, которые полностью подтверждали существование этой необычной «арматуры».

Теперь, после рассмотрения всех этих официальных изображений НАСА, стало совершенно ясно, что в этом месте несомненно когда- то существовало величественное, невероятно сложное, геометрически организованное искусственное куполообразное архитектурное сооружение, простирающееся в Срединном море от края до края всего того, что исследователи Луны сегодня считают «просто еще одним пустым выбросом лунной лавы». Как это могло выглядеть в свои «лучшие времена» и что может рассказать нам однажды о своих давно исчезнувших, необычайно талантливых архитекторах и инженерах–строителях — можно только догадываться по призрачным остаткам, древним и таинственным, которые по–прежнему блестят, возвышаясь на несколько миль над поверхностью Луны…



Укерт — «Лос–Анджелес»



Из тех доказательств возможного существования лунных артефактов, анализировавшихся на ранней стадии исследования, ни одно не было столь доказательным, как в научном, так и в политическом смысле, как получение и изучение снимка AS10- 32–4822, сделанного «Аполлоном-10». Что делает его еще более примечательным — это то, что снимок предположительно «даже не существовал», как можно понять при проверке части официальных каталогов НАСА «Алоллон-10», опубликованных сразу после миссии 1969 г., — SP-232.

Первые попытки достать хотя бы один вариант 4822 Хогленд предпринял в 1992 г. в Хьюстоне, в Космическом центре Джонсона НАСА, где по возвращении с Луны проводилась начальная обработка фото, сделанных астронавтами. К его удивлению, коммерческая фотолаборатория, которой НАСА поручило ответить на вопрос (но не в Хьюстоне, а в Далласе), быстро прислала высококачественный вариант предположительно «отсутствующего изображения» — в противоположность пустому кадру, напечатанному в официальном каталоге миссии.

Именно на этой первоначальной версии очень важного снимка «Аполлона-10» к северо–западу от Укерта впервые был замечен необычный район лунной поверхности с четкими геометрическими очертаниями.

Хогленд сразу понял, что этот рисунок не укладывается в рамки стандартного объяснения. Из- за того, что этот район выглядел почти как город, один консультант по геологии даже дал ему прозвище «Лос–Анджелес на Луне», На фото на площади, примерно равной площади реального Лос–Анджелеса на Земле (сотни квадратных миль), виднелся необыкновенно правильный прямоугольный выпуклый повторяющийся трехмерный рисунок. Ряды линий, протянувшиеся по поверхности на десятки миль, кажутся поразительно похожими на улицы, идущие вокруг бассейна Лос–Анджелеса в Южной Калифорнии — перекрещиваясь в этом северо–западном районе Укерта в виде прямоугольного рисунка. Местами в поверхность этого резко контрастного, необыкновенно прямоугольного рельефа врезаются маленькие круглые кратеры — похоже, как будто по поверхности прошлись штампом для формования печенья размером с милю. На крупном плане снимка 4822 этот прямолинейный искусственный блочный рисунок, покрытый небольшим числом одинаковых ударных кратеров, даже еще более очевиден.

Общее впечатление — это большой древний разбомбленный город на Луне.

Фото этого же района, сделанные с «Аполлона-10» на несколько мгновений ранее, как, например, снимок AS10–32–4819, когда освещение падает «из -за плеча», лишь подчеркивают сходство с прямыми улицами Лос–Анджелеса. При обоих вариантах освещения этот район походил на разрушенные в результате военных действий городские кварталы и здания, теперь лежащие в руинах, простирающихся на сотни квадратных миль.

На фоне этого, выглядящего искусственным, ландшафта также видны ряды нескольких более мелких сверкающих, горизонтальных, вертикальных и почти вертикальных деталей — одни ясно различимы как прямоугольные структуры, другие — как будто бы «небоскребы» (в масштабе изображения); некоторые иные детали видны как просто блестящие геометрически правильно расположенные светящиеся точки — возможно, зеркальные отражения уцелевших плоских участков, похожих на «окна» или стеклянные стены. А если осмотреться очень внимательно, можно увидеть, что все детали вертикально искривлены определенным образом — как будто фото было сделано через волнистое стекло!

Именно так этот снимок и был сделан — через такую же вертикальную «стеклянно–арматурную» решетку, которую ранее видели на «стеклянном кубе и башне».

Спустя несколько лет после этого Хогленд (при помощи Стива Тройя) нашел второй комплект изображений «Лос- Анджелеса на Луне» с «Аполлона-10»: «серию 4600». На одном таком снимке (AS-31–4652) открылась удивительная перспектива: слой за слоем явно геометрических очертаний стекла, отражающего яркий свет восходящего Солнца практически навстречу приближающемуся космическому аппарату. Можно ясно различить множественные «слои», «этажи»; их бесконечное количество «прямых углов» могло быть только геометрически организованными «искусственными конструкциями». Было даже что- то вроде хорошо различимых «подвесных переходов» и «транспортировочных мостов».

Более правдоподобного объяснения существования этих очень сильно отражающих свет геометрически организованных прозрачных структур, кроме как их искусственное происхождение, не было. После презентации этих данных в Университете Огайо последовала неофициальная реакция некоторых должностных лиц НАСА, пытавшихся опровергнуть наличие аномального геометрического расположения на северо–западе Укерта. Они утверждали, что это не что иное, как результат «обычной лунной геологической активности»: потоки лунной лавы застывали и создавали геометрических очертаний разломы, впоследствии вырытые и обнаженные «произвольными метеоритными ударами».

Это поверхностное объяснение полностью игнорировало факт процесса застывания, известный земным геологам; то, что на такой планете вероятные размеры разломов лавы — всего лишь дюймы, в лучшем случае футы, но не тысячи футов, наблюдавшихся на сфотографированном рисунке, схожем по размеру с городским кварталом, на нескольких снимках «Аполлона-10» (и почти 180–градусной дуге) возле Укерта!

Эти первые полуофициальные объяснения поразительных геометрических очертаний на поверхности, видимых возле Укерта, также небрежно игнорировали факт, что миллиарды лет метеоритных ударов должны были создать такое количество ударных осколков (лунного реголита), чтобы похоронить все эти естественные разломы лавы. Они никак не могли обнажить четко различаемую сеть, простирающуюся по размеру как в боковом, так и вертикальном направлении (коэффициент 10,100 и 1000…) больше известных аналогов на Земле.

Когда эти тривиальные объяснения загадки заходят в тупик, остается научная головоломка: какие природные силы могли создать, а затем и сохранить такой удивительный трехмерный геометрический рисунок? Если он сформировался миллиарды лет назад, когда лава в последний раз текла по Луне (в соответствии с датировкой привезенных «Аполлоном» камней), что могло обеспечить такие необычайно правильные геометрические формы в сохранности, противостоя неизбежной эрозии (даже на Луне) в течение миллиардов лет?

Мы придерживаемся мнения, что ни одна природная гипотеза даже с такой точки зрения не может дать объяснения «Лос- Анджелесу на Луне». Следовательно, только модель искусственного происхождения — которая сразу включает в себя объяснение и высоких прямоугольных структур, и ясно различимого прямолинейного горизонтального плана в совокупности со сравнительно «недавним» периодом времени (судя по небольшой эрозии) - является единственным серьезным претендентом на истину.

И, конечно же, никакая «геологическая» модель не может объяснить тот факт, что астронавты сделали свои снимки «Лос- Анджелеса на Луне» «Хассельбладом» через «волнистое стекло», находящееся (вопреки всему) где- то «между» поверхностью и летящим по орбите космическим кораблем «Аполлон».

Независимая оценка, основанная на произведенных НАСА измерениях формирования ударных кратеров на Луне в настоящем и прошлом немногочисленных кратеров одной–двух миль в поперечнике, находящихся на поверхности «Лос–Анджелеса», о которых шла речь выше), подтвердила относительно «молодой» геологический возраст загадочного рисунка возле Укерта — самое большое, «несколько сотен миллионов лет». Если это реальный возраст этих образований с геометрическими очертаниями, то нам открываются поразительные возможности предположений о том, «кто» мог соорудить, не говоря уж о том, «когда» и «зачем».

Но, помимо «Лос–Анджелеса» (хотя и его одного было бы более чем достаточно), настоящее открытие на снимке 4822 было еще впереди — сперва оно показалось всего лишь маленькой «царапиной» на негативе.



Триеснекер — «Замок»



Замок — это еще одно блестящее, удивительно сохранившееся образование геометрических очертаний, которое Хогленд впервые выявил на специальном варианте снимка 4822, предоставленном ему одним «высокопоставленным» лицом из Центра космических полетов Годдарда НАСА в 1992 г. Оно имело поразительное сходство с «Шлосс Нойшванштейн» — замком, построенным королем Людвигом II Баварским в 1869 г. (этот замок послужил прототипом замка Золушки в Диснейленде) и на самом деле являлось еще одним реальным лунным артефактом, «висящим» над поверхностью.

Положение Замка в лунном ландшафте является таким же необычным, как и сам его вид.

Судя по геометрии на снимке 4822, этот чрезвычайно аномальный объект на самом деле в реальности подвешен над лунной поверхностью на высоте около девяти миль, примерно между кратером с диаметром восемнадцать миль, «Триеснекером» и хорошо известным разломом «Hyginus Rille».

Составленные вместе три крупных плана — «сырой» вариант слева и два увеличенных изображения (справа и внизу) - открыли дополнительные необычные аспекты этого объекта, в том числе и тот факт, что «Замок», как и «Башня/Куб», был окружен тусклой решеткой со «сверкающим геометрической формы материалом» в ячейках. На самой вершине этого удивительного артефакта ясно различим провисший провод, к которому физически присоединен явно большой и массивный объект!

Обнаруженный на двух различных вариантах снимка «4822» Замок позволил критикам задать Хогленду ряд головоломок, и первой из них, разумеется, был вопрос: На чем он держится?

Стереоскопический анализ двух этих «вариантов» подтвердил, что Замок находится в нескольких милях над поверхностью Луны — как будто он просто «подвешен в пространстве». Как уже ранее отмечалось, вокруг него, вероятно, было множество намного меньших одинаково отражающих свет кусочков геометрических очертаний — будто бы фрагменты одной большой, когда- то бывшей единым целым, структуры, каким- то образом подвешенной над поверхностью.

Разгадка аномальной высоты всех этих объектов была получена благодаря исключительной яркости поверхности, особенно Замка, в сравнении с лежащей под объектами поверхностью.

Все фрагменты обладали сильной отражающей способностью — они были намного ярче, чем лунная поверхность внизу. По какой- то причине на всех снимках 4822 имелась необычная «оптическая пелена», накрывавшая лунную поверхность (видимая справа налево. Эта «пелена» тянулась от места, над которым находился космический корабль, через Hyginus Rille до горизонта — и ясно различимого там двадцатипятикилометрового кратера под названием «Манилий». Этот кратер находится в сотнях километров от «Аполлона», хотя при этом и он, и лунный горизонт вокруг него почему- то «смазаны» — как будто затемнены таким же «матированием», которое покрывает поверхность гораздо ближе к космическому кораблю. Фактически этот совершенно безвоздушный лунный пейзаж в лучах утреннего солнца должен быть ярко освещен, однако почти на половине снимка картина загадочным образом покрыта чем- то вроде «темной, вероятно, направленной средой с сильными поглощающими свойствами» (быть может, «оконные жалюзи» или шторы»), и только Замок и некоторые другие, так же отражающие свет обломки все еще возвышаются над этим «интерферирующим слоем» в свободном потоке солнечного света.

При отсутствии на Луне атмосферных механизмов оптического поглощения, подобных земным дождю, туману, облакам и т. п., единственным логичным объяснением этого затемнения и размытости (если не учесть, что возможность простого фотографического дефекта на оригинале негативов снимков 4822 была исключена) является то, что астронавты «Аполлона» на самом деле сфотографировали остатки какой- то удивительной искусственно созданной оптической аномалии, простирающейся над западной оконечностью Срединного моря — полупрозрачной стеклообразной механической среды с фокусированными оптическими свойствами, если смотреть с нужных направлений.

Иными словами, экипаж «Аполлона-10» на снимке 4822, вероятно, запечатлел еще одну часть (далеко на северо–восток от остатков Башни/Куба) этого громадного «Купола Срединного моря».

Самый ясно различимый, самый аномальный объект на 4822 — это, конечно же, Замок, который, будучи столь явно различимым, должен висеть под сильным оптическим потемнением, накрывающим нижние слои Купола, и благодаря углу, под которым сделано фото) лунная поверхность под ним должна быть залита солнечным светом. Пытаясь обосновать свои открытия, Хогленд стал заказывать (при помощи друзей и знакомых) другие копии AS10–32–4822 из различных архивов НАСА. К своему удивлению, он выяснил, что со снимком происходило что- то еще более странное, чем просто то, что его сделали в каталоге темным, — кажется, он существовал одновременно в нескольких «различных» формах, — однако все они были маркированы идентичным номером: AS10–32–4822.

Сравнение Замка на оригинале версии снимка 4822 из центра Годдарда со второй копией, предоставленной студентом Алексом Куком (который самостоятельно заказал копию в центре), позволило сделать важное открытие: выяснилось, что копия Алекса была совершенно другой фотографией, до того момента абсолютно неизвестной. Таким образом, снимок Кука и снимок Хогленда (который он самостоятельно получил из своего источника в НАСА в 1992 г.) составили стереопару снимка «4822». При совмещении этих фото были выявлены новые удивительные детали Замка… и снимка 4822.

На исходной версии Хогленда необычный провисший кабель (который, вероятно, в самом деле удерживал Замок в «решетке») был ясно различим, но на варианте Кука при просмотре под другим углом этот кабель исчезал, а вся конструкция «укорачивалась» — несомненно, в результате оптического параллакса, происходившего по мере продвижения космического корабля на запад от точки первой экспозиции до второй. В связи с этим нет сомнений, что, несмотря на один и тот же номер снимка (что само по себе удивительно), это два вида одного объекта, представленных на двух различных фотоизображениях! Вдобавок ясно различимые на первом снимке детали Замка на втором снимке больше перекрываются эффектом «мутного стекла» — результат передвижения космического корабля на новую точку, где на линии видимости находилась более плотная секция оставшейся «решетки со стеклом», висящей где- то между «Аполлоном» и Замком. На крупном плане масса материала внутри Замка выглядела совершенно как замерзшее стекло — так, как должно выглядеть любое прозрачное вещество, многие тысячелетия подвергавшееся сверхчастым микрометеоритным ударам в безвоздушном пространстве.

Пытаясь разобраться, почему существует «столько различных версий списка 4322» (Хогленд в итоге обнаружил больше дюжины), он в 1995 г. во главе группы других коллег и товарищей совершил уникальный визит в Национальный центр по исследованию космических данных в Гринбелте, штат Мэриленд, — главное хранилище космических изображений НАСА. Визит длился два дня, и одной из основных задач Хогленда было представить руководителям Центра некоторые удивительные «аномалии», которые он обнаружил, и получить их профессиональную оценку. Второй его задачей был личный поиск других данных НАСА, которые могли бы пролить свет на физическое происхождение обнаруженных им объектов.

К сожалению, хотя за эти два дня и было сделано многое — в том числе найдено несколько дополнительных вариантов снимка «4822», имевшихся в Центре, которые помогли увидеть еще более важные детали «Купола Срединного моря» — на вопрос «почему столько вариантов этого важного снимка?» внятного ответа получено так и не было. На второй день презентаций и обсуждений сконфуженные сотрудники Центра неохотно признались Хогленду и восьми его товарищам, что, вероятно, накануне вечером произошло таинственное «исчезновение» (предположительно) того самого негатива с «Аполлона-10», с которого был отпечатан снимок «Замка», отосланный Хогленду по запросу одного высокопоставленного лица из Центра Годдарда три года назад.

Без этого ключевого негатива (который другие ученые легко могли получить из официального архива НАСА) любые публичные заявления, сделанные Хоглендом по поводу «Замка» на нем — невозможно было проверить никому, в том числе и тем сотрудникам Центра, которым Хогленд только что представил необыкновенные свидетельства существования Замка.

Разумеется, создавалось впечатление, что «кто- то» из Центра, после того как увидел то, что Хогленд обнаружил на этом негативе, накануне вечером организовал его «исчезновение».

Однако проблема «целостности данных», наличие которой Хогленд лично выяснял в архиве данных НАСА, была не единственной.

Незадолго до поездки в Центр Хогленду предоставили поразительный фотоснимок с «Аполлона-16». История, связанная с ним, очень походила на «Человека от дядюшки» (популярное в 60–х годах «шпионское» телевизионное шоу, которое шло во время миссии «Аполлон»). «Источник» был хорошо известен НАСА и (по его рассказам) «регулярно посещал» штаб–квартиру агентства. Он был там, в офисе управляющего, через несколько дней после того, как «Аполлон-16» вернулся на Землю после успешного путешествия на «нагорья Луны» 27 апреля 1972 г. По некоторым причинам «источник» остался один в офисе между несколькими заседаниями; он огляделся и увидел большую пачку фотографий с «Аполлона», лежавшую на столе управляющего. От нечего делать он случайно перевернул несколько страниц… и был шокирован тем, что увидел. По какому- то наитию (как он рассказывал позже) он быстро сунул один из снимков в свой портфель и до того, как управляющий мог вернуться, ушел. Через двадцать три года он передал копию этого «украденного из штаб–квартиры фото» Хогленду. То, что было на этом похищенном из НАСА снимке, поражало. Можно было разглядеть там «массивное древнее лунное сооружение» — на этот раз тянущееся через местность, носящую красноречивое название «Море Кризисов». Центральным элементом конструкции было не что иное, как башня высотой несколько миль — окруженная кучей так, как, по представлению некоторых, должно выглядеть пространство над Луной. Разумеется, не было на нем и никакой «башни»…

Таким образом, подлинность снимка 4822, как и аутентичность варианта снимка AS16–121–19438 Хогленда, должна была навсегда остаться недоказуемой… пока не пришло время появиться настоящему негативу.

В общем, поскольку Хогленд был первым, вызвавшимся раскрыть тайны негативов и фото, двухдневный визит для команды Хогленда по исследованию Луны был вполне продуктивным. По возвращении Хогленд заполучил дополнительные негативы камеры Хассельблад с изображениями новых представляющих интерес участков местности на Луне (увы, ничего более эффектного, чем Шпиль в Море Кризисов), а также (неожиданно) несколько катушек негативов пятидюймовой панорамной камеры «Аполлона-16» (с самым большим разрешением из доступных на тот момент фото «Аполлона»), содержавших в себе буквально тысячи негативов с очень высоким разрешением, которые все еще внимательно изучались.

Благодаря тому, что в течение двух дней Хогленд и его товарищи делали научный доклад для руководства Центра, лично демонстрируя главные аномалии, которые были обнаружены в собственных данных НАСА, Хогленду удалось пробудить достаточно серьезный интерес «внутри» организации, чтобы обеспечить в будущем постоянный поток снимков из официального архива НАСА.

Было и еще кое- что…



Русский след



Во время посещения Центра Хогленд также смог просмотреть несколько официальных публикаций НАСА, в которых содержались изображения, сделанные во время одной из главных миссий СССР на Луну 60–х годов — «Зонд-3». Если идеи Хогленда о Луне заслуживали уважения, то проводимые русскими независимые исследования должны были обнаружить те же аномалии, что и Хогленд в американских данных.

К сожалению, доступ к данным советских космических исследований был (и по–прежнему остается) по неясным причинам ограниченным для исследователей с Запада. Даже после Холодной войны, официально закончившейся в 1991 г., когда Хогленд смог послать личных «эмиссаров» в Москву для того чтобы в течение месяца найти оригиналы (негативы или фотоснимки) старых советских марсианских и лунных фото, он натолкнулся на «Берлинскую стену» вокруг этого вопроса. В определенный момент его буквально выпроводили из коридора, ведущего в пустое помещение в Национальной академии наук в Москве сотрудники КГБ со словами «Нечего здесь глазеть!».

В конце концов, в библиотеке Годдарда во время визита в Гринбелт Хогленд смог изучить некоторые фото миссии «Зонда–З», официально опубликованные НАСА, которые были присланы в штаб–квартиру НАСА в Вашингтоне вскоре после того, как первые из них, сделанные во время миссии, поступили в Москву в июле 1965 г. Эти фото, качество которых было немного худшим, чем серии с американских «Лунар Орбитеров» (фото «Зонда», также снятые на пленку, затем были переданы на Землю как «факсимильные сканированные» негативы, как минимум, должны были иметь историческую ценность…

Первый из серии «Зондов», полетевших на Луну («Зонд-1» и 2 первоначально направлялись на Венеру и Марс соответственно), «Зонд-3», изначально также предназначался для полета на Марс. В то время Советы либо не имели возможности запустить космический аппарат на орбиту Луны, либо просто полагали, что Марс важнее…

По какой- то причине возможность запуска («окно») «Зонда- 3» на Марс в 1964 г. была «упущена», хотя космический аппарат все равно запустили в направлении, «где Марс должен был бы быть», несмотря на то, что в реальности попасть на планету было уже нельзя.

По крайней мере, так русские сказали в 1965 году!

Каковы бы ни были первоначальные планы для «Зонда-3», эта «задержанная» миссия прошла по касательной над правой полусферой — по видимости на пути в «глубокий космос» и к «призраку» планеты Марс. При этом миссия имела большое значение для исследования Луны.

Когда космический аппарат пролетел тысячи миль над большим «бассейном» Восточного моря, навсегда уходя от Земли, он лишь удачно сделал два снимка двух совершенно разных «аномальных структур», которые прекрасно укладывались в разрабатываемую Хоглендом модель древнего купола в Срединном море. На первом снимке, опубликованном в журнале компании TRW «Формуляр Солнечной системы» в 1967 г., была запечатлена еще одна «башня высотой двадцать миль» (похожая на башню в Море Кризисов) - вертикально возвышающаяся над лунной поверхностью и расположенная где- то в районе западной оконечности Oceanus Procellarum (Океана Бурь). На втором снимке «Зонда-3», сделанном на тридцать четыре секунды позднее, «башни» не было, что говорило о том, что к этому времени она уже исчезла за горизонтом по причине движения и направления советского космического аппарата.

Надо сказать, что на первом снимке «Зонда-3» было несколько других интригующих «геометрических аномалий», различимых на обратной стороне Луны, но качество репродукции в журнале было недостаточно высоким, чтобы составить верное представление об их происхождении; однако «башню», виднеющуюся на фоне черного космоса и выглядящую удивительно похоже на объекты на снимках LO- III-84M и AS16–121–19438 (хотя и расположенную гораздо дальше), ни с чем нельзя было спутать.

Второй удивительный снимок «Зонда-3» был в официальной публикации НАСА «Исследование космоса при помощи фотокамеры» (НАСА SP-168, 1968), которая также находилась в библиотеке Годдарда.

Вместо исчезнувшей (из- за траектории «Зонда-3» при проходе над Луной) «башни» на снимке виден «аномальный объект», расположенный на горизонте на расстоянии около тысячи километров к югу. Стеклообразное сооружение казалось очень похожим на другой лунный «купол» — на самом деле очень похожим на «миниатюрные купола» в Море Кризисов на фото «Аполлона-16» — несколько миль высотой и в ширину примерно как лунный «кратер» среди размеров.

Опять же «купол» «Зонда-3» протянулся на несколько миль над безвоздушным лунным горизонтом на фоне черного космоса. И, как и предыдущее «башня „Зонда-3"», был четко выровнен по вертикали.

На крупном плане этого «купола» «Зонда-3» (при повороте на 90 градусов) открывались значительные повреждения, нанесенные, вне всяких сомнений, длительной метеоритной эрозией, однако очертания были по–прежнему удивительно четкими: еще одно гигантское сооружение из материала, похожего на стекло и имеющее геометрические формы, протянувшееся по Луне на несколько миль.

Неудивительно, что людям Хогленда сотрудники КГБ велели «не глазеть!»

В заключение ко всему вышесказанному, что касается не только миссии «Зонд-3» — его уникального путешествия «на планету, которой нет» — появляется совершенно новый ракурс (намеренно ли Советы запустили Зонд как «скрытую лунную миссию» для того, чтобы на самом деле сфотографировать самые большие артефакты, о существовании которых на Луне они подозревали, а «Марс» был просто прикрытием?). Как бы то ни было, теперь миссия затронула гораздо более серьезный вопрос — «Как много Кеннеди рассказал Хрущеву о том, что ждет обе страны на Луне?»

Дата, когда «Зонд-3» сделал свои ошеломляющие снимки лунных артефактов — 20 июля 1965 г. — за четыре года до того, как Нейл Армстронг и Базз Спирин увековечат ее, сделав первые шаги человека на Луне.

Как мы увидим позднее, эта дата также имеет странное «значение» именно для тех «секретных организаций», которые Кеннеди публично порицал во время выступления с речью перед Американской ассоциацией издателей газет.

Итак, каков же итог экскурса Хогленда в главное хранилище НАСА, где собрана накопленная в течение десятилетий информация о Луне и планетах?

В ходе визита удалось установить, что те подборки лунных данных, в которых Хогленд обнаружил по–настоящему удивительные явно искусственные объекты, были совершенно реальными. Далее, было установлено, что некоторые сотрудники НАСА (по крайней мере, сначала) открыто смотрели на то, что Хогленд и его товарищи обнаруживали (о чем свидетельствуют сделанные ранее официальные приглашения Хогленду от НАСА и других центров).

