Одержимость

Нора Робертс



Nora Roberts

The Obsession

* * *

© Н. Лебедева, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *


Посвящается:

Элейн, Джанет, Джо-Энн, Кэт, Лоре, Мэри, Мэри Кей, Николь, Пэт, Саре.

И той незабываемой неделе в году, которую мы проводим вместе.

* * *

Экспозиция

Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло.

Коринфянам 13:12


Один

29 августа 1998 года

Что разбудило ее в ту ночь? Она понятия не имела. Сколько бы ни прокручивала она в голове те давние события, сколько бы ни мучилась ночными кошмарами, этой загадке так и предстояло остаться нераскрытой.

Летняя жара сгустила воздух до состояния раскаленного варева, пахнущего потом и высыхающей на корню травой. Вентилятор на ночном столике без устали жужжал, перегоняя зной туда и обратно, но это было все равно что находиться в потоках пара, поднимающегося из кипящего котла.

Однако она до того привыкла к этому, что практически не обращала внимания – спала себе и спала возле распахнутого настежь окна. Она открывала его в надежде уловить хоть слабый ночной ветерок, но все, что долетало с улицы, – это неумолчный хор цикад.

Нет, не жара разбудила ее в ту ночь и не тихое громыхание грозы, собиравшейся где-то у горизонта. Наоми проснулась мгновенно, как будто кто-то толкнул ее или произнес вслух ее имя.

Сна как не бывало. Она уселась в постели, вглядываясь в ночную тьму, настороженно вслушиваясь. Но рядом все также дребезжал вентилятор, цикады голосили за окном, да где-то в лесу монотонно ухала сова. Такие привычные звуки, знакомые ей не хуже собственного голоса. Ничего, что могло бы подбросить ее на постели, как пружину.

Тепло окружало Наоми плотным покровом, просачивалось в каждую клеточку тела. Жаль, что еще не утро – она могла бы выскользнуть потихоньку из дома и охладиться в соседней речушке.

Домашние обязанности на первом месте – таково было правило. Но жара сгустилась настолько, что казалось, будто придется раздвигать ее руками, лишь бы сделать очередной шаг. Вдобавок наступила суббота, а по субботам мама немного смягчала правила… если папа, конечно, был в хорошем настроении.

До нее донесся отдаленный рокот грома. Выпрыгнув из постели, Наоми бросилась к окну. Ей нравились грозы. Нравилось смотреть, как ветер гнет деревья, как небо темнеет с каждой минутой и только молнии озаряют непроглядный мрак над головой.

Будет здорово, если гроза принесет с собой дождь и прохладный воздух.

Опустившись на колени, она прижалась подбородком к окну. Высоко над головой виднелся кусочек луны, затуманенный облаками и летней жарой.

Хорошо бы гроза подошла ближе, мысленно повторила она. Большая девочка, почти двенадцать, а все еще верит, что загаданное сбывается.

Прикрыв глаза, она принюхалась к ночному воздуху и вновь пожелала, чтобы настало утро. И, раз уж за мечты не надо было платить, пожелала, чтобы настало утро дня ее рождения. Ей ужасно хотелось новый велосипед, о чем она раз сто успела намекнуть родителям.

Так она и стояла на коленях у окна, худенькая, высокая девочка, у которой, а она проверяла едва ли не каждый день, все еще не сформировалась грудь. Волосы от жары липли к шее, и Наоми, тряхнув головой, перекинула их через плечо. Жаль, что нельзя остричь их совсем коротко – как у эльфа из книжки сказок, которую подарили ей бабушка и дедушка. Подарили еще до того, как им запретили видеться с внучкой.

Но папа сказал, что девочкам обязательны длинные волосы, а мальчикам – короткие. В результате ее младшего брата регулярно водили в парикмахерскую в соседнем городке, а Наоми приходилось затягивать свою белесую шевелюру в тугой хвостик.

Что поделать, Мейсон был мальчиком. И баловали его безбожно. На день рождения он получил набор для баскетбола – в единоличную собственность. Еще ему разрешалось играть в бейсбол. По правилам, установленным папой, эта привилегия распространялась только на мальчиков (о чем Мейсон не уставал напоминать сестре). Вдобавок, поскольку он был младше Наоми на целых двадцать три месяца – о чем она напоминала ему с той же настойчивостью, – ему не приходилось так много работать по хозяйству.

Разумеется, это было нечестно, но Наоми предпочитала помалкивать – жалобы могли стоить ей любимых телепередач.

Вдобавок она с легкостью простила бы эту несправедливость, если бы ей подарили новый велосипед.

Далеко на горизонте мелькнула молния. Отблеск надвигающейся грозы. Дождя не миновать, сказала себе Наоми. Пусть бы он лил, лил и лил весь день без остановки! Тогда бы ей не пришлось полоть в огороде.

Она настолько воодушевилась, что едва не пропустила вторую вспышку.

Но не молнию, а свет от фонаря.

Первой ее мыслью было, что кто-то шныряет у дома. Грабители? Она привстала, чтобы бежать к отцу.

Но тут она разглядела, что это и был он. Шел от дома к лесу, шел быстро и уверенно, подсвечивая путь фонариком.

Может, он решил искупаться в речке? Сильно ли он разозлится, если Наоми пойдет следом? Если папа в хорошем настроении, то он только посмеется.

Не раздумывая, она схватила шлепанцы, сунула в карман крохотный фонарик и поспешила к двери.

Наоми знала наперечет все скрипящие ступеньки, а потому без проблем спустилась по лестнице. Добравшись до задней двери, она сунула ноги в обувь и потихоньку проскользнула наружу.

В первый момент ей показалось, что она упустила отца, но тут вдали мелькнул лучик. Наоми заспешила вслед. Лучше держаться позади, пока она не поймет, в каком папа настроении.

Но отец повернул прочь от узкой речушки и направился в глубь леса, почти вплотную подступавшего к их саду.

Куда это он? Любопытство неудержимо толкало Наоми вперед. Что может быть лучше, чем красться во тьме по лесной тропинке, прислушиваясь к рокоту надвигающейся грозы?

Страшно ей не было, хотя она ни разу еще не забиралась в лес так далеко. Детям это не разрешалось. Мать точно спустит с нее шкуру, если узнает, так что лучше ей не попадаться.

Отец шел быстро и уверенно. Его ботинки с хрустом мяли сухую листву. Наоми кралась следом, стараясь держаться на приличном расстоянии – не стоит без повода злить отца.

Кто-то пронзительно ухнул, напугав ее до смерти. Но уже в следующее мгновение она прижала ладошку ко рту, чтобы не рассмеяться. Сова вылетела на ночную охоту.

Облака затянули небо, загасив и без того блеклую луну. В темноте Наоми напоролась пальцем на камень и едва не зашипела от боли.

Отец внезапно остановился, отчего сердце у нее заколотилось как бешеное. Наоми замерла, стараясь дышать как можно тише. Что она будет делать, если он вдруг развернется и направится назад? Бежать нельзя – наверняка услышит. Пожалуй, стоит отползти тихонько в кусты… и надеяться на то, что там не будет змей.

Но отец вновь зашагал вперед, а Наоми осталась на месте. Возвращайся домой, сказала она себе. Иди домой, пока не нарвалась на крупные неприятности. Но огонек фонаря притягивал ее как магнит.

Внезапно луч дрогнул и закачался. Что-то грохнуло и заскрипело, совсем как их кухонная дверь.

И тут свет исчез.

Наоми осталась одна в темной лесной чаще. По спине у нее, несмотря на жару, пробежали холодные мурашки. Она сделала шаг назад, еще один, и волна страха накрыла ее с головой. Бежать, бежать, пока не поздно.

Невидимая рука сжала ей горло, так что Наоми с трудом могла вдохнуть. Тьма, ночная тьма сомкнулась вокруг плотным кольцом.

Домой, беги домой. Вернись в постель, закрой глаза, звенел у нее в ушах чей-то голос. Звенел громко, как ночные цикады.