Можно предположить, что НАСА действительно нужно было выяснить, как много Хогленд уже знает, и согласиться на «официальное посещение» Центра в Гринбелте, поскольку это самый удобный способ сделать так, чтобы Хогленд сам выдал информацию, а агентство успело надежно зачистить соответствующие данные.

Невзирая ни на что, визит показал, что «кто- то» в агентстве на самом деле хотел, чтобы реальные свидетельства, подтверждающие идеи Хогленда — например, официальные фотоматериалы «Аполлона» — просто исчезли — для того, чтобы гарантированно предотвратить дальнейшие научные исследования ключевых элементов, найденных Хоглендом.

Давнишним больным местом для Хогленда оставалась так и не раскрытая тайна (которая таковой остается и по сей день — 12 долгих лет спустя), что же на самом деле произошло с теми важными негативами «Аполлона-10» той же ночью в Годдарде — негативами, на которых были доказательства того, что Замок на самом деле существует?



Коллекция Кена Джонстона



Через несколько месяцев после визита в Центр, в начале 1995 г., Хогленд читал курс лекций в Сиэтле. Тогда он и встретил Кена Джонстона — в то время инженера компании «Боинг», в прошлом летчика–истребителя и испытателя компании «Грумман Аэроспейс». После службы в ВМС летчиком на F-4 Джон- стон работать в НАСА в середине 60–х и был главным пилотом- испытателем лунного модуля в Центре управляемых космических полетов в Хьюстоне. Там он со своей командой впоследствии тренировал всех астронавтов программы «Аполлон» для полетов на модуле, что также являлось и частью большой программы по исследованию скафандров («Я был манекеном для скафандров», — шутил он впоследствии.

Позднее Джонстон перешел работать в Лабораторию по приему и обработке лунных образцов (LRL) корпорации Браун- Рут и Нортроп. Он попал буквально в «эпицентр событий» программы «Аполлон». У консорциума был основной контракт на обработку реальных лунных образцов, привезенных «Аполлоном», и Кен работал начальником отдела контроля данных и фотографий в подразделении LRL, где систематизировались все важные фото и письменные документы, относящиеся к частицам породы, впервые привезенной человеком с Луны. После обработки в лаборатории пленки и образцы также проходили через офис Джонстона для каталогизации и долговременного хранения.

Причиной, сведшей Кена и Ричарда вместе несколько десятилетий спустя, был растущий интерес Джонстона к последней линии исследований Хогленда — что же в действительности НАСА могло обнаружить на Луне… а затем скрыть. Прочитав «Монументы» и узнав, что Хогленд приедет в город в ходе традиционного тура, Джонстон направил Хогленду свое рекомендательное письмо.

Читая книгу Хогленда, Джонстон вспомнил несколько тревожных «инцидентов», произошедших за время его работы в НАСА, событий, «которые навсегда засели у него в голове», как он сказал Хогленду, и которые он не мог вычеркнуть даже годы спустя. Чтение «Монументов» снова пробудило эти старые воспоминания, и Джонстон всерьез задался вопросом, не было ли и в самом деле резона в идее, что агентство что- то скрывает. На презентации лекций Хогленда в Сиэтле, во время одного из перерывов, Кен представился и пригласил Ричарда на следующий день к нему домой, чтобы просмотреть коллекцию Кена из «более 1000 старых фото НАСА и других реликвий» времен его работы в агентстве. Так зародилась новая и очень долгая дружба.

Существование такого большого количества фото «Аполлона» в частной коллекции и то, как они попали в нее, о чем позже рассказал Кен, сильно взволновало Хогленда.

Джонстон объяснил, что во время работы начальником фотолаборатории LRL в его обязанности входили каталогизация и архивация всех фото «Аполлона». В процессе архивации в LRL в итоге было создано четыре полных комплекта фото «Аполлона», сделанных с орбиты и вручную, в которые вошли десятки тысяч исходных негативов и фотографий.

Кен также имел право распоряжаться 16–миллиметровыми пленками миссии с бортовых автоматических фотокамер (модифицированные армейские фотопулеметы), работавших из командного отсека и лунного модуля во время различных фаз миссии, в том числе с орбиты, а также во время спуска и подъема. В число его обязанностей входил и просмотр этих пленок с орбиты в центре пилотируемых космических полетов до того, как это сделают члены различных научных и инженерных команд. Вот как он описывал один из таких просмотров в популярной национальной радиопрограмме «От побережья до побережья»:

«Итак, в одном особом случае — это была программа „Аполлон-14"— после того как мы получили пленки сразу же после возвращения астронавтов на Землю, их обработали в фотолаборатории НАСА. В мои обязанности входило организовать закрытый просмотр для главного астронома — д–ра Торнтона Пейджа, а также его помощников и содействующих ученых. Я взял пленку и установил ее в так называемый „серийный проектор"это что- то вроде пулеметных фотокамер, которые использовались военными (только не камера, а проектор) - на котором можно остановить пленку, показывать неменяющийся кадр, перематывать вперед и назад, делать увеличение.

И когда мы смотрели отснятый материал „Аполлона-14"с обратной стороны Луны, мы увидели приближающийся большой кратер. В тот момент, из- за угла освещения на передней стороне (Луны), если бы вы смотрели на нее (возможно, вы смотрели бы на большую часть полумесяца с этой точки на обратной стороне) в тенях кратеров, а именно в большом кратере, показалась группа из пяти или шести огней, находившихся в пределах внешнего его края.

И эта колонна, или дымок, или выброс газа, или еще что- то, поднималось над краем кратера так, что мы могли видеть это — и тут д–р Пейдж сказал мне остановить кадр и прокрутить назад, и еще несколько раз назад и вперед. Каждый раз он на секунду останавливал пленку и всматривался… и в конце концов повернулся к своим помощникам и воскликнул: „Ну, разве это не интересно?"И они стали пересмеиваться, а затем д–р Пейдж сказал: „Продолжайте".

Я завершил этот показ, и мне сказали проконтролировать, чтобы пленка с бортовой серийной камеры вернулась в хранилище НАСА в фотолабораторию. На следующий день я должен был проверить пленку и показать ее рядовым ученым и инженерам из Центра (пилотируемых космических полетов).

Когда мы просматривали ее во второй раз — и несколько моих друзей сидели рядом со мной, — я сказал им: „Вы не поверите, что мы видели на обратной стороне Луны! Подождите, вы сами увидите это".

И вот мы приближались к тому кратеру и прошли его — но там ничего не было!

Я остановил камеру, извлек пленку, чтобы проверить ее, — свидетельств того, что что- либо вырезали, не было. Я сказал собравшимся, что у нас «технические неполадки», снова вставил пленку и закончил показ.

В тот день я пошел к д–ру Пейджу в Приемную лунную лабораторию и спросил его, что случилось с «огнями и выбросами газа или пара, которые мы видели». Он осклабился, слегка подмигнул мне и со смешком сказал: «Там не было. Там ничего не было».

И ушел. А мы были так заняты… и у меня больше не было возможности задать ему этот вопрос еще раз».

* * *

Это типичная история, которую в течение многих лет мы неоднократно слышали от других бывших сотрудников НАСА.

Джонстон также заметил некоторые странности, происходившие со снимками. Однажды, проходя по секретному зданию в Центре, что обычно случалось редко, Кен заметил художников, ретушировавших «небо» на различных фото. Само по себе это необычным не было, поскольку фото для пресс–релизов полностью подчищались. Джонстона смутило то, что в тот раз ретушировались не фотографии, а фотографические негативы — а это означало, что по завершении этой радикальной операции оригинальные данные уже никогда нельзя будет воспроизвести в том виде, в котором они были получены в оригинале. (Следы чего Хогленд лично наблюдал на снимке AS16–121–19438 в Центре в Гринбелте).

Все это приняло еще более зловещий оборот в 1972 г., к концу пилотируемой лунной программы. Джонстона вызвали в офис Бада Ласкава, его начальника отдела документации LRL. Во время этой встречи Ласкава сказал Джонстону, что из штаб- квартиры НАСА были спущены распоряжения (через д–ра Майкла Дьюка, которому в НАСА подчинялись Ласкава и Джонстон) уничтожить все копии оригиналов лунных фотографий, которые он сохранял и архивировал в течение нескольких лет. Джонстон был ошеломлен тем, что кто- то может приказать уничтожить официальные документы первых шагов человечества на другой планете. Он протестовал, просил разрешить передать фотографии различным университетам или фондам, однако ему сказали, «шансов нет». Распоряжения были четкими он должен был уничтожить все четыре комплекта, состоявших буквально из десятков тысяч снимков Луны, сделанных астронавтами «Аполлона».

Джонстон счел такое положение дел несправедливым. В конце концов, после дальнейших протестов он отступил и уничтожил три полных комплекта данных. Но чувство вины не давало ему покоя, и он решил сохранить один оставшийся полный комплект «где- нибудь». Некоторые фотоснимки и негатив он оставил себе. Однако, поскольку коллекция была очень большой, в итоге он решил подарить оставшиеся снимки своей «альма–матер» — Оклахомскому университету, где данные без лишнего шума и хранились — без надзора НАСА — в течение более тридцати лет…

Хогленд был опечален и возмущен этими трагическими событиями.

То, что весьма ограниченное количество высококачественных исходных копий уникальных фотозаписей первых путешествий человека на Луну могли быть так небрежно — и намеренно уничтожены, да еще по официальному приказу НАСА, привело его в ярость. Понятно, что после многих лет поисков в оставшихся базах данных, с их «затемненными изображениями в каталогах» и бесконечными загадочными «различиями» и «исчезновениями», и размышлений в конце концов Хогленду в руки попала явная улика.

Теперь он был совершенно уверен, что в программе «Аполлон» скрывались «неземные артефакты» — по официальному указанию прямо из штаб–квартиры НАСА в Вашингтоне. Что же так отчаянно стремилось скрыть НАСА?..

Тщательное изучение уцелевших фото Кена подтвердило, что самые худшие предположения Хогленда, опасавшегося, что «лунные артефакты намеренно скрываются», полностью обоснованны. На многих фото Джонстона было множество аномалий того же типа, что нашел Хогленд на лунных снимках автоматических космических аппаратов в самом начале своего исследования, а также на других снимках, негласно собранных перед его личной поездкой в Центр в Гринбелте за несколько месяцев до этого. Хогленду, напомним, попался удивительный оригинал снимка 8^10 с «Аполлона-16» непосредственно перед визитом в Центр, на котором было явно видно шпилеобразное строение несколько миль в высоту в Море Кризисов, удивительным образом похожее на «Башню» «Зонда-3», отчетливо видную на обратной стороне Луны. Существование еще одного «строения в виде башни несколько миль в высоту» теперь озвучило подтверждение при помощи «нетронутых» данных «Аполлона» по истечении более тридцати лет, по–прежнему находившихся в распоряжении Джонстона.

Увидев «Башню» «Зонда-3» в библиотеке в Годдарде и получив свидетельства ретуширования вертикальных аномалий на официальном варианте снимки «AS16–19438» (на котором была и сама «башня в Море Кризисов»), Хогленд модифицировал свою «модель лунного купола», включив в нее все «лунные моря», расположенные на видимой стороне Луны. Интересно, что его медленно накапливающиеся фотографические данные о возможном существовании «Купола в Море Кризисов» были визуально подтверждены (и записаны) НАСА. Это были слова Ала Уордена, из его официального доклада по миссии «Аполлон- 15»:

«Очень странно, как выброс породы… от кратера Прокла пересекает Море Кризисов. Как будто летишь над слоем тумана и смотришь вниз сквозь него… Как будто это подвешено…»

На самом деле «слой тумана» над Морем Кризисов, который описывает Уорден, был и остается не «туманом» или «оптическим обманом», а подтверждением на месте гипотезы «лунного купола» Хогленда в совершенно другом (отличном от Срединного) море. Кратеры, такие как соседствующие Прокл и Пикар, на не имеющей атмосферы Луне просто не могут быть «покрыты туманом». Уорден мог наблюдать «туман», только если он смотрел с орбиты вниз через частично прозрачную промежуточную среду. А единственной «промежуточной средой», которой есть фотографические подтверждения, — это «разбитые древние лунные купола из стеклообразного материала» Хогленда и один из них находится в Море Кризисов.

Если частично сохранившийся «похожий на пирог» купол над Пикаром является реальностью, то логично предположить, что могут быть и другие схожие с этим, купола, такого же «на вид хрустального» типа (в отличие от «похожего на строительные леса или стеллажи» типа, который виден над большими районами, такими как море, целиком), размещенных над такими же небольшими площадями. В структурном плане это имеет смысл: большие, полупрозрачные коробчатые «стеллажные купола» над всей площадью, усиленные меньшими закругленными «герметичными куполами» над отдельными участками, такими как маленькие кратеры, были бы прекрасной «вспомогательной системой» в случае катастроф в безвоздушном мире.

Купол… над куполом… под еще одним куполом.

Такая конструкция также обеспечивала бы дополнительную многослойную защиту от вредоносного воздействия солнечной радиации и разгерметизации в случае метеоритной катастрофы.

К счастью, в поисках дополнительных наблюдений, которые могли бы расширить и конкретизировать эту модель, нам в течение многих лет оказывали экспертную поддержку множество помощников, которые были заинтересованы в подтверждении оригинальной работы Хогленда. Одним из лучших среди них был Стив Трой из Южной Дакоты — астроном и геолог–любитель, а также профессиональный художник–мастер по фрескам, получивший степень бакалавра изобразительных искусств.

Стив заинтересовался лунными исследованиями Хогленда в самом начале, в 1996 году. Оказалось, вскоре после «вступления в команду» Стив самостоятельно сделал важное открытие, значительно подкрепившее ранние наблюдения Моря Кризисов Хо- гленда. Трой, как и Хогленд, получил копии из официальных фотокаталогов миссии «Аполлон». Как и у Хогленда, у него вошло в привычку заказывать негативы изображений, которые в каталоге были либо «совершенно черными», либо «очень темными». Просматривая комплект негативов «Аполлона-10» в середине 90–х, он «нашел золотую жилу».

Изучая снимок AS10–30–4421, он заметил очень яркий участок справа. Сделав несколько увеличений, он обнаружил источник этого странного свечения: аномально яркий свет, вероятно, отражался от полностью сохранившегося закругленного… лунного купола.

Видимый напротив гор северного «побережья» Моря Кризисов, этот яркий, куполообразный объект выглядел полупрозрачным на фоне внешнего края залива; кроме того, вероятно, был и второй, также полупрозрачный искривленный объект (с большим углом наклона) за ним справа.

Стив быстро выяснил, что снимок являлся частью серии, снятой из командного/служебного модуля «Аполлона-10», шедшего по орбите «слева направо» на лицевой стороной Луны, над «южным побережьем» Моря Кризисов.

Однако при просмотре других изображений этой же местности никакого необычного свечения не наблюдалось. Стив сразу же предположил, что, кто бы ни делал фото из иллюминатора командного модуля, он должен был смотреть вперед в направлении движения по орбите космического корабля, делая снимок за снимком. Затем «что- то», возможно, вспышка солнечного света, отраженная от самого купола, заставило астронавта обернуться в правую сторону и перефотографировать участок, который он уже снял. Было довольно просто воссоздать геометрию самого фото и установить, что угол фазы — геометрическое соотношение между солнечным светом, куполом и космическим кораблем — был самым подходящим, чтобы создать именно такую аномальную вспышку.

Поскольку тогда у Стива не было компьютера, Хогленд предложил ему отнести негативы и фотоснимки одному из авторов (Майклу Бара) для увеличения и обработки. Первое, что Бара отметил — это то, что на карте изображения AS10–30–4421 пара кратеров в Море Кризисов, Клеомед F и Клеомед F- a расположены «за» правой гранью «фотографии». Заметив, что бывший кратер Клеомед F должен был бы быть перед малым кратером (F- a), было нетрудно соединить их в два «полупрозрачных купола» на снимке Стива. Больший, широкий и пологий купол находился «перед» вторым, в то время как второй — меньший, более узкий и крутой купол был за первым.

Бара быстро понял, что официальная «фотокарта» НАСА была неточной.

В конце концов, спектрозональное увеличение подтвердило, что купола находились именно там. Сканирование с высоким разрешением показало, что купол Клеомеда F имеет две отдельных границы, по существу доказывая, что это не было частью гористого заднего плана, а находилось в Море Кризисов.

Таким образом, снимок Стива давал совершенно независимое подтверждение удивительных архитектурных деталей, которые Хогленд видел на снимке «Башни в Море Кризисов» «Аполлона-16», как вверху, так и внизу Моря — снимке, попавшем к нему почти за год до этого.

Оказалось, что большинство снимков в бесценной коллекции Кена у него дома (аккуратно хранившихся в толстых, с тройным переплетом тетрадях, фото в отдельном конверте из кальки) были из более ранних миссий — «Аполлон-12» и «Аполлон-14». Места посадки миссий 12 и 14 были уникальны для всей программы «Аполлон» — они были ближе друг к другу, чем все другие места посадки (позднее некоторые ученые даже жаловались, что «слишком близко»). Всего 122 мили разделяли места посадки кораблей в Океане. При оценке тех событий, само по себе это кажется подозрительным, поскольку научная ценность образцов камней с двух таких близких мест (на геологически неактивной Луне, подверженной воздействию только метеоритной бомбардировки) вызывает сомнения.

В книге «На скалы Луны» (одной из библией лунной геологии) автор Дон Вилхелмс, планетарный геолог, дает разумное объяснение такому «необычному» выбору мест, утверждая, что местонахождение «Аполлона-14» в Фра Мауро — это «четко идентифицируемый регион моря», и поэтому может предоставить больше возможностей понять загадку этих темных деталей лунной поверхности, чем это можно получить с места посадки «Аполлона-12», около 120 миль к западу.

Хотя с чисто геологической точки зрения близость двух мест посадки могла и не иметь особого смысла, по стечению обстоятельств она давала возможность Хогленду сделать бесценное сравнение фото, используя утаенные Джонстоном снимки «Аполлона», что в итоге могло стать ключом к проверке всей его модели стеклянного купола и лунных руин».

Явное стремление НАСА предоставлять прессе и общественности только обработанные фото «Аполлона» — после незамедлительного приказа Джонстону уничтожить все «лишние» копии имеющегося фотоархива «Аполлона» — аукнулось Агентству; это побудило Джонстона изолировать один нетронутый комплект в спрятанной «капсуле времени». Затем Хогленд смог найти две необработанные панорамные фотографии с места посадки «Аполлона-14» — составленные из нескольких отдельных снимков, сделанных на камеру «Хассенблад», отпечатанные на глянцевой бумаге размером 8*10. Отсканировав эти снимки и просто отрегулировав контрастность и цветовую гамму получившихся цифровых изображений, Хогленд был ошеломлен тем огромным количеством появившихся новых деталей с геометрическими очертаниями, которые до этого не были видны и они висели в черном как смоль безвоздушном лунном небе.

Совершенно очевидное полученное с поверхности подтверждение его гипотезы существования «стеклянных лунных куполов», расположенных в другом море — и в мельчайших подробностях.

Эта геометрия — для тех, кто мог попытаться сказать, что фотографии НАСА, спрятанные Кеном, за истекшие тридцать лет просто «засветились» — наглядное указание на то, где находилось Солнце в момент съемки; в этом можно убедиться посмотрев увеличенный 360–градусный вариант панорамного снимка. Большая часть света над лунным горизонтом рассеивалась прямо напротив Солнца в центре снимка, скрывшегося за модулем), что соответствует тому, как солнечный свет рассеивается тусклыми осколками существовавшей ранее стеклянной конструкции, аркой проходившей над местом посадки.

Среди бесценных сведений, обнаруженных в архиве Джон- стона, Хогленд обнаружил копии отдельных снимков, составлявших этот удивительный панорамный снимок «Аполлона-14», у которых было намного более высокое разрешение, необходимое, чтобы выяснить подлинную природу удивительных объектов геометрической формы, висящих в небе. Среди них выделялся один показательный снимок, на котором было то, что известно как «Митчелл под стеклом» (AS14–66–9301) - снимок астронавта Эдгара Митчелла, разворачивавшего телекамеру прямо к северу от места посадки, сделанный в ходе съемки предыдущей панорамной серии командиром «Аполлона-14» Аланом Шепардом во время первого выхода из корабля. Митчелл практически терялся на фоне колоссального многослойного стеклянного архитектурного сооружения, возвышающегося за его спиной.

А на севере располагалось еще одно сильно отражающее свет многоуровневое строение — стеклянная башня.

Когда Хогленд сделал последующие увеличения этого снимка «Аполлон-14» с высоким разрешением, он увидел несколько слоев этой удивительной «строительной конструкции»; несколько сохранившихся «комнат–ячеек», трехмерные «крестовые связи», угловые «продольные балки» и т. п. Все вместе это составляло логичные структурные элементы ныне разрушенного, но некогда бывшего единым целым мега–сооружения из материала, похожего на стекло. На крупном плане этого фрагмента появились новые необычные детали этой сложной трехмерной многослойной архитектуры — в том числе и совершенно неожиданное открытие, что в основании находились остроугольные массивные опоры конструкции, вероятно, уходившие глубоко под грунт.

Эта пересекающая лунный горизонт огромная геометрическая конструкция поразительно перекликается с технологиями, которыми инженеры на Земле пользуются в течение столетий. Фактически эти технологии восходят ко времени возведения наиболее впечатляющих европейских архитектурных форм — соборов с их аркбутанами. Пользовались ими, разумеется, по тем причинам и с такими же целями. Кафедральный аркбутан предназначался для того, чтобы уменьшить силу вертикального сжатия, возникающего из- за веса крыши и стен, который при большой «опорной поверхности» мог раздавить сравнительно хрупкий строительный материал, использовавшийся в Средние века (тесаный камень).

Аркбутаны же позволяли противодействовать боковым силам и возводить конструкции гораздо большей высоты.

Максимальное увеличение изображения этих поразительных «лунных аркбутанов» подтверждало наличие на севере как минимум трехмерных конструкций, наклоненных под углом 45°, основание которых находилось далеко за краем видимого горизонта.

Эти уникальные архитектурно–инженерные формы на фото, сделанном на лунной поверхности, стали веским аргументом в пользу того, что мелкие детали, которые Хогленд увидел на «спрятанных» фото НАСА, не являлись прослыли фотографическими дефектами. На самом деле это было доказательством существования поразительной древней лунной архитектуры имеющей практически невообразимые размеры.

В конце концов, разве могут фотографические «дефекты» содержать столь согласованные группы углов на видимом горизонте и при этом иметь столь — пленные геометрически и логически организованные конструкционные детали? И могут ли эти «фотодефекты» находиться только на безвоздушном лунном небе над горизонтом?

Нет.

Вернувшись на Восточное побережье с ящиками исходных фотографий, предоставленных Кеном, и сделав поразительные открытия на их сканированных изображениях, Хогленд решил начать активный поиск нетронутых снимков «Аполлона» в тех же материалах архива НАСА в NSSDC. Как ученый и бывший консультант Си–би–эс он понимал, что только если будут найдены доступные общественности подтверждения поразительных деталей на «припрятанных» фото Кена, другие ученые, публика и, что важнее всего, пресса начнут всерьез воспринимать гипотезу о том, что НАСА обнаружило, а затем намеренно скрыло остатки невообразимо древней внеземной цивилизации — той, от которой на Луне остались геометрически правильные, очень высокие развалины.

Увидев то, что было на аккуратно сохраненных Кеном фото, у Хогленда появилась новая идея, где именно искать.

Когда программа «Аполлон» была в самом разгаре, и новые миссии с посадкой на Луну совершались каждые несколько месяцев, отделы по связям с общественностью НАСА сбивались с ног: им нужно было постараться сообщить об успехах «Аполлона» американскому народу и Конгрессу при помощи прессы (напомним, это было задолго до появления Интернета). Главными средствами для этого в эпоху печатного слова были в основном газеты и цветные «глянцевые» журналы (например «Life» и «National Geographic»), где после успешного завершения каждой новой миссии публиковались высококачественные фото, а также телевидение, показывавшее об этом короткие фильмы. (Сегодня те, у кого есть спутниковая антенна или в чей кабельный пакет входит собственный телеканал агентства, могут посмотреть исторические фильмы НАСА на этом телеканале, где они бесконечно повторяются — учтите, их обычно показывают в три или четыре часа утра.)

Хогленд моментально сообразная что эти 16–мм «классические» фильмы агентства, сделанные НАСА в неистовом стремлении «раструбить» на мир об успехах миссий, — это возможность увидеть нецензурированные оригинальные лунные данные. В спешке, когда для нового фильма брали фотографические и иные материалы с только что вернувшейся миссии, их могли не полностью «подчистить», перед тем как вставить в фильм, который выпускался частным подрядчиком, а затем распространялся буквально по всему миру… до завершения следующей миссии «Аполлона».

Чрезвычайная спешка, в которой отдел по связям с общественностью НАСА хотел давать сообщения, могла позволить «проскользнуть» тому, что экипажи кораблей в действительности увидели и сфотографировали на Луне. Игра стоила свеч.

Первым делом Хогленд решил обратить пристальное внимание на 16–мм фильм НАСА, который вышел сразу после возвращения «Аполлона-12» и назывался «Pinpoint for Science» («Прицел для науки»).