«Трусишка, – прошептала она, сжимая для храбрости кулаки. – Не будь такой трусихой».

Осторожно, почти на ощупь, она двинулась вперед. Облака вновь разошлись, и в слабом свечении луны проступил силуэт разрушенного здания.

Похоже на старый дом, мелькнула у нее мысль. Дом, сгоревший практически дотла. Остались лишь фундамент да старый дымоход.

Будто зачарованная, Наоми смотрела на развалины, напрочь забыв о своих страхах. В неверном лунном свете все казалось до странности неземным.

И вновь ей захотелось, чтобы поскорее настало утро – она смогла бы без боязни обследовать то, что было когда-то домом. Это могло бы стать ее местом. Убежищем, где можно спокойно почитать книжку, не отмахиваясь ежеминутно от назойливого брата. Где можно посидеть и порисовать. Или просто расслабиться и помечтать.

Раньше здесь жили люди. Кто знает, может, теперь здесь обитают призраки? Сердце у нее вновь заколотилось, но уже не от страха. Наоми с радостью повстречалась бы с призраком.

Вот только куда делся отец?

Ей вновь вспомнилось странное поскрипывание. Может, здесь был проход в иное измерение, и отец, открыв дверь, ушел из этой реальности?

У него были свои секреты. Да что там, они были у всех взрослых! Секреты, которые они не доверяли никому, тем более собственным детям. Может, ее отец был исследователем, странником по иным мирам.

Отец бы точно рассердился, узнай он про ее мысли насчет других миров. Ведь про такое, как и про призраков, ничего не говорилось в Библии. А может, он рассердился бы потому, что ее догадки были верными?

Собравшись с духом, она сделала еще пару шагов вперед и замерла, настороженно прислушиваясь. Но вокруг стояла тишина, лишь где-то вдалеке громыхала надвигающаяся гроза.

С очередным шагом она вновь стукнулась пальцем о камень и невольно вскрикнула от боли. «Идиотский камень», – подумала Наоми, бросая взгляд себе под ноги.

Но это был не камень. В тусклом свете луны она разглядела дверь. Настоящую дверь в земле! Возможно даже, волшебную дверь.

Опустившись на четвереньки, она провела по ней ладошкой… и тут же заработала настоящую занозу.

От волшебных дверей не бывает заноз. Всего лишь старый подвал, вырытый когда-то в земле. Настроение ее немножко упало. И все же это была дверь в потаенном месте, у развалин старого дома.

Теперь-то она знала, куда исчез папа.

Велосипед! Что, если он спрятал там новенький велосипед или собирает его из деталей? Рискуя заполучить еще одну занозу, Наоми прижалась ухом к дереву. Она даже зажмурилась, чтобы не проронить ни звука.

В какой-то момент ей показалось, что она слышит шаги. И какие-то невнятные звуки. Она представила, как отец собирает ее велосипед, такой новенький и блестящий. Собирает и негромко насвистывает, как он всегда делал, когда работал дома или в саду.

А сейчас он старается для нее, для Наоми. Теперь она даже себе не будет жаловаться на то, что у нее слишком много домашних обязанностей!

Сколько времени потребуется ему на то, чтобы все собрать? Ей бы стоило поспешить домой, чтобы отец не узнал, что она подглядывала за ним. Но ей ужасно, просто безумно хотелось взглянуть на свою мечту. Хоть глазочком.

Наоми на цыпочках прокралась к выгоревшему дотла дому и притаилась за полуразрушенным дымоходом. Отец быстро соберет этот велосипед – работа всегда горела у него в руках. Он мог бы открыть собственную ремонтную мастерскую, а в Моргантауне работал только для того, чтобы его семья ни в чем не нуждалась.

Наоми не раз слышала, как он говорил об этом.

Она бросила взгляд на вспышку молнии – первую яркую развилку. Затем громыхнуло. Похоже, гроза подбиралась все ближе. По правде говоря, лучшее, что она могла сделать сейчас, – это поспешить домой. Но было поздно. Отец мог выйти в любую минуту, и тогда бы он точно заметил ее.