Название было дано в соответствии с одной из технических задач «Аполлон-12», последовавшей за исторической чрезвычайно успешной миссией «Аполлон-11». Одной из (небольших) «неудач» «Аполлона-11», по сведениям НАСА, была невозможность точно определить, «где именно» совершил посадку Нейл Армстронг после того, как он перешел на ручное управление и повел лунный модуль над «кратерами, окруженными скалами», к месту посадки примерно на пять миль далее планировавшегося в Море Спокойствия. Поскольку «неясность с посадкой» растянулась на несколько недель, сразу после того, как экипаж вернулся и сделал доклад, в НАСА решили усовершенствовать схему посадки для следующей миссии «Аполлон-12».

Кроме того, поскольку второе место посадки оптимистично нацелили на точку на расстоянии пешего хода от двухлетней давности автоматического «Сервейора-3» (который удачно совершил мягкую посадку в апреле 1967 г.), НАСА пришлось разработать надежные средства для производимой в реальном времени «прицельной навигации» — что и было успешно применено во время удачной посадки «Аполлона-12» где- то рядом с «Сервейором», Отсюда и название этого официального фильма о миссии, в ходе которой Пит Конрад и Алан Бин невероятно точно с успехом осуществили определение местонахождения посадки на Луне.

Вся история того, как Хогленд получил доступ к исходникам этих фильмов НАСА и при этом смог склонить друга и коллегу — специалиста по фототехнике из Лос–Анджелеса Джона Стивенса загрузить их в изобретенную им универсальную машину наподобие звукомонтажного аппарата/телекинодатчика, — профессиональный вариант стандартного просмотрового устройства, которым пользуются в Голливуде для монтажа художественных фильмов без нанесения покрытия — заняла бы еще одну книгу.

Достаточно сказать, что по просьбе Хогленда Стивенс арендовал грузовик, загрузил в него свой «фильмоконтрольный аппарат/проектор» в Лос–Анджелесе и лично вез оборудование почти за 10000 миль (в обе стороны) из Лос–Анджелеса в Центр космических полетов Годдарда под Вашингтоном (округ Колумбия и назад — только для того, чтобы перевести на видео ключевые кинофильмы «Аполлона», которые исследовал Хогленд.

Это была золотая жила.

Перенеся фильм «Pinpoint for Science» с 16–мм пленки на видео при помощи «волшебной машины» Джона, грузовик с которой стоял на парковке Центра Годдарда, Хогленд на компьютере отобрал несколько кадров. На оригинальном мультипликационном станке Оксберри (еще одно голливудское устройство, на котором в фильмах анимируются фотографии) он работал с анимацией, которую «контрактные продюсеры» НАСА вставили в фильм — панорамные кадры и увеличения оригинальных снимков, сделанных камерой «Хассельблад» на Луне в ходе миссии «Аполлона-12» экипажем корабля — Питом Конрадом и Аланом Бином.

Хогленд рассуждал просто: сканируя бесценные фото Кена с «Аполлона-14», он выяснил, что компьютер может «видеть» то, что человеческий глаз различить не в силах — невероятные детали геометрической формы на черных как смоль участках, таких, как лунное небо. Чувствительность современных «ПЗС» — технологий обработки изображения даже имеющихся в свободной продаже сканеров в сочетании с удивительными возможностями увеличения современного программного обеспечения — например, «Adobe's Photoshop» — позволяли открыть невидимые детали, спрятанные в этих считавшихся черными слоях на снимках тридцатилетней давности — «демократизация» технологии, которую ни один цензор в НАСА не мог даже представить тридцать лет назад.

Следующий шаг в рассуждениях Хогленда — если делались печатные копии 8*10 оригинальных снимков, снятых на Луне на камеру «Хассельблад» при «точном определении местонахождения» в схеме посадки, и поместили их под интенсивное освещение на мультипликационном станке Оксберри (добавив несколько панорам и увеличений для создания в фильме «ощущения присутствия»), то на 16–мм прокатной копии даже после ряда копирований некоторые принципиально важные невидимые детали на считавшемся абсолютно черном лунном небе над местом посадки «Аполлона-12» могли сохраниться и быть обнаруженными при помощи компьютера.

То, что в итоге вышло из всей этой логической цепочки рассуждений, намного превзошло все умеренно оптимистические ожидания Хогленда, превзойдя даже его недавний плод работы со спрятанными от НАСА фото Кена Джонстона.

На увеличенных кадрах с 16–мм пленки (сделанных на машине Джона Стивенса с официальной копии фильма «Pinpoint for Science») бесспорно было еще больше «отражающих свет стекловидных руин» на горизонте и такие же массивные наклоненные аркбутаны, простирающиеся до горизонта на расстоянии от места посадки «Аполлона-12». Яркие, как звезды, объекты искрились между крутыми уступчатыми лунными развалинами. Это, разумеется, не могли быть настоящие звезды (время экспозиции оригинальных снимков «Хассельблада» было слишком коротким, чтобы звезды могли быть видны на снимке даже в условиях отсутствия атмосферы на Луне). Они больше напоминали «осколки стеклянной лунной решетки», которые Хогленд видел ранее — сильно отражавшие свет, по–прежнему закрепленные на видимой, но разбитой раме с геометрическими очертаниями бывшего некогда целым «лунного купола» в несколько миль высотой.

Лунный модуль виднелся слева, частично скрытый близким лунным горизонтом. Однако можно было безошибочно рассмотреть эти наклонные аркбутаны, на фото с места посадки «Аполлона-12» видные еще лучше, что предоставляло Хогленду принципиально значимое подтверждение всей его модели «древнего лунного купола».

Учитывая, что две миссии «Аполлон» — 14, а теперь 12 — фотографировали одну и ту же кристаллическую геометрию и, вероятно, по большому счету, одно и то же место (учитывая, что расстояние между двумя местами посадки было только 122 мили), Хогленд более, чем когда- либо, смог убедиться в том, что его теория лунного купола была правильной.

В том, что эти наклонные аркбутаны были реальными базовыми составными частями одной мега–конструкционной структуры, вероятно, когда- то покрывавшей значительную часть Океана Бурь, Хогленд теперь был практически уверен. Даже поверхностное сравнение внешнего вида «куполов» из относительно близких мест посадки открывало поразительную конструкционную общность.

Но это было еще не самое интересное.

Случайно Хогленд узнал о серии интервью, которые провел журнал «Discover» летом 1994 г., почти за год до того, как он провел свои новаторские эксперименты в Центре Годдарда и NSSDC с одиннадцатью астронавтами «Аполлона». Одним из тех, у кого взяли интервью, был Алан Бин — пилот лунного модуля «Аполлона-12».

В ходе интервью журналист «Дискавера» задал Бину вопрос — для астронавта, после его исторической миссии на Луну ставшего художником — очень простой вопрос, совершенно не предполагавший неожиданного ответа, особенно после того, как все увидели «подчищенные» НАСА фотографии.

«Дискавер». На что похоже небо на Луне?

Бин. Оно выглядит блестящим черным. Не таким черным, как ночью на Земле. Там, в космосе, у него действительно блестящий вид. Оно немного напоминает мне туфли из лакированной кожи. И глядя на него, я продолжаю задавать себе вопрос: «Почему оно кажется таким блестящим?»

Основной прогноз всей теории лунного купола Хогленда состоял в том, что то, что мы (и астронавты) видят в небе — на всех нетронутых лунных снимках, — это стекло. Очень много стекла — это то, что Алан Бин, астронавт ставший художником, подсознательно запомнил из своего легендарного путешествия на Луну и пронес в памяти через многие годы после возвращения из самой необычной обстановки, в которой когда- либо оказывался художник. Это был именно тот комбинированный эффект от бесчисленных зазубренных осколков мягко светящегося стекла, искрящегося в пустом вакууме, как полагают многие, лунного неба, который заставил Бина по- прежнему гадать — спустя десятилетия после полета — «Почему оно кажется таким блестящим?»

Теперь мы знаем это.

Гипотеза «разрушенных куполов» Хогленда подтверждается не только ошеломляющими оригиналами лунных снимков, которые он смог обнаружить, начиная с «секретного тайника» Кена Джонстона, но и аномалией «блестящего черного пространства», которое так живо запомнил Алан Бин. Теперь было подтверждено фотографически, что разбитые метеоритами на миллиарды кусков стекла все еще ловят лучи солнечного света на фоне того, что считалось абсолютно черным лунным небом. Однако Хогленду после получения первых фотографических доказательств пришлось более десятилетия ждать полного официального подтверждения его гипотезы «лунных куполов».

Только в прошлом году (2006 г.) поток из буквально тысяч одинаково нетронутых лунных фотографий «Аполлона» внезапно, самым загадочным образом стал появляться в Интернете, в том числе и на официальном сайте НАСА. Эти недавно появившиеся снимки «Аполлона» содержат множество доказательств существования той «сводчатой кристаллообразной геометрической лунной архитектуры», подтверждение чего Хогленд впервые обнаружил на аккуратно хранившихся в течение тридцати лет Кеном Джонстоном оригиналах фото из лаборатории LRL НАСА. Благодаря новым фото любой, у кого есть компьютер, Интернет и соответствующие компьютерные программы, может самостоятельно подтвердить то, о чем все время говорил Хогленд.

Существующие сейчас официальные веб–сайты — журнал «Аполлона» с лунной поверхности, сайт истории «Аполлона» обслуживает бывший астроном Национальной лаборатории в Лос–Аламосе Эрик Джонс для штаб–квартиры НАСА (по архиву проекта «Аполлон»), а сопутствующий сайт обслуживается одним из основных поставщиков изображений для Журнала с лунной поверхности НАСА Киппом Тигом.

Как особо отмечается на обоих сайтах, представленные лунные изображения «сканированы цифровым способом Космическим центром Джонсона непосредственно с катушек фотоаппарата «Хассельблад».

Очевидно, «кто- то» внутри НАСА — возможно, следуя мужественному патриотическому примеру Кена Джонстона — в конце концов решил сказать правду о том, что в действительности нашел «Аполлон». Хогленд, конечно же продолжает поиск дополнительных научных подтверждений «гипотезы древнего купола». Тысячи новейших сканированных изображений с высоким разрешением (~2500 полос) оригиналов катушек пленки «Хассельблада» сегодня убедительно свидетельствуют о существовании «лунного стекла», которые Хогленд впервые предсказал больше десяти лет назад. Помимо отражения света, другой «характерной особенностью» стекла является его способность преломления — искривлять свет, замедляя его в тот момент, когда он проходит через стекло — при этом, проникая в прозрачную среду, свет искривляется (замедляется) не равномерно, как это происходило бы в случае, если бы это было обычное стекло. Свет искривляется избирательно — в зависимости от длины и угла волны. Это есть основное физическое свойство призмы: большие частоты (более короткая длина волны — синий — фиолетовый) замедляются больше (так, они отклоняются под большим углом «рассеивания»), чем волны низкой частоты (большая длина волны — красный — оранжевый).

Такое явление дает классическую «радугу», видимую при прохождении света через что- то прозрачное — стекло, капли воды, лед, кварцевый кристалл — любую преломляющую среду, способную по–разному искривлять (замедлять) скорость света в сравнении с его скоростью в вакууме.

Исходя из основного закона оптики, Хогленд несколько лет назад сделал еще одно предположение касательно своего «лунного купола»: он предсказывал наличие «миллиардов призматических радуг», разбрызганных на пустынной лунной поверхности от миллиардов осколков стекла, подвешенного на решетчатой сетке потрясающих лунных куполов, по–прежнему аркой возвышающихся сверху, которые по–разному преломляют солнечные лучи. Это невероятное «призматическое рассеивание цветов» в вакууме на поверхности среды видно на новом изображении НАСА — AS 17–134–20426. На нем астронавт–геолог «Аполлона-17» Джек Шмидт держит скребок для сбора образцов в ходе работы за бортом корабля, а прямо за ним, подвешенный на различимой «решетке» (картина текстуры) над дальним лунным «холмом», очевидно, изображен большой (или близко расположенный) кусок стекла (увеличение на вкладыше), отражающий (а затем дифференцированно преломляющий) солнечный свет, что запечатлено прямо в правом верхнем углу этой официальной лунной фотографии НАСА! Снимок был сделан на камеру «Хассельблад» командиром «Аполлона-17» Джином Кернаном в западном направлении на месте посадки в Таурус–Литтроу.

Зоркие читатели заметят на этом снимке еще большую «аномалию» — кажется, что весь западный лунный горизонт за Шмидтом разделен на слои и находится в полосках красноватого света, по мере подъема высоты переходящего в темно–синий. Снимок AS17–134–20426 открывает истинную протяженность этого в равной степени удивительного (и невероятного!) оптического феномена — если небо над Луной в самом деле пусто. Физическое объяснение — учитывая «гипотезы разбитого лунного купола» — такое же простое, как и (на первый взгляд) невероятное.

То, что Кернан запечатлел на своем цветном снимке, — не что иное, как рассеянное в обратном направлении отражение «рефракции восхода солнца на Луне», проходящего буквально через «сотни миль осколков стекла и арматуры», все еще висящих на остатках лунного купола, аркой возвышающегося над «Морем ясности» — прямо за Джином Кернаном в момент, когда был сделан снимок (AS17–134–20426).

Земные примеры этого точно такого же феномена можно увидеть рядом с AS17–134–20426 — но в обратном направлении. Это сравнение заката над Сан -Франциско с рассеянными «рефракционными радугами», возникающими на западе (над заходящим солнцем за фотографом), отразившимися обратно в линзы камеры с востока — от земной атмосферы, рассеивающей «призму атмосферного заката».

Ситуация на Луне представляется по существу идентичной, за исключением того, что материал, который рассеивает солнечный свет (и вызывает цветовую рефракцию), — это не «лунная газовая атмосфера», а жесткая, похожая на решетку конструкция из арматуры, к которой по–прежнему крепятся куски стекла в количестве, достаточном для того, чтобы дифференцированно преломлять солнечный свет (с относительно небольшим углом — близко к закату или рассвету), точно так же, как это делает земная атмосфера.

Представьте, если бы «послезакатные» снимки «Сервейора-6», сделанные в 1967 году, на которых запечатлен «стеклообразный лунный купол над Срединным морем», отражающий солнечный свет вперед, были цветными (кто может утверждать, что они такими не были — просто мы никогда их не видели).

Другим специальным прогнозом в модели сильно преломляющих стекло образных построек было то, что лунная поверхность совсем не «скучная серая монотонность» — если сделать правильную цветную фотографию. Когда преломленные «радуги» от двух (и более) призм оптически комбинируются, в результате получается набор дополнительных неизвестных оттенков, в том числе пастельно–розовые и оттенки индиго.

В случае, если это «вздымающиеся стеклянные лунные аркбутаны» и сотни миль покрыты промежуточной многослойной арматурой, усеянной триллионами дополнительных фрагментов из прозрачного сильно преломляющего свет стекла, тогда комбинированный эффект солнечного света, оптически искривленный в геометрической сетке «мега–призм», спроецированный вниз на лунную поверхность, в некоторых местах должен быть необычайно ярким! На самом деле другие оригинальные снимки «Аполлона», недавно появившиеся (в Интернете) из официального архива НАСА, красноречиво свидетельствуют в пользу этого прогноза гипотезы лунного купола. Особенный снимок — AS17–137–23940, в котором есть стандартная «шкала цветового охвата» для классифицирования, — это совсем не тот хорошо известный «серый цвет НАСА». Вместо этого снимок демонстрирует ряд живых тонов — в том числе «розовые горы» на расстоянии, а близлежащие скалы — ярко–синие!

По нашему мнению, этот и другие, не менее красноречивые примеры «психоделических» цветов на Луне, безусловно, являются прямым результатом накладывающихся призматических лучей», создаваемых солнечным светом, преломляющимся в огромной сетке подвешенного стекла — в данном случае находящимся буквально в нескольких милях над местом посадки в Таурус–Литроу. Лучи накладываются друг на друга совсем как в составных лабораторных условиях — но только не на реальной поверхности Луны.

Все это вновь возвращает нас к одному человеку, который в реальности был свидетелем этого поразительного феномена, видел его своими собственными глазами — и хочет сказать нам об этом… при помощи своего искусства: Алану Бину.

По возвращении с Луны и после ухода в отставку из космической программы Бин провел много времени, развивая свой врожденный талант художника. Он писал как реальные события, так и «воображаемые картины» со слов своих друзей–астронавтов, делая то, что они на «реальной» Луне сделать не могли.

Развивая свой дар, Бин за многие годы написал ряд цветных этюдов. Развитие техники и форм Бина легко можно проследить на его веб–сайте «Галерея Алана Бина».

Каждый раз, когда он писал образы со слов других, лунное небо казалось совершенно черным, каким оно «и должно быть». Однако, когда он писал Луну по своим собственным воспоминаниям, небо внезапно приобретало странный синеватый оттенок — то, что мы и видели при «раздробленном стекле геометрической формы» на неретушированных снимках с поверхности Луны, к которым теперь у нас есть доступ. Помимо этого, Бин стремился рисовать лунную поверхность не в унылых, одинаково серых тонах, являющихся по стандартам НАСА «каноническими», а использовал широкий диапазон разных необычных пастельных оттенков и цветов.

С нашей точки зрения интересно, что именно так мы представляли то, как на самом деле должна выглядеть лунная поверхность, когда солнечные лучи отражаются и преломляются в уцелевших фрагментах прозрачной структуры над поверхностью. По сути, простые цветные «участки» на ключевых фото, сделанных на поверхности «Аполлоном-14» (напомним, снятых всего в сотне миль от места посадки «Аполлона-12»), показывают, что Бин рисовал не «воображаемую» лунную поверхность, а несомненно такую, какую он либо осознанно, либо бессознательно запомнил. Из всех пленительных картин Бина одна выделяется особо. Она называется «Рок–н–ролл в Океане Бурь». На ней изображены Бин и его командир Пит Конрад, играющие в наездников на поверхности Луны. Она демонстрирует не просто яркий рисунок преломляемого цвета, который стад характерной чертой видения Бином лунной поверхности, — в небе над астронавтами виден не только «разбитый лунный купол», но и «наклонные аркбутаны».

Простое сравнение показывает, что Бин явно использует то, что ему запомнилось из виденного в реальности на Луне в 1969 г. Совпадение просто поразительное.

Учтите, что это «синее смещение» в цвете неба на увеличениях «Энтерпрайза» является отчасти следствием техники «вытягивания» цвета в процесcе компьютерного увеличения, а отчасти — следствием вероятного «цветового смещения» на снимках из частной коллекции фото «Аполлона» Кена Джонстона, хранившихся более тридцати лет. Вероятно, поэтому удивительные рассветные цвета, которые видны на новых снимках «Аполлона- 17» на сайте НАСА, сканированных с оригиналов на замороженных катушках фотопленки, не были видны на предыдущих увеличениях, сделанных с фото Джонстона. Опять же, цвета на неохлаждаемых цветных фотографиях с течением времени неизбежно меняются. Единственный остающийся у нас вопрос — было ли это что- то вроде намеренного, но при этом косвенного «раскрытия» со стороны Бина как способ законным путем избежать ответственности за разглашение в соответствии с «Брукингсом» — или это признак того, что его разум подсознательно «вспоминал то», что было специально забыто.

И это — один из особых моментов в длинной цепи немаловажных в течение последних трех десятков лет намеков на то, что «официальная» история «Аполлона» недостоверна.

Совершенно особенная, цветная, с геометрическими элементами Луна Бина — это еще один штрих к растущему делу против жульничества и дезинформации НАСА касательно Луны, продолжающемуся десятилетиями, — дела, которое только набирает обороты при каждом новым открытии и разоблачении. Примечательно, что «цветное видение» Луны Бина нашло подтверждение — как раз, когда мы обратились к прессе.

Когда мы просматривали последние снимки, пришедшие в Журнал «Аполлона» с лунной поверхности (как отмечалось ранее, официального сайта НАСА, предназначенного для сохранения оригиналов и копий фотографий «Аполлона»), один из «членов команды» (Кен Джонстон) нашел еще один снимок, доказывающий наличие «призматических цветов» на Луне. Снимок был сделан из лунного модуля «Аполлона-17» в направлении места посадки в долине Таурус–Литроу непосредственно перед посадкой корабля. На нем есть загадочный «Южный массив» (подробнее о нем речь пойдет далее). Этот недавно отсканированный и отправленный по почте снимок «Хассельбладом» (AS17–147–22465) был скопирован (согласно аннотации на сайте НАСА) «непосредственно с негатива «Хассельблада», хранившегося в запаснике в Хьюстоне».

Интернет–изображение, часть всей предпосадочной серии снимков, было совершенно четким и очень большим (~16 Мб), но, как ни странно, на нем не были видны цвета, которые мы ожидали увидеть в соответствии с «призматической» моделью купола Хогленда, которая уже была подтверждена поразительной цветной фотографией Кернана, сделанной в ходе миссии «Аполлон-17», на которой Джек Шмидт стоит на фоне отражения рассвета (о чем уже говорилось ранее).

Что- то было не так…

Только когда на снимке мы увидели командный и рабочий отсеки, «Америку» (снимок сделан на орбите, буквально в зоне прямой видимости между лунным модулем, где располагалась камера, и «Южным массивом»), мы поняли, что его цвета (в особенности яркая золотистая ПЭТФ–термоизоляция вокруг «колокола» двигателя аварийного питания — на фото повернутого в сторону камеры) могут служить для «цветовой калибровки» — очень похоже на гномон на снимке с оранжевой почвой, который мы видели раньше. Пользуясь достоверными цветными фото этого ПЭТФ–покрытия, сделанных в командно–обслуживающем модуле во время работ на Мысе Канаверал, Хогленд смог скорректировать цветовой баланс на всем снимке и показать реальные «цвета Луны» в долине Таурус–Литтроу в то декабрьское утро 1972 г. Результаты были ошеломляющими.

И снова, как и на снимках с поверхности, мы видим реальные «розовые, пурпурные и синие горы» Луны — еще одно подтверждение модели призматической световой рефракции древнего лунного купола Хогленда.

Нам становится понятно и еще кое- что: НАСА «по–прежнему не бросило свои старые штучки».

Эти, несмотря на утверждение в аннотации на сайте, недавно отсканированные фотографии не могут быть оригиналами, поскольку их перед тем, как отправить, зачем- то «обесцветили», в сравнении с реальными лунными цветами.

Полное подтверждение этой продолжающейся политической игры пришло из другого неожиданного источника.

Внимательно изучая любительские астрономические веб-сайты, Хогленд обнаружил, что такой же призматический цветовой рисунок можно увидеть на многоцветных снимках Луны с высоким разрешением, сделанных с Земли. Если сравнить их со снимками земного заката (или рассвета), видимого с орбиты Земли (с космического корабля или станции), результат покажет, что оба мира (Земля и Луна) непостижимым образом имеют одинаковые свойства преломления света!

Однако атмосфера есть только на Земле.

Поскольку мы знаем, что на Луне ее нет, единственным научным объяснением остается то, что, несомненно, «что- то», обладающее активными оптическими свойствами, висит над лунной поверхностью, что и дает такую же необычную, призматическую световую рефракцию и рассеяние, как и атмосфера Земли. А единственная логическая возможность этого — «обширная древняя стеклянная поверхность…», покрывающая большую часть видимой лунной поверхности и высотой несколько миль.



Восход Земли



Материал 16–мм «серийной камеры» «Аполлона», который Хогленд получил во время визита в NSSDC (часть «соглашения»), оказался еще одним сокровищем всей «экспедиции в Годдард». Перенос изображения с пленки, отснятой из окна «Аполлона» на видео, и последующее электронное восстановление при помощи уже упоминавшейся уникальной системы Джона Стивенса дали целый ряд подтверждений предыдущих идей Хогленда о Луне.

После многочасового просмотра этого прежде неизвестного «необработанного» материала миссии, любезно подготовленного для исследования Джоном Стивенсом. Хогленд очень заинтересовался одной серией с «Аполлона-10», снятый над районом Моря Смита, когда космический корабль «облетал» обратную сторону Луны; на этой особенной «кассете» (как в НАСА называют) экипаж запечатлел Землю, эффектно восходящую над лунным горизонтом в тот момент, когда корабль возвращался на сторону, видимую с Земли, по своей окололунной орбите.

Вглядываясь в серию еще и еще, Хогленд все больше приходил в недоумение от того не совсем очевидного факта (поскольку камеру могло «качнуть» даже в тот момент, когда это важное событие имело место — камеру явно держали на руках, не фиксируя соответствующим образом на оконном кронштейне, как это надлежало делать), что «что- то» было не то с Землей, когда она вставала над видимым «краем» Луны.

Планета — когда Хогленд окончательно остановился на одном неподвижном кадре с пленки Джона — была необычным образом сильно искажена; изображение было сплющенным и при этом ассиметрично «угловым» с одной стороны — как будто весь шар был подвержен воздействию какой- то «сжимающей силы», когда вставал.

Хогленд быстро понял, что эта новая «лунная аномалия» может иметь самое важное значение.

На Земле (из корабля, находящегося на ее орбите) часто можно видеть, как Луна искажается, когда восходит или садится за горизонт. Это вызвано плотной атмосферой Земли, которая быстро теряет плотность по мере увеличения высоты, по–разному преломляя свет удаленных объектов на горизонте (например, Луны или Солнца), Когда Солнце или Луна поднимаются выше, искажение уменьшается (поскольку атмосферная плотность/рефракция уменьшается) - и эти объекты приобретают свои правильные очертания.

Единственная трудность с применением этой оптической аналогии к серии «Восхода Земли», снятой над Морем Смита, — это то, что на Луне нет атмосферы, искривляющей свет. Поэтому ничто не может искажать очертания Земли, когда она встает над лунным горизонтом, и если нет промежуточной «преломляющей среды», то что же так сильно искажает Землю?