Наоми прекрасно знала, что будет, если ее поймают. Прощай мечта о новеньком красном велосипеде!

Если гроза все-таки начнется, худшее, что ей грозит, – промокнуть. Что ж, это даже неплохо после такой жары.

Еще пять минут, сказала она себе. А когда они прошли, отвела еще пять минут. А потом ей захотелось в туалет. Наоми пыталась отмахнуться от этого желания, пыталась подавить его, но в конце концов не выдержала и поспешила в лес, в гущу деревьев.

Стянув шорты, она присела, стараясь не намочить ноги. Так она сидела, пока не освободилась полностью. Привстав, она начала было натягивать шорты, как вдруг скрипнула и распахнулась дверь в земле.

Наоми замерла, сжимая руками штанишки. Она боялась не то что шевельнуться, но даже вздохнуть.

Снова вспыхнула молния, озарив фигуру ее отца. В этом призрачном свете он выглядел странно, даже пугающе. Коротко стриженные волосы казались почти белыми, вместо глаз – черные провалы. Вместо рта – дикий оскал.

Она бы ничуть не удивилась, если бы этот мужчина откинул вдруг голову назад и завыл по-волчьи. Страх, настоящий страх впервые закрался в ее сердце.

Он довольно потер себя там, внизу, и Наоми почувствовала, как щеки у нее заалели. Затем он захлопнул дверь и задвинул болт – этот скрежещущий звук заставил девочку поежиться. По-прежнему сидя на корточках, она наблюдала за тем, как отец забрасывает дверь палой листвой.

Он встал, и в этот момент молния вновь разрезала небо. Отсвет ее упал на дверь, оставив отца Наоми в полутени. Теперь она видела только очертания, так что его голова стала вдруг похожа на череп. Череп с пустыми, бездушными глазницами.

Отец оглянулся, и Наоми показалось, что он смотрит прямо на нее. Сердце у нее сжалось от ужаса. Она знала, чувствовала нутром, что человек этот, так похожий на ее отца, не остановится ни перед чем – разгляди он ее, и беды не миновать.

Беззвучно всхлипнув, она взмолилась: « Пожалуйста, папочка, пожалуйста».

Но отец уже повернулся к ней спиной и ровной, размеренной поступью зашагал в сторону дома.

Она так и стояла, замерев, пока шаги его не затихли вдали. Теперь лишь ветер тревожил листву над головой. Гроза подбиралась все ближе, но отец ушел, растворился в ночном лесу.

Выпрямившись, она принялась растирать затекшие ноги.

Луна скрылась за тучами, а предвкушение чего-то загадочного сменилось чувством гнетущей тоски.

Глаза Наоми успели привыкнуть к темноте, и она без труда вернулась к двери в погреб. Не знай она, что дверь прямо перед ней, ни за что бы не разглядела ее под слоем листьев.

Она слышала только собственное дыхание да порывы ветра. Воздух наконец-то остыл, но теперь Наоми хотелось тепла. Ледяной холод сковал тело – холод, пробиравший ее изнутри. Наклонившись, она стала сгребать толстый слой листвы.

Засов, закрывавший старую деревянную дверь, был толстым и проржавевшим. Наоми провела по нему пальцами и тут же отдернула руку. Ей не хотелось заглядывать внутрь. Хотелось домой, в уют и покой собственной постели. Укрыться с головой, стряхнуть с себя наваждение ночи.

Но уже в следующее мгновение ее руки вновь легли на засов. Тот долго не поддавался, но затем все-таки отошел с отвратительным скрипом.

Там точно велосипед, сказала она себе, стараясь стряхнуть гнетущую тяжесть. Новенький красный велосипед – подарок на день рождения.

Осторожно приоткрыв дверь, она заглянула вниз, во тьму.

Судорожно сглотнув, Наоми вытащила из кармана фонарик и принялась спускаться по лестнице в свете крохотного луча.