И, опережая тех, кто подумает: «Да ладно, это просто окно космического корабля!»: окна командного и лунного модуля были сконструированы из специального очень дорогого оптически плоского стекла — специально разработанного НАСА для передачи неискаженных наружных видов.

Когда Хогленд прокрутил пленку до последних кадров, он заметил, что там на самом деле есть кажущееся видимым намеком на «что- то» в самом конце, несомненно, расположенное между окном и восходящей Землей; другими словами, что- то «на Луне».

Теперь несколько важных примечаний.

Когда в старых 16–мм «пулеметных камерах» (таких, как использовались на «Аполлоне») выключалось питание, пленка в течение нескольких секунд с уменьшающейся скоростью еще перематывалась до полной остановки. Когда перемотка пленки перед полной остановкой замедлялась, последние несколько кадров передерживались (поскольку скорость срабатывания затвора механически связана с лентопротяжным механизмом), что, по сути, соответствует — по длительному времени выдержки этих последних кадров — «операции увеличения яркости», которую Хогленд применял на компьютере, обрабатывая предыдущие фото «Аполлона», предоставленные Кеном Джонстоном.

Таким образом, на этих последних «снимках восхода Земли» реальность существования тусклой искажающей «промежуточной среды» отчетливо видна.

Это было — при буквально покадровом анализе — не что иное, как еще один «массивный, разбитый стеклообразный лунный купол», протянувшийся над Морем Смита.

Слои и зазубренная метеоритной бомбардировкой поверхность — все это совпадало с той моделью купола, которую для себя нарисовал Хогленд (основываясь на различных вариантах снимка 4822 и других кадров из серии «4800» «Аполлона-10), который в древности нависал над Срединным Морем.

Тот факт, что форма восходящей Земли имела четкое нелинейное искажение, если смотреть на нее через «эту штуку», для Хогленда стал поводом, чтобы рассмотреть архитектурную структуру этой «промежуточной среды». Однако было очевидно, что прежде, чем сделать окончательные выводы, потребуются определенные технические «связи», чтобы точная структура механических или оптических элементов купола могла получить научное объяснение.

Интуитивно почувствовав, что у него уже есть нужный человек, Хогленд обратился к отмеченному наградами студенту- архитектору Роберту Фиертеку учившемуся в престижном Институте Пратта в Нью–Йорке.

Боб многие годы работал, пытаясь понять подлинную планировку «Города» в Сидонии, но недавно был вынужден «сделать что- нибудь с конструкциями на Луне»; он вместе с Хоглендом ездил в Годдард.

Учитывая превосходную работу архитектора по Сидонии, Хогленд полагал что Фиертек определенно «в теме»: он сумел сконструировать достоверную архитектурную модель «Купола в Море Смита», в качестве конечной точки замечательную «оптическую калибровку», которая по счастливой случайности была получена на пленке «Аполлона-10» с «восходом Земли».

Используя структурную программу автоматизированного проектирования (CAD) с добавленными свойствами «поиска оптическим лучом», Фиертек вскоре на компьютере выстроил искусственную инженерную конструкцию купола — усредненный вариант «лунного купола морского типа», основываясь в первую очередь на фотографическом анализе многих отдельных «элементов купола», видных над горизонтом на фотографиях Срединного моря с «Аполлона-11» — особенно на множестве вариантов «4822».

Без точных стереоскопических измерений (которые очень трудно произвести, если элементы на фото состоят из сильно эродированного малоконтрастного стекла) расстояния (соответственно и масштабы) различных структурных видных на снимке «Аполлона-10» — таких, как равноудаленные горизонтальные и вертикальные «слои» и «опоры» — можно оценивать с определенным допущением.

Чтобы снизить вероятность ошибки, в свой анализ структур Срединного моря Боб постарался ввести чрезвычайно четкую и удивительно идентичную уникальную геометрию, «висящую» на заднем плане за Эдом Митчеллом — на пресловутом снимке «Аполлона-14» «Митчелл под стеклом». Это изображение давало ряд важных цифровых ограничений масштаба как вертикальных, так и горизонтальных «элементов купола», опять же, если допустить, что на самом деле был только один реальный способ построить лунный купол — накрыть все лунное море.

Теперь Фиертек был готов включить эти цифры назад в другую его модель купола, находившегося над Срединным морем, чтобы проверить, что две независимо полученные системы чисел подходят.

Так и было.

С учетом того, что фактически они были только «приблизительными» с коэффициентом неопределенности «два»), эти цифровые параметры затем — вставлены в оригинальную программу CAD для создания ограниченного трехмерного «ломтя» огромного «решеткообразного» купола, который, предположительно накрывал весь регион в Срединном море и Море Смита.

Следующим шагом было взять эту трехмерную физическую модель «купола» и вставить предположительно левую «трассировку лучей» относительно «показателя преломления стеклянных элементов» (при условии, что на стеклянной «арматуре» по- прежнему есть много стекла…). Это должно было стать предпоследним шагом во всей длительной тщательно продуманной математической последовательности — для реального компьютерного образа «искусственной Земли», видимого через массивную реконструированную «решетку из стекла и арматуры» над Луной. Затем Фиертек поставил «искусственную Землю» за всем этим стеклом с геометрическими очертаниями, добавил немного «фрактальной» метеоритной эрозии… и ожидал, будет ли эффект хотя был примерно похож на то, что экипаж «Аполлона- 10» — на самом деле увидел, когда Земля — так невероятно искаженная — вставала над Морем Смита.

Результат был ошеломляющим.

По мере накопления всех этих замечательных свидетельств Хогленд пришел к мысли о том, что надо сделать что- то вроде «нового публичного заявления». С некоторым волнением (подтвердит ли НАСА в ответ публично любую из научно не объяснимых деталей на и над лунной поверхностью или по–прежнему продолжит «увиливать» — как это делалось в течение последних трех десятилетий) в марте 1996 года он назначил пресс- конференцию в Национальном пресс–клубе в Вашингтоне.

Но странные события еще только начинались…



Экспертная оценка и пресс–конференция



Начав подготовку к мартовской пресс–конференции, Хогленд твердо осознавал, что потребуется своего рода «независимый анализ» для представления на мероприятии. Отчет д–ра МакДэниэла мог служить прекрасной независимой «экспертной оценкой» методов и открытий предыдущего исследования Марса. Теперь же Хогленду была нужна такая же оценка лунных данных.

В Университете штата Огайо Хогленду помогал д–р Брюс Корнет, геолог, который делал оценку первых лунных исследований, однако в последние месяцы он был погружен в личные проблемы и не мог публично работать с прессой по такому спорному предмету. Более того, из- за этих домашних проблем Хогленд не мог проконсультироваться с Корнетом по поводу потрясающих открытий, сделанных благодаря доступу к коллекции Кена Джонстона. Было понятно, что, к сожалению, Корнета на конференции не будет.

Другой консультант–теолог, Рон Никс, сам предложил свои услуги для исследования и очень хотел обсудить свои первые впечатления, но Хогленд все еще надеялся заполучить еще один «голос» «из самой космической программы» в поддержку на брифинге.

Он получил его в лице Марвина Кжарника — ветерана НАСА, который негласно давал оценку заявлениям Хогленда о Луне со времен Университета Огайо. Мистер Кжарник работал в «МакДоннел Дугласе» более тридцати пяти лет. С НАСА он работал по вопросам управления и планирования миссии пилотируемой космической программы.

Посмотрев запись презентации Хогленда в Университете Огайо, Кжарник попытался самостоятельно найти подтверждения некоторым предположениям о Луне. Он создал «Группу поиска лунных артефактов» (L. A. R. G. E. — Lunar Artifacts Research Group), в которую, кроме него, вошли еще пять инженеров компании «Дуглас», и совершил несколько поездок в архивы НАСА в Хьюстоне, Сент–Луисе и других местах хранения негативов и фото «Лунар Орбитера» «Аполлона». L. A. RGE подтвердила большинство открытий, о которых сообщил Хогленд на презентации в Огайо, в том числе существование и оптические свойства Фрагмента и Башни. Однако из- за того, что объект есть только на одном (ныне утерянном) негативе «Аполлона-10», ученые не могли подтвердить существование Замка на хьюстонских вариантах тех же снимков, которые Хогленд получил из NSSDC.

В итоге тремя участниками конференции стали Кен Джонстон, архитектор Роберт Фиертек и Алекс Кук, студент Университета Западного Вашингтона Беллингем), которого Хогленд специально привез на мероприятие. Кук был первым, кто получил свои собственные загадочные «различающиеся» фото пресловутого снимка 4822 из NSSDC — и Хогленд решил, что он может быть тем, кто расскажет свою чрезвычайно запутанную историю национальной прессе.

Конференция состоялась 21 марта 1996 года. На ней присутствовало как минимум шестьдесят представителей национальных и международных электронных СМИ, в том числе Си–эн–эн, Си–СПАН, Телмундо и Эн–би–си. Также присутствовали представители основных печатных изданий — в том числе репортеры основных общественно–политических журналов и «национальных» газет, например, «Вашингтон Пост».

Первым с докладом выступил Хогленд, который подробно изложил данные по Марсу и представил некоторые из первых лунных изображений, презентованных в Огайо, а затем передал слово Кжарнику, который сообщил, что нашел подтверждения всем наблюдениям, которые ранее сделал Хогленд в районе Срединного моря и презентовал в Университете Огайо — в том числе два различных вида «Башни» с фото, сделанных в ходе совершенно разных миссий.

Затем выступил Кен Джонстон, который описал те поразительные вещи, которые наблюдал во время работы в Лаборатории по приему лунных образцов. Он рассказал об инциденте Торнтона Пейджа, ретушировании негативов и о том, как к нему попали сделанные «с рук» снимки «Аполлона», которые демонстрировались на конференции.

За Джонстоном выступил Рон Никс, который сказал, что — как «инженер–геолог» (что говорило о его знании как геологии, так и строительства) - он просто не может дать какого- либо «геологического» объяснения объектам на снимках, полученных Хоглендом в NSSDC.

После этого Алекс Кук описал свой поиск «реальной» версии снимка 4822 и теперь — после того как неоднократно заказывал один снимок, а получал различные варианты, но все под одним идентификационным номером — он вынужден сделать заключение, что имелось (как минимум) «десять различных снимков» с этим обозначением. И все они были, вероятно, частью «лентопротяжного ряда снимков», снятых в течение нескольких секунд, однако спрятанных под номером «4822».

Следующие подтверждения были предоставлены доктором филосософии экспертом по технике лунного строительства Брайаном Муром, два года работавшим в Космическом центре Кеннеди. Он сообщил, что делал увеличения тех же снимков и получил такие же, как и Хогленд, результаты. Он также рассматривал возможность технической реализации такого лунного купола и подтвердил, что представленные Хоглендом фото согласуются с его предположениями и что этот «купол» над Срединным морем существует.

Тем не менее, все прозвучавшие экспертные оценки не получили относительно «правдивого» освещения в прессе.

Некоторые журналисты национальных изданий шли на крайности, стремясь свести к минимуму представленные данные. Одним из самых жестких противников был много лет работавший научным обозревателем «Вашингтон Пост» Ричард Лейби. В своей резкой статье он сильно преуменьшил многолетнюю карьеру Кена Джонстона в НАСА (назвав его всего лишь «подрядчиком») и ни словом не обмолвился о доводах в поддержку, приведенных экспертами из НАСА, такими как Кжарник и его команда. Фиертека и Никса также сбросили со счетов, как «фанатов книги (Хогленда)». Самому Хогленду Лей- би не придал Значения как «чудаку» и ввел в заблуждение своих читателей, представив дело так, что у Хогленда не было никакой экспертной поддержки.

Затем он сам обратился за экспертной оценкой к Полу Лоумэну из НАСА, был автором печально известного «Технического обзора Монументов на Марсе», документа, который НАСА распространяло в 80–х и который Стэнли МакДэниэл опроверг как образец ненаучной пропаганды. Лейби назвал Лоумэна «экспертом по орбитальной фотографии», которым последний не был. Лоумэн сразу позволил себе высказать мнение, что объекты на изображениях являются просто «фотографическими дефектами», несмотря на тот факт, что не был геологом и не имел опыта обработки фото или увеличения изображений такого типа, который представили Хогленд и другие на конференции.

Другими словами, для поддержки своего предвзятого мнения против Хогленда Лейби в качестве эксперта привлек известного критика Хогленда, который уже продемонстрировал готовность искажать попавшие к нему в руки факты по делу, а затем высказал свое мнение о предмете, о котором не знал почти ничего, принимая за бесспорную истину мнения экспертов, обладавших такими знаниями.

Другие выводы были более благосклонными — несколько национальных телерадиокомпаний показали видео с конференции и честно рассказали о ней. Несмотря на то что Си–эн–эн и Си–СПАН снимали мероприятие, в их эфире ничего не появилось.

Если в США реакция на эти сообщения была в определенной степени прохладной, то у международных СМИ информация вызвала больший энтузиазм. Сразу же после пресс- конференции к Хогленду за интервью обратились различные журналисты из Мексики, Франции и Бразилии. Вместе с Кеном Джонстоном в тот вечер Хогленд выступил в радиопрограмме «От побережья к побережью АМ» с Артом Беллом. Несколько астронавтов сразу же выступили с опровержением того, что на Луне было что- либо похожее на те конструкции, которые представил Хогленд, или что НАСА это скрывало. Когда База Олдрина в программе Си–СПАНа спросили об этом, он сообщил, что на Луне были искусственные конструкции — лунный экспедиционный модуль и оборудование, которые астронавты оставили. «Любая попытка исследовать развалины, существование которых предположил Хогленд, пустая трата времени», — заявил Олдрин.

Ответ Олдрина особенно интересен той формой, в которой он был сделан. Олдрин не говорил прямо, что на Луне не было высоких стеклообразных руин; он просто сообщал, что дальнейшее исследование будет пустой тратой времени. Такой ответ можно понять в том смысле, что НАСА действительно нашло эти руины, но не смогло извлечь никакой практической пользы.

С другой стороны, заметьте: Олдрин и Кжарник дружили с середины 60–х, когда они вместе работали над правилами сближения и стыковки миссий. В конце 90–х Кжарнику один общий друг рассказал историю. Как- то Олдрин играл с этим другом партию в гольф, и тот захотел спросить астронавта о слухах об НЛО и странных развалинах, которые они предположительно видели на Луне. Возле четвертой лунки друг задал вопрос Олдрину, который в ответ собрал клюшки и прекратил игру. С тех пор они не разговаривали.

Мартовская пресс–конференция имела и еще одно продолжение: бывший астронавт Эдгар Митчелл, который знал Хогленда со времен его работы в НАСА, согласился принять участие в дебатах с Хоглендом по вопросу искусственных объектов на Луне в передаче «От побережья до побережья». Дебаты обернулись не просто спором между двумя людьми в эфире, поскольку выяснилось, что Митчелл не настолько сведущ в вопросе, как должен был бы быть. Программа закончилась тем, что Хогленд пообещал прислать Митчеллу на рассмотрение дополнительные материалы, а Митчелл согласился на участие в одной программе после изучения новых материалов. Хогленд послал фото и другие данные, но Митчелл так и не ответил, и программа не состоялась.



Да, Вирджиния, мы в самом деле были на Луне



Перед тем как покинуть лунную фазу расследования, по мнению авторов, следует сказать несколько слов об одной чрезвычайно вредной выдумке, проникшей в массовое сознание за последние несколько лет. Как уже отмечалось во введении, эта идея (в последнее время активно используемая хорошо известными личностями, занимающимися саморекламой — такими как Дэвид Перси, Билл Кейзинг и совсем недавно — Джеймс Колиаром) берет начало в самой миссии «Аполлон-11».

Миф основан на простом — хотя и наивном и абсурдном — мнении, что миссии «Аполлон» и последующие посадки на Луне были «фальшивыми».

Если бы НАСА в конечном счете заставили согласиться, что Лицо на Марсе — это больше, чем кажется на первый взгляд, что агентство, возможно, пропустило что- то в первые три экспедиции или что на Луне в самом деле есть что- то древнее и необычное, было бы очень важно тщательно опровергнуть существующие «теории заговора» (путем спланированной раскрутки и последующего эффектного разоблачения явно глупых теорий заговора наподобие «никогда не были на Луне»). Если бы достаточное количество людей было убеждено в этой спланированной дезинформационной кампании, было бы гораздо легче убедить всех, что НАСА просто пропустило пару объектов на этих снимках Марса в течение всех этих лет.

Позвольте выразиться предельно ясно.

Мы являемся твердо убежденными сторонниками «теории заговора» и, помимо воли, убеждены, что существует намеренное тщательно спланированное и долговременное сокрытие НАСА некоторых самых необычных открытий, сделанных в ходе более чем сорокалетней истории агентства. Единственное, чего оно никогда не делало — оно, вне всяких сомнений, не фальсифицировало посадки на Луне.

На самом деле большинство обвинений, сделанных поборниками идеи «Лунной фальсификации», столь абсурдны, что легко могут быть опровергнуты, и настолько лишены какого бы то ни было научного анализа (и простого здравого смысла), что бросают тень на реальные теории заговора (такие, как наша), (что теперь совершенно явно выступает в качестве основной цели — см. далее). Комедия с ошибками и упрямым игнорированием, которую играют сторонники Лунной фальсификации, слишком обширна, чтобы здесь останавливаться на ней. Вместо этого мы отсылаем читателей к циклу «Кто скорбит по «Аполлону»?» на веб–сайте лунных аномалий Майкла Бара для детального, подробного разбора всего мифа о Лунной фальсификации.

Уточняем также нашу собственную политическую позицию: медленно, неохотно мы пришли к убеждению, что весь «миф Лунной фальсификации» был на самом деле профессионально спровоцирован — и по–прежнему активно поддерживается — никем другим, как НАСА! Миф создает «прекрасное прикрытие» для той (увеличивающейся) части населения, которая все больше подозревает, что правительство не говорит им правду о многих вещах в том числе и о полете на Луну.

Как своими глазами наблюдал Хогленд в Лаборатории реактивного движения много лет назад, НАСА с самого начала тщательно спланировало представить людям «заговор», но — фальшивый — для того, чтобы прикрыть настоящий.

Как еще можно объяснить, что буквально в прошлом (2006- м) году НАСА уполномочивает Джеймса Оберга, авторитетного специалиста по космосу, написать официальную книгу по вопросу «почему масса сторонников Лунной фальсификации «спятила». Только для того, чтобы другая часть НАСА внезапно отменила контракт Оберга, вдруг отозвав с публикации единственную книгу, у которой мог быть шанс открыть, «почему» и «как» агентство в реальности запустило человека на Луну — что до сих пор, даже по прошествии тридцати лет, является его главным достижением? Поскольку «кто- то» хотел — ему было необходимо напустить неопределенность в вопросе, в самом ли деле они сделали это для прикрытия того, что НАСА на самом деле нашло…



Золотое руно



Приводя в этой главе лунные данные, которые, по правде говоря, «в большинстве своем являются невероятными», мы неизбежно наталкиваемся на два возражения против наших предположений: «Почему астронавты видели эти руины и не сказали нам об этом?» и «Зачем в таком месте, как Луна, которое постоянно бомбардируется метеоритами и астероидами, делать купола из стекла?»

На самом деле на второй вопрос ответить проще: все материалы, в том числе такие минералы, как кварц, приобретают в жестком холодном вакууме иные, чем на Земле, свойства. Одно из самых широко распространенных веществ в природе — это вода; в жидкой, газообразной или твердой форме. В космосе, однако, очень мало воды, настолько мало, что легко предположили, что вода является одним из самых редких ресурсов в огромной пустоте, которую мы называем «космосом», по крайней мере, в пределах Солнечной системы.

Как обнаружилось, это свойство вакуума делает стекло идеальным материалом для строительства таких конструкций в безвоздушном мире, каковым является Луна. Как известно, на Земле стекло имеет низкую прочность на растяжение, это значит, его нельзя легко растянуть, поскольку оно хрупкое и не держит даже очень слабого удара твердого объекта (расколется). Если бросить в застекленное окно баскетбольный мяч, оно легко треснет и расколется, малую устойчивость. Однако если попробовать разбить стеклянную сферу, окажется, что она имеет большую прочность при сжимающем напряжении.

Причиной этих свойств на Земле является то, что практически невозможно удалить воду из стекла, поскольку оно делается при обычных земных условиях. Вода повсюду вокруг нас, даже в самых сухих пустынях. В земле она в жидком виде, твердая в замерзших арктических льдах и даже в воздухе вокруг нас в виде влажности. Все это служит причиной феномена, который называется «Гидролитическим ослаблением» — если стекло производится на Земле, это означает, что на молекулярном уровне связи силикатов и кислорода в итоге ослабевают. Это дает прозрачный хрупкий материал, который мы в общем смысле называем «стеклом». Мы открыли, что произведенное в земных условиях стекло — очень полезный и привлекательный материал для различных вариантов использования, но только не для возведения конструкций.

Короче говоря, на Земле мы не строим стеклянные дома.

Но на Луне — совсем другое дело. На ней нет воздуха с влажностью, который нарушает молекулярные связи силикатов, повсеместно встречающихся в структуре стекла. Холодный и жесткий вакуум усиливает прочность лунного стекла до такой степени, что оно почти в два раза тверже стали при определенных напряжениях. На самом деле в некоторых трудах в Гарварде и других университетах высказывалось, что лунное стекло является идеальным материалом для строительства куполовидной лунной базы.

Мы только предполагаем, что кому- то до нас уже пришла такая идея.

Если бы знаменитый мячик для гольфа, посланный (с низкой скоростью) на Луне Аланом Шепардом, на самом деле ударился об этот стеклянный материал, то он отскочил бы от него, как резиновый мяч от линкора. Только беспрестанный высокоскоростной «метеоритный дождь» за многие миллионы лет мог уменьшить некогда величественные постройки мега–инженерии до тех призрачных руин, которые мы видим сегодня.

Представьте иронию — однажды вернуться на Луну только для того, чтобы, используя те же осколки стекла, восстановить лунный купол, который кто- то бесконечно давно возвел. Что называется, «коснуться лика бога…».

Что: касается второго вопроса — вопроса о том, могли астронавты видеть или не видеть что- то на поверхности — об этой проблеме мы говорим с того самого времени, когда Хогленд выдвинул свою первую теорию о лунном куполе. Изначально Хогленд хотел поверить астронавтам на слово. В начале исследования в ходе дебатов с астронавтом «Аполлона-14» Эдгаром Митчеллом на станции Coast- to- Coast AM он старался думать, что далекие руины были слишком тусклыми и даже могли быть отфильтрованы золотыми солнцезащитными щитками, которые астронавты носили на поверхности. Щитки присоединялись к шлему якобы для того, чтобы защитить глаза астронавтов от вредного воздействия ультрафиолетового света. В ходе дискуссии Хогленду, тем не менее, потребовалось проверить специфические оптические свойства этих золотых щитков, когда они с Митчеллом обсуждали вопрос в эфире.

Учитывая, что большинство астронавтов вначале отрицали, что видели что- либо из того, что Хогленд нашел на лунных снимках, он сперва допустил, что щитки были «настроены» специально, чтобы не пропускать тип рассеянного света от лунного стекла, аркой возвышавшегося над ними. Возможно, думал Хогленд, космонавты буквально шли «в потемках» и не знали о находившихся на расстоянии лунных руинах. Если допустить такое, то экипажи «Аполлонов» могли получить задания сфотографировать что- либо, не зная, почему им нужно снимать то или иное место (например, панорамы), используя специальную пленку, которую затем можно надлежащим образом обработать и увеличить в фотолаборатории Центра пилотируемых космических полетов, чтобы в НАСА увидели то, что, как им было известно, там было.

Но со временем Хогленд смог найти технические характеристики золотых щитков — они давали совершенно другую картину.

Они не только не отфильтровывали участки спектра, в котором стеклянные руины были наиболее заметны, они были настроены на усиление этой голубовато–фиолетовой части спектра! Причем, более чем в двадцать раз. Это означало, что астронавты никак не могли не увидеть массивные голубовато–фиолетовые стеклянные конструкции, находившиеся вокруг них. Может ли быть так, что они продолжают говорить лишь часть правды? Могли ли они при помощи этих необычных щитков — «усилителей» видеть настоящие руины… но почему- то забыть об этом?

В самом начале исследования лунных руин источник из НАСА (доктор медицины, непосредственно задействованный в медицинских вопросах Программы…) подтвердил Хогленду и Джонстону, что во время «разбора полетов» в НАСА все астронавты были загипнотизированы — якобы для того, чтобы помочь им более четко вспомнить все происходившее во время их пребывания на Луне. На самом же деле кажется более вероятным, что эти сеансы использовались для того, чтобы заставить их забыть то, что они видели, что подтверждается поведением самих астронавтов после миссии. Нейл Армстронг, например, исчез из виду, превратившись в отшельника. Помимо примера с Адамом Бином, описанным в этой главе ранее, было еще как минимум два других случая, когда астронавты пытались восстановить свои воспоминания.

В своей второй автобиографической книге «Возвращение на Землю» Базз Олдрин рассказывает о том, что с ним произошло в начале 70–х. Во время выступления в местном клубе «Кивание» в Палмдейле, Калифорния (там расположена база ВВС «Эдвардз» и много фирм–подрядчиков НАСА) Олдрину задали простой вопрос: «На что похожи ощущения на Луне?» Почти сразу же на Олдрина накатила волна паники, и чем сильнее он пытался вспомнить, тем сильнее становилась паника. В итоге он был вынужден остановить выступление и покинуть сцену в сопровождении тогдашней жены Джоан. В аллее за клубом ему стало очень плохо физически.

Олдрин продолжал бороться с тем, что не мог вспомнить определенные части миссии «Аполлон», вплоть до последних лет. В 1999 году в интервью он так рассказывал об этом:

«Я пытался ответить, — устало признавался он. — Я скажу, ощущение было прекрасным. Миссия проходила успешно, наша подготовка была превосходной, все шло чрезвычайно хорошо».

Но потом его спросили подробнее: «Нет, а какие это были ощущения? На что это похоже на самом деле?» Он рассвирепел: «Бога ради, я не знаю! Я просто не знаю. Этот вопрос ставит меня в тупик с тех пор, как я покинул Луну».

Позднее он описывал, как просматривал видео своей собственной космической прогулки с Армстронгом, которое показывали на ТВ в то время, когда астронавты были на карантине.

«Во время просмотра, — тихо говорил Олдрин, — я помню, что повернулся к Нейлу и сказал: „Смотри, мы все пропустили"».

Олдрин был не единственным астронавтом, кто пытался уточнить свои воспоминания о пребывании на Луне. Командир «Аполлона-12» Пит Конрад был настолько обескуражен своей неспособностью ответить на тот же вопрос, что всегда давал один и тот же банальный ответ: «Супер! Нам понравилось!»

Эти истории очень похожи на глубокое гипнотическое внушение не помнить определенные вещи, которые они могли видеть там. Это подтверждается и историей, рассказанной другим астронавтом, с миссии «Аполлон-14», Эдгаром Митчеллом. Во время дебатов с Хоглендом Митчелл выступил со следующей небольшой, но ценной информацией: «По существу, когда меня спрашивали „На что похожи ощущения на Луне?", я, как убежденный рационалист и человек, имеющий ученую степень, полагал, что это не совсем корректный вопрос. Я полагал, что если бы меня спросили, что я делал на Луне или о чем я думал на Луне, я бы ответил. Но что я „чувствовал"на Луне? Я не знал, и я собрался, я стал думать над этим вопросом. Во–первых, это раздражало меня, поскольку ответа на этот вопрос у меня не было, и в конце концов я спросил себя: „Должен ли я знать, что я чувствовал на Луне?"

И я пошел к своему хорошему другу д–ру Джин Хьюстон и ее супругу Бобу Мастеру и попросил: „Помогите мне выяснить, что я чувствовал на Луне". Так в 1972 году началось исследование моих воспоминаний, поиск путей к пониманию воспоминаний и психического опыта, а также всех вопросов осознания, которые мы искали 25 лет».

В своей книге «Путь исследователя» Митчелл описывает такой же отчаянный поиск своих «настоящих ощущений» от прогулки по Луне — того отрезка времени, который должен неизгладимо отпечататься в его психике, в психике всех астронавтов — если не в устойчивых воспоминаниях — на всю оставшуюся жизнь.

Однако этого явно не произошло.

Это необычные воспоминания Митчелла, человека, который на оригинальном фото, на самом деле физически существующем (еще раз спасибо Кену Джонстону), стоит на Луне под колоссальным куполом из раздробленного темно–синего лунного стекла геометрической формы, возвышающимся над безвоздушным испещренным кратерами пространстве; человека, который явно ничего не может вспомнить о том, что мог чувствовать, просто с изумлением и техническим восхищением вглядываясь во «внушающий трепет объект, что аркой нависал сверху и тянулся по сторонам…».

Здесь Митчелл дает особый источник для астронавтов, не помнящих ключевые детали своего уникального опыта пребывания на Луне. Митчелл так долго боролся с этой проблемой, что в конце концов обратился за помощью к профессиональным гипнотизерам и психологам, чтобы «раскодировать» себя!

Впрочем, у него ничего не вышло.

По информации источника Хогленда, долгое время профессионально сотрудничавшего с Джин Хьюстон, когда Митчелл дошел до этой части своих (напомним, по его собственной инициативе заказанных) сеансов, на которых Хьюстон постоянно внушала ему: «теперь постарайтесь вспомнить, что вы чувствовали, когда шли по Луне…», Митчелл постоянно отклонял вопрос, говоря: «Это не важно… пойдем дальше».

На самом деле все эти астронавты могли вспомнить практически все задачи миссии «от А до Я», даже спустя несколько десятилетий после этих сложных задач — все технические детали вплоть до минуты — за одним маленьким исключением. Другими словами, «спланированная» часть их обязанностей по–прежнему кристально ясна, но более «широкие» ощущения, неизбежно сопутствующие наблюдениям и воспоминаниям и являющиеся неотъемлемой частью личности, странным образом (и весьма красноречиво) в их рассказах отсутствуют.

Итак, хотя мы знаем, что они не могли не увидеть Хрустальные Башни на Луне, возвышающиеся вокруг, нам не следует спешить называть самих астронавтов «лжецами». Поскольку, когда вы прочтете следующие страницы, становится ясно, что они борются за «воспоминания» — и за то, чтобы «как- то» сказать нам, опираясь на те же официальные фото НАСА, что то, что мы видели, — совершенная правда, виденная ими, а потом почему- то «забытая».



Глава пятая Раскрытие заговора



После проведения пресс–конференции и получения из НАСА новых лунных изображений для проверки от своих новых «друзей» в NSSDC у Хогленда появилось время обратить внимание на совершенно новый (и, вероятно, не предвещающий ничего хорошего) аспект исследования. Все больше и больше его занимал вопрос: что НАСА знало и когда впервые узнало это? Во время подготовки к конференции в Национальном пресс–клубе у Хогленда была возможность вернуться к фото первого поколения «Аполлона» из коллекции Кена Джонстона, снятому «с рук» на «Хассельблад». Когда они с Кеном листали страницы в большом фотоальбоме Джонстона, они натолкнулись на официальную эмблему миссии «Аполлон» первых дней программы. Глядя на эмблему, Хогленд был поражен, насколько она не соответствует заявленным задачам и мифологии официальной программы НАСА полета «Аполлона» на Луну.

На эмблеме изображены Земля и Луна, траектория полета прочерчена от Мыса Канаверал до места посадки на Луне. На лунный диск накладывается мифологическое божество вероятно, Аполлон, в центре эмблемы есть заглавная буква «А». Весь рисунок эмблемы построен вокруг необычной детали созвездия Ориона, его тремя характерными поясами звезд вокруг перекладины буквы «А».

В соответствии с традициями НАСА, директор по разработке космических полетов Эйб Сильверштейн намеренно ввел греко–римскую мифологию в название проектов «Аполлон», «Джемини» и «Меркурий». Наименования проектов были утверждены на конференции НАСА в июле 1960 г. При этом, если пристальнее всмотреться в мифологию, каждое из имен программы, вероятно, может получить альтернативную интерпретацию…

В мифологии Меркурий, вестник богов, вроде бы подходит для одноместной капсулы и ее быстрой миссии. При этом символ НАСА для проекта «Меркурий» — это изображения элемента меркурий, а не греческого бога Меркурия, и похож на стилизованный египетский крест с петлей.

Алхимики представляли меркурий как «первый элемент», от которого происходят все остальные металлы. Так не было ли двойного, алхимического значения наименования проекта «Меркурий»?

«Gemini», что по–латыни означает «Близнецы», может иметь отношение не только к двухместной капсуле, но также и к процессу встречи и стыковки, которые на проекте «Gemini» совершенствовались и были очень важны для последующей миссии «Аполлон» на Луну. Имя «Близнецы» также часто употребляют как название созвездия, граничащего с Орионом, которое может похвастаться звездами–близнецами Кастором и Поллуксом как самой заметной характерной чертой; другой миф связывает Кастора и Поллукса с утренней и вечерней звездой (планета Венера).

Разумеется, во всех этих ассоциациях есть определенная «двойственность», которая хорошо подходит к наименованиям программы НАСА. Два астронавта, два корабля, встречающихся в космосе, звезды–близнецы Кастор и Поллукс.

Затем — Аполлон.

Полуофициальная книга о космической программе, опубликованная в 1985 г. и называвшаяся «Был ли полет на Луну», описывает символ Аполлона следующим образом: «Земля и Луна стоят по сторонам большой стилизованной буквы «А» на фоне звезд. Созвездие Ориона «Могучий Охотник» размещен так, что его три главных звезды, известные как пояс Ориона, создают перекладину буквы «А». Это звезды Минтака, Алнилам и Алнитак. Звезды над Луной — плечо Ориона, красная звезда Бетельгейзе, а его другое плечо на правой верхней стороне «А» — белая звезда Беллатрикс. Под правой стороной «А» — ступня Ориона, бело–синяя звезда Ригель, а под левой стороной — вторая ступня, сине-белая звезда Сайф. Ригель был одной из тридцати семи звезд для навигации астронавтов «Аполлона». Меч Ориона между линиями буквы «А», в центре меча — туманность Ориона…» «Всемирная энциклопедия» отмечает, что «Орион был могучим охотником в греческой мифологии. Он был сыном Посейдона(Нептуна), который дал ему свою силу ходить по поверхности морей.

Богиня Артемида (Диана) полюбила статного Ориона. Ее брату Аполлону это не понравилось, и он замыслил убить Ориона. Однажды, когда Орион купался, Аполлон с Артемидой прогуливались мимо. Аполлон вызвал Артемиду на соревнование, кто попадет в цель в воде. Артемида не знала, что это была голова ее возлюбленного, и поразила ее стрелой. Ее печаль была так велика, что она поместила Ориона на небо как созвездие.

Лицо на Луне — это легендарный бог (sic) Аполлон».

Даже это описание, где столько строк об Орионе, а Аполлон упоминается один раз, показывает, насколько Орион как символ важнее, чем Аполлон. Так почему же всю программу назвали «Аполлон»? И зачем называть программу именем вздорного «бога», который хитростью заставил сестру убить своего возлюбленного? Разве такой образ НАСА хотело для своего первого космического пионера, а не образ могучего охотника Ориона? Почему не назвать программу просто «Орион»? Как ни посмотри, греко–римское имя Аполлон просто не подходит такому важному и опасному мероприятию, как первое вторжение человека в другой мир.

Греческая интерпретация Ориона, по–видимому, не сочетается с мифологией космической программы, и Хогленд копнул глубже. Изучая древние религии и мифы, он узнал, что Орион приобрел важность в верованиях многих древних культур, особенно в Египте. Созвездие Ориона, по мнению знатоков египетской мифологии, было небесным образом центральной фигуры египетского пантеона богов, богом «воскресения», которого древние египтяне чтили как «Осириса». Несомненно, история Ориона/Осириса, его смерть от руки злого брата Сета/Тельца, его волшебное воскресение своей сестрой и женой Исидой (представленной звездой Сириус и иногда ассоциирующейся с Луной) и его месть рукой своего сына и наследника Гора/Лео является самым древним и священным из оригинальных египетских мифов. Не будет преувеличением назвать Ориона/Осириса «королем» египетского пантеона богов.



Исида, Осирис, Гор и Сет



В древних текстах Исида и Осирис — дети Нут, жены Ра, который правил Землей. Нут имела еще двоих детей, Сета и Нефтиду. Сет и Осирис были братьями и соперничали за трон отца, и после того, как Ра покинул Землю и вернулся на Небеса, Осирис и Сет вступили в состязание за право наследовать и править Землей. В конце концов в борьбе одержал верх Осирис, он научил людей возделывать землю и выращивать злаки, дал им знания, музыку и поэзию. Он был очень любим и почитаем повсюду в Египетском царстве, что вызывало еще большую зависть у его брата. Затем Осирис отправился распространять мудрость Египта по всему миру.

Пока он отсутствовал, Сет захватил власть и устроил ловушку к его возвращению. Осирис был растерзан, и части его тела разбросаны по всему царству. Исида все же разыскала все части (которые сохранились) и воскресила Осириса, чтобы зачать от него. Затем Осирис вернулся на Небеса на Западе, где он стал правителем мертвых, и его сын Гор был рожден Исидой. Исида спрятала Гора от злого дяди в тростниках Нила.

Став мужчиной, Гор выступил против своего дяди Сета, который убил его отца и захватил царство. Во время этой войны Гор временно был ослеплен Сетом, но вернул себе зрение и потом победил Сета и возвратил царство отца. В текстах говорится, что в будущем Гор должен вернуться к борьбе с Сетом за владение людскими душами. В историях говорится, что Гор выиграет войну, и когда Сет будет уничтожен, Осирис в виде духа вернется на Землю и будет править новым «золотым веком». По верованиям египтян, Гор был первый «человек–бог», а фараоны были прямыми наследниками Гора.

Эта история полна астрономических ссылок, в том числе намеков на то (посредством ключевых «закодированных» в рассказе чисел), что египтянам была понятна концепция прецессии, лунные циклы и движение звезд. Также есть серьезные указания на то, что эти существа были не мифическими «богами», а реальными созданиями из плоти и крови из продвинутой цивилизации, посетившей Землю в допотопные времена.

Египтяне создали звездную религию, которая пересказывает эту историю в различных формах. По этой религии, созвездие Ориона представляет Осириса, Телец — Сета, а Лев — Гора. Звезда Сириус была живым воплощением Исиды, богини жизни и природы, сестры и царственной супруги Осириса.



Что внизу, то и вверху



Хогленд долгое время изучал возможность связи между плато Гиза в Египте (места, где находятся Большие пирамиды и Сфинкс) и Марсианскими Пирамидами и Лицом (названным Марсианским Сфинксом русским исследователем Владимиром Авинским) в Сидонии. На презентации в ОНН в 1992 году были представлены возможные математические и геометрические связи, особым образом соединяющие местоположение этих двух мест, находящихся на большом расстоянии друг от друга. Хогленд заметил, что арктангенс пирамиды «Д и М» геодезической марсианской широты (40,87 северной) является таким же одной тысячной), как и земной широты Сфинкса. Хотя это может показаться незначительным, Хогленд нашел любопытным, что эти основные математические константы могут быть одинаковыми у таких ключевых объектов — и в двух совершенно разных мирах. Идентичность такой «общей» широты, в свою очередь, находит подтверждения во внутренней геометрии пирамиды «Д и М» на Марсе и в базовых углах наклона Большой пирамиды Гизы (взяв за основание шестидесятеричную систему счисления). На той же презентации в 1992 г. Хогленд продолжил демонстрацию дополнительных деталей этой возможной связи Земли с Марсом, Он показал, что правая половина Лица, если ее симметрично наложить на левую, представляется очень похожей на кошку. Символическая Параллель с египетским Большим Сфинксом дополняет «связь с Землей» Сидоном — тот запоминающийся симбиоз человеческих и кошачьих черт Сфинкса, который так хорошо известен всем на Земле.

По мере дальнейшего изучения тайн плато Гиза Хогленд нашел несколько современных работ, которые на еще более глубоком уровне связывали пирамиды, Сфинкса и Нил с эпохой Ориона/Осириса в Древнем Египте. В 1994 году инженер — строитель Роберт Бюваль продемонстрировал удивительную геометрическую связь между соответствующим взаимным расположением трех основных пирамид Гиза и небесную геометрию звезд из пояса прекрасного созвездия Ориона — относительно самого Млечного Пути (представленного Нилом).

Вот еще один сюрприз: реконструированная геометрия пирамиды Ориона совпадала с положением Млечного Пути (Нил) - но не в то время, когда, по мнению египтологов, пирамиды были построены, 2500 лет до н. э., а 10500 лет до н. э.

Из этого вытекает, что Пирамиды и, возможно, Сфинкс (возраст которого сейчас датируется 5000 годами геологом Робертом Шоком) были построены в те времена, когда то, что люди видели на небесах, отражалось на Земле. Если принцип египтян «как вверху, так и внизу» в самом деле применялся при строительстве чудес Гизы, тогда они несомненно должны быть гораздо старше, чем любая известная ныне человеческая цивилизация.

Предыдущие труды (Бадэуэй и Тримбл, 1965 г.), а также собственные уточнения Бюваля в 1994 г. также продемонстрировали, что ключевые внутренние проходы в Большой пирамиде на самом деле указывали прямо на Осирис на небе — в направлении главных звезд пояса, когда они в зените.

Другие астрономические соответствия, рассчитанные Бювалем (и подтвержденные роботизированными измерениями в пирамиде в 1993 г.), также связывали монументы в Гизе, особенно пирамиду Хеопса и Сфинкс с другими звездами и важными созвездиями. Первая — это «собачья звезда», Сириус (в мифологии — Исида) в созвездии Большого Пса. Вторая — кошачье созвездие Лео, обычно связываемое с Гором, мстящим сыном Осириса.

Эти дополнительные соотношения со звездами наиболее заметны, если какая- либо из звезд появляется в центре неба (в зените) или когда встает или садится за горизонт. Они также сходились примерно 10500 лет назад.

Очевидно, что Орион/Осирис, Сириус/Исида и Гор имели для древних египтян огромное значение. Однако, почему мифологическое египетское звездное божество представляет официальное американское правительственное исследование Луны? И почему программа известна под именем греческого «бога солнца» Аполлона? Не «Дианы», к примеру, — греческой богини Луны?

Первый ответ вполне простой: «Аполлон» — это на самом деле «Гор», если тщательно исследовать греческую мифологическую литературу и ее происхождение из более ранней египетской. Гор, как и Аполлон, — это египетский «бог Солнца», что любопытно, также правивший Марсом). Таким образом, выясняется, что программа исследования Луны «Аполлон» НАСА стоимостью 20 миллиардов долларов фактически была ничем иным, как замаскированной «Программой полета на Луну Осирис/Гор», происходившей из Древнего Египта.

Все это не делает использование солнечной мифологии для представления лунной миссии менее загадочным, но, даже в этом случае почему бы НАСА не назвать лунную программу более ранним египетским именем «Орион»? Зачем прятать египетскую персону под греческим именем — только для того, чтобы показать истинную идентичность в официальном логотипе программы?

Вполне вероятно (и Хогленд убежден в этом), что большая буква «А» в логотипе программы обозначает совсем не «Аполлон», а происходит от греческого «Асар» — Ориона/Осириса.

Возможно, ответ кроется в самом логотипе, который имеет множество отсылок к более ранней мифологической эпохе, эре Осириса/Асара и его наследника Гора/Аполлона. Три звезды пояса, вероятно, представляют трех астронавтов как «сынов Оси- риса/Асара», но, поскольку Осирис был богом «воскресения», кажется странным, что первая попытка человека посетить Луну должна ассоциироваться с возрождением.

Возрождением чего?

Только когда Хогленд обратил внимание на название другого космического корабля — «Атлантида», фрагменты стали складываться в целостную картину. Что, если это был не первый раз, когда человек пролетел через космос и ступил на Луну? Что, если древнеегипетская эра «Зеп Тепи» (дословно — «Первые времена») была не мифом… а реальностью?

Исходя из этой очень важной, неоднократно повторяющейся связи Ориона/Льва/Сириуса со Сфинксом и Пирамидами в Гизе, Бюваль и его новый соавтор Грэм Хэнкок одновременно выдвинули новую интерпретацию ключевых глав «Текстов пирамид» пятой династии Древнего царства. Эти древние записи (в основе которых лежат намного более древние доисторические устные предания) неоднократно упоминают Орион («Осирис») и окружающие его небесные районы («Дуат») как важный связующий символ не только строений на плато Гиза, но и других пирамид, построенных вдоль Нила, как воплощения в камне на Земле основных египетских религиозных и мифологических преданий о небе. Другие тексты подтверждают еще более прочную связь, указывающую на то, что «звездный лев», созвездие Льва (по Бювалю, точная небесная копия загадочного земного Сфинкса) также было частью этой обширной (и при этом очень загадочной) небесной мифологии.

В новой интерпретации Бюваля и Хэнкока также серьезно рассматриваются повторяющиеся подчеркнутые отсылки в тексте, связывающие цепочку Пирамиду/Орион/Сириус/Сфинкс с «Первыми временами». Отсылки к этой чрезвычайно древней таинственной цивилизации, вероятно, погибшей в катастрофе (около 10500 лет до н. э.), также содержатся в сохранившихся небесных указаниях на эти «ключевые» области неба.

Доегипетская, потенциально высокоразвитая общеземная цивилизация (с загадочными внеземными связями, о которых также говорится в текстах) являлась тем, что позднее в греческих преданиях — из египетских источников Платона — стало известно как «Атлантида».

Эти новые данные подкрепляют предыдущие интерпретации множества других интерпретаторов, по всему миру находящих все больше свидетельств существования доегипетской, очень сложной, на самом деле глобальной культуры — процветавшей задолго до того, как полагают современные археологи, и которая по какой- то причине прекратила существование около 12500 лет назад.

Тогда Хогленд задал себе вопрос: что, если причина скрытых египетских мотивов в миссии «Аполлона» — не просто «дань уважения» давно забытому мифу, а буквальное подтверждение того, что на «Аполлоне» дети Осириса возвращаются на свое место среди звезд? Возможно, именно в те миры, где Осирис и его последователи оставили строения и признаки своего предыдущего пребывания в Солнечной системе? Что, если НАСА поместило Осириса на эмблему не потому, что так захотело, а понимало, что должно так сделать? Какие еще могут быть признаки того, что «Проект «Осирис» занимал в истории человечества гораздо более важное место, чем заявлялось публично?



База в Море Спокойствия



Столкнувшись с этими серьезными вопросами, Хогленд стал искать ключи к разгадке в миссиях «Аполлона». Вскоре он нашел многочисленные отсылки к Ориону/Осирису в иносказаниях «Аполлона». Так, он обратил внимание, что лунный модуль «Аполлона-15» назывался «Фэлкон» — «Ястреб», по–видимому, отсылка к эмблеме Военно–воздушной академии США. Поскольку командир миссии Дэвид Скотт был выпускником академии, наименование имело смысл — но, изучая египетские культы, Хогленд быстро выяснил, что ястреб также ассоциировался с Гором, мстящим сыном Осириса.

Лунный модуль «Гор»?

Просматривая список имен, Хогленд обнаружил еще больше удивительных двойных значений. Лунный модуль «Аполлона-16» открыто носил название «Орион» — очевидная отсылка к Осирису. А название командного модуля «Аполлона-11» происходило от Св. Колумба — монаха, жившего в VI веке, который, по убеждению масонов, привез «священный камень» (говорят, что на него откинул голову Иаков, когда у него было видение его лестницы в небеса) в Шотландию из Египта.

Кроме того, лунный модуль «Аполлона-13», который служил спасательной шлюпкой, буквально спасшей жизни Ловелла, Сигерта и Хайса, имел название «Эквайриас» — «Водолей». Вот что говорил Джим Ловелл, руководитель миссии:

«Вопреки широко распространенному мнению, он был назван не в честь песни из пьесы „Волосы", а в честь египетской богини Водолей. Она символизировала водоноса, который приносил плодородие, а следовательно, жизнь и знания в долину Нила, и мы надеялись, что наш лунный модуль „Водолей"вернет жизнь с Луны на Землю».

Все это было чрезвычайно интересным и соответствовало тому «египетскому мотиву», который разгадал Хогленд, но когда он прочел личные отчеты самих астронавтов, ему стала еще больше понятна та «скрытая система», которую он обнаружил.

Элвин «Базз» Олдрин был вторым человеком, ступившим на Луну вместе с Нейлом Армстронгом. После возвращения с Луны и увольнения из НАСА он написал автобиографическую книгу под названием «Человек с Земли» о своем опыте. В книге Олдрин описывает «небольшое религиозное подношение», которое он сделал вскоре после посадки на Луне:

«Во время первого перерыва в лунном модуле, перед тем как перекусить, из комплекта своих личных вещей я достал две небольшие упаковки, которые были специально подготовлены по моей просьбе. В одной из них было немного вина, в другой — маленькая облатка. С ними и маленькой чашей из набора моих личных вещей я причастился на Луне, читая про себя по маленькой карточке отрывок из Евангелия от Иоанна, которое обычно используют в таинстве причастия».

Олдрин ясно дает понять, что Армстронг не разделял его энтузиазма по поводу церемонии. В книге «Человек с Земли» он писал, что Армстронг смотрел на это «с выражением легкого презрения» (как будто хотел сказать: «для чего это сейчас?»). Это небольшое происшествие по описанию Олдрина было инсценировано в 1998 г. в мини–сериале компании «Хоум бокс офис» «С Земли на Луну». Затем Хогленд выяснил, что церемония Олдрина (взята из обрядов пресвитерианской церкви Вебстера в Хьюстоне, которые, в свою очередь, «позаимствованы» из более древнего католического таинства евхаристии) на самом деле корнями уходит в Древний Египет — как приношение Осирису (как и следовало ожидать). Более того, он выяснил, что дата посадки «Аполлона-11» и это таинственное приношение Осирису были священными в Древнем Египте. 20 июля было датой ежегодного наводнения в долине Нила, отмеченной так называемым «гелиакическим восходом» Сириуса во времена (по общему убеждению), когда были построены пирамиды в Гизе — 2500 лет до Рождества Христова. 20 июля было не просто датой египетского Нового года, оно также представляло возвращение Исиды из изгнания со своим сыном Гором, который однажды должен был отомстить за несправедливую смерть своего отца от руки Сета.

Сириус, как и Орион, конечно же, находился в самом сердце не только египетской мифологической системы. Триумвират — Исида/Осирис/Гор — был в центре всей древнеегипетской календарной системы. Гелиакический восход являлся важной небесной «гармонией», управлявшей (буквально в течение тысячелетий) всей жизнью Египта, физической и духовной, в долине Нила.