Внезапно ей представилось лицо отца в проеме двери. Этот его ужасный, дикий взгляд. Что, если дверь захлопнется и она навсегда останется здесь? Изнемогая от страха, она едва не рванула вверх, но в этот момент ей послышался странный звук. Словно кто-то скулил там, внизу.

Наоми замерла, не в силах двинуться вверх или вниз.

Какой-то зверек. Но зачем бы отцу держать здесь животное? Или это… щенок? Сюрприз на день рождения? Ей ужасно хотелось собаку, но отец всегда был против. Даже Мейсон не смог выпросить у него питомца.

Чувствуя, как на глаза у нее наворачиваются слезы, Наоми спрыгнула на земляной пол. Ей придется молить прощение за все те ужасные мысли – а мысли были таким же грехом, как и поступки, – которые промелькнули у нее об отце.

В радостном предвкушении Наоми посветила фонариком в угол. Но там, где воображение рисовало щенка в коробке, лежала женщина.

Слезы потоком струились из ее широко распахнутых глаз, отчего те напоминали стеклянные оконца. Изо рта, залепленного скотчем, вырывались невнятные звуки. На лице и шее темнели свежие синяки и порезы.

На ней совсем не было одежды, ни единого лоскутка, но женщина даже не попыталась прикрыть наготу.

Не смогла бы, осознала Наоми. Руки незнакомки стягивала веревка, конец которой крепился к металлическому штырю. Женщина лежала на старом матрасе. Широко раскинутые ноги ее тоже были привязаны за лодыжки.

Изо рта ее продолжали вырываться ужасные звуки, и каждый из них будто молотом бил Наоми по голове, камнем падал в живот.

Как во сне девочка шагнула вперед. В ушах шумело, будто она слишком долго провела под водой. Так долго, что уже и не выбраться на поверхность. Рот пересох, слова черствой крошкой царапали горло.

– Только не кричи, ладно? Не кричи, а то он услышит и вернется. Ладно?

Женщина кивнула. Ее опухшие глаза с мольбой следили за Наоми.

Девочка подцепила ногтями край клейкой ленты.

– Не кричи, – шепнула она, пытаясь справиться с дрожью в руках, и потянула за скотч.

Тот оторвался с противным треском, но женщина сдержалась, не закричала.

– Прошу тебя, – не столько шепнула, сколько прошелестела она, – помоги мне, ради бога. Не бросай меня тут.

– Тебе надо уходить. Нужно бежать отсюда, – Наоми бросила взгляд на дверь в погреб. Что, если он вернется? Что, если тот страшный мужчина, который выглядел как ее отец, застанет их здесь?

Она попыталась развязать веревку, но не справилась с узлами. Схватив фонарик, Наоми принялась осматривать погреб.

Узкий луч выхватил из темноты бутылку спиртного. В их доме не водилось и капли алкоголя – отец бы не потерпел такой распущенности. Свернутая в кольца веревка. Старое одеяло, фонарь. Журналы, на обложках которых красовались обнаженные женщины. А еще… Нет, только не это! Фотографии других женщин, налепленные на стены. Все как одна без одежды. Руки связаны, на лицах кровь, в глазах застыл ужас.

И другие женщины, смотревшие в камеру остекленевшим взглядом.

Старый стул. На полке, прибитой к стене, ряды консервных банок. Куча тряпок – нет, порванной одежды. Все в пятнах крови.

Наоми отчетливо уловила запах свежей крови.

А еще ножи. Не два и не три. Много.

Стараясь не думать, изгнав из головы все мысли, Наоми схватила один из ножей и принялась резать узел на веревке.

– Только не кричи. Пожалуйста, не кричи.

Она случайно задела кожу, но женщина даже не вскрикнула.

– Быстрее, прошу тебя. Поспеши. – Пленница с трудом сдержала стон, когда ее руки безвольно упали вдоль тела. – Господи, как же больно.

– Не думай об этом, лучше не думай об этом. Когда думаешь, болит сильнее.

Думать и правда было невыносимо больно. Она постарается забыть про кровь, про ужасные снимки, про кучу тряпок, бывших когда-то одеждой.