Из- за годичной орбиты вращения Земли вокруг Солнца Сириус «исчезает» с ночного небосклона в Гизе примерно на семьдесят дней в году, и так происходит сотни тысяч лет. Название «гелиакический восход» объясняется повторным появлением Сириуса прямо перед восходом Солнца на востоке. Слово «гелиакический» происходит от греческого «Гелиос» — восходящее солнце, является просто еще одной формой египетского названия этого же феномена: Гор. Английское слово «горизонт» имеет египетские корни и на древнем языке буквально означает «Восход Гора». Из- за повсеместного эффекта прецессии (~ 26000–летнее «качание» Земли) это ежегодное исчезновение систематически плавно сдвигалось по временам года на протяжении всей истории Египта. Сейчас это событие происходит 5 августа. 2000 лет назад гелиакический восход происходил 20 июля — в день посадки «Игл» («Орла») в Море Спокойствия.

В древние времена, примерно за 3300 лет до Р. Х., это гелиакическое повторное появление происходило в день летнего солнцестояния (21 июня по григорианскому стилю). Примерно в это время таявшие снега в горах Центральной Африки наполняли Нил и обеспечивали необходимую ирригацию культур на них в другое время безводных землях. Эта цепь событий привела к тому, что Новый год, как полагалось, начинался не в полночь, а в момент повторного появления Сириуса на небе, на рассвете с Гором.

В своей книге «Эхо древних небес» специалист по археоастрономии д–р Эд Круп об этих событиях пишет:

«После исчезновения с ночного неба (на семьдесят дней) Сириус вновь появляется на рассвете, перед восходом Солнца. Это событие, происходящее каждый год, называется гелиакическим восходом звезды. В этот день Сириус остается видимым только в течение короткого промежутка времени, пока небо не станет слишком светлым, чтобы различить звезду. В Древнем Египте ежегодное повторное появление Сириуса выпадало близко к летнему солнцестоянию и совпадало по времени с разливом Нила. Исида, как и Сириус, была «хозяйкой начала года», поскольку египетский Новый год увязывался с этим событием. В новогодних церемониальных текстах в Дендере говорится, что Исида уговаривает Нил выйти из берегов. Метафора астрономическая, гидравлическая и сексуальная, она параллельна функции Исиды в мифе. Сириус оживляет Нил так же, как Исида оживляет Осириса. Ее черед прятаться от Сета, когда Сириус уходит (на семьдесят дней) с ночного неба. Она (Исида) дает жизнь своему сыну Гору, а Сириус дает начало новому году, и в текстах Гор и новый год отождествляются. Она является связующим звеном для возрождения жизни и порядка. Воссияв на один миг, только в одно утро летом, она пробуждает Нил и начинает год».

Так каковы же шансы того, что «Проект «Осирис», несущий завуалированный флаг Ориона/Осириса/Асара на своей эмблеме, мог совершить посадку в другом мире в такой священный для египтян день, и затем отметить событие такой тонко замаскированной древней церемонией, отдающей дань почитания самому главному египетскому богу Осирису… только по совпадению?

Эти цепочки событий представились менее объяснимыми (говоря языком светского «научного» агентства), когда Хогленд припомнил особенности миссий. «Аполлон-1» был аппаратом для наземных испытаний, который потерян при печально известном пожаре, унесшем жизни астронавтов Гриссома, Эда Уайта и Роджера Чаффи. «Аполлон-4» был первым испытанием автоматического командно–обслуживающего модуля в космосе. «Аполлон-6» был полномасштабным испытанием средства выведения на орбиту «Сатурн–V». «Аполлон-7» был первым пилотируемым запуском командно–обслуживающего модуля на орбиту Земли. А вот с «Аполлоном-8» дела пошли интереснее.

* * *

Первоначально «Аполлон-8» предназначался для полномасштабных испытаний командно–обслуживающего модуля и лунного модуля на высокой земной орбите — симуляции реальной миссии полета на Луну, наматывая кругу десятки тысяч миль в космосе. Однако лунный модуль был еще не готов к полету. Приближался последний в 1969 году срок посадки на Луне, а русские дышали НАСА в затылок, и было принято дерзкое решение, что вместо этого «Аполлон-8» станет первой пилотируемой миссией НАСА по облету Луны — без лунного модуля. Экипаж «Аполлона-8» — Борман, Ловелл и Андрес стали первыми людьми, покинувшими гравитационное поле Земли и летавшими вокруг Луны, доказывая, что полет на Луну и возвращение обратно возможны.

Все, что оставалось сделать — это совершить посадку на Луну.

«Аполлон-9» совершил следующий шаг на пути к этой цели, опять же на орбите Земли.

В этой миссии «лунный модуль» «Снайдер» впервые был удачно отдельно запущен, пристыкован и отстыкован от командно–обслуживающего модуля на десять дней. «Аполлон-9» стал первым «общим» испытанием всех компонентов, которые должны были использоваться для того, чтобы астронавты успешно совершили посадку на Луну и вернулись на Землю. Миссия прошла безупречно, все цели и задачи миссии — в том числе пилотируемый полет лунного модуля на расстоянии тысяч миль от одного астронавта, остававшегося в командном модуле, и возврат обратно — были достигнуты и выполнены.

Теперь дело было за «Аполлоном-10».

Когда все основные составляющие плана миссии и технические вопросы были протестированы, следующая миссия была «общей костюмированной репетицией» «Аполлона-11». «Аполлон-10» был запущен 18 мая 1969 г. и использовался как первопроходец для «Орла» «Аполлона-11», следуя при снижении тем же путем, что и «Аполлон-11» двумя месяцами позже. Томас П. Стаффорд вел «Снупи» в 8,4 мили над поверхностью Луны (около 44000 футов), что заставило пилота лунного модуля Джина Кернана предупредить: «Дружище, мы сядем среди них».

Учитывая, что высота была около 50000 футов над лунной поверхностью, нетрудно догадаться, что имел в виду Кернан. На этой высоте лунные детали, даже горы, должны быть далекими и неясными. Однако учитывая, что Стаффорд и Кернан в тот момент пролетали над Срединным морем, направляясь к Морю Смита, единственное, «среди» чего они могли «сесть» — при 50000 футах, — были стеклянные купола высотой несколько миль, которые теоретически предсказал Хогленд. Несомненно, местоположение и высота были именно такими, чтобы то, о чем говорил Кернан, было именно этими объектами.

Этот странный комментарий также открывает другой несоответствующий аспект «Аполлона-10»: в то время как теоретически корабль имел возможность сесть на Луну, ему не дали возможности сделать это.

В миссии не только отказались от топлива, необходимого для совершения безопасной посадки на Луну (бортовые баки были наполнены практически наполовину), — лунный модуль «Снупи» был «неполным» вариантом «настоящего» корабля, который физически не мог совершить посадку на лунную поверхность.

С политической точки зрения это не имело смысла.

Поскольку опасения, что Советский Союз окажется первым в гонке за высадку человека на Луну, «Аполлон-10» имел все необходимое для достижения этой далеко идущей политической цели — все, кроме инструментов, чтобы сделать это. «Сатурн V», лунный модуль и командно–обслуживающий модуль были испытаны в предыдущих миссиях, а система дальней (лунной) связи была протестирована на «Аполлоне-8». Не было никакой практической, имеющей обычное объяснение причины не сажать «Аполлон-10». Когда оставалось всего два шага, чтобы достичь цели до «конца срока» Кеннеди, возникает вопрос — зачем ждать? Углубившись в загадочные египетские тайны, окружавшие эти, как многие полагают, мирские «научные и технические» миссии НАСА, Хогленд нашел ответ: Потому что время «еще» не пришло.

В конце концов, Хогленд понял, что должна быть «скрытая причина» — вероятнее всего, культовая причина, почему «Аполлону-10» не дали совершить миссию, к которой он готовился, и достичь мыса Кеннеди, с возможностью сделать поправку на ошибку, если что- либо пошло бы не так.

Возможно, это имеет какое- то отношение к дате 20 июля, или к эмблеме проекта, странной церемонии «причастия», или, быть может (как выяснил Хогленд, изучая первый американский пилотируемый полет Алана Шепарда, совершенный в 1961 г.), Армстронгу и Олдрину, которых по каким- то причинам нам специально отбирали.

А может, причиной было всё, вместе взятое.

Признав, что древнеегипетская религия была звездной, и рассуждая, что звезды сами по себе могут играть определенную роль в этом странном ряде «совпадений», Хогленд приобрел несколько астрономических компьютерных программ и решил оглянуться на места посадки на Луне.

Быть может, Орион в программе «Аполлон» имел даже большее значение, чем Хогленд предполагал.

Впервые, когда он ввел дату, время и координаты места посадки на Луне, он обнаружил несколько любопытных примеров, почти соответствующих звездной ориентации. Он ожидал увидеть, что, возможно, звездный пояс Ориона или, быть может, сам Сириус/Исида будут или на горизонте, или в зените, было традицией в египетской звездной религии. Вместо этого он обнаружил, что Сириус висел почти строго на востоке над местом посадки, почти на 30° выше лунного горизонта, однако затем Хогленд предположил: что, если не посадка была главным событием, а «религиозное подношение» Олдрина?

Первое, что он должен был сделать — точно определить время таинственной церемонии причастия. Пользуясь копиями журналов миссии «Аполлон-18», Хогленд и Джонстон старательно восстановили послепосадочные ограничительные процедуры, через которые прошли астронавты в тот день. Удалось установить, что церемония состоялась точно на тридцать третьей минуте после того, как они совершили посадку на лунной поверхности.

Когда он ввел это время в астрономическую программу, его ожидал шок: сириус висел над местом посадки «Аполлона-11» точно на 19,5° выше лунного горизонта.

Хогленд был ошеломлен. Теперь у него не было сомнения, что «таинство причастия» Олдрина для Осириса было тщательно запланировано на точный момент и положение Луны: жена Осириса, Исида, его единственная спасительница и царица, смотрит, как Сириус, с высоты точно 19,5° в момент «таинства».

Однако тот факт, что Сириус был на 19,5° - не на горизонте или в зените, как того требует по–настоящему верная интерпретация древней звездной религии Египта — имеет намного более глубокое значение. Есть предположение, что НАСА уже в 1969 г. было полностью осведомлено о значимости «тетраэдральной геометрии» Сидонии — а возможно, и стоящей за ней физики — хотя до того, как были сделаны первые важные снимки районов Марса, оставалось еще более чем полдесятилетия. Следующий знак был найден в иероглифическом символе Сириуса: равносторонний треугольник, точное двухмерное представление трехмерного тетраэдра.

Итак, Хогленду оставалось обдумать церемониальное «подношение» НАСА Осирису, сделанное, когда супруга Осириса Исида была точно в 19,5° над местом посадки — представленной явно «тетраэдральным иероглифом» и на тетраэдральной высоте 19,5° (и на 33–й минуте после посадки) - все это на фоне официальной эмблемы программы НАСА, которая символически — тайно — отдает дань поклонения «Ориону/Асару/Осирису»…

По наитию, он решил проверить еще одно место посадки «Аполлона» — «будущее» место посадки «Аполлона-12». Если происходящее было тем, о чем он думал, это место должно было стать великолепным кандидатом на то, чтобы сделать один «ритуальный сюрприз». Во время посадки «Аполлона-11» и церемонии Олдрина «в честь Осириса/Исиды» на базе в Море Спокойствия НАСА уже ритуально отметило место посадкой там автоматического зонда «Сервейор-3», Всего через четыре месяца после «Аполлона-11», в ноябре 1969 г., НАСА посадило Пита Конрада и Алана Бина (для их «прицельной» посадки на Луне) прямо рядом с «Сервейором-3» — буквально на расстоянии пешего хода!

Вполне убедившись в этом, он быстро нашел еще одно удивительное соотношение: средняя звезда из пояса Ориона, Алнилам, находилась на восточно–юго–восточном горизонте и вставала; она была на волосок от места посадки «Аполлона-11» (всего двенадцать минут дуги ниже нулевого горизонта), даже ближе к нулевой» зоне нечувствительности (~ три минуты дуги), чем церемония «Осириса» Олдрина, начавшаяся в тысячах миль к востоку.

Все было «в точку».

В древнеегипетской звездной религии должно было быть наиболее примечательной гармонией, когда Осирис/Асар, умерший за горизонтом, «восставал к жизни», когда его супруге (и спасительнице) Исиде отдавались почести на базе в Море Спокойствия. Без преувеличения церемония, вероятно, должна была означать возобновление старой легенды воскрешения Осириса от рук своей супруги Исиды — а звезды одновременно разыгрывали сцену, в которой появлялись два самых священных «храма» первых шагов человека на Луне.

Хогленду потребовалось углубленно изучить мифические тексты, чтобы понять использование обозначений в действии. Для египтян горизонт представлял что- то вроде ничейной земли между измерениями. Под «измерениями» египтяне понимали «жизнь и смерть». Для них смерть была еще одним шагом в духовном познании для воссоединения с Осирисом. Когда звездный объект, например, звезда Сириус, находился на западном горизонте (и в соответствующем окружении), эго означало, что богиня Исида сама переходила из «мира людей» в «мир богов» (или наоборот, если это был иной горизонт). Зенит отмечал переход объекта с востока на запад при ночном восходе и заходе, что символизировало ежедневное рождение и смерть Солнца. Когда ночной объект пересекал зенит, он достигал своей наивысшей точки в ночном небе. В этот момент объект, скажем, Сириус, пояс Ориона, или центр Льва, был, скорее, жив. Начиная с этого краткого момента и до конца вечера он должен был клониться к западу, медленно ослабляясь.

Примечательно, что для подтверждения своих наблюдений и понимания программы «Аполлон» в целом Хогленд консультировался с Марвом Кжарником — ветераном НАСА, имеющим более чем двадцатилетний стаж работы, который подтвердил полученные Хоглендом данные по лунным артефактам еще до конференции в пресс–центре в 1996 г. Теперь же Хогленд спрашивал Кжарника: «Имело ли расположение звезд значение при планировании миссии?» Кжарник ответил, что оно было «более чем важным»; оно было решающим для успешной астронавигации при полете на Луну и обратно, а также для точной посадки в определенном месте на движущейся поверхности. Но — звезды расположились иначе.

Для того чтобы обеспечить соблюдение этих «нефункциональных» звездных гармоний, причем одновременно в двух различных местах посадки на расстоянии более тысячи миль друг от друга, по утверждению Кжарника, символичность Ориона/Осириса в планировании миссии должна была иметь наивысший приоритет над другими публично декларируемыми задачами программы «Аполлон». Этим гармониям должен был быть придан высший приоритет над всеми другими целями, будь то политические цели, общие научные задачи миссии, сбор образцов лунной поверхности и даже безопасность экипажа.

Полет на Луну (или любую другую планету) при существующих ракетных технологиях (таких, как «Сатурн-5» и «Аполлон») требует большой тщательности и предварительного планирования миссии. Поскольку количество топлива и ракетной тяги очень ограничено, полет к специальной точке назначения с точно запланированным временем прибытия и посадки в определенном месте требует самых глубоких знаний «механики небесных тел». Сюда входят все движения планеты и космического корабля, от точной, планетной орбиты до планирования времени запуска и прибытия корабля и отдельной скорости вращения самих планет. Последнее оказывает большое влияние на время старта миссии и прибытия, да и саму геометрию места предполагаемой посадки.

Это происходит потому, что в космосе все находится в постоянном движении — вращаясь вокруг собственной оси, по орбите вокруг центра Солнечной системы или по орбите вокруг другого объекта, движущегося вокруг Солнца (например, другой планеты). При имеющихся ракетных технологиях, если вы хотите полететь и совершить посадку в определенном месте в определенное время на определенном объекте, то этот приоритет — единственный приоритет — ограничивает все остальные задачи планетной (или лунной) миссии. Сюда входят все второстепенные факторы — такие, как наука, оперативное планирование, решения, связанные с геологией места посадки, угла освещения во время посадки, конфигурации связи с Землей и т. д. Если вы хотите совершить посадку на другой планете так, чтобы звезды над местом посадки соответствовали какой- то «ритуальной небесной гармонии» — скажем, конфигурации Ориона и связанных с ним созвездий над Пирамидами в Гизе, — так, как они должны были располагаться несколько тысяч лет назад, единственным решением будет ограничить (отменить!) все другие аспекты чрезвычайно сложного планирования миссии. Не говоря уже о том, что, как Хогленд знал, а Кжарник подтвердил, эти соображения имеют нулевое научное значение, по крайней мере в светском контексте.

Эти строгие ограничения также проливают новый свет на то, почему первые минуты посадки «Аполлона-11» были такими «драматическими».

По официальной версии НАСА, Нейл Армстронг перешел на ручное управление и пролетел на «Орле» «на пять миль дальше на запад от планировавшегося места посадки», предположительно из- за «скал». При этом он почти истратил топливо лунного модуля, поставив под угрозу всю посадку на Луну; еще несколько секунд — и Армстронг должен был бы отменить посадку и вернуться на орбиту. Почему же он на самом деле должен был полететь так далеко; насколько реально, что он не мог найти свободное от камней место посадки на расстоянии пяти миль (т. е. 25000 футов!) - при том, что корабль мог садиться вертикально, имея ширину менее 30 футов?

Примечательно, что если бы Армстронг смог сесть в запланированном месте, то звезды располагались бы не так для небольшой «церемонии Осириса» Олдрина на тридцать третьей минуте после посадки. Место, где они в конце концов сели — «база в Море Спокойствия», как оно с тех пор стало называться, было одним–единственным местом во всей запланированной «зоне посадки» «Аполлона», протянувшейся вдоль почти всего видимого экватора Луны, в котором Сириус бы находился на 19,5° через тридцать три минуты после посадки в ночь 20 июля 1969 г.

Насколько понимал Хогленд, больше не могло быть сомнений в том, что вся последовательность событий была тщательно спланирована и выполнена безупречно — кем- то. Но «кто» в НАСА мог иметь такие возможности — и желание, — чтобы похитить место первой посадки на Луне, причем таким загадочным образом?

Вскоре ответ был найден.

Выясняя, кто официально выбирал места посадки «Аполлона», Хогленд обнаружил еще одну «египетскую связь».

Доктор Фарух Эль–Баз был египетским геологом, который обучал астронавтов науке «лунной планетологии». Родившись в Каире и получив образование в Соединенных Штатах, Эль–Баз преподавал в Германии и США до того, как его в 1967 году привлекли к космической программе США. В тот год он подал заявление в «Bellcom» (дочернюю фирму «Американской телефонно–телеграфной компании»), которая до того момента осуществляла (как вы наверняка догадались) связь для программы «Аполлон».

Однако когда пришел Эль–Баз, должностные инструкции «Bellcom» претерпели серьезные изменения: теперь их внезапно обязали выбирать места посадки для программы «Аполлон». На самом деле биография самого Эль–База показывает, что он, как ни странно, один занимался процессом выбора места.

«…С 1967 по 1972 г. д–р Эль–Баз принимал участие в программе «Аполлон» в качестве руководителя научного планирования "Bellcom", подразделения «Американской телефонно–телеграфной компании», которое проводило системный анализ для штаб–квартиры НАСА в Вашингтона округ Колумбия. В течение этих шести лет он был Секретарем Комитета по выбору места посадки миссии «Аполлон» на Луне, научным руководителем отдела визуальных наблюдений и фотографирования и председателем Группы подготовки космонавтов».

Все эти должности свидетельствуют о том, что Эль–Баз был именно тем, кто выбирал место посадки, контролировал передачу и анализ всех фотографий и непосредственно руководил и следил за геологической подготовкой астронавтов, подготавливая их к тому, что они на самом деле будут наблюдать на лунной поверхности. Короче говоря, он был самым могущественным человеком в американской космической программе. У него была уникальная возможность манипулировать выбором места посадки именно таким образом, как заподозрил Хогленд.

Тем не менее, это не доказывает, что он делал это; только узнав об удивительном семейном происхождении Эль–База, а также о серьезных научных возражениях его «необычным выборам», Хогленд убедился, что именно этот человек стал причиной странных событий 20 июля 1969 года и других событий, последовавших после этого.

Хогленд выяснил, что Эль–Баз был не только египетским геологом, которому нужна работа в космической программе, и он оказался в нужном месте в нужное время, получив все необходимые полномочия для манипулирования ходом событий по своему усмотрению. При дальнейшем расследовании выяснилось, что отец Эль–База работал экспертом по египетским религиям — в том числе и звездным религиям древности.

Астронавты, которых обучал Эль–Баз, называли его Королем, т. е. Фараоном на языке древних египтян, что говорит о степени почтения, которое лихие пилоты–испытатели «Аполлона» вряд ли оказывали бы «простому» полевому геологу. Он происходил из египетской семьи, имевшей большое политическое влияние, по этой причине он был принят в программу вопреки серьезным возражениям родного брата Ричарда Никсона, который был главным геологом в «Bellcom».

После работы в программе «Аполлон» он занимался анализом спутниковых снимков Земли в поиске археологических руин в пустыне Египта (по ландшафту похожих на то, что однажды будет найдено на Марсе), а также помогал в управлении и сохранении Пирамид и Сфинкса в Гизе, Он также был научным советником египетского президента Анвара Садата. Таким образом, у Эль–База было и необходимое происхождение, и положение для того, чтобы быть главным в программе НАСА «Осирис» для полета на Луну…

Немало удивленный Хогленд приступил к анализу других миссий и значительных событий программы «Аполлон», чтобы провести параллели. Начал он с «Аполлона-8».

Из всех наиболее значительных достижений человечества в освоении космоса Хогленд лично был очевидцем исторического события — запуска «Аполлона-8», С момента запуска «Аполлона-8» при помощи удивительной ракеты «Сатурн-5» с мыса Канаверал до того, как в главной аппаратной Си–би–эс в Нью- Йорке, где он видел Фрэнка Бормана, в прямом эфире читающего главу из Ветхого Завета на орбите Луны, когда испещренный кратерами лунный пейзаж буквально пролетал за окном, Хогленд очень высоко оценил историческую значимость таких особых моментов миссии. Однако самый опасный и важный момент миссии наступил, когда экипаж задействовал реактивный двигатель (что называется выведением на лунную орбиту) для того, чтобы впервые выйти на лунную орбиту. Если бы реактивный двигатель не включился, космический корабль продолжил бы вращение вокруг обратной стороны Луны и был бы послан по траектории «свободного возврата» на Землю, никогда не выйдя на полную орбиту.

Вернувшись к выведению на лунную орбиту «Аполлона-8», он обнаружил, что Орион/Осирис, несомненно, «наблюдал» это крайне важное для «Аполлона» событие. Хогленд «мысленно встал» на «Базе в Море Спокойствия», предположив, что должно было быть что- то вроде якоря, или «главного кряжа» в «системе лунной ритуальной сетки», которую, как он теперь твердо был уверен, НАСА установило задолго до «Аполлона».

Стоя на Базе, прямо там, где Армстронг всего через семь месяцев посадит лунный модуль «Орел», он увидел бы, как звезда Минтака из пояса Ориона встает на горизонте, находясь в загробном мире между жизнью и смертью — именно в тот момент, когда «Аполлон-8» запустил свой двигатель и вышел на лунную орбиту на обратной стороне планеты 24 декабря 1968 года, под Рождество.

Затем он вернулся к месту посадки «Аполлона-12» — в точную дату и время посадки лунного модуля «Бесстрашный» 24 ноября 1969 г. И снова он обнаружил основную ориентировку места посадки: звезда Минтака из пояса Ориона находилась на 19,5° над Океаном Бурь.

Удовлетворенный тем, что открыл интересную, если не сказать — невероятную «ритуальную систему» в наиболее значительных событиях лунной программы НАСА, Хогленд решил проверить еще одну возможность…

С тех пор как он обнаружил поразительную «гармонию Исиды/Осириса», он думал о первых снимках Лица на Марсе, полученных «Викингом».

Если «они» могли спланировать (а затем выполнить) «ориентированную посадку на Луне» с такой степенью астрономической точности — чего еще «они» могли достигнуть за эти годы? Затаив дыхание, Хогленд ввел координаты Лица в «Red Shift» — «Красное смещение» (астрономическую программу, которой он пользовался), а затем перевел стрелки часов назад, в 25 июля 1976 г. — момент, когда «Викинг-1» сделал первый снимок, с высоты глядя на загадочное образование… двадцать лет назад.

Там, на 19,5° - точно в том месте, как и предполагал Хогленд — была звезда из пояса Ориона — на этот раз Алнитак. Несомненно, Осирис следил…

Последствия именно этой ритуальной ориентировки были еще более ошеломляющими, чем первое открытие ориентировок на Луне. Если система, которую он открыл, существовала в реальности (а с этого момента какие еще могли быть возражения; вероятность того, что все это случайность, была буквально «один к триллиону»), то НАСА должно было знать о Лице еще до того, как «Викинг» сделал первый снимок.

Это говорит о том, что НАСА — каким- то образом — узнало о существовании Сидонии, а может быть, даже и Лица до того, как там побывали космические аппараты!

Какие еще можно было сделать выводы?

Вырисовывался еще один вариант: возможно, снимки, сделанные «Маринером-9» (в 1971 г.), достаточно сказали о Сидонии как о «месте потенциально интересном» для того, чтобы последующая миссия «Викинг» в 1976 г. рассмотрела его более тщательно. Если НАСА от «Маринера» знало (хотя подобные снимки никогда официально не публиковались и не были найдены), что Лицо и другие инструменты Сидонии были там — 41°N х 9°W, — им явно доставило множество хлопот убедиться, что Осирис «наблюдает» следующий важный шаг программы НАСА по исследованию объектов — первая автоматическая посадка «Викинга» «для поиска жизни на Марсе». При этом, конечно же, все эти годы решительно отрицая, что там вообще было что- нибудь интересное.

Что же было столь впечатляющим, что заставило НАСА планировать всю миссию «Викинг» на основании единственного снимка и при условии, что он у них явно был?

Одним из тестов на реальность всех добытых сведений, касающихся происхождения лунной программы НАСА, для Хогленда стал вопрос: как далеко уходят истоки «ритуального угона» «Аполлона»?

Поскольку все, что требовалось для того, чтобы определить «ориентировку», — это точное местоположение (на любой луне или планете) и точное время, Хогленд решил начать с самого начала: исторического выступления Кеннеди в Конгрессе 25 мая 1961 г. — когда президент призвал «отправить человека на Луну до конца десятилетия и вернуть его на Землю целым и невредимым…».

По записям НАСА и Конгресса Хогленд в итоге установил, что президент подошел к своей части речи о «заявлении по «Аполлону» около 12.50 по местному времени. С этого момента он смог при помощи компьютерной программы сделать обзор всех будущих мест посадки «Аполлона» на Луне — чтобы проверить, не было ли какой- нибудь особой «звездной конфигурации» во время обращения Кеннеди?

И, к своему удивлению, он нашел ее!

И очень серьезную — опять же с участием «Осириса» — в акте «небесного возрождения». Звезда Минтака из пояса Ориона, та самая, что окажется на 19,5° над местом посадки «Аполлона- 12», которая на самом деле произойдет через 8 лет, сейчас гасла на западном горизонте будущего места посадки «Сервейора- 3»/»Аполлона-12».

У этой безоговорочно точной «догадки» были далеко идущие выводы — опять же не только о том, когда в НАСА был запущен механизм «ритуальной таинственности», но и «кто» на самом деле им управлял. Так, тот факт, что это место посадки на Луне рассматривалось как «особое» — за шесть лет до посадки автоматического «Сервейора-3» и за восемь лет до полета Пита Конрада и Алана Бина — убедительно доказывает, что это была «опорная точка» всей «лунной ритуальной системы», а не места посадки «Аполлона-11».

Это открытие, в свою очередь, дает ключ к вопросу, «кто» проводил всю «операцию угона».

Хогленд знал, что у многих исследователей Сидонии, которые хотели работать вместе с ним, не привлекая внимания, будут «серьезные проблемы» в виде ошеломляющей новой информации. Мысль о том, что НАСА секретно планировало все миссии — пилотируемые и автоматические, и на Луну, и на Марс, — с самого их начала — исходя только из таких абсурдных соображений как «ключевые ритуальные ориентировки», могла, как он полагал, вызвать серьезный раскол не только между НАСА и им самим, но и другими более осторожными членами «аномального сообщества».

Даже себя он не мог заставить полностью поверить в это, но у него в руках было неопровержимое доказательство — небесная механика.



Возражения



Ощущая себя достаточно уверенно, чтобы наконец довести все это до публики, и надеясь, что найдутся другие «правдолюбцы» вроде Кена Джонстона, когда узнают, что в действительности происходило в их любимом агентстве, Хогленд рассказал о новой «модели ритуальной ориентировки» в эфире передачи «ОТ побережья до побережья АМ» весной 1996 г. и одновременно с этим на сайте www. enterprisemission. com.

Однако, когда Хогленд представил эти почти невероятные «ритуальные данные» исследовательскому сообществу Сидонии, как и предполагалось, их встретили без энтузиазма. За несколько лет был выдвинут ряд возражений — от простых: «Это совпадение» до более сложных эпистемологических доводов, Одним из самых главных критиков Хогленда был д–р Том Ван Фландерн, друг и коллега, который находился с Хоглендом со времен пресс–конференции по «Марс–Обсерверу» в 1992 году.

Ван Фландерн являлся экспертом по механике небесных тел, получил степень доктора наук в Йельском университете в 1969 году. Двадцать лет он проработал в Морской обсерватории США начальником отдела механики небесных тел. Ван Флан- дерн, помимо прочих дискуссионных идей, поддерживал гипотезу взорвавшейся планеты (ЕРН), которая утверждает, что существуют явные свидетельства (которые НАСА, как ни странно, совершенно игнорирует) того, что между Марсом и Юпитером, там, где сейчас находится пояс астероидов, когда- то вращалась «взорвавшаяся планета». С первых дней Том был сторонником гипотезы искусственного происхождения Сидонии, хотя и выдвигал возражения по нескольким пунктам против новых данных Хогленда о повторяющейся системе «ритуальной ориентировки» — в том числе и во время получения ключевого снимка Лица с «Викинга» в 1976 году. Например, он был убежден, что неважно, каким образом были получены «подтверждения догадок» при помощи программы «Красное смещение», — их все нужно избирательно проверить наблюдателям. Почему, например, Хогленд решил, что вывод на лунную орбиту «Аполлона- 8» — это главный момент миссии, а не вывод космического аппарата с околоземной орбиты на траекторию полета к Луне, или, к примеру, момент, когда астронавты завтракали утром после приземления? Более того, он полагал, что проверка чего- либо, имевшего место в прошлом (‹апостериори, как он выражался) не может дать надежных результатов, оставаясь в области вероятного. Он даже взялся за дискуссию на своем веб–сайте (www. metareasearch. org) в разделе, озаглавленном «О невероятных заявлениях».

«…В целом мы сознательно стремимся быть обманутыми, поскольку наш разум зачастую не распознает, как велико число возможных совпадений, которые могут произойти (sic). И когда некоторые из них происходят, как и должно быть, если есть вероятность, мы склонны удивляться просто потому, что вероятность, что это не обычное совпадение, была очень велика. Вероятность того, что подброшенная монета в десяти случаях упадет обратной стороной, составляет 1 к 1024. Но если мы сделаем несколько тысяч попыток, шансы на то, что это произойдет один или более раз, увеличатся.

В науке невероятное событие, которое уже произошло, называется апостериорным (после совершения), и ему обычно не придается значения, неважно, насколько малой ни была бы вероятность того, что оно произойдет. В отличие от этого, если мы определим крайне невероятное событие во всех его подробностях априори (заранее) и оно все равно произойдет, это будет важно, и мы должны будем обратить внимание.

Хогленду была понятна точка зрения Ван Фландерна, но, логически рассуждая, он просто не мог согласиться с ней. Например, он не мог применить технику, основанную на программе «красное смещение», к «тысячам» событий или даже сотням, а только к небольшому количеству исторически очевидных: они находились в числе наиболее значимых событий в истории всей космической программы. Разумеется, дата и время, когда «астронавты ели завтрак», и были «значительным событием» и не имели такого значения, как другие события в такой миссии. Обвинять Хогленда — означает игнорировать тот факт, что несколько самых невероятных звездных ориентировок — точно в контексте особых мифических имен и символов, специально введенных в ключевые миссии НАСА — необъяснимо имели место в агентстве, которое, по общему мнению, было «строго научным».

При любом обычном сценарии этого просто не должно было произойти, а объяснение должно было бы быть…

Что касается второго возражения — того, что событие в прошлом не может являться основанием для невероятного предсказания будущего, — это тоже неверное рассуждение. Тот факт, что событие имело место в прошлом, — не то же самое, что знать результат теста. Ван Фландерн возразил бы, что вытащить «королевский флеш» из произвольно перетасованной колоды в прошлом не является невероятным вообще. Это делалось много раз. Но предсказать, что из перетасованной колоды следующему игроку выпадет флеш, что и произойдет, — это совершенно невероятно, и поэтому имеет значение с научной точки зрения.

Все- таки он просто ошибался.

То, что событие произошло в прошлом, — это не повод исключать его из базы данных. Даже если посадка и «церемония причащения» имели место тридцать лет назад, это по–прежнему представляет априорное предсказание, поскольку результаты теста являются неизвестными до того, как они будут получены. Пока «важное событие», которое проверяют, заявляется грядущим вместе с ожидаемым итогом, тест является таким же действительным, как если бы наблюдатель предсказывал будущую связь в пределах важного события.

Однако на такие эпистемологические споры с коллегами не было времени. Мы были в шаге от того, чтобы сделать открытие, которое в полном смысле слова прольет свет на дискуссию самым неожиданным образом.



Оккультная космическая программа



Когда Хогленд, используя свое новое открытие, пытался найти зацепку, чтобы доказать, что НАСА каким- то образом манипулировало всей программой «Аполлон» (а возможно, и другими программами) вокруг странного набора «древних религиозных ритуалов», он столкнулся с очень большими вопросами: «кто» в этом участвовал и как много они знали? Что могло заставить их хранить молчание так долго? Как много людей в НАСА должны были быть «в теме», чтобы добиться такого успеха буквально под носом у десятков тысяч простых рядовых» ученых и инженеров НАСА?

То, что д–р Фарух Эль–Баз был одним из главных авторов сложного плана, у Хогленда сомнений не было. Но кто еще был посвящен в эти планы, и как вербовали этих людей?

И снова решающую догадку высказал Кен Джонстон.

После обсуждения пресловутой «церемонии причастия», проведенной Олдрином, Кен указал на то, что Олдрин, как и Джонстон, в то время был франк–масоном Шотландского Обряда. Он также заметил, что в недавно вышедшей книге двух масонских ученых (Кристофера Найта и Роберта Ломаса) делалось заключение, что практически все масонские обряды происходили из истории Исиды и Осириса.

Их книга «Ключ Хирама» показывала, что, вопреки собственным традиционным знаниям масонов, масонская ложа была основана не в Лондоне в 1707 году, а корнями уходила в Древний Египет. Они проследили путь во времени к Тамплиерам, Иисусу и Иерусалимскому храму, а затем к строителю первого Храма Соломона Хираму Абиффу. Авторы пришли к заключению, что ритуал третьей степени франкмасонства был реконструкцией убийства Абиффа за отказ открыть секрет ложи и что этот ритуал происходил из древних ритуалов фараонов прямого поклонения Исиде и Осирису. Авторы также утверждали, что сам Иисус был инициирован в квазимасонский орден, и его настоящее учение было незаконно присвоено и искажено католической церковью тысячелетие назад. Они рассматривали Иисуса как пророка–мученика, но не божественное создание, как в конце концов стала утверждать церковь. Ничто из этого не делало их популярными ни среди христиан, ни среди их братьев–масонов.

Так же странно, как появилась теория заговора, теперь появилась и прямая связь одного из участников (Олдрина) с «церемониальным актом», который он провел на Луне. Если Найт и Ломас были правы, то церемония причастия Олдрина вообще не имеет обычного христианского значения; на самом деле она явилась прямым подношением франкмасона «древнеегипетскому богу».

Или, даже если это было подношением Иисусу (как публично заявлялось), это было (в особом контексте) подношением — первым франкмасоном, ступившим в другой мир — почитаемой масонами фигуре, что должна была принимать участие в ритуалах поклонения тем же древнеегипетским звездным богам, которые «вечно пребывали» над местами посадки «Аполлона», находясь точно на местах.

В любом случае вряд ли это было официальной причиной, по которой американские налогоплательщики оплачивали 20- миллиардную миссию «Аполлон-11».

Джонстон также предположил, что время проведения церемонии — тридцать третья минута после приземления, также могло иметь отношение к традиции «33°» в шотландском обряде. В древнем общем шотландском обряде 33° рассматривался как наивысший уровень просветления, которого может достичь франкмасон. Соединив это с тетраэдральной высотой Сириуса 19,5 под «базой в Море Спокойствия», можно предположить, что имеется какая- то связь между этими «священными числами».

Хотя было бы слишком просто сказать, что египетские ритуалы были заговором «франкмасонов» внутри НАСА.

В течение столетий франкмасонство подвергалось насмешкам, гонениям и подозрениям, большей частью необоснованным. Большинство из нас знает общество по его хорошим делам, например, больницам храмовников, которые есть в каждом крупном городе, где обычно оказывают медицинскую помощь бедным и молодежи бесплатно, а также видя то, как наши деды шагают на парадах на День Независимости вместе с другими членами местных лож.

Однако есть важное различие между масонской ложей в общем и той особой организацией, членом которой являлся Олдрин — Древний и Принятый Шотландский Обряд. Шотландский Обряд является «дополнительной» организацией франкмасонства. Это означает, что она напрямую не связана с Великими ложами. Подавляющее большинство масонов в мире являются членами только Великих лож. После получения трех ступеней Великой ложи (ученик, подмастерье и мастер) считается, что человек завершил так называемые «голубые степени» — получил основные знания, требующиеся для того, чтобы быть масоном. Отсюда же происходит выражение «получить третью ступень».

Если масон желает продолжить изучение духовных и этических учений франкмасонства, он может выбрать получение степеней в одной из дополнительных организаций, из которых наиболее известными являются Йоркский Шотландский Обряды. В то время как Шотландский Обряд не признается Великими ложами в нескольких странах (в том числе в Англии), запрета на присоединение к ней Мастера нет. В Соединенных Штатах Шотландский Обряд всецело признается Великими ложами, а его ритуалы рассматриваются как продолжение базовых знаний, полученных на ступени Мастера. Другими словами, все франкмасоны Шотландского Обряда являются Мастерами, однако не все Мастера являются членами Шотландского Обряда, так, если кто- то говорит о «масонстве 33° (ступеней)», имеются в виду члены дополнительной организации Шотландского Обряда, поскольку в ней получают градусы (ступени) с четвертого по тридцать третий. Малоизвестно, что если любой масон может претендовать на получение ступеней Шотландское Обряда вплоть до 32–й, то для того, чтобы получить наивысшую ступень 33°, являющуюся пропуском в круг избранных (как Сенат США), требуется приглашение Верховного Совета. Верховный Совет Соединенных Штатов делит Шотландский Обряд на две отдельные части — Северную и Южную юрисдикции. Поскольку Олдрин был членом Южной юрисдикции (которая управляет всеми ложами Шотландского Обряда в Вашингтоне, округ Колумбия, Хьюстоне, Флориде, Алабаме и во всех других основных городах, в которых находятся важные учреждения НАСА по пилотируемым космическим полетам), мы сконцентрировали внимание только на этой организации. Сразу стало понятно, что Шотландский Обряд мог оказывать и оказывал большое влияние на агентство в том числе, и на многих его сотрудников и работников по контракту.

Сам Олдрин не делал большого секрета из своего масонства, однако и публично о нем не высказывался (в книге «Человек с Земли», например, он нигде не упоминает свои масонские связи). Хотя по возможности он принимал участие в специальных акциях, чтобы обозначить свою поддержку Ложе. Когда он позировал для официального портрета экипажа «Аполлона-11», он сделал так, чтобы масонское кольцо было видно, и повторил это же, когда Армстронг фотографировал его в лунном модуле сразу после посадки Можно только догадываться, что почувствовала миссис Олдрин, когда увидела, что ее муж в этих двух исторических событиях предпочел надеть масонское, а не обручальное кольцо.

При помощи Джонстона Хогленд выяснил, что Олдрин также брал с собой на Луну масонский фартук и флаг Верховного Совета Южной юрисдикции. По возвращении он передал их лично Лютеру А. Смиту, в то время — Великому Командору Южной юрисдикции Древнего и Принятого Шотландского Обряда в храме Вашингтона на весьма торжественной церемонии. Великая ложа Техаса также утверждала, что он от имени франкмасонов заявил права на Луну посредством ритуала, который совершил во время одного из выходов из корабля, и основал «Ложу Спокойствия 2000», которая со временем постарается проводить свои встречи на самой Луне.

При помощи Джонстона (только брат–масон может спрашивать о членстве и всем остальном) мы быстро выяснили, что среди астронавтов было еще несколько франкмасонов Шотландского Обряда, в их числе — и некоторые самые известные астронавты. Возникает закономерный вопрос — как много в структуре НАСА (помимо Олдрина) было франкмасонов или, точнее, масонов Шотландского Обряда, а еще точнее, из Южной юрисдикции? Кроме того, сколько из них занимали такие должности, что могли влиять на выбор времени и места посадки «Аполлона»?

Как выяснилось, почти «все, кто занимал в НАСА хоть сколько- нибудь важную должность», в той или иной степени были связаны с Ложей. Больше того, мы выяснили, что франкмасоны не были ни единственным «тайными обществом», которое вело закулисную деятельность в НАСА в 1960–х, ни единственными, кто делал посвящения египетским легендам великих богов Исиды, Осириса и Гора.

Подлинную историю НАСА невозможно понять, если не принимать во внимание не только то влияние, которое боги Древнего Египта имели во франкмасонстве и других тайных обществах, но и соответствующее виляние самих франкмасонов и других групп, которое они имели в НАСА. Для этого нам потребуется вернуться в начало…



Ранние годы: 1930–1960



Как мы знаем, НАСА на самом деле было создано на основе нескольких более ранних организаций. Национальный консультативный совет по аэронавтике, или NACA, был основным источником первых сотрудников НАСА. Директор NACA д–р Ванневар Буш сыграл значительную роль во многих важных аэрокосмических проектах и компаниях. Он был одним из соучредителей компании Raytheon systems (которая и сегодня является одним из основных подрядчиков министерства обороны), и директором Управления научных исследований и разработок, которое наблюдало за Манхэттенским проектом. Он также являлся научным советником президента Рузвельта и много сделал для привлечения в США талантливых ученых–ракетчиков, таких как Вернер фон Браун. Буш также был франкмасоном Шотландского Обряда. Само по себе оно не особо примечательно, но, как мы увидим, его братские отношения с нами вылились в очень весомое воздействие на американскую космическую программу 1960–х и находят отголоски и по сей день.

Во многих отношениях д–р Буш — ключевая фигура, которая, по мнению многих, стояла у руля НАСА. Под руководством Буша Пентагон создал устойчивый приток научных работников в НАСА при помощи секретных программ баллистических ракет, возглавляемых Вернером фон Брауном. Как утверждается в книге «Секретный план» ее автором Линдой Хант, Буш изначально сыграл ключевую роль в доставке нелегально фон Брауна и других «ярых наци» в США, нарушая распоряжения администрации президента Трумэна.

По утверждению Хант, когда некоторых нацистских ракетчиков забраковали как «слишком незначительных» для того, чтобы их одобрил военный совет США, Буш вступился за них, написав письмо в Объединенное управление планирования разведывательной деятельности (JIOA). В письме он напал на военных, обвиняя их в том, что они «не имеют даже элементарной информации о немцах, чьи имена так же известны в научных кругах, как Черчилль, Сталин и Рузвельт в кругах политических». Он настаивал на том, что некоторые ученые являлись «интеллектуальными гигантами масштаба нобелевских лауреатов». Во многом стараниями Буша некоторых ученых–немцев доставили в США — причины его энтузиазма по поводу людей с темным прошлым на первый взгляд не совсем понятны.

Незадолго до войны Буш также тесно сотрудничал с астрономом Гарвардского университета д–ром Дональдом Менцелем по вопросам создания «дифференциального анализатора» — первого в мире (современного) аналога компьютера. Именно новаторская работа с Менцелем в конце концов дала НАСА возможность достичь некоторых «оккультных» целей.

В свидетельских показаниях Буша на слушаниях о лояльности Менцеля в 1950 году сказано: «Я впервые встретил д–ра Менцеля из Кембриджа, штат Массачусетс, в 1934 или 1935 году, когда работал над конструированием и постройкой машины, известной как дифференциальный анализатор. В Массачусетском технологическом институте, где я работал, вице- президентом и доцентом кафедры прикладных наук был д–р Менцель. В то время он был или старшим преподавателем, или адъюнкт–профессором кафедры астрономии Гарвардского университета и очень заинтересовался возможностью применения дифференциального анализатора при решении определенных астрономических и астрофизических задач. Взаимный интерес привел к нашему тесному техническому сотрудничеству в течение примерно года. После этого, до того времени, как я стал сотрудничать с организацией Карнеги в 1939 г., мы часто встречались по научным или техническим вопросам, обычно в связи с разработкой специальной техники для астрофизических целей».

Когда об этом и не заявлялось открыто, но целью Буша и Менцеля была разработка компьютера, с помощью которого они могли бы предсказывать — на десятилетия вперед — позиции звезд и планет в будущем в любой точке Солнечной системы. Впоследствии это позволит НАСА предсказать, как будет выглядеть звездное небо над особыми точками посадки на планете — в определенный день и время — с удивительной точностью, которую позднее Хогленд. Разумеется, это также позволило НАСА добиться таких астрономически невозможных «совпадений», как мифическая «церемония причастия» Олдрина на Базе в Море Спокойствия, произведенная, когда Сириус был «точно на 19,5°».

Буша и Менцеля также связывает еще один любопытный поворот «тайной истории».

В 1984 году исследователю НЛО Жайме Шандера по почте были направлены микрофильмы. Когда их увеличили и отпечатали, это оказались оригиналы совершенно секретных документов для еще не вступившего в должность президента Дуайта Эйзенхауэра. В документах описывалось ныне широко известны крушение летающей тарелки в пустыне Нью–Мексико в 1947 г. возле Розуэлла находка тел и последующее сокрытие этих событий. Там также перечислялась группа из двенадцати членов новой организации, имеющей задачу работать с «проблемой пришельцев». В группу, имевшую название «Маджестик», или «MJ 12», в качестве основателей входили Буш и Менцель. Сперва разоблачители использовали присутствие Менцеля в списке в качестве «доказательства» того, что документы были фальсификацией, поскольку Менцель часто публично разоблачал НЛО (написав три книги по этому вопросу) и был во главе тех, кто нападал на Иммануила Великовски, психолога, написавшего популярную книгу, в которой приводились доводы в пользу катастрофической модели происхождения Солнечной системы. Менцель, который в Гарварде был наставником д–ра Карла Сагана, по существу был Саганом своих дней, и казалось совершенно невероятным, что он станет во главе такой сверхсекретной организации.

Однако много лет исследовавший НЛО Стэнтон Фридман (бывший ядерным физиком) тщательно исследовал документы Менцеля для книги по документам «MJ 12» и выяснил, что Менцель искусно вел двойную игру. Фридман нашел многочисленные ссылки на участие Менцеля в различных разведывательных проектах и комитетах, в том числе совершенно секретных программ по вооружениям, что делало его идеальным кандидатом для «MJ 12». Фридман также приводит неопровержимые доказательства подлинности документов «MJ 12» и самого существования организации.

Какова бы ни была реальность вопроса «MJ 12», совершенно ясно, что Ванневар Буш имел значительное влияние на то, что впоследствии станет известно как «НАСА». Со своих позиций, близких ко многим влиятельным людям, он мог в значительной степени воздействовать на американские научно — космические и ракетные исследования.



Ракетная программа Калифорнийского технологического института (Caltech) 1930–х гг.



Практически в то же время, когда Буш и Менцель разрабатывали свой дифференциальный анализатор на Западном побережье, группа химиков и ракетных инженеров–самоучек на Востоке проводила исследования, которые в конечном итоге привели к разработке настоящей «Лунной ракеты». Возглавляемый венгерским эмигрантом Теодором фон Карманом, небольшая группа независимых ученых активно привлекалась к разработке ракетного топлива и технологии двигателей для первых военных объектов с реактивной тягой, предназначенных для тяжелых самолетов в 30–х — 40–х годах. Несмотря на то, что понятие «реактивная тяга» в основе имело исключительно ракетную технологию, фактически оно было придумано специально для того, чтобы нейтрализовать негативную «репутацию Бака Роджерса», которая в то время закрепилась за «ракетами» в технических и правительственных кругах.

Гораздо позже дискредитированные «ракеты» нашли свое дальнейшее применение в космических и ракетных программах США.

То, что впоследствии стало Лабораторией реактивного движения НАСА (из- за вышеупомянутого предубеждения против слова «ракетного» в названии), на самом деле возникло в 20–х годах как объект для аэродинамических испытаний при молодом «Калифорнийском технологическом институте» в Пасадене. Первая лаборатория воздухоплавания, называвшаяся «Гуггенхеймовская аэронавтическая лаборатория Калифорнийского технологического института», или GALCIT, была основана фондом Гуггенхейма, но управлялась непосредственно институтом.

В 1926 г. руководителем лаборатории стал фон Карман. Главным экспериментальным «ракетным ученым» фон Кармана был официально приглашенный на работу в 1935 г. Джон Уайтсайд Парсонс — прекрасный химик и инженер, который в дальнейшем достиг больших успехов в области движения ракет на твердом топливе.

Парсонс, однако, вел удивительную двойную жизнь. Он долго увлекался магией и оккультизмом и регулярно устраивал сексуальные оргии в своем особняке в Пасадене. Впоследствии он был убит при загадочных обстоятельствах в своей лаборатории в 1952 г. Его товарищем во многих эксцентричных обрядах был Л. Рон Хаббард, который позднее основал сомнительную «Церковь сайентологии», пользующуюся по сей день большим влиянием в Голливуде.

Многие из своих наиболее странных оккультных идей Парсонс позаимствовал у не менее сомнительного Алистера Кроули, провозгласившего себя «самым грешным человеком на земле». После того как Парсонс провел несколько лет в качестве члена так называемой «ложи Кроули» в Пасадене, его назначили главой центра всемирной организации Кроули в Южной Калифорнии. При этом Парсонс по–прежнему работал в Калифорнийском технологическом институте над созданием ракет для армии США.