Наоми усердно резала веревку, которая стягивала ноги незнакомки.

– Как тебя зовут?

– Меня? Эшли. Я – Эшли. А он? Кто он такой? Где он сейчас?

Не то что сказать, даже думать об этом было трудно.

– Он уже дома. На улице гроза. Слышишь?

Она тоже дома, сказала себе Наоми, вновь берясь за веревку. Дома в постели, а все остальное – кошмарный сон. Нет и не было старого подвала, где пахнет мускусом и кровью. А главное, нет ни женщины, ни того страшного мужчины. Очень скоро она проснется и увидит, что была гроза и гроза эта освежила все вокруг.

Она проснется, и все будет чистым и свежим.

– Вставай, пора уходить. Пора бежать отсюда.

«Беги, беги, скройся во тьме. Тогда ничего этого не будет».

Собрав все силы, Эшли попыталась встать, но ноги ее не держали. Натужно дыша, она рухнула на пол.

– Я не могу идти… мои ноги… Прости, но тебе придется помочь мне. Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда.

– Ноги у тебя просто затекли, – схватив одеяло, Наоми накинула его Эшли на плечи. – Попытайся подняться.

С трудом, но той все-таки удалось встать.

– Обопрись на меня. Тебе нужно вскарабкаться по лестнице. Я буду толкать сзади, но ты тоже должна постараться.

– Я сделаю это. Я смогу.

За время этого короткого, но мучительного подъема Эшли дважды едва не оступилась. Лишь большим напряжением сил Наоми удалось удержать ее на лестнице. Наконец с последним натужным всхлипом Эшли выбралась наружу и обессиленно распласталась на земле.

– Бежать. Тебе нужно бежать.

– Я даже не знаю, где я. Не знаю, сколько я тут пробыла. День, два… Ни еды, ни воды…

Слезы потоком струились из ее глаз, но она не рыдала, лишь неотрывно смотрела на Наоми.

– Он… он насиловал меня, душил… избил и порезал. Моя лодыжка… она так болит. Даже ступить трудно. Можешь вывести меня отсюда? Можешь отвести меня в полицию?

Дождь лил не переставая. Сверкнула молния, и на мгновение стало светло как утром.

Но Наоми так и не проснулась.

– Подожди минутку.

– Не спускайся туда!

– Подожди здесь.

Девочка спустилась вниз, в это ужасное место, и взяла нож. Не все пятна крови на нем были свежими и не все от порезов. Должно быть, им наносили раны посерьезней.

Преодолев отвращение, она стала рыться в куче рваной одежды. Ей удалось извлечь оттуда рубашку и шорты. Точнее, то, что осталось от рубашки и шортов.

Прихватив все это с собой, Наоми выбралась наружу. При виде одежды Эшли кивнула:

– Молодец. Спасибо, что догадалась.

– Обуви я там не нашла, но в шортах и рубашке тебе будет попроще. Они рваные, но тут…

– Не важно. – Эшли с трудом наклонилась, и Наоми помогла ей влезть в шорты. Затем настал черед рубашки. От движения на теле Эшли открылись свежие порезы, из них вновь заструилась кровь.

– Тебе придется опереться на меня.

Поскольку Эшли дрожала, Наоми вновь накинула ей на плечи одеяло.

«Шевелись, – приказала она себе. – Шевелись и не размышляй».

– Больно или нет, но тебе нужно идти. Мы подыщем тебе прочную палку, чтобы было полегче. Не знаю, сколько сейчас времени, но утром меня хватятся. Нам нужно добраться до дороги. Оттуда до города еще больше мили.

– Не смогу идти, так поползу.

С трудом, с помощью Наоми, Эшли поднялась на ноги. Дышала она со всхлипами, не в силах справиться с болью. Наоми нашла сломанную ветку. Это помогло, но не слишком – дорожка после дождя стала топкой, как болото.

Они перебрались через ручей – после дождя тот бежал в полную силу – и вновь углубились в лес.

– Прости, я даже не спросила, как тебя зовут.