Возможно, не случайно, что Парсонс родился 2 октября 1914 г., в один день с Чарльзом Тэйзом Русселем, основателем Свидетелей Иеговы, предсказывавшим конец света. Парсонса назвали в честь отца, дамского угодника, который развелся с его матерью сразу после рождения «Марвела» (позднее «Джон» или «Джек»), Можно с большой степенью вероятности предположить, что Парсонс рассматривал неудавшийся брак родителей как следствие викторианской сексуальной морали того времени, поскольку большую часть своей взрослой жизни он бунтовал против таких же социальных устоев.

Это, вероятно, вызвало ненависть Парсонса к традиционному браку и религии, а также способствовало его увлечению оккультизмом.

Вторую часть своей взрослой жизни Парсонс провел, совершая в технике ракетного движения один научный прорыв за другим. Со временем он вместе с другими членами команды GALCIT (включая фон Кармана) стал одним из основателей корпорации «Aerojet», которая до сих пор строит ракетоносители на твердом топливе для НАСА и министерства обороны.

Хотя Парсонс формально не закончил образования, фон Карман быстро понял, что тот наделен «большим талантом к химии», и разрешил ему, его друзьям и единомышленникам пользоваться лабораториями GALCIT. В середине 60–х Парсонс и его парни испытывали свои маленькие «самодельные ракеты» в районе Пасадены, который носит название «Каньон дьявола». Сегодня Лаборатория реактивного движения размещается именно на этом месте. Известно также, что Парсонс и Эд Форман, его соратник по химии и ракетной технике, имели контакты с родоначальниками немецкой ракетной техники Германом Обертом и его последователем и протеже Вернером фон Брауном. Они также часто переписывались с Робертом Годдардом, который в то время работал один в пустыне за Розуэллом, штат Нью- Мехико.

Очевидно, Парсонс и его группа не почерпнули ничего ценного из этих связей, поскольку Годдард и фон Браун в основном занимались ракетами на жидком топливе. Хотя Парсонс и команда GALCIT экспериментировали, правда, недолго, с жидким топливом, их целью было создание мощных ракетоносителей на твердом топливе. Будучи более простыми, а соответственно, более дешевыми и надежными, эти ракетоносители превзойдут результаты, полученные ценой болезненных усилий Годдарда и фон Брауна в работе с жидким топливом.

Более простое, а заодно и более рентабельное видение Парсонса сегодня полностью воплощено в НАСА и в Министерстве обороны США. Это результат научных достижений химии, а также научных прорывов в технике твердотопливных ракет, которые Парсонс сделал самостоятельно. Два тонких, чрезвычайно мощных ракетоносителя по бокам орбитального блока (обеспечивающих свыше 80% взлетной тяги, каждый — около трех миллионов фунтов при отрыве), которые мы видим по телевизору каждый раз, когда космический челнок Space Shuttle стартует с мыса Канаверал, — это наследие Парсонса в сегодняшней космической программе.

Сейчас НАСА сконцентрировано на преемнике шаттла под названием «Ares I», который будет сочетать один твердотопливный ракетоноситель с жидкостной верхней ступенью. Он будет нести совершенно новый космический аппарат «Орион» (подробнее об этом далее) на замену устаревающих орбитальных блоков шаттлов. Он предназначен для замены сегодняшних систем шаттла после 2010 года и в дальнейшем для доставки астронавтов «назад на Луну и на Марс». «Ares» на 100% основан на фундаментальном, 60–летней давности научном открытии Джека Парсонса в технологии твердого ракетного топлива и конструкций.

Как уже отмечалось, Парсонс, помимо того что был химическим и инженерным гением, глубоко увлекался мистицизмом. Фон Карман также полагал себя «чем- то мистическим». Известно, что он неоднократно заявлял, один из его предков на самом деле создал «голема» — в еврейском фольклоре «искусственное человеческое существо», в которое вдохнули «жизнь». Карман любил рассказывать, как Парсонс («очаровательный чудак») «декламирует языческие стихи перед каждым испытанием ракеты».

Фон Карман явно разделял многие из глубоких оккультных верований Парсонса. Именно он в основном отвечал за создание JPL (причем на Хеллоуин в 1936 г.!) во время испытания ракет на площадке в Арройо Сека Каньона Дьявола. В Лаборатории реактивного движения и сегодня считают эти испытания «местом рождения» лаборатории, и в ознаменование события из года в год на Хеллоуин даже показывают что- то вроде «сцены рождения». В документе «MJ 12», имеющемся у исследователей, фон Карман также называется как один из возможных членов этой организации — на том основании, что его имя появляется в некоторых новых документах, которые удалось раскопать в последнее время.

Примерно в декабре 1938 г. Парсонс столкнулся с Ordo Templi Orientis (Орден Восточных Тамплиеров, ОТО) Алистера Кроули в их храме в Лос–Анджелесе. Будучи инициированным в Орден в 1939 г., Парсонс произвел большое впечатление на других членов, в том числе на актрису Джейн Вольф, которая некоторое время провела с Кроули. Она писала:

«Ранее неизвестный мне Джон Уайтсайд Парсонс, новичок, начал астральные путешествия. Это заставило Королеву проделать схожую работу. Всему этому я научилась, приняв собственное решение. Время должно быть подходящим. По случайности я приняла Парсонса за „ дитя, которое должно узреть их всех" („тайны, скрытые там", имеются в виду тайны, которые должен увидеть „магический ребенок" Великого Зверя, АЛ, 54–5).

26 лет от роду, шести футов двух дюймов ростом, полный жизни, вероятно, бисексуал, по крайней мере, потенциально, из Университета штата Калифорния и Калифорнийского технологического института, теперь работает в химических лабораториях, разрабатывает „ самые большие и лучшие"взрывчатые вещества для Дяди Сэма. Разъезжает с тайными поручениями от правительства. Пишет стихи — утверждает, что „ только чувственные". Любитель музыки, в которой, кажется, хорошо разбирается. Я вижу в нем реального наследника Териона (Кроули). Страстный; сделал ужасный анализ, после события приведший к возбуждению. У него был мистический опыт, который давал ему чувство равенства всех вокруг, хотя он иерархичен в чувствах и в установленном порядке».

К началу 1940–х Парсонс был восходящей звездой в ОТО, и они очень часто переписывались с Кроули. Кроули был персонажем почти шутовским, ярым ненавистником существующей религии, членом множества тайных обществ (например, он был франкмасоном 33–го градуса Шотландского Обряда) и вообще демагогом, хотевшим перевернуть все религиозные основы западной цивилизации.

При этом, когда читаешь произведения Кроули, например, «Книгу Закона» (продиктованную, по его утверждениям, внеземным существом по имени «Айвасс»), находишь в них сложную, но внутренне непротиворечивую историю поиска человеком интеллектуальной свободы и духовного знания. Знал Кроули ли «что- то» на самом деле или нет, ясно одно — он обладал большими и, вероятно, уникальными познаниями в древних мировых религиях и оккультных верованиях. Он и Парсонс стремились расширить число членов ложи ОТО в Лос–Анджелесе, и Парсонсу явно удалось привлечь несколько своих друзей из числа ученых Калифорнийского технологического института. В тот период он часто допрашивался полицией из- за сообщений о его «публичном обнажении и странных ритуалах», происходивших в его имении в Пасадене. И каждый раз ему удавалось убедить власти, что он «честный гражданин и ученый–ракетчик» и что «ничего такого не происходит», что указывает на огромную пропасть между тем, как «ученые–ракетчики» воспринимались даже в полиции из- за массовой популярности того времени, и тем, как это воспринимали ученые.

В конце концов, Парсонс ушел из института и основал «Аэроджет» вместе с несколькими соотечественниками из Калифорнийского технологического института, в том числе и фон Карманом. Вскоре они получили правительственный контракт на производство устройств взлета с помощью стартового реактивного двигателя (JATO) для армии. После войны ряд «эксцентричных последователей и представителей богемы» появлялись в его имении в Пассадене (и ОТО), пока в 1945 году не обнаружился один совершенно особенный.

Как именно Л. Рон Хаббард попал в «храм» Джека Парсонса в Пасадене, — остается загадкой. Церковь сайентологов утверждает, что его послали ВМС США для того, чтобы проникнуть в «культ черной магии», действовавшей в Лос–Анджелесе, и положить ему конец. Собственные письма Парсонса (а также очевидцев того времени) рисуют противоречивую картину. Судя по ним, Хаббард нашел в Парсонсе «родственную душу», и вдвоем они вскоре принялись за «магические действия», преимущественно сексуальные ритуалы, предназначенные для достижения той или иной краткосрочной цели. К 1946 году у Парсонса созрели еще большие планы.

Они с Хаббардом решили, что должны воссоздать известную серию сеансов, проводившихся д–ром Джоном Ди, известным астрологом королевы Елизаветы в XVI веке. Для этого, решил Парсонс, ему нужен «элемент» — магический партнер- женщина с «рыжими волосами и зелеными глазами», которая поможет ему вызвать духов, которых он хотел пробудить. Они с Хаббардом интенсивно медитировали в Калифорнийской пустыне в течение одиннадцати дней, пока в одну ночь Парсонс не заявил Хаббарду: «Получилось», и они вернулись в имение. Вскоре появилась рыжеволосая зеленоглазая женщина, которую звали Мэрджори Кэмерон.

Кэмерон была своего рода загадкой, она, по–видимому, прямиком пришла в имение в Пасадене, внезапно отказавшись от должности секретаря Председателя объединенного комитета начальников штабов в округе Колумбия в 1946 году. Позднее Кэмерон появится в фильме Кеннета Энгера «Открытие Дворца Развлечений», станет популярной актрисой и будет пользоваться авторитетом в движении «богинь» Нового Века в 1970–х и 1980–х. Парсонс быстро влюбился в нее и в письме, датированном 23 февраля 1946 г., писал Кроули: «У меня есть мой элемент! Она появилась в одну ночь после завершения операции, и с тех пор была со мной».

Кэмерон была счастлива принять участие в сексуальной магии Парсонса (причем оба они беспечно игнорировали то незначительное обстоятельство, что Парсонс был все еще «технически» женат на некоей Бетти Нортап, которая жила с ним в его имении). Теперь Парсонс мог, разумеется, по его собственному мнению, начать свой «главный мистический проект» — так называемую «Работу Бабалон».

В магических кругах «Работа Бабалон» по форме считается шедевром, несомненно, на одном уровне (по крайней мере уровне амбиций) с попытками Ди и Эварад Келли «общаться с ангелами» в XVI веке. В ритуалы, которые использовали Парсонс и Хаббард, входили обращения Эноха, или ангельский язык Ди, а также воззвания к египетскому богу Осирису. Целью «Работы Бабалона» было рождение «Дитя Луны», или гомункулуса, варианта голема фон Кармана.

По существу, операция предназначалась для того, чтобы открыть «двери между измерениями», удачно подготавливая сцену для появления богини Бабалон в человеческом обличье.

Как отмечает писатель Поль Радин в своем пространном эссе «Джек Парсонс и сошествие Бабалон»:

«Цели операции Парсонса не придали должного значения. Он думал создать магическое дитя, которое станет скорее продуктом его окружения, чем наследственности. Сам Кроули описывал Лунное дитя именно в таких выражениях. Работа Бабалон была подготовкой к тому, что должно было прийти: Телемический мессия. То есть: воплощение Бабалон в человеческом облике женщины, Багряной Жены Антихриста, невесты Зверя 666. В сущности, Парсонс сам примеряет плащ Антихриста, как магический преемник Кроули, предсказанный в Книге Закона: «Дитя твоего милосердия, он должен узреть их (таинства Апокалипсиса). Ожидайте его ни с Востока, ни с Запада, из нежданного дома придет это дитя».

Без Багряной Жены Антихрист не может проявиться; сперва должна сложена эсхатологическая формула. Другими словами, целью магических ритуалов Бабалона Парсонса было вызвать Апокалипсис.

По прошествии более пятидесяти лет идея о том, что Парсонс и Кэмерон могли родить дочь (которую Парсонс, как самопровозглашенный Антихрист, вероятно, планировал в конце концов оплодотворить), кажется не только нездоровой, но и абсурдной. Парсонс и Кроули верили, что человечество запуталось в так называемом «эоне Осириса» — по их представлению, темном времени, когда человеком управляют деспотические законы, которые попирают его собственные права, полученные при рождении. Парсонс верил, что с рождением Блудницы Вавилонской он посеет семена разрушения Западного мира и расчистит путь для просветленного свободного «Эона Гора».

Однако, когда Кроули почуял, что замышляют Хаббард и Парсонс, он встревожился. «Очевидно, Парсонс с Хаббардом, или еще кем- то, создает Лунное дитя. Я просто пришел в ярость, когда рассмотрел идиотизм этих неотесанных невежд». Кроули, несомненно, рассматривал реальное создание Лунного дитя чрезвычайно рискованным предприятием. С его точки зрения, ни один человек не может в достаточной мере владеть методами использования (и их последствиями) «Телемической сексуальной магии».

Несмотря на опасения Кроули, в своей «Книге Антихриста» Парсонс живо описывает видение, которое было у него, когда он пытался вызвать Лунное дитя в последней «Работе Жезла». Он увидел в точности такой тип двухмерной «тетраэдральной символики», что запечатлена в загадочной «Башне», которую Хогленд в конечном счете обнаружит в руинах Срединного Моря на Дуне.

Возникает интригующий вопрос: что Парсонс по неосторожности подслушал?

В течение нескольких месяцев Парсонс и Кэмерон пытались создать Лунное дитя Кроули, но их старания не увенчались успехом. В конце концов, они сдались и разработали схему, как делать деньги, покупая яхты на Восточном побережье и продавая их с прибылью в Калифорнии. Идее пришел конец, когда Хаббард поехал в Нью–Йорк с деньгами Парсонса (и его законной женой Бетти), а затем сбежал во Флориду — вместе с яхтой, девушкой и оставшимися деньгами Парсонса.

В одном из своих многочисленных писем Кроули Парсонс рассказал, что почти поймал Бетти и Хаббарда во Флориде, но им удалось «ускользнуть на одной из яхт». Когда было слишком поздно, чтобы физически преследовать их, он по слухам узнавал их местоположение, создавал магический круг и вызывал бога Барцабеля (форма Марса) для того, чтобы «вызвать шторм». И действительно, Хаббард и Бетти неожиданно попали на море в страшный шторм и были вынуждены вернуться в Майами, где Парсонс быстро добился их ареста. В конце концов Парсонс вернул часть своих денег, а Хаббард женился на Бетти и в итоге создал Сайентологическую церковь, которая и сегодня продолжает утверждать, что Л. Рон Хаббард действовал по приказу ВМС для того, чтобы разрушить «культ черной магии» в JPL.

Вся эта история вызвала у Кроули неприязнь к Парсонсу, причем до такой степени, что он решил убрать Парсонса из лидеров ОТО в Америке. Пользуясь сильной поддержкой членов Пасадены, Парсонс оставался во главе ОТО еще несколько лет, однако в итоге ушел. После этого его жизнь покатилась откос (Кэмерон вышла за него замуж, но оставила через несколько лет затем, чтобы в конце концов вернуться), пока он не погиб во время сильного взрыва в своей лаборатории в Пасадене как раз в то утро, когда Кэмерон должна была ехать в Мехико на отдых и восстановление. По иронии судьбы, его насильственная смерть была тем, что Хаббард видел в «магическом кристалле» в «Работе Бабалон».

Какими бы странными ни были убеждения Парсонса, нет сомнений, что он был чрезвычайно влиятельным разработчиком ракетных технологий и вместе с Фон Капманом отвечал за основание самого престижного Центра космических исследований на Земле: «Лаборатории реактивного движения». За пять лет работы он достиг того, чего Годдард и другие известные пионеры не могли добиться за десятилетия трудов. К тому времени, когда GALCIT превратился в JPL, в январе 1945 г., профессиональная репутация Парсонса стала неясной: здание в Калифорнийском технологическом институте по–прежнему украшало его имя, равно как и кратер на обратной стороне Луны; а фон Карман и Вернер фон Браун называли его одним из «трех самых важных пионеров» ракетной эры. Он был так влиятелен, что существовала даже легенда, будто Карман разбирал название лаборатории так, чтобы начальные буквы были JPL — Jack Parsons Laboratory — Лаборатория Джека Парсонса. Во всяком случае, факт, никогда ни один «jet» (реактивный) двигатель не испытывался и не производился в JPL, которая всегда была строго ракетной лабораторией.

Также возможно, и даже скорее всего, что Парсонс, фон Карман и фон Браун встречались вместе по крайней мере один раз. После войны фон Карман был послан в Германию, чтобы допросить немецких ракетных инженеров и ознакомиться с нацистским оборудованием в Пенемюнде и Миттльворке. Там он и встретил фон Брайна и настоятельно рекомендовал, чтобы его привезли в США, что (как уже отмечалось) было нарушением директив руководства операции «Скрепка».

Фон Браун и первая группа немецких ракетных экспертов в итоге были переправлены в Алабаму в 1950 году (после небольшого пребывания в Фортленде и ракетном полигоне Уайт–Сандс), где фон Карман и другие продолжили допрашивать их. На нескольких письмах от Парсонса для Кэмерон стоит почтовый штамп «Алабама». Это говорит о том, что Парсонс был там и принимал участие в процессе опроса.

Можно догадываться, что они обсуждали при встрече.



Ракетная программа Германии



История Вернера фон Брауна, Курта Дебуса и других немецких ученых–ракетчиков, привезенных в США после Второй мировой войны, быть может, не такая странная, как история основателей JPL, но, во всяком случае, гораздо более волнующая.

Для большинства американцев, выросших в 1960–е, д–р Вернер фон Браун — «герой» американской космической программы, в котором видят наиболее важную фигуру лунных ракетных программ 1960–х и 70–х. Без него, возможно, не было бы «Сатурна-5», доставившего американских астронавтов на Луне. Сегодня фон Брауна упоминают значительно реже, а когда упоминают, изображают или как преданного науке исследователя, или как милого шутника, как в фильме «The Right Stuff».

Как сказал Бернард Шоу, история лжет, и история фон Брауна и «американской» космической программы — не исключение. Фон Браун — не просто «немецкий ученый–ракетчик», и даже не простой член нацистской партии, как с легкостью утверждается в некоторых историях. Документы, по счастливой случайности полученные при набеге в национальные архивы во время следования «Миссии Энтерпрайз» в середине 1990–х, подтверждают, что фон Браун во время Второй мировой был не кем иным, как майором войск СД, страшного и фанатически преданного орудия нацистской военной машины, которым поручалось проведение самых бесчеловечных операций режима. Линда Хант нашла оставшихся в живых людей с нацистских ракетных заводов в Пенемюнде и Миттльворке, которые рассказали ей, что фон Браун не только был «свидетелем расправ и надругательств над заключенными», но и как минимум в одном случае давал приказ о расправе.

Новые документы также показывают, что в конце войны фон Браун получил задание разработать план применения одной из его ракет V-2 для бомбардировки Нью–Йорка радиоактивным устройством — бесчестная схема, которая немедленно убьет тысячи людей, не говоря уже о последующих смерти от рака. То, что такой человек вторую часть своей жизни провел, прогуливаясь с президентами и произнося речи о «чудесах космических исследований», а не сидя в тюрьме за преступления против человечества, к которым он причастен, — яркое свидетельство политической выгоды в Холодной войне.

Фон Браун родился 23 марта 1912 года в Германии в родовом имении Варзиц. Он был вторым из трех детей, родившихся в аристократической семье барона Магнуса и баронессы Эмми фон Браун. Барон фон Браун был министром сельского хозяйства вплоть до конца Веймарской республики и перевез свою семью в Берлин в 20–х годах прошлого века.

Фон Браун еще в юном возрасте заинтересовался ракетной техникой. Он получил в подарок телескоп вместе с экземпляром книги пионера техники Германа Оберта «Ракета в межпланетное пространство», вдохновила его на проведение экспериментов с ракетными двигателями. В возрасте шестнадцати лет Вернер организовал команду по строительству астрономической обсерватории, затем продолжил изучение машиностроения в Берлинском институте технологий, где стал членом Германского общества межпланетных сообщений. В 1932 году он поступил в Берлинский университет, где собрал команду более чем из ста ученых. Команда фон Брауна, в которую входил и его младший брат Магнус, провела первые эксперименты по созданию ракет. После Первой мировой войны Германия хотела улучшить возможности своей артиллерии, однако по Версальскому договору ей было запущено заниматься «большими пушками». Рассмотрев ранние исследования и опыт создания «альтернативных вооружений» фон Брауна, молодому ученому предложили грант на проведение различных экспериментов с ракетными двигателями на жидком топливе, что технически не было запрещено по послевоенному договору об ограничениях Германии.

Фон Браун, который был еще студентом, работал в секретной лаборатории на Балтийском побережье (возле Пенемюнде, излюбленного места летнего отдыха его семьи), где его исследования были зачтены как докторская диссертация. Его конструкция была удачной, и германская ракетная программа в начале 1930–х лидировала в области создания ракет.

Когда в 1933 г. Гитлер пришел к власти, фон Браун остался в Германии, хотя имел возможность уехать во Францию, Англию или Америку. Фюрер был в курсе дел команды фон Брауна с момента прихода к власти. Гитлер назначил полковника Вальтера Дорнбергера лично наблюдать за исследованиями «в военных целях».

В 1939 г. Гитлер сам посетил лабораторию молодого ученого, где для него устроили внушительную демонстрацию возможностей ракет, которые разрабатывались командой фон Брауна. На фюрера демонстрация произвела глубокое впечатление, но он потребовал от фон Брауна уплотнить график полномасштабных разработок. Несмотря на то что новых денежных средств в команду вложено не было, через несколько недель после встречи фон Браун получил приглашение вступить в СС лично от Гиммлера.

Считается, что фон Браун под «давлением» Третьего рейха был вынужден вступить в различные нацистские организации. Он был в отчаянии из- за этого, однако на самом деле это представляется весьма маловероятным.

Несомненно, у аристократов–родителей фон Брауна было много связей высших кругах, даже в правительстве Гитлера, а многие европейские аристократы были членами тайных обществ — таких, как масоны или розенкрейцеры. Вступление в нацистскую партию, и даже в СС, могло представляться не только «полезным для карьеры», но и естественным для человека, которые внушили, что высокое положение в обществе принадлежит ему по праву рождения. На самом деле сегодня очевидно, что фон Браун был близким другом рейхсфюрера Генриха Гиммлера, который предложил ему должность в СС и звание майора. Гиммлер сделал из небольшого отряда личных телохранителей огромную организацию СС с ее особыми задачами, целями, армией и внутренней структурой. Это также было тайное общество.

Созданная Гиммлером специально в противовес «большевистско–жидо–масонскому» влиянию в Европе, СС возглавила преследования франкмасонов (и затем евреев и других национальных меньшинств) в гитлеровской Германии. Как утверждает д–р Николас Гудрик–Кларк из Оксфордского университета автор книги «Оккультные истоки нацизма», Гитлер и Гиммлер считали нацистскую партию прямой наследницей тевтонских рыцарей, а самого Гитлера — воплощением Фридриха Барбароссы, основателя этой боковой ветви рыцарей–храмовников. Под влиянием различных арийских культов начала XX века, например, общества Туле, СС создала свой собственный набор ритуалов и степей по образцу масонского обряда. Не будет натяжкой сказать, что фон Браун вместе с другими нацистскими экспертами по ракетной технике, были добровольными членами этой квазиоккультной/военной организации. Такой амбициозный человек, каким был Вернер фон Браун, видел свое членство не просто желательным, но, возможно, даже необходимым — учитывая секретность немецких ракетных проектов. Если он сможет показать Гитлеру и Гиммлеру, что «умеет хранить секреты», они доверят ему намного больше денежных средств и ресурсов (например, труд рабов), необходимых для секретных заводов. Фон Браун несомненно считался одним из ключевых членов высшего эшелона рейха. Об этом свидетельствует тот факт, что при принятии в СС (единственный из известных моментов, когда фон Браун был в форме) присутствовал сам Гиммлер и их сфотографировали вместе. Это был редчайший случай, когда рейхсфюрер лично присутствовал на церемонии приема в СС.

Получая деньги от нацистского режима, фон Браун должен был скорректировать свои задачи. После ряда неудачных попыток в начале сороковых фон Браун усовершенствовал А4, первую в мире настоящую баллистическую ракету. Вскоре после этого оружие поступит в массовое производство в концлагере в Миттельверке. По приказу Гитлера летающие бомбы были запущены по Британии в 1944 г. Город Чисвик под Лондоном был ими уничтожен, и Йозеф Геббельс дал А4 новое имя — «Оружие Возмездия-2», или V-2. Фон Браун лишь тогда до конца понял, что война проиграна. Когда союзники приблизились с целью захватить ракетный комплекс V-2, фон Браун сдал американцам 500 своих лучших ученых–ракетчиков вместе с планами и экспериментальными образцами. Фон Брауна и его соотечественников привезли в Америку в рамках проекта «Скрепка», несмотря на некоторые возражения следователей Объединенного оперативного разведывательного органа (JOIA). Тот простой факт, что фон Браун, Артур Рудольф, Курт Дебус, Гумбертус Штругхольд и многие другие немецкие ученые, в прошлом сотрудничавшие с нацистами, вообще были перевезены в США, является подтверждением реалий Холодной войны. Приказ президента Трумэна был четкий: по программе «Скрепка» ни один «ярый нацист или военный преступник не может попасть в США. Очевидно, что будучи майором СС, фон Браун отвечал минимальным критериям «ярого нациста». К