– Наоми.

– Красивое имя. Прости, Наоми, но придется остановиться на минутку.

– Хорошо, но только на минутку.

Тяжело дыша, Эшли прислонилась спиной к дереву. По лицу ее вперемешку струились пот и капли дождя.

– Это собака? Кто-то залаял или мне послышалось?

– Должно быть, Кинг. Дом мистера Харди неподалеку.

– Может, пойдем туда? Позвоним в полицию, дождемся помощи.

– Слишком близко.

Мистер Харди, как и ее отец, служил дьяконом в церкви. Прежде чем связаться с полицией, он позвонит ее отцу.

– Слишком близко? У меня такое чувство, будто мы прошли много миль.

– Даже одной не вышло.

– Ладно, – прикрыв на мгновение глаза, Эшли прикусила губу. – Ты знаешь мужчину? Того, что притащил меня сюда?

– Да.

– Знаешь его имя и где его можно найти?

– Да. Нам нужно идти. Нужно спешить.

– Скажи, как его зовут, – с трудом оторвавшись от дерева, Эшли вновь заковыляла по тропинке. – Это придаст мне сил.

– Его зовут Томас Боуз. Томас Дэвид Боуз.

– Томас Дэвид Боуз. Сколько тебе лет?

– Одиннадцать. В понедельник мне исполнится двенадцать.

– С днем рождения. Ты храбрая и умная девочка, Наоми. Ты спасла мне жизнь. Не каждой девочке такое под силу. Не забывай об этом, Наоми.

– Не забуду. Смотри, гроза уходит.

Наоми вела Эшли по лесу. По дороге было бы быстрее, но она успела познать страх и держалась теперь среди деревьев. Наконец они вышли на окраину крохотного городка Сосновый луг.

Наоми ходила туда в школу. И в церковь. А ее мать делала покупки на местном рынке. В офисе шерифа она не была, но знала, где тот находится.

Небо на востоке посветлело, и в лужах отразились первые огни. Они прошли мимо церкви и перебрались через мостик, под которым бежала узкая речушка. Сандалии Наоми промокли и теперь звонко шлепали по дороге. Эшли, прихрамывая, брела рядом.

– Что это за город?

– Сосновый луг.

– Где это? Я была в Моргантауне. Я учусь в Университете Западной Виргинии.

– Это в двенадцати милях отсюда.

– Я тренировалась. Бегала. Хочешь верь, хочешь нет, но я бегаю марафоны. Каждое утро выхожу на тренировки. Этот тип… он припарковался на краю дороги. Капот у машины поднят, будто что-то сломалось. Я слегка сбросила темп, тут-то он меня и схватил. Ударил, и я потеряла сознание. Очнулась уже в том погребе. Боюсь, мне придется снова остановиться.

Нет-нет, только не это. Никаких остановок. Идти и идти.

– Мы почти пришли. Видишь тот белый дом? На нем еще вывеска.

– Ведомство шерифа. Слава богу. Слава богу.

Только тут Эшли дала волю слезам. Тело ее буквально содрогалось от рыданий. Наоми покрепче обняла ее за пояс и потащила к белому зданию.

– Ну вот, теперь мы в безопасности.

Эшли в изнеможении рухнула на узкие ступеньки. Наоми поплотнее закутала ее в одеяло и постучала в дверь.

– Думаешь, там кто-нибудь есть? Еще слишком рано.

– Не знаю. – Наоми постучала вновь.

Дверь распахнулась, и в проеме показался молодой человек со спутанными волосами. В лице его было что-то знакомое.

– Что тут за шум? – начал было он, но тут взгляд его упал на Эшли. – Господи помилуй.

Он быстро присел рядом с ней на корточки:

– Давайте-ка я отнесу вас внутрь.

– Помогите нам, прошу вас.

– Все будет хорошо, не волнуйтесь.

И хоть парень не выглядел таким уж с

Данная книга охраняется авторским правом. Отрывок представлен для ознакомления. Если Вам понравилось начало книги, то ее можно приобрести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